Суббота, Май 25Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПРОСТРАНСТВЕННАЯ СЕМАНТИКА И ЕЕ РОЛЬ В СОЗДАНИИ ГАЗЕТНОГО ТЕКСТА

В статье на материале языковых средств с пространственной семантикой, манифестирующих типы пространств (реальное, концептуальное, контактного и ассоциативного фона события), рассматриваются некоторые механизмы реализации в газетных текстах воздействующей и информативной функций. При манифестации реального и концептуального пространств ведущей является информативная функция, а пространств контактного и ассоциативного фона события — воздействующая. Утверждается, что современная парадигма лингвистических знаний, а именно: интерес к «конвою» высказываний и особенно фигуре адресата — открывают новые возможности постижения этих механизмов. В частности, в современных газетах ориентиры концептуального пространства, выполняя информативную функцию, могут быть отправной точкой для более яркого выражения авторской позиции, а ориентиры контактного фона реального события — создавать ассоциативный фон, поскольку в качестве «мягкого факта» автор может выбрать реальный пространственный ориентир с сильной коннотативной составляющей.

SPATIAL SEMANTICS AND ITS ROLE IN NEWSPAPER TEXT 

The article analyses some of the mechanisms as exemplified by linguistic resources with spatial semantics, manifesting types of spaces (real and conceptual, contact and associative background of events). These mechanisms are implemented in newspaper texts to affect the audience and for informative function. An informative function is the most important one for the manifestation of real and conceptual spaces. Function of impact plays the key role in contact and background events. The article highlights the fact that the modern paradigm of linguistics (namely the interest in the “convoy” statements and closer attention to the addressee) opens up new possibilities of these mechanisms’ understanding. In particular, today’s newspapers cues of conceptual space, performing informative function, can become the starting point for a more prominent expression of the author’s point of view; and cues of the contact background of real events help to create associative background, because the author can choose the real spatial cue with strong connotative component as a “soft fact”.

Ольга Викторовна Мякшева, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и речевой коммуникации Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского

E-mail: myakshev@mail.ru

Olga Viktorovna Myaksheva, Doctor of Philology, Professor at the Department of the Russian language and Verbal Communication of the Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky

E-mail: myakshev@mail.ru

Мякшева О. В. Пространственная семантика и ее роль в создании газетного текста // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 73–83. URL: https://medialing.ru/prostranstvennaya-semantika-i-ee-rol-v-sozdanii-gazetnogo-teksta/ (дата обращения: 25.05.2019).

Myaksheva O. V. Spatial semantics and its role in newspaper text. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 73–83. Available at: https://medialing.ru/prostranstvennaya-semantika-i-ee-rol-v-sozdanii-gazetnogo-teksta/ (accessed: 25.05.2019). (In Russian)

УДК 00; 
ББК 00; 
ГРНТИ 00;
КОД ВАК 00 

Поста­нов­ка про­бле­мы. Про­стран­ствен­ная семан­ти­ка не раз была и до сих пор оста­ет­ся пред­ме­том иссле­до­ва­ния линг­ви­стов. Обра­ще­ние к ней обу­слов­ле­но едва ли не важ­ней­шей ролью про­стран­ства в про­цес­се вос­при­я­тия и язы­ко­вой интер­пре­та­ции чело­ве­ком мира «как одно­го из пер­вых и эле­мен­тар­ных про­яв­ле­ний позна­ния мира чело­ве­ком» [Гак 1998: 677].

Кате­го­рия про­стран­ства отно­сит­ся к основ­ным объ­ек­тив­ным кате­го­ри­ям суще­ство­ва­ния чело­ве­ка и дей­стви­тель­но­сти. Ее осо­зна­ние и язы­ко­вая интер­пре­та­ция жест­ко детер­ми­ни­ро­ва­ны «зем­ны­ми» реа­ли­я­ми, а сре­да исполь­зо­ва­ния язы­ка вли­я­ет на сфе­ру дея­тель­но­сти чело­ве­ка.

Когни­тив­но-дис­кур­сив­ный под­ход к изу­че­нию язы­ка [Куб­ря­ко­ва 2012] мно­го­крат­но уси­лил в совре­мен­ной линг­ви­сти­ке инте­рес к про­стран­ству, его роли в про­цес­се позна­ния и спе­ци­фи­ке язы­ко­во­го и рече­во­го вопло­ще­ния. Про­стран­ствен­ная семан­ти­ка явля­ет­ся одним из инстру­мен­тов позна­ния когни­тив­ных про­цес­сов.

Основ­ные функ­ции СМИ — инфор­ма­ци­он­ная и воз­дей­ству­ю­щая. Инфор­ма­ци­он­ная нор­ма для СМИ опре­де­ля­ет­ся как адек­ват­ное, все­сто­рон­нее и пол­ное отра­же­ние дей­стви­тель­но­сти, всех ее фраг­мен­тов [Осет­ро­ва 2006: 432]. Напро­тив, О. Р. Лащук, иссле­дуя тек­сты веду­щих инфор­ма­ци­он­ных агентств, утвер­жда­ет, что выра­же­ние их пози­ций начи­на­ет­ся еще на ста­дии отбо­ра фак­тов [Лащук 2002: 111–117], даже сугу­бо инфор­ма­ци­он­ные мате­ри­а­лы неиз­беж­но тен­ден­ци­оз­ны, в текстах СМИ инфор­ми­ро­ва­ние все­гда под­чи­не­но воз­дей­ствию, в резуль­та­те чего в них не отра­жа­ет­ся собы­тие, а фор­ми­ру­ет­ся «медиа­со­бы­тие», создан­ное жур­на­ли­ста­ми [Како­ри­на 2008: 502]. В текстах мас­сме­диа, по мне­нию В. Г. Косто­ма­ро­ва, «чудо­вищ­но-уплот­нен­ная реаль­ность», кото­рая кажет­ся под­час более убе­ди­тель­ной, неже­ли истин­ная дей­стви­тель­ность [Косто­ма­ров 2005: 101]. М. А. Кор­ми­ли­цы­на назы­ва­ет СМИ мощ­ным инстру­мен­том воз­дей­ствия на ауди­то­рию и сред­ством мани­пу­ля­ции обще­ствен­ным созна­ни­ем [Риско­ген­ность… 2015: 28].

Зада­ча ста­тьи заклю­ча­ет­ся в том, что­бы опре­де­лить спе­ци­фи­ку исполь­зо­ва­ния семан­ти­ки про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции чело­ве­ка в совре­мен­ных газет­ных текстах. Конец XX — нача­ло XXI в. озна­ме­но­ва­ли «про­рыв» в семан­ти­ку тек­ста, при­чем в аспек­те появ­ле­ния в нем новых смыс­лов как резуль­та­та слож­ных когни­тив­но-дис­кур­сив­ных меха­низ­мов. Отсю­да зада­ча — про­ве­рить на мате­ри­а­ле совре­мен­ных газет зако­но­мер­но­сти исполь­зо­ва­ния «язы­ко­во­го» смыс­ла про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции в антро­по­цен­три­че­ском осмыс­ле­нии, в «одеж­де» язы­ко­вых форм, достав­ших­ся от пред­ше­ству­ю­щих кон­тек­стов, выяс­нить, как (и во что вопло­ща­ясь) про­стран­ствен­ный смысл вхо­дит в тек­сты СМИ, какие меха­низ­мы язы­ка поз­во­ля­ют это­му смыс­лу фор­ми­ро­вать текст — «един­ствен­но дан­ную в наблю­де­нии реаль­ность при­ме­не­ния язы­ка» (по сло­вам В. Г. Косто­ма­ро­ва), off-line и on-line [Овчин­ни­ко­ва и др. 2016: 131].

Осно­вы­ва­ясь на мне­нии В. Г. Гака, состо­я­щем в том, что про­стран­ствен­ные зна­че­ния явля­ют­ся пер­во­ос­но­вой мно­гих язы­ко­вых средств обо­зна­че­ния как на уровне сло­ва, так и на уровне струк­ту­ры пред­ло­же­ния [Гак 1998: 677], очер­тим круг язы­ко­вых средств, выра­жа­ю­щих семан­ти­ку про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции и послу­жив­ших исход­ным мате­ри­а­лом наше­го иссле­до­ва­ния. Это в первую оче­редь син­так­си­че­ские струк­ту­ры с суще­стви­тель­ны­ми — обо­зна­че­ни­я­ми объ­ек­тов окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти с инва­ри­ант­ной семан­ти­кой ‘про­стран­ство, место, уча­сток, зда­ние, поме­ще­ние’ (начи­ная от соб­ствен­но про­стран­ствен­ных объ­ек­тов поле, лес, река и закан­чи­вая назва­ни­я­ми арте­фак­тов дом, шкаф) в любой син­так­си­че­ской пози­ции и дейк­ти­че­ски­ми обо­зна­че­ни­я­ми ори­ен­та­ции типа там, здесь, туда, у нас. Ана­ли­зи­ру­ют­ся и пред­ло­же­ния, в кото­рых в каче­стве про­стран­ствен­но­го ори­ен­ти­ра высту­па­ют пред­ме­ты, не име­ю­щие инва­ри­ант­ной семан­ти­ки ‘место’ или ‘поме­ще­ние’. В дан­ном слу­чае кри­те­ри­ем отбо­ра высту­па­ют гла­го­лы типа нахо­дить­ся (где?), идти (куда? отку­да?), а так­же грам­ма­ти­че­ские харак­те­ри­сти­ки форм — рече­вых лока­ли­за­то­ров: Иван нахо­дил­ся око­ло той самой лож­ки.

Исто­рия вопро­са. В сво­их рабо­тах [Мяк­ше­ва 2007; 2012 и др.] мы утвер­жда­ли, что обя­за­тель­ная для содер­жа­ния вся­ко­го тек­ста СМИ про­стран­ствен­ная кон­кре­ти­за­ция (где?) мани­фе­сти­ру­ет­ся в них пре­иму­ще­ствен­но четырь­мя типа­ми: реаль­ное про­стран­ство собы­тия, про­стран­ство кон­такт­но­го фона реаль­но­го собы­тия, кон­цеп­ту­аль­ное про­стран­ство (поли­ти­че­ское, эко­но­ми­че­ское, соци­аль­ное, кон­фес­си­о­наль­ное, куль­тур­ное, пси­хи­че­ское и т. д.), про­стран­ство ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия.

Под реаль­ным про­стран­ством собы­тия мы пони­ма­ем такие мани­фе­ста­ции ори­ен­та­ции чело­ве­ка и пред­ме­тов, кото­рые явля­ют­ся зри­мы­ми и необ­хо­ди­мы­ми ком­по­нен­та­ми отоб­ра­жа­е­мой ситу­а­ции. Напри­мер, в ста­тье «Пофи­гизм на фоне инфарк­та» (Моск. ком­со­мо­лец. 2016. 5–12 окт) таким ори­ен­ти­ром явля­ет­ся Рос­сия: В Рос­сии, по дан­ным дирек­то­ра Науч­но­го цен­тра сер­деч­но-сосу­ди­стой хирур­гии им. А. Н. Баку­ле­ва, пре­зи­ден­та Лиги здо­ро­вья нации, ака­де­ми­ка Лео Боке­рия, 2222,5млн чело­век стра­да­ют сер­деч­но-сосу­ди­сты­ми забо­ле­ва­ни­я­ми. 

Про­стран­ством кон­такт­но­го фона реаль­но­го собы­тия мы назы­ва­ем такие мани­фе­ста­ции ори­ен­та­ции, кото­рые явля­ют­ся зри­мы­ми ком­по­нен­та­ми ситу­а­ций, при­вле­ка­е­мых авто­ром в свя­зи с целе­уста­нов­кой тек­ста. Это сово­куп­ность таких реаль­ных про­стран­ствен­ных ори­ен­ти­ров, кото­рые иллю­стри­ру­ют при­ем выбо­ра допол­ни­тель­ной инфор­ма­ции для выра­же­ния автор­ской пози­ции, что поз­во­ля­ет в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни про­из­воль­но выби­рать выгод­ные авто­ру све­де­ния [Лащук 2002: 112]. В жур­на­ли­сти­ке их назы­ва­ют «мяг­ки­ми», они помо­га­ют фор­ми­ро­вать вос­при­я­тие мате­ри­а­ла. «Жест­ки­ми», в свою оче­редь, назы­ва­ют­ся фак­ты, кото­рые не могут быть не обна­ро­до­ва­ны, т. е. это ори­ен­ти­ры реаль­но­го про­стран­ства собы­тия. В при­ве­ден­ной выше ста­тье «мяг­ким» ори­ен­ти­ром мож­но счи­тать ука­за­ние на место рабо­ты акад. Лео Боке­рия (Науч­ный центр сер­деч­но-сосу­ди­стой хирур­гии им. А. Н. Баку­ле­ва).

И. А. Стер­нин, рас­смат­ри­вая вли­я­ние обще­ствен­ных фак­то­ров на совре­мен­ный поли­ти­че­ский дис­курс, счи­та­ет, что пуб­ли­ци­сти­че­ские тек­сты об одном и том же собы­тии «ста­ли гораз­до менее похо­жи­ми в трак­тов­ке раз­ных орга­нов печа­ти даже сход­ной поли­ти­че­ской ори­ен­та­ции» [Стер­нин 2006: 140]. Это же отме­ча­ет В. В. Богу­слав­ская [Богу­слав­ская 2005: 49–50]. О. Б. Сиро­ти­ни­на харак­те­ри­зу­ет стрем­ле­ние в СМИ к объ­ек­тив­но­сти как мни­мое: «потре­би­тель СМИ видит мир их, а не сво­и­ми гла­за­ми» [Сиро­ти­ни­на 2010: 280]. Срав­ни­вая первую поло­су трех цен­траль­ных газет («Рос­сий­ская газе­та», «Изве­стия», «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец»), уже в отбо­ре соци­аль­но зна­чи­мых собы­тий уче­ный видит «при­страст­ный» взгляд: у каж­дой газе­ты свой набор собы­тий, и для того адре­са­та, кото­рый чита­ет одну из них, реаль­ная кар­ти­на мира будет пред­став­лять­ся раз­ной [Там же: 273–276].

Кон­цеп­ту­аль­ным про­стран­ством счи­та­ют­ся такие мани­фе­ста­ции ори­ен­та­ции чело­ве­ка и пред­ме­тов (чаще — умо­зри­тель­ных сущ­но­стей), кото­рые суще­ству­ют в мен­таль­ной сфе­ре его дея­тель­но­сти, эти харак­те­ри­сти­ки вто­рич­ны, они «спи­са­ны» с опы­та реаль­ной ори­ен­та­ции. В ито­ге фор­ми­ро­ва­ния ори­ен­ти­ров кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства утра­чи­ва­ет­ся уста­нов­ка на пря­мую номи­на­тив­ную пре­ем­ствен­ность с пред­ме­том пер­вич­но­го зна­ко­обо­зна­че­ния, вто­рич­ная номи­на­ция теря­ет семан­ти­че­ский кон­но­та­тив­ный «шлейф» пер­вич­ной, остав­ляя в сво­ей семан­ти­ке толь­ко раци­о­наль­ные, мен­таль­ные смыс­лы (ср.: запу­тать­ся в рыбац­ких сетях и запу­тать­ся в про­бле­ме). Как утвер­жда­ет Н. Б. Попо­ва, выде­ле­ние в совре­мен­ной линг­ви­сти­ке поня­тия «кон­цеп­ту­аль­ная мета­фо­ра» поз­во­ля­ет экс­пли­ци­ро­вать слож­ные мыс­ли­тель­ные про­стран­ства наше­го чув­ствен­но­го, куль­тур­но­го, наци­о­наль­но­го и соци­аль­но­го опы­та [Попо­ва 2007: 393].

Кон­цеп­ту­аль­ное про­стран­ство в пуб­ли­ци­сти­че­ском дис­кур­се созда­ет­ся суще­стви­тель­ны­ми опре­де­лен­ных тема­ти­че­ских клас­сов и син­так­си­че­ски­ми струк­ту­ра­ми с общим зна­че­ни­ем место­на­хож­де­ния и дви­же­ния. Лек­се­мы, упо­треб­ля­е­мые в кон­цеп­ту­аль­ном про­стран­стве, могут быть опре­де­ле­ны как номи­на­ции, спо­соб­ные создать смысл гра­ниц, пре­де­лов суще­ство­ва­ния опре­де­лен­но­го некон­крет­но­го явле­ния (сфе­ра, область, про­стран­ство, поле, рам­ки и т. п.); номи­на­ции, фор­ми­ру­ю­щие направ­лен­ность отвле­чен­ных про­цес­сов (направ­ле­ние, путь, сте­зя и т. п.); номи­на­ции, обо­зна­ча­ю­щие фор­мы, спо­со­бы, зна­чи­мость опре­де­лен­ных явле­ний (кори­дор, окно, ниша, база, фун­да­мент и т. п.) [подр. см: Мяк­ше­ва 2007: 114–189].

Спе­ци­фи­ка фор­ми­ро­ва­ния кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства в газет­ном тек­сте заклю­ча­ет­ся в стрем­ле­нии выра­зить отвле­чен­ный смысл, «пой­мать» в зри­мые рам­ки абстракт­ные сущ­но­сти из раз­ных некон­крет­ных сфер дея­тель­но­сти и суще­ство­ва­ния чело­ве­ка (поли­ти­че­ской, эко­но­ми­че­ской, соб­ствен­но мен­таль­ной, кон­фес­си­о­наль­ной, куль­тур­ной и т. д.).

Стрем­ле­ни­ем при­бли­зить абстракт­ное изло­же­ние к воз­мож­но­стям широ­кой ауди­то­рии обу­слов­ле­но такое явле­ние пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста, как «соци­аль­ный антро­по­цен­тризм», кото­рый, как пред­став­ля­ет­ся, поз­во­ля­ет сде­лать изло­же­ние более доступ­ным [Гон­ча­ро­ва 2005: 175–180]. Пуб­ли­ци­сти­че­ский текст демон­стри­ру­ет такую фор­му антро­по­цен­триз­ма, кото­рая спо­соб­ству­ет фор­ми­ро­ва­нию осо­бо­го ракур­са кар­ти­ны мира, где дей­ству­ют, испы­ты­ва­ют эмо­ции горо­да, реги­о­ны, сто­ли­цы, мага­зи­ны, пред­при­я­тия, а абстракт­ные сущ­но­сти ста­но­вят­ся для них ори­ен­ти­ра­ми дея­тель­но­сти.

Про­стран­ство ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия наи­бо­лее тес­но свя­за­но с воз­дей­ству­ю­щей функ­ци­ей язы­ка мас­сме­диа. Явля­ясь про­дук­том вто­рич­но­го линг­во­се­мио­зи­са, дан­ное про­стран­ство вво­дит­ся в газет­ный текст в первую оче­редь для исполь­зо­ва­ния кон­но­та­тив­ной ауры ком­по­нен­тов, име­ю­щих­ся в нем или обра­зу­е­мых в резуль­та­те «сме­ны» дено­та­та. Осо­бая воз­дей­ству­ю­щая роль ори­ен­ти­ров ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия объ­яс­ня­ет­ся тем, что пря­мой рефе­рент сло­ва наме­рен­но, сти­ли­сти­че­ским «уси­ли­ем» авто­ра тек­ста оста­ет­ся как бы на вто­ром плане и, созда­вая эффект «сов­ме­щен­но­го виде­ния двух кар­тин» [Але­фи­рен­ко 2002: 13], обес­пе­чи­ва­ет пере­нос­но­му сло­во­упо­треб­ле­нию мета­фо­ри­че­скую образ­ность. Про­стран­ствен­ные отно­ше­ния харак­те­ри­зу­ют­ся праг­ма­ти­че­ской ясно­стью и образ­но­стью, что пред­опре­де­ля­ет актив­ное исполь­зо­ва­ние язы­ко­вых средств с дан­ной семан­ти­кой в каче­стве мани­фе­ста­ций про­стран­ства ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия [Але­фи­рен­ко 2002; Гак 1998; Топо­ро­ва 1999; Зализ­няк, Левон­ти­на, Шме­лев 2005; Чуди­нов 2001 и др.].

Про­стран­ство ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия поз­во­ля­ет лег­че вос­при­нять основ­ную инфор­ма­цию тек­ста и, что осо­бен­но важ­но для дан­но­го дис­кур­са, заву­а­ли­ро­вать в образ­ную фор­му при­страст­ную оцен­ку. Актив­но ори­ен­ти­ры про­стран­ства ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия упо­треб­ля­ют­ся в заго­лов­ках и в тех ста­тьях, в кото­рых воз­дей­ству­ю­щая функ­ция осо­бен­но суще­ствен­на.

Мате­ри­ал иссле­до­ва­ния — «Аргу­мен­ты и фак­ты», «Ком­со­моль­ская прав­да», «Лите­ра­тур­ная газе­та», «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец», «Рос­сий­ская газе­та», «Спорт-экс­пресс» за 2016 г. Опи­ра­ясь на ана­лиз тек­стов этих газет, пока­жем мани­фе­ста­цию типов про­странств, их роль в созда­нии газет­ных тек­стов и попы­та­ем­ся выяс­нить, сохра­ня­ет­ся ли выяв­лен­ное нами рас­пре­де­ле­ние ролей язы­ко­вых средств с про­стран­ствен­ной семан­ти­кой в совре­мен­ном газет­ном тек­сте.

Опи­са­ние мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Основ­ным мето­дом иссле­до­ва­ния явля­ет­ся опи­са­тель­ный, с акцен­том на кон­тек­сто­ло­ги­че­ские и дис­кур­сив­ные мето­ди­ки (в част­но­сти, кон­тент-ана­лиз), кото­рые рас­ши­ря­ют аргу­мен­та­ци­он­ное поле вни­ма­ни­ем к таким экс­тра­линг­ви­сти­че­ским фак­то­рам, как зна­ния о мире, мне­ния, уста­нов­ки, цели адре­сан­та, готов­ность и спо­соб­ность адре­са­та к их вос­при­я­тию.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. В ста­тье-интер­вью «Меня гото­ви­ли на роль сакраль­ной жерт­вы» (Лит. газе­та. 21–25 мая) с одним из наи­бо­лее узна­ва­е­мых поли­ти­ков Укра­и­ны, а после при­со­еди­не­ния Кры­ма — замет­ной фигу­рой на рос­сий­ском поли­ти­че­ском поле Вади­мом Колес­ни­чен­ко ори­ен­ти­ра­ми реаль­но­го про­стран­ства явля­ют­ся Укра­и­на, Киев, Май­дан, Рос­сия, Крым, Сева­сто­поль. При­ве­дем из интер­вью два при­ме­ра с эти­ми ори­ен­ти­ра­ми: Когда нача­лись собы­тия в Кры­му, ста­ло понят­но, что Укра­и­на рас­па­да­ет­ся; Самое непри­ят­ное слу­чи­лось, когда про­изо­шёл раз­гон на Май­дане 30 нояб­ря 2013 года.

В том же интер­вью реаль­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми кон­такт­но­го фона собы­тия явля­ют­ся, напри­мер, Вен­грия, Поль­ша, Запад­ная Укра­и­на, где, по мне­нию В. Колес­ни­чен­ко, моло­дёжь (под видом спор­тив­ной или воен­но-пат­ри­о­ти­че­ской рабо­ты) гото­ви­ли к акци­ям непо­ви­но­ве­ния; Львов и ЕС: Да я прак­ти­че­ски во всех этих собы­ти­ях при­ни­мал уча­стие. И даже ездил во Львов, встре­чал­ся со сту­ден­та­ми, рас­ска­зы­вал, что вол­но­вав­ший их вопрос без­ви­зо­во­го въез­да в ЕС даже не сто­ит в повест­ке дня. Без­услов­но, роль одно­го из основ­ных реаль­ных ори­ен­ти­ров про­стран­ства кон­такт­но­го фона собы­тия игра­ет Аме­ри­ка, но в дан­ном тек­сте этот про­стран­ствен­ный ори­ен­тир «спря­тан» в язы­ко­вую фор­му обо­зна­че­ния лиц по граж­дан­ству: Мы тогда дума­ли, что аме­ри­кан­цы дез­ори­ен­ти­ро­ва­ны, что они про­мор­га­ли реше­ние Яну­ко­ви­ча не под­пи­сы­вать ассо­ци­а­цию; Одна­ко очень быст­ро аме­ри­кан­цы пере­стро­и­лись, что назы­ва­ет­ся, на мар­ше.

Пока­за­те­лен в отно­ше­нии сво­е­го взгля­да на акту­аль­ную про­бле­му совре­мен­но­сти текст ста­тьи ака­де­ми­ка РАН М. А. Гра­чё­ва под назва­ни­ем «В воз­ду­хе пах­нет… циви­ли­за­ци­ей» (Рос. газе­та. 7 июля). Ана­ли­зи­ру­е­мая ста­тья посвя­ще­на эко­ло­ги­че­ско­му кри­зи­су на Бай­ка­ле. Ее автор оза­бо­чен про­бле­мой Кто рис­ко­ван­но экс­пе­ри­мен­ти­ру­ет на Бай­ка­ле: при­ро­да или чело­век? Ори­ен­ти­ра­ми реаль­но­го про­стран­ства собы­тия здесь явля­ют­ся: всё мел­ко­во­дье Бай­ка­ла по все­му пери­мет­ру дли­ной 1800 кило­мет­ров, охва­чен­ное кри­зи­сом, и пела­ги­аль Бай­ка­ла — его глу­бо­ко­вод­ная зона, кото­рая пока не постра­да­ла.

Автор ста­тьи убеж­ден, что Бай­кал мож­но спа­сти, и во мно­гом мож­но было бы разо­брать­ся, были бы день­ги. Реаль­ный ори­ен­тир кон­такт­но­го фона собы­тия — Миро­вой оке­ан, кото­рый пред­став­ля­ет собой дей­стви­тель­но жут­кую кар­ти­ну: в оке­а­нах обра­зо­ва­лись три огром­ные горы пла­сти­ко­во­го мусо­ра, в основ­ном исполь­зо­ван­ных пла­сти­ко­вых буты­лок и паке­тов.

Назы­вая Бай­кал гораз­до более про­стой эко­си­сте­мой, чем оке­ан, М. А. Гра­чёв воз­вра­ща­ет нас в про­шлое, в 1662 г., когда, по пути из даур­ской ссыл­ки (ори­ен­тир кон­такт­но­го фона), про­то­по­пу Авва­ку­му при­шлось пере­прав­лять­ся с восточ­но­го бере­га моря-озе­ра на запад­ный (ори­ен­тир кон­такт­но­го фона). Цита­та из «Жития» о несмет­ных богат­ствах Бай­ка­ла застав­ля­ет чита­те­ля заду­мать­ся над тем, чего мы можем лишить­ся.

Ана­лиз реаль­ных ори­ен­ти­ров кон­такт­но­го фона собы­тия в газет­ных текстах 2016 г. навел нас на мысль, кото­рая, на наш взгляд, нахо­дит­ся в неко­то­ром про­ти­во­ре­чии с утвер­жде­ни­ем о том, что субъ­ек­тив­ны не толь­ко «сте­пень пол­но­ты пода­чи инфор­ма­ции, ее место… <…> Крас­но­ре­чи­ва и сама рядо­по­ло­жен­ность раз­ных новост­ных фак­тов. Факт — зна­чи­тель­ное собы­тие и факт-пиг­мей, постав­лен­ные рядом, ока­зы­ва­ют­ся если не сбли­жен­ны­ми, то во вся­ком слу­чае рав­но­мас­штаб­ны­ми» [Про­зо­ров 2005: 89]. Мне­ние о суще­ство­ва­нии в пуб­ли­ци­сти­ке (не в жиз­ни!) собы­тия-пиг­мея и собы­тия-колос­са, или о рав­но­мас­штаб­но­сти волею жур­на­ли­ста постав­лен­ных рядом собы­тий, дума­ет­ся, кану­ло в Лету вме­сте с негло­ба­ли­зо­ван­ным миром про­шло­го века, во вся­ком слу­чае для обра­зо­ван­ных и дума­ю­щих чита­те­лей (а мас­со­вый ли чита­тель откры­ва­ет сей­час газе­ту?). Они спо­соб­ны без под­сказ­ки «любез­ных» жур­на­ли­стов искать в СМИ (и печат­ных, и радио, и теле­ви­зи­он­ных, и в Интер­не­те) отра­же­ние тех собы­тий и фак­тов, кото­рые дей­стви­тель­но зло­бо­днев­ны и важ­ны для пони­ма­ния жиз­ни совре­мен­но­го обще­ства, давать этим собы­ти­ям интер­пре­та­цию с точ­ки зре­ния сте­пе­ни мас­штаб­но­сти, при­ни­мать ее или оспа­ри­вать, не согла­шать­ся с мне­ни­ем жур­на­ли­ста о рав­но­мас­штаб­но­сти постав­лен­ных рядом собы­тий. При­вле­че­ни­ем не соот­вет­ству­ю­щих реаль­но­му поло­же­нию дел ком­по­нен­тов кон­такт­но­го фона собы­тия («мяг­ких фак­тов») вряд ли мож­но обма­нуть совре­мен­но­го иску­шен­но­го чита­те­ля. Реак­ци­ей на такое при­вле­че­ние, ско­рее, будет то, что адре­сат тек­ста закро­ет газе­ту, выклю­чит теле­ви­зор и обра­тит­ся к дру­го­му источ­ни­ку инфор­ма­ции.

О. Б. Сиро­ти­ни­на, напро­тив, скеп­ти­че­ски оце­ни­ва­ет воз­мож­но­сти потре­би­те­ля тек­стов СМИ даже в усло­ви­ях совре­мен­но­го гло­ба­ли­зо­ван­но­го мира: «слиш­ком мно­гое, ино­гда очень суще­ствен­ное, не попа­да­ет в поле зре­ния и оста­ет­ся для него неиз­вест­ным», хотя и допус­ка­ет, что совре­мен­ный чита­тель спо­со­бен потреб­лять «не сужен­ную взгля­дом опре­де­лен­но­го СМИ, а зна­чи­тель­но рас­ши­рен­ную инфор­ма­ци­он­ную кар­ти­ну мира» [Сиро­ти­ни­на 2010: 280]. Веро­ят­но, всё ещё есть и те, и дру­гие чита­те­ли, но газе­ты ори­ен­ти­ру­ют­ся по-преж­не­му на мас­со­во­го.

При­ве­ду при­мер удач­но­го, на наш взгляд, под­бо­ра реаль­но­го ори­ен­ти­ра про­стран­ства кон­такт­но­го фона собы­тия. В газе­те «Спорт-экс­пресс» (26 июля 2016 г.) ста­тья о допин­го­вом скан­да­ле в рос­сий­ском спор­те назва­на «Мораль­ный Чер­но­быль». Дума­ет­ся, вот такие про­стран­ствен­ные (и не толь­ко) ассо­ци­а­ции поз­во­ля­ют ком­пе­тент­но­му чита­те­лю по досто­ин­ству оце­нить сте­пень мастер­ства жур­на­ли­ста, нашед­ше­го точ­но бью­щий в цель, совсем не «мяг­кий» факт, фор­ми­ру­ю­щий вос­при­я­тие мате­ри­а­ла ста­тьи. Конеч­но, мно­гое в дан­ном слу­чае зави­сит от уров­ня вос­при­ни­ма­е­мо­сти тек­ста, точ­нее — от спо­соб­но­сти адре­са­та понять вло­жен­ный авто­ром смысл (во-пер­вых, что такое мораль­ный, во-вто­рых, что такое Чер­но­быль?).

Про­бле­ме изу­че­ния язы­ко­вых лич­но­стей авто­ра и адре­са­та, отра­жен­ных в текстах совре­мен­ных газет, посвя­ще­на кни­га Т. В. Чер­ны­шо­вой. В част­но­сти, в ней утвер­жда­ет­ся: «Соглас­но дан­ным опро­са, каж­дая язы­ко­вая лич­ность созна­тель­но выби­ра­ет себе то или иное сред­ство мас­со­вой инфор­ма­ции… чита­тель в про­цес­се интер­пре­та­ци­он­ной дея­тель­но­сти без осо­бо­го тру­да не толь­ко опре­де­ля­ет настро­е­ние, пере­да­ва­е­мое авто­ром (т. е. опо­зна­ет опре­де­лен­ную тональ­ность тек­ста), но и выяв­ля­ет его ком­му­ни­ка­тив­ные наме­ре­ния» [Чер­ны­шо­ва 2014: 108–109].

Н. Г. Овчин­ни­ко­ва и Т. В. Аху­ти­на в сво­ей рецен­зии на дру­гую кни­гу при­во­дят сло­ва В. Б. Касе­ви­ча о соот­но­ше­нии поня­тий «инфор­ма­ция», «зна­ние», «позна­ние»: «Касе­вич опи­сы­ва­ет при­ро­ду язы­ко­во­го зна­че­ния, поз­во­ля­ю­ще­го пере­да­вать зна­ние в акте ком­му­ни­ка­ции как раз­ность (дель­ту) меж­ду соста­вом зна­ний адре­са­та до и после выска­зы­ва­ния адре­сан­та. Таким обра­зом, язы­ко­вое зна­че­ние, явля­ясь клю­че­вым поня­ти­ем тео­ре­ти­че­ско­го язы­ко­зна­ния, высту­па­ет как спо­соб пере­да­чи инфор­ма­ции и транс­фор­ма­ции базы зна­ний ком­му­ни­кан­тов, т. е. когни­тив­ной сфе­ры участ­ни­ков соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия. Прак­ти­че­ская цен­ность выска­зы­ва­ния, суще­ствен­ная для «прак­ти­че­ски ори­ен­ти­ро­ван­но­го язы­ко­зна­ния», обу­слов­ле­на не толь­ко соб­ствен­но язы­ко­вым зна­че­ни­ем, но и допол­ни­тель­ны­ми пара­мет­ра­ми акта обще­ния, вклю­чая готов­ность адре­са­та вос­при­нять пере­да­ва­е­мое зна­ние и интен­цию адре­сан­та пере­дать его» [Овчин­ни­ко­ва и др. 2016: 138]. Раз­де­ляя утвер­жде­ние о язы­ко­вом зна­че­нии как спо­со­бе пере­да­чи инфор­ма­ции и транс­фор­ма­ции базы зна­ний ком­му­ни­кан­тов, хочу уточ­нить: допол­ни­тель­ным пара­мет­ром акта обще­ния явля­ет­ся не столь­ко готов­ность, сколь­ко спо­соб­ность адре­са­та вос­при­нять пере­да­ва­е­мое зна­ние.

Вос­при­ни­ма­е­мость тек­ста, без­услов­но, зави­сит и от нали­чия в нем ори­ен­ти­ров кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства. Оче­вид­но, что чем ана­ли­тич­ней газет­ная ста­тья, чем боль­ше в ее содер­жа­нии отвле­чен­ных раз­мыш­ле­ний, тем более выра­же­но в ней кон­цеп­ту­аль­ное про­стран­ство. В уже при­во­ди­мой нами ста­тье акад. М. А. Гра­чё­ва при­ме­ра­ми ори­ен­ти­ров кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства явля­ют­ся: Поче­му же вода мел­ко­во­дий не обме­ни­ва­ет­ся с водой откры­то­го Бай­ка­ла? Ответ на этот вопрос — очень слож­ная зада­ча из обла­сти гид­ро­ди­на­ми­ки; Рабо­ты ведут­ся, начи­ная с XXI века, но к успе­ху не при­ве­ли (Рос. газе­та. 7 июля). При­ме­ры из дру­гих ста­тей: Одна­ко несколь­ко отчёт­ли­во выри­со­вы­ва­ю­щих­ся тен­ден­ций вызва­ли деста­би­ли­за­цию, кото­рая при­ве­ла к попыт­ке госу­дар­ствен­но­го пере­во­ро­та (Рос. газе­та. 18 июля); Что­бы вый­ти из кри­зи­са, нуж­но вкла­ды­вать в раз­ви­тие чело­ве­ка (Арг. и фак­ты. 13–19 июля).

Про­дол­жа­ет суще­ство­вать в газе­тах явле­ние «соци­аль­но­го антро­по­цен­триз­ма»: В части нуж­но создать такие усло­вия, что­бы, когда Ахме­тов начал пла­тить нало­ги в бюд­жет Донец­ка, Киев не посчи­тал его тер­ро­ри­стом и не поса­дил в тюрь­му (Моск. ком­со­мо­лец. 6 июля). Дума­ет­ся, такой спо­соб пред­став­ле­ния инфор­ма­ции ней­тра­ли­зу­ет в какой-то мере отвле­чен­ный харак­тер ее номи­на­ций.

Выяв­лен­ные нами в газе­тах 2016 г. при­ме­ры ори­ен­ти­ров про­стран­ства ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия обыч­но нахо­ди­лись в пре­це­дент­ных выска­зы­ва­ни­ях, часто в устой­чи­вых обо­ро­тах, кото­рые исполь­зу­ют­ся в несколь­ко транс­фор­ми­ро­ван­ном, «обнов­лен­ном» виде. Такие ори­ен­ти­ры, в про­ти­во­по­лож­ность кон­цеп­ту­аль­ным, «тянут» за собой кон­но­та­тив­ный шлейф оце­ноч­ных, эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ных ассо­ци­а­ций: Чёр­ный код за углом (Рос. газе­та. 18 июля) о мошен­ни­ках в улич­ных бан­ко­ма­тах; Из кот­ла — в кубыш­ку (Рос. газе­та. 5 июля) о ситу­а­ции со сбо­ром денег с соб­ствен­ни­ков жилья на кап­ре­монт их домов. Дан­ные ори­ен­ти­ры при их вос­при­я­тии адре­са­том в каче­стве окра­шен­но­го фона это­го вос­при­я­тия име­ют вто­рую «кар­тин­ку» из обще­го для мно­гих про­шло­го (ср.: поло­жить в общий котёл) или быто­вой сре­ды (спря­тать в кубыш­ку); На сво­бо­ду — с новы­ми зуба­ми (Моск. ком­со­мо­лец. 1 июля), ср. с устой­чи­вым выра­же­ни­ем на сво­бо­ду с чистой сове­стью; Раз­го­вор­чи­ки в строю (Арг. и фак­ты. 15–21 июня) о рос­сий­ской эли­те, кото­рая, по мне­нию В. Кости­ко­ва, раз­го­во­ри­лась и режет прав­ду-мат­ку. Дру­гие при­ме­ры: Там Цен­тро­банк над зла­том чах­нет (Рос. газе­та. 11 мар­та), Рубль, вый­ди в кори­дор! («Рос. газе­та. 26 февр.); Киев попро­бо­вал опол­чен­цев на зуб (Моск. ком­со­мо­лец. 1 июля); Бри­та­ния спу­та­ла кар­ты (Рос. газе­та. 8 июля); США сде­ла­ли Рос­сии «послед­нее пред­ло­же­ние» по Сирии (Моск. ком­со­мо­лец. 16 июля).

В при­во­ди­мом выше интер­вью с Вади­мом Колес­ни­чен­ко (Лит. газе­та. 21–25 мая) про­стран­ство ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия выра­же­но осо­бен­но ярко во фра­зе Уте­чек не было по одной при­чине: реша­лась зада­ча поло­жить в кар­ман Укра­и­ну. Устой­чи­вый обо­рот поло­жить в кар­ман, име­ю­щий отчет­ли­вую нега­тив­ную кон­но­та­цию, харак­те­ри­зу­ет отно­ше­ния меж­ду Аме­ри­кой, Евро­со­ю­зом, с одной сто­ро­ны, и Укра­и­ной — с дру­гой. Име­но­ва­ние поли­ти­че­ско­го про­стран­ства фрон­том (см. в тек­сте: Но зада­ча, кото­рую поста­ви­ли аме­ри­кан­цы, — созда­ние гене­ти­че­ско­го вра­га Рос­сии выпол­ня­ет­ся. Очень опас­ная ситу­а­ция: мы полу­чи­ли озве­рев­ше­го про­тив­ни­ка в лице укра­ин­ских наци­о­на­ли­стов. Я думаю, на этом фрон­те рабо­ты будет ещё очень мно­го) для пуб­ли­ци­сти­ки доволь­но шаб­лон­но. Экс­прес­сию здесь фор­ми­ру­ет кон­текст (точ­нее то, что Т. М. Нико­ла­е­ва назы­ва­ет «кон­во­ем» выска­зы­ва­ния, без кото­ро­го по-насто­я­ще­му понять его смысл невоз­мож­но [Нико­ла­е­ва 2015: 16]). В дан­ном слу­чае к «кон­вою» отне­сем, напри­мер, харак­те­ри­сти­ки: гене­ти­че­ский враг, озве­рев­шие про­тив­ни­ки.

Ста­тья А. Яхон­то­ва под заго­лов­ком «Евро­пей­ский «Тита­ник» и айс­берг тер­ро­риз­ма» (Моск. ком­со­мо­лец. 16 июля) посвя­ще­на острой поли­ти­че­ской про­бле­ме ответ­ствен­но­сти пра­ви­те­лей все­го мира за свар­га­нен­ные ими бед­ствия. Поме­щен­ные в назва­ние ори­ен­ти­ры (если адре­сат спо­со­бен их вос­при­нять) уже содер­жат отве­ты на под­ня­тые в ста­тье вопро­сы: про­све­щен­ный чита­тель пом­нит судь­бу «Тита­ни­ка», а мало-маль­ски под­ко­ван­ный в гео­гра­фии — ковар­ную опас­ность тако­го при­род­но­го явле­ния, как айс­берг (в тек­сте ста­тьи: Отще­пен­ство, попу­лист­ские поли­ти­ки, само­на­де­ян­ные упо­ва­ния — в то вре­мя как надви­га­ю­щий­ся на циви­ли­зо­ван­ный «Тита­ник» айс­берг тер­ро­риз­ма хра­нит непо­ко­ле­би­мую моно­лит­ность).

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Ана­лиз газет 2016 г. пока­зал рас­плыв­ча­тость гра­ниц выде­лен­ных нами типов про­странств, осо­бен­но меж­ду про­стран­ства­ми кон­такт­но­го и ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия, с одной сто­ро­ны, и кон­цеп­ту­аль­но­го и ассо­ци­а­тив­но­го — с дру­гой. В пер­вом слу­чае мы обра­ти­ли вни­ма­ние на при­ме­ры, ана­ло­гич­ные про­ана­ли­зи­ро­ван­но­му выше («Мораль­ный Чер­но­быль»). Вер­но ли сей­час, по про­ше­ствии мно­гих лет, счи­тать Чер­но­быль реаль­ным ори­ен­ти­ром, а не сино­ни­мом ката­стро­фы все­лен­ско­го мас­шта­ба, т. е. ори­ен­ти­ром ассо­ци­а­тив­но­го фона?

Во вто­ром слу­чае отчет­ли­вое, как было заяв­ле­но в рабо­те почти деся­ти­лет­ней дав­но­сти [Мяк­ше­ва 2007], раз­гра­ни­че­ние кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства и про­стран­ства ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия ока­за­лось совсем не чет­ким, когда мы посмот­ре­ли на кон­текст­ное окру­же­ние («кон­вой») слов и син­так­си­че­ских струк­тур с про­стран­ствен­ной семан­ти­кой. Во фра­зе В то вре­мя как менее фило­соф­ски настро­ен­ные наро­ды дина­мич­но ищут новые пути раз­ви­тия сво­их дер­жав, эко­но­ми­ки, мы бре­дем уны­лой одно­об­раз­ной тро­пой (Моск. ком­со­мо­лец. 16 июля) пер­вая часть отра­жа­ет умо­зри­тель­ное суж­де­ние, во вто­рой (мы бре­дем уны­лой одно­об­раз­ной тро­пой) доми­ни­ру­ет образ­ная харак­те­ри­сти­ка абстракт­ной ситу­а­ции. В сле­ду­ю­щих при­ме­рах: Каза­лось бы, что нам, рос­си­я­нам, нахо­дя­щим­ся под иссу­ша­ю­щи­ми санк­ци­я­ми, до евро­пей­ских дел (Моск. ком­со­мо­лец. 7 июля); Таким обра­зом, в сфе­ру отвра­ти­тель­ной, а по мое­му мне­нию, мошен­ни­че­ской дея­тель­но­сти вовле­ка­ет­ся всё кра­е­вое и мест­ное началь­ство (Моск. ком­со­мо­лец. 15 июля) — выде­лен­ные струк­ту­ры кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства при­об­ре­та­ют оце­ноч­ность, нахо­дясь «под зон­ти­ком» эпи­те­тов иссу­ша­ю­щих, отвра­ти­тель­ной, мошен­ни­че­ской.

М. Деля­гин, дирек­тор Инсти­ту­та про­блем гло­ба­ли­за­ции, в газет­ной ста­тье харак­те­ри­зу­ет вир­ту­аль­ную реаль­ность как аго­нию, и кон­цеп­ту­аль­ная мета­фо­ра путь в вир­ту­аль­ную реаль­ность ста­но­вит­ся оце­ноч­ной: Путь в аго­нию вир­ту­аль­ной реаль­но­сти облег­ча­ет­ся ато­ми­за­ци­ей обще­ства (Моск. ком­со­мо­лец. 3 авг.). В этой же ста­тье автор, пока­зы­вая нам свое­об­ра­зие совре­мен­но­го про­цес­са фор­ми­ро­ва­ния созна­ния и нега­тив­ное отно­ше­ние к нему ком­мер­сан­тов: Совре­мен­ные тех­но­ло­гии сде­ла­ли фор­мирова­ние созна­ния обще­до­ступ­ным, и ком­мер­сан­ты, пре­не­брег­шие этой воз­мож­но­стью, — закан­чи­ва­ет изло­же­ние через ассо­ци­а­цию с очень экс­прес­сив­ной кар­тин­кой — ско­рее, из жиз­ни живот­ных: выле­те­ли с соот­вет­ству­ю­щих рын­ков впе­ре­ди соб­ствен­но­го виз­га уже к сере­дине 90-х годов.

Выво­ды. Вве­де­ние поня­тия «типы про­странств» поз­во­ли­ло нам выявить меха­низ­мы исполь­зо­ва­ния язы­ко­вых средств с семан­ти­кой про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции в речи СМИ, в кото­рой отчет­ли­во выде­ля­ет­ся про­стран­ство кон­такт­но­го фона собы­тия, нагляд­но про­сле­жи­ва­ют­ся про­цес­сы «нара­ще­ния смыс­ла», бази­ру­ю­щи­е­ся на воз­мож­но­стях мета­фо­ры, мето­ни­мии, изме­не­нии актант­ной струк­ту­ры пред­ло­же­ний, актив­ном вклю­че­нии в содер­жа­ние дис­кур­сив­ных зна­ний и т. д.

В газет­ном тек­сте при фор­ми­ро­ва­нии реаль­но­го и кон­цеп­ту­аль­но­го про­странств веду­щей явля­ет­ся инфор­ма­ци­он­ная функ­ция, а при созда­нии про­странств кон­такт­но­го и ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия — воз­дей­ству­ю­щая. Сле­до­ва­тель­но, про­стран­ствен­ный ори­ен­тир как соб­ствен­но факт без­услов­но обна­ру­жи­ва­ет себя в реаль­ном про­стран­стве, а про­стран­ствен­ный ори­ен­тир как факт-интер­пре­та­ция реа­ли­зу­ет­ся в про­стран­стве ассо­ци­а­тив­но­го фона собы­тия. Что каса­ет­ся кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства и про­стран­ства кон­такт­но­го фона собы­тия, то взгляд на упо­треб­ле­ние ана­ли­зи­ру­е­мых струк­тур в кон­текст­ном окру­же­нии не поз­во­лил нам про­ве­сти такое же чет­кое раз­гра­ни­че­ние. В совре­мен­ных газе­тах (толь­ко ли в совре­мен­ных?) ори­ен­ти­ры кон­цеп­ту­аль­но­го про­стран­ства, выпол­няя инфор­ма­ци­он­ную функ­цию, могут быть отправ­ной точ­кой для более ярко­го выра­же­ния автор­ской пози­ции, а ори­ен­ти­ры кон­такт­но­го фона реаль­но­го собы­тия — сов­ме­щать эту функ­цию с функ­ци­ей ори­ен­ти­ров ассо­ци­а­тив­но­го фона, посколь­ку в каче­стве «мяг­ко­го фак­та» автор может выбрать реаль­ный про­стран­ствен­ный ори­ен­тир с силь­ной кон­но­та­тив­ной состав­ля­ю­щей (Чер­но­быль, «Тита­ник» и т. п.). Семан­ти­ка про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции, бла­го­да­ря боль­шо­му нагляд­но-образ­но­му потен­ци­а­лу, поз­во­ля­ет стать осно­вой широ­ко­го спек­тра оце­ноч­ных харак­те­ри­стик. В этом слу­чае мы можем гово­рить о номи­на­ци­ях про­стран­ствен­ной ори­ен­та­ции как сред­ствах интер­пре­та­ции, через кото­рые осу­ществ­ля­ет­ся реа­ли­за­ция воз­дей­ству­ю­щей функ­ции газет­ных тек­стов.

Инте­рес в совре­мен­ной линг­ви­сти­ке к фигу­ре адре­са­та, его готов­но­сти и спо­соб­но­сти вос­при­ни­мать текст заста­вил нас посмот­реть на пред­мет наше­го иссле­до­ва­ния с этой точ­ки зре­ния. Ана­ли­зи­руя спо­со­бы вве­де­ния средств с про­стран­ствен­ной семан­ти­кой в текст совре­мен­ных газет, мы обра­ти­ли вни­ма­ние на про­бле­му его вос­при­ни­ма­е­мо­сти и поня­тие «мас­со­вый чита­тель». Тён ван Дейк при иссле­до­ва­нии этой про­бле­мы опе­ри­ру­ет тер­ми­ном «ситу­а­ци­он­ные моде­ли тек­ста», кото­рые, в част­но­сти, харак­те­ри­зу­ют­ся тем, что обес­пе­чи­ва­ют «фоно­вые зна­ния для пони­ма­ния дис­кур­са… носи­тель язы­ка, не обла­да­ю­щий моде­лью или обла­да­ю­щий чрез­вы­чай­но фраг­мен­тар­ной моде­лью, встре­ча­ет­ся со зна­чи­тель­ны­ми труд­но­стя­ми при пони­ма­нии дис­кур­са» [Ван Дейк 2015: 100–101].

Жур­на­ли­сты, осо­бен­но пишу­щие для газет, долж­ны учи­ты­вать изме­нив­ше­е­ся содер­жа­ние поня­тия «мас­со­вый чита­тель», кото­рый обла­да­ет не толь­ко чрез­вы­чай­но фраг­мен­тар­ной моде­лью мира (если вооб­ще ею обла­да­ет), но и мас­со­вым уже дав­но пере­стал быть, и поня­тие «мас­со­вый чита­тель» на наших гла­зах пре­вра­ща­ет­ся в оксю­мо­рон. На наш взгляд, основ­ной потре­би­тель совре­мен­ных каче­ствен­ных газет — обра­зо­ван­ный, дума­ю­щий адре­сат — спо­со­бен и готов вос­при­ни­мать инфор­ма­цию, если целе­уста­нов­ки авто­ра и спо­со­бы их вопло­ще­ния в тек­сте удо­вле­тво­ря­ют его ком­му­ни­ка­тив­ным, позна­ва­тель­ным и эсте­ти­че­ским потреб­но­стям.

© Мяк­ше­ва О. В., 2017

Алефиренко Н. Ф. Поэтическая энергия слова: синергетика языка, сознания, культуры. М.: Academia, 2002. 

Богуславская В. В. Современные СМИ: размышления о журналистском тексте // Стереотипность и творчество в тексте: межвуз. сб. науч. трудов. Вып. 9. Пермь: Перм. гос. ун-т, 2005. С. 45–51. 

Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Ленанд, 2015. 

Гак В. Г. Языковые преобразования. М.: Языки рус. культуры, 1998. 

Гончарова Е. А. Лингвостилистический аспект интерпретации эгоцентрических текстовых структур // Stylistyka-XIV. 2005. С. 175–191. 

Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М.: Языки слав. культуры, 2005. 

Какорина Е. В. Активные процессы в языке средств массовой информации // Современный русский язык: активные процессы на рубеже XX–XXI веков. М.: Языки слав. культур, 2008. С. 495–547. 

Костомаров В. Г. Наш язык в действии: очерки современной русской стилистики. М.: Гардарики, 2005. 

Кубрякова Е. С. В поисках сущности языка: когнитивные исследования. М.: Знак, 2012. 

Лащук О. Р. Проявление авторской позиции в материалах информационных агентств // Мир русского слова. 2002. № 5. С. 111–117. 

Мякшева О. В. Пространственная семантика: ресурсы языка и их функциональный потенциал. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2007. 

Мякшева О. В. Пространственная семантика как способ манипулирования сознанием адресата в СМИ // Динамика языковых и культурных процессов в современной России: матер. III конгресса РОПРЯЛ: в 2 т. Т. 1. СПб.: МИРС, 2012. С. 169–173. 

Николаева Т. М. О «лингвистике речи» (в частности, о междометии) // Вопр. языкозн. 2015. № 4. С. 7–21. 

Овчинникова И. Г., Ахутина Т. В., Кибрик А. А. и др. Язык и мысль: современная когнитивная лингвистика. М.: Языки славянской культуры, 2015: [Рец.] // Вопр. языкозн. 2016. № 3. С. 131–140. 

Осетрова Е. В. Недостоверная информация в СМИ: соотношение информационной нормы и журналистского узуса // Русский язык сегодня. Вып. 4. Проблемы языковой нормы: сб. статей. М.: Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова, 2006. С. 432–441. 

Попова Н. Б. Семантическое пространство поэтической метафоры: от параллелизма структур к итерации смыслов // Язык и действительность. М.: Ленанд, 2007. С. 393–399. 

Прозоров В. В. Власть и свобода журналистики: учеб. пособие. М.: Флинта, Наука, 2005. 

Рискогенность современной коммуникации и роль коммуникативной компетентности в ее преодолении / под ред. О. Б. Сиротининой, М. А. Кормилицыной. Саратов: Изд-во сарат. ун-та, 2015. 

Сиротинина О. Б. СМИ и картина мира: она реальна или подчиняется власти СМИ? // ФIЛIA ЛOГОY: сб. науч. статей. Саратов: Изд-во Сарат ун-та, 2010. С. 272–281. 

Стернин И. А. Современный публицистический дискурс и общественные факторы // Человек в коммуникации: концепт, жанр, дискурс: сб. науч. трудов. Волгоград: Парадигма, 2006. С. 134–145. 

Топорова В. М. Концепт «форма» в семантическом пространстве языка. Воронеж: Истоки, 1999. 

Чернышова Т. В. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве современной России. М.: Либроком, 2014. 

Чудинов А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000). Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2001.

Alefirenko N. F. The poetic power of speech: synergetics of language, consciousness and culture [Poe’ticheskaya e’nergiya slova: sinergetika yazyka, soznaniya, kul’tury]. Moscow, 2002. 

Boguslavskaya V. V. Modern mass media: some reflections on the subject of journalistic text [Sovremennye SMI: razmyshleniya o zhurnalistskom tekste] // Stereotypes and creativity in the text [Stereotipnost’ i tvorchestvo v tekste]. Is. 9. Perm’, 2005. P. 45–51. 

Gak V. G. Language transformation [Yazykovye preobrazovaniya]. Moscow, 1998. 

Goncharova E. A. Linguistic and stylistic aspect of egocentric text structures’ interpretation [Lingvostilisticheskij aspekt interpretacii e’gocentricheskix tekstovyx struktur] // Stylistics-XIV. 2005. P. 175–191. 

Kakorina E. V. Active processes in the mass media language [Aktivnye processy v yazyke sredstv massovoj informacii] // Modern Russian language: active processes at the turn of XX–XXI centuries [Sovremennyj russkij yazyk: aktivnye processy na rubezhe XX–XXI vekov]. Moscow, 2008. P. 495–547. 

Kostomarov V. G. Operation of our language: essays on modern Russian stylistics [Nash yazyk v dejstvii: ocherki sovremennoj russkoj stilistiki]. Moscow, 2005. 

Kubryakova E. S. In search of the essence of language: cognitive research [V poiskax sushhnosti yazyka: kognitivnye issledovaniya]. Moscow, 2012. 

Lashchuk O. R. Manifestation of the author’s position in the news agencies’ materials [Proyavlenie avtorskoj pozicii v materialax informacionnyx agentstv] // The world of Russian word [Mir russkogo slova]. 2002. No. 5. P. 111–117. 

Myaksheva O. V. Spatial semantics: language resources and their functional capacity [Prostranstvennaya semantika: resursy yazyka i ix funkcional’nyj potencial]. Saratov, 2007. 

Myaksheva O. V. Spatial semantics as a way to manipulate the consciousness of the media audience [Prostranstvennaya semantika kak sposob manipulirovaniya soznaniem adresata v SMI] // Dynamics of linguistic and cultural processes in modern Russi [Dinamika yazykovyx i kul’turnyx processov v sovremennoj Rossii: mater. III Kongressa ROPRYaL]: in 2 vols. Vol. 1. St Petersburg, 2012. P. 169–173. 

Nikolaeva T. M. On the “linguistics of speech” (on the interjections, in particular) [O «lingvistike rechi» (v chastnosti, o mezhdometii)] // The issues of linguistic [Vopr. yazykozn.]. 2015. No. 4. P. 7–21. 

Ovchinniikova I. G., Axutina T. V., Kibrik A. A. et al. Language and thought: modern cognitive linguistics. M.: Slavic Culture Languages, 2015: rev. [Yazyk i mysl’: sovremennaya kognitivnaya lingvistika. M.: Yazyki slav. kul’tury, 2015: rets.] // The issues of linguistics [Vopr. yazykozn.]. 2016. No. 3. P. 131–140. 

Osetrova E. V. Misleading information in the media: the ratio of information norm and journalistic usage [Nedostovernaya informaciya v SMI: sootnoshenie informacionnoj normy i zhurnalistskogo uzusa] // — The Russian language today. Is. 4. The issues of language norm [Russkij yazyk segodnya. Vyp. 4. Problemy yazykovoj normy]. Moscow, 2006. P. 432–441. 

Popova N. B. The semantic space of poetic metaphors: from overlapping structures to meanings iteration [Semanticheskoe prostranstvo poeticheskoj metafory: ot parallelizma struktur k iteracii smyslov] // Language and reality [Yazyk i dejstvitel’nost’]. Moscow, 2007. P. 393–399. 

Prozorov V. V. The power and freedom of journalism [Vlast’ i svoboda zhurnalistiki]. Moscow, 2005. 

Risks of contemporary communication and the role of communicative competence in overcoming them [Riskogennost’ sovremennoj kommunikacii i rol’ kommunikativnoj kompetentnosti v ee preodolenii]. Saratov: Izd-vo Sarat. un-ta, 2015. 

Sirotinina O. B. The media and the world image: is it real or is subject to the power of media? [SMI i kartina mira: ona real’na ili podchinyaetsya vlasti SMI?] // FILIA LOGOY. Saratov, 2010. P. 272–281. 

Sternin I. A. Modern journalistic discourse and societal factors [Sovremennyj publicisticheskij diskurs i obshhestvennye faktory] // Man taking part in communication: concept, genre, discourse [Chelovek v kommunikacii: koncept, zhanr, diskurs]. Volgograd, 2006. P. 134–145. 

Toporova V. M. The concept of “form” in the semantic space of language [Koncept «forma» v semanticheskom prostranstve yazyka]. Voronezh, 1999. 

Chernyshova T. V. Mass media texts in mental-linguistic space of modern Russia [Teksty SMI v mental’no-yazykovom prostranstve sovremennoj Rossii]. Moscow, 2014. 

Chudinov A. P. Russia in a mirror of metaphor: cognitive study of political metaphors (1991–2000) [Rossiya v metaforicheskom zerkale: kognitivnoe issledovanie politicheskoj metafory (1991–2000)]. Ekaterinburg, 2001. 

Van Dejk T. A. Language. Cognition. Communication [Yazyk. Poznanie. Kommunikaciya]. Moscow, 2015. 

Zaliznyak A. A., Levontina I. B., Shmelev A. D. Key ideas of Russian linguistic world-image [Klyuchevye idei russkoj yazykovoj kartiny mira]. Moscow, 2005.