Пятница, Сентябрь 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

РЕЧЕВОЙ ЖАНР В СИСТЕМЕ ДИСКУРСИВНЫХ СТРУКТУР

В статье ставится методологическая проблема всестороннего исследования речевого жанра в гносеологической рамке восхождения от абстрактного к конкретному. Предлагается разбиение массива текстов культуры на группы по интенциональным и когнитивным параметрам. Определяются четыре ступени анализа: 1) высшие дискурсивные параметры интенциональности — деонтический, оценочно-экспрессивный, эпистемический, которые поддерживаются интенциональными параметрами второго порядка, например, тональностью; 2) когнитивные модели и предметные области, выделяемые в дискурсивных формациях и практиках; 3) речевой жанр в бахтинском определении как тема, композиция, стиль + воля говорящего, базирующемся на риторической модели; 4) высказывание как конкретное неповторимое воплощение вышестоящих дискурсивных параметров (интенциональных, когнитивных и языковых), достигаемое через прагматический выбор в контексте ситуации.

SPEECH GENRE IN THE SYSTEM OF DISCOURSE STRUCTURES 

It is argued here that the comprehensive investigation of genre might be performed within the gnosciological pattern of ascend from general to particular in four stages of intentional (illocutionary) and cognitive parameters: 1) paramount discoursive features of deontic, evaluative-expressive and epistemic intentional patterns; 2) cognitive models and domains of discoursive formations / practices; 3) theme, composition, style (within Bakhtian definition of speech genre based on rhetoric model of text generation — inventio, dispositio, elocutio); 4) utterance as the embodiment of the higher cognitive structures in context-of-situation (actualizing a set of pragmatic choices: contextual, existential, social, genre-specific, psychological).

Анатолий Григорьевич Баранов, доктор филологических наук, профессор кафедры английской филологии Кубанского государственного университета. 

E-mail: agbaranov2014@yandex.ru

Anatoliy Grigorievich Baranov, Doctor of Philology, professor at the English Philology Chair, Kuban State University 

E-mail: agbaranov2014@yandexl.ru

Баранов А. Г. Речевой жанр в системе дискурсивных структур // Медиалингвистика. 2015. № 2 (8). С. 47–57. URL: https://medialing.ru/rechevoj-zhanr-v-sisteme-diskursivnyh-struktur/ (дата обращения: 20.09.2019).

Baranov А. G. Speech genre in the system of discourse structures // Media Linguistics, 2015, No. 2 (8), pp. 47–57. Available at: https://medialing.ru/rechevoj-zhanr-v-sisteme-diskursivnyh-struktur/ (accessed: 20.09.2019). (In Russian)

УДК 81.38.81 
ББК 81.1 
ГРНТИ 12.21.21 
КОД ВАК 10.02.21; 10.02.19 

«Богат­ство и раз­но­об­ра­зие рече­вых жан­ров необо­зри­мо, пото­му что неис­чер­па­е­мы воз­мож­но­сти раз­но­об­раз­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти» [Бах­тин 1979: 237].

Про­бле­ма руб­ри­ка­ции дис­кур­сив­ных струк­тур может решать­ся в рус­ле идей В. В. Нали­мо­ва о «семан­ти­че­ском кон­ти­ну­у­ме» как потен­ци­аль­ной инфор­ма­ции о мире в дан­ной куль­ту­ре. Эта потен­ци­аль­ность соот­не­се­на с суще­ству­ю­щим мас­си­вом тек­стов, кото­рый пред­став­ля­ет собой уже осу­ществ­лен­ную «рас­па­ков­ку» семан­ти­че­ско­го кон­ти­ну­у­ма созна­ни­ем в соци­аль­ной дея­тель­но­сти чле­нов обще­ства. Одно­вре­мен­но «мас­сив тек­стов куль­ту­ры» слу­жит посто­ян­ным фак­то­ром даль­ней­шей «рас­па­ков­ки», кото­рая в нем же кон­ден­си­ру­ет­ся [Нали­мов 1986: 155]. След­ствие гете­ро­ген­но­сти куль­ту­ры — гете­ро­ген­ность мас­си­ва тек­стов как суще­ствен­ная осо­бен­ность его «бытия-в-ого­во­рен­ном-мире».

Сущ­ность тек­ста как эле­мен­тар­ной еди­ни­цы в мас­си­ве тек­стов куль­ту­ры, его гра­ни­цы и когни­тив­но-смыс­ло­вой ста­тус очер­чи­ва­ет­ся в сле­ду­ю­щих дефи­ни­ци­ях: Text is a language occurrence in communicative setting [Beaugrande 1985: 48]; Text is a very lean allusion to the very rich set of circumstances [Schank, Kass 1984: 188].

Рече­вые жан­ры, как они опре­де­ле­ны М. М. Бах­ти­ным, харак­те­ри­зу­ют­ся высо­кой сте­пе­нью вари­а­тив­но­сти («раз­но­об­ра­зие рече­вых жан­ров необо­зри­мо»). Поэто­му их глу­бо­кое иссле­до­ва­ние может быть пло­до­твор­ным лишь в новой науч­ной пара­диг­ме. Эта пара­диг­ма — кор­пус­ная (ком­пью­тер­ная) линг­ви­сти­ка, в кото­рой воз­мож­на обра­бот­ка огром­но­го мас­си­ва дис­кур­сив­но­го мате­ри­а­ла — при нали­чии мета­тек­сто­вой раз­мет­ки кор­пу­са. Воз­ни­ка­ет серьез­ная про­блем­ная область дис­кур­сив­ных пара­мет­ров мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры.

Пред­ста­вим несколь­ко инте­рес­ных под­хо­дов к выде­ле­нию в мас­сив тек­стов куль­ту­ры дис­кур­сив­ных пара­мет­ров, кото­рые лежат в осно­ве тео­ре­ти­че­ских рас­суж­де­ний совре­мен­ной линг­ви­сти­ки в раз­лич­ных ее ипо­ста­сях.

Преж­де все­го сле­ду­ет под­черк­нуть важ­ность функ­ци­о­наль­ной моде­ли язы­ка Р. О. Якоб­со­на и обос­но­ва­ние им сле­ду­ю­щих функ­ций: ком­му­ни­ка­тив­ной (рефе­рен­тив­ной), апел­ля­тив­ной, поэ­ти­че­ской, экс­прес­сив­ной, фати­че­ской, мета­язы­ко­вой [Якоб­сон 1975: 197 и далее].

Очень важ­но отме­тить, что М. М. Бах­тин тща­тель­но обос­но­вал деле­ние дис­кур­са на выска­зы­ва­ния и рече­вые жан­ры (пер­вич­ные и вто­рич­ные), о чем подроб­нее ниже. Здесь же сле­ду­ет акцен­ти­ро­вать, что он осо­бо под­чер­ки­ва­ет пара­метр интен­ци­о­наль­но­сти, исполь­зуя тер­мин «рече­вая воля» гово­ря­ще­го [Бах­тин 1979: 258–259].

Одним из пер­вых доста­точ­но пол­ный набор дис­кур­сив­ных пара­мет­ров мас­си­ва тек­стов как тако­вых пред­ста­вил Р. де Богранд. Он пере­чис­лил их, не вво­дя, как кажет­ся, каких-либо иерар­хи­че­ских отно­ше­ний меж­ду ними: cohesion (связ­ность), coherence (цель­ность), intentionality (интен­ци­о­наль­ность), acceptability (при­ем­ле­мость), situationality (ситу­а­тив­ность), intertextuality (интер­тек­сту­аль­ность), informativity (инфор­ма­тив­ность) [Beaugrande 1985: 48].

Суще­ствен­ный вклад в про­бле­му руб­ри­ка­ции тек­стов (по Бах­ти­ну — пер­вич­ных рече­вых жан­ров) внес­ли такие уче­ные, как Дж. Остин, Дж. Серль и др. [Новое в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке 1986]. Сре­ди несколь­ких пара­мет­ров раз­би­е­ния в тео­рии рече­вых актов сле­ду­ет под­черк­нуть «илло­ку­тив­ную силу». Суще­ствен­ный недо­ста­ток этой тео­рии — пре­не­бре­же­ние тем, что М. М. Бах­тин назы­ва­ет «диа­ло­ги­че­ским отно­ше­ни­ем». «Целое выска­зы­ва­ние — это уже не еди­ни­ца язы­ка (и не еди­ни­ца „рече­во­го пото­ка“ или „рече­вой цепи“), а еди­ни­ца рече­во­го обще­ния, име­ю­щая не зна­че­ние, а смысл (то есть целост­ный смысл, име­ю­щий отно­ше­ние к цен­но­сти — истине, кра­со­те и т. п. — и тре­бу­ю­щий ответ­но­го пони­ма­ния, вклю­ча­ю­ще­го в себя оцен­ку). Ответ­ное пони­ма­ние рече­во­го цело­го все­гда носит диа­ло­ги­че­ский харак­тер» [Бах­тин 1979: 305].

Инте­рес­на руб­ри­ка­ция науч­ных тек­стов, кото­рую пред­ло­жил М. Р. Радо­вель [Радо­вель 1989: 23 и далее]. Он видит сущ­ност­ные харак­те­ри­сти­ки тек­ста как пере­се­че­ние четы­рех осей оцен­ки:

1) онто­ло­ги­че­ская ось, кото­рая охва­ты­ва­ет отно­ше­ния: фор­ма, сущ­ность, при­чин­ность, вре­мя, место и др.;

2) эпи­сте­мо­ло­ги­че­ская ось инфор­ма­ции тек­ста с точ­ки зре­ния ее досто­вер­но­сти: истин­но, лож­но, сомни­тель­но, веро­ят­но и др.;

3) инфор­мо­ло­ги­че­ская ось, оце­ни­ва­ю­щая инфор­ма­цию тек­ста с пози­ций новиз­ны: извест­но, полез­но, оче­вид­но, ори­ги­наль­но и др.;

4) аксио­ло­ги­че­ская ось: важ­но, полез­но, нуж­но, акту­аль­но и др.

Дан­ная модель аксио­ло­гич­но­сти науч­но­го тек­ста пред­став­ля­ет инте­рес при иссле­до­ва­нии и дру­гих тек­сто­вых мас­си­вов.

Важ­ным дости­же­ни­ем Перм­ской шко­лы функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки мож­но счи­тать иссле­до­ва­ние функ­ци­о­наль­ных семан­ти­ко-сти­ли­сти­че­ских кате­го­рий (ФССК) [Кожи­на 1999: 10–11]. По отно­ше­нию к ряду функ­ци­о­наль­ных сти­лей (преж­де все­го к науч­но­му и пуб­ли­ци­сти­че­ско­му) рабо­та по опи­са­нию ФССК шла доста­точ­но интен­сив­но. Выде­ле­ны, напри­мер, такие ФССК, как акцент­но­сти, диа­ло­гич­но­сти, субъ­ек­тив­но­сти и др., в пуб­ли­ци­сти­че­ском и науч­ном сти­лях [Дус­ка­е­ва, 1995; Ива­но­ва, 2001].

Кор­пус­ная линг­ви­сти­ка пред­ло­жи­ла новые под­хо­ды к ана­ли­зу мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры (Stubbs, 1998). В этом науч­ном направ­ле­нии весь­ма пока­за­тель­но выде­ле­ние раз­лич­ных «симп­то­мов» (раз­вле­ка­тель­ность, аргу­мен­та­тив­ность, оцен­ка и др.), кото­рые груп­пи­ру­ют­ся в кла­сте­ры — жан­ро­вые «син­дро­мы», исполь­зу­е­мые в мета­тек­сто­вой раз­мет­ке мас­си­ва тек­стов [Веш­ня­ков­ская 2014: 57; см. так­же: Бели­ков и др., 2014: 54–68].

Необ­хо­ди­мо выде­лить такую важ­ную дис­кур­сив­ную кате­го­рию, как тональ­ность [Бара­нов 2005: 84–89]. Рабо­та так­же про­во­ди­лась аспи­ран­та­ми в рус­ле когни­тив­но-ком­му­ни­ка­тив­ных иссле­до­ва­ний мас­си­вов тек­стов [Ломи­ни­на 2000, Ани­си­мо­ва 2004, Баг­да­са­рян 2000].

Эта дис­кур­сив­ная кате­го­рия име­ет кла­стер­ный харак­тер. Она пред­став­ле­на набо­ром таких «симп­то­мов»: иро­нич­ный, шут­ли­вый, офи­ци­аль­ный, кон­фликт­ный, агрес­сив­ный, алар­мист­ский, опти­ми­сти­че­ский, мажор­ный, минор­ный, полит­кор­рект­ный, дове­ри­тель­ный и т. д.

Соот­вет­ствен­но, опи­ра­ясь на линг­ви­сти­че­ское осве­ще­ние дан­ной тео­ре­ти­че­ской про­блем­ной обла­сти, мож­но (и нуж­но) выде­лить сле­ду­ю­щие дис­кур­сив­ные струк­ту­ры: 1) текст-кон­структ как набор дис­кур­сив­ных пара­мет­ров интен­ци­о­наль­но­сти [Бара­нов 1986; 1993]; 2) дис­кур­сив­ная фор­ма­ция как набор когни­тив­ных пара­мет­ров дис­кур­сив­ных прак­тик [Фуко 1996: 50, 57 и далее]; 3) рече­вой жанр как набор рито­ри­ко-семи­о­ти­че­ских пара­мет­ров [Бах­тин 1979: 242 и далее, 258 и далее]; 4) выска­зы­ва­ние, уни­каль­ное и непо­вто­ри­мое [Бах­тин 1979:249 и далее], — как кон­кре­ти­за­ция в кон­тек­сте ситу­а­ции всех вос­хо­дя­щих к нему дис­кур­сив­ных пара­мет­ров.

Мета­фо­ри­че­ски дан­ный под­ход к руб­ри­ка­ции мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры (вос­хож­де­ние от абстракт­но­го к кон­крет­но­му) мож­но пред­ста­вить в виде дере­ва. В нем кор­ни сим­во­ли­зи­ру­ют базо­вые (кор­не­вые) дис­кур­сив­ные пара­мет­ры интен­ци­о­наль­но­сти, ствол — когни­тив­ные пара­мет­ры дис­кур­сив­ных прак­тик, вет­ви — рито­ри­ко-семи­о­ти­че­ские пара­мет­ры жан­ров, а листья — выска­зы­ва­ния в кон­тек­сте ситу­а­ции. В созна­нии Homo loquens про­ис­хо­дит посто­ян­ное вза­и­мо­дей­ствие интен­ци­о­наль­ной энер­гии кон­тек­ста ситу­а­ции с интен­ци­о­наль­но-когни­тив­ной энер­ги­ей (кар­ти­ной мира). Ины­ми сло­ва­ми, в ста­тье исполь­зу­ют­ся тех­ни­ки раз­би­е­ния мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры на дис­кур­сив­ные струк­ту­ры по пара­мет­рам интен­ци­о­наль­ной («воля гово­ря­ще­го») и когни­тив­ной при­ро­ды.

В избран­ном кон­цеп­ту­аль­ном поле рас­кры­ва­ют­ся рито­ри­че­ские и семи­о­ти­че­ские осно­вы бах­тин­ско­го опре­де­ле­ния рече­во­го жан­ра как реа­ли­за­ция тет­ра­хо­то­ми­че­ско­го под­хо­да к иссле­до­ва­нию язы­ко­вых сущ­но­стей [Пузы­рев 2014: 48–51].

Рас­смот­рим подроб­нее каж­дую из выде­лен­ных дис­кур­сив­ных струк­тур.

1. На выс­шем уровне абстрак­ции пара­мет­ром раз­би­е­ния мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры на груп­пы высту­па­ет интен­ци­о­наль­ность, кото­рая акту­а­ли­зи­ру­ет­ся в текстах через пара­мет­ры вто­ро­го поряд­ка: пред­пи­са­ние, оцен­ка, опи­са­ние. Соот­вет­ствен­но выде­ля­ют­ся сле­ду­ю­щие виды ком­му­ни­ка­тив­ных тек­сто­ти­пов в их вари­а­тив­ной пред­став­лен­но­сти: деон­ти­че­ские (пер­со­наль­ные и интер­пер­со­наль­ные); аксио­ло­ги­че­ские (пер­со­наль­ные и интер­пер­со­наль­ные); эпи­сте­ми­че­ские (пер­со­наль­ные и интер­пер­со­наль­ные).

По мне­нию боль­шин­ства логи­ков, кри­те­рий истин­но­сти непри­ме­ним к деон­ти­че­ским и аксио­ло­ги­че­ским тек­стам. Одна­ко счи­та­ет­ся, что к ним при­ме­ним некий ана­лог — кри­те­рий выпол­не­ния. Кри­те­рий истин­но­сти высту­па­ет важ­ной дис­кур­сив­ной харак­те­ри­сти­кой эпи­сте­ми­че­ских тек­стов. Для раз­би­е­ния эпи­сте­ми­че­ских тек­стов на груп­пы исполь­зу­ют­ся сле­ду­ю­щие пара­мет­ры: рефе­рен­ци­аль­ный ста­тус, ста­тус досто­вер­но­сти, а так­же век­то­ры полей хро­но­то­па и пер­со­наль­но­сти тек­ста. В резуль­та­те полу­ча­ем сле­ду­ю­щие дис­кур­сив­ные эпи­сте­ми­че­ские под­ти­пы: меж­лич­ност­ный, инфор­ма­ци­он­ный, науч­ный, худо­же­ствен­ный [Бара­нов 1993: 164–169].

Пара­мет­ри­че­ски опи­сан­ные три дис­кур­сив­ных тек­сто­ти­па в их типо­ло­ги­че­ской вари­а­тив­но­сти носят гипо­те­ти­че­ский харак­тер. Это дис­кур­сив­ные тек­сты-кон­струк­ты. В реаль­ных текстах дис­кур­сив­ные функ­ции пред­пи­са­ния, оцен­ки и опи­са­ния часто высту­па­ют в слож­ной вза­и­мо­свя­зи. Напри­мер, Л. Л. Нелю­бин [1968], иссле­дуя син­так­сис аме­ри­кан­ских бое­вых при­ка­зов, пока­зал вклю­че­ние всех трех основ­ных дис­кур­сив­ных пара­мет­ров в архи­тек­то­ни­ку тек­ста при­ка­за. Это — опи­са­ние и оцен­ка опе­ра­тив­ной ситу­а­ции, пере­чис­ле­ние при­вле­ка­е­мых сил и средств и фор­му­ли­ро­ва­ние цели опе­ра­ции. Интен­ци­о­наль­ность все­го тек­ста опре­де­ля­ет­ся по веду­ще­му ком­по­нен­ту.

Базо­вые дис­кур­сив­ные пара­мет­ры мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры моди­фи­ци­ру­ют­ся рядом дис­кур­сив­ных кате­го­рий (дис­кур­сив­ны­ми пара­мет­ра­ми тре­тье­го поряд­ка). Необ­хо­ди­мость в иссле­до­ва­ни­ях тако­го уров­ня сти­му­ли­ру­ет­ся иде­ей М. М. Бах­ти­на о пере­ак­цен­ту­а­ции жан­ров [Бах­тин 1979: 258–259]. Бах­тин отме­ча­ет, что «оттен­ки экс­прес­сив­ной инто­на­ции… могут отра­зить инди­ви­ду­аль­ность гово­ря­ще­го (его эмо­ци­о­наль­но-рече­вой замы­сел)… воз­мож­на харак­тер­ная для рече­во­го обще­ния вооб­ще пере­ак­цен­ту­а­ция жан­ров: так, напри­мер, жан­ро­вую фор­му при­вет­ствия из офи­ци­аль­ной сфе­ры мож­но пере­не­сти в сфе­ру фами­льяр­но­го обще­ния, то есть упо­тре­бить с паро­дий­но-иро­ни­че­ской пере­ак­цен­ту­а­ци­ей, с ана­ло­гич­ной целью мож­но сме­шать жан­ры раз­ных сфер» [Там же: 258–260].

2. Уро­вень «дис­кур­сив­ных фор­ма­ций / прак­тик» [Фуко 1996]. Напри­мер, науч­ная дис­кур­сив­ная фор­ма­ция вклю­ча­ет в себя гума­ни­тар­ные и сци­ен­тист­ские дис­кур­сив­ные под­раз­де­ле­ния, раз­ли­чия меж­ду кото­ры­ми вопло­ща­ют­ся преж­де все­го в раз­ных тех­ни­ках вери­фи­ка­ции резуль­та­тов иссле­до­ва­ния. В cвою оче­редь они под­раз­де­лят­ся на мно­го­об­раз­ные дис­кур­сив­ные прак­ти­ки, а прак­ти­ки — на рече­вые жан­ры.

На этом уровне ана­ли­за выдви­га­ют­ся когни­тив­ные пара­мет­ры мас­си­ва тек­стов куль­ту­ры. Это поня­тие когни­тив­ной мак­ро­мо­де­ли дис­кур­сив­ной фор­ма­ции и пред­мет­ных обла­стей ее дис­кур­сив­ных прак­тик [Бара­нов 2013: 29–36]. Необ­хо­ди­мость когни­тив­ных руб­ри­ка­ций выте­ка­ет из осо­бен­но­стей есте­ствен­но­го интел­лек­та — Human mind is severely domain specific [Schank, Childers 1984: 184].

На уровне дис­кур­сив­ных прак­тик суще­ствен­но вве­де­ние поня­тия пред­мет­ной обла­сти, вычле­ня­е­мой из мас­си­ва тек­стов той или иной дис­кур­сив­ной прак­ти­ки. Напри­мер «мар­ке­тинг», а в нем «рекла­ма» и т.д. Когни­тив­ная иерар­хия дис­кур­сив­ных прак­тик слу­жит базой для их раз­би­е­ния на рече­вые жан­ры.

3. Уро­вень рече­вых жан­ров. Совре­мен­ная науч­но-позна­ва­тель­ная ситу­а­ция в сфе­ре жан­ров как форм дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти и тек­стов харак­те­ри­зу­ет­ся отхо­дом от экс­тра­по­ля­ции рефлек­тив­но­го тра­ди­ци­о­низ­ма [Аве­рин­цев 1986: 111–114], исто­ки кото­ро­го — в лите­ра­тур­ных и рито­ри­че­ских жан­рах антич­но­сти, на все дру­гие типы дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти и тек­ста: науч­ные, меж­лич­ност­но­го обще­ния, инфор­ма­ци­он­ные. И пер­вым был М. М. Бах­тин, сфор­ми­ро­вав осно­вы тео­рии рече­вых жан­ров. Его ори­ги­наль­ная линг­во­фи­ло­соф­ская кон­цеп­ция рече­вых жан­ров охва­ты­ва­ет «типо­вые моде­ли постро­е­ния рече­во­го цело­го, воз­мож­ные про­яв­ле­ния типи­че­ских форм «выска­зы­ва­ния» [Бах­тин 1979: 257]. Бах­тин­ская кон­цеп­ция рече­во­го жан­ра широ­ко извест­на. Но я осме­люсь отме­тить стран­ный фено­мен разо­ча­ро­ва­ния в прак­ти­ке иссле­до­ва­ния рече­вых жан­ров. Дело в том, что вви­ду «необо­зри­мо­сти» рече­вых жан­ров [Там же: 237] тра­ди­ци­он­ные линг­ви­сти­че­ские мето­ды струк­ту­ра­лиз­ма бес­силь­ны в этой про­блем­ной обла­сти. Мало тол­ку и от антроп­ной линг­ви­сти­ки, без обра­ще­ния к мето­дам когни­тив­ной и кор­пус­ной линг­ви­стик, тем более что послед­няя заня­та имен­но огром­ны­ми мас­си­ва­ми рече­во­го мате­ри­а­ла и вынуж­де­на зани­мать­ся мета­тек­сто­вой раз­мет­кой.

М. М. Бах­тин опре­де­ля­ет рече­вые жан­ры как отно­си­тель­но устой­чи­вые, тема­ти­че­ские, ком­по­зи­ци­он­ные и сти­ли­сти­че­ские типы выска­зы­ва­ний [Там же: 242]. К этим пара­мет­рам рече­во­го жан­ра он добав­ля­ет «рече­вой замы­сел и рече­вую волю гово­ря­ще­го» (кур­сив мой. — А. Б.) [Там же: 257].

Отме­тим те поло­же­ния и идеи, кото­рые при­да­ют дан­ной кон­цеп­ции зна­чи­тель­ную эври­стич­ность — даже сей­час на фоне мно­го­чис­лен­ных иссле­до­ва­ний язы­ка в дей­ствии: тео­рии рече­вых актов [Новое в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке 1986]; дис­кур­сив­но­го ана­ли­за [Beaugrande, Dressler 1988]; кор­пус­ной линг­ви­сти­ки [Stubbs 1998]; тео­рии жан­ров [Schmidt, 1987; Hauptmeier, 1987; Paltridge, 1995; Тыры­ги­на 2009]. Про­вид­че­ский харак­тер в кон­цеп­ции Бах­ти­на име­ет экс­тра­по­ля­ция на про­бле­му рече­во­го жан­ра рито­ри­че­ской моде­ли порож­де­ния тек­ста и моде­ли семио­зи­са функ­ци­о­наль­ной семи­о­ти­ки (хотя это экс­пли­цит­но и не заяв­ле­но в его рабо­тах).

В рито­ри­че­ской моде­ли порож­де­ния тек­ста «изоб­ре­те­ние» долж­но быть раз­вер­ну­то в топо­сы — когни­тив­ные опо­ры порож­да­е­мо­го тек­ста. На сле­ду­ю­щей сту­пе­ни про­ис­хо­дит рас­пре­де­ле­ние топо­сов, а тре­тий уро­вень порож­де­ния тек­ста — это его «оязы­ко­в­ле­ние», выбор язы­ко­вых средств. Рито­ри­че­ская модель порож­де­ния тек­ста пред­став­ле­на у Бах­ти­на темой и ее раз­верт­кой в топо­сы (inventio), ком­по­зи­ци­ей (dispositio), а так­же сти­лем (elocutio) [ср.: Гин­дин 1986: 362 и далее].

Семи­о­ти­че­ский след в кон­цеп­ции М. М. Бах­ти­на обна­ру­жи­ва­ем в функ­ци­о­наль­ной тео­рии семи­о­ти­ки и ее когни­тив­ной сущ­но­сти [Peirce 1931: 538; Pharies 1985: 12; У. Эко 1996: 409]. В этой тео­рии суще­ствен­на соот­но­ся­ща­я­ся с рито­ри­че­ской моде­лью три­хо­то­мия «син­так­ти­ка — семан­ти­ка — праг­ма­ти­ка». Син­так­ти­ка — это рас­пре­де­ле­ние топо­сов в тек­сте, как это сде­лал В. Я. Про­пп [2001]. Семан­ти­ка — это раз­верт­ка темы в топо­сы. Праг­ма­ти­ка рас­смат­ри­ва­ет­ся как пол­ная семи­о­ти­ка, вклю­ча­ю­щая в себя и син­так­ти­ку, и семан­ти­ку [Бара­нов 2008: 6]. Оста­ва­ясь в рам­ках дихо­то­ми­че­ской моде­ли позна­ния (token — type), Бах­тин импли­цит­но вво­дит в нее мыш­ле­ние и ком­му­ни­ка­цию, импли­цит­но пре­вра­щая ее в тет­ра­хо­то­ми­че­скую. В тео­рию жан­ра вво­дят­ся эври­сти­ки и рито­ри­ки, и семи­о­ти­ки.

Фор­ма­лизм, кото­рый рас­кры­ва­ет семи­о­ти­ко-рито­ри­че­скую при­ро­ду рече­во­го жан­ра, — когнио­тип. Это мен­таль­но-линг­ви­сти­че­ский фрейм опре­де­лен­ной дис­кур­сив­ной прак­ти­ки [Бара­нов 1999].

I. Основ­ной метод — моде­ли­ро­ва­ние: постро­е­ние когнио­ти­па мас­си­ва тек­стов опре­де­лен­ной пред­мет­ной обла­сти в пожан­ро­вом испол­не­нии. Про­це­ду­ра постро­е­ния когнио­ти­па вклю­ча­ет в себя сле­ду­ю­щие эта­пы:

1) фор­му­ли­ро­ва­ние пред­мет­ной обла­сти для иссле­до­ва­ния;

2) под­бор мас­си­ва тек­стов в опре­де­лен­ной пред­мет­ной обла­сти;

3) созда­ние блоч­ной когни­тив­ной моде­ли пред­мет­ной обла­сти;

4) пред­ва­ри­тель­ное раз­би­е­ние мас­си­ва тек­стов по жан­рам;

5) выде­ле­ние инва­ри­ант­ных когни­тив­ных мак­ро­струк­тур жан­ра (inventio) и их упо­ря­до­чи­ва­ние (dispositio);

6) выде­ле­ние инва­ри­ант­ных рече­вых фраг­мен­тов для каж­дой из мак­ро­струк­тур, их упо­ря­до­чи­ва­ние и све­де­ние к мен­таль­ным еди­ни­цам (elocutio). На этом эта­пе постро­е­ния когнио­ти­па важ­но при­вле­че­ние апро­би­ро­ван­ных мето­дик струк­тур­но­го язы­ко­зна­ния.

II. Полу­чен­ный когнио­тип может исполь­зо­вать­ся в раз­лич­ных иссле­до­ва­тель­ских и при­клад­ных целях:

1) выяв­ле­ние инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей тек­стов и твор­че­ства авто­ров (интер­пре­та­ция);

2) порож­де­ние тек­стов в дан­ной пред­мет­ной обла­сти;

3) созда­ние учеб­ных мате­ри­а­лов;

4) созда­ние спра­воч­ной лите­ра­ту­ры для дан­ной пред­мет­ной обла­сти — сло­ва­ря-теза­у­ру­са, набо­ров кол­ло­ка­ций и др.

В каче­стве при­ме­ра возь­мем рекла­му Skincare. Мате­ри­ал ана­ли­за — 5400 стра­ниц иллю­стра­тив­ных жур­на­лов для жен­щин — «Cosmopolitan», «Marie Clair», «Vogue», «She», «Company» (выбор­ка сде­ла­на сту­дент­кой Кубан­ско­го уни­вер­си­те­та Е. Добриог­ло). Пред­ста­вим эту выбор­ку на несколь­ких уров­нях:

— на уровне дис­кур­сив­но­го тек­сто­ти­па дан­ный мате­ри­ал харак­те­ри­зу­ет­ся трой­ной интен­ци­о­наль­но­стью (опи­са­ние, оцен­ка, пред­пи­са­ние — в основ­ном импли­цит­ное);

— на уровне дис­кур­сив­ной прак­ти­ки эта груп­па тек­стов харак­те­ри­зу­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми пара­мет­ра­ми: а) пред­мет­ная область — Skincare; б) когни­тив­ная струк­ту­ра — свой­ства кожи, свой­ства про­дук­та, эко­ло­гич­ность, оцен­ка, фак­тор вре­ме­ни и др.;

— на уровне жан­ра — постро­е­ние когнио­ти­па. Он может быть дан в несколь­ких вари­ан­тах: а) как раз­верт­ка топо­сов и рече­вых фраг­мен­тов к ним; б) в виде про­то­ти­пи­че­ско­го тек­ста.

В каче­стве «про­то­ти­пи­че­ско­го» выбран текст, вклю­ча­ю­щий 105 слов. При­чем из 85 зна­ме­на­тель­ных слов око­ло 80 при­над­ле­жат к про­то­ти­пи­че­ско­му полю:

NIVEA VISAGE 
“SO CLEAR, SO FRESH — SO DIFFERENT
New from NIVEA VISAGE comes intensive Moisturing Gel, a moisturizer that not only looks different, but feels different. Its innovative gel formulation, containing no oil or fragrance, feels as light, cool, and invigorating as a splash of cold water. But unlike water, this gel not only refreshes your skin but keeps it moisturized. Its distinctive blue Thalaspheres are packed with concentrated moisture and enclosed in a clear gel which means that they are absorbed quickly and easily into skin. NIVEA VISAGE intensive Moisturing Gel — a refreshingly different kind of moisture.
NATURALLY BEAUTIFUL FACECARE. TODAY AND TOMORROW”.

Бах­тин­ская дефи­ни­ция рече­во­го жан­ра взы­ва­ет к иссле­до­ва­нию рекла­мы как вто­рич­но­го жан­ра, в кото­ром выяв­ля­ют­ся такие ком­по­нен­ты, как син­так­ти­ка, семан­ти­ка, праг­ма­ти­ка. Выяв­ля­ет­ся дей­ствен­ность рекла­мы не вооб­ще, а опре­де­лен­но­го про­дук­та. На интен­ци­о­наль­ном уровне рекла­ма инфор­ми­ру­ет, оце­ни­ва­ет и к чему-либо понуж­да­ет чело­ве­ка (в основ­ном импли­цит­но). На уровне дис­кур­сив­ной прак­ти­ки рекла­ма дает опи­са­ние кон­крет­но­го това­ра кон­крет­ной фир­мы и дает ее потре­би­тель­скую оцен­ку. Совре­мен­ная рекла­ма-как‑­про­цесс (advertising) тща­тель­но отсле­жи­ва­ет жела­ния и ожи­да­ния поку­па­те­лей, учи­ты­вая их соци­аль­ные харак­те­ри­сти­ки (соци­аль­ная праг­ма­ти­ка).

4. Непо­вто­ри­мость и уни­каль­ность выска­зы­ва­ния опи­ра­ет­ся на все опи­сан­ные выше интен­ци­о­наль­ные и когни­тив­ные пара­мет­ры в их праг­ма­ти­че­ской реа­ли­за­ции. В свое вре­мя Г. Пар­рэ выде­лил пять видов кор­ре­ля­ций, пере­кре­щи­ва­ю­щих­ся и допол­ня­ю­щих друг дру­га: ко-текст как кон­текст — праг­ма­ти­ка тек­ста; экзи­стен­ци­аль­ный кон­текст — логи­че­ская праг­ма­ти­ка; ситу­а­тив­ный кон­текст — соци­о­праг­ма­ти­ка; акци­о­наль­ный кон­текст — праг­ма­ти­ка рече­во­го акта; пси­хо­ло­ги­че­ский кон­текст — пси­хо­ло­ги­че­ская праг­ма­ти­ка [Parret 1983: 94–98].

Имен­но такой взгляд на праг­ма­ти­ку дела­ет ее пол­ной семи­о­ти­кой — как про­бе­га­ние мыс­ли в про­стран­стве интен­ци­о­наль­ных и когни­тив­ных пара­мет­ров несколь­ких уров­ней. Важ­но при этом дер­жать в памя­ти кар­ту созна­ния, пред­ло­жен­ную В. В. Нали­мо­вым [Нали­мов 1989: 104], и рас­смат­ри­вать про­цесс семио­зи­са как вза­и­мо­дей­ствие созна­тель­но­го и бес­со­зна­тель­но­го в рам­ках фило­соф­ской док­три­ны вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му.

© Бара­нов А. Г., 2015

1. Аверинцев С. С. Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации // Историческая поэтика: итоги и перспектива. М.: Наука, 1986. С. 104–116.

2. Анисимова А. Т. Лингвистическая проекция конфликта: дескриптивный аспект: автореф. дис. … канд. филол. наук. Краснодар, 2004.

3. Багдасарян Т. О. Тональный компонент модальности в коммуникации: на матер. англ. и рус. языков: автореф. дис. … канд. филол. наук. Краснодар, 2000.

4. Баженова Е. А. Научный текст в аспекте политекстуальности. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2001.

5. Баранов А. Г. Текст в функционально-прагматической парадигме: учеб. пособие. Краснодар: Кубан. гос. ун-т, 1986.

6. Баранов А. Г. Функционально-прагматическая концепция текста. Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1993.

7. Баранов А. Г. Тональность как дискурсивная категория // Язык и дискурс в современном мире: матер. междунар. науч.-лингв. конф. Ч. 1. Майкоп: Адыгейск. гос. ун-т, 2005. С. 84–90. 

8. Баранов А. Г. Когнитивные формализмы текстовой деятельности // Вестн. Пятигорск. гос. лингв. ун-та. 1999. № 2. С. 34–37.

9. Баранов А. Г. Прагматика как методологическая перспектива языка. Краснодар: Просвещение-Юг, 2008.

10. Баранов А. Г. Когнитивно-прагматическая школа исследования языка в действии: Тамбов 2013. Кубанский государственный университет // Энциклопедия когнитивной лингвистики. Тамбов: Рос. ассоциация лингвистов-когнитологов, 2013. С. 29–36. 

11. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979.

12. Беликов В. И., Копылов Н. Ю., Селегей В. П. и др. Дифференциальная корпусная статистика на основании неавтоматической метатекстовой разметки // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: по матер. ежегод. междунар. конф. «Диалог». Бекасово, 4–8 июня 2014 г. Вып. 13 (20). М.: Изд-во Рос. гос. гуманитар. ин-та. 2014. С. 54–68.

13. Вешняковская Е. Читать 2.0: компьютеры учатся добывать из текста смысл // Наука и жизнь. 2014. № 12. С.49–57.

14. Гиндин С. И. Риторика и проблемы структуры текста // Общая риторика: пер. с фр. / Ж. Дюбуа, Ф. Пир, Ф. Тринон и др. М.: Прогресс, 1986. С. 355–366.

15. Дускаева Л. Р. Выражение диалогичности газетных текстов 1981–1991 гг.: дис. … канд. филол. наук. Пермь, 1995.

16. Кожина М. Н. Общая характеристика текстовых категорий в функционально-стилевом аспекте // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII–XX вв.: в 2 т. / под ред М. Н. Кожиной. Т.2, ч. 2. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1999. 

17. Ломинина З. И. Когнитивно-прагматические характеристики текстов по экологии: предметная область «Загрязнение среды»: автореф. дис. … канд. филол. наук. Краснодар, 2000.

18. Налимов В. В. Природа смысла в вероятностно ориентированной философии // Язык, наука, философия: логико-методол. и семиот. анализ: сб. статей / отв. ред. Р. И. Павилёнис. Вильнюс: АН СССР, 1986. С. 154–180.

19. Налимов В. В. Спонтанность сознания: вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. М.: Прометей, 1989.

20. Нелюбин Л. Л. Синтаксис американских боевых приказов: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1968.

21. Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986.

22. Пропп В. Я. Морфология волшебной сказки. М.: Лабиринт, 2001.

23. Пузырев А. В. О системном подходе в лингвистике: учеб. пособие для студентов филол. специальностей. М.: ВНИИгеосистем, 2014.

24. Радовель М. Р. О категориальном анализе научных текстов // Наука и научное творчество. Ростов-н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1989. С. 20–35.

25. Степанов Ю. С. В мире семиотики // Семиотика: антология. 2-е изд., испр. и доп. М.: Академ. Проект, 2001. С. 5–42.

26. Тырыгина В. А. Жанровая стратификация масс-медийного дискурса. М.: Либроком, 2010.

27. Фуко, Мишель. Археология знаний / пер. с фр. С. Митина, Д. Стасова; под общ. ред. Бр. Левченко. Киев: Ника-Центр, 1996. 

28. Эко У. Предисловие к английскому изданию // Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров: человек — текст — семиосфера — история. М.: Языки рус. культуры, 1996. 

29. Якобсон Р. О. Лингвистика и поэтика // Структурализм: »за» и «против»: сб. статей. М.: Прогресс, 1975. 

30. Beaugrande R. de. Text linguistics in discourse studies // Handbook of discourse analysis: in 4 vols. Vol. 1. London: Academic Press, 1985.

31. Beaugrande R. de, Dressler W. Introduction to text linguistics. London: Longman, 1981. 

32. Hauptmeier H. Sketches of Theories of Genre// Poetics. 1987. Vol. 16.

33. Paltridge B. Working with genre: a pragmatic perspective // Pragmatics. 1995. N 24.

34. Parret, Herman. Semiotics and pragmatics: an evaluation comparison of conceptual frameworks. Amsterdam: John Benjamins Publishing Co., 1983. 

35. Peirce Ch. S. Collected papers. Vol. 1–8. Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1931–1958. 

36. Pharies D. A. Charles S. Peirce and the linguistic sign. Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins Publishing Co., 1985.

37. Schank R., Childers P. The cognitive computer: on language learning and artificial intelligence. Reading, Mass: Addison-Wesley Pub. Co., 1984.

38. Schank R., Kass A. Knowledge representation in people and machines // Meaning and mental representations / ed. by U. Eco, M. Santambrogio, P. Violi. Bloomington: Indiana Univ. Press, 1988.

39. Schmidt S. J. Towards a constructivist theory of media genre// Poetics. 1987. N 16.

40. Stubbs M. Text and corpus analysis: computer-assisted studies of language and culture. Oxford: Blackwell Publishers Ltd., 1998.

1. Averintsev S. S. Historic volatility of the category of genre: an attempt of periodization [Istoricheskaya podvijnost kategorii janra: opit periodizatsii] // Historic poetics: results and rerspectives [Ictoricheskaya poetika: itoghi i perspektivi]. Moscow, 1986.

2. Anisimova A. T. A linguistic view on conflict (descriptive perspective): PHD-thesis [Lingvisticheskaya proyektsiya konflikta (deskriptivniy aspect): avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Krasnodar, 2004. 

3. Bagdasarian T. O. Tonality component in communication (on the material of English and Russian languages): PHD-thesis [Tonalniy component modalnosti v kommunikatsii (na materiale angliyskogo I russkogo yazikov): avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Krasnodar, 2000.

4. Bajenova E. A. Scientific text in the aspect of polytextuality [Nauchniy text v aspekte politekstualnosti]. Perm, 2001.

5. Baranov A. G. Text in functional-pragmatic paradigm: textbook [Tekst v funktsionalno-pragmaticheskoy paradigm: ucheb. posobie]. Krasnodar, 1986.

6. Baranov A. G. Functional-pragmatic concept of text [Funktsionalno-pragmaticheskaya kontseptsiya teksta]. Rostov-on-Don: Rostov Univ. Press [Izd-vo Rostov. Univ.], 1993.

7. Baranov A. G. Tonality as discourse category [Tonalnost kak diskursivnaya kategoriya] // Language and discourse in Modern World: mater. of Intern. scientific conf. Pt I [Yazik I diskurs v sovremennom mire: mater. mezhdunar. nauch.-lingv. konf. Ch. I]. Maykop, 2005. P. 84–90.

8. Baranov A. G. Cognitive patterns of textual activity [Kognitivnie formalizmi tekstovoy deyatelnosti] // Scientific Journ. of Pyatigorsk Lingu. Univ. [Vestn. Pyatigorsk. lingv. un-ta] 1999. N. 2. P. 34–37.

9. Baranov A. G. Pragmatics as methodological perspective of language [Pragmatika kak metodologhicheskaya perspektiva yazika]. Krasnodar: Prosveshchenie-Yug. 2008.

10. Baranov A. G. Cognitiv-pragmatic school of language-in-use [Kognitivno-pragmaticheskaya shkola issledovaniya yazika v deystvii] // Encyclopedia of cognitive linguistics [Entciklopediya kognitivnoy lingvistiki]. Tambov: Rus. association of linguists-cognitologists [Ros. assotsiatsiya lingvistov-kognitologov], 2013. P. 29–36.

11. Bakhtin M. M. Esthetics of verbal creativity [Estetika slovesnogo tvorchestva]. Moscow, 1979.

12. Belikov V. I., Kopilov N. Yu., Selegey V. P. et al. Differential korpus statistics on the basis of non-automatic meta-textual differentiation [Differentsialnaya korpusnaya statistika na osnovanii neavtomaticheskoy metatekstovoy razmetki] // Computer linguistics and intellectual technologies. Is. 13 (20) [Kompjuternaja lingvistika I intellektualnie tehnologii. Vip. 13 (20)]. P. 54–68.

13. Veshnyakovskaya E. To read 2.0: computers learn to extract contextual meaning from text [Chitat 2:0: kompyuteri uchatsya dobivat iz teksta smisl] // Nauka i zhizn. 2014. N 12. P. 49–57.

14. Ghindin S. I. Rhetoric and the problems of text structure [Ritorika i problemi strukturi teksta] // Obshchaya ritorika: transl. from French [per. s fr.]/ J. Dubois et al. Moscow, 1986. P. 355–366.

15. Duskayeva L. R. Dialogical features of newspaper texts in 1981–1991 years: PHD-thesis [Dialoghicheskaya priroda gazetnih tekctov 1981–1991 godov: dis. … kand. filol. nauk]. Perm, 1995.

16. Kozhina M. N. General overview of textual categories in functional-stylistic aspect [Obshchaya harakteristika tekstovih kategoriy v funktsionalno-stilevom aspekte] // Essay on the history of the scientific style of the Russian literary language in XVIII–XX centuries. Vol. 2, Pt 2 [Ocherk istorii nauchnogo stilya russkogo literaturnogo yazika XVIII–XX vekov. T. 2, ch. 2]. Perm, 1999.

17. Lominina Z. I. Cognitive-pragmatic features of texts on ecology (the domain of “Environment Polution”): PHD-thesis [Kognitivno-pragmaticheskie harakteristiki textov po ecologhii (predmetnaya oblast «Zagryaznenie sredi»): avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Krasnodar, 2000.

18. Nalimov V. V. The Nature of contextual meaning in probability-oriented philosophy [Priroda smisla v veroyatnostno orientirovannoy filosofii] // Language, science, philosophy [Yazik, nauka, filosofiya]. Vilnus, 1986. S. 154–180.

19. Nalimov V. V. Spontaneity of consciousness: probabilistic theory of meanings and meaning charter of a person [Spontannoct soznaniya: veroyatnostnaya teoriya smislov i smislovaya arhitektonika lichnosti]. Moscow, 1989.

20. Nelyubin L. L. Syntax of American battle orders: PhD-thesis [Sintaxis amerikanskih boevih prikazov: avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1968.

21. New publications in foreign linguistics. Is. 17. The Theory of speech acts [Novoe v zarubejnoy lingvistike. Vip. 17. Teoriya rechevih aktov]. Moscow, 1986.

22. Propp V. Ya. Morphology of fairy tale [Morfologhiya volshebnoy skazki]. Moscow, 2001.

23. Puzirev A. V. About systemic approach in linguistics: a textbook for students of philology [O sistemnom podhode v lingvistike: ucheb. posobie dlya studentov filol. spetsialnostey]. Moscow, 2014.

24. Radovel M. R. About categorial analysis of scientific text [O kategorialnom analize nauchnyh tekstov] // Science and scientific creativity [Nauka i nauchnoe tvorchestvo]. Rostov-na-Donu, 1989. P. 20–35.

25. Stepanov Yu. S. In the world of semiotics [V mire semiotiki] // Semiotiks: antology [Semiotika: antologhiya]. M., 2001.

26. Tirighina V. A. Genre stratification of mass-media discourse [Zhanrovaya stratifikatsija mass-mediynogo diskursa]. Moscow, 2010.

27. Foucalt, Michel. Archeology of knowledge: transl. from French [Arheologhiya znaniya: per. s fr.]. Kiev, 1996.

28. Jacobson R. O. Linguistics and poetics [Lingvistika i poetika] // Structuralism: for and against [trukturalizm: «za» i «protiv»]. Moscow, 1975.

29. Eco U. Foreword to the English edition [Predislovie k angliyskomy izdaniju] // Yu. M. Lotman. Inside thinking worlds: man — text — semioshera — history [Vnutri mislyashchih mirov: chelovek — tekst — semiosphera — istorija]. Moscow, 1996.

30. Beaugrande R. de. Text linguistics in discourse studies // Handbook of discourse analysis: in 4 vols. Vol. 1. London: Academic Press, 1985.

31. Beaugrande R. de, Dressler W. Introduction to text linguistics. London: Longman, 1981. 

32. Hauptmeier H. Sketches of Theories of Genre// Poetics. 1987. Vol. 16.

33. Paltridge B. Working with genre: a pragmatic perspective // Pragmatics. 1995. N 24. 

34. Parret, Herman. Semiotics and pragmatics: an evaluation comparison of conceptual frameworks. Amsterdam: John Benjamins Publishing Co., 1983. 

35. Peirce Ch. S. Collected papers. Vol. 1–8. Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1931–1958. 

36. Pharies D. A. Charles S. Peirce and the linguistic sign. Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins Publishing Co., 1985.

37. Schank R., Childers P. The cognitive computer: on language learning and artificial intelligence. Reading, Mass: Addison-Wesley Pub. Co., 1984. 

38. Schank R., Kass A. Knowledge representation in people and machines // Meaning and mental representations / ed. by U. Eco, M. Santambrogio, P. Violi. Bloomington: Indiana Univ. Press, 1988.

39. Schmidt S. J. Towards a constructivist theory of media genre// Poetics. 1987. N 16.

40. Stubbs M. Text and corpus analysis: computer-assisted studies of language and culture. Oxford: Blackwell Publishers Ltd., 1998.