Воскресенье, Март 24Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

РЕФЕРЕНТНОЕ СОБЫТИЕ И РЕФЕРЕНТНАЯ БАЗА НОВОСТНОГО МЕДИАТЕКСТА

В статье рассматриваются понятия «референтное событие» и «референтная база», необходимые для разработки концепции референции новостного медиатекста. В работе раскрывается содержание этих понятий, проводится типологизация референтных событий, предлагается методология их описания. 

REFERENCE EVENT AND REFERENCE BASIS OF THE NEWS MEDIA TEXT 

The paper deals with the concepts of “reference event” and “reference base”, necessary to build a referential theory of the news media text. In the work the scope of these concepts is interpreted, the typology of reference events is developed, their description methodology is proposed. 

Андрей Александрович Негрышев, кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкого и французского языков Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых 

E-mail: negryshev@inbox.ru

Andrey Aleksandrovich Negryshev, PhD, Associate Professor of the Chair of German and French Languages, Vladimir State University named after A. G. and N. G. Stoletov 

E-mail: negryshev@inbox.ru

Негрышев А. А. Референтное событие и референтная база новостного медиатекста // Медиалингвистика. 2015. № 2 (8). С. 78–90. URL: https://medialing.ru/referentnoe-sobytie-i-referentnaya-baza-novostnogo-mediateksta/ (дата обращения: 24.03.2019).

Negryshev А. А. Reference event and reference basis of the news media text // Media Linguistics, 2015, No. 2 (8), pp. 78–90. Available at: https://medialing.ru/referentnoe-sobytie-i-referentnaya-baza-novostnogo-mediateksta/ (accessed: 24.03.2019). (In Russian)

УДК 81-114.2 
ББК 81.0 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.02.19

Про­бле­мы тек­сто­вой рефе­рен­ции вызы­ва­ют в насто­я­щее вре­мя актив­ный инте­рес иссле­до­ва­те­лей, рабо­та­ю­щих в раз­лич­ных обла­стях язы­ко­зна­ния и смеж­ных с ним дис­ци­плин. Пере­се­че­ние под­хо­дов, напри­мер, линг­ви­сти­че­ской семан­ти­ки, линг­ви­сти­ки тек­ста, ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ки и тео­рии жур­на­ли­сти­ки про­яв­ля­ет­ся в поста­нов­ке вопро­сов адек­ват­но­сти, досто­вер­но­сти, объ­ек­тив­но­сти тек­ста, акту­аль­ных как для линг­ви­сти­че­ской тео­рии, так и для жур­на­лист­ской прак­ти­ки [Шабес 1989; Клю­ев 2002; Пан­чен­ко 2010; Лисиц­кая 2010; Дани­ло­ва 2005; Сели­ва­но­ва 2002; Фро­ло­ва 2007; Киб­рик 1992], [Киб­рик 2003, и др.]. Для тео­рии и прак­ти­ки жур­на­ли­сти­ки про­бле­мы тек­сто­вой рефе­рен­ции пред­став­ля­ют акту­аль­ность, в част­но­сти, в кон­тек­сте уточ­не­ния кри­те­ри­ев досто­вер­но­сти инфор­ма­ции. Так, обще­при­ня­тые на сего­дня кри­те­рии каче­ства новост­ной инфор­ма­ции, такие как акту­аль­ность, опе­ра­тив­ность, прав­ди­вость, лако­нич­ность, сен­са­ци­он­ность пред­став­ля­ют собой ско­рее набор неко­то­рых неве­ри­фи­ци­ру­е­мых харак­те­ри­стик, неже­ли систе­му науч­но обос­но­ван­ных при­зна­ков, учи­ты­ва­ю­щих фак­то­ры ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ско­го и куль­тур­но-гно­сео­ло­ги­че­ско­го пла­нов.

Систем­ное рас­смот­ре­ние про­бле­мы рефе­рент­ной адек­ват­но­сти инфор­ма­ции необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет раз­ра­бот­ку целост­ной кон­цеп­ции рефе­рен­ции меди­а­тек­ста. Пред­став­ля­ет­ся, что пер­вич­ным зве­ном такой кон­цеп­ции долж­но стать опи­са­ние объ­ек­тов рефе­рен­ции, высту­па­ю­щих в каче­стве мате­ри­а­ла для новост­но­го сооб­ще­ния. Если исхо­дить из тео­рии рефе­рент­ной отне­сен­но­сти выска­зы­ва­ния в том виде, в кото­ром она офор­ми­лась в линг­ви­сти­че­ской семан­ти­ке, то речь идет об онто­ло­ги­че­ском пара­мет­ре рефе­рен­ции, иссле­до­ва­ние кото­ро­го пред­по­ла­га­ет ответ на вопрос «с каки­ми типа­ми фено­ме­нов соот­но­сит­ся про­по­зи­ция» [Кобо­зе­ва 2000: 237].

Ниже мы попы­та­ем­ся наме­тить неко­то­рые под­хо­ды к обо­зна­чен­ной пробле­матике, опи­ра­ясь на иссле­до­ва­тель­ские тра­ди­ции в изу­че­нии дихо­то­мии «собы­тие — факт», сло­жив­ши­е­ся в линг­ви­сти­че­ской семан­ти­ке и в тео­рии жур­на­ли­сти­ки.

Насколь­ко мож­но судить, пер­вое подроб­ное обос­но­ва­ние этой дихо­то­мии в линг­ви­сти­ке было пред­при­ня­то Н. Д. Арутю­но­вой.. «Собы­тие», соглас­но ее кон­цеп­ции, «при­над­ле­жит обла­сти реаль­но­сти», и само «имя собы­тие ори­ен­ти­ро­ва­но на поток про­ис­хо­дя­ще­го в реаль­ном про­стран­стве и вре­ме­ни» [Арутю­но­ва 1988: 167–168]. Фак­ты же «не явля­ют­ся онто­ло­ги­че­ски­ми еди­ни­ца­ми», а «есть спо­соб ана­ли­за собы­тий дей­стви­тель­но­сти, име­ю­ще­го сво­ей целью выде­ле­ние в них таких сто­рон, кото­рые реле­вант­ны с точ­ки зре­ния семан­ти­ки тек­ста» [Там же: 161–162]. Таким обра­зом, Арутю­но­ва ука­зы­ва­ет на онто­ло­ги­че­скую при­ро­ду собы­тия и на гно­сео­ло­ги­че­скую при­ро­ду фак­та. В этой же рабо­те мы нахо­дим образ­ное пред­став­ле­ние дан­ной дихо­то­мии, весь­ма иллю­стра­тив­ное для осмыс­ле­ния отно­ше­ний «собы­тие дей­стви­тель­но­сти — новост­ной текст»: «…так как фак­ты насе­ля­ют логи­че­ское про­стран­ство, попу­ля­ции реаль­но­го мира от это­го не уве­ли­чи­ва­ют­ся. Если факт это тень, отбро­шен­ная собы­ти­ем на экран зна­ния, то одно и то же собы­тие может иметь несколь­ко тене­вых отоб­ра­же­ний в зави­си­мо­сти от того, где поме­щен источ­ник све­та» [Там же: 139].

Дан­ное пред­став­ле­ние об отсут­ствии изо­мор­физ­ма меж­ду собы­ти­ем и фак­том явля­ет­ся на сего­дня обще­при­знан­ным, хотя встре­ча­ют­ся раз­ные тер­ми­но­ло­ги­че­ские вари­ан­ты его оформ­ле­ния. Так, напри­мер, в извест­ной кон­цеп­ции В. З. Демьян­ко­ва исполь­зу­ет­ся толь­ко тер­мин собы­тие, в содер­жа­ние кото­ро­го вхо­дит как экс­тра­линг­ви­сти­че­ское, так и мен­таль­ное напол­не­ние, при­чем в мен­таль­ной состав­ля­ю­щей выде­ле­но два ком­по­нен­та: соб­ствен­но мыс­ли­тель­ный (собы­тие как идея) и язы­ко­вой (тек­сто­вое собы­тие). В ито­ге дихо­то­мия пре­вра­ща­ет­ся в три­а­ду: «собы­тие как идея» — «соб­ствен­но собы­тие, или рефе­рент­ное собы­тие» — «тек­сто­вое собы­тие» [Демьян­ков 1983: 321]. Дан­ная три­а­да при­ни­ма­ет­ся за осно­ву и в тео­рии жур­на­ли­сти­ки, толь­ко вме­сто тер­ми­на собы­тие исполь­зу­ет­ся тер­мин факт: «факт как неза­ви­си­мый от созна­ния чело­ве­ка „атом дей­стви­тель­но­сти“ — факт как отра­же­ние в созна­нии дан­но­го „ато­ма дей­стви­тель­но­сти“ — факт как эле­мент тек­ста, в кото­ром объ­ек­ти­ви­ру­ет­ся выра­бо­тан­ная созна­ни­ем инфор­ма­ция об этом „ато­ме дей­стви­тель­но­сти“» [Лазу­ти­на 2006: 88].

При всем несов­па­де­нии при­ро­ды собы­тия и фак­та логи­ка даль­ней­ше­го их рас­смот­ре­ния тре­бу­ет, тем не менее, выяс­не­ния струк­ту­ры собы­тия и соот­не­се­ния ее со струк­ту­рой фак­та. Сло­жив­ши­е­ся в дан­ном направ­ле­нии под­хо­ды вос­хо­дят к фило­соф­ской логи­ке и пере­кли­ка­ют­ся с дан­ны­ми пси­хо­ло­гии. Посколь­ку факт это явле­ние мыс­ли, а мысль вер­ба­ли­зу­ет­ся в выска­зы­ва­нии, то струк­ту­ра фак­та для линг­ви­сти­ки сво­дит­ся, по сути, к струк­ту­ре про­по­зи­ции, а сам про­цесс соот­не­се­ния фак­та с собы­ти­ем — к пре­ди­ци­ро­ва­нию (ср.: «суж­де­ние же в целом пред­став­ля­ет собой пре­ди­кат, или, точ­нее, пре­ди­ци­ро­ва­ние» [Сте­па­нов 1981: 53]). Так, в цити­ро­ван­ной рабо­те Н. Д. Арутю­но­вой утвер­жда­ет­ся, что факт «не может ото­рвать­ся от смыс­ла и логи­че­ской струк­ту­ры той про­по­зи­ции, в кото­рой берет свое нача­ло. Имен­но про­по­зи­ция очер­чи­ва­ет гра­ни­цы фак­та» [Арутю­но­ва 1988: 161]. Мысль о том, что струк­ту­ра выска­зы­ва­ния повто­ря­ет (до извест­ной сте­пе­ни) струк­ту­ру ситу­а­ции, подроб­но раз­ви­ва­ет А. Е. Киб­рик. По его мне­нию, струк­ту­ра вне­язы­ко­вой ситу­а­ции (собы­тие + пар­ти­ци­пан­ты) отра­жа­ет­ся в про­по­зи­ции, состо­я­щей из пре­ди­ка­та (собы­тия) и его аргу­мен­тов (пар­ти­ци­пан­тов) [Киб­рик 1992: 198–199]. «Сре­ди аргу­мен­тов выде­ля­ют­ся актан­ты — обя­за­тель­ные участ­ни­ки дан­но­го собы­тия, и сир­кон­стан­ты — факуль­та­тив­ные участ­ни­ки собы­тия» [Там же: 200].

Такой под­ход, хотя и не дает напря­мую пред­став­ле­ния о струк­ту­ре онто­ло­ги­че­ско­го собы­тия, поз­во­ля­ет, тем не менее, рас­смот­реть сво­е­го рода «эле­мен­тар­ные струк­ту­ры» выска­зы­ва­ния-фак­та, «по умол­ча­нию» соот­но­си­мые со струк­ту­рой собы­тия и сход­ные с теми, что выде­ле­ны пси­хо­ло­га­ми: «субъ­ект, сред­ства, объ­ект, вре­мя, обсто­я­тель­ства или усло­вия, при­чи­на, цель, резуль­тат» [Леон­тьев 2008: 159]. Если же гово­рить о тек­сте, не сво­ди­мом к одной про­по­зи­ции, то иссле­до­ва­те­ли фор­му­ли­ру­ют целый ком­плекс тре­бо­ва­ний к созда­нию мак­си­маль­ной пол­но­ты опи­са­ния собы­тия: «1. Точ­но пере­дать сущ­ность собы­тия — а) пра­виль­но пере­дать чис­ло участ­ни­ков собы­тия, актан­тов… б) пра­виль­но отде­лить одно собы­тие от дру­го­го… 2. Пере­дать внут­рен­ние отно­ше­ния меж­ду ком­по­нен­та­ми одно­го собы­тия… 3. Пере­дать тип отно­ше­ния меж­ду собы­ти­я­ми» [Нико­ла­е­ва 1980: 202–203].

Оче­вид­но, что иссле­до­ва­ние тако­го рода неиз­беж­но при­об­ре­та­ет меж­дис­ци­пли­нар­ный харак­тер, о чем сви­де­тель­ству­ет, напри­мер, рабо­та В. З. Демьян­ко­ва, посвя­щен­ная семи­о­ти­ке собы­тий­но­сти в СМИ. В ней, в част­но­сти, обо­зна­че­ны пара­мет­ры тек­сто­вой собы­тий­но­сти, такие как ста­ти­ка / дина­ми­ка, кон­тро­ли­ру­е­мость / некон­тро­ли­ру­е­мость, роле­вые функ­ции участ­ни­ков собы­тия, про­стран­ствен­но-вре­мен­ная лока­ли­за­ция и др. [Демьян­ков 2008: 80–83]. И еще более мас­штаб­ной выгля­дит иссле­до­ва­тель­ская про­грам­ма, если раз­ра­ба­ты­вать ее в рус­ле евен­то­ло­гии — совре­мен­ной меж­дис­ци­пли­нар­ной тео­рии собы­тий­но­сти, охва­ты­ва­ю­щей сфе­ры фило­со­фии, пси­хо­ло­гии, мате­ма­ти­ки и тео­рии искус­ствен­но­го интел­лек­та.

Из при­ве­ден­но­го крат­ко­го обзо­ра сле­ду­ет, что, несмот­ря на тер­ми­но­ло­ги­че­ские рас­хож­де­ния, обще­при­знан­ной на сего­дня явля­ет­ся диф­фе­рен­ци­а­ция соб­ствен­но собы­тий­но­го (онто­ло­ги­че­ско­го) и язы­ко­во­го (тек­сто­во­го) пла­нов инфор­ма­ции, при­чем резуль­тат их вза­и­мо­дей­ствия не явля­ет­ся вер­баль­ным «слеп­ком» вто­ро­го с пер­во­го, а сле­до­ва­тель­но, мак­си­маль­но пол­ное «отра­же­ние» собы­тия в тек­сте пред­по­ла­га­ет учет цело­го ком­плек­са тре­бо­ва­ний (см. выше: [Нико­ла­е­ва 1980]). Из при­ве­ден­но­го обзо­ра ста­но­вит­ся оче­вид­но, что в мето­до­ло­гии иссле­до­ва­ний в обла­сти собы­тие — текст пре­об­ла­да­ют мето­ды логи­че­ской семан­ти­ки, выра­бо­тан­ные в тео­рии пре­ди­ка­ции.

В зна­чи­тель­ной мере сде­лан­ные обоб­ще­ния мож­но отне­сти и к совре­мен­ной тео­рии новост­ной жур­на­ли­сти­ки, где наблю­да­ет­ся так­же тен­ден­ция к мак­си­маль­ной кон­кре­ти­за­ции типов собы­тий (ситу­а­ций, фак­тов) с уче­том спе­ци­фи­ки новост­но­го медиа­дис­кур­са. Так, напри­мер, Г. В. Лазу­ти­на рас­смат­ри­ва­ет новость как «осо­бый фено­мен дей­стви­тель­но­сти», сущ­ность кото­ро­го состав­ля­ет то или иное изме­не­ние поло­же­ния дел в объ­ек­тив­ной дей­стви­тель­но­сти: «факт, меня­ю­щий ситу­а­цию, серд­це­ви­на ново­сти» [Лазу­ти­на, Рас­по­по­ва 2008: 87]. Резуль­тат тако­го изме­не­ния может иметь фор­му собы­тия (про­ис­ше­ствие, дей­ствие, меро­при­я­тие, акция); реше­ния (намере­ние, план, про­грам­ма); под­ве­де­ния ито­гов дея­тель­но­сти (свод­ка, отчет­ный доклад, пре­зен­та­ция)» [Там же: 85]. В дис­сер­та­ции М. Ю. Доцен­ко пред­ла­га­ет­ся клас­си­фи­ка­ция содер­жа­ния новост­но­го газет­но­го заго­лов­ка в соот­но­ше­нии с рефе­рен­ты­ми ему ситу­а­ци­я­ми дей­стви­тель­но­сти, опре­де­ля­е­мы­ми пре­ди­ка­том: ситу­а­ции дея­тель­но­сти субъ­ек­та, ситу­а­ции про­цес­са, ситу­а­ции состо­я­ния, акты, собы­тия [Доцен­ко 2009: 134–140]. По сути, речь здесь идет о клас­си­фи­ка­ции пре­ди­ка­тив­ной семан­ти­ки, кото­рая соот­не­се­на так­же с клас­си­фи­ка­ци­ей субъ­ек­тов-рефе­рен­тов в рам­ках пре­ди­ка­тив­но-актант­ных струк­тур раз­лич­ных син­так­си­че­ских моде­лей. В рабо­те Л. Р. Дус­ка­е­вой выде­ле­ны типо­вые моде­ли инфор­ма­ци­он­ных газет­ных жан­ров, в кото­рых так­же про­сле­жи­ва­ет­ся клас­си­фи­ка­ция объ­ек­тов тек­сто­вой рефе­рен­ции: сооб­ще­ние о собы­ти­ях, сооб­ще­ние о поло­же­нии дел, инфор­ми­ро­ва­ние о пер­со­на­жах [Дус­ка­е­ва 2012: 103–147]. В кон­тек­сте автор­ской кон­цеп­ции жан­ров как алго­рит­мов вопрос­но-ответ­ных цик­лов, после­до­ва­тель­но даю­щих отве­ты на пред­по­ла­га­е­мые чита­тель­ские вопро­сы [Там же: 103] жан­ро­вый ста­тус полу­ча­ют и такие ком­по­нен­ты собы­тий и ситу­а­ций, как про­стран­ство, при­чи­на, послед­ствие.

Итак, для иссле­до­ва­ния объ­ек­тов рефе­рен­ции новост­но­го меди­а­тек­ста важ­но выде­лить сле­ду­ю­щие кон­цеп­ту­аль­но-мето­до­ло­ги­че­ские пози­ции. Во-пер­вых, в рам­ках линг­ви­сти­ки (и даже медиа­линг­ви­сти­ки) про­бле­ма­тич­но гово­рить об изу­че­нии собы­тий дей­стви­тель­но­сти как тако­вых, поэто­му зада­чи рефе­рен­ци­аль­но­го ана­ли­за тре­бу­ют более чет­кой тер­ми­но­ло­гии, отра­жа­ю­щей не реа­лии вне­язы­ко­вой дей­стви­тель­но­сти, а спе­ци­фи­ку линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за тек­ста. Во-вто­рых, «пре­вра­ще­ние» недис­крет­но­го собы­тий­но­го кон­ти­ну­у­ма в дис­крет­ный новост­ной текст осу­ществ­ля­ет­ся не под вли­я­ни­ем неких объ­ек­тив­ных струк­тур самих собы­тий, а бла­го­да­ря опре­де­лен­ным схе­мам их вер­баль­но-семи­о­ти­че­ской обра­бот­ки, при­ня­тым в новост­ном медиа­дис­кур­се на кон­крет­ном куль­тур­но-исто­ри­че­ском эта­пе. В-тре­тьих, как выте­ка­ет из выше­ска­зан­но­го, мате­ри­а­лом рефе­рен­ци­аль­но­го ана­ли­за явля­ет­ся не само собы­тие, а те моде­ли его пред­став­ле­ния, в кото­рых закреп­ле­ны опре­де­лен­ные спо­со­бы вер­баль­но­го «дроб­ле­ния» собы­тий­но­го поля дей­стви­тель­но­сти на отдель­ные «собы­тия тек­ста». Непо­сред­ствен­но же «собы­тий­ное поле» есть мате­ри­ал жур­на­лист­ской прак­ти­ки, где автор в про­цес­се его обра­бот­ки реша­ет в первую оче­редь зада­чу «кри­стал­ли­за­ции» из это­го поля дис­крет­ных собы­тий тек­ста путем отгра­ни­че­ния одно­го собы­тия от дру­го­го и отде­ле­ния их от ситу­а­ций, мне­ний, интер­пре­та­ций и обще­из­вест­ной инфор­ма­ции. При этом жур­на­лист выяв­ля­ет ком­по­нен­ты собы­тия и выстра­и­ва­ет отно­ше­ния меж­ду ними, повы­ша­ет / пони­жа­ет их ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус и т. п. Вне­сем ого­вор­ку, что речь здесь идет о заве­до­мо «иде­аль­ном», «модель­ном» авто­ре, стро­го ори­ен­ти­ро­ван­ном на объ­ек­тив­ную бес­при­страст­ную обра­бот­ку мате­ри­а­ла. В реаль­но­сти же, как извест­но, жур­на­лист нахо­дит­ся под дав­ле­ни­ем цело­го ком­плек­са фак­то­ров, вли­я­ю­щих на сте­пень его объ­ек­тив­но­сти.

Для линг­ви­сти­че­ско­го опи­са­ния рефе­рен­ции новост­но­го тек­ста мы пред­ла­га­ем раз­гра­ни­чить поня­тия рефе­рент­ной базы и рефе­рент­но­го собы­тия. Рефе­рент­ная база (ср. тер­ми­ны К. А. Доли­ни­на [1985: 8] рефе­рент­ная ситу­а­ция и рефе­рент­ное про­стран­ство) — это сово­куп­ность всех воз­мож­ных ком­по­нен­тов собы­тий­но­го про­стран­ства объ­ек­тив­ной дей­стви­тель­но­сти, с кото­ры­ми стал­ки­ва­ет­ся автор в про­цес­се рабо­ты с ново­стью: субъ­ек­ты, объ­ек­ты, дей­ствие, поло­же­ние дел, место, вре­мя, при­чи­ны, (по)следствия, предыс­то­рия и т. д. [ср.: Дейк 1989: 245]. Исполь­зуя тер­ми­но­ло­ги­че­ский аппа­рат логи­че­ской семан­ти­ки, дан­ные ком­по­нен­ты мож­но пред­ста­вить как актан­ты, тогда рефе­рент­ную базу новост­но­го тек­ста опре­де­лим как сово­куп­ность актан­тов, инте­гри­ро­ван­ных авто­ром в рефе­рент­ное собы­тие. Рефе­рент­ное собы­тие — это то «собы­тие тек­ста», в кото­ром собы­тий­ное поле «суже­но» авто­ром-жур­на­ли­стом до одно­го или несколь­ких смеж­ных друг с дру­гом собы­тий путем обра­бот­ки рефе­рент­ной базы с уче­том мно­же­ства дис­кур­сив­ных фак­то­ров: про­фес­си­о­наль­ных, лич­ных и кор­по­ра­тив­ных интен­ций, куль­тур­но-семи­о­ти­че­ской сре­ды, осо­бен­но­стей кода ком­му­ни­ка­ции и др. Если у В. З. Демьян­ко­ва рефе­рент­ное собы­тие — это «соб­ствен­но собы­тие», про­ти­во­по­став­лен­ное «собы­тию тек­ста» и «собы­тию идее», то в нашем пони­ма­нии «соб­ствен­но собы­тие» не может быть опи­са­но в каче­стве дис­крет­ной еди­ни­цы, посколь­ку, как было пока­за­но выше, собы­тий­ное поле по при­ро­де сво­ей недис­крет­но и потен­ци­аль­но вари­а­тив­но, т. е. содер­жит в себе мно­же­ство вари­ан­тов вер­баль­но­го струк­ту­ри­ро­ва­ния в новост­ном сооб­ще­нии.

С уче­том выше­упо­мя­ну­тых кон­цеп­ций Г. В. Лазу­ти­ной, М. Ю. Доцен­ко и Л. Р. Дус­ка­е­вой мы попы­та­ем­ся далее экс­пли­ци­ро­вать те моде­ли пред­став­ле­ния собы­тий­но­го поля дей­стви­тель­но­сти в виде рефе­рент­ных собы­тий, кото­рые сло­жи­лись в совре­мен­ном рос­сий­ском новост­ном дис­кур­се и кон­вен­ци­о­наль­но закреп­ле­ны в ком­му­ни­ка­тив­ном вза­и­мо­дей­ствии отпра­ви­те­ля и реци­пи­ен­та инфор­ма­ции в каче­стве устой­чи­вых рефе­рен­ци­аль­ных тек­сто­ти­пов:

— собы­тие-дей­ствие (дей­ствия, в том чис­ле пла­ни­ру­е­мые, орга­нов вла­сти, обще­ствен­ных орга­ни­за­ций, кор­по­ра­тив­ных струк­тур и их пред­ста­ви­те­лей и т. п.);

— собы­тие-про­ис­ше­ствие (тер­ак­ты, ката­стро­фы, обва­лы бир­же­вых кур­сов, мас­со­вые бес­по­ряд­ки, бое­вые дей­ствия и т. п.);

— собы­тие-изме­не­ние состо­я­ния дел (теку­щие коле­ба­ния бир­же­вых кур­сов, изме­не­ния в соста­ве орга­нов вла­сти, ново­сти ком­па­ний, про­гно­зы раз­ви­тия и т. п.);

— собы­тие-меро­при­я­тие (пла­но­вые засе­да­ния орга­нов вла­сти и кор­по­ра­тив­ных струк­тур, меж­ду­на­род­ные встре­чи, пере­го­во­ры, под­пи­са­ние дого­во­ров, обще­ствен­но-поли­ти­че­ские меро­при­я­тия и т. п.);

— собы­тие-реше­ние (зако­ны, поста­нов­ле­ния орга­нов вла­сти, раз­но­го рода ново­вве­де­ния и т. п.);

— собы­тие-выска­зы­ва­ние (отдель­ные резо­нанс­ные, сен­са­ци­он­ные выска­зы­ва­ния «медиа-пер­сон» и их опро­вер­же­ния, утеч­ки «све­де­ний из досто­вер­ных источ­ни­ков», слу­хи и т. п.);

— собы­тие-кон­ста­та­ция (дан­ные ста­ти­сти­ки, опро­сов, спра­воч­ная, позна­ва­тель­ная инфор­ма­ция, при­об­ре­та­ю­щая акту­аль­ность в свя­зи с каким-либо собы­ти­ем и т. п.).

Дан­ный пере­чень явля­ет­ся откры­тым и не пре­тен­ду­ет на исчер­пы­ва­ю­щую пол­но­ту и точ­ность, тем более что в одном тек­сте могут пере­се­кать­ся несколь­ко типов рефе­рент­ных собы­тий. Мож­но пред­по­ло­жить, что выбор типа собы­тия явля­ет­ся пер­вым эта­пом кон­цеп­ту­а­ли­за­ции мате­ри­а­ла, опре­де­ля­ю­щим «век­тор» его обра­бот­ки жур­на­ли­стом. Сде­лав выбор в поль­зу той или иной моде­ли кон­цеп­ту­а­ли­за­ции мате­ри­а­ла, автор вынуж­ден ори­ен­ти­ро­вать­ся на соот­вет­ству­ю­щий набор и кон­фи­гу­ра­цию актан­тов, что­бы оста­вать­ся в рам­ках кон­вен­ци­о­наль­ной стра­те­гии объ­ек­тив­но­го инфор­ми­ро­ва­ния. Так, напри­мер, если новость пода­ет­ся как «собы­тие-дей­ствие», то для тако­го тек­ста актан­ты места и вре­ме­ни не будут иметь такой зна­чи­мо­сти, как, напри­мер, для «собы­тия-про­ис­ше­ствия». И наобо­рот, для собы­тия-про­ис­ше­ствия не име­ет той акту­аль­но­сти «субъ­ект дей­ствия», какую он име­ет для собы­тия-дей­ствия, или, ска­жем, для собы­тия-выска­зы­ва­ния.

Итак, мы выяс­ни­ли, что кон­цеп­ту­а­ли­за­ция рефе­рент­ной инфор­ма­ции в новост­ном тек­сте орга­ни­зу­ет­ся авто­ром вокруг собы­тия как цен­траль­но­го тек­сто­об­ра­зу­ю­ще­го ком­по­нен­та («серд­це­ви­ны ново­сти», по Г. В. Лазу­ти­ной), не обя­за­тель­но сов­па­да­ю­ще­го с дина­ми­че­ским собы­ти­ем объ­ек­тив­ной реаль­но­сти. Какое-либо поло­же­ние дел в объ­ек­тив­ной реаль­но­сти может быть вовсе лише­но дина­ми­ки и не быть собы­ти­ем как тако­вым, но в дис­кур­сив­ном про­стран­стве ново­стей может при­об­ре­сти ста­тус собы­тия, если от дан­ной ситу­а­ции, поло­же­ния дел потен­ци­аль­но ожи­да­ет­ся опре­де­лен­ная дина­ми­ка, явля­ю­ща­я­ся пред­ме­том вни­ма­ния участ­ни­ков дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти, напри­мер: Состо­я­ние ране­но­го в резуль­та­те поку­ше­ния N. оста­ет­ся ста­биль­но тяже­лым, или: На линии фрон­та у горо­да М. сего­дня без изме­не­ний. В сооб­ще­ни­ях тако­го типа при­сут­ству­ет рефе­рент­но-собы­тий­ная модель «изме­не­ние состо­я­ния дел», толь­ко с «нуле­вым» запол­не­ни­ем — сохра­не­ни­ем преды­ду­ще­го состо­я­ния. Тако­го рода «ожи­да­е­мая собы­тий­ность» свой­ствен­на и моде­ли «собы­тия-кон­ста­та­ции», толь­ко здесь акту­аль­ный кон­текст шире и при­вя­зан к «медиа­ожи­да­нию» каких-то опе­ра­тив­ных изме­не­ний.

Так, напри­мер, дан­ные ста­ти­сти­ки могут носить вполне «спо­кой­ный» харак­тер, лишь допол­няя собой общую кар­ти­ну дня. Одна­ко оче­вид­но, что их пуб­ли­ка­ция адре­со­ва­на тем, кто сле­дит за этой ста­ти­сти­кой, а зна­чит, «ожи­да­е­мая дина­ми­ка» здесь при­сут­ству­ет. То же самое име­ет место и в слу­чае пуб­ли­ка­ции каких-либо спра­воч­ных дан­ных, напри­мер, об извест­ном чело­ве­ке: здесь «поле ожи­да­ния» зада­ет­ся либо самой извест­но­стью (едва ли кому будут инте­рес­ны тако­го рода дан­ные о «чело­ве­ке с ули­цы»), либо (и это реша­ю­щий момент) — дру­гим зна­чи­мым собы­ти­ем, свя­зан­ным с этой медиа­пер­со­ной (повы­ше­ние по служ­бе, юби­лей, смерть, памят­ная дата).

Даль­ней­шей зада­чей рефе­рен­ци­о­наль­но­го ана­ли­за явля­ет­ся выяв­ле­ние ком­по­нен­тов рефе­рент­ной базы, реле­вант­ных для постро­е­ния того или ино­го типа новост­но­го тек­ста. Как было отме­че­но ранее, наи­бо­лее при­ня­тым в иссле­до­ва­ни­ях по рефе­рен­ции явля­ет­ся тер­ми­но­ло­ги­че­ский аппа­рат логи­че­ской семан­ти­ки, где собы­тие опи­сы­ва­ет­ся как пре­ди­кат, а его аргу­мен­ты (пар­ти­ци­пи­ан­ты) — как актан­ты (обя­за­тель­ные участ­ни­ки) и сир­кон­стан­ты (факуль­та­тив­ные участ­ни­ки). Оста­ва­ясь в целом в рам­ках дан­но­го под­хо­да уточ­ним, что в нашем опи­са­нии мы будем упо­треб­лять тер­мин «актант» в зна­че­нии ком­по­нент рефе­рент­ной базы, исполь­зу­е­мый в струк­ту­ре рефе­рент­но­го собы­тия, и по ана­ло­гии с грам­ма­ти­че­ской тео­ри­ей валент­но­сти будем раз­ли­чать обли­га­тор­ные и факуль­та­тив­ные актан­ты. При этом сам пре­ди­кат как «ядро собы­тия» (дей­ствие, реше­ние, выска­зы­ва­ние и т. п.), будучи выне­сен­ным в наиме­но­ва­ние соот­вет­ству­ю­ще­го тек­сто­ти­па, отдель­но в опи­са­нии, как пра­ви­ло, не выде­ля­ет­ся. Кри­те­ри­ем раз­ли­че­ния обли­га­тор­но­сти / факуль­та­тив­но­сти мы счи­та­ем мини­маль­ную функ­ци­о­наль­но-смыс­ло­вую завер­шен­ность тек­ста, т. е. его спо­соб­ность высту­пать в каче­стве закон­чен­но­го новост­но­го сооб­ще­ния мини­маль­ной дли­ны, ана­ло­гич­но­го ново­стям теле­тайп­ной лен­ты или их совре­мен­но­му ана­ло­гу — новост­ным лен­там в Интер­не­те, состо­я­щим из анон­сов, заго­лов­ков, бегу­щих строк и т. п. Обли­га­тор­ны­ми явля­ют­ся актан­ты, доста­точ­ные для обес­пе­че­ния функ­ци­о­наль­но-смыс­ло­вой завер­шен­но­сти тек­ста, факуль­та­тив­ны­ми мож­но счи­тать все про­чие актан­ты, не затра­ги­ва­ю­щие основ­ное, «ядер­ное» содер­жа­ние собы­тия.

Напри­мер, сооб­ще­ние Открыл­ся сам­мит не явля­ет­ся закон­чен­ной ново­стью, хотя и фик­си­ру­ет опре­де­лен­ное собы­тие-меро­при­я­тие и как про­по­зи­ция обла­да­ет закон­чен­ной смыс­ло­вой струк­ту­рой. Для мини­маль­ной функ­ци­о­наль­ной завер­шен­но­сти поми­мо само­го дей­ствия необ­хо­ди­мо нали­чие как мини­мум двух актан­тов — «субъ­ект дей­ствия» и «место дей­ствия», ср.: В Москве (место дей­ствия) открыл­ся сам­мит глав госу­дарств СНГ (субъ­ект дей­ствия). Актант «подроб­но­сти» (коли­че­ство и состав участ­ни­ков, обсуж­да­е­мые вопро­сы, пер­спек­ти­вы при­ня­тия реше­ний и др.) явля­ет­ся факуль­та­тив­ным, если тема имен­но дан­но­го сооб­ще­ния — сам факт откры­тия сам­ми­та. Это не исклю­ча­ет того, что ука­зан­ные «подроб­но­сти» могут ста­но­вят­ся тема­ми отдель­ных сооб­ще­ний, но тогда струк­ту­ра их обли­га­тор­ных / факуль­та­тив­ных актан­тов будет выстра­и­вать­ся в соот­вет­ствии с типом рефе­рент­но­го собы­тия, напри­мер, собы­тия-реше­ния или собы­тия-выска­зы­ва­ния. Вне­сем ого­вор­ку, что здесь речь идет толь­ко о так назы­ва­е­мой «каче­ствен­ной» инфор­ма­ции, т. е. текстах, декла­ри­ру­ю­щих (как пра­ви­ло, «по умол­ча­нию») в первую оче­редь бес­при­страст­ность при сооб­ще­нии инфор­ма­ции, в отли­чие от «жел­той прес­сы», где вер­баль­ное твор­че­ство под­чи­не­но несколь­ко иным зада­чам, неже­ли объ­ек­тив­ное инфор­ми­ро­ва­ние.

Далее мы попы­та­ем­ся выявить моде­ли пере­да­чи рефе­рент­но­го собы­тия в новост­ном тек­сте для каж­до­го из выде­лен­ных тек­сто­ти­пов, уста­но­вив состав обли­га­тор­ных и факуль­та­тив­ных актан­тов. В сво­их рас­суж­де­ни­ях поз­во­лим себе отка­зать­ся от пря­мых ссы­лок на эмпи­ри­че­ский мате­ри­ал, посколь­ку при­ве­де­ние пол­но­тек­сто­вых при­ме­ров с после­ду­ю­щим выде­ле­ни­ем в них всех актан­тов при­ве­ло бы к излиш­ней «пере­груз­ке» изло­же­ния. Вме­сто это­го при­бег­нем к рас­про­стра­нен­но­му в семан­ти­че­ских иссле­до­ва­ни­ях экпе­ри­мен­таль­но­му при­е­му, когда при­мер (в нашем слу­чае в виде гипо­те­ти­че­ской про­по­зи­ции) кон­стру­и­ру­ет­ся на осно­ве реаль­но­го тек­сто­во­го мате­ри­а­ла без «при­вяз­ки» к кон­крет­ным источ­ни­кам, но с соблю­де­ни­ем типо­вых про­по­зи­ций, отра­жа­ю­щих то или иное рефе­рент­ное собы­тие. Отме­тим, что основ­ной кор­пус нашей иссле­до­ва­тель­ской базы состав­ля­ют хро­ни­каль­ные замет­ки рос­сий­ской печат­ной прес­сы и интер­нет-изда­ний.

Нач­нем с собы­тия-выска­зы­ва­ния, име­ю­ще­го, как пред­став­ля­ет­ся, наи­бо­лее узкую рефе­рент­ную базу: «субъ­ект» + «содер­жа­ние выска­зы­ва­ния» как вер­баль­ное «дей­ствие» субъ­ек­та, напри­мер: Министр N. (субъ­ект) заявил о неиз­беж­но­сти повы­ше­ния пен­си­он­но­го воз­рас­та в Рос­сии (содер­жа­ние выска­зы­ва­ния). Этот тип рефе­рент­но­го собы­тия пред­по­ла­га­ет мак­си­маль­но точ­ное вос­про­из­ве­де­ние содер­жа­ния выска­зы­ва­ния в ново­стях и мини­маль­ное коли­че­ство собы­тий-идей (по В. З. Демьян­ко­ву), или кон­цеп­ту­а­ли­за­ций (по И. М. Кобо­зе­вой). Как пра­ви­ло, такие резо­нанс­ные выска­зы­ва­ния порож­да­ют в СМИ вол­ну откли­ков, оце­нок, опро­вер­же­ний, тол­ко­ва­ний, кото­рые могут ста­но­вить­ся само­сто­я­тель­ным пред­ме­том отдель­ных ново­стей. Такое рефе­рент­ное собы­тие мож­но счи­тать под­ти­пом «собы­тия-выска­зы­ва­ния» и обо­зна­чить его как собы­тие-отно­ше­ние. Имея сход­ную струк­ту­ру с моде­лью «собы­тия-выска­зы­ва­ния», оно вклю­ча­ет в себя еще один обли­га­тор­ный ком­по­нент — ком­мен­ти­ру­е­мое выска­зы­ва­ние, или инфор­ма­ци­он­ный повод: напри­мер: Пар­ла­мен­та­рий N. (субъ­ект), ком­мен­ти­руя недав­нее выступ­ле­ние пре­зи­ден­та Z. (инфор­ма­ци­он­ный повод), заявил бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «…» (содер­жа­ние выска­зы­ва­ния). Про­чие воз­мож­ные ком­по­нен­ты и в том и в дру­гом типах рефе­рент­ных собы­тий (место и вре­мя, обсто­я­тель­ства выска­зы­ва­ния и т. д.) будут иметь факуль­та­тив­ный харак­тер.

Еще одним про­яв­ле­ни­ем рас­смат­ри­ва­е­мо­го тек­сто­ти­па высту­па­ют выска­зы­ва­ния, не при­над­ле­жа­щие «медий­ным» пер­со­нам и не явля­ю­щи­е­ся «гром­ки­ми» по сво­е­му содер­жа­нию, напри­мер: При­чи­ной обру­ше­ния кров­ли зда­ния Х ста­ла пере­груз­ка несу­щих кон­струк­ций. В ново­стях тако­го типа акцен­ти­ру­ет­ся не сам факт выска­зы­ва­ния, а его содер­жа­ние, тем не менее даже в ком­прес­си­он­ной фор­ме «корот­кой стро­ки» такое сооб­ще­ние сопро­вож­да­ет­ся ссыл­кой на источ­ник инфор­ма­ции, хотя бы в самом усе­чен­ном виде, напри­мер: СК: при­чи­ной обру­ше­ния… ста­ла… Без такой ссыл­ки, выпол­ня­ю­щей роль обли­га­тор­но­го субъ­ек­та выска­зы­ва­ния, новость рис­ку­ет поте­рять харак­те­ри­сти­ку «каче­ствен­ной» и пре­вра­тить­ся в «жел­тую». Осо­бен­но­стью таких ново­стей явля­ет­ся и то, что пред­ме­том сооб­ще­ния высту­па­ет уже не новое само по себе собы­тие, а его при­чи­ны, мне­ния, ком­мен­та­рии и т. д. — всё, что состав­ля­ет не собы­тий­ное, а интер­пре­та­ци­он­ное поле. Новост­ным ста­ту­сом тако­го рода сооб­ще­ния обла­да­ют, види­мо, в силу того, что изме­не­ние поло­же­ния дел как «ядро ново­сти» здесь отно­сит­ся к «дей­стви­тель­но­сти мыс­ли», т. е. каса­ет­ся систе­мы сло­жив­ших­ся вокруг исход­но­го собы­тия мне­ний, пред­по­ло­же­ний, домыс­лов, интер­пре­та­ций.

Мак­си­маль­но широ­кую рефе­рент­ную базу име­ет собы­тие-про­ис­ше­ствие. Здесь кон­вен­ци­о­наль­ная схе­ма пода­чи мате­ри­а­ла пред­по­ла­га­ет нали­чие цело­го ряда ком­по­нен­тов, по умол­ча­нию счи­та­ю­щих­ся обли­га­тор­ны­ми. Поми­мо само­го про­ис­ше­ствия это — место и вре­мя, а так­же ряд обсто­я­тель­ства про­ис­ше­ствия: све­де­ния о постра­дав­ших, инфор­ма­ция о дей­стви­ях ком­пе­тент­ных орга­нов (МЧС, МВД и др.). Все эти ком­по­нен­ты вхо­дят в необ­хо­ди­мый мини­мум тако­го новост­но­го сооб­ще­ния, пре­тен­ду­ю­ще­го на закон­чен­ность и «рефе­рент­ную плот­ность». Так, напри­мер, изве­стие «Про­изо­шло навод­не­ние» может стать пол­но­тек­сто­вой ново­стью при запол­не­ни всех обли­га­тор­ных актан­тов: Сего­дня (вре­мя) в N-ской обла­сти (место) про­изо­шло навод­не­ни­ие (про­ис­ше­ствие). Затоп­ле­но X насе­лен­ных пунк­тов, Y жите­лей эва­ку­и­ро­ва­ны, ведут­ся рабо­ты по укре­ле­нию дам­бы (обсто­я­тель­ства).

Сле­ду­ет отме­тить, что вви­ду зна­чи­тель­но­го коли­че­ства обли­га­тор­ных ком­по­нен­тов собы­тие-про­ис­ше­ствие чаще дру­гих под­вер­га­ет­ся «дроб­ле­нию» в новост­ных лен­тах, когда в заго­ло­вок выно­сит­ся один или несколь­ко ком­по­нен­тов в каче­стве «само­сто­я­тель­ных» ново­стей. Тем не менее в самом тек­сте пред­став­ле­ны, как пра­ви­ло, все обли­га­тор­ные ком­по­нен­ты, даже если этот текст име­ет мини­маль­ную про­тя­жен­ность. При этом «субъ­ект дей­ствия», как пра­ви­ло, отсут­ству­ет, посколь­ку само собы­тие-про­ис­ше­ствие име­ет (по край­ней мере для наблю­да­те­ля) неуправ­ля­е­мый, «неа­ген­тив­ный» харак­тер — тер­ак­ты, ката­стро­фы, бир­же­вые скач­ки, мас­со­вые бес­по­ряд­ки и т. п. Ком­по­нен­ты «при­чи­ны — след­ствия», «вер­сии о заказ­чи­ках», «предыс­то­рия», неред­ко при­сут­ству­ю­щие в таких сооб­ще­ни­ях, могут быть как обли­га­тор­ны­ми, так и факуль­та­тив­ны­ми. Так, напри­мер, в сооб­ще­ни­ях о сти­хий­ных бед­стви­ях ука­за­ние при­чи­ны может вхо­дить в состав основ­но­го собы­тия: В резуль­та­те дли­тель­ных про­лив­ных дождей (при­чи­на) про­изо­шел про­рыв дам­бы (основ­ное собы­тие) и затоп­ле­ние горо­да N (след­ствие). Одна­ко вклю­че­ние в текст таких ком­по­нен­тов при отсут­ствии объ­ек­тив­ных дан­ных о при­чи­нах-след­стви­ях и т. п. может пре­дель­но рас­ши­рить рефе­рент­ную базу сооб­ще­ния, выво­дя его в интер­пре­та­ци­он­ную сфе­ру ана­ли­ти­ки. С точ­ки зре­ния социо­ло­гии жур­на­ли­сти­ки речь здесь может идти о недоб­ро­со­вест­но­сти репор­те­ра, его анга­жи­ро­ван­но­сти, рас­про­стра­не­нии непро­ве­рен­ной инфор­ма­ции и слу­хов, как это было, напри­мер, во вре­мя извест­но­го навод­не­ния в Крым­ске летом 2012 г., где резуль­та­том непро­ве­рен­ных сооб­ще­ний и субъ­ек­тив­ных «вер­сий о при­чи­нах» навод­не­ния были пани­ка сре­ди мест­но­го насе­ле­ния и затруд­не­ние рабо­ты спа­са­те­лей. С точ­ки же зре­ния линг­ви­сти­ки тек­ста сле­ду­ет заме­тить, что сам по себе ком­по­нент «при­чи­на» в новост­ном тек­сте потен­ци­аль­но интер­пре­та­ти­вен и уже само его нали­чие в тек­сте сни­жа­ет рефе­рент­ную плот­ность послед­не­го (см. об этом подроб­нее [Негры­шев 2012: 435–438]).

Меж­ду собы­ти­ем-про­ис­ше­стви­ем (мак­си­маль­но широ­кая рефе­рент­ная база) и собы­ти­ем-выска­зы­ва­ни­ем (наи­бо­лее узкая рефе­рент­ная база) рас­по­ла­га­ют­ся осталь­ные типы рефе­рент­ных собы­тий. Выде­лим кон­спек­тив­но обли­га­тор­ные и факуль­та­тив­ные ком­по­нен­ты их струк­ту­ры.

Собы­тие-дей­ствие (орга­нов вла­сти, обще­ствен­ных орга­ни­за­ций и т. п.) пред­по­ла­га­ет обли­га­тор­ные ком­по­нен­ты субъ­ект дей­ствия, само дей­ствие, объ­ект дей­ствия, напри­мер: Стра­ны ЕС (субъ­ект дей­ствия) вво­дят (дей­ствие) новые санк­ции (объ­ект) про­тив Рос­сии. В зави­си­мо­сти от вида дей­ствия в состав обли­га­тор­ных актан­тов могут так­же вхо­дить при­чи­на и вре­мя: Рос­ком­над­зор (субъ­ект дей­ствия) пла­ни­ру­ет оштра­фо­вать (дей­ствие) ком­па­нию N. (объ­ект) за систе­ма­ти­че­ские нару­ше­ния анти­мо­но­поль­но­го зако­но­да­тель­ства (при­чи­на); Пре­мьер-министр (субъ­ект дей­ствия) лич­но про­ве­рил (дей­ствие) цены (объ­ект) в одном из мага­зи­нов горо­да Х (место). Факуль­та­тив­ны­ми все­гда высту­па­ют предыс­то­рия дей­ствия, реак­ция на него, обсто­я­тель­ства.

Сход­ную струк­ту­ру име­ет так­же собы­тие-реше­ние (зако­ны, поста­нов­ле­ния, ново­вве­де­ния, демар­ши и т. п.), пред­по­ла­га­ю­щее в сво­ей струк­ту­ре субъ­ект, его дей­ствие и объ­ект, толь­ко объ­ект в дан­ном слу­чае необ­хо­ди­мо вклю­ча­ет в себя атри­бут — содер­жа­ние того реше­ния, кото­рое при­ни­ма­ет субъ­ект, напри­мер: Гос­ду­ма (субъ­ект) при­ня­ла в тре­тьем чте­нии (дей­ствие) закон (объ­ект) об НКО (содер­жа­ние реше­ния). Про­чие воз­мож­ные ком­по­нен­ты, такие как «вре­мя», «место», «обсто­я­тель­ства», «предыс­то­рия», «реак­ция», явля­ют­ся факуль­та­ти­вы­ми, так как не затра­ги­ва­ют сущ­ность основ­ной про­по­зи­ции и не сооб­ща­ют чего-то прин­ци­пи­аль­но ново­го отно­си­тель­но дан­но­го кон­крет­но­го собы­тия, ср.: [Сего­дня (вре­мя) в Страс­бур­ге (место)] рос­сий­ская деле­га­ция на сес­сии ПАСЕ (субъ­ект) объ­яви­ла о реше­нии (дей­ствие) при­оста­но­вить член­ство в дан­ной орга­ни­за­ции (содер­жа­ние) [до декаб­ря сле­ду­ю­ще­го года (обсто­я­тель­ства)] — в квад­рат­ные скоб­ки заклю­че­ны факуль­та­тив­ные актан­ты. 

Раз­но­вид­но­стью собы­тия-реше­ния мож­но счи­тать собы­тие-ини­ци­а­ти­ву. Имея ту же самую струк­ту­ру (субъ­ект + дей­ствие + объ­ект-содер­жа­ние), оно отли­ча­ет­ся лишь семан­ти­кой дей­ствия, а имен­но — его пер­фор­ма­тив­но­стью, напри­мер: Пар­тия X. (субъ­ект) пред­ло­жи­ла (дей­ствие-пер­фор­ма­тив) создать аль­янс (объ­ект) левых сил (содер­жа­ние дей­ствия). Факуль­та­тив­но могут высту­пать пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ный объ­ект ини­ци­а­ти­вы (кому пред­ла­га­ют), вре­мя, обсто­я­тель­ства, предыс­то­рия, реак­ция на пред­ло­же­ние, обос­но­ва­ние и т. п.

В опи­са­нии собы­тия-изме­не­ния состо­я­ния дел (бир­же­вые коле­ба­ния, теку­щие изме­не­ния в сфе­ре поли­ти­ки и эко­но­ми­ки и т. п.) обли­га­тор­ным ком­по­нен­том явля­ют­ся поми­мо само­го изме­не­ния так­же его предыс­то­рия, напри­мер: Курс акций ком­па­нии N. на нью-йорк­ской фон­до­вой бир­же соста­вил сего­дня Х.ХХ $ (изме­не­ние), что на Y.YY $ боль­ше по срав­не­нию со вче­раш­ни­ми тор­га­ми (предыс­то­рия). Воз­мож­ные факуль­та­тив­ные актан­ты — субъ­ект дей­ствия, вре­мя, место, обсто­я­тель­ства, послед­ствия (про­гно­зы).

Оформ­ле­ние собы­тия-меро­при­я­тия (засе­да­ний, встреч, фору­мов, тор­жеств и т. п.) невоз­мож­но без ука­за­ния субъ­ек­та, места и / или вре­ме­ни дей­ствия, а так­же тема­ти­ки меро­при­я­тия. Напри­мер: Сего­дня (вре­мя) состо­я­лось засе­да­ние пра­ви­тель­ства Рос­сий­ской феде­ра­ции (субъ­ект), глав­ной темой на кото­ром ста­ли гос­за­куп­ки (тема­ти­ка). Обсто­я­тель­ства (пер­со­наль­ный состав участ­ни­ков меро­при­я­тия, пози­ции сто­рон, резуль­та­ты, дета­ли согла­ше­ний, харак­тер дей­ствий), реак­ция на собы­тие, про­гно­зи­ру­е­мые послед­ствия отно­сят­ся к факуль­та­тив­ным ком­по­нен­там.

Собы­тие-кон­ста­та­ция (ста­ти­сти­ка, опро­сы, спра­воч­ные дан­ные т. п.) — это осо­бый тип новост­но­го собы­тия с «нуле­вым» дей­стви­ем, о кото­ром уже было ска­за­но выше. Что каса­ет­ся рефе­рент­ной струк­ту­ры тако­го собы­тия, то обли­га­тор­ны­ми в ней явля­ют­ся содер­жа­ние дан­ных и источ­ник све­де­ний, напри­мер: По дан­ным опро­са Лева­да-Цен­тра (источ­ник) более поло­ви­ны рос­си­ян одоб­ря­ют недав­нее реше­ние пре­зи­ден­та о … (содер­жа­ние опро­са). Факуль­та­тив­но в таком сооб­ще­нии могут при­сут­ство­вать обсто­я­тель­ства опро­сов (коли­че­ство опро­шен­ных и их гео­гра­фия, заказ­чик све­де­ний), ком­мен­та­рии экс­пер­тов, срав­ни­тель­ные дан­ные и др.

Таким обра­зом, наря­ду с общим для всех рефе­рен­ци­аль­ных тек­сто­ти­пов обли­га­тор­ным ком­по­нен­том, пере­да­ю­щим собы­тий­ность в новост­ном меди­а­тек­сте, в состав обли­га­тор­ных актан­тов могут так­же вхо­дить вре­мя, место, субъ­ект и объ­ект дей­ствия, обсто­я­тель­ства, предыс­то­рия, резуль­тат. Что каса­ет­ся ком­по­нен­тов рефе­рент­ной базы, свя­зан­ных с интер­пре­та­ци­ей собы­тия (при­чи­ны, (по)следствия, ком­мен­та­рии, про­гно­зы), то в каче­стве актан­тов собы­тия они все­гда име­ют факуль­та­тив­ный ста­тус, что, одна­ко, не исклю­ча­ет воз­мож­но­сти их пода­чи в каче­стве отдель­ной ново­сти с соот­вет­ству­ю­щим набо­ром обли­га­тор­ных / факуль­та­тив­ных актан­тов (см. собы­тие-выска­зы­ва­ние).

В целом мож­но заме­тить, что от соста­ва и кон­фи­гу­ра­ции актан­тов зави­сит рефе­рен­ци­аль­ная плот­ность новост­но­го тек­ста, для опи­са­ния кото­рой нами было пред­ло­же­но поня­тие рефе­рен­ци­аль­но­го фоку­са [Негры­шев 2014]. Так, если собы­тие пере­да­но в тек­сте толь­ко обли­га­тор­ны­ми ком­по­нен­та­ми и теми факуль­та­тив­ны­ми актан­та­ми, кото­рые не выво­дят сооб­ще­ние из сфе­ры фак­то­гра­фии в область оце­ноч­ных интер­пре­та­ций, то такой текст име­ет кон­цен­три­ро­ван­ный рефе­рен­ци­аль­ный фокус. Если же актант­ный состав тек­ста изме­ня­ет­ся путем эли­ми­на­ции обли­га­тор­ных актан­тов и / или вслед­ствие вклю­че­ния факуль­та­тив­ных актан­тов и смеж­ных собы­тий, то такой тип рефе­рен­ци­аль­но­го фоку­са мож­но назвать диф­фуз­ным. При таком фоку­се рас­ши­ря­ет­ся либо сужа­ет­ся рефе­рент­ная база тек­ста, что ведет к ослаб­ле­нию плот­но­сти фак­то­гра­фи­че­ской при­вяз­ки тек­ста к дей­стви­тель­но­сти. В слу­чае же сме­щён­но­го рефе­рен­ци­аль­но­го фоку­са фак­то­гра­фия прак­ти­че­ски усту­па­ет место интер­пре­та­ции, что может дости­гать­ся как бла­го­да­ря рас­ши­ре­нию рефе­рент­ной базы, так и путем исполь­зо­ва­ния логи­че­ских и сти­ли­сти­че­ских при­е­мов оцен­ки, высту­па­ю­щих на раз­ных уров­нях тек­сто­вой струк­ту­ры.

Таким обра­зом, мы выяс­ни­ли, что: 1) рефе­рент­ное собы­тие новост­но­го меди­а­тек­ста есть резуль­тат дис­кур­сив­но обу­слов­лен­но­го пере­осмыс­ле­ния авто­ром-жур­на­ли­стом объ­ек­тив­но­го собы­тий­но­го кон­ти­уу­ма, в то вре­мя как рефе­рент­ная база есть сово­куп­ность всех ком­по­нен­тов, состав­ля­ю­щих онто­ло­ги­че­ский мате­ри­ал рефе­рент­но­го собы­тия; 2) мето­до­ло­гия опи­са­ния рефе­рент­ных собы­тий вклю­ча­ет в себя выяс­не­ние кон­фи­гу­ра­ции обли­га­тор­ных / факуль­та­тив­ных актан­тов, рас­ши­ря­ю­щих либо сужа­ю­щих рефе­рент­ную базу собы­тия; 3) дина­ми­че­ский харак­тер типо­ло­гии рефе­рент­ных собы­тий поз­во­ля­ет про­сле­дить уро­вень рефе­рен­ци­аль­ной плот­но­сти новост­но­го тек­ста и, как след­ствие, сте­пень его соот­вет­ствия / откло­не­ния от стра­те­гии соб­ствен­но инфор­ми­ро­ва­ния к стра­те­гии интер­пре­та­ции.

Послед­ний аспект непо­сред­ствен­но выхо­дит в сфе­ру линг­ви­сти­че­ских кри­те­ри­ев досто­вер­но­сти новост­ной инфор­ма­ции, систем­ная раз­ра­бот­ка кото­рых пред­став­ля­ет­ся пер­спек­тив­ной зада­чей медиа­линг­ви­сти­ки, име­ю­щей как тео­ре­ти­че­ское, так и при­клад­ное зна­че­ние.

© Негры­шев А. А., 2015

1. Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: оценка, событие, факт. М.: Наука, 1988.

2. Данилова Н. К. Референционная динамика повествовательного дискурса: дис. … д-ра филол. наук. Самара, 2005.

3. Дейк, Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989.

4. Демьянков В. З. «Событие» в семантике, прагматике и в координатах интерпретации текста // Изв. АН СССР. Сер. литературы и языка. 1983. Т. 42, № 4. С. 320–329.

5. Демьянков В. З. Семиотика событийности в СМИ // Язык средств массовой информации / под. ред. М. Н. Володиной. М.: Академ. проект, Альма матер, 2008. С. 71–85. (Gaudeamus).

6. Долинин К. А. Интерпретация текста: французский язык. М.: Просвещение, 1985.

7. Доценко М. Ю. Синтаксис газетного заголовка: структура, семантика, прогнозирование смыслового развития текста: дис. ... канд. филол. наук. СПб., 2009.

8. Дускаева Л. Р. Диалогическая природа газетных речевых жанров / под ред. М. Н. Кожиной. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, Филол. ф-т, 2012.

9. Кибрик А. А. Анализ дискурса в когнитивной перспективе: дис. ... д-ра филол. наук в форме науч. докл. М., 2003.

10. Кибрик А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания: универсальное, типовое и специфическое в языке. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992.

11. Клюев Е. В. Речевая коммуникация: учеб. пособие. М.: Рипол классик, 2002.

12. Кобозева И. М. Лингвистическая семантика: учебник. М.: Эдиториал УРСС, 2000.

13. Лазутина Г. В., Распопова С. С. Новостная журналистика в свете предметно-функционального подхода к дифференциации жанров // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2008. № 5. С. 82–98.

14. Лазутина Г. В. Основы творческой деятельности журналиста: учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2006.

15. Леонтьев А. А. Психолингвистические особенности языка СМИ // Язык средств массовой информации / под. ред. М. Н. Володиной. М.: Академ. проект, Альма матер, 2008. С. 146–169. (Gaudeamus).

16. Лисицкая Л. Г. Прагматическая адекватность медиатекста: взаимодействие контента и аксиологии: дис. ... д-ра филол. наук. Краснодар, 2010.

17. Негрышев А. А. Референтная соотнесенность новостного медиатекста: из опыта описания интерпретативности методом макроструктурного анализа // Лингвистика речи: медиалингвистика. М.: Флинта, 2012. С. 429–450. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1416164018_5996.pdf.

18. Негрышев А. А. Референциальный фокус медиатекста (на материале новостей печатных СМИ) // Стилистика сегодня и завтра: матер. конф. Ч. 2. М.: Моск. гос. ун-т, Ф-т журн., 2014. С. 246–249. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1416163396_9182.pdf.

19. Николаева Т. М. «Событие» как категория текста и его грамматические характеристики // Структура текста. М.: Наука, 1980. С. 198–210.

20. Панченко Н. Н. Достоверность как коммуникативная категория. Волгоград: Перемена, 2010.

21. Селиванова Е. А. Основы лингвистической теории текста и коммуникации: учеб. пособие. Киев: Фитосоциоцентр, 2002.

22. Степанов Ю. С. Имена, предикаты, предложения: семиологическая грамматика. М.: Наука, 1981.

23. Фролова О. Е. Мир, стоящий за текстом: референциальные механизмы пословицы, анекдота, волшебной сказки и авторского повествовательного художественного текста. М.: ЛКИ, 2007.

24. Шабес В. Я. Событие и текст. М.: Высш. школа, 1989.

1. Arutjunova N. D. The types of language meanings: assessment, event, fact [Tipy jazykovyh znachenij: ocenka, sobytie, fakt]. Moscow, 1988.

2. Danilova N. K. Referential dynamics of narrative discourse [Referencionnaja dinamika povestvovatel’nogo diskursa: dis. … d-ra filol. nauk]. Samara, 2005.

3. Dejk T. A. van. Language. Cognition. Communication [Jazyk. Poznanie. Kommunikacija]. Moscow, 1989.

4. Dem’jankov V. Z. “Event” in semantics, pragmatics and from the perspective of text interpretation [«Sobytie» v semantike, pragmatike i v koordinatah interpretacii teksta] // Izv. AN SSSR. Ser. lit. i yazyka. 1983. Vol. 42, N 4. P. 320–329.

5. Dem’jankov V. Z. Semiotics of the event in the mass media [Semiotika sobytijnosti v SMI] // The language of mass media / ed. M. N. Volodina [Jazyk sredstv massovoj informacii / pod red. M. N. Volodinoj]. Moscow, 2008. P. 71–85.

6. Dolinin K. A. Text interpretation: French language [Interpretacija teksta: francuzskij jazyk]. Moscow, 1985.

7. Docenko M. Ju. The syntax of a newspaper headline: structure, semantics, forecasting of the semantic development of the text [Sintaksis gazetnogo zagolovka: struktura, semantika, prognozirovanie smyslovogo razvitija teksta: dis. ... kand. filol. nauk]. St Peterburg, 2009.

8. Duskaeva L. R. The dialogical nature of newspaper genres [Dialogicheskaja priroda gazetnyh rechevyh zhanrov]. St Peterburg, 2012.

9. Kibrik A. A. Discourse analysis in a cognitive perspective [Analiz diskursa v kognitivnoj perspektive: dis. ... d-ra filol. nauk v forme nauch. dokl.]. Moscow, 2003.

10. Kibrik A. E. Essays on general and applied aspects of linguistics (universal, standard and specific in a language) [Ocherki po obshhim i prikladnym voprosam jazykoznanija (universal’noe, tipovoe i specificheskoe v jazyke)]. Moscow, 1992.

11. Kljuev E. V. Speech communication [Rechevaja kommunikacija: ucheb. posobie]. Moscow, 2002.

12. Kobozeva I. M. Linguistic semantics [Lingvisticheskaja semantika: uchebnik]. Moscow, 2000.

13. Lazutina G. V., Raspopova S. S. News reporting in the light of the subject-functional approach to the differentiation of genres [Novostnaja zhurnalistika v svete predmetno-funkcional’nogo podhoda k differenciacii zhanrov] // Vestn. Mosk. un-ta. Ser. 10. Zhurnalistika. 2008. N 5. P. 82–98.

 14. Lazutina G. V. Basis of the creative activity of a journalist [Osnovy tvorcheskoj dejatel’nosti zhurnalista: uchebnik dlja studentov vuzov]. Moscow, 2006.

15. Leont’ev A. A. Psycholinguistic features of the language of mass media [Psiholingvisticheskie osobennosti jazyka SMI] // The language of mass media / ed. M. N. Volodina [Jazyk sredstv massovoj informacii / pod red. M. N. Volodinoj]. Moscow, 2008. P. 146–169.

16. Lisickaja L. G. The pragmatic adequacy of media texts: the interaction of content and axiology [Pragmaticheskaja adekvatnost’ mediateksta: vzaimodejstvie kontenta i aksiologii]: dis. ... d-ra filol. nauk. Krasnodar, 2010.

17. Negryshev A. A. The referential correlation of the news media text (experience of describing of the interpretativity using the macro-structural analysis) [Referentnaja sootnesennost’ novostnogo mediateksta (iz opyta opisanija interpretativnosti metodom makrostrukturnogo analiza)] // Linguistics of speech. Mediastylistics: multi-authored monograph in honor of the 80th anniversary of Professor G. J. Solganik [Lingvistika rechi. Mediastilistika: kollektivnaja monografija, posvjashhennaja 80-letiju professora G. Ja. Solganika]. Moscow, 2012. P. 429–450. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1416164018_5996.pdf.

18. Negryshev A. A. Referential focus of the media text (by the material of the news print media) [Referencial’nyj fokus mediateksta (na materiale novostej pechatnyh SMI)] // Stylistics of today and tomorrow: conference proceedings [Stilistika segodnja i zavtra: mater. konf.]. Pt 2. Moscow, 2014. P. 246–249. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1416163396_9182.pdf.

 19. Nikolaeva T. M. “Event” as a text category and its grammatical characteristics [“Sobytie” kak kategorija teksta i ego grammaticheskie harakteristiki] // The stucture of Text [Struktura teksta]. Moscow, 1980. P. 198–210.

20. Panchenko N. N. Authenticity as a communicative category [Dostovernost’ kak kommunikativnaja kategorija]. Volgograd, 2010.

21. Selivanova E. A. Fundamentals of the linguistic text theory and communication [Osnovy lingvisticheskoj teorii teksta i kommunikacii: Monograficheskoe uchebnoe posobie]. Kiev, 2002.

22. Stepanov Ju. S. Names, predicates, sentences (Semiological grammar) [Imena, predikaty, predlozhenija (Semiologicheskaja grammatika)]. Moscow, 1981.

23. Frolova O. E. The world behind the text: Referential mechanisms of proverbs, jokes, fairy tales and the author’s narrative literary text [Mir, stojashhij za tekstom: referencial’nye mehanizmy poslovicy, anekdota, volshebnoj skazki i avtorskogo povestvovatel’nogo hudozhestvennogo teksta]. Moscow, 2007.

24. Shabes V. Ja. Event and text [Sobytie i tekst]. Moscow, 1989.