Воскресенье, Март 24Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕДИАМАРКЕРЫ ОБЩЕСТВЕННОГО КОНФЛИКТА

В статье рассматриваются медиамаркеры общественного конфликта. Автор считает, что в первую очередь к ним можно отнести заголовочные комплексы. Заголовок (заголовочный комплекс) является первым элементом коммуникации в рамках медиатекста. Специфическое положение и функциональное значение данного текстового компонента позволяет рассматривать его как основной маркер конфликта в современных медиатекстах. В этих случаях активизируются маркирующие функции заголовка. Будучи маркером конфликта, заголовок выступает как «метаголос» медиатекстов, имеющих конфликтное наполнение, связанных с основными проблемными ситуациями действительности. Особенности построения медиамаркеров конфликта, их типология и основные коммуникативные характеристики в поле внимания автора. Рассматривается вопрос драматургии конфликта, различных вариантов отражения конфликта в разных структурных элементах заголовочного комплекса.

MEDIA MARKERS OF THE PUBLIC CONFLICT

Тhe article discusses the media markers of the public conflict. The author considers that first of all these are title complexes. Title (title complex) is the first element of communication within the media text. Specific position and the functional significance of this text component allows us to consider it as the main marker of conflict in modern media texts. In these cases the marking functions of title becomes more active. Being a conflict marker, the title acts as “meta voice” of the media texts having conflict filling, connecting with the main problem situations of reality. Features of media markers of conflict construction, their typology and basic communicative descriptions are in the field of author’s attention. The question of dramaturgy of the conflict and different variants of reflection of conflict in the different structural elements of title complex are examined.

Кира Викторовна Прохорова, кандидат филологических наук, доцент кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

Kira Viktorovna Prokhorova, Candidate of Philology, Associate Professor at the Department of the St Petersburg State University

Прохорова К. В. Медиамаркеры общественного конфликта // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 84–95. URL: https://medialing.ru/mediamarkery-obshchestvennogo-konflikta/ (дата обращения: 24.03.2019).

Prokhorova K. V. Media markers of the public conflict. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 84–95. Available at: https://medialing.ru/mediamarkery-obshchestvennogo-konflikta/ (accessed: 24.03.2019). (In Russian)

УДК 81.33 
ББК 81.1 
ГРНТИ 16.31.51 
КОД ВАК 10.02.19

Поста­нов­ка про­бле­мы. Кон­фликт­ность как век­тор суще­ство­ва­ния совре­мен­но­го обще­ства обу­слов­ле­на раз­лич­ны­ми соци­аль­но-поли­ти­че­ски­ми пред­по­сыл­ка­ми. Неста­биль­ность поли­ти­че­ских систем, эко­но­ми­че­ские про­бле­мы, тер­ро­ризм, меж­на­ци­о­наль­ные слож­но­сти — эти и мно­гие дру­гие обсто­я­тель­ства обу­слов­ли­ва­ют шат­кость и неста­биль­ность дей­стви­тель­но­сти во мно­гих стра­нах, в Рос­сий­ской Феде­ра­ции в том чис­ле. Отдель­ные выска­зы­ва­ния поли­ти­че­ских дея­те­лей акту­а­ли­зи­ру­ют ситу­а­цию, близ­кую к воен­ной дей­стви­тель­но­сти: «Сего­дня 22 июня 1941 года, толь­ко вой­на не с фашиз­мом, а с тер­ро­риз­мом. Нуж­но при­ни­мать серьез­ные меры, раз­го­ва­ри­вать с сило­вы­ми струк­ту­ра­ми и ведом­ства­ми» [Лебе­дев 2015: 9]. В любом слу­чае совре­мен­ные медиа отра­жа­ют кар­ти­ну миру в ее пол­но­те, тща­тель­но уси­ли­вая зву­ча­ние напря­жен­ных нот. Как отме­ча­ет иссле­до­ва­тель В. И. Ивчен­ков, «совре­мен­ные СМИ пред­став­ля­ют собой стра­ти­фи­ци­ро­ван­ное явле­ние и доми­ни­ру­ют на всех уров­нях струк­ту­ры соци­у­ма, фор­ми­руя таким обра­зом медиа­дис­курс, в кото­ром пред­став­ле­на кар­ти­на мира — спе­ци­фи­че­ский спо­соб вос­при­я­тия, интер­пре­та­ции собы­тий и явле­ний; фун­да­мент, опи­ра­ясь на кото­рый, чело­век дей­ству­ет в мире» [Ивчен­ков 2012: 248]. Чело­век суще­ству­ет в кон­фликт­ном мире, он вынуж­ден дей­ство­вать с уче­том дан­но­го поло­же­ния — об этом посто­ян­но напо­ми­на­ют совре­мен­ные медиа.

Мар­ке­ры кон­флик­та — это тек­сто­вые фор­мы вер­ба­ли­за­ции и акцен­ту­а­ции кон­фликт­но­го дис­кур­са. Основ­ны­ми мар­ке­ра­ми кон­флик­та в совре­мен­ных меди­а­текстах явля­ют­ся заго­лов­ки, что обу­слов­ле­но спе­ци­фи­че­ским поло­же­ни­ем и функ­ци­о­наль­ным зна­че­ни­ем дан­но­го тек­сто­во­го ком­по­нен­та. Пер­спек­тив­ность и вос­тре­бо­ван­ность изу­че­ния медиа­мар­ке­ров кон­флик­та обу­слов­ле­на необ­хо­ди­мо­стью чет­ко­го пони­ма­ния меха­низ­мов дей­ствия дан­ных еди­ниц, посколь­ку они актив­но фор­ми­ру­ют граж­дан­скую пози­цию чле­нов обще­ства. Эта про­бле­ма появи­лась не вче­ра. Так, в сво­ей ста­тье 1975 г. «Линг­ви­сти­ка и поэ­ти­ка» Р. О. Якоб­сон отме­чал: «…Вопрос о свя­зях меж­ду сло­вом и миром каса­ет­ся не толь­ко сло­вес­но­го искус­ства, но и вооб­ще всех видов рече­вой дея­тель­но­сти. Веде­нию линг­ви­сти­ки под­ле­жат все воз­мож­ные про­бле­мы отно­ше­ния меж­ду речью и „уни­вер­су­мом (миром) речи“; линг­ви­сти­ка долж­на отве­чать на вопрос, какие эле­мен­ты это­го уни­вер­су­ма сло­вес­но оформ­ля­ют­ся в дан­ном рече­вом акте и как имен­но это оформ­ле­ние про­ис­хо­дит» (кур­сив наш. — К. П.) [Якоб­сон 1975: 194]. Цели ста­тьи — изу­че­ния осо­бен­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния медиа­мар­ке­ров кон­флик­та — пред­по­ла­га­ет­ся достичь: 1) опре­де­ле­ни­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ских пред­по­сы­лок появ­ле­ния мар­ке­ров кон­флик­та, 2) выяс­не­ни­ем осо­бен­но­стей дра­ма­тур­гии кон­флик­та, 3) ана­ли­зом типо­ло­гии медиа­мар­ке­ров кон­флик­та с уче­том их ком­му­ни­ка­тив­ных харак­те­ри­стик.

Тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­скую осно­ву наше­го иссле­до­ва­ния соста­ви­ли тру­ды уче­ных в обла­сти функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки (М. Н. Кожи­на, Л. Р. Дус­ка­е­ва, Н. С. Цве­то­ва и др.), в сфе­ре изу­че­ния газет­но­го заго­лов­ка (Э. А. Лаза­ре­ва, И. И. Храп­чен­ко, Д. Г. Зав­го­род­нов, К. В. Про­хо­ро­ва и др.), а так­же рабо­ты, посвя­щен­ные иссле­до­ва­нию кон­фликт­но­го дис­кур­са (Н. И. Клу­ши­на, Т. В. Чер­ны­шо­ва, Н. А. Бело­ус, Н. Н. Кош­ка­ро­ва и др.). 

Опи­ра­ясь на мето­до­ло­гию функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки, совре­мен­ная медиа­линг­ви­сти­ка акцен­ти­ру­ет интен­ци­о­наль­ные каче­ства медиа­ре­чи, изу­ча­ет речь в един­стве с сущ­ност­ны­ми свой­ства­ми чело­ве­ка — его дея­тель­но­стью и созна­ни­ем (Л. Р. Дус­ка­е­ва, Н. И. Клу­ши­на, Н. С. Цве­то­ва). Интен­ция в медий­ной сфе­ре рас­смат­ри­ва­ет­ся как систем­ный фено­мен, это иерар­хи­че­ски устро­ен­ная систе­ма, вклю­ча­ю­щая в себя эле­мен­ты раз­но­го поряд­ка. Наи­бо­лее общее пони­ма­ние интен­ции как «свое­об­раз­но­го спла­ва потреб­но­сти, моти­ва и цели» [Кол­шан­ский 1979: 53], поло­жен­ное в осно­ву интен­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки, поз­во­ля­ет выявить новые сти­ли­сти­че­ские зако­но­мер­но­сти совре­мен­но­го меди­а­тек­ста. Как отме­ча­ет иссле­до­ва­тель Л. Р. Дус­ка­е­ва, «интен­ци­о­наль­ный под­ход дает воз­мож­ность уви­деть не толь­ко общие рече­вые свой­ства меди­а­тек­ста как тек­сто­ти­па опре­де­лен­ной сфе­ры обще­ния, но и свой­ства, обу­слов­лен­ные раз­но­об­ра­зи­ем ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций, рож­да­е­мых в медий­ной сре­де» [Дус­ка­е­ва, Цве­то­ва 2012: 31]. Дан­ное поло­же­ние пред­став­ля­ет­ся прин­ци­пи­аль­но зна­чи­мым для нашей рабо­ты, посколь­ку одной из ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций, пред­став­лен­ных в совре­мен­ном меди­а­тек­сте, явля­ет­ся ситу­а­ция кон­флик­та. В этом слу­чае появ­ле­ние медиа­мар­ке­ров кон­флик­та ока­зы­ва­ет­ся логи­че­ски зако­но­мер­ным, а их типо­ло­гия, сфор­ми­ро­ван­ная на осно­ве интен­ци­о­наль­но­го под­хо­да, — есте­ствен­ной в рам­ках совре­мен­ной медиа­линг­ви­сти­ки. 

Основ­ны­ми мар­ке­ра­ми кон­флик­та в совре­мен­ных меди­а­текстах явля­ют­ся заго­лов­ки, что обу­слов­ле­но спе­ци­фи­че­ским поло­же­ни­ем и функ­ци­о­наль­ным зна­че­ни­ем дан­но­го тек­сто­во­го ком­по­нен­та. Заго­ло­вок явля­ет­ся пер­вым эле­мен­том ком­му­ни­ка­ции в рам­ках меди­а­тек­ста. Инте­рес науч­но­го мира к фено­ме­ну заго­лов­ка ста­би­лен на про­тя­же­нии мно­гих деся­ти­ле­тий. Одним из пер­вых иссле­до­ва­те­лей дан­но­го фено­ме­на был С. Д. Кржи­жа­нов­ский. В кни­ге «Поэ­ти­ка загла­вий», выпу­щен­ной еще в 1931 г., автор одним из пер­вых отме­тил свой­ство пись­мен­ной фик­си­ро­ван­но­сти заго­лов­ка и его спо­соб­ность пред­став­лять содер­жа­ние про­из­ве­де­ния: «Загла­вие — веду­щее кни­гу сло­во­со­че­та­ние, выда­ва­е­мое авто­ром за глав­ное кни­ги. Загла­ви­ем кни­га… пред­став­ле­на и пока­за­на чита­те­лю вма­ле» [Кржи­жа­нов­ский 1931: 8]. Серьез­ный вклад в иссле­до­ва­ние газет­но­го заго­лов­ка внес­ла Э. А. Лаза­ре­ва, рас­смот­рев­шая дан­ную кате­го­рию с раз­ных сто­рон: с точ­ки зре­ния сущ­ност­ных при­зна­ков, функ­ци­о­наль­ных воз­мож­но­стей, типо­ло­ги­че­ских харак­те­ри­стик, сти­ли­сти­че­ских эффек­тов в систе­ме «заго­ло­вок — текст» [Лаза­ре­ва 1989; 1993; 2006]. Зани­мая фор­маль­но дотек­сто­вую (над­тек­сто­вую) пози­цию, заго­ло­вок явля­ет­ся пол­но­прав­ным ком­по­нен­том тек­ста, участ­вуя в его объ­ем­но-праг­ма­ти­че­ском чле­не­нии и фор­ми­руя целост­ность вос­при­я­тия про­из­ве­де­ния. Об этом упо­ми­на­ли мно­гие иссле­до­ва­те­ли, в част­но­сти И. Р. Галь­пе­рин, Э. А. Лаза­ре­ва, И. И. Храп­чен­ко [Храп­чен­ко 2010]. Так, Э. А. Лаза­ре­ва отме­ча­ет: «Это [эле­мен­ты заго­ло­воч­но­го ком­плек­са] так назы­ва­е­мые выдви­ну­тые эле­мен­ты, они объ­еди­не­ны тем, что, будучи тес­но свя­зан­ны­ми с основ­ным тек­стом по содер­жа­нию, в струк­тур­но-рече­вом плане сохра­ня­ют некую само­сто­я­тель­ность, отдель­ность от тек­ста» [Лаза­ре­ва 2006: 158]. В насто­я­щее вре­мя кате­го­рия заго­лов­ка рас­смат­ри­ва­ет­ся в раз­ных аспек­тах. Целе­вые уста­нов­ки иссле­до­ва­ний послед­них лет услов­но мож­но раз­де­лить на груп­пы: син­так­си­че­ская, функ­ци­о­наль­ная, линг­во­со­ци­о­куль­тур­ная и смыс­ло­вая [Зав­го­род­нов 2009]. В рам­ках совре­мен­но­го под­хо­да к меди­а­тек­сту акту­а­ли­зи­ру­ют­ся ком­му­ни­ка­тив­ные каче­ства заго­лов­ка и про­бле­ма функ­ци­о­наль­ной мно­го­знач­но­сти дан­ной кате­го­рии при­об­ре­та­ет осо­бое зна­че­ние.

Мно­го­функ­ци­о­наль­ность меди­аза­го­лов­ка свя­за­на с тем, что поми­мо основ­ных сво­их функ­ций: номи­на­тив­ной, инфор­ма­тив­ной, оце­ноч­но-экс­прес­сив­ной, реклам­ной, гра­фи­че­ски выде­ли­тель­ной, ком­по­зи­ци­он­ной и др. — он посто­ян­но рас­ши­ря­ет ассор­ти­мент сво­их функ­ци­о­наль­ных воз­мож­но­стей. Так, были выде­ле­ны так­же функ­ции тек­сто­за­ме­ще­ния и тесто­об­ра­зо­ва­ния [Про­хо­ро­ва 2007]. Совре­мен­ная дей­стви­тель­ность акту­а­ли­зи­ро­ва­ла мар­ки­ру­ю­щие функ­ции заго­лов­ка. Дей­стви­тель­но, обра­тив­шись, напри­мер, к пер­вой стра­ни­це изда­ния, мы можем отчет­ли­во понять, како­вы «боле­вые точ­ки» сего­дняш­не­го дня с пози­ции автор­ско­го кол­лек­ти­ва. Напри­мер: Вил­лаш-Боаш отвра­ща­ет питер­цев от фут­бо­ла; Лекар­ства под санк­ци­я­ми / каж­дый тре­тий боль­ной почув­ству­ет на себе импор­то­за­ме­ще­ние; Ухо­ди­ли доб­ро­воль­цы на сирий­скую вой­ну / Питер­ские «опол­чен­цы», наво­е­вав­шись в Дон­бас­се, едут уми­рать за Дамаск; Заста­ви­ли забыть рус­ский язык / Как живет рос­сий­ский маль­чик, 6 лет назад похи­щен­ный фин­ским дипло­ма­том; Бунт восточ­ных кра­са­виц / В Петер­бур­ге ази­ат­ки устро­и­ли свой кон­курс кра­со­ты (МК в Пите­ре. 2015. № 50). Поме­щен­ные на пер­вой стра­ни­це изда­ния, заго­лов­ки под­чер­ки­ва­ют кон­фликт­ность суще­ство­ва­ния совре­мен­но­го обще­ства, в кото­ром серьез­ные раз­но­гла­сия свя­за­ны не толь­ко с соци­аль­но-поли­ти­че­ской жиз­нью (воен­ные дей­ствия, про­бле­мы с лекар­ства­ми), но так­же и с досу­го­вы­ми по сво­ей сути явле­ни­я­ми (фут­боль­ная жизнь).

Боль­шой тол­ко­вый сло­варь рус­ско­го язы­ка так фор­му­ли­ру­ет зна­че­ние сло­ва кон­фликт: «Кон­фликт — столк­но­ве­ние про­ти­во­по­лож­ных сто­рон, мне­ний, сил, серьез­ное раз­но­гла­сие ост­рый спор; ослож­не­ние в меж­ду­на­род­ных отно­ше­ни­ях» [Боль­шой тол­ко­вый сло­варь… 1998: 453]. Рас­смат­ри­вая мар­ки­ру­ю­щую функ­цию заго­лов­ка, мы отме­ча­ем в первую оче­редь его спо­соб­ность акцен­ти­ро­вать раз­лич­ные сто­ро­ны совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти, отра­жен­ные в меди­а­тек­сте. В этом смыс­ле мож­но про­ве­сти тер­ми­но­ло­ги­че­скую парал­лель с поня­ти­ем «акцен­ту­а­тор», тер­ми­ном, вве­ден­ным в линг­ви­сти­ку И. И. Сущин­ским. Сти­ли­сти­че­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: «Акцен­ту­а­то­ры — раз­но­уров­не­вые язы­ко­вые, соб­ствен­но тек­сто­вые, а так­же гра­фи­че­ски оформ­лен­ные сред­ства смыс­ло­во­го выде­ле­ния важ­ных, по мне­нию авто­ра, момен­тов содер­жа­ния тек­ста, при­вле­че­ния к ним чита­тель­ско­го вни­ма­ния» [Сти­ли­сти­че­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь 2006: 15].

При­ме­ни­тель­но к меди­аза­го­лов­кам нам пред­став­ля­ет­ся логич­нее исполь­зо­вать поня­тие «мар­кер», что обу­слов­ле­но слож­но­стью струк­ту­ры совре­мен­но­го заго­лов­ка и нали­чи­ем раз­ных эле­мен­тов заго­ло­воч­но­го ком­плек­са, спе­ци­фи­кой гра­фи­че­ско­го оформ­ле­ния заго­лов­ка и его рас­по­ло­же­ния в меди­а­тек­сто­вом про­стран­стве. Зна­чи­мой в этом плане явля­ет­ся ком­прес­си­ру­ю­щая функ­ция заго­лов­ка. Ком­прес­си­ро­ван­ная пере­да­ча содер­жа­ния тек­ста в заго­лов­ке спо­соб­ству­ет акти­ви­за­ции его ком­му­ни­ка­тив­ной роли в ситу­а­ции обще­ния с чита­те­лем, полу­ча­те­лем инфор­ма­ции. Иссле­до­ва­тель Л. И. Мур­зин, иссле­ду­ю­щий ком­прес­си­он­ные воз­мож­но­сти заго­лов­ка, отме­чал, что заго­ло­вок может рас­смат­ри­вать­ся как «мета­про­из­ве­де­ние» [Мур­зин 1982]. Будучи мар­ке­ром кон­флик­та, заго­ло­вок, соот­вет­ствен­но, высту­па­ет как «мета­го­лос» меди­а­тек­стов, име­ю­щих кон­фликт­ное напол­не­ние, свя­зан­ных с основ­ны­ми про­блем­ны­ми ситу­а­ци­я­ми дей­стви­тель­но­сти. Поня­тие «медиа­мар­кер» раз­ли­ча­ет так­же, на наш взгляд, раз­ные функ­ции заго­лов­ка — воз­дей­ству­ю­щую и мар­ки­ру­ю­щую.

Любой заго­ло­вок по сво­ей сути дол­жен при­вле­кать вни­ма­ние к тек­сту, акти­ви­зи­ро­вать ком­му­ни­ка­тив­ные запро­сы чита­те­ля. В совре­мен­ном меди­а­тек­сте сло­жи­лась устой­чи­вая тен­ден­ция исполь­зо­вать не оди­ноч­ный заго­ло­вок, а заго­ло­воч­ный ком­плекс. Под заго­ло­воч­ным ком­плек­сом (ЗК) мы пони­ма­ем струк­тур­но-семан­ти­че­ское объ­еди­не­ние эле­мен­тов тек­ста, не толь­ко пред­ва­ря­ю­щих его, но и орга­ни­че­ски свя­зан­ных, содер­жа­тель­но и кон­цеп­ту­аль­но, с основ­ным мас­си­вом кон­крет­но­го тек­ста. Эле­мен­та­ми ЗК тра­ди­ци­он­но счи­та­ют­ся: заго­ло­вок, над­за­го­ло­вок, тема­ти­че­ское назва­ние поло­сы, руб­ри­ка, под­за­го­ло­вок, внут­рен­ние заго­лов­ки. Каж­дое изда­ние име­ет свою соб­ствен­ную «заго­ло­воч­ную поли­ти­ку», в рам­ках кото­рой отда­ет пред­по­чте­ние, в част­но­сти, исполь­зо­ва­нию ЗК боль­ше­го или мень­ше­го объ­е­ма. Одна­ко в любом слу­чае ком­му­ни­ка­тив­ная роль ЗК сохра­ня­ет свое важ­ное зна­че­ние. 

Совре­мен­ная линг­ви­сти­ка рас­смат­ри­ва­ет кон­фликт­ный дис­курс в ком­му­ни­ка­тив­ном про­стран­стве как слож­ное целое, состо­я­щее из вза­и­мо­свя­зан­ных частей и эле­мен­тов [Бело­ус 2007; Клу­ши­на 2010, Чер­ны­шо­ва 2014 и др.]. Кон­фликт­ный дис­курс все­гда свя­зан с ком­му­ни­ка­тив­ным кон­флик­том, поэто­му заго­лов­ки как медиа­мар­ке­ры кон­флик­та фор­ми­ру­ют осо­бую ситу­а­цию обще­ния. Участ­ни­ка­ми ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции тра­ди­ци­он­но явля­ют­ся автор и адре­сат. Меди­а­текст часто пред­став­ля­ет собой вари­ан­ты кол­лек­тив­но­го автор­ства, и осо­бен­но это поло­же­ние затра­ги­ва­ет ЗК, посколь­ку автор­ство заго­лов­ка и дру­гих состав­ля­ю­щих ЗК может быть свя­за­но с кол­ле­ги­аль­ным реше­ни­ем. В каче­стве авто­ра — участ­ни­ка ком­му­ни­ка­тив­но­го кон­флик­та умест­но в этом слу­чае рас­смат­ри­вать изда­ние в целом. Адре­сат же — полу­ча­тель инфор­ма­ции, участ­ву­ю­щий в кон­фликт­ном дис­кур­се, может быть пред­став­лен как мас­со­вым чита­те­лем, так и соци­аль­ны­ми инсти­ту­та­ми, пред­став­ля­ю­щи­ми госу­дар­ство. При рас­смот­ре­нии ком­му­ни­ка­тив­но­го кон­флик­та, порож­да­е­мо­го ЗК, мож­но ска­зать, что адре­сат при­об­ре­та­ет мас­со­вый харак­тер, так как извест­но, что 80% чита­те­лей изу­ча­ет газет­ные мате­ри­а­лы по заго­лов­кам. В этом слу­чае ком­му­ни­ка­тив­ный кон­фликт полу­ча­ет новый мас­штаб и тре­бу­ет тща­тель­но­го осмыс­ле­ния (изу­че­ния).

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Если мы рас­смат­ри­ва­ем ком­му­ни­ка­тив­ные свой­ства заго­лов­ка как медиа­мар­ке­ра кон­флик­та, то, несо­мнен­но, речь долж­на идти (и идет) не толь­ко о заго­лов­ке, но и непо­сред­ствен­но о ЗК. Посколь­ку ЗК — это мно­го­эле­мент­ная еди­ни­ца, то осо­бый инте­рес при­об­ре­та­ет вопрос о дра­ма­тур­гии кон­флик­та, о вари­ан­тах его отра­же­ния в рам­ках раз­ных еди­ниц ЗК. Цен­траль­ное зве­но в этой мно­го­сту­пен­ча­той систе­ме — это соб­ствен­но заго­ло­вок. Он же высту­па­ет обыч­но в роли цен­тра куль­ми­на­ции ком­му­ни­ка­тив­но­го кон­флик­та, пред­став­ляя рече­вое выска­зы­ва­ние, име­ю­щее мак­си­маль­ную напря­жен­ность:

Новые лица / Беду­ин­ская бан­да вышла на миро­вую аре­ну / Что извест­но о чело­ве­ке, взяв­шем на себя ответ­ствен­ность за уни­что­же­ние рос­сий­ско­го лай­не­ра (Новая газе­та. 2015. № 83); Глав­ное в горо­де / «Соби­рай­те вещи и про­ва­ли­вай­те!» / Живу­щие в Тур­ции петер­бурж­цы боят­ся, что будут отре­за­ны от роди­ны (МК в Пите­ре. 2015. № 49).

Под­за­го­ло­вок чаще все­го выпол­ня­ет роль раз­вяз­ки кон­флик­та, пред­став­ляя пояс­не­ние ситу­а­ции, пред­став­лен­ной в заго­лов­ке. Соот­вет­ствен­но кон­фликт либо при­об­ре­та­ет даль­ней­шее рас­ши­ре­ние, либо сни­ма­ет­ся, в слу­чае если под­за­го­ло­вок ней­тра­ли­зу­ет ком­му­ни­ка­тив­ную напря­жен­ность заго­лов­ка: При­нес­ла нелег­кая / IAAF спа­са­ет свою репу­та­цию за счет рос­сий­ских спортс­ме­нов (С.-Петерб. ведом. 2015. 16 нояб­ря). 

Руб­ри­ки и анон­сы могут быть завяз­кой ком­му­ни­ка­тив­но­го кон­флик­та, кото­рый далее экс­пли­ци­ру­ет­ся в заго­лов­ке: Скан­дал / Школь­ни­ков в Поль­ше учат топить сирий­ских бежен­цев (Мет­ро. 2015. № 221). Тема­ти­че­ское назва­ние поло­сы с точ­ки зре­ния дра­ма­тур­гии кон­флик­та функ­ци­о­наль­но при­бли­же­но к руб­ри­ке, тем более в слу­чае ее отсут­ствия: Вой­на в Сирии / Раке­ты «воз­дух — нефть» / Фран­цуз­ская авиа­ция уни­что­жа­ет биз­нес бое­ви­ков (Новая газе­та. 2015. № 84).

Сле­ду­ет отме­тить, что в раз­ви­тии кон­фликт­но­го дис­кур­са в ЗК ред­ко участ­ву­ют такие еди­ни­цы, как внут­рен­ние заго­лов­ки и лиды. При этом куль­ми­на­ци­он­ным ядром ком­му­ни­ка­тив­но­го кон­флик­та в ЗК тра­ди­ци­он­но явля­ет­ся соб­ствен­но заго­ло­вок. 

Ред­кий слу­чай акцен­ту­а­ции кон­флик­та в ЗК может быть пред­став­лен вста­воч­ной кон­струк­ци­ей (встав­кой) — тек­стом, выне­сен­ным за пре­де­лы основ­но­го про­из­ве­де­ния и име­ю­щим гра­фи­че­ские сред­ства выде­ле­ния. Так, мате­ри­ал в газе­те «МК в Пите­ре» (2015. № 50) посвя­щен новой тен­ден­ции сре­ди жите­лей Санкт-Петер­бур­га и оза­глав­лен сле­ду­ю­щим обра­зом: Шило на мыло / Жите­ли Петер­бур­га гото­вы менять лич­ные вещи на еду и туа­лет­ную бума­гу / Англий­ский язык за рус­скую гре­чу. Соци­аль­ная кон­фликт­ность ситу­а­ции обо­зна­че­на и соб­ствен­но в заго­лов­ке, и в под­за­го­лов­ках. Одна­ко встав­ка воз­дей­ству­ет силь­нее, посколь­ку про­во­дит парал­лель меж­ду сего­дняш­ней, мир­ной, жиз­нью и жиз­нью в бло­кад­ном Ленин­гра­де: МК-факт / Обмен вещей на про­до­воль­ствен­ные това­ры был рас­про­стра­нен в годы бло­ка­ды Ленин­гра­да. Такие сдел­ки чаще все­го совер­ша­лись на Сен­ном и Сыт­ном рын­ках. Сюда люди при­но­си­ли фото­ап­па­ра­ты, посу­ду, обувь, одеж­ду, золо­тые укра­ше­ния… Для всех живу­щих в Санкт-Петер­бур­ге упо­ми­на­ние о бло­ка­де, и осо­бен­но в кон­тек­сте ситу­а­ции сего­дняш­не­го дня, име­ет прин­ци­пи­аль­ное зна­че­ние, поэто­му эффект подоб­но­го уси­ле­ния кон­фликт­но­сти может иметь шоко­вый харак­тер.

Схе­ма­ти­че­ски воз­мож­ные вари­ан­ты раз­ви­тия кон­флик­та в ЗК мож­но изоб­ра­зить сле­ду­ю­щим обра­зом: 

Анонс → заго­ло­вок→ под­за­го­ло­вок 
Руб­ри­ка → заго­ло­вок→ под­за­го­ло­вок 
Заго­ло­вок → под­за­го­ло­вок 
Заго­ло­вок ← под­за­го­ло­вок 

В целом дра­ма­тур­ги­че­ское раз­ви­тие кон­флик­та в ЗК неод­но­род­но и зави­сит в первую оче­редь от соци­аль­но-сти­ле­вой направ­лен­но­сти изда­ний и рече­вых пред­по­чте­ний его авто­ров.

Когни­тив­ный аспект рас­смот­ре­ния темы пред­по­ла­га­ет выде­ле­ние раз­лич­ных тема­ти­че­ских сфер кон­флик­та, кото­рый отра­жа­ет меди­аза­го­ло­вок. В этом смыс­ле необ­хо­ди­мо отме­тить их мно­го­об­ра­зие, как мно­го­об­ра­зен соб­ствен­но кон­фликт­ный дис­курс, свя­зан­ный с про­бле­ма­ми совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти. Преж­де все­го это сфе­ра обще­ствен­но-поли­ти­че­ской жиз­ни, основ­ны­ми «боле­вы­ми точ­ка­ми» кото­рой явля­ют­ся на насто­я­щий момент про­бле­мы тер­ро­риз­ма, воен­ных дей­ствий, меж­на­ци­о­наль­ные отно­ше­ния вооб­ще и ситу­а­ция с бежен­ца­ми в част­но­сти. Эко­но­ми­че­ская кон­фликт­ность совре­мен­ной РФ обу­слов­ле­на паде­ни­ем цен на нефть, повы­ше­ни­ем валют­но­го кур­са, акту­аль­но­стью вопро­сов импор­то­за­ме­ще­ния. Нако­нец, соци­аль­ная сфе­ра кон­фликт­но­сти про­яв­ля­ет себя в рам­ках жиз­ни и дея­тель­но­сти отдель­ных соци­аль­ных групп (напри­мер, даль­но­бой­щи­ки или спортс­ме­ны) или инди­ви­ду­аль­но­стей. Таким обра­зом, мы выде­ля­ем три основ­ные кон­фликт­ные сфе­ры, кото­рые нахо­дят свое отра­же­ние и в меди­а­текстах:

1) обще­ствен­но-поли­ти­че­ская; 
2) эко­но­ми­че­ская; 
3) соци­аль­ная.

Заго­лов­ки как медиа­мар­ке­ры кон­флик­та отра­жа­ют все ука­зан­ные сфе­ры.

Обще­ствен­но-поли­ти­че­ский кон­фликт: Гео­гра­фия тер­ро­ра / Не те и не там / Страш­ные ито­ги про­шед­шей неде­ли: мас­штаб­ные тер­ак­ты сра­зу в несколь­ких стра­нах, про­ти­во­сто­я­щих ИГИЛ (Новая газе­та. 2015. № 84); Истре­бить тер­ро­ризм под корень (С.-Петерб. ведом. 2015. 23 нояб­ря); Ухо­ди­ли доб­ро­воль­цы на сирий­скую вой­ну / Питер­ские «опол­чен­цы», наво­е­вав­шись в Дон­бас­се, едут уми­рать за Дамаск (МК в Пите­ре. 2015. № 50).

Эко­но­ми­че­ский кон­фликт: Игры пат­ри­о­тов / Тем­пы роста дня паде­ния / Поче­му не полу­ча­ет­ся импор­то­за­ме­ще­ние (МК в Пите­ре. 2015. № 48); Лич­ный счет / Инфля­ция «сожрет» остав­ши­е­ся накоп­ле­ния граж­дан / Куда вло­жить оста­ток сбе­ре­же­ний? (МК в Пите­ре. 2015. № 49); Трил­ли­о­ны на выход / Бюд­жет в 2016 году может поте­рять око­ло 20% дохо­дов (Рос. газе­та. 2016. 27 янв.).

Соци­аль­ный кон­фликт: Про­бы ста­вить неку­да / Кто при­ка­зал уни­что­жить 1417 допинг-проб рос­сий­ских атле­тов? Под подо­зре­ние попа­ли ФСБ и спор­тив­ные чинов­ни­ки, вплоть до мини­стра (Новая газе­та. 2015. № 83); Вос­ста­ние машин / Поче­му налог в 1,53 руб­ля смер­те­лен для даль­но­бой­щи­ков (МК в Пите­ре. 2015. № 49); Отцы и дети / Раз­мен­ный сын / Антон Сало­нен вырос и смо­жет сам решить, с кем ему жить (МК в Пите­ре. 2015. № 50).

Пре­об­ла­да­ю­щи­ми тема­ти­че­ски­ми бло­ка­ми кон­фликт­но­го дис­кур­са в медиа­про­стран­стве явля­ют­ся обще­ствен­но-поли­ти­че­ский и соци­аль­ный. В зави­си­мо­сти от ситу­а­ции реаль­ной жиз­ни пер­вен­ство сме­ща­ет­ся от одной сфе­ры к дру­гой. Так, в ситу­а­ции слож­ной обще­ствен­но-поли­ти­че­ской жиз­ни зимы 2015 г. — раз­ви­тие бое­вых дей­ствий в Сирии, акти­ви­за­ция дея­тель­но­сти ИГИЛ, тер­ро­ри­сти­че­ские акты во Фран­ции, поли­ти­че­ский кон­фликт Рос­сии и Тур­ции — на пер­вое место вышли медиа­мар­ке­ры кон­флик­та обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го. Отно­си­тель­ная ста­би­ли­за­ция ситу­а­ции в янва­ре 2016 г. обу­сло­ви­ла пари­тет­ное равен­ство мар­ке­ров обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го и соци­аль­но­го кон­флик­та. Эко­но­ми­че­ская сфе­ра кон­флик­та более актив­но про­яв­ля­ет себя в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных изда­ни­ях и выхо­дит на пер­вое место в мас­со­вых меди­а­из­да­ни­ях в слу­чае явно­го обостре­ния эко­но­ми­че­ских про­блем обще­ства.

Пока­за­тель­но, что подоб­ное тема­ти­че­ское раз­де­ле­ние кон­фликт­ных сфер отра­же­но и в медиа­мар­ке­рах тако­го спе­ци­фи­че­ско­го сег­мен­та медиа, как сеть Интер­нет. Новост­ные заго­лов­ки основ­ных ком­пью­тер­ных сай­тов (Яндекс, Mail​.ru, Россия.ру) так­же тра­ди­ци­он­но сори­ен­ти­ро­ва­ны на сфе­ры обще­ствен­но-поли­ти­че­скую, эко­но­ми­че­скую и соци­аль­ную:

Укра­и­на наме­ре­на отпра­вить вой­ска в Сирию для борь­бы с ИГ.

Касья­нов рас­це­нил пост Кады­ро­ва как под­стре­ка­тель­ство к убий­ству / Лидер ПАР­НА­Са Миха­ил Касья­нов и зам­пред пар­тии, коор­ди­на­тор «Откры­той Рос­сии» Вла­ди­мир Кара-Мур­за-млад­ший высту­пи­ли с заяв­ле­ни­ем о посте Рам­за­на Кады­ро­ва в его бло­ге в Instagram. В нем гла­ва Чеч­ни раз­ме­стил видео с оппо­зи­ци­о­не­ра­ми, кото­рых слов­но изу­ча­ют в при­цел снай­пер­ской вин­тов­ки.

Тур­ция отка­за­лась пус­кать на свою тер­ри­то­рию рос­сий­ские фуры (новост­ные заго­лов­ки Яндек­са от 1 фев­ра­ля 2016 г.).

В этом смыс­ле мож­но отме­тить, что медиа­мар­ке­ры кон­флик­та соци­аль­но­го пла­на в сети Интер­нет зача­стую акту­а­ли­зи­ру­ют лич­ност­ные кон­флик­ты мас­со­во извест­ных пер­сон, что не все­гда вос­при­ни­ма­ет­ся как кон­фликт­ность, а чаще — про­сто как новый факт из жиз­ни: Гра­нов­ская при­зна­ла, что не пла­ни­ро­ва­ла бере­мен­ность (ново­сти Mail​.ru от 3 фев­ра­ля 2016 г.); 37-лет­няя Амаль Клу­ни пора­зи­ла Сеть мини-пла­тьем (ново­сти Mail​.ru от 2 фев­ра­ля 2016 г.).

Типо­ло­ги­че­ски ЗК как медиа­мар­ке­ры кон­флик­та мож­но раз­де­лить на две основ­ные груп­пы: 1) ней­траль­ные медиа­мар­ке­ры; 2) акцент­ные медиа­мар­ке­ры.

В осно­ве выде­ле­ния групп — базо­вые интен­ци­о­наль­ные харак­те­ри­сти­ки. Совре­мен­ная медиа­линг­ви­сти­ка акту­а­ли­зи­ру­ет интен­ци­о­наль­ный под­ход изу­че­ния меди­а­тек­стов. Как отме­ча­ла иссле­до­ва­тель Л. Р. Дус­ка­е­ва, «в интен­ции усмат­ри­ва­ет­ся не толь­ко век­тор про­гно­зи­ру­е­мо­го воз­дей­ствия, но и уточ­ня­ет­ся содер­жа­ние и смысл» [Дус­ка­е­ва 2012: 13]. Смыс­ло­вая струк­ту­ра выска­зы­ва­ния пред­по­ла­га­ет автор­ский отбор спо­со­бов, при­е­мов и средств выра­же­ния. В этом плане интен­ци­о­наль­ные уста­нов­ки заго­лов­ка как силь­ной пози­ции тек­ста ком­му­ни­ка­тив­но зна­чи­мы и обу­слов­ли­ва­ют век­тор осмыс­ле­ния про­из­ве­де­ния в целом. Рас­смат­ри­вая в этом аспек­те медиа­мар­ке­ры кон­флик­та и их раз­но­вид­но­сти, необ­хо­ди­мо отме­тить сле­ду­ю­щее.

Ней­траль­ные медиа­мар­ке­ры кон­флик­та в каче­стве веду­щей интен­ции име­ют интен­цию инфор­ми­ро­ва­ния — когни­тив­ное воз­дей­ствие (сфор­му­ли­ро­вать про­бле­му, обо­зна­чить кон­фликт) ста­но­вит­ся основ­ным. Не слу­чай­но подоб­ные мар­ке­ры мы можем встре­тить прак­ти­че­ски в любом изда­нии: Пособ­ни­ки тер­ро­риз­ма нанес­ли удар в спи­ну (Мет­ро. 2015. № 221); Воен­ные на ули­цах Брюс­се­ля (С.-Петерб. ведом. 2015. 23 нояб­ря); Неиз­вест­ный снай­пер охо­тит­ся на гла­ва­рей ИГИЛ в Ливии (Новост­ная лен­та Mail​.ru, 1 фев­ра­ля 2016 г.). Ней­траль­ные медиа­мар­ке­ры кон­флик­та име­ют зада­чу пока­зать основ­ные про­бле­мы дей­стви­тель­но­сти, затро­ну­тые в меди­а­тек­сте, соци­аль­но сори­ен­ти­ро­вать чита­те­ля. Кон­фликт­ность в этом слу­чае не нуж­да­ет­ся в допол­ни­тель­ном уси­ле­нии с помо­щью язы­ко­вых и дру­гих средств. Син­так­си­че­ское устрой­ство заго­лов­ка тра­ди­ци­он­но (пре­ди­ка­тив­ная кон­струк­ция), лек­си­че­ские эле­мен­ты в боль­шин­стве сво­ем не име­ют сти­ле­вой окрас­ки, хотя и могут быть отне­се­ны к опре­де­лен­ной лек­си­ко-семан­ти­че­ской груп­пе, функ­ци­о­ни­ру­ю­щей в смыс­ло­вом про­стран­стве «воен­ные дей­ствия» (воен­ные, снай­пер, пособ­ни­ки тер­ро­риз­ма). Пока­за­тель­но и то, что ней­траль­ные заго­ло­воч­ные медиа­мар­ке­ры кон­флик­та тра­ди­ци­он­но вклю­ча­ют в себя один эле­мент — соб­ствен­но заго­ло­вок.

Акцент­ные медиа­мар­ке­ры в каче­стве веду­щей интен­ции име­ют интен­цию оцен­ки. Оце­нить кон­фликт­ную ситу­а­цию, про­гно­зи­ро­вать ее даль­ней­шее раз­ви­тие, вызвать опре­де­лен­ные эмо­ции — тако­ва зада­ча медиа­мар­ке­ров кон­флик­та дан­ной груп­пы. Воз­дей­ству­ю­щий потен­ци­ал подоб­ных медиа­мар­ке­ров-заго­лов­ков уси­ли­ва­ет­ся: Тер­ро­ризм / Гид по Хали­фа­ту / Зачем «Илам­ско­му госу­дар­ству» золо­тые моне­ты и сред­не­ве­ко­вые каз­ни? (МК в Пите­ре. 2015. № 50); Новые лица / Беду­ин­ская бан­да вышла на миро­вую аре­ну / Что извест­но о чело­ве­ке, взяв­шем на себя ответ­ствен­ность за уни­что­же­ние рос­сий­ско­го лай­не­ра (Новая газе­та. 2015. № 83); Сво­и­ми гла­за­ми / Есть ли жизнь без электричества?/ Жите­лям Кры­ма еще повез­ло. В неко­то­рых стра­нах ситу­а­ция с энер­го­снаб­же­ни­ем намно­го хуже (МК в Пите­ре. 2015. № 50). Кон­фликт при­об­ре­та­ет ярко выра­жен­ные чер­ты и тре­бу­ет осмыс­ле­ния, оце­ни­ва­ния. В боль­шин­стве слу­ча­ев оцен­ка изна­чаль­но зало­же­на в заго­лов­ке и зада­ча чита­те­ля — понять ее, при­нять, а реже — оспо­рить. 

В акцент­ных медиа­мар­ке­рах ослож­ня­ет­ся струк­ту­ра — они в боль­шин­стве сво­ем пред­став­ле­ны уже не отдель­ным заго­лов­ком, а раз­вер­ну­тым ЗК, в кото­ром вза­и­мо­дей­ствие эле­мен­тов уси­ли­ва­ет воз­дей­ству­ю­щий потен­ци­ал. Ослож­не­ние струк­ту­ры при­во­дит и к изме­не­нию син­так­си­че­ско­го ста­ту­са медиа­мар­ке­ра. Мы встре­ча­ем в соста­ве ЗК не толь­ко пре­ди­ка­тив­ные кон­струк­ции с исполь­зо­ва­ни­ем в ряде слу­ча­ев и поли­пре­ди­ка­тив­ных еди­ниц, но и номи­на­тив­ные еди­ни­цы. Лек­си­че­ски актив­нее вклю­ча­ют­ся сло­во­фор­мы, обла­да­ю­щие сти­ле­вой и эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной окрас­кой (беду­ин­ская бан­да, повез­ло, «ислам­ское госу­дар­ство»). Мор­фо­ло­ги­че­ские фор­мы пре­вос­ход­ной сте­пе­ни наре­чий и при­ла­га­тель­ных под­чер­ки­ва­ют экс­пли­цит­ную оце­ноч­ность ситу­а­ции (намно­го хуже). Так язы­ко­вой арсе­нал средств фор­ми­ру­ет акцен­тые медиа­мар­ке­ры кон­флик­та.

В ряде слу­ча­ев акцент­ные медиа­мар­ке­ры кон­флик­та исполь­зу­ют в сво­ем соста­ве окка­зи­о­наль­ные обра­зо­ва­ния, что под­чер­ки­ва­ет их оце­ноч­ную и воз­дей­ству­ю­щую роль: Хри­ста­рад­ни­ки / как устро­ен биз­нес «нищих»: мошен­ни­ки и рабы, отка­ты и сбо­ры (Новая газе­та. 2015. № 83).

Ослож­нен­ность струк­ту­ры акцент­ных медиа­мар­ке­ров поз­во­ля­ет доби­вать­ся осо­бых эффек­тов бла­го­да­ря сопо­став­ле­нию или про­ти­во­по­став­ле­нию модаль­ных харак­те­ри­стик раз­ных эле­мен­тов. Так, про­ти­во­по­став­ле­ние зна­че­ний эле­мен­тов ЗК может уси­ли­вать­ся, напри­мер, путем исполь­зо­ва­ния эле­мен­тов язы­ко­вой игры, когда пер­вич­ное при про­чте­нии заго­лов­ка зна­че­ние пере­во­дит­ся в иную смыс­ло­вую плос­кость при обра­ще­нии к под­за­го­лов­ку и моде­ли­ро­ва­нию кон­крет­ной ситу­а­ции дей­стви­тель­но­сти: Шарм / Спе­ци­аль­ный репор­таж наше­го кор­ре­спон­ден­та из аэро­пор­та и с пля­жей Шарм-эль-Шей­ха (Новая газе­та. 2015. № 83).

В дру­гих слу­ча­ях эле­мен­ты ЗК акту­а­ли­зи­ру­ют кон­фликт­ность ситу­а­ции с помо­щью раз­ных модаль­ных оттен­ков зна­че­ния. Так, напри­мер, соб­ствен­но заго­ло­вок, име­ю­щий отчет­ли­во иро­ни­че­ское зву­ча­ние, сме­ня­ет­ся под­за­го­лов­ком, пред­став­ля­ю­щим кон­фликт­ную ситу­а­цию чет­ко и кон­крет­но: Из Сирии с любо­вью / Север­ная сто­ли­ца — тран­зит­ная точ­ка на пути мигран­тов (МК в Пите­ре. 2015. № 48). 

Подоб­ное постро­е­ние медиа­мар­ке­ров кон­флик­та в ряде слу­ча­ев не может счи­тать­ся эти­че­ски кор­рект­ным, посколь­ку игро­вые вари­а­ции речи в ситу­а­ции осве­ще­ния тра­ги­че­ских кон­флик­тов совре­мен­но­сти не явля­ют­ся умест­ны­ми.

Зна­чи­мым, на наш взгляд, явля­ет­ся и место рас­по­ло­же­ния акцент­ных медиа­мар­ке­ров кон­флик­та. Пер­вая стра­ни­ца печат­но­го меди­а­из­да­ния уси­ли­ва­ет мар­ки­ру­ю­щую роль акцент­но­го заго­лов­ка, под­чер­ки­вая пер­во­сте­пен­ную зна­чи­мость того или ино­го обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го или соци­аль­но­го кон­флик­та: Пособ­ни­ки тер­ро­риз­ма нанес­ли удар в спи­ну (Мет­ро. 2015. № 221); Ухо­ди­ли доб­ро­воль­цы на сирий­скую вой­ну / Питер­ские «опол­чен­цы», наво­е­вав­шись в Дон­бас­се, едут уми­рать за Дамаск; Лекар­ства под санк­ци­я­ми / Каж­дый тре­тий боль­ной почув­ству­ет на себе импор­то­за­ме­ще­ние (МК в Пите­ре. 2015. № 50). 

В слу­чае обостре­ния внешне- или внут­ри­по­ли­ти­че­ской ситу­а­ции в мире или в отдель­ном реги­оне медиа­мар­ке­ры кон­флик­та тра­ди­ци­он­но зани­ма­ют пер­во­сте­пен­ное место на плос­ко­сти меди­а­из­да­ния. Так, в ситу­а­ции тер­ро­ри­сти­че­ско­го акта во Фран­ции (ноябрь 2015 г.) заго­лов­ки мате­ри­а­лов, посвя­щен­ных это­му собы­тию, рас­по­ла­га­лись на пер­вой стра­ни­це во всех изда­ни­ях. При этом пока­за­тель­но, что акти­ви­зи­ро­вать зна­чи­мость кон­фликт­но­го про­ти­во­сто­я­ния спо­соб­ны раз­лич­ные так­ти­ки исполь­зо­ва­ния раз­ных струк­тур­ных эле­мен­тов медиа­мар­ке­ров кон­флик­та. Напри­мер, в «Новой газе­те» (2015. № 84) выне­сен­ный впе­ред заго­ло­вок-анонс посто­ян­но повто­ря­ет­ся и полу­ча­ет свое «рас­ши­ре­ние» в соста­ве заго­ло­воч­ных ком­плек­сов, рас­по­ло­жен­ных на сле­ду­ю­щих (не пер­вой) стра­ни­цах: 1-я стра­ни­ца Париж. 13 нояб­ря; после­ду­ю­щие стра­ни­цы — Париж. 13 нояб­ря / «Отказ от сво­бо­ды — побе­да тер­ро­ра»; Париж. 13 нояб­ря / На защи­ту рес­пуб­ли­ки; Париж. 13 нояб­ря / «Назем­ная опе­ра­ция нача­лась» / Но не в Сирии, а в Пари­же; Париж. 13 нояб­ря / Гео­гра­фия тер­ро­ра / Не те и не там / Страш­ные ито­ги про­шед­шей неде­ли: мас­штаб­ные тер­ак­ты сра­зу в несколь­ких стра­нах, про­ти­во­сто­я­щих ИГИЛ. Таким обра­зом так­ти­ка повто­ра одно­го из эле­мен­тов медиа­мар­ке­ра кон­флик­та иллю­стри­ру­ет прин­ци­пи­аль­ную зна­чи­мость кон­фликт­ной ситу­а­ции.

Коли­че­ствен­ные пока­за­те­ли исполь­зо­ва­ния медиа­мар­ке­ров кон­флик­та зави­сят от несколь­ких фак­то­ров. Преж­де все­го, они свя­за­ны с пара­мет­ра­ми напря­жен­но­сти внеш­ней дей­стви­тель­но­сти. В слу­чае обостре­ния каких-либо кон­фликт­ных ситу­а­ций в мире (тер­ро­ри­сти­че­ские акты, нача­ло бое­вых дей­ствий, эко­но­ми­че­ский дефолт и др.) медиа­мар­ке­ры кон­флик­та раз­ных типов исполь­зу­ют­ся актив­но и повсе­мест­но в меди­а­текстах. Это то, что мож­но обо­зна­чить как объ­ек­тив­ный коли­че­ствен­ный пока­за­тель. Суще­ству­ет, одна­ко, и воз­мож­ность выде­ле­ния субъ­ек­тив­но­го пара­мет­ра — он свя­зан с инди­ви­ду­аль­ны­ми пред­по­чте­ни­я­ми изда­ний, обу­слов­лен­ны­ми харак­те­ром их рече­во­го обли­ка. Так, отдель­ные печат­ные изда­ния, рас­счи­тан­ные на мас­со­во­го чита­те­ля и его пред­по­чте­ния (каки­ми их моде­ли­ру­ют чле­ны редак­тор­ско­го кол­лек­ти­ва), исполь­зу­ют медиа­ма­ре­ры кон­флик­та как посто­ян­ное сред­ство воз­дей­ствия на реци­пи­ен­та. Напри­мер, в № 50 (916 декаб­ря) газе­ты «МК в Пите­ре» 80% заго­лов­ков мож­но отне­сти к медиа­мар­ке­рам кон­флик­та, при­чем не менее актив­но, чем обще­ствен­но-поли­ти­че­ский кон­фликт, пред­став­лен и кон­фликт соци­аль­ный: Реа­гент наци­о­наль­ной опас­но­сти / Под­го­тов­лен зако­но­про­ект о запре­те исполь­зо­ва­ния анти­го­ло­лед­ных пре­па­ра­тов вне авто­мо­биль­ных дорог; Звер­ская тьма / Как «питер­ские львя­та» пере­жи­ва­ют крым­ский блэка­ут; Скан­ди­на­вы охо­тят­ся на рус­ских детей; Бунт восточ­ных кра­са­виц / В Петер­бур­ге про­шел кон­курс кра­со­ты для ази­ат­ских деву­шек; Заста­ви­ли забыть рус­ский язык / Как живет рос­сий­ский маль­чик, 6 лет назад похи­щен­ный фин­ским дипло­ма­том. Отме­тим, что в пред­став­лен­ных при­ме­рах кон­фликт­ность лек­си­че­ски под­чер­ки­ва­ет­ся в пер­вом же эле­мен­те ЗК (опас­ность, звер­ская тьма, бунт, заста­ви­ли забыть), при том что после­ду­ю­щие эле­мен­ты могут ее сни­мать. Подоб­ное нагне­та­ние дра­ма­ти­че­ских момен­тов может вызвать обрат­ный эффект оттор­же­ния, при­ве­сти к ком­му­ни­ка­тив­но­му кон­флик­ту с ауди­то­ри­ей. Субъ­ек­тив­ный пока­за­тель коли­че­ствен­но­го уве­ли­че­ния медиа­мар­ке­ров обще­ствен­но­го кон­флик­та мож­но осмыс­лять как эле­мент агрес­сив­ной стра­те­гии, кото­рая рас­смат­ри­ва­ет­ся как акту­аль­ный фено­мен совре­мен­ных медиа [Кли­мов 2004; Яки­мо­ва 2011].

Выво­ды. Таким обра­зом, кон­фликт­ность суще­ство­ва­ния совре­мен­но­го обще­ства нахо­дит свое отра­же­ние в меди­а­текстах. Медиа­мар­ке­ра­ми обще­ствен­но­го кон­флик­та явля­ют­ся заго­лов­ки (заго­ло­воч­ные ком­плек­сы), кото­рые в ком­прес­си­ро­ван­ном виде пред­став­ля­ют содер­жа­ние тек­ста. Мар­ки­ру­ю­щая функ­ция заго­лов­ка свя­за­на с акцент­ным выде­ле­ни­ем содер­жа­тель­но и эмо­ци­о­наль­но зна­чи­мых ком­по­нен­тов меди­а­тек­ста. Медиа­мар­ке­ры кон­флик­та пред­став­ля­ют все основ­ные кон­фликт­ные сто­ро­ны: обще­ствен­но-поли­ти­че­скую, эко­но­ми­че­скую и соци­аль­ную. В зави­си­мо­сти от основ­ных интен­ци­о­наль­ных харак­те­ри­стик мож­но выде­лить медиа­мар­ке­ры кон­флик­та ней­траль­ные и акцент­ные. Коли­че­ствен­ные пока­за­те­ли исполь­зо­ва­ния медиа­мар­ке­ров кон­флик­та могут быть обу­слов­ле­ны как объ­ек­тив­ны­ми, так и субъ­ек­тив­ны­ми при­чи­на­ми. Субъ­ек­тив­ные пока­за­те­ли в ряде слу­ча­ев сви­де­тель­ству­ют об уси­ле­нии агрес­сив­ной стра­те­гии совре­мен­ных медиа. 

Заго­ло­вок как медиа­мар­кер кон­флик­та мож­но рас­смат­ри­вать как акту­аль­ную тен­ден­цию насто­я­ще­го вре­ме­ни. Как образ­но отме­ти­ла иссле­до­ва­тель Н. И. Клу­ши­на, «мас­со­во-ком­му­ни­ка­тив­ный дис­курс — это зер­ка­ло эпо­хи, его поро­див­шей» [Клу­ши­на 2010: 25]. Зако­но­мер­но, что эпо­ха кон­флик­тов порож­да­ет и необ­хо­ди­мость суще­ство­ва­ния медиа­мар­ке­ров кон­флик­та.

© Про­хо­ро­ва К. В., 2017

Белоус Н. А. Структурно-семантические аспекты конфликтного дискурса в коммуникативном пространстве. М.: Ин-т языкозн. РАН, Ульян. гос. ун-т, 2007.

Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб.: Норинт,1998.

Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: Наука, 1981.

Дускаева Л. Р., Цветова Н. С. Интенциональная стилистика: объект, предмет и базовые понятия // Жызнью i словами прысягаючи…: матер. междунар. науч. конф. 23 февр. 2012 г. Минск, 2012. С. 188–198.

Дускаева Л. Р. Интенциональность медиаречи: онтология и структура // Медиатекст как полиинтенциональная система: сб. статей. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, 2012. С. 10–16.

Загороднов Д. Г. Современное состояние изучения феномена заголовка медийного текста // Вестн. Челябин. ун-та. 2009. № 7 (188). С. 56–60.

Ивченков В. И. Медиадискурс современности: новые ценностные ориентиры и картина мира //Журналістыка-2012: стан, праблемы і перспектывы: матэр. 14-й Міжнар. навук.-практ. канф., 6–7 сн. 2012 г ., Мінск / рэдкал.: С. В. Дубовік (адк. рэд.). Вып. 14. Мінск: Белар. дзярж. ун-т, 2012. С. 247–251.

Климов В. М. Средства массовой информации как инструмент агрессии культуры // Социальная агрессивность. Третьи Кузбасские философские чтения: матер. междунар. конф.: в 2 ч. Ч. II. Кемерово: Кемер. гос. ун-т, 2004. С. 20–23.

Клушина Н. И. Интенциональный подход в современной лингвистической парадигме // Медиаскоп. 2012. № 4. URL: http://www.mediascope.ru/node/1242.

Клушина Н. И. Современный медиадискурс и его коммуникативно-стилистические особенности // Мир русского слова. 2010. № 2. С. 25–29.

Колшанский Г. В. Проблемы коммуникативной лингвистики // Вопр. языкозн. 1979. № 6. С. 51–62.

Кржижановский С. Д. Поэтика заглавий. М.: Никитинские субботники, 1931.

Лазарева Э. А. Заголовок в газете. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та,1989.

Лазарева Э. А. Заголовочный комплекс текста — средство организации и оптимизации восприятия // Изв. Урал. гос. ун-та. 2006. № 40. С. 158–166.

Лазарева Э. А. Системно-стилистические характеристики газеты. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1993.

Лебедев И. «Сегодня 22 июня 1941 года» // МК в Питере. 2015. № 48. С. 9.

Мурзин Л. М. О деривационных аспектах текстообразования // Теоретические аспекты деривации: межвуз. сб. науч. трудов. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1982.

Прохорова К. В. Совокупный заголовочный текст // Русская речь в средствах массовой информации: стилистический аспект. СПб.: Изд. дом С.-Петерб. ун-та, 2007. С.179–202.

Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М. Н. Кожиной. М.: Флинта, Наука, 2006.

Храпченко И. И. Реализация стратегий заголовков публицистических статей // Проблемы когнитивной лингвистики и межкультурной коммуникации. Псков: Псков. гос. пед. ун-т, 2010.

Чернышова Т. В. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве современной России. М.: Либроком, 2014. 

Якимова Н. С. Вербальная агрессия как актуальный феномен современного общества // Вестн. Кемер. гос. ун-та. 2011. № 1 (45). С. 184–188.

Якобсон Р. О. Лингвистика и поэтика // Структурализм: «за» и «против». М.: Прогресс, 1975.

Belous N. A. Structural and semantic aspects of a conflict discourse in communicative space [Strukturno-semanticheskie aspekti konfliktnogo diskursa v kommunikativnom prostranstve]. Moscow, 2007.

Big explanatory dictionary of Russian [Bolshoj tolkovij slovar russkogo jazika] / ed. S. A. Kuznetsov. St Petersburg, 1998.

Chernyshova T. V. Texts of mass media in mental and language space of modern Russia [Texti smi v mentalno-yazikovom prostranstve sovremennoj Rossii]. Moscow: Librok, 2014.

Duskaeva L. R., Tsvetova N. S. Intentional stylistics: object, subject and basic terms [Intencional’naja stilistika: objekt, predmet i bazovye ponjatija] // Swearing with life and word: mater. of International sci. conf. 23th February 2012 [Zhyzn’ju i slovami prysjagajuchi…: mater. mezhdunar. nauch. konf. 23 fevr. 2012 g.] Minsk, P. 188–198.

Duskaeva L. R. Intentionality of the media speech: ontology and structure [Intenzionalnost mediarechi ontologia i structura] // Media tekst as poli intentsional sistem [Mediatext kak poliintentsional’naja sistema]. St Petersburg, 2012. P. 10–16. 

Galperin I. R. Text as an object of linguistic research [Tekst kak objekt linguisticheskogo issledovanija]. Moscow, 1981.

Hrapchenko I. I. Realization of the strategy in the titles of a journalistic articles [Realizacija strategij zagolovkov publicisticeskih statej] // Problems of cognitive linguistics and cross-cultural communication [Problemy kognitivnoj lingvistiki i mezhkulturnoj kommunikaciji]. Pskov, 2010.

Ivchenkov V. I. Media discourse of the present: new valuable reference points and picture of the world [Mediadiskurs sovremennosti: novje zennostne orientiri i kartina mira] // Zhurnalistyka-2012: formation, problems і perspectives: materials of 14th scientific conference. Minsk / ed. S. V. Dubov. Vol. 14. Minsk: BDU, 2012. P. 247–251.

Jakobson R. O. Linguistics and poetics [Linguistika i poetika] // Structuralism: „pro” and „contra”. Moscow, 1975.

Klimov V. M. Mass media as instrument of aggression of culture [Sredstva massovoj informazii kak instrument agressii kulturi] // Social aggression. Third Kuzbass philosophical readings: materials of the International conference: in 2 vols. Vol. 2. Kemerovo, 2004. P. 20–23.

Klushina N. I. Intentional approach in a modern linguistic paradigm [Intenzionalny podchod v sovremennoj lingvisticheskoj paradigme] // Mediaskop. 2012. No. 4.

Klushina N. I. Modern media discourse and its communicative and stylistic features  [Sovremenni mediadiskurs i ego kommunicativno-stilisticheskie ossobennosti] // World of the Russian word [Mir russkogo sloba]. 2010. No. 2. P. 25–29.

Kolshansky G. V. Problems of communicative linguistics [Problemi kommunikativnoj linguistiki] // Questions of linguistics [Vopr. jazykozn.]. 1979. No. 6. P. 51–62.

Krzhizhanovsky S. D. Poetics of titles [Poetica zaglavij]. Moscow, 1931.

Lazareva E. A. A title complex of the text — means of the organization and optimization of perception [Zagolovochi komplex texta — sredstvo organizazii i optimizazii vosprijatia] / News Ural State Univ. 2006. No. 40. P. 158–166. 

Lazareva E. A. Title in the newspaper [Zagolovok v gazete]. Sverdlovsk, 1989.

Lazareva E. A. System and stylistic characteristics of the newspaper [Systemno-stilistichtskie charakteristiki gazety]. Yekaterinburg, 1993.

Lebedev I. “Today on June 22, 1941” [«Segodna 22 ijuna 1941 goda»] //MK in St Petersburg. 2015. No. 48. P. 9.

Murzin L. M. About derivational aspects of a text formation [O derivazionnih prozessah tekstoobrazovanija] // Theoretical aspects of a derivation. Perm, 1982.

Prokhorova K. V. The cumulative title text [Sovokupni zagolovochni text] // Russian speech in mass media: stylistic aspect [Russkaja rech v sredstvah massoboj informatsii]. St Petersburg, 2007. P. 179–202.

The stylistic encyclopedic dictionary of Russian [Stilisticheskij enziklopedicheskij slovar russkogo jazika] / ed. by M. N. Kozhina. Moscow, 2006.

Yakimova N. S. Verbal aggression as actual phenomenon of modern society [Verbalnaja agressia kak aktualni fenomen sovremennogo obchestva] // Messenger Kemerovo State Univ. 2011. No. 1 (45). P. 184–188.

Zavgorodnov D. G. The current status study of the phenomenon of media header of text [Sovremennoje sostojanie izychenia phenomena medijnogo zagolovka] // Herald Chelyabinsk State Univ. [Vestn. Chelyabin. un-ta]. 2009. No. 7 (188). P. 56–60.