Вторник, Январь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СЛОВА В СЕТЯХ МАССМЕДИА

[ДУМИТЕ В МРЕЖИТЕ НА МАСМЕДИИТЕ] 

Предлагаемая работа посвящена лексическим особенностям лексикона массмедиа и является результатом анализа рассматриваемых единиц. Они представлены вкратце в контексте более общей картины отличительных черт лексикона массмедиа, акцентом в которой являются метаморфозы слов, попавших в сеть массмедиа, а фоном — универсальные процессы и тенденции, в стихию которых попадают общество и язык в последнее десятилетие XX и в начале XXI вв. Болгарский медийный лексикон представлен в контексте реального режима употребления. На примере наблюдения и анализа отдельных лексических единиц и процессов сделана попытка извлечь его (болгарского медийного лексикона) наиболее существенные специфические характеристики, среди которых самыми важными, по нашему мнению, являются динамичность и визуализация. Привлеченный в исследовании иллюстративный и доказательственный эмпирический материал эксцерпирован из различных болгарских массмедийных источников.

WORDS IN MASS MEDIA WEBS

The paper deals with the lexicon of contemporary mass media language. Its characteristics are presented briefly in the context of a more general picture whose emphasis is the metamorphoses of words occurring in mass media webs against the background of the universal processes and tendencies of language in the last decade of 20th and the beginning of 21st society.

The Bulgarian mass media lexicon is presented in real usage context. On the basis of observation and analysis of single lexical units and processes an attempt has been made for pointing out its most essential characteristics, namely dynamics and visualization. The illustrative and evidential empirical material is excerpted from different media sources.

Велка Александрова Попова, кандидат филологических наук, доцент кафедры болгарского языка Шуменского университета им. Епископа Константина Преславского

E-mail: labling@shu.bg

Velka Aleksandrova Popova, Doctor of Philology, Associate Professor at the Chair of Bulgarian language of the University of Shumen “Episkop Konstantin Preslavsky”

E-mail: velka.popova@yandex.ru

Попова В. А. Слова в сетях массмедиа // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 111–122. URL: https://medialing.ru/slova-v-setyah-massmedia/ (дата обращения: 22.01.2019).

Popova V. A. Words in mass media webs. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 111–122. Available at: https://medialing.ru/slova-v-setyah-massmedia/ (accessed: 22.01.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.02.19

Вве­де­ние. Пред­ла­га­е­мая рабо­та посвя­ще­на лек­си­че­ским осо­бен­но­стям мас­сме­дий­но­го лек­си­ко­на, пред­став­лен­ным в кон­тек­сте более общей кар­ти­ны, акцен­том кото­рой явля­ют­ся мета­мор­фо­зы слов, попав­ших в сети мас­сме­диа, а фоном — уни­вер­саль­ные про­цес­сы и тен­ден­ции, в сти­хию кото­рых попа­да­ют обще­ство и язык в послед­нее деся­ти­ле­тие ХХ и в нача­ле ХХІ в. Вме­сте с тем мас­сме­дий­ный лек­си­кон ана­ли­зи­ру­ет­ся в све­те сете­вой линг­ви­сти­ки, при­чем в центр вни­ма­ния ста­вят­ся не столь­ко нор­ма­тив­ные сло­ва­ри, обра­зо­ва­тель­ные сай­ты, интер­ак­тив­ные online-учеб­ни­ки и т. п., сколь­ко про­яв­ле­ния люби­тель­ской линг­ви­сти­ки, в кото­рой в каче­стве авто­ров высту­па­ют сами поль­зо­ва­те­ли. Таким обра­зом дина­ми­ка про­цес­сов в лек­си­коне бол­гар­ско­го язы­ка кон­ца ХХ и нача­ла ХХІ в., кото­рая уже явля­лась объ­ек­том мно­же­ства серьез­ных иссле­до­ва­ний со сто­ро­ны бол­гар­ских линг­ви­стов [Бла­го­е­ва 2006; 2011; Доб­ре­ва 2001; 2004; Зида­ро­ва 2006; Йор­да­но­ва 1994; Кол­ков­ска 2008; 2012; 2015; Лило­ва 2010; Попо­ва 2011; Попов 2011; 2016 и др.], будет рас­смот­ре­на и через приз­му двух интер­нет-сло­ва­рей — Neolog (URL: http://​neolog​.eenk​.com/) и BGжар­гон (URL: www​.bgjargon​.com).

Учи­ты­вая вклад упо­мя­ну­тых иссле­до­ва­ний, автор ста­вит перед собой зада­чу пред­сат­вить бол­гар­ский лек­си­кон в кон­текстe реаль­но­го режи­ма упо­треб­ле­ния. Так, на при­ме­ре наблю­де­ния и ана­ли­за отдель­ных лек­си­че­ских еди­ниц и про­цес­сов будет сде­ла­на попыт­ка выде­ле­ния его наи­бо­лее суще­ствен­ных харак­те­ри­стик. В фокус вни­ма­ния попа­дут так­же лек­си­че­ские фено­ме­ны, кото­рые до сих пор прак­ти­че­ски не рас­смат­ри­ва­лись.

Иссле­до­ва­ние бази­ру­ет­ся на наблю­де­нии рече­во­го мате­ри­а­ла из раз­лич­ных мас­сме­дий­ных источ­ни­ков, таких, как, напри­мер, изда­ния бол­га­ро­языч­ных мас­сме­диа, интер­нет-фору­мы, сло­ва­ри, бло­ги, соци­аль­ные сети, филь­мы и др., в кото­рых нашло отра­же­ние акту­аль­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние совре­мен­но­го бол­гар­ско­го язы­ка. Их при­вле­че­ние в каче­стве источ­ни­ков дока­за­тель­ствен­но­го эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла про­ис­хо­дит путем поис­ка по клю­че­во­му сло­ву или выра­же­нию в Google, что обес­пе­чи­ва­ет надеж­ность и объ­ек­тив­ность полу­чен­ных резуль­та­тов. Это­му же прин­ци­пу под­чи­ня­ет­ся выбор иллю­стра­тив­ных при­ме­ров в ходе дефи­ни­ро­ва­ния того или ито­го лек­си­че­ско­го фено­ме­на.

Крат­кий экс­курс. На рубе­же ново­го тыся­че­ле­тия мир пре­тер­пе­ва­ет гло­баль­ное обще­ствен­но-поли­ти­че­ское пре­об­ра­же­ние. Оно сопро­вож­да­ет­ся интен­сив­ным подъ­емом науч­но-тех­ни­че­ско­го про­грес­са, что, со сво­ей сто­ро­ны, при­во­дит к необ­хо­ди­мо­сти созда­ния бази­са для ново­го инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства. Совре­мен­ные язы­ки, в свою оче­редь, попа­да­ют в сти­хию уни­вер­саль­ных тен­ден­ций к демо­кра­ти­за­ции (в более общем смыс­ле пони­ма­е­мой и как кол­ло­кви­а­ли­за­ция), инте­лек­ту­а­ли­за­ции и интер­на­ци­о­на­ли­за­ции.

Под вли­я­ни­ем отме­чен­ных миро­вых тен­ден­ций и дра­ма­ти­че­ских изме­не­ний обще­ства в пери­од демо­кра­ти­че­ских пере­мен в бол­гар­ский язык интен­сив­но вхо­дит и проч­но уста­нав­ли­ва­ет­ся мно­же­ство ново­со­здан­ных и ново­за­им­ство­ван­ных слов, появ­ля­ют­ся новые зна­че­ния и устой­чи­вые сло­во­со­че­та­ния. Они еже­днев­но при­сут­ству­ют в газе­тах и попу­ляр­ных жур­на­лах, в пере­да­чах радио и теле­ви­де­ния, в актив­ном инфор­ма­ци­он­ном обще­нии, в сфе­рах ком­пью­тер­ной интерак­ции, а так­же в быту. Впе­чат­ля­ет не толь­ко широ­кое рас­про­стра­не­ние новых лек­си­че­ских еди­ниц, но и их чис­ло. В под­держ­ку ска­зан­но­го доста­точ­но про­ци­ти­ро­вать заре­ги­стри­ро­ван­ные в 2001 г. свы­ше 3500 новых слов и зна­че­ний, а так­же око­ло 500 новых слож­ных назва­ний, тер­ми­нов и фра­зео­ло­гиз­мов [Пер­ниш­ка, Бла­го­е­ва, Кол­ков­ска 2001]. Более того, невоз­мож­но стро­го зафик­си­ро­вать их точ­ное чис­ло, так как, с одной сто­ро­ны, речь идет о живом, исклю­чи­тель­но про­дук­тив­ном про­цес­се, а с дру­гой сто­ро­ны, сле­ду­ет учесть дей­ствие язы­ко­вых мод­ных тен­ден­ций, кото­рые сво­ей каприз­ной измен­чи­во­стью и мно­го­об­ра­зи­ем пред­опре­де­ля­ют судь­бу новых еди­ниц по шка­ле «пре­стиж­ность / непре­стиж­ность». Не слу­ча­ен так­же факт, что толь­ко в рам­ках рас­смат­ри­ва­е­мо­го пери­о­да выхо­дят в свет несколь­ко сло­ва­рей новых слов [Анто­нов 1995; Бон­джо­ло­ва, Пен­ко­ва 1999; Пер­ниш­ка, Бла­го­е­ва, Кол­ков­ска 2001; 2010].

Дик­тат высо­ких тех­но­ло­гий и гло­баль­но­го пре­об­ра­зо­ва­ния мира при­во­дит к замене ста­рой язы­ко­вой кар­ти­ны мира на дру­гую, совер­шен­но новую. Изме­ня­ют­ся не толь­ко кон­цеп­ты, на и их язы­ко­вое коди­ро­ва­ние. Это про­ис­хо­дит имен­но в пара­диг­ме ука­зан­ных выше уни­вер­саль­ных тен­ден­ций. Наплыв новых слов и при­сут­ствие заим­ство­ван­ных слов (пре­иму­ще­ствен­но англи­циз­мов), а так­же чрез­вы­чай­ная спе­ци­а­ли­за­ция и тех­но­ло­ги­за­ция сло­ва­ря ока­зы­ва­ют­ся обя­за­тель­ны­ми ком­по­нен­та­ми язы­ко­вой ком­пе­тен­ции «мод­но­го» гово­ря­ще­го [Попо­ва 2011]. 

Необ­хо­ди­мость в «новой ком­пе­тен­ции», со сво­ей сто­ро­ны, тре­бу­ет ново­го типа мас­сме­диа, посколь­ку имен­но в их про­стран­стве «реа­ли­зу­ет­ся язы­ко­вая функ­ция воз­дей­ствия (аги­та­ции и про­па­ган­ды, инфор­ма­ци­он­ной обра­бот­ки, мани­пу­ля­ции) на чле­нов дан­но­го соци­у­ма» (Попов 2016: 134) и имен­но в их вла­сти при­ве­сти в дей­ствие меха­низ­мы мод­ных тен­ден­ций соот­вет­ству­ю­щей эпо­хи. Не слу­чай­но они дефи­ни­ру­ют­ся как «дина­ми­че­ская сфе­ра, кото­рая через свои рече­вые про­яв­ле­ния отра­жа­ет мно­же­ство ситу­а­ций акту­аль­ных реа­лий (поли­ти­че­ских, эко­но­ми­че­ских, мораль­ных, фило­соф­ских, куль­тур­ных, соци­аль­ных, оби­ход­но-быто­вых)» [Там же: 135]. Откры­тый дис­курс медий­но­го про­стран­ства — это самая чув­стви­тель­ная стру­на обще­ствен­ной жиз­ни, в кото­рой улав­ли­ва­ют­ся и апро­би­ру­ют­ся импуль­сы ново­го, опре­де­ляя таким обра­зом пара­мет­ры язы­ко­вой моды в опре­де­лен­ную эпо­ху [см.: Попо­ва 2011]. Выпол­няя свою мис­сию меди­а­то­ров меж­ду отдель­ны­ми соци­аль­ны­ми груп­па­ми, совре­мен­ные мас­сме­диа в какой-то момент были вынуж­де­ны ради­каль­но изме­нить фор­ма­ты ком­му­ни­ка­ции и после­до­вать за сво­и­ми поль­зо­ва­те­ля­ми и в про­стран­ство Интер­не­та. Сохра­не­ние лидер­ской пози­ции в мас­сме­дий­ном мире сво­бо­ды и поли­фо­нии поста­ви­ло их в зави­си­мость от Сети, что с точ­ки зре­ния язы­ка силь­нее все­го затро­ну­ло медий­ный сло­варь.

Лек­си­че­ская спе­ци­фи­ка мас­сме­дий­но­го язы­ка. Дик­тат мод­ных для эпо­хи пере­хо­да к демо­кра­тии тен­ден­ций [см.: Доб­ре­ва 2004; Попо­ва 2011] опре­де­ля­ет облик бол­гар­ско­го язы­ка в целом и замет­нее все­го затра­ги­ва­ет мас­сме­дий­ный сло­варь. Его лек­си­че­ские харак­те­ри­сти­ки реа­ли­зу­ют­ся спе­ци­фи­че­ским обра­зом в дина­ми­ке цело­го ряда про­ти­во­по­став­ле­ний, таких как, напри­мер, инфа­зия нео­ло­гиз­мов и неосе­ман­тиз­мов — акту­а­ли­за­ция арха­и­зи­ро­ван­ных еди­ниц; уси­лен­ная тер­ми­но­ло­ги­за­ция речи — детер­ми­но­ло­ги­за­ция ряда огра­ни­чен­ных в сво­ем упо­треб­ле­нии до это­го момен­та лек­си­че­ских еди­ниц; интел­лек­ту­а­ли­за­ция речи — упро­ще­ние выра­же­ния и наплыв «язы­ка ули­цы» в пуб­лич­ную ком­му­ни­ка­цию; раз­вер­ты­ва­ние пер­вич­ной номи­на­ции — акти­ви­за­ция вто­рич­ной номи­на­ции; заим­ство­ва­ние ино­языч­ных слов — вклю­че­ние чужих ком­по­нен­тов в про­цес­сы сло­во­об­ра­зо­ва­ния. Эти про­цес­сы подроб­но систе­ма­ти­зи­ро­ва­ны В. Задор­но­вой [Зида­ро­ва 2006], а отдель­ные их про­яв­ле­ния, свя­зан­ные с наплы­вом новых слов путем дина­мич­ной дери­ва­ци­он­ной актив­но­сти и ино­языч­ных заим­ство­ва­ний, явля­ют­ся объ­ек­том иссле­до­ва­ния в рабо­тах ряда бол­гар­ских линг­ви­стов, таких как, напри­мер, С. Кол­ков­ска, Д. Бла­го­е­ва, М. Лило­ва и др. 

В насто­я­щей рабо­те мас­сме­дий­ный лек­си­кон рас­смат­ри­ва­ет­ся в дру­гом ракур­се. Учи­ты­ва­ет­ся факт, что совре­мен­ный чело­век живет в двух парал­лель­ных мирах — реаль­ном и вир­ту­аль­ном. И посколь­ку сло­вар­ный состав в наи­боль­шей сте­пе­ни под­да­ет­ся любым вли­я­ни­ям и изме­не­ни­ям, то мож­но ожи­дать, что види­мые сле­ды это­го вли­я­ния мож­но обна­ру­жить имен­но в нем, в таких явле­ни­ях, как, напри­мер, тен­ден­ция к визу­а­ли­за­ции путем исполь­зо­ва­ния боль­ше­го чис­ла ико­ни­че­ских еди­ниц, в част­но­сти, когни­тив­ных мета­фор. Более того, наря­ду с живой повсе­днев­но­стью вир­ту­аль­ная повсе­днев­ность совре­мен­но­го чело­ве­ка так­же утвер­жда­ет­ся в каче­стве базы для появ­ле­ния новых мета­фор. Так, чело­век уже осмыс­ля­ет незна­ко­мое на осно­ве сво­е­го опы­та как в реаль­ном, так и в вир­ту­аль­ном мире. И, как резуль­тат, в сети мас­сме­диа созда­ет­ся парал­лель­ная язы­ко­вая кар­ти­на мира, чьи кон­цеп­ты, вто­рич­но визу­а­ли­зи­ру­ю­щие фраг­мен­ты реаль­но­го мира, «запи­са­ны» при посред­све тех­но­кра­тиз­мов. Таким обра­зом, лек­си­че­ская кате­го­ри­за­ция в домене мас­сме­дий­но­го язы­ка осу­ществ­ля­ет­ся в тер­ми­нах как наив­ной кар­ти­ны мира (бази­ру­ю­щей­ся на «семей­ных сход­ствах» — тер­мин Л. Вит­ген­штей­на [см.: Попов 2016]), так и вир­ту­аль­ной наив­ной кар­ти­ны мира носи­те­ля язы­ка. 

С одной сто­ро­ны, при пред­став­ле­нии кате­го­рий выдви­ну­ты в ранг когни­тив­ных мета­фор назва­ния объ­ек­тов бли­жай­ше­го окру­жа­ю­ще­го чело­ве­ка мира, напри­мер: каки, баби, лели, бат­ков­ци, шли­фе­ри, чадъ­ри, чер­ги, пици, бани­ци, бози и т. д. [подр. см.: Попов 2011; 2016]. В этот спи­сок попа­да­ют так­же нон­стан­дарт­ные еди­ни­цы (слен­гиз­мы, жар­го­низ­мы, инвек­ти­вы и др.), что явля­ет­ся непо­сред­ствен­ным отра­же­ни­ем тен­ден­ции к кол­ло­кви­а­ли­за­ции язы­ка. Экс­пан­сия повсе­днев­но­го язы­ка при­во­дит к доми­на­ции «повсе­днев­ных, обра­зов» поли­ти­ки и обще­ствен­ной жиз­ни, напри­мер, отме­чен­ных в мас­сме­диа пред­став­ле­ний бюд­же­та как пица (пиц­ца), поли­ти­ки как бла­то (боло­то), дръв­ник (бол­ван), госу­дар­ства как юмрук (кулак), поли­ти­че­ско­го дис­кур­са как дъв­чене на дъв­ка (жева­ние жвач­ки), пуб­лич­ных лич­но­стей как каки (стар­шие сест­ры), сира­ци (сиро­ты), бат­ков­ци (стар­шие бра­тья), татов­ци (бать­ки), пар­тий как сест­ри, сест­рин­ски пар­тии (сест­ры, пар­тии-сест­ры) и т. д. 

В неко­то­рых слу­ча­ях, когда, напри­мер, мета­фо­ра бази­ру­ет­ся на прин­ци­пе сине­сте­зии, обра­зы столь ося­за­е­мы, что появ­ля­ет­ся ощу­ще­ние кине­ма­то­гра­фич­но­сти выра­же­ния. Пока­за­те­лен в этом отно­ше­нии при­мер со сло­вом бани­ца (сло­е­ный пирог) из сло­ва­ря Neolog (URL: http://​neolog​.eenk​.com/; в квад­рат­ных скоб­ках дан рус­ский пере­вод):

Бани­ца — есте­стве­но кра­си­ва жена с пищ­ни фор­ми. Използ­ват се и дру­ги две фор­ми — банич­ка или маз­на бани­ца (мно­го кра­си­ва жена). 
[Бани­ца — нату­раль­но кра­си­вая жен­щи­на с пыш­ны­ми фор­ма­ми. Исполь­зу­ет­ся в еще двух фор­мах — уменьш. банич­ка и жир­ная бани­ца (очень кра­си­вая жен­щи­на]. 
Ей тая е бати бани­ца­та. [Ниче­го себе бани­ца.
Виж банич­ка­та отсре­ща. [Ты посмот­ри толь­ко на эту банич­ку напро­тив.]

С дру­гой сто­ро­ны, в мас­сме­дий­ном язы­ке мир «про­смат­ри­ва­ет­ся» и через приз­му кон­цеп­тов вир­ту­аль­ной наив­ной кар­ти­ны мира, экс­тра­по­ли­ро­ван­ных в тех­но­кра­тиз­мы. В каче­стве иллю­стра­ции к ска­зан­но­му при­ве­дем несколь­ко сло­вар­ных ста­тей из сло­ва­ря Neolog:

Бло­гър — пре­ка­лен енту­си­аст в тех­но­ло­гич­на­та област. Човек, чия­то показ­на страст към тех­но­ло­ги­и­те пре­чи (на лич­но­то про­стран­ство) на дру­ги­те. 
[Бло­гер — чрез­мер­ный энту­зи­аст в обла­сти тех­но­ло­гий. Чело­век, чья выстав­лен­ная напо­каз страсть к тех­но­ло­ги­ям меша­ет дру­гим (лич­но­му про­стран­ству дру­гих).] 
На този купон все­ки е хър­зул­нал по един айпод. Сигур­но са и бло­гъ­ри. [На этой тусов­ке все при­та­щи­ли по айпо­ду. Навер­ня­ка они еще и бло­ге­ры.] 
Сти­га сни­ма бе, бло­гър. [Хва­тит щел­кать фото­ап­па­ра­том, бло­гер.]

Oт eenk на 09-01-2006

Бра­у­звам — оби­ка­лям заве­де­ния или мага­зи­ни. Бръ­м­ча, мотая се без­цел­но. 
[Бра­у­зо­вать — обха­жи­вать ресто­ра­ны и мага­зи­ны, сло­нять­ся бес­цель­но.] 
Кво ста­ва, бра­то. Идвай с нас да бра­у­зва­ме по глав­на­та… [Ну чё, бра­тан. Давай бра­у­зо­вать по глав­ной…]

Oт UserG (www) на 27-01-2006

Ъпгрейд­вам се — напи­вам се, над­ру­свам се, заяк­вам, подоб­ря­вам се. 
[Апгрей­до­вать­ся — напи­вать­ся в дос­ку, при­ни­мать нар­ко­ти­ки, ста­но­вить­ся здо­ро­вее, идти на улуч­ше­ние (о здо­ро­вье).] 
Оха, доб­ре ме ъпгрейд­на тая вод­ка. [Ниче­го себе апгрейдну­ла меня эта вод­ка.
Мале как се бех ъпгрейд­нал сно­щи с тая тре­ва. [Ужас как апгрейднул­ся вче­ра этой трав­кой.] 
Яко съм се ъпгрейд­нал от тея щан­ги. [Ну и апгрейднул­ся я эти­ми штан­га­ми.]

От INP на 28-12-2005

Более силь­на кон­цен­тра­ция тех­но­кра­ти­че­ских когни­тив­ных мета­фор в моло­деж­ном слен­ге, жар­гоне вир­ту­ал­ных сооб­ществ (гей­ме­ров, чате­ров, бло­ге­ров и т. д.), но прак­ти­че­ски такие при­ме­ры мож­но отыс­кать в самых раз­ных мас­сме­дий­ных источ­ни­ках. Одно­знач­ным сви­де­тель­ством их актив­но­сти и функ­ци­о­наль­но­сти явля­ют­ся резуль­та­ты анке­ты элек­трон­ной газе­ты ВNews (URL: http://​www​.bnews​.bg), опуб­ли­ко­ван­ные 13 октяб­ря 2010 г. Они пока­зы­ва­ют, что при выбо­ре люби­мо­го ново­го сло­ва в бол­гар­ском язы­ке чита­те­ли поста­ви­ли ъпгрейд­вам се (в зна­че­нии ‘отды­хаю, рас­слаб­ля­юсь’) на тре­тье место. Это сло­во полу­ча­ет 10% голо­сов. Ука­зан­ные при­ме­ры сви­де­тель­ству­ют о том, как кон­цеп­ты повсед­но­го быта экс­тра­по­ли­ру­ют­ся в тех­но­кра­тиз­мы. Конеч­но, встре­ча­ет­ся и обрат­ный слу­чай, что про­де­мон­стри­ро­ва­но в сле­ду­ю­щей сло­вар­ной ста­тье из Neolog:

Асан­сьор­че — поле за хори­зон­тал­но (или вер­ти­кал­но) пре­ме­стване на про­гра­мен про­зо­рец. Лен­та за пре­листване. Scroll bar. 
[Лиф­тик — поле для гори­зон­таль­но­го (или вер­ти­каль­но­го) пере­ме­ще­ния про­грамм­но­го окош­ка. Лен­та для пере­ли­сты­ва­ния. Scroll bar.] 
— Не виждам нищо? [Не вижу ниче­го!] 
— Дръп­ни дяс­но­то асан­сьор­че надо­лу. [Подвинь пра­вый лиф­тик вниз.]

Oт eenk на 14-07-2006

Сло­ва в сетях мас­сме­диа. В дина­ми­че­ской и откры­той мас­сме­дий­ной сре­де наблю­да­ют­ся лек­си­че­ские мета­мор­фо­зы, ассо­ци­и­ру­ю­щи­е­ся с иде­ей о вир­ту­а­ли­зи­ро­ван­ных в боль­шей или мень­шей сте­пе­ни кор­ре­ля­тах соот­вет­ству­ю­щих лек­си­че­ских еди­ниц, зафик­си­ро­ван­ных в сло­ва­рях соот­вет­ству­ю­ще­го язы­ка. Очень важ­ны­ми в этом отно­ше­нии ока­зы­ва­ют­ся такие сред­ства, как когни­тив­ные мета­фо­ры, пре­це­ден­ты, извест­ные под назва­ни­ем нико­ве / ник­ней­ми online-само­на­зва­ния поль­зо­ва­те­лей, слен­гиз­мы, свое­об­раз­ные инфан­ти­лиз­мы (сти­ли­сти­че­ски нагру­жен­ные заим­ство­ва­ния из язы­ка детей) и др., кото­ры­ми изоби­лу­ет мас­сме­дий­ный язык и кото­рые дела­ют его прак­ти­че­ски более ико­нич­ным. Пока­за­тель­но в этом отно­ше­нии исполь­зо­ва­ние тер­ми­нов род­ства в каче­стве авто­се­ман­тич­ных слов, что в прин­ци­пе харак­тер­но для дет­ской речи и для про­сто­ре­чия. В раз­го­вор­ной речи мы часто ста­но­вим­ся сви­де­те­ля­ми наив­ной интер­пре­та­ции мира в тер­ми­нах повсе­д­не­вия, напри­мер: 

— Мамо, виж тези тат­ков­ци там! [– Мама, посмот­ри на этих пап вон там!
С и т у а ц и я: Пет­го­диш­но дете посоч­ва два­ма мла­ди мъже, кои­то види­мо са от гене­ра­ци­я­та на него­вия баща [Пяти­лет­ний ребе­нок ука­зы­ва­ет на дво­их моло­дых людей, кото­рые, оче­вид­но, нахо­дят­ся в воз­расте его отца].

— Дядо, къде да наме­ря кме­та?[ — Дедуш­ка, где мне най­ти мэра?]С и т у а ц и я: Срав­ни­тел­но млад човек се обръ­ща към човек, кой­то види­мо е от гене­ра­ци­я­та на него­вия дядо [Срав­ни­тель­но моло­дой чело­век обра­ща­ет­ся к чело­ве­ку, оче­вид­но отно­ся­ще­му­ся к поко­ле­нию его дедуш­ки].

В наив­ной кар­тине мира чело­век кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся лек­си­че­ски как ‘некий род­ствен­ник’ ран­га дедуш­ки, бабуш­ки, тети, дяди. В бол­гар­ском пуб­лич­ном про­стран­стве в подоб­ных слу­ча­ях тер­ми­ны род­ства обна­ру­жи­ва­ют двой­ствен­ное пове­де­ние, в рам­ках кото­ро­го вполне целе­на­прав­лен­но их син­се­ман­ти­че­ская при­ро­да не выво­дит­ся на перед­ний план. Аллю­зия с нерагла­мен­ти­ру­е­мы­ми свя­зя­ми, пре­иму­ще­ства­ми, при­о­ри­те­та­ми вытес­ня­ет на зад­ний план кате­го­ри­аль­ное зна­че­ние, свя­зан­ное с воз­рас­том. Эти сло­ва уже не столь­ко назы­ва­ют, сколь­ко оце­ни­ва­ют, выра­жа­ют эмо­цию, отно­ше­ние. В каче­стве иллю­стра­ции мож­но при­ве­сти слу­чай с упо­треб­ле­ни­ем сло­ва каки / две­те каки (две стар­шие сест­ры), кото­рый доволь­но дол­го пере­экс­по­ни­ро­вал­ся в бол­гар­ском пуб­лич­ном про­стран­стве (речь идет о нашу­мев­шем в 2015 г. скан­да­ле с попав­ши­ми в СМИ запи­ся­ми раз­го­во­ра меж­ду дву­мя судья­ми Софий­ско­го город­ско­го суда — Вла­ди­ми­рой Яне­вой и Румя­ной Чена­ло­вой). Через неко­то­рое вре­мя люди уже не будут ясно вспо­ми­нать ни дан­но­го слу­чая, ни самих участ­ниц скан­да­ла, ни даже их имен, но они все­гда будут ассо­ци­и­ро­вать выра­же­ние две­те каки с иде­ей о мафии, кор­руп­ции, зави­си­мо­сти, зло­упо­треб­ле­нии вла­стью.

«Виде­ние» мира через приз­му кон­цеп­тов повсе­днев­но­сти, одна­ко, наря­ду с дости­же­ни­ем кине­ма­то­гра­фи­че­ско­го эффек­та отме­че­но боль­шой долей бана­ли­за­ции. В про­ти­во­вес это­му в лек­си­коне мас­сме­диа вычер­чи­ва­ют­ся две дина­мич­но раз­вер­ты­ва­ю­щи­е­ся тен­ден­ции. С одной сто­ро­ны, наблю­да­ет­ся стрем­ле­ние к деба­на­ли­за­ции речи путем исполь­зо­ва­ния слов само­го высо­ко­го цен­ност­но­го реги­стра, таких, напри­мер, как идея, в не свой­ствен­ном им зна­че­нии меры — кило­грам, литър, метър, гра­дус, опре­де­ле­но раз­сто­я­ние. и др., ср.: с една идея по-бли­зо до фина­ла (на идею, т. е. чуть-чуть, бли­же к фини­шу); с една идея по-раз­ли­чен ъгъл (‘раз­лич­на глед­на точ­ка’) (все­го на идею отли­ча­ю­ща­я­ся точ­ка зре­ния); при­ро­да­та е с една идея по-дива (при­ро­да на идею более дикая); Евро­па е една идея по-защи­те­на от кри­за (Евро­па на идею более защи­ще­на от кри­зи­са). С дру­гой сто­ро­ны, одна­ко, замет­но стрем­ле­ние к исполь­зо­ва­нию еди­ниц под­черк­ну­то агрес­сив­ной семан­ти­ки. Пока­за­тель­ным пред­став­ля­ет­ся казус со сло­ва­ми хейтър / хей­тя / да хей­тим (от англ. hate — нена­ви­деть; нена­висть), широ­ко исполь­зу­е­мы­ми в совре­мен­ных мас­сме­диа, о чем недву­смыс­лен­но сви­де­тель­ству­ют 72 200 резуль­та­тов поис­ка в https://​www​.google​.bg/ по клю­че­во­му сол­ву да хей­тим, ср.: 

novini​.dir​.bg/
Ние тряб­ва да хей­тим. Има­ме мал­ко вре­ме да уни­зим Поли Гено­ва.
[Нам надо хей­то­вать. Есть еще немнож­ко вре­ме­ни уни­зить Поли Гено­ву.

https://m.offnews.bg/…
Е мал­ко се ули­ва­те с хейтър­ски­те си комен­та­ри, на нас бъл­га­ри­те ни е мно­го лес­но да псу­ва­ме пред теле­ви­зо­ра или да хей­тим в чата.
[Слу­шай­те, вы пря­мо пере­бор­щи­ли со сво­и­ми хей­тор­ски­ми ком­мен­та­ми, нам бол­га­рам слиш­ком лег­ко сидеть перед теле­ком и хей­тить в чате.]

www​.bgnow​.eu/​n​ews
Твър­де гад­но е да хей­тим хора, кои­то са изпад­на­ли в беда, дори и мислей­ки си, че така защи­тава­ме себе си… 
[Слиш­ком гад­ко хей­тить людей, попав­ших в беду, даже если дума­ем, что защи­ща­ем себя]

Вме­сто ком­мен­та­рия доста­точ­но поис­кать аутен­тич­ную дефи­ни­цию зна­че­ния сло­ва в online-сло­ва­рях язы­ка ули­цы BGжар­гон и Neolog:

www.bgjargon.com/word/meaning/хейтя
хей­тя: (англ. ‘hate’ — „мра­зя“) отна­сям с нега­ти­визъм или омра­за към нещо; мра­зя, нена­ви­ждам няко­го.
[хей­тя (англ. hate — нена­ви­жу): отно­шусь нега­тив­но или с нена­ви­стью к чему-л.; нена­ви­жу кого-л.]

http://​neolog​.eenk​.com/​s​e​a​r​c​h​/​h​ate
хейтва — гле­да лошо, мра­зи и т. н.
[хейтва — смот­рит с нена­ви­стью, нена­ви­дит и т. д.]

Из этих двух дефи­ни­ций зна­че­ния гла­го­ла хей­тя ста­но­вит­ся явным, что семан­ти­че­ский диа­па­зон гла­го­ла доволь­но широк — от ней­траль­но­го непри­я­тия до нена­ви­сти, что нахо­дит отра­же­ние и в дешиф­ров­ке про­из­вод­но­го сло­ва хейтър как ‘враг’, ‘оппо­нент’, ‘кон­ку­рент’, ‘сопер­ник’, ‘скеп­тик’, ‘асо­ци­аль­ный (чело­век)’: 

BGжар­гон

хейтър

Може би се досе­ща­те от име­то… hater — мра­зи всич­ки. Хейтър е човек, кой­то мра­зи всич­ки око­ло него.

[Может быть, вы дога­ды­ва­е­тесь по име­ни… hater — нена­ви­дит всех. Хейтър — это чело­век, кото­рый нена­ви­дит всех вокруг себя.]Тоз голям хейтър е… [Ну и хей­тер…]

хейтър

Зло­бен, човек — асо­ци­а­лен, без личен живот, мра­зи всич­ко и само гле­да да го показ­ва.

[Злоб­ный чело­век — асо­ци­аль­ный, без лич­ной жиз­ни, нена­ви­дит все и норо­вит это пока­зать.]Тоя Рашо е голям хейтър, само хейтва във фору­ма, да еба и уби­та­ка. [Этот Рашо боль­шой хей­тар, то и дело хей­ту­ет в фору­ме, ну и лузер, бля]

хейтър

Човек, кой­то оби­чай­но е в пози­ци­я­та да се отна­ся нега­тив­но към нещо, кое­то пове­че­то хора одоб­ря­ват; нега­ти­вен, враж­деб­но настро­ен тип. Тук тряб­ва да се обърне вни­ма­ние, че днес дума­та „хейтър“ често се използ­ва и по адрес на хора с кри­тич­но мислене, като по този начин им се леп­ва отри­ца­те­лен ети­кет, а мне­ни­е­то им не се взи­ма пред­вид (дори и да е пра­вил­но­то). В това отно­ше­ние „хейтър“ е близ­ко по сми­съл до „кри­ти­кар“.

[Чело­век, кото­рый, как пра­ви­ло, отно­сит­ся нега­тив­но к тому, к чему боль­шин­ство людей отно­сит­ся с одоб­ре­ни­ем; нега­тив­ный, враж­деб­ный тип. Надо обра­тить вни­ма­ние на то, что в наши дни сло­во хейтър часто исполь­зу­ет­ся в адрес людей кри­ти­че­ски мыс­ля­щих, к кото­рым при­кле­и­ва­ет­ся ярлык нега­тив­но­сти, а их мне­ние не учи­ты­ва­ет­ся (даже если оно пра­виль­но). В этом плане хейтър близ­ко по смыс­лу к кри­ти­кар.]

— Фил­ма беше мноу як, изке­фи ме! [Фильм был кле­вый, я прям кай­фо­вал!]

— Мен па хич не ме изке­фи… [А мне он совсем не понра­вил­ся]

— Абее ти па си еба­ти хейтъ­ра, тебе кво ли па те кефи?! [Ну ты и хей­тер, бля, тебе вооб­ще что-нибудь нра­вит­ся?!]

В ком­па­ния, в коя­то цари пъл­но еди­но­ми­слие… [В ком­па­нии, в кото­рой царит пол­ное еди­но­мыс­лие…]

— Зна­чи още вед­нъж сме съглас­ни всички?…Айде бе, няма ли някой хейтър, тука ста­на­хме като на ком­со­мол­ска сбир­ка! [Зна­чит, еще раз все мы согласны?…Елки-палки, нету ли хоть одно­го хей­те­ра, прям как на ком­со­моль­ском собра­нии!]

хейтър

Неспо­со­бен да постигне сам нещо — плюе по талант­ли­ви­те и спо­соб­ни­те с повод и без повод! И поне­же няма сме­лост пуб­лич­но да се изкаже/особено при лип­са на досто­вер­ни аргументи/ — в пове­че­то слу­чаи е ано­ни­мен! 

«Я не сакам да съм доб­ре, ама мно­го ми е арно — кога Вуте е зле!!!»

[Неспо­соб­ный добить­ся чего-л. без чужой помо­щи — опле­вы­ва­ет талант­ли­вых и спо­соб­ных по пово­ду и без пово­да! И посколь­ку боит­ся выска­зать­ся пуб­лич­но (осо­бен­но при отсут­ствии досто­вер­ных аргу­мен­тов) — в боль­шин­стве слу­ча­ев дела­ет это ано­ним­но!

«Мне не важ­но, что­бы мне было хоро­шо, мне хоро­шо, когда Вуте пло­хо!!!» (болг. посл.).]

хейтър

Веч­но несъгла­сен, недо­во­лен, скеп­тик. Човек, чие­то един­стве­но при­зва­ние е да мра­зи всич­ки и всич­ко. Хейтърът нами­ра недо­статъ­ци във всич­ко, кое­то не е него­во, не при­те­жа­ва или не може да пра­ви.

От англий­ски “to hate” — мра­зя.

[Веч­но несо­глас­ный, недо­воль­ный, скеп­тик. Чело­век, чье един­ствен­ное при­зва­ние — это всех и все нена­ви­деть. Хей­тер нахо­дит недо­стат­ки во всем, что не при­над­ле­жит ему или что ему не под силу.

 От англ. to hate — нена­ви­деть.]

– Аре ве глу­по­сти ся, как­ва е тая кола Кор­вет-а, хем скъ­па хем не изглеж­да тол­коз доб­ре. Аз ши си карам Гол­фа пък нека ми е зле. [Что за глу­по­сти вы меле­те… что за маши­на этот Кор­вет, и доро­гая, и сна­ру­жи так себе. Я буду рулить на сво­ем Голь­фе, а вы — зави­дуй­те.]

– Абе Гошо ти си ебаси хейтъ­ра, глей къв само­лет е тая кола ти пак ревеш. [Ну ты, Гошо, ну ты и хей­тер, бля… Это не маши­на, а само­лет, а тебе все не то.…]

Neolog

Хейтър — враг, опо­нент, кон­ку­рент, съпер­ник. Такъв, кой­то ти е непри­я­тен и ти си му непри­я­тен и изпит­ва омра­за.

[Хей­тер — враг, оппо­нент, кон­ку­рент, сопер­ник. Чело­век, кото­рый тебе непри­я­тен и кото­ро­му ты непри­я­тен и поэто­му он тебя нена­ви­дит.]

Хейтър [2] — скеп­тик. Човек, чие­то един­стве­но при­зва­ние е да мра­зи всич­ки и всич­ко. Хейтърът нами­ра недо­статъ­ци във всич­ко, кое­то не е него­во, не при­те­жа­ва или не може да пра­ви.

[Хей­тер [2] — скеп­тик. Чело­век, чье един­ствен­ное при­зва­ние — это всех и все нена­ви­деть. Хей­тер обна­ру­жи­ва­ет недо­стат­ки во всем, что ему не при­над­ле­жит или что ему не под силу.]

Слу­чай с гла­го­лом хей­тя ассо­ци­и­ру­ет­ся с еще одной тен­ден­ци­ей в лек­си­коне совре­мен­ных бол­гар­ских мас­сме­диа, а имен­но с исполь­зо­ва­ни­ем слов, мак­си­маль­но нагру­жен­ных эмо­ци­ей, отно­ше­ни­ем или оцен­кой, в слу­ча­ях, когда для соот­вет­ству­ю­ще­го кон­тек­ста более умест­ны­ми пред­став­ля­ют­ся ней­траль­ные упо­треб­ле­ния. В этих слу­ча­ях выбор подоб­ных средств, веро­ят­но, свя­зан со стрем­ле­ни­ем гово­ря­ще­го к экс­прес­сив­но­му, цве­та­сто­му спо­со­бу выра­же­ния. В то же вре­мя сле­ду­ет отме­тить, что есть ситу­а­ции, в кото­рых сло­во хей­тя мож­но было бы тол­ко­вать един­ствен­но как неумест­ный слен­гизм, как зло­упо­треб­ле­ние. Это наблю­да­ет­ся, когда дела­ют­ся попыт­ки упо­треб­лять сло­во вне обла­сти дей­ствия соот­вет­ству­ю­ще­го социо­лек­та, как, напри­мер, слу­чай во вре­мя спор­тив­ной пере­да­чи в нача­ле авгу­ста 2016 г. на одном из бол­гар­ских наци­о­наль­ных теле­ка­на­лов. Более серьез­ным пово­дом для бес­по­кой­ства в свя­зи с этим слу­ча­ем явля­ет­ся справ­ка в BGжар­гон, кото­рая недву­смыс­лен­но пока­зы­ва­ет, что гла­гол хей­тя уже нахо­дит­ся на одной доволь­но про­дви­ну­той ста­дии при­об­ще­ния к бол­гар­ско­му язы­ку. Дока­за­тель­ством это­го явля­ет­ся уча­стие дан­но­го сло­ва в сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ном гнез­де (хей­тя, хейтвам, хейтър, хейтър­ство, хейтъ­ро­сек­суа­лен, Хейтър Пейтър), факт, кото­рый сам по себе явля­ет­ся кри­те­ри­ем инте­гра­ции ино­языч­ных слов (о кри­те­ри­ях при­об­ще­ния (инте­гра­ции) ино­языч­ных слов подроб­но см. в неко­то­рых рабо­тах [Попо­ва 2003: 141–142; Кол­ков­ска 2012]) (ср.: http://www.bgjargon.com/word/meaning/хейтя).

В совре­мен­ных мас­сме­диа сло­ва под­вер­же­ны самым раз­ным экс­пе­ри­мен­там. Очень часто это дела­ет­ся в целях дости­же­ния экс­прес­сив­но­го выра­же­ния, но есть и слу­чаи серьез­ных попы­ток леги­ти­ма­ции опре­де­лен­но­го ино­языч­но­го сло­ва, како­го-нибудь семан­ти­че­ско­го или дери­ва­ци­он­но­го нео­ло­гиз­ма и т. д. В этом плане как слиш­ком экс­тре­маль­ные мож­но оце­нить попыт­ки ней­тра­ли­за­ции кау­за­тив­но­сти у гла­го­лов дихо­то­мии «кау­за­тив­ный — нека­у­за­тив­ный» (пла­ша — страху­вам се — пугаю, пуга­юсь), кото­ры­ми изоби­лу­ет пуб­лич­ное про­стран­ство: Вла­сти­те страху­ват хора­та. Дан­ный тип ненор­ма­тив­но­го добав­ле­ния семан­ти­че­ско­го при­зна­ка «тран­зи­тив­ность — кау­за­тив­ность» к гла­го­лам, кото­рые им не обла­да­ют, затра­ги­ва­ет семан­ти­че­скую струк­ту­ру гла­го­ла в общем кате­го­ри­аль­ном смыс­ле. В то же вре­мя в мас­сме­диа часто встре­ча­ет­ся и дру­гое нару­ше­ние, свя­зан­ное с кау­за­тив­но­стью, затра­ги­ва­ю­щее оппо­зи­цию «при­чи­на — след­ствие», как в слу­ча­ях упо­треб­ле­ния гла­го­ла фали­рам, при кото­рых сема ‘резуль­тат’ спе­ку­ля­тив­но заме­ня­ет­ся семой ‘при­чи­на’: Кой фали­ра КТБ! Кой иска да фали­ра бан­ки­те! Каси­те фали­ра­ха хора­та [Кто фали­ро­вал КТБ! Кто хочет фали­ро­вать бан­ки! Кас­сы фали­ро­ва­ли людей].

Вклю­че­ние в мас­сме­дий­ный лек­си­кон подоб­ных еди­ниц, в кото­рых явным обра­зом целе­на­прав­ле­но дефор­ми­ро­ва­на семан­ти­ко-кате­го­ри­аль­ная струк­ту­ра гла­го­ла, мож­но было бы интер­пре­ти­ро­вать в неко­то­рой сте­пе­ни как семан­ти­че­ские инфан­ти­лиз­мы, посколь­ку они харак­тер­ны для дет­ской речи. Так, в пси­хо­линг­ви­сти­ке раз­ви­тия подоб­ные ошиб­ки ассо­ци­и­ру­ют­ся с иде­ей незре­ло­сти, а аме­ри­кан­ская иссле­до­ва­тель­ни­ца Мели­са Бау­ер­ман [Bowerman 1974] даже склон­на иден­ти­фи­ци­ро­вать их как опре­де­лен­ный этап язы­ко­во­го созре­ва­ния ребен­ка. Объ­яс­не­ние их появ­ле­ния в мас­сме­диа мож­но было бы уви­деть в попыт­ке ими­ти­ро­вать дет­скую речь, при­чем ожи­да­е­мый эффект подоб­но­го упо­треб­ле­ния — это под­черк­ну­тая экс­прес­сив­ность и образ­ность.

Сло­ва в сетях совре­мен­ных мас­сме­диа ока­зы­ва­ют­ся в чрез­вы­чай­но зави­си­мом поло­же­нии от ситу­а­ции обще­ния. Их функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в реаль­ном вре­ме­ни опре­де­ля­ет и фор­маль­ный, и семан­ти­че­ский их ста­тус. Так online рож­да­ют­ся новые сино­ни­мы, омо­ни­мы, паро­ни­мы. В свя­зи с этим серьез­ный повод для раз­мыш­ле­ния дает пере­вод суб­тит­ров филь­мов. Напри­мер, в рос­сий­ском сери­а­ле «Бан­дит­ский Петер­бург» каж­дый бол­гар­ский зри­тель при­хо­дит в шок от бук­валь­но­го пере­во­да назва­ния реки Мой­ка как мив­ка в выра­же­нии апар­та­мент с пре­кра­сен изглед към мив­ка­та

В ком­пью­тер­но опо­сре­до­ван­ном обще­нии, кото­рое все более заво­е­вы­ва­ет тер­ри­то­рию фор­ма­та face to face в сфе­ре мас­сме­диа, сло­ва­рю ком­му­ни­кан­тов, более или менее скры­тых за мас­кой ано­ним­но­сти, гро­зит обез­ли­чи­ва­ние, экс­тре­маль­ное огруб­ле­ние и вуль­га­ри­за­ция и / или тех­но­кра­ти­за­ция. Иллю­стра­ция ска­зан­но­му — экс­тре­маль­ная эска­ла­ция инвек­тив (оскор­би­тель­ных слов и выра­же­ний) в ком­мен­тар­ном фору­ме по теме Бой­ко Бори­сов освир­кан в Бла­го­ев­град — оби­жда хора­та!, явля­ю­щей­ся доми­нир­а­у­ю­щей сре­ди 53 пуб­ли­ка­ций (URL: http://​spodeli​.eu/). Сре­ди них незна­чи­тель­на доля таких средств, как, пре­це­дент­ность и сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ная транс­фор­ма­ция, в кото­рых веду­щим явля­ет­ся стрем­ле­ние к образ­но­сти, коло­рит­но­сти, экс­прес­сив­но­сти: тряб­ва да му викат Раз­бой­ко “ (свое­об­раз­ная кон­та­ми­на­ция слов раз­бой­ник и Бой­ко); Умре циган­ка­та дето те хва­ле­ше доб­ре (пре­це­дент­ное выра­же­ние). 

Мас­сме­дий­ный лек­си­кон и online-сло­ва­ри. Как уже было под­черк­ну­то, сло­варь совре­мен­но­го бол­гар­ско­го язы­ка — исклю­чи­тель­но дина­мич­ный фено­мен, в кото­ром с тру­дом мож­но было бы уло­вить и опи­сать пунк­ту­аль­но и скру­пу­лез­но все еди­ни­цы и про­цес­сы. В еще боль­шей сте­пе­ни это отно­сит­ся к лек­си­че­ской систе­ме мас­сме­дий­но­го лек­си­ко­на. В каче­стве дока­за­тель­ства мож­но обра­тить­ся к неко­то­рым из ана­ли­зи­ро­ван­ных в преды­ду­щих пара­гра­фах слу­ча­ев. При попыт­ке пред­ста­вить их место в нор­ма­тив­ных и ненор­ма­тив­ных сло­ва­рях бол­гар­ско­го язы­ка, опуб­ли­ко­ван­ных в Интер­не­те, исполь­зо­ва­ны лек­си­ко­гра­фи­че­ские ресур­сы БАН, элек­трон­ные тол­ко­вые, сино­ни­ми­че­ские и уни­вер­саль­ные сло­ва­ри в про­стран­стве Интер­не­та, а так­же сло­ва­ри «сло­ва­ря ули­цы» BGжар­гон и Neolog. В каж­дом из них соблю­да­ет­ся хоро­шая лек­си­ко­гра­фи­че­ская тра­ди­ция пред­став­ле­ния зна­че­ния сло­ва через дефи­ни­цию, при­ве­де­ние сино­ни­мов, при­ме­ров реаль­но­го упо­треб­ле­ния в речи.

Гене­раль­ное отли­чие BGжар­гон и Neolog от всех осталь­ных ука­зан­ных сло­ва­рей состо­ит в том, что в них доми­ни­ру­ет эмо­ци­о­наль­ный, оце­ноч­ный ком­по­нент зна­че­ния, что в боль­шой сте­пе­ни свя­за­но со спе­ци­фи­че­ски­ми сфе­ра­ми упо­треб­ле­ния и уча­стия поль­зо­ва­те­лей в состав­ле­нии сло­вар­ных ста­тей, при­чем отсут­ству­ет уста­нов­ка на общую ста­ти­че­скую модель интер­пре­та­ции. Напри­мер, в пред­став­лен­ных выше дефи­ни­ци­ях зна­че­ния сло­ва хейтър в BGжар­гон про­сто опуб­ли­ко­ва­ны несколь­ко сло­вар­ных ста­тей, чьи­ми авто­ра­ми явля­ют­ся раз­лич­ные поль­зо­ва­те­ли без какой-либо попыт­ки обоб­щить их в еди­ную модель. Эта «сырая», необ­ра­бо­тан­ная пре­зен­та­ция дает толь­ко общую идею для опре­де­ле­ния гра­ниц мно­го­знач­но­сти и омо­ни­мии, но не пред­ла­га­ет окон­ча­тель­но­го реше­ния. Это прак­ти­че­ски пока­зы­ва­ет, что сло­во хейтър, веро­ят­но, нахо­дит­ся на про­дви­ну­той, но все-таки «неокон­ча­тель­ной» ста­дии инте­гра­ции. В то же вре­мя подоб­ный дина­ми­че­ский фор­мат пред­став­ле­ния той или иной лек­се­мы дает воз­мож­ность учесть ее зави­си­мость от ситу­а­ции и непи­са­ных пра­вил Сети. В под­держ­ку дан­но­го утвер­жде­ния мож­но ука­зать на обособ­ле­ние фор­мы мно­же­ствен­но­го чис­ла хейтъ­ри в отдель­ную сло­вар­ную ста­тью. Она соот­но­си­ма с хейтър в том же зна­че­нии, что и кри­ти­кар, на что ука­зы­ва­ют как дефи­ни­ция зна­че­ния, так и кон­цеп­ты из руб­ри­ки «Эти­кет­ки» — все­знай­ко, хейтър, непри­яз­нен, непри­я­тен, наха­лен. В то же вре­мя как раз под заглав­ным сло­вом очень кон­крет­но спе­ци­а­ли­зи­ру­ют­ся упо­треб­ле­ния дан­но­го назва­ния — интер­нет коре­спон­ден­ти, интер­нет кому­ни­ка­то­ри, най-дол­на поро­да хаке­ри) (URL: http://www.bgjargon.com/word/meaning/хейтъри).

Сле­ду­ет отме­тить, что интер­ак­тив­ный интер­фейс сло­ва­рей BGжар­гон и Neolog дела­ет их очень удоб­ны­ми как для пас­сив­ных и актив­ных поль­зо­ва­те­лей, так и для иссле­до­ва­те­лей. Созда­ют­ся мак­си­маль­ные воз­мож­но­сти для извле­че­ния инфор­ма­ции о ста­ту­се лек­си­че­ских еди­ниц, при­чем в дина­ми­че­ском режи­ме.

Заклю­че­ние. В насто­я­щем иссле­до­ва­нии пред­при­ня­та попыт­ка пред­ста­вить мас­сме­дий­ный лек­си­кон в реаль­ном режи­ме упо­треб­ле­ния на при­ме­ре наблю­де­ния и ана­ли­за отдель­ных слу­ча­ев. В обоб­ще­нии мож­но выде­лить как его наи­бо­лее суще­ствен­ные спе­ци­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки исклю­чи­тель­ную дина­мич­ность и высо­кую сте­пень визу­а­ли­за­ции лек­си­че­ских средств. При этом, одна­ко, сле­ду­ет отме­тить, что в одной неболь­шой по объ­е­му ста­тье невоз­мож­но охва­тить и раз­вер­нуть все нюан­сы обо­зна­чен­ных про­блем. В этом смыс­ле пред­ла­га­е­мое иссле­до­ва­ние мож­но было бы рас­смат­ри­вать как нача­ло буду­щих пер­спек­тив­ных науч­ных про­ек­тов. 

© Попо­ва В. А., 2017

Антонов Н. Речник на нови и най-нови думи в българския език. София: Пеликан Алфа, 1995. 

Благоева Д. Дефразеологизацията като източник на лексикални и семантични иновации в съвременния български език // Езиковедски изследвания в чест на проф. Сийка Спасова-Михайлова. София: Проф. Марин Дринов, 2011. С. 139–151. 

Благоева Д. Неологизмите в съвременния български език // Български език и литература. 2006. № 6. С. 16–25. 

Бонджолова В., Пенкова А. Речник на новите думи в съвременния български език. Велико Търново: Слово, 1999. 

Добрева Е. Демократизация, колоквиализация и / или постмодернизация в медийния дискурс // Тенденции и процеси в българския език. Шумен: Еп. Константин Преславски, 2004. С. 139–174. 

Добрева Е. За българския език и някои световни тенденции // Отговорността пред езика. Шумен: Еп. Константин Преславски, 2001. С. 93–103. 

Зидарова В. Динамика и актуални тенденции в съвременната българска лексикална система // Класика и авангард. София: Проф. Боян Пенев, 2006. С. 253–259. 

Йорданова Л. Езикът на промяната. София: Буллекс, 1994. 

Колковска С. Вътрешноезикови фактори за възникването на нови значения в българския език / Български език. 2015. № 2. С. 36–47. 

Колковска С. Динамика и утвърждаване на новите лексикални значения в български език // Български език. 2008. № 1. С. 15–25. 

Колковска С. Прояви на интеграция на неологизмите в българския език // Магията на думите: езиковед. изслед. в чест на проф. Лилия Крумова-Цветкова. София: Проф. Марин Дринов, 2012. С. 120–128. 

Лилова М. Обновяване на българската лексика чрез семантична деривация. София: Ролл Къмпани, 2010. 

Пернишка Е., Благоева Д., Колковска С. Речник на новите думи в българския език. София: Наука и изкуство, 2010. 

Пернишка Е., Благоева Д., Колковска С. Речник на новите думи и значения в българския език. София: Наука и изкуство, 2001. 

Попов Д. Когнитивните метафори — митологизатори в медийния дискурс // Ricerche slavistiche (Roma). 2011. Vol. 9 (LV). P. 169–179. 

Попов Д. Стилистика. Шумен: Еп. Константин Преславски, 2016. 

Попова В. Модные слова — слова с «плохой славой» или символы современности // Стереотипность и творчество в тексте. Пермь: Перм. гос. ун-т, 2011. С. 169–178. 

Попова М. Термините «адаптация» и «интеграция» при интернационалните заемки. // Internacionalizmy v nové slovní zásobě. Praha: UJČ AV ČR, 2003. P. 141–148. 

Bowerman M. Learning the structure of causative verbs: A study in the relationship of cognitive, semantic and syntactic development // Papers and reports on child language development. 1974. Vol. 8. P. 142–178.

Аntonov N. Dictionary of the New and latest words in the Bulgarian language [Rechnik na novi i naj-novi dimi v balgarskija ezik]. София, 1995. 

Blagoeva D. Dephraseologization as a source of lexical and semantic innovations in contemporary Bulgarian language [Defrazeologizatsijata kato iztochnik na leksikalni i semantichni inovatsii v savremennija balgarski ezik] // Ticoids studies in honour of Prof. Sijka Spasova-Mikajlova [Jezykovedski izslednanija v chest na prof. Sijka Spasova-Mikajlova]. Sofia, 2011. P. 139–151.

Blagoeva D. Neologisms in modern Bulgarian [Neologizmite v savremennija balgarski ezik] // Bulgarian Language and Literature [Balgarskij jezik i literatura]. 2006. No. 6. 

Bondzholova V., Penkova А. Dictionary of neologisms in contemporary Bulgarian language [Rechnik na novite dumi v savremennija balgarski ezik]. Veliko Tarnovo, 1999. 

Bowerman M. Learning the structure of causative verbs: A study in the relationship of cognitive, semantic and syntactic development // Papers and Reports on Child Language Development. 1974. Vol. 8. P. 142–178. 

Dobreva Е. Democratization, coloquialization and / or postmodernization in media discourse [Demokratizatsija, kolokvializatsija i / ili postmodernizatsija v mediynija diskurs] // Trends and processes in the modern Bulgarian language [Tendtntsii i protsessi v balgarskij jezyk]. Shumen, 2004. P. 139–174. 

Dobreva Е. On Bulgarian language and some international trends [Za balgarskija ezik i nyakoi svetovni tendentsii] // Responsibility before language [Otgovornostta pred jezika]. Shumen, 2001. P. 93–103.

Jordanova L. The Language of change [Ezikat na promyanata]. Sofia, 1994. 

Kolkovska S. Dynamics and imposition of new lexical meanings in the Bulgarian language [Dinamika i utvarzhdavane na novite leksikalni znachenia v balgarski ezik] // Bulgarian Language [Balgarskij ezik]. 2008. No. 1. P. 15–25. 

Kolkovska S. Exhibitions of integration of neologisms in the Bulgarian language [Proyavi na integratsija na neologizmite v balgarskija ezik] // Magic words [Mfgijata na dumite]. Sofia, 2012. P. 120–128. 

Kolkovska S. Intralingual factors for the emergence of new meanings in the Bulgarian language [Vatreshnoezikovi faktori za vaznikvaneto na novi znachenia v balgarskia ezik] // Bulgarian Language [Balgarskij ezik]. 2015. No. 2. P. 36–47. 

Lilova M. Renewal of Bulgarian lexis through semantic derivation [Obnovyavane na balgarskata leksika chrez semantichna derivatsia]. Sofia, 2010. 

Pernishka E., Blagoeva D., Kolkovska S. Dictionary of new words and meanings in the Bulgarian language [Rechnik na novite dumi i znachenija v balgarskia ezik]. Sofia, 2001. 

Pernishka E., Blagoeva D., Kolkovska S. Dictionary of new words in the Bulgarian language [Rechnik na novite dumi v balgarskia ezik]. Sofia: Наука и изкуство, 2010. 

Popov D. Cognitive metaphors — mythologizers in the media discourse [Kognitivnite metafori — mitologizatori v mediynia diskurs] // Ricerche Slavistiche (Roma). 2011. Vol. 9 (LV). P. 169–179. 

Popov D. Stylistics [Stilistika]. Shumen, 2016. 

Popova V. Fashionable words — “notorious” words or symbols of modernity [Modnye slova — slova s «plohoj slavoj» ili simvoly sovremennosti] // Stereotype and creativity in the text [Stereotipnost’ i tvorchestvo v tekste]. Perm’, 2011. P. 169–178. 

Popova M. The terms “adaptation” and “integration” in international loan-words // Internacionalizmy v nové slovní zásobě. Praha: UJČ AV ČR, 2003. P. 141–148.

Zidarova V. Dynamics and current trends in contemporary Bulgarian lexical system. [Dinamika i aktualni tendentsii v savremennata balgarska leksikalna sistema] // Classic and avant-garde [Klassika i avamgard]. Sofia, 2006. P. 253–259.