Понедельник, 25 октябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Актуальные направления исследования медийного интернет-пространства

Поста­нов­ка про­бле­мы. Конец ХХ — нача­ло ХХI в. озна­ме­но­вал­ся рево­лю­ци­он­ны­ми изме­не­ни­я­ми в харак­те­ре мас­со­во­го и меж­лич­ност­но­го обще­ния, что было свя­за­но с фор­ми­ро­ва­ни­ем гло­баль­ной ком­му­ни­ка­ци­он­ной сети при помо­щи интер­нет-тех­но­ло­гий и воз­ник­но­ве­ни­ем элек­трон­но­го сооб­ще­ства, вза­и­мо­дей­ству­ю­ще­го в режи­ме реаль­но­го вре­ме­ни и обрат­ной свя­зи. Если в сло­ва­ре-спра­воч­ни­ке «Эффек­тив­ная ком­му­ни­ка­ция: исто­рия, тео­рия, прак­ти­ка» об Интер­не­те гово­ри­лось как о потен­ци­аль­ном фак­то­ре, кото­рый в бли­жай­шие 10–15 лет повле­чет за собой серьез­ные изме­не­ния форм ком­му­ни­ка­ции [Сурин 2005: 873], то в 2012 г. в кол­лек­тив­ной моно­гра­фии «Интер­нет-ком­му­ни­ка­ция как новая рече­вая фор­ма­ция» при­зна­вал­ся тот факт, что «Интер­нет — это мно­го­ас­пект­ный фено­мен, кото­рый ради­каль­ным обра­зом изме­нил мир и наше пред­став­ле­ние о нем» [Коло­коль­це­ва, Луто­ви­но­ва 2012: 8]. В насто­я­щее вре­мя, по дан­ным отче­та Global Digital Statshot, «доступ к Интер­не­ту име­ют 3,819 млрд чело­век… что состав­ля­ет более 51% насе­ле­ния пла­не­ты, а коли­че­ство поль­зо­ва­те­лей соц­се­тей в мире пре­вы­си­ло 3 млрд, при том что все­го на пла­не­те насе­ле­ния 7,524 млрд чело­век» (цит. по: [Мар­ко­ва 2017]. 

Столь стре­ми­тель­ный про­цесс фор­ми­ро­ва­ния новой инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ной сфе­ры, сви­де­те­ля­ми и участ­ни­ка­ми кото­ро­го мы явля­ем­ся, есте­ствен­но, ска­зы­ва­ет­ся на уровне тео­ре­ти­че­ско­го осмыс­ле­ния это­го про­цес­са. Как отме­ча­ют иссле­до­ва­те­ли, «ско­рость изме­не­ний пре­вы­ша­ет ско­рость тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ской рефлек­сии» [Кал­мы­ков 2011]. Боль­шин­ство уче­ных схо­дят­ся в том, что иссле­до­ва­ния медий­но­го интер­нет-про­стран­ства нахо­дят­ся в ста­дии ста­нов­ле­ния, отме­ча­ют, что для ново­го объ­ек­та иссле­до­ва­ния необ­хо­дим новый поня­тий­ный аппа­рат и соот­вет­ству­ю­щая мето­до­ло­гия [Вар­та­но­ва 2001; Горош­ко, Пав­ло­ва 2015; Доб­рос­клон­ская 2008; Дзя­ло­шин­ский, Дзя­ло­шин­ская 2014; Дус­ка­е­ва 2013; Шили­на 2011, 2013, 2014; Herring 2013].

Цель ста­тьи — про­сле­дить ста­нов­ле­ние новых линг­ви­сти­че­ских дис­ци­плин, свя­зан­ных с изу­че­ни­ем медий­но­го интер­нет-тек­ста, опи­сать их мето­до­ло­ги­че­скую базу, оха­рак­те­ри­зо­вать объ­ект и пред­мет этих иссле­до­ва­ний, выде­лить акту­аль­ные направ­ле­ния изу­че­ния медий­но­го интернет-пространства.

Методологическая база изучения медийного интернет-пространства

Осо­бен­но­сти изу­ча­е­мо­го объ­ек­та. Основ­ным дости­же­ни­ем иссле­до­ва­те­лей в обла­сти интер­нет-линг­ви­сти­ки за послед­ние 15–20 лет ста­ло выде­ле­ние отли­чи­тель­ных при­зна­ков интер­нет-ком­му­ни­ка­ции по срав­не­нию с тра­ди­ци­он­ны­ми фор­ма­ми обще­ния, сфор­ми­ро­вав­ши­ми­ся до ста­нов­ле­ния инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства (печат­ные СМИ, теле­ви­де­ние, радио). В каче­стве базо­вых, кон­сти­ту­тив­ных харак­те­ри­стик интер­нет-ком­му­ни­ка­ции, вли­я­ю­щих на ее харак­тер, были назва­ны кате­го­рии, харак­те­ри­зу­ю­щие в основ­ном канал свя­зи и спо­соб пере­да­чи сооб­ще­ния, такие как элек­трон­ная фор­ма суще­ство­ва­ния тек­ста, гипер­тек­сту­аль­ность (нели­ней­ная орга­ни­за­ция содер­жа­ния), муль­ти­ме­дий­ность (поли­ко­до­вость), интер­ак­тив­ность, синхронность/асинхронность обще­ния, вари­а­тив­ность коли­че­ства и экс­пли­ци­ро­ван­но­сти ком­му­ни­кан­тов [Щипи­ци­на 2010: 59; Дус­ка­е­ва, Про­то­по­по­ва 2003].

Каж­дая из выде­лен­ных харак­те­ри­стик интер­нет-тек­ста под­верг­лась отдель­но­му изу­че­нию. Гипер­текст как объ­ект линг­ви­сти­че­ско­го изу­че­ния стал темой II Меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции в Сама­ре [Строй­ков 2011], гипер­тек­сту была посвя­ще­на моно­гра­фия Т. И. Рязан­це­вой «Гипер­текст и элек­трон­ная ком­му­ни­ка­ция» [Рязан­це­ва 2010]. Поли­ко­до­во­сти посвя­ще­ны моно­гра­фия и док­тор­ская дис­сер­та­ция А. Г. Сони­на [Сонин 2005; 2006], кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция Д. М. Мичу­ри­на [Мичу­рин 2014] и др. Интер­ак­тив­ность была в цен­тре вни­ма­ния работ, иссле­ду­ю­щих диа­ло­ги­че­ские фор­мы интер­нет-обще­ния [Куз­не­цо­ва 2008; Попо­ва 2017; Патру­ше­ва 2015].

Вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей в основ­ном было сосре­до­то­че­но на выяв­ле­нии осо­бен­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния жан­ров тра­ди­ци­он­ной несе­те­вой ком­му­ни­ка­ции (бесе­да, дис­кус­сия, раз­го­вор и др.) в новых фор­ма­тах, появив­ших­ся в сети бла­го­да­ря интер­нет-тех­но­ло­ги­ям (чаты, кон­фе­рен­ции, фору­мы и др.). В дис­сер­та­ци­он­ных иссле­до­ва­ни­ях изу­ча­лась связь меж­ду тра­ди­ци­он­ны­ми и сете­вы­ми жан­ра­ми. В каче­стве при­ме­ра мож­но назвать инте­рес­ную дис­сер­та­цию С. С. Ярце­вой [Ярце­ва 2011]. В ней про­сле­жи­ва­ет­ся исто­рия раз­ви­тия колон­ки как дви­же­ние от руб­ри­ки к жан­ру, обу­слов­лен­ное уси­ле­ни­ем лич­ност­но­го нача­ла в пуб­ли­ци­сти­ке, кото­рое свя­за­но с пер­со­на­ли­за­ци­ей и пер­со­ни­фи­ка­ци­ей тек­ста. Тема­ти­че­ский выпуск жур­на­ла «Ком­му­ни­ка­тив­ные иссле­до­ва­ния» (2014, № 2) [Ком­му­ни­ка­тив­ные иссле­до­ва­ния… 2014] цели­ком был посвя­щен теме «Тра­ди­ци­он­ные и новые медиа в совре­мен­ной России».

Осо­бый инте­рес иссле­до­ва­те­лей вызва­ла новая, так назы­ва­е­мая уст­но-пись­мен­ная фор­ма обще­ния, когда в пись­мен­ную дистант­ную фор­му обще­ния про­ни­ка­ют язы­ко­вые сред­ства, харак­тер­ные для кон­такт­но­го уст­но­го обще­ния (см., напри­мер: [Тро­фи­мо­ва 2004; Уса­че­ва 2011; Казак 2012]). Иссле­до­ва­те­ли ста­ли гово­рить о новом типе рече­во­го пове­де­ния поль­зо­ва­те­лей сети, их «пси­хо­ло­ги­че­ской рас­кре­по­щен­но­сти, ненор­ма­тив­но­сти, боль­шей сво­бо­де в выбо­ре выска­зы­ва­ний и поступ­ков, в про­иг­ры­ва­нии ролей и сце­на­ри­ев, кото­рые не могут быть реа­ли­зо­ва­ны в реаль­ной жиз­ни» [Горош­ко 2014: 30].

Осо­бо­го тео­ре­ти­че­ско­го осмыс­ле­ния потре­бо­ва­ло такое явле­ние, как элек­трон­ные сете­вые СМИ. По мне­нию А. А. Кал­мы­ко­ва, мы явля­ем­ся сви­де­те­ля­ми гло­баль­ной систем­ной пере­строй­ки инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ной сфе­ры обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, свя­зан­ной с про­цес­сом кон­вер­ген­ции (от лат. convergo — «сбли­жаю»), кото­рый пони­ма­ет­ся авто­ром как сбли­же­ние (вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние, вза­и­мо­дей­ствие, согла­со­ва­ние и т. п.), про­ис­хо­дя­щее сра­зу в несколь­ких плос­ко­стях (сло­ях), отли­ча­ю­щих­ся мас­шта­бом про­те­ка­ния про­цес­са в медиа­от­рас­ли: кон­вер­ген­ция тех­ни­че­ских устройств (гад­же­тов), исполь­зу­е­мых жур­на­ли­ста­ми для сбо­ра и обра­бот­ки мате­ри­а­ла; кон­вер­ген­ция про­фес­си­о­на­лиз­ма, «посколь­ку новые диги­таль­ные устрой­ства не толь­ко тре­бу­ют допол­ни­тель­ных ком­пе­тен­ций, но и зада­ют кон­вер­гент­ные фор­ма­ты предо­став­ле­ния кон­тен­та»; кон­вер­ген­ция на уровне ком­по­нен­тов систе­мы СМИ (интер­нет-ТВ, онлайн-газе­та, интер­нет-радио) [Кал­мы­ков 2011; Хеле­мен­дик 2013]. В резуль­та­те про­цес­са кон­вер­ген­ции появ­ля­ют­ся гипер­ме­диа — изда­ния, исполь­зу­ю­щие одно­вре­мен­но раз­лич­ные сред­ства достав­ки кон­тен­та (оффлай­но­вая и онлай­но­вая газе­та), и транс­ме­диа — новые медиа (соци­аль­ные сети, кон­тент кото­рых, во-пер­вых, не инфор­ма­тив­ный, а ком­му­ни­ка­тив­ный, во-вто­рых, фор­ми­ру­ет­ся не редак­ци­ей, а поль­зо­ва­те­ля­ми) [Кал­мы­ков 2011].

В про­цес­се кон­вер­ген­ции рож­да­ют­ся новые инте­гри­ро­ван­ные жан­ры: инфо­тей­н­мент (information + entertainment), эдю­тей­н­мент (education + entartainment), инфор­то­ри­ал (information + editorial) [Вар­та­но­ва 2001]. Это явле­ние ста­но­вит­ся пред­ме­том отдель­но­го изу­че­ния. В рам­ках дан­но­го направ­ле­ния выпол­не­но иссле­до­ва­ние С. Г. Носо­вец, в кото­ром рас­смат­ри­ва­ют­ся струк­тур­ные и содер­жа­тель­ные осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния СМИ в соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» и спе­ци­фи­ка пода­чи новост­но­го кон­тен­та [Носо­вец 2014].

Про­цесс ковер­ген­ции рас­про­стра­ня­ет­ся на систе­му медий­ных интер­нет-жан­ров в целом, веду­щей тен­ден­ци­ей раз­ви­тия этих жан­ров при­зна­ет­ся муль­ти­ме­дий­ность. При­ве­дем клас­си­фи­ка­цию жан­ров муль­ти­ме­диа, осно­ван­ную на типо­ло­гии кодов пере­да­чи инфор­ма­ции: иллю­стра­тив­ные жан­ры (дина­ми­че­ская иллю­стра­ция), фото­лен­та, фото­ре­пор­таж, фото­га­ле­рея, слайд-шоу, графика/рисунок/карикатура, инфо­гра­фи­ка); ауди­аль­ные жан­ры (аудио­ил­лю­стра­ция, аудио­вер­сия тек­ста, аудио­сю­жет); виде­ожан­ры (видео­ил­лю­стра­ция, видео­сю­жет, пото­ко­вое видео с места собы­тий, интер­ак­тив­ный видео­мост, видео­ко­лон­ка, видео­очерк, видео­ком­мен­та­рий) [Кости­ков 2017: 96–97].

Глав­ным выво­дом, к кото­ро­му при­шли иссле­до­ва­те­ли в про­цес­се изу­че­ния отдель­ных жан­ров и харак­те­ри­стик медий­но­го интер­нет-тек­ста, ста­ло мне­ние, что тех­но­ло­гии Интер­не­та ради­каль­но изме­ни­ли пара­диг­му меди­а­ком­му­ни­ка­ции: из вер­ти­каль­ной моде­ли она пре­вра­ти­лась в гори­зон­таль­ную. При­о­ри­тет гипер­тек­сту­аль­но­сти и поли­субъ­ект­но­сти обу­сло­вил рас­про­стра­не­ние в интер­нет-про­стран­стве кон­цеп­ции рав­но­прав­но­го созда­ния тек­ста авто­ром и чита­те­лем, что откры­ва­ет воз­мож­но­сти для раз­ви­тия так назы­ва­е­мой жур­на­ли­сти­ки граж­дан [Шили­на 2013: 137–138].

Таким обра­зом, все выде­лен­ные в про­цес­се иссле­до­ва­ний харак­те­ри­сти­ки медий­но­го интер­нет-тек­ста (гипер­тек­сту­аль­ность, муль­ти­ме­дий­ность, интер­ак­тив­ность, поли­субъ­ект­ность) посте­пен­но полу­ча­ют систем­ное объ­яс­не­ние и из экзо­ти­че­ских харак­те­ри­стик медий­но­го интер­нет-тек­ста, отли­ча­ю­щих их от тра­ди­ци­он­но­го тек­ста, пре­вра­ща­ют­ся в харак­те­ри­сти­ки тек­ста ново­го фор­ма­та, фик­си­ру­ю­щие новый тип отно­ше­ний в совре­мен­ном обще­стве. С этой точ­ки зре­ния осо­бен­но инте­рес­ны тео­ре­ти­че­ские рабо­ты, осмыс­ля­ю­щие медиа­про­цесс в целом и пред­ла­га­ю­щие новую мето­до­ло­ги­че­скую базу иссле­до­ва­ния это­го процесса.

Научные направления исследования медийного интернет-пространства

Медий­ное интер­нет-про­стран­ство пред­став­ля­ет собой часть сфе­ры медиа, кото­рую необ­хо­ди­мо изу­чать систем­но, с уче­том совре­мен­ной ситу­а­ции и про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в этой сфе­ре. Для ком­плекс­но­го ана­ли­за сфе­ры медиа иссле­до­ва­те­ли пред­ла­га­ют поня­тие «инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ный уни­вер­сум», в кото­рый вклю­ча­ют обще­ствен­ные (мас­со­вые), пуб­лич­ные (спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные) и при­ват­ные (меж­лич­ност­ные) ком­му­ни­ка­ции [Дзя­ло­шин­ский, Дзя­ло­шин­ская 2014]. Фено­мен обще­ния в интер­нет-сре­де состо­ит в том, что в ней задей­ство­ва­ны все три типа ком­му­ни­ка­ции. Медиа уже нель­зя пони­мать толь­ко как сфе­ру жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти, толь­ко как СМИ. Ком­му­ни­ка­то­ло­гия и медиа­ло­гия пре­тен­ду­ют на охват соци­аль­но-ком­му­ни­ка­тив­ных про­цес­сов в целом, в том чис­ле и на тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ском фило­соф­ском уровне (см., напр.: [Дебрэ 2010]). Таким обра­зом, осно­во­по­ла­га­ю­щей дис­ци­пли­ной для изу­че­ния медий­ных интер­нет-тек­стов ста­но­вит­ся общая дис­ци­пли­на медиа­ло­гия (media studies), пред­мет кото­рой — все­сто­рон­ний ана­лиз исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, совре­мен­но­го состо­я­ния и осо­бен­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния все­го ком­плек­са средств мас­со­вой коммуникации.

Част­ные направ­ле­ния изу­че­ния меди­а­тек­ста — медиа­линг­ви­сти­ка и медиа­сти­ли­сти­ка, в кото­рых медий­ный интер­нет-текст явля­ет­ся одним из объ­ек­тов изучения.

Медиа­линг­ви­сти­ка (Т. Г. Доб­рос­клон­ская, Л. Р. Дус­ка­е­ва и др.). Сре­ди наи­бо­лее зна­чи­мых пред­по­сы­лок зарож­де­ния медиа­линг­ви­сти­ки Т. Г. Доб­рос­клон­ская выде­ля­ет сле­ду­ю­щие: «стре­ми­тель­ный рост инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий (ИКТ), выра­зив­ший­ся, в част­но­сти, в созда­нии гло­баль­ной сети меди­а­ком­му­ни­ка­ции; фор­ми­ро­ва­ние и раз­ви­тие еди­но­го инфор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства как новой вир­ту­аль­ной сре­ды тек­сто­во­го обще­ния; ста­нов­ле­ние и науч­ное осмыс­ле­ние поня­тия “язык СМИ”, опре­де­ле­ние его функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ских осо­бен­но­стей и внут­рен­ней струк­ту­ры; осо­зна­ние необ­хо­ди­мо­сти при­ме­не­ния инте­гри­ро­ван­но­го под­хо­да к изу­че­нию медиа­ре­чи, осно­ван­но­го на объ­еди­не­нии уси­лий пред­ста­ви­те­лей раз­ных гума­ни­тар­ных дис­ци­плин; рас­смот­ре­ние иссле­до­ва­ний язы­ка СМИ в рам­ках медиа­ло­гии» [Доб­рос­клон­ская 2008: 4–5].

Медиа­сти­ли­сти­ка (Л. Р. Дус­ка­е­ва). Осо­бен­но­стью этой дис­ци­пли­ны явля­ет­ся изу­че­ние зако­но­мер­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка в част­ных рече­вых раз­но­вид­но­стях медиа­сфе­ры, спе­ци­фи­ки рече­вой систем­но­сти этих раз­но­вид­но­стей, сти­ле­вых норм, скла­ды­ва­ю­щих­ся под вли­я­ни­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ских сти­ле­об­ра­зу­ю­щих фак­то­ров [Дус­ка­е­ва 2013; Куз­не­цо­ва 2008].

В каче­стве узко­го направ­ле­ния, изу­ча­ю­ще­го интер­нет-текст, выде­ля­ет­ся интер­нет-линг­ви­сти­ка (см.: [Herring 2014a; 2014b; Ком­пан­це­ва 2007; Луто­ви­но­ва 2009; Щипи­ци­на 2010] и мн. др.). Объ­ект это­го направ­ле­ния фоку­си­ру­ет­ся на изу­че­нии осо­бен­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка в про­стран­стве интер­нет-ком­му­ни­ка­ций. Основ­ной мето­до­ло­ги­че­ской плат­фор­мой ана­ли­за высту­па­ют поли­па­ра­диг­маль­ные и меж­дис­ци­пли­нар­ные под­хо­ды [Горош­ко, Пав­ло­ва 2015].

Мето­ды изу­че­ния. Иссле­до­ва­те­ли меди­а­тек­ста отме­ча­ют, что в медиа­линг­ви­сти­ке, как и в любой дру­гой меж­дис­ци­пли­нар­ной отрас­ли, мето­ды иссле­до­ва­ния носят ярко выра­жен­ный инте­гра­тив­ный харак­тер: в рам­ках медиа­линг­ви­сти­ки широ­ко при­ме­ня­ет­ся весь спектр мето­дов тек­сто­вой обра­бот­ки — от тра­ди­ци­он­ных мето­дов систем­но­го ана­ли­за и кон­тент-ана­ли­за до логи­че­ско­го, эмпи­ри­че­ско­го, социо­линг­ви­сти­че­ско­го и срав­ни­тель­но-куль­ту­ро­ло­ги­че­ско­го опи­са­ния. Тек­сты мас­со­вой инфор­ма­ции изу­ча­ют­ся с помо­щью когни­тив­ной линг­ви­сти­ки, дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, кри­ти­че­ской линг­ви­сти­ки, функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки, праг­ма­ти­ки, рито­ри­че­ской кри­ти­ки. Инте­гра­тив­ность их исполь­зо­ва­ния обес­пе­чи­ва­ет систем­ный, ком­плекс­ный под­ход к изу­че­нию тек­стов мас­со­вой инфор­ма­ции [Доб­рос­клон­ская 2008: 37].

Дис­кур­сив­ный под­ход. Схе­му дис­кур­сив­но­го ана­ли­за меди­а­тек­ста пред­ла­га­ют укра­ин­ские иссле­до­ва­те­ли Л. А. Куд­ряв­це­ва и К. А. Ива­но­ва. В схе­му ана­ли­за меди­а­тек­ста вхо­дят сле­ду­ю­щие ком­по­нен­ты: 1) исход­ные дан­ные (назва­ние ста­тьи, назва­ние источ­ни­ка, автор, дата созда­ния); 2) меди­а­то­пик, тема­ти­ка; 3) линг­ви­сти­че­ские харак­те­ри­сти­ки: лек­си­ка и фра­зео­ло­гия, мор­фо­ло­гия и син­так­сис, сти­ли­сти­ка (худо­же­ствен­ные при­е­мы, язы­ко­вая игра, рито­ри­че­ские фигу­ры); 4) медий­ные тех­но­ло­гии: визу­аль­ные сред­ства (рас­по­ло­же­ние мате­ри­а­ла, шрифт, гра­фи­ка, изоб­ра­же­ния), зву­ко­вые сред­ства, видео­со­про­вож­де­ние; 5) ком­му­ни­ка­тив­ная стра­те­гия, кото­рую реа­ли­зу­ет кон­крет­ный меди­а­текст, и его ком­му­ни­ка­тив­ные так­ти­ки (цель, с кото­рой создан меди­а­текст, и спо­со­бы ее реа­ли­за­ции, адре­сат и адре­сант меди­а­тек­ста); 6) отбор фак­тов, свя­зи и соот­но­ше­ния меж­ду ними, пре­це­дент­ность, гипер­текст [Куд­ряв­це­ва, Ива­но­ва 2014: 26]. Дис­кур­сив­ный под­ход стал цен­траль­ным для цело­го ряда иссле­до­ва­ний (см., напри­мер, ста­тью [Lemke 2012], моно­гра­фию [Несте­ро­ва 2015], кол­лек­тив­ную моно­гра­фию «Интер­нет-про­стран­ство: рече­вой порт­рет поль­зо­ва­те­лей» [Попо­ва и др. 2012] и мно­гие др.).

Куль­ту­ро­ло­ги­че­ский под­ход. Меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как резуль­тат «инфор­ма­ци­он­но­го взры­ва» вто­рой поло­ви­ны XX в., кото­рый выявил харак­тер­ные чер­ты пост­ин­ду­стри­аль­ной (пост­мо­дер­нист­ской) эпо­хи: «демас­си­фи­ка­цию» прес­сы (Э. Тоф­флер), теле­кра­тию и порож­ден­ную ею «клип­куль­ту­ру», уси­ле­ние роли инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий (ИКТ) (см.: [Кирил­ло­ва 2011: 6]). В рам­ках это­го направ­ле­ния выпол­не­ны, напри­мер, дис­сер­та­ци­он­ные иссле­до­ва­ния: [Орло­ва 2012; Алек­се­е­ва 2006; Аннен­ко­ва 2011] и др.

Метод медиа­линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за. Суть мето­да состо­ит в обна­ру­же­нии и опи­са­нии зако­но­мер­но­стей вза­и­мо­дей­ствия вер­баль­но­го и медий­но­го рядов, в изу­че­нии осо­бен­но­стей исполь­зо­ва­ния зна­ков медий­но­го уров­ня, а так­же раз­лич­ных вари­ан­тов ком­би­на­ций эле­мен­тов всех уров­ней меди­а­тек­ста: сло­во — звук — изоб­ра­же­ние, сло­во — гра­фи­че­ское оформ­ле­ние — образ и т. д. При этом учи­ты­ва­ют­ся функ­ции раз­но­уров­не­вых ком­по­нен­тов меди­а­тек­ста — иллю­стра­ция, допол­не­ние, уси­ле­ние, кон­траст, столк­но­ве­ние смыс­лов [Доб­рос­клон­ская 2008: 58].

Перспективные проблемы изучения сетевых медиа

Тра­ди­ци­он­ный круг вопро­сов, вол­ну­ю­щий иссле­до­ва­те­лей язы­ка СМИ: «Какое вли­я­ние ока­зы­ва­ет мас­со­вая ком­му­ни­ка­ция на соот­но­ше­ние уст­ной и пись­мен­ной форм речи, как мас­со­вый харак­тер сооб­ще­ния ска­зы­ва­ет­ся на дви­же­нии язы­ко­вой нор­мы, что пред­став­ля­ет собой язык мас­со­вой инфор­ма­ции с точ­ки зре­ния функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ской диф­фе­рен­ци­а­ции, како­вы кри­те­рии типо­ло­ги­че­ской клас­си­фи­ка­ции меди­а­тек­стов, како­ва спе­ци­фи­ка язы­ков кон­крет­ных СМИ — газет, жур­наль­ной прес­сы, радио, теле­ви­де­ния, Интер­не­та, а так­же язы­ков так назы­ва­е­мых медиа­обу­слов­лен­ных систем — рекла­мы и свя­зей с обще­ствен­но­стью» [Доб­рос­клон­ская 2008: 20]. Эти вопро­сы оста­ют­ся акту­аль­ны­ми и для иссле­до­ва­ния медий­но­го про­стран­ства Интер­не­та, одна­ко в совре­мен­ной ситу­а­ции они тре­бу­ют рас­смот­ре­ния с уче­том систем­но-функ­ци­о­наль­но­го под­хо­да к иссле­до­ва­нию Интер­не­та как ком­му­ни­ка­тив­но­го феномена.

Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния медиа­ре­чи долж­ны быть осно­ва­ны на систем­ных пред­став­ле­ни­ях о медиа­сре­де и ее под­сти­лях (см., напри­мер, рабо­ту М. Чеку­но­вой o поли­ти­ко-адми­ни­стра­тив­ном сете­вом медиа­дис­кур­се [Чеку­но­ва 2017], ста­тью Г. А. Крас­но­вой и соав­то­ров о сете­вых медиа как инстру­мен­те рекру­тин­га сту­ден­тов [Крас­но­ва, Гринш­кун, Пых­ти­на 2017]). В центр вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей попа­да­ют соци­аль­ные медиа (social media) — «сово­куп­ность всех интер­нет-пло­ща­док, кото­рые на осно­ве онлайн-тех­но­ло­гий предо­став­ля­ют поль­зо­ва­те­лям воз­мож­ность уста­нав­ли­вать ком­му­ни­ка­цию друг с дру­гом и про­из­во­дить поль­зо­ва­тель­ский кон­тент, а зна­чит, быть актив­ным ресур­сом для осу­ществ­ле­ния ком­му­ни­ка­тив­ных прак­тик» [Шестер­ки­на 2017].

Тре­бу­ют изу­че­ния интер­ак­тив­ные модаль­ные плат­фор­мы. Интер­ак­тив­ные муль­ти­мо­даль­ные плат­фор­мы — ИМП (interactive multimodal platforms — IMPs) поз­во­ля­ют в соци­аль­ном вебе ком­мен­ти­ро­вать муль­ти­мо­даль­ный кон­тент посред­ством муль­ти­мо­даль­ных кана­лов на одном сай­те и даже с помо­щью одной «бесе­ды». ИМП мини­маль­но исполь­зу­ет текст и еще одну допол­ни­тель­ную семи­о­ти­че­скую систе­му (видео, аудио, гра­фи­ку). Эти моду­сы могут реа­ли­зо­вы­вать­ся как в син­хрон­ном, так и асин­хрон­ном режи­мах пере­да­чи дан­ных [Горош­ко, Пав­ло­ва 2015: 45–46]. В каче­стве при­ме­ров ИМПа назы­ва­ют­ся сер­вис YouTube, кото­рый поз­во­ля­ет в асин­хрон­ном режи­ме заре­ги­стри­ро­ван­ным поль­зо­ва­те­лям ком­мен­ти­ро­вать раз­ме­ща­е­мые видео на кана­ле как в тек­сто­вом, так и в видео­фор­ма­те; соци­аль­ная сеть Facebook, предо­став­ля­ю­щая сво­им поль­зо­ва­те­лям сер­вис виде­оча­та; сер­вис WhatsApp, поз­во­ля­ю­щий парал­лель­но с тек­сто­вы­ми сооб­ще­ни­я­ми обме­ни­вать­ся фото‑, видео- и аудио­ин­фор­ма­ци­ей в рам­ках одно­го диа­ло­га [Горош­ко, Пав­ло­ва 2015: 45–46]. Эти муль­ти­мо­даль­ные ком­мен­та­тор­ские сре­ды ста­вят перед иссле­до­ва­те­ля­ми ряд вопро­сов: «Как и зачем люди обща­ют­ся в рам­ках дан­ной ком­му­ни­ка­тив­ной моде­ли? До какой сте­пе­ни выбор ими тек­ста, зву­ка или изоб­ра­же­ния вли­я­ет на само обще­ние? Что в этом обще­нии наи­бо­лее пози­тив­но и соци­аль­но, а что вызы­ва­ет вер­баль­ную агрес­сию и оттор­же­ние? Как ком­му­ни­ка­тив­ный эффект воз­дей­ствия свя­зан с тем или иным фор­ма­том пере­да­чи инфор­ма­ции (текст, звук, видео)? И как один фор­мат воз­дей­ствия свя­зан с дру­гим? До какой сте­пе­ни этот выбор вли­я­ет на полу­ча­те­ля сооб­ще­ния? И как вся эта инфор­ма­ция, полу­чен­ная посред­ством наше­го прак­ти­че­ско­го ана­ли­за, может повли­ять на улуч­ше­ние рабо­ты сер­ви­са с точ­ки зре­ния уси­ле­ния ком­му­ни­ка­тив­но­го эффек­та воз­дей­ствия?» [Herring 2015: 1–2] (цит. по: [Горош­ко, Пав­ло­ва 2015: 46]).

Г. Г. Щепи­ло­ва, рабо­та­ю­щая в этом направ­ле­нии, про­ве­ла экс­пе­ри­мент по изу­че­нию ком­му­ни­ка­тив­но­го пове­де­ния поль­зо­ва­те­лей Facebook. Целью экс­пе­ри­мен­та было выяс­нить, как поль­зо­ва­те­ли реа­ги­ру­ют на раз­ные типы тек­стов. Иссле­до­ва­лись реак­ции поль­зо­ва­те­лей на раз­лич­ные типы пуб­ли­ка­ций (ново­сти, исто­рии, рекла­му) [Щепи­ло­ва 2012].

Пер­спек­тив­ным направ­ле­ни­ем иссле­до­ва­ния медий­но­го интер­нет-тек­ста явля­ет­ся систем­ное изу­че­ние муль­ти­мо­даль­но­сти. Мно­го­субъ­ек­ность совре­мен­но­го меди­а­тек­ста нахо­дит свое систем­ное объ­яс­не­ние в поня­тии «кол­ла­бо­ра­тив­ные медиа» как фор­мы опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции, в кото­рой люди сов­мест­но рабо­та­ют и созда­ют новые сооб­ще­ния, кон­тент и смыс­лы. Это поня­тие рас­смот­ре­но в рабо­те Дж. Лёу­г­ре­на и Б. Рей­ме­ра [Löwgren, Reimer 2013] (см. так­же: [Зиган­ши­на 2017]). В рус­ле иссле­до­ва­ния поли­мо­даль­но­сти медий­но­го интер­нет-тек­ста мож­но рас­смат­ри­вать и рабо­ты в обла­сти коми­че­ских кре­о­ли­зо­ван­ных тек­стов в интер­нет-ком­му­ни­ка­ции (интер­нет-мемов) (см., напри­мер: [Щури­на 2010]). Интер­нет-мемы как поли­ко­до­вые тек­сты высту­па­ют осно­вой для порож­де­ния мно­же­ства новых про­из­ве­де­ний с раз­ной сте­пе­нью ото­рван­но­сти от ори­ги­на­ла [Мичу­рин 2014: 11].

Инте­рес­ное направ­ле­ние иссле­до­ва­ния медий­но­го интер­нет-тек­ста — изу­че­ние про­ек­тов дата-жур­на­ли­сти­ки (или жур­на­ли­сти­ки дан­ных — от англ. data journalism) (см.: [Zerfass 2016; Шили­на 2017; Сима­ко­ва 2014]). А. Пил­хо­фер (New York Times) пред­ла­га­ет рас­смат­ри­вать жур­на­ли­сти­ку дан­ных как «зон­тич­ный тер­мин», кото­рый «охва­ты­ва­ет мно­гое, вклю­чая в себя все новый и новый набор инстру­мен­тов… от тра­ди­ци­он­ных репор­та­жей, кото­рые гото­вят­ся при помо­щи ком­пью­те­ра (с исполь­зо­ва­ни­ем дан­ных в каче­стве “источ­ни­ка”) до самых совре­мен­ных и пере­до­вых спо­со­бов визу­а­ли­за­ции дан­ных и новост­ных при­ло­же­ний. Объ­еди­ня­ю­щая цель — жур­на­лист­ская: предо­став­ле­ние инфор­ма­ции и ана­ли­за, что­бы помо­гать инфор­ми­ро­вать нас обо всех важ­ных про­бле­мах дня» [Посо­бие по жур­на­ли­сти­ке дан­ных]. Тео­ре­ти­че­ское осмыс­ле­ние это­го направ­ле­ния толь­ко нача­лось. Иссле­дуя про­ек­ты дата-жур­на­ли­сти­ки веду­щих миро­вых мас­сме­диа (25 пуб­ли­ка­ций в «Гар­диан» и «Нью-Йорк Таймс», 2015−2016), М. Г. Шили­на при­хо­дит к выво­ду о каче­ствен­ных транс­фор­ма­ци­ях меди­а­ком­му­ни­ка­ции: «…фор­ми­ру­ет­ся поли­субъ­ект­ность (про­ект реа­ли­зу­ет твор­че­ско-тех­ни­че­ский кол­лек­тив — жур­на­лист, фото­граф, инфо­граф, веб-дизай­нер, SMM-мене­джер, ста­ти­стик, ана­ли­тик, про­грам­мист, спе­ци­а­ли­сты data science, про­дю­сер); меди­а­текст при­об­ре­та­ет инте­гри­ро­ван­ный харак­тер (текст и визу­а­ли­за­ция любых типов: гра­фи­ка, инфо­гра­фи­ка, видео); визу­а­ли­за­ция опре­де­ля­ет пода­чу инфор­ма­ции и онлай­но­вое раз­ви­тие сюже­та с уча­сти­ем про­сью­ме­ров, исполь­зу­ет­ся сто­ри­тел­линг на осно­ве визу­а­ли­за­ции резуль­та­тов ана­ли­за боль­ших и откры­тых дан­ных [Шили­на 2017: 17–18].

Пер­спек­тив­ным направ­ле­ни­ем иссле­до­ва­ния медий­но­го интер­нет-тек­ста явля­ет­ся иссле­до­ва­ние транс­ме­дий­но­го сто­ри­тел­лин­га (см.: [Чер­нен­ко 2017; Пра­со­ло­ва 2016]). Глав­ным досто­ин­ством новой тех­но­ло­гии при­зна­ет­ся воз­мож­ность созда­вать поли­фо­нич­ное ком­му­ни­ка­ци­он­ное полот­но, состо­я­щее из раз­но­фор­мат­ных эле­мен­тов, кото­рые рас­по­ло­же­ны в крос­сплат­фор­мен­ной сре­де. Дан­ные тех­но­ло­гии вовле­ка­ют потре­би­те­ля в актив­ное вза­и­мо­дей­ствие, созда­ют сме­шан­ную реаль­ность, объ­еди­ня­ю­щую онлайн- и офлайн-ком­му­ни­ка­ции [Пиль­гун 2015].

Заключение

Про­ве­ден­ный ана­лиз иссле­до­ва­ний в обла­сти интер­нет-ком­му­ни­ка­ции пока­зы­ва­ет, что уси­ли­я­ми уче­ных раз­ных линг­ви­сти­че­ских направ­ле­ний созда­ны усло­вия для инте­гра­тив­но­го меж­дис­ци­пли­нар­но­го иссле­до­ва­ния совре­мен­но­го медий­но­го интер­нет-тек­ста, пред­став­ля­ю­ще­го собой новый фор­мат обще­ния на осно­ве кол­ла­бо­ра­ции (мно­го­субъ­ект­но­сти, актив­но­го уча­стия поль­зо­ва­те­лей в созда­нии кон­тен­та) и жур­на­ли­сти­ки дан­ных (исполь­зу­ю­щей все воз­мож­но­сти мультимедийности).

Совре­мен­ное иссле­до­ва­ние пред­став­ля­ет­ся невоз­мож­ным без ана­ли­за всех сто­рон муль­ти­ме­дий­но­го интер­ак­тив­но­го про­цес­са меди­а­ком­му­ни­ка­ции, изме­нив­ше­го роли созда­те­ля и полу­ча­те­ля тек­ста, пре­вра­тив их в соучаст­ни­ков про­цес­са, рав­но­прав­ных парт­не­ров. Фокус иссле­до­ва­ний сме­ща­ет­ся от иссле­до­ва­ния отдель­ных меди­а­жан­ров и харак­те­ри­стик тек­стов, свя­зан­ных с интер­нет-тех­но­ло­ги­я­ми, к инте­гра­тив­но­му иссле­до­ва­нию все­го медий­но­го интер­нет-про­стран­ства на осно­ве общей теории.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 мая 2018 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 28 июля 2018 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2018

Received: May 15, 2018
Accepted: July 28, 2018