Четверг, Август 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МАССОВАЯ КУЛЬТУРА В СВЕТЕ АКСИОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИНГВИСТИКИ

Рецензия на монографию: Буряковская В. А. Коммуникативные характеристики массовой культуры в медийном дискурсе. Монография. Волгоград: изд-во ВГСПУ «Перемена», 2014. 228 с. 

Рецензия посвящена монографии, в которой продемонстрирован медийный, наднациональный характер современной массовой культуры на основании анализа дискурсивной речевой деятельности в массмедиа в свете аксиологической лингвистики. Выводы автора монографии поддерживаются интересным и масштабным свободным ассоциативным экспериментом.

POPULAR CULTURE IN THE LIGHT 
OF AXIOLOGICAL LINGUISTICS 

Review of the monograph: Buryakovskaya V. A. communicative characteristics of popular culture in the media discourse. Volgograd: Publ. VGSPU “Change”, 2014. 228 p. 

Review of the monograph, which demonstrated the media, supranational character of modern mass culture based on an analysis of discursive speech activity in the media in the light of axiological linguistics. The author’s conclusions are supported by the monograph interesting and ambitious free associative experiment.

Наталья Сергеевна Цветова, доктор филологических наук, профессор кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: cvetova@mail.ru

Natalja Sergeevna Tsvetova, PhD, Professor of the Chair of Speech Communication, St Petersburg State University 

E-mail: cvetova@mail.ru

УДК 81-139 
ББК 81’1 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.01.10

В. А. Буряковская предлагает вниманию аудитории сравнительно-сопоставительное исследование медиалингвистических характеристик массовой культуры, свойственных массовой культуре специфических коммуникативных стратегий и тактик. Актуальность этой серьезной публикации, которая должна быть замечена научным сообществом, мотивируется, в первую очередь, глобальными характеристиками современной массовой культуры. Ключевой из этих характеристик, по мнению автора монографии, является «медийность современной массовой культуры, характерная для сегодняшнего этапа развития человеческого общества» (с. 56)1, способствующая «заимствованию» и перенесению черт последней на все типы СМИ. Самая значительная, на наш взгляд, особенность рецензируемого исследования заключается в соответствии его современным компаративистским устремлениям мировой гуманитарной научной мысли, которое подчеркивается в формулировке поставленной цели — выявление, «установление коммуникативных характеристик массовой культуры в современном русско- и англоязычном медийном дискурсе с позиций семиотики, прагмалингвистики, лингвокультурологии и дискурсологии» (с. 5).

Кроме того, необходимо отметить, что автор работал с весьма разно-

образным материалом — с медиатекстами разной жанровой направленности, представленными в глянцевых и детских журналах, со специализированными интернет-сайтами, с газетной и телевизионной продукцией. В. А. Буряковской было проанализировано более 3000 текстов, опубликованных в течение семи лет. Кроме того, к анализу привлекались примеры из Национального корпуса русского языка и Британского национального корпуса, а также данные толковых и энциклопедических словарей, словарей синонимов и эпитетов, материалы анкетирования, осуществленного самой исследовательницей. На таком внушительном по объему и разнообразном эмпирическом материале исследователю удалось продемонстрировать необходимую филологическую культуру, владение современными аналитическими методиками (общенаучным гипотетико-дедуктивным методом, интроспекцией, контекстуальным, дефиниционным, компонентным анализом, элементами контент-анализа и методом критического дискурс-анализа, семиотическим, концептологическим анализом).

Логика предложенного исследовательского сюжета не вызывает сомнений. Вполне оправданным видится использование иных знаковых систем при передаче концептуально значимых итогов наблюдений над медиадискурсом. Интерпретация текстовых фрагментов, конкретных лексико-семантических единиц и явлений также представляется и вполне убедительной и в достаточной степени аргументированной. Не вызывает возражений и публицистичная по характеру ее выражения и по сути авторская позиция в части оценки анализируемых весьма актуальных и частотных медийных фактов и явлений.

Думается, что личным вкладом В. Н. Буряковской в современную гуманитарную науку можно считать апробированный ею интегральный аналитический метод, предполагающий совмещение лингвосемиотического, прагмалингвистического и лингвокультурологического подходов к медийному тексту, формирующему дискурс массовой культуры. Значительность этого метода определяется его антропологической и аксиологической сутью, позволяющей при его применении и дальнейшем развертывании влиять на развитие целого ряда отраслей современной гуманитарной науки: теории языка, лингвокультурологии, теории дискурса, социолингвистики, психолингвистики и коммуникативистики.

Правда, справедливости ради необходимо отметить, что в тексте монографии обнаруживаются некоторые логические сбои, смысловые противоречия. Смеем предположить, что эти явления были спровоцированы недостатками «констатирующего» по своему целеполаганию алгоритма текстопорождения, речепорождения, на который прежде всего ориентировался автор при создании текста своей монографии, либо недостаточной освоенностью современной интенционально-стилистической теории, как следствие, соответствующей терминологической системы. Приведем только один пример. Автор замечает: «Адресатом в массовой коммуникации является не индивид, а разнородная группа индивидов, создающих целенаправленный информаионный продукт» (с. 6), навязывающий стандартизированные потребности и знаки самоидентификации. С этим утверждением спорить трудно, так как констатируется общеизвестное. Но как понимать следующее высказывание, предлагаемое чуть ниже без комментариев: «Массовая медийная культура способствует канонизации нестандартного и ненормативного словоупотребления»? И далее: «Современному языку русско- и англоязычных СМИ свойственно следование языковой моде». Но модные тенденции — это по определению, по сути тенденции стандартизации, в речевой сфере — стандартизации речевого поведения? Понятно, что при размышлении это противоречие снимается, ибо в нем отражается одного из сущностных качеств описываемого явления, но логика такого рода констатаций, к величайшему огорчению, не предъявлена. При уже отмеченной нами необходимой стройности исследовательского сюжета, некоторые фрагменты работы В. А. Буряковской этому ощущению вредят, ибо их наличие не является в достаточной степени мотивированным. Так, малооправданным видится возникновение сюжетного хода, зафиксированного в разделе, который называется «Массовая коммуникация и массовая журналистика». Не только наличие, но и название этого фрагмента удивляет, так как в нем автором даже дефиниции второго (ключевого, если судить по названию!) терминологического словосочетания не предлагается. Кроме того, вопреки ожиданиям, не представлены сколько-нибудь серьезные основания, мотивирующие «целесообразность рассмотрения» понятия «коммуникация» в «совокупности», в сближении «с понятием постмодернизма», которое читателю буквально навязано в первой же главе. Причем, к проблеме «массовая культура и постмодернизм» автор постоянно возвращается, но даже названные современной гуманитаристикой причины, основания такого рода сближения не прописывает, как, например, уже десятилетие назад это сделала С. И. Сметанина (см. монографию «Медиа-текст в системе культуры», изданную в начале века).

Рецензируемый текст, как того требует жанр монографии, терминологически предельно насыщен. Введение термина «стратагемный дискурс», например, нам кажется авторским достижением. Но в то же время некоторые терминологические новшества представляются излишними. Опять пример: автор монографии говорит о «массовом адресате» (с. 56). Но чем предлагаемая терминологическая единица отличается от давно ставшей общепринятой терминологической единицы «массовая аудитория»? Или какая разница между «престижным словоупотреблением» и «языковой модой»?

Читателю-непрофессионалу, наверное, наиболее интересными покажутся достаточно убедительные психолингвистические эксперименты В. А. Буряковский — свободный ассоциативный эксперимент, основанный на вербальных ассоциациях опрашиваемых, и рецептивный эксперимент, выявляющий понимание, восприятие концепта, его субъективную дефиницию. Внимание профессионалов, формирующих интересующий исследователя дискурс, наверняка привлечет осмысление результатов этого эксперимента — смысловое ядро монографии — третья глава, посвященная «ценностно-смысловому содержанию массовой коммуникации», презентующая «рефлексию аудитории» по поводу речевого облика сегодняшнего медийного текста. Было бы замечательно, если бы с наблюдениями и выводами, изложенными в монографии, могли ознакомиться журналисты, рекламисты, пиармены, обслуживающие дискурс массовой культуры. Это знакомство могло бы пробудить чувство ответственности, заставило бы задуматься о действительных социально-психологических результатах их деятельности. Вузовские преподаватели наверняка смогут использовать полученные данные в учебных курсах по лексикологии, по общему и сопоставительному языкознанию, стилистике, межкультурной коммуникации, в лекционных курсах и специальных курсах по прагмалингвистике, лингвокультурологии, психолингвистике, социолингвистике, теории дискурса и теории текста и при организации научно-исследовательской работы студентов, магистрантов и соискателей.

Здесь и далее в круглых скобках указаны номера страниц рецензируемого издания.

© Цветова Н. С., 2015