Четверг, Март 21Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ДИСКУРСИВОВ-РЕГУЛЯТИВОВ В ПЕЧАТНЫХ И ЗВУЧАЩИХ РУССКОЯЗЫЧНЫХ СМИ

Статья посвящена сравнительному анализу функционирования вспомогательных коммуникативных единиц (дискурсивов) в газетном и радиодискурсе. Подчеркивается особая важность для медиадискурса дискурсивов-регулятивов, ориентированных на самопрезентацию автора, выражение авторского отношения, оценки, его взаимодействие с адресатом. Наряду с рядом сходных черт в употреблении регулятивов в газетах и радиоречи, касающихся наиболее общих их аспектов (общей частотности, количественного преобладания регулятивов над организаторами, высокой частотности акцентивов, сигналов повышения / понижения категоричности и авторизующих конструкций, похожего репертуара дискурсивов в исследованных функциях), обнаруживаются и различия: меньшая категоричность радиоречи и бóльшая категоричность газетной, более сильно выраженная субъективно-личностная ориентация и адресованность радиодискурса. Определенную специфику в употреблении регулятивов демонстрируют и разные газетные жанры (колонки и аналитические статьи), радиопрограммы разных жанров, похожие передачи разных радиостанций.

FUNCTIONS OF REGULATIVE DISCOURSE MARKERS IN PRINTED AND SPOKEN RUSSIAN MASS MEDIA 

The article presents the comparative analysis of satellitic communicative units (discourse markers) functioning in newspapers and radio disourse. The article emphasizes the special importance of regulative discourse markers aimed at the author’s self-presentation, expressing attitudes and evaluations and interaction with the addressee. Alongside with a number of similar general characteristics concerning the usage of regulative markers in newspapers and radio discourse (such as their general frequency, dominance of regulative markers over organizational ones, high frequency of accentuation signals, boosters, hedges and self-presentation markers, similar repertoire of discourse markers in these functions) a number of differences were found out: dominance of hedges over boosters in radio discourse and that of boosters over hedges in newspapers, a stronger intimate, interpersonal and adsressee oriented nature of radio discourse. Different newspaper genres (opinion columns and analytical articles), radio shows of different types and similar shows of different radio stations demonstrate certain specific characteristics in functioning of discourse markers.

Елена Юрьевна Викторова, кандидат филологических наук, доцент кафедры романо-германской филологии и переводоведения Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского

E-mail: helena_v@inbox.ru

Elena Yurievna Viktorova, Doctor of Philology, Associate Professor at the Chair of Romance and Germanic Philology and Translation of the Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky

E-mail: helena_v@inbox.ru

Викторова Е. Ю. Функционирование дискурсивов-регулятивов в печатных и звучащих русскоязычных СМИ // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 123–132. URL: https://medialing.ru/funkcionirovanie-diskursivov-regulyativov-v-pechatnyh-i-zvuchashchih-russkoyazychnyh-smi/ (дата обращения: 21.03.2019).

Viktorova E. Yu. Functions of regulative discourse markers in printed and spoken Russian mass media. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 123–132. Available at: https://medialing.ru/funkcionirovanie-diskursivov-regulyativov-v-pechatnyh-i-zvuchashchih-russkoyazychnyh-smi/ (accessed: 21.03.2019). (In Russian)

УДК 811.161.1’42 
ББК 81.2Рус-5 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.02.19

Поста­нов­ка про­бле­мы. В арсе­на­ле успеш­ных ком­му­ни­кан­тов нахо­дит­ся выра­бо­тан­ный века­ми боль­шой набор вспо­мо­га­тель­ных вер­баль­ных и невер­баль­ных средств, помо­га­ю­щих им ори­ен­ти­ро­вать­ся в сво­ей речи и в про­цес­се вза­и­мо­дей­ствия с адре­са­том, но не содер­жа­щих фак­ту­аль­ную инфор­ма­цию. Эти сред­ства выра­жа­ют дис­кур­сив­но-праг­ма­ти­че­скую инфор­ма­цию, кото­рая направ­ле­на на орга­ни­за­цию дис­кур­са и рече­во­го кон­так­та, на само­вы­ра­же­ние авто­ра и вза­и­мо­дей­ствие его с адре­са­том. Все вер­баль­ные сред­ства тако­го рода мы объ­еди­ня­ем в систе­му вспо­мо­га­тель­ных ком­му­ни­ка­тив­ных еди­ниц (ВКЕ) — дис­кур­си­вов, функ­ци­о­ни­ро­ва­нию кото­рых в газет­ной и радио­ре­чи и посвя­ще­на дан­ная ста­тья. 

ВКЕ рас­смат­ри­ва­ют­ся нами как осо­бая тран­с­ка­те­го­ри­аль­ная систе­ма еди­ниц, основ­ное пред­на­зна­че­ние кото­рых состо­ит в помо­щи ком­му­ни­кан­там (и адре­сан­ту, и адре­са­ту) в рече­вом оформ­ле­нии мыс­лей на всех ста­ди­ях дис­кур­сив­но­го про­цес­са — во вре­мя созда­ния, реа­ли­за­ции и вос­при­я­тия дис­кур­са. Такие еди­ни­цы мини­ми­зи­ру­ют уси­лия слу­ша­ю­ще­го по обра­бот­ке инфор­ма­ции, помо­га­ют избе­гать неоправ­дан­ных когни­тив­ных уси­лий при интер­пре­та­ции ком­му­ни­ка­тив­ных наме­ре­ний гово­ря­ще­го. ВКЕ помо­га­ют не толь­ко адре­са­ту, но и адре­сан­ту: упо­ря­до­чи­ва­ют мыс­ли­тель­ный про­цесс и рече­вую дея­тель­ность, фор­ми­ру­ют сво­е­го рода опо­ры, помо­га­ю­щие про­дви­же­нию дис­кур­са, рас­став­ля­ют акцен­ты, т. е. спо­соб­ству­ют созда­нию доступ­но­го, понят­но­го, эффек­тив­но­го дис­кур­са [Дис­кур­сив­ные сло­ва 1998; 2003; Сиро­ти­ни­на 2008; Андре­ева 2005; Вик­то­ро­ва 2016]. 

В отли­чие от дру­гих иссле­до­ва­те­лей дис­кур­си­вов мы в систе­му ВКЕ вклю­ча­ем не толь­ко клас­си­че­ские дис­кур­си­вы (ввод­но-модаль­ные сло­ва и части­цы), но и син­кре­тич­ные, пере­да­ю­щие одно­вре­мен­но со вспо­мо­га­тель­ной и основ­ную, фак­ту­аль­ную инфор­ма­цию. К послед­ним мож­но отне­сти авто­ри­зу­ю­щие кон­струк­ции с мен­таль­ны­ми и рече­вы­ми гла­го­ла­ми, модаль­ные гла­го­лы и пре­ди­ка­ти­вы, адре­са­ции и др.

Исто­рия вопро­са. Совре­мен­ные СМИ явля­ют­ся важ­ным обще­ствен­ным инстру­мен­том инфор­ми­ро­ва­ния обще­ства и воз­дей­ствия на него. СМИ фор­ми­ру­ют взгля­ды и цен­но­сти обще­ства, нор­мы и пра­ви­ла соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, в том чис­ле и рече­во­го. Явля­ясь пер­су­а­зив­ным дис­кур­сом, меди­а­текст наря­ду с при­е­ма­ми откры­то­го убеж­де­ния, вли­я­ю­ще­го на разум чита­те­ля, опе­ри­ру­ет и мани­пу­ля­тив­ны­ми при­е­ма­ми, импли­цит­но воз­дей­ству­ю­щи­ми на созна­ние и под­со­зна­ние адре­са­та [Клу­ши­на 2008]. О тес­ной свя­зи суг­ге­стив­но­го и инфор­ма­тив­но­го в медиа­дис­кур­се пишет М. Р. Жел­ту­хи­на: дис­курс СМИ все более ста­но­вит­ся побу­ди­тель­ным, «наце­лен­ным на ока­за­ние вли­я­ния, сти­му­ли­ро­ва­ние и вооду­шев­ле­ние адре­са­та» [Жел­ту­хи­на 2015: 202].

В колон­ках, инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ских ста­тьях и радио­про­грам­мах веду­щей стра­те­ги­ей явля­ет­ся оце­ноч­ная (или интер­пре­та­тив­ная), а инфор­ма­ци­он­ная и импе­ра­тив­ная высту­па­ют как вспо­мо­га­тель­ные. По мне­нию мно­гих линг­ви­стов, оцен­ка высту­па­ет «дис­кур­сив­ной доми­нан­той, состав­ной частью линг­ви­сти­ки убеж­де­ния» [Клу­ши­на 2008: 100]. В этой свя­зи линг­ви­ста­ми отме­ча­ет­ся двой­ствен­ность ком­му­ни­ка­тив­ной уста­нов­ки инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ских мате­ри­а­лов — стрем­ле­ния, с одной сто­ро­ны, предо­ста­вить досто­вер­ную, объ­ек­тив­ную инфор­ма­цию, а с дру­гой — транс­ли­ро­вать соци­аль­ные цен­но­сти, бази­ру­ю­щи­е­ся на опре­де­лен­ной кар­тине мира, кото­рая, как и любая кар­ти­на мира, субъ­ек­тив­на. В ито­ге, как пола­га­ет О. В. Ширя­е­ва, оце­ноч­ность медиа­дис­кур­са реа­ли­зу­ет­ся набо­ром импли­цит­ных ком­му­ни­ка­тив­ных стра­те­гий и так­тик, при­чем явная пози­ция авто­ра пред­ста­ет как объ­ек­тив­ная, а субъ­ек­тив­ное нача­ло реа­ли­зу­ет­ся в кон­тек­сту­аль­ном, сти­ли­сти­че­ском и ком­по­зи­ци­он­ном аспек­тах дис­кур­са [Ширя­е­ва 2015].

Л. Р. Дус­ка­е­ва пишет, что диа­ло­гич­ность оце­ноч­ных жан­ров «направ­ле­на на то, что­бы побу­дить адре­са­та вклю­чить­ся в актив­ную мыс­ли­тель­ную дея­тель­ность, вызвать сочув­ствие у реци­пи­ен­та»; в этих жан­рах про­яв­ля­ют­ся «адре­со­ван­ность, ответ­ность, рефлек­тив­ность автор­ско­го изло­же­ния», необ­хо­ди­мые «для дости­же­ния вза­и­мо­по­ни­ма­ния меж­ду авто­ром и чита­те­лем». Одна­ко без инфор­ма­ци­он­но­го ком­по­нен­та оце­ноч­ная интер­пре­та­ция невоз­мож­на. Что каса­ет­ся импе­ра­тив­но­го ком­по­нен­та, то он под­ра­зу­ме­ва­ет «направ­лен­ность газет­ных тек­стов на сти­му­ли­ро­ва­ние граж­дан­ской актив­но­сти» чита­те­лей, т. е. газе­та осу­ществ­ля­ет «соци­аль­ное ори­ен­ти­ро­ва­ние на дей­ствия» [Дус­ка­е­ва 2008: 125, 135–136]. Если инфор­ма­ция и оцен­ка в ана­ли­ти­че­ских ста­тьях и колон­ках при­сут­ству­ют, как пра­ви­ло, в явном виде, то их импе­ра­тив­ность в основ­ном импли­цит­на: побуж­де­ние к дей­стви­ям реа­ли­зу­ет­ся с помо­щью раз­лич­ных кос­вен­ных так­тик и стра­те­гий, направ­лен­ных на акти­ви­за­цию мыс­ли­тель­ной и физи­че­ской дея­тель­но­сти адре­са­та; наблю­да­ет­ся, по мне­нию Н. И. Клу­ши­ной, «исполь­зо­ва­ние ста­ра­тель­но заву­а­ли­ро­ван­но­го мани­пу­ли­ро­ва­ния обще­ствен­ным созна­ни­ем» [Клу­ши­на 2008: 101].

М. А. Кор­ми­ли­цы­на и О. Б. Сиро­ти­ни­на пишут, что в совре­мен­ных СМИ оце­ноч­ный ком­по­нент порой выра­жен силь­нее инфор­ма­тив­но­го и ино­гда даже в ущерб инфор­ма­тив­но­му: часто для жур­на­ли­ста «глав­ное — заявить и дока­зать свое мне­ние, отра­зить свой взгляд на изла­га­е­мые фак­ты». Имен­но «субъ­ек­тив­ные смыс­лы орга­ни­зу­ют весь текст», а объ­ек­тив­ные, свя­зан­ные с инфор­ми­ро­ва­ни­ем о собы­ти­ях реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, часто под­чи­ня­ют­ся субъ­ек­тив­ным и слу­жат «лишь для аргу­мен­та­ции спра­вед­ли­во­сти автор­ской пози­ции». Одна­ко наря­ду с субъ­ек­ти­ви­за­ци­ей в совре­мен­ных СМИ про­яв­ля­ет­ся и про­ти­во­по­лож­ная тен­ден­ция — «заву­а­ли­ро­ва­ние чрез­мер­но­го субъ­ек­ти­виз­ма и откры­то­сти само­вы­ра­же­ния и, как след­ствие, уве­ли­че­ние доли чужо­го сло­ва, поле­мич­но­сти, уси­ле­ние интер­тек­сту­аль­но­сти» и диа­ло­ги­за­ции тек­стов [Кор­ми­ли­цы­на, Сиро­ти­ни­на 2011: 57].

Боль­шую роль в созда­нии пер­су­а­зив­но­го, убе­ди­тель­но­го и при­вле­ка­тель­но­го во мно­гих отно­ше­ни­ях для адре­са­та медиа­дис­кур­са игра­ют ВКЕ. Линг­ви­сты отме­ча­ют акти­ви­за­цию ВКЕ в совре­мен­ном медиа­дис­кур­се и свя­зы­ва­ют это с их спо­соб­но­стью акту­а­ли­зи­ро­вать фигу­ру и пози­цию авто­ра, созда­вать впе­чат­ле­ние непо­сред­ствен­но­го обще­ния с чита­те­лем и слу­ша­те­лем, облег­чать вос­при­я­тие ими тек­ста, управ­лять их вни­ма­ни­ем, а так­же пред­став­лять свою пози­цию и свое лицо в наи­бо­лее при­вле­ка­тель­ном виде [Кор­ми­ли­цы­на, Сиро­ти­ни­на 2011; Кор­ми­ли­цы­на 2011; 2014; Уздин­ская 2013; 2014; Мана­ен­ко 2015]. Гра­мот­ное исполь­зо­ва­ние ВКЕ, несо­мнен­но, спо­соб­ство­ва­ло тому, что в совре­мен­ных СМИ появи­лась субъ­ек­ти­ви­за­ция и даже инти­ми­за­ция обще­ния, дове­ри­тель­ная тональ­ность изло­же­ния. Исполь­зо­ва­ние ВКЕ — это одно из про­яв­ле­ний забо­ты адре­сан­та о пони­ма­нии создан­но­го им тек­ста адре­са­том: ВКЕ помо­га­ют и облег­ча­ют вос­при­я­тие и пони­ма­ние любой инфор­ма­ции. Все­мер­ная помощь адре­са­ту для пра­виль­ной интер­пре­та­ции напи­сан­но­го явля­ет­ся одной из состав­ля­ю­щих ком­му­ни­ка­тив­ной ком­пе­тен­ции жур­на­ли­ста [Кор­ми­ли­цы­на, Сиро­ти­ни­на 2011]. 

Систем­ное изу­че­ние дис­кур­си­вов нача­лось в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке в кон­це 1980-х годов, в рос­сий­ской — с кон­ца 1990-х. Мате­ри­а­лом иссле­до­ва­ния для зару­беж­ных линг­ви­стов чаще все­го ста­но­ви­лась уст­ная (раз­го­вор­ная) речь, для оте­че­ствен­ных — худо­же­ствен­ная, реже науч­ная. Мате­ри­а­лы СМИ для иссле­до­ва­ния функ­ци­о­ни­ро­ва­ния дис­кур­си­вов исполь­зу­ют­ся гораз­до чаще в оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке, чем в зару­беж­ной [см., напр.: Кор­ми­ли­цы­на 2011; 2014; Уздин­ская 2013; 2014; Ширя­е­ва 2013; 2015; Мана­ен­ко 2010; 2015; Dafouz-Milne 2008 и др.]. Мы счи­та­ем, что такие иссле­до­ва­ния необ­хо­ди­мы и очень пока­за­тель­ны, так как СМИ явля­ют­ся ярким при­ме­ром живой совре­мен­ной речи, одной из основ­ных форм язы­ко­во­го суще­ство­ва­ния [Воло­ди­на 2011]; и в речи СМИ, как пока­зал наш ана­лиз, дис­кур­си­вы и частот­ны, и раз­но­об­раз­ны [Вик­то­ро­ва 2016].

Е. Ю. Вик­то­ро­ва обос­но­ва­ла целе­со­об­раз­ность выде­ле­ния двух типов ВКЕ: дис­кур­си­вов-орга­ни­за­то­ров, ори­ен­ти­ро­ван­ных на орга­ни­за­цию дис­кур­са, его цель­ность и связ­ность, и дис­кур­си­вов-регу­ля­ти­вов, слу­жа­щих для демон­стра­ции автор­ско­го мне­ния, отно­ше­ний, оце­нок и регу­ли­ро­ва­ния вза­и­мо­дей­ствия адре­сан­та с адре­са­том. ВКЕ в целом (орга­ни­за­то­ры и регу­ля­ти­вы) в радио­ре­чи упо­треб­ля­ют­ся чаще, чем в газет­ной, в 1,6 раза, т. е. в уст­ных жан­рах (при­чем не толь­ко медиа­дис­кур­са, но и, напри­мер, науч­ной речи) ВКЕ отли­ча­ют­ся боль­шей частот­но­стью по срав­не­нию с пись­мен­ны­ми. Это раз­ли­чие скла­ды­ва­ет­ся глав­ным обра­зом вслед­ствие высо­кой частот­но­сти в уст­ной речи дис­кур­си­вов-регу­ля­ти­вов, кото­рые в боль­шей сте­пе­ни, чем орга­ни­за­тор, участ­ву­ют в созда­нии интер­ак­тив­но­го, лич­ност­но ори­ен­ти­ро­ван­но­го, оце­ноч­но-модаль­но­го, адре­со­ван­но­го медиа­дис­кур­са. Регу­ля­ти­вы ока­за­лись более частот­ны­ми и в газет­ном, и в радио­дис­кур­се, поэто­му в дан­ной ста­тье основ­ное вни­ма­ние будет уде­ле­но имен­но регу­ля­ти­вам, а точ­нее трем их раз­но­вид­но­стям: акцен­ти­вам, сиг­на­лам повы­ше­ния / пони­же­ния кате­го­рич­но­сти и авто­ри­зу­ю­щим кон­струк­ци­ям.

Опи­са­ние мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Дан­ное иссле­до­ва­ние осно­ва­но на срав­ни­тель­ном ана­ли­зе рус­ско­языч­ных газет­ных и радио­ма­те­ри­а­лов. Во-пер­вых, были про­ана­ли­зи­ро­ва­ны колон­ки и ана­ли­ти­че­ские ста­тьи из газет «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец» (МК), «Рос­сий­ская газе­та» (РГ), «Ком­со­моль­ская прав­да» (КП). В «Мос­ков­ском ком­со­моль­це» фор­маль­но коло­нок, т. е. мате­ри­а­ла, опуб­ли­ко­ван­но­го узкой длин­ной вер­ти­каль­ной поло­сой, нет, но есть руб­ри­ка «Сво­бод­ная тема», кото­рая по содер­жа­нию и мане­ре изло­же­ния прак­ти­че­ски ничем от коло­нок не отли­ча­ет­ся, поэто­му и была исполь­зо­ва­на нами как ана­лог тра­ди­ци­он­ной колон­ки. Во-вто­рых, были иссле­до­ва­ны тек­сты инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ских радио­пе­ре­дач с обще­ствен­но-поли­ти­че­ской тема­ти­кой: «Суть собы­тий», «Код досту­па» (автор­ские про­грам­мы-моно­ло­ги А. Вене­дик­то­ва, С. Пар­хо­мен­ко, С. Бунт­ма­на, К. Рем­чу­ко­ва, Ю. Латы­ни­ной), про­грам­мы-интер­вью «Осо­бое мне­ние», «Выбор ясен», зву­ча­щие на радио­стан­ции «Эхо Моск­вы»; гости этих пере­дач — извест­ные жур­на­ли­сты, поли­то­ло­ги, поли­ти­ки (М. Бар­щев­ский, Е. Аль­бац, Е. Ясин, Н. Сва­нид­зе, Л. Рад­зи­хов­ский); веду­щие — жур­на­ли­сты М. Коро­лё­ва, Т. Фель­ген­гау­эр, К. Орло­ва. Кро­ме того, иссле­до­ва­ны интер­вью радио­пе­ре­да­чи «Осо­бое мне­ние» (веду­щий И. Гмы­за) радио­стан­ции «Радио Рос­сии», гостя­ми кото­рой явля­ют­ся поли­ти­ки, пред­ста­ви­те­ли обще­ствен­ных орга­ни­за­ций, спе­ци­а­ли­сты раз­ных обла­стей. Выбор в каче­стве мате­ри­а­ла иссле­до­ва­ния имен­но этих жан­ров объ­яс­ня­ет­ся ярким про­яв­ле­ни­ем в них субъ­ек­ти­виз­ма, акту­а­ли­за­ции автор­ско­го я, экс­прес­сив­но­сти, оце­ноч­но­сти, эмо­ци­о­наль­но­сти, под­черк­ну­той объ­ек­тив­но­сти и адре­со­ван­но­сти. Все эти свой­ства нахо­дят свое отра­же­ние в упо­треб­ле­нии ВКЕ, кото­рые в этих жан­рах обла­да­ют наи­боль­шей частот­но­стью [подр. см.: Вик­то­ро­ва 2016]. 

В про­цес­се иссле­до­ва­ния при­ме­нял­ся опи­са­тель­ный метод с мето­ди­ка­ми кон­текст­но­го наблю­де­ния, дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, а так­же коли­че­ствен­ных мето­дик. Все­го в ходе иссле­до­ва­ния про­ана­ли­зи­ро­ва­но око­ло 80 000 сло­во­упо­треб­ле­ний и заре­ги­стри­ро­ва­но 8280 ВКЕ, ото­бран­ных мето­дом сплош­ной выбор­ки.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Набор регу­ля­тив­ных дис­кур­сив­ных функ­ций потен­ци­аль­но оди­на­ков и для газет, и для радио­дис­кур­са: в ходе иссле­до­ва­ния были выде­ле­ны авто­ри­зу­ю­щие кон­струк­ции, акцен­ти­вы, мен­таль­ные пер­фор­ма­ти­вы, сиг­на­лы повы­ше­ния / пони­же­ния кате­го­рич­но­сти, рефлек­си­вы, дис­кур­си­вы-оцен­ки, эмо­ти­вы, дис­кур­си­вы, выра­жа­ю­щие допол­ни­тель­ные смыс­лы, и эти­кет­ные еди­ни­цы. Основ­ные раз­ли­чия меж­ду иссле­до­ван­ны­ми фор­ма­ми медиа­дис­кур­са состо­ят в заре­ги­стри­ро­ван­ной общей частот­но­сти регу­ля­ти­вов, частот­но­сти их функ­ци­о­наль­ных под­ти­пов и отдель­ных дис­кур­си­вов. Было дока­за­но, что дис­кур­си­вы-регу­ля­ти­вы исполь­зу­ют­ся в радио­ре­чи почти в два раза чаще, чем в газе­тах. При этом сре­ди газет­ных жан­ров тоже есть раз­ли­чия: как и сле­до­ва­ло ожи­дать, в более лич­ност­но окра­шен­ном и ори­ен­ти­ро­ван­ном на выска­зы­ва­ние лич­но­го мне­ния жан­ре колон­ки регу­ля­ти­вы встре­ча­ют­ся чаще, чем в дру­гих ста­тьях. Эти раз­ли­чия обу­слов­ле­ны ролью, кото­рую игра­ют регу­ля­ти­вы в раз­ных фор­мах и жан­рах ком­му­ни­ка­ции. Оста­но­вим­ся на наи­бо­лее частот­ных под­ти­пах регу­ля­ти­вов, заре­ги­стри­ро­ван­ных в нашем мате­ри­а­ле, и про­де­мон­стри­ру­ем осо­бен­но­сти их функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в двух сфе­рах медиа­дис­кур­са.

Из всех регу­ля­ти­вов чаще все­го в иссле­до­ван­ных медиа­ма­те­ри­а­лах исполь­зу­ют­ся дис­кур­си­вы-акцен­ти­вы. Но в радио­ре­чи акцен­ти­вы в пол­то­ра раза более частот­ны, чем в газе­тах, при этом наи­боль­шее коли­че­ство акцен­ти­вов заре­ги­стри­ро­ва­но в речи жур­на­ли­стов и гостей радио­стан­ции «Эхо Моск­вы», что мы свя­зы­ва­ем с раз­ной сти­ли­сти­кой и мане­рой обще­ния, при­ня­тых в иссле­до­ван­ных пере­да­чах «Эха Моск­вы» и «Радио Рос­сии». На «Эхе Моск­вы» атмо­сфе­ра обще­ния более сво­бод­ная, рас­кре­по­щен­ная, нефор­маль­ная; гости явля­ют­ся регу­ляр­ны­ми участ­ни­ка­ми пере­дач, поэто­му и отно­ше­ния меж­ду ними и веду­щи­ми напо­ми­на­ют отно­ше­ния ста­рых зна­ко­мых. На «Эхе Моск­вы» обсуж­да­ют­ся в целом более ост­рые, зло­бо­днев­ные вопро­сы, отсю­да высо­кий уро­вень откры­то­сти, эмо­ци­о­наль­но­сти, а ино­гда и рез­ко­сти в речи как гостей, так и веду­щих, что и спо­соб­ству­ет часто­му упо­треб­ле­нию в речи акцен­ти­вов. 

При­ве­дем при­ме­ры исполь­зо­ва­ния акцен­ти­вов из радио­мо­но­ло­га К. Рем­чу­ко­ва: Модель, бази­ру­ю­ща­я­ся на раз­ви­тии част­но­го капи­та­ла, она пред­по­ла­га­ет совер­шен­но иной тип управ­ле­ния. Ты управ­ля­ешь либо про­цент­ной став­кой, либо нало­го­вой став­кой, либо каким-то регу­ли­ро­ва­ни­ем. <…> Очень мало видов дея­тель­но­сти, кото­рые очень быст­ро при­но­сят резуль­тат. Вот, по мое­му опы­ту, нор­маль­ную орга­ни­за­цию биз­не­са в любой сре­де мож­но орга­ни­зо­вать где-то года за три. Тогда мож­но пре­кра­тить толь­ко тра­тить день­ги и начи­нать уже воз­вра­щать их. Вот такой сре­ды пред­ска­зу­е­мо­сти, как мы зна­ем, из-за несо­вер­шен­ства нашей пра­во­охра­ни­тель­ной прак­ти­ки у нас нет (Суть собы­тий. Эхо Моск­вы. 14 апре­ля 2014 г.).

Роль акцен­ти­вов в газе­тах и в радио­ре­чи оди­на­ко­ва: они помо­га­ют жур­на­ли­стам при­влечь вни­ма­ние чита­те­лей к акту­аль­ным, важ­ным вопро­сам, под­чер­ки­ва­ют их важ­ность и необ­хо­ди­мость их ско­рей­ше­го реше­ния. Акцен­ти­вы помо­га­ют жур­на­ли­стам быст­рее и эффек­тив­нее доне­сти свои мыс­ли и свою пози­цию до чита­те­ля, ока­зать на него воз­дей­ствие, убе­дить в пра­виль­но­сти сво­ей пози­ции, при­да­ют сло­вам авто­ра силу, напор, зна­чи­мость. С помо­щью ацен­ти­вов выде­ля­ет­ся важ­ная часть сооб­ще­ния, фик­си­ру­ет­ся вни­ма­ние слу­ша­те­ля на глав­ном, созда­ет­ся нуж­ная эмо­ци­о­наль­ная атмо­сфе­ра. Фраг­мент колон­ки Л. Рад­зи­хов­ско­го, посвя­щен­ной митин­гам оппо­зи­ции: Но беда не в испол­ни­те­лях. Сама роль Лиде­ров Про­те­ста — пошлая. Цель изоб­ра­жать «непри­ми­ри­мую оппо­зи­цию», не имея на самом деле ни идей, ни воли к вла­сти, — обя­за­тель­но ведет толь­ко к ими­та­ции. Но если эта оппо­зи­ция — ими­та­ци­он­ная, то где же «под­лин­ная»? (РГ. 2013. 21 мая). В колон­ках акцен­ти­вы исполь­зу­ют­ся чаще, чем в дру­гих ста­тьях, и это, разу­ме­ет­ся, свя­за­но с их ярко выра­жен­ным автор­ским нача­лом и оце­ноч­ным харак­те­ром, сво­бо­дой само­вы­ра­же­ния.

В радио­ре­чи по срав­не­нию с газе­та­ми репер­ту­ар акцен­ти­вов при­мер­но оди­на­ков, одна­ко есть суще­ствен­ные рас­хож­де­ния по коли­че­ству упо­треб­ле­ний отдель­ных акцен­ти­вов и, в част­но­сти, по «лиде­рам» в часто­те исполь­зо­ва­ния. Акцен­ти­вы вот и очень, име­ю­щие наи­боль­шее коли­че­ство упо­треб­ле­ний сре­ди всех акцен­ти­вов в радио­дис­кур­се, в газе­тах встре­ча­ют­ся почти в десять раз реже. Намно­го чаще, чем в газе­тах, встре­ча­ют­ся в радио­ре­чи и акцен­ти­вы совер­шен­но, абсо­лют­но, на самом деле, дей­стви­тель­но. А дис­кур­си­вы толь­ко, лишь, уси­ли­тель­ное и, кон­струк­ции не толь­ко …, но и …; ни …, ни …; либо …, либо …; не про­сто …, а …, наобо­рот, более частот­ны в газе­тах, на радио они встре­ча­ют­ся ред­ко. Общим для обе­их сфер медиа­дис­кур­са явля­ет­ся частот­ность дис­кур­си­вов же, даже, имен­но.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Высо­кой сте­пе­нью частот­но­сти обла­да­ют в медиа­дис­кур­се и сиг­на­лы повы­ше­ния / пони­же­ния кате­го­рич­но­сти. В газе­тах и радио­ре­чи репер­ту­ар дан­ных средств прак­ти­че­ски иден­ти­чен. Дис­кур­си­вы повы­ше­ния кате­го­рич­но­сти вклю­ча­ют в себя сиг­на­лы со зна­че­ни­ем дол­жен­ство­ва­ния, обя­за­тель­но­сти, необ­хо­ди­мо­сти, уве­рен­но­сти, точ­но­сти, запре­та, оче­вид­но­сти. Сре­ди самых частот­ных зафик­си­ро­ва­ны модаль­ные пре­ди­ка­ти­вы и сло­ва дол­жен, надо, конеч­но, нуж­но, нель­зя, оче­вид­но; гла­гол мочь с отри­ца­ни­ем. В радио­ре­чи частот­ны так­же дис­кур­сив­ные пред­ло­же­ния, кото­рые демон­стри­ру­ют уве­рен­ность гово­ря­ще­го: у меня нет ника­ких сомне­ний; могу дать гаран­тию; чест­но вам ска­жу; я в этом уве­рен; сомне­ний не вызы­ва­ет ника­ких. Роль таких фраз в ока­за­нии воз­дей­ствия на слу­ша­ю­ще­го намно­го силь­нее, чем роль отдель­ных стан­дарт­ных дис­кур­си­вов: поми­мо зна­че­ния кате­го­рич­но­сти или уве­рен­но­сти они, будучи авто­ри­зу­ю­щи­ми кон­струк­ци­я­ми, выра­жа­ют лич­ную пози­цию авто­ра. Отсю­да и более высо­кая сте­пень убе­ди­тель­но­сти и воз­дей­ствия в целом, свой­ствен­ная таким дис­кур­сив­ным фра­зам.

Сиг­на­лы сни­же­ния кате­го­рич­но­сти демон­стри­ру­ют, с одной сто­ро­ны, неуве­рен­ность, сомне­ния, а с дру­гой, веж­ли­вость, мяг­кость автор­ской пози­ции, дели­кат­ность, ува­же­ние к мне­нию дру­гих, осто­рож­ность в выска­зы­ва­нии сво­е­го мне­ния. Самые частот­ные сред­ства сни­же­ния кате­го­рич­но­сти в газе­тах и радио­ре­чи — модаль­ные сло­ва, гла­го­лы и выра­же­ния со зна­че­ни­ем про­бле­ма­тич­ной досто­вер­но­сти: мочь; мож­но; может быть; каза­лось бы; воз­мож­но; (мне) кажет­ся; навер­ное; види­мо, а так­же сиг­на­лы при­бли­зи­тель­но­сти око­ло; при­мер­но и мар­ке­ры неточ­но­сти и неопре­де­лен­но­сти вро­де (бы / как); где-то; как бы

В газет­ном дис­кур­се наблю­да­ет­ся коли­че­ствен­ное пусть мини­маль­ное, но пре­вос­ход­ство сиг­на­лов повы­ше­ния кате­го­рич­но­сти над сиг­на­ла­ми пони­же­ния (51 и 49%). Иссле­до­ван­ная радио­речь в целом содер­жит боль­ше сиг­на­лов нека­те­го­рич­но­сти, чем сиг­на­лов кате­го­рич­но­сти, но здесь наблю­да­ет­ся спе­ци­фи­ка, свя­зан­ная с ролью гово­ря­ще­го в ком­му­ни­ка­ции (в интер­вью речь веду­щих зна­чи­тель­но менее кате­го­рич­на, чем речь гостей) и моно­ло­ги­че­ским или диа­ло­ги­че­ским видом речи (моно­ло­ги гораз­до менее кате­го­рич­ны, чем диа­ло­ги). Кро­ме того, отме­че­ны и инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти в упо­треб­ле­нии этих дис­кур­си­вов: напри­мер, речь М. Бар­щев­ско­го и Е. Яси­на доволь­но кате­го­рич­на, а в моно­ло­гах С. Бунт­ма­на и К. Рем­чу­ко­ва пре­об­ла­да­ют сиг­на­лы сни­же­ния кате­го­рич­но­сти. Одна­ко даже при пре­об­ла­да­нии в речи отдель­ных гово­ря­щих дис­кур­си­вов, повы­ша­ю­щих кате­го­рич­ность, мы не можем при­знать их речь излишне кате­го­рич­ной, так как эта кате­го­рич­ность про­дук­тив­на, она отра­жа­ет стрем­ле­ние жур­на­ли­стов и гостей пере­дач ока­зать воз­дей­ствие на ауди­то­рию, убе­дить в сво­ей точ­ке зре­ния, при­влечь вни­ма­ние слу­ша­те­ля к сво­им рас­суж­де­ни­ям. Кро­ме того, кате­го­рич­ность их речи смяг­ча­ет­ся неко­то­ры­ми дру­ги­ми дис­кур­си­ва­ми, кото­рые не явля­ют­ся спе­ци­фи­че­ски­ми сред­ства­ми сни­же­ния кате­го­рич­но­сти, но эффект смяг­че­ния тоже созда­ют: напри­мер, неко­то­рые авто­ри­зу­ю­щие обо­ро­ты (я думаю / счи­таю, с моей точ­ки зре­ния, по-мое­му, насколь­ко я пони­маю, я дога­ды­ва­юсь, у меня созда­ет­ся впе­чат­ле­ние), рефлек­си­вы (так ска­зать, ска­жем так, если хоти­те), адре­са­ции (согла­си­тесь, пони­ма­е­те, зна­е­те).

Нам пока­зал­ся инте­рес­ным отры­вок из интер­вью И. Гмы­зы с И. Косте­ри­ной, в кото­ром гостья рас­ска­зы­ва­ет о кав­каз­ских обы­ча­ях и в част­но­сти о раз­ли­чи­ях в вос­пи­та­нии маль­чи­ков и дево­чек. В ниже­при­ве­ден­ном фраг­мен­те модаль­ные гла­го­лы и пре­ди­ка­ти­вы игра­ют клю­че­вую роль в пере­да­че как основ­но­го смыс­ла, так и субъ­ек­тив­но-модаль­но­го под­тек­ста речи: когда речь идет о маль­чи­ках и муж­чи­нах, исполь­зу­ют­ся гла­го­лы и пре­ди­ка­ти­вы со зна­че­ни­ем воз­мож­но­сти, а при раз­го­во­ре о девоч­ках и жен­щи­нах пре­об­ла­да­ет зна­че­ние обя­зан­но­сти, необ­хо­ди­мо­сти и запре­та: Суще­ству­ет очень жест­кая поля­ри­за­ция того, что мож­но муж­чи­нам, что пред­пи­са­но муж­чи­нам как нор­ма­тив­ное, и того, чего нель­зя жен­щи­нам. <…> Когда начи­на­ет­ся под­рост­ко­вый воз­раст, то всё, девоч­ка долж­на вести себя более сдер­жан­но… <…> …Ты не можешь сво­бод­но куда-то одна пой­ти, ты долж­на всё вре­мя быть под чьим-то кон­тро­лем, долж­на про­сить кого-то тебя под­вез­ти или ждать сво­их папу или бра­та, кото­рые тебя куда-то сопро­во­дят. <…> …Девоч­ки не могут вече­ром появ­лять­ся одни в пуб­лич­ных местах. Это счи­та­ет­ся непри­лич­ным. <…> То есть полу­ча­ет­ся, что жен­щи­на на Север­ном Кав­ка­зе — это какое-то суще­ство, за кото­рым нужен посто­ян­ный кон­троль… <…> …За честью девуш­ки нуж­но обя­за­тель­но сле­дить (Осо­бое мне­ние. Радио Рос­сии. 29 октяб­ря 2014 г.).

При­ве­дем при­мер из моно­ло­га К. Рем­чу­ко­ва, в кото­ром упо­треб­ля­ют­ся дис­кур­си­вы и кате­го­рич­но­сти, и нека­те­го­рич­но­сти, но пре­об­ла­да­ние послед­них созда­ет общее впе­чат­ле­ние нека­те­го­рич­но­сти. Ему зада­ли вопрос о тре­бо­ва­нии со сто­ро­ны Рос­сии феде­ра­ли­за­ции Укра­и­ны: Мне кажет­ся, в этом тре­бо­ва­нии зало­же­но извест­ное про­ти­во­ре­чие, пото­му что, исхо­дя из логи­ки наше­го пове­де­ния, такие руко­во­ди­те­ли стра­ны не долж­ны поль­зо­вать­ся ува­же­ни­ем, если они пой­дут на это. Поэто­му, мне кажет­ся, здесь это очень серьез­ная такая ловуш­ка. <…> И, конеч­но, это тре­бо­ва­ние как тре­бо­ва­ние имен­но выгля­дит, на мой взгляд, избы­точ­ным (Суть собы­тий. Эхо Моск­вы. 14 апре­ля 2014 г.).

Авто­ри­зу­ю­щие кон­струк­ции тоже явля­ют­ся частот­ным под­ти­пом регу­ля­ти­вов в газе­тах и в радио­ре­чи. Эти сиг­на­лы весь­ма раз­но­об­раз­ны: устой­чи­вые обо­ро­ты (на мой взгляд, по-мое­му), кон­струк­ции с гла­го­ла­ми мне­ния ((я) думаю, я убеж­ден, смею думать, мы счи­та­ем) и дру­ги­ми гла­го­ла­ми мен­таль­ных или рече­вых дей­ствий (вспо­минаю об этом, не ста­ну обсуж­дать, не скрою, я хоро­шо пом­ню, мы зна­ем / рас­счи­ты­ва­ем / хотим; пред­ла­гаю, допус­каю, я пре­крас­но пони­маю). Все эти кон­струк­ции, содер­жа­щие само­упо­ми­на­ние авто­ра, при­да­ют рас­суж­де­ни­ям яркую лич­ност­ную окрас­ку. В газе­тах они встре­ча­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но в колон­ках: понят­но, что образ авто­ра, его пози­ция и про­сто его при­сут­ствие в колон­ках акту­а­ли­зи­ру­ют­ся более отчет­ли­во, чем в дру­гих ста­тьях. Отсю­да и пре­об­ла­да­ние сре­ди авто­ри­зу­ю­щих сиг­на­лов, исполь­зо­ван­ных в колон­ках, я-кон­струк­ций. В ана­ли­ти­че­ских ста­тьях авто­ри­зу­ю­щие сиг­на­лы в целом исполь­зу­ют­ся намно­го реже и пре­об­ла­да­ют в них мы-кон­струк­ции в основ­ном инклю­зив­но­го харак­те­ра: автор чаще все­го име­ет в виду себя и чита­те­ля (попро­бу­ем себе пред­ста­вить, мы пом­ним, мы при­вык­ли гово­рить, все мы зна­ем, сно­ва обра­тим­ся). Исполь­зо­ва­ние мы в газе­тах мож­но трак­то­вать как при­ем удер­жа­ния вни­ма­ния адре­са­та в общем с жур­на­ли­стом ком­му­ни­ка­тив­ном про­стран­стве, как при­ем соуча­стия [Кор­ми­ли­цы­на 2011]. Один из авто­ров коло­нок, А. Мак­си­мов, с помо­щью авто­ри­зу­ю­щей кон­струк­ции экс­пли­цит­но гово­рит о том, кого имен­но он име­ет в виду, когда упо­треб­ля­ет мы: Мы чего-то никак не можем иско­ре­нить это­го деле­ния мира на сво­их и вра­гов. Мы никак не можем поме­нять лозунг «Вся наша жизнь есть борь­ба» на, ска­жем, «Вся наша жизнь есть позна­ние». <…> Когда я гово­рю мы, я себя не отде­ляю (РГ. 2013. 13 мая).

В радио­дис­кур­се авто­ри­зу­ю­щие сиг­на­лы в четы­ре раза более частот­ны, чем в газе­тах, и здесь, как и в колон­ках, доми­ни­ру­ют я-кон­струк­ции, и осо­бен­но мно­го их в радио­мо­но­ло­гах. Очень мно­го я-кон­струк­ций в речи глав­но­го редак­то­ра «Эхо Моск­вы» А. Вене­дик­то­ва, что обу­слов­ле­но ста­ту­сом гово­ря­ще­го: он мно­го гово­рит лич­но от себя, ком­мен­ти­ру­ет свои соб­ствен­ные дей­ствия и в то же вре­мя берет на себя ответ­ствен­ность за всю радио­стан­цию, не при­кры­ва­ясь абстракт­ным мы: Зна­чит, напом­ню, что я отве­чаю на вопро­сы <…> Я отве­чу на несколь­ко вопро­сов, кото­рые при­шли ко мне; Один из пер­вых вопро­сов каса­ет­ся «Эха», вот, насколь­ко мы там поте­ря­ли, не поте­ря­ли в утрен­нем «Раз­во­ро­те», насколь­ко мы про­иг­ры­ва­ем, не про­иг­ры­ва­ем, насколь­ко новые пары хоро­шо рабо­та­ют; Я все­гда толь­ко гово­рю: «Если вам нра­вит­ся дру­гая радио­стан­ция в какой-то час, не слу­шай­те ее». Я не очень пони­маю, поче­му нуж­но сидеть на нашей волне и слу­шать; Даже если бы нас в этот момент слу­шал один чело­век, мы бы рабо­та­ли столь­ко, сколь­ко слу­ша­те­лей есть. Мы бы так же рабо­та­ли (Суть собы­тий. Эхо Моск­вы. 10 янва­ря 2014 г.).

Выво­ды. Про­де­мон­стри­ро­ван­ные осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния дис­кур­си­вов-регу­ля­ти­вов в газет­ном и радио­дис­кур­се обна­ру­жи­ва­ют ряд общих для двух сфер медиа­дис­кур­са тен­ден­ций: пре­об­ла­да­ние регу­ля­ти­вов над орга­ни­за­то­ра­ми; выде­ле­ние акцен­ти­вов, сиг­на­лов повы­ше­ния / пони­же­ния кате­го­рич­но­сти и авто­ри­зу­ю­щих кон­струк­ций как наи­бо­лее частот­ных под­ти­пов регу­ля­ти­вов; оди­на­ко­вый набор дис­кур­си­вов во всех трех под­ти­пах. Раз­ли­чия меж­ду иссле­до­ван­ны­ми печат­ны­ми и зву­ча­щи­ми СМИ заклю­ча­ют­ся в сле­ду­ю­щем: все про­ана­ли­зи­ро­ван­ные под­ти­пы регу­ля­ти­вов чаще встре­ча­ют­ся в зву­ча­щих СМИ; отме­че­на раз­ная частот­ность в упо­треб­ле­нии отдель­ных дис­кур­си­вов или их под­групп (напри­мер, пред­по­чте­ние я- или мы-кон­струк­ций, склон­ность к кате­го­рич­но­сти или нека­те­го­рич­но­сти). Дан­ные раз­ли­чия свя­за­ны глав­ным обра­зом со сти­ли­сти­че­ской и жан­ро­вой спе­ци­фи­кой газет­ной и радио­ре­чи. Радио — это более лич­ност­но окра­шен­ная и напря­мую обра­щен­ная к адре­са­ту медиа­сре­да. Аудио­ка­нал пере­да­чи и вос­при­я­тия инфор­ма­ции, зву­ча­щие голо­са жур­на­ли­стов и участ­ни­ков пере­дач, их посто­ян­ный диа­лог со слу­ша­те­лем созда­ют осо­бую лири­че­скую дове­ри­тель­ную атмо­сфе­ру, в кото­рой мне­ние, пози­ция и эмо­ции гово­ря­ще­го слыш­ны силь­нее и ярче, а зна­чит, и ока­зы­ва­ют на адре­са­та более силь­ное, быст­рое, а ино­гда и поми­мо­воль­ное воз­дей­ствие. В созда­нии этой атмо­сфе­ры и в ока­за­нии воз­дей­ствия на ауди­то­рию боль­шую роль игра­ют ВКЕ.

Зафик­си­ро­ва­ны раз­ли­чия и меж­ду раз­ны­ми газет­ны­ми жан­ра­ми и меж­ду раз­ны­ми радио­жан­ра­ми, а так­же меж­ду похо­жи­ми пере­да­ча­ми раз­ных радио­стан­ций. Ана­ло­гич­ное иссле­до­ва­ние на мате­ри­а­ле англо­языч­ных СМИ выяви­ло в целом те же тен­ден­ции в упо­треб­ле­нии регу­ля­ти­вов, что и в СМИ на рус­ском язы­ке [см.: Вик­то­ро­ва 2016]. Таким обра­зом, на при­ме­ре ана­ли­за регу­ля­ти­вов в медиа­дис­кур­се было дока­за­но, что на упо­треб­ле­ние дис­кур­си­вов в речи вли­я­ет не толь­ко сфе­ра ком­му­ни­ка­ции, но и пись­мен­ная или уст­ная фор­ма речи, моно­ло­ги­че­ский или диа­ло­ги­че­ский вид речи, жанр, тема, сти­ли­сти­ка и мане­ра обще­ния, а так­же инди­ви­ду­аль­ные при­стра­стия в выбо­ре дис­кур­си­вов.

© Вик­то­ро­ва Е. Ю., 2017

Андреева С. В. Конструктивно-синтаксические единицы устной русской речи. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2005. 

Викторова Е. Ю. Вспомогательная система дискурса: проблемы выделения и специфики функционирования: дис. ... д-ра филол. наук. Саратов, 2016. 

Володина М. Н. Язык СМИ и информационно-языковая экология общества // Язык и дискурс средств массовой информации в ХХI веке. М.: Академ. Проект, 2011. С. 6–19. 

Дискурсивные слова русского языка: контекстное варьирование и семантическое единство / сост. К. Киселева, Д. Пайар. М.: Азбуковник, 2003. 

Дискурсивные слова русского языка: опыт контекстно-семантического описания / под ред. К. Киселевой и Д. Пайара. М.: Метатекст, 1998. 

Дускаева Л. Р. Принципы типологии газетных речевых жанров // Язык современной публицистики: сб. статей / сост. Г. Я. Солганик. 3-е изд. М.: Флинта, Наука, 2008. С. 115–143. 

Желтухина М. Р. Современный медиадискурс: информативная суггестивность vs. суггестивная информативность // Язык. Текст. Дискурс: науч. альманах / под ред. Г. Н. Манаенко. Вып. 13. Ставрополь: Изд-во Сев.-Кавказ. федерал. ун-та, 2015. С. 192–220. 

Клушина Н. И. Стилистика публицистического текста. М.: МедиаМир, 2008. 

Кормилицына М. А. Как помочь адресату правильно интерпретировать сообщение? // Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. трудов. Вып. 14. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2014. С. 14–26. 

Кормилицына М. А. Наблюдения над использованием журналистами возможностей русского языка // Язык и дискурс средств массовой информации в ХХI веке. М.: Академ. Проект, 2011. С. 245–254. 

Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. Язык СМИ: учеб. пособие. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2011. 

Манаенко С. А. Дискурсивные слова как средство обеспечения достоверности и модальности текста // Язык. Текст. Дискурс: науч. альманах / под ред. Г. Н. Манаенко. Вып. 9. Ставрополь: Изд-во Ставропол. пед ин-та, 2010. С. 504–512. 

Манаенко С. А. Приемы отображения авторских интенций в аналитических текстах современного дискурса масс-медиа // Язык. Текст. Дискурс. Вып. 13. Ставрополь: Изд-во Сев.-Кавказ. федерал. ун-та, 2015. С. 239–251. 

Сиротинина О. Б. Дискурсивные слова как проблема пунктуации // Предложение и слово. Саратов: Наука, 2008. С. 341–345. 

Уздинская Е. В. Метатекстовые конструкции и особенности их использования в современных газетных текстах // Проблемы речевой коммуникации / под ред. М. А. Кормилицыной. Вып. 14. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2014. С. 54–76. 

Уздинская Е. В. Планируемые и непланируемые эффекты использования акцентирующих частиц (на материале современных газет) // Проблемы речевой коммуникаций. Вып. 13. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2013. С. 49–64. 

Ширяева О. В. Дискурсивные слова как репрезентанты субъективной модальности в жанре аналитической статьи // Изв. Южн. федерал. ун-та. Филологические науки. 2013. № 3. С. 145–152. 

Ширяева О. В. К вопросу о конвергенции информационного и аналитического дискурсов в составе медиадискурса (на материале деловой прессы) // Язык. Текст. Дискурс. Вып. 13. Ставрополь: Изд-во Сев.-Кавказ. федерал. ун-та, 2015. С. 220–238. 

Dafouz-Milne E. The pragmatic role of textual and interpersonal metadiscourse markers in the construction and attainment of persuasion: a cross-linguistic study of newspaper discourse // Journ. of Pragmatics. 2008. No. 40. P. 95–113.

Andreeva S. V. Constructive-syntactic units of Russian spoken discourse [Konstruktivno-sintaksicheskie edinitsy ustnoy russkoy rechi]. Saratov, 2005. 

Dafouz-Milne E. The pragmatic role of textual and interpersonal metadiscourse markers in the construction and attainment of persuasion: a cross-linguistic study of newspaper discourse // Journ. of Pragmatics. 2008. No. 40. P. 95–113. 

Duskaeva L. R. Typology pronciples of newspaper speech genres [Printsipy tipologii gazetnykh rechevykh zhanrov] // Modern journalism language [Yazyk sovremennoy publitsistiki]. Moscow, 2008. P. 115–143. 

Klushina N. I. Stylistics of a Journalistic Text [Stilistika publitsisticheskogo teksta]. Moscow, 2008.

Kormilitsyna M. A. How to help the addressee to interprete the message correctly? [Kak pomoch’ adresatu pravil’no interpretirovat’ soobshchenie?] // Speech communication aspects [Problemy rechevoy kommunikatsii]. Vol. 14. Saratov, 2014. P. 14–26.

Kormilitsyna M. A., Sirotinina O. B. Mass media language [Yazyk SMI]. Saratov, 2011. 

Kormilitsyna M. A. Observing jourmalists using the potential of the Russian language [Nablyudeniya nad ispol’zovaniem zhurnalistami vozmozhnostey russkogo yazyka] // Language and discourse of mass media in the 21st century [Yazyk i diskurs sredstv massovoy informatsii v XXI veke]. Moscow, 2011. P. 245–254. 

Manaenko S. A. Discourse markers as supportive facilities of a text authenticity and modality [Diskursivnye slova kak sredstvo obespecheniya dostovernosti i modal’nosti teksta] // Language. Text. Discourse [Yazyk. Tekst. Diskurs]. Vol. 9. Stavropol’, 2010. P. 504–512.

Manaenko S. A. Ways of reflecting the author’s intentions in modern mass media analytical texts [Priemy otobrazheniya avtorskikh intentsiy v analiticheskikh tekstakh sovremennogo diskursa mass-media] // Language. Text. Discourse [Yazyk. Tekst. Diskurs]. Vol. 13. Stavropol’, 2015. P. 239–251.

Russian discouse markers: contextual-semantic description [Diskursivnye slova russkogo yazyka: opyt kontekstno-semanticheskogo opisaniya]. Moscow, 1998. 

Russian discouse markers: contextual variability and sematic integrity [Diskursivnye slova russkogo yazyka: kontekstnoe var’irovanie i semanticheskoe edinstvo]. Moscow, 2003. 

Shiryaeva O. V. Discourse markers as expressions of subjective modality in an analytical article [Diskursivnye slova kak reprezentanty subjektivnoy modal’nosti v zhanre analiticheskoy statji] // Proc. Southern Federal Univ. Philology [Izv. Yuzhn. federal. un-ta. Filol. nauki]. 2013. No 3. P. 145–152.

Shiryaeva O. V. On convergence of the informational and analytical discourses in media disourse (based on business press) [K voprosu o konvergentsii informatsionnogo i analiticheskogo diskursov v sostave mediadiskursa (na materiale delovoy pressy)] // Language. Text. Discourse [Yazyk. Tekst. Diskurs]. Vol. 13. Stavropol’, 2015. P. 220–238.

Sirotinina O. B. Discourse markers as a punctuation problem [Diskursivnye slova kak problema punktuatsii] // Sentence and word [Predlozhenie i slovo]. Vol. 9. Saratov, 2008. P. 341–345. 

Uzdinskaya E. V. Metatextual constructions and their usage in modern newspaper texts [Metatekstovye konstruktsii i osobennosti ikh ispol’zovaniya v sovremennykh gazetnykh tekstakh] // Speech communication aspects [Problemy rechevoy kommunikatsii]. Vol. 14. Saratov, 2014. P. 54–76.

Uzdinskaya E. V. Planned and unplanned effects of usage of accentuation particles (based on modern newspapers) [Planiruemye i neplaniruemye effekty ispol’zovaniya aktsentiruyushchikh chastits (na materiale sovremennykh gazet)] // Speech communication aspects [Problemy rechevoy kommunikatsiy]. Vol. 13. Saratov, 2013. P. 49–64.

Viktorova E. Yu. Satellitic system of discourse: problems of definition and functioning: PhD thesis [Vspomogatel’naya sistema diskursa: problemy vydeleniya i spetsifiki funktsionirovaniya]. Saratov, 2016. 

Volodina M. N. Media discourse and information-language ecology of the society [Yazyk SMI i informatsionno-yazykovaya ekologiya obshchestva] // Language and discourse of mass media in the 21st century [Yazyk i diskurs sredstv massovoy informatsii v XXI veke]. Moscow, 2011. P. 6–19.

Zheltukhina M. R. Modern media discourse: informational suggestion vs. suggestive information capacity [Sovremennyy mediadiskurs: informativnaya suggestivnost’ vs. suggestivnaya informativnost’] // Language. Text. Discourse [Yazyk. Tekst. Diskurs]. Vol. 13. Stavropol’, 2015. P. 192–220.