Воскресенье, 26 сентябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ЯЗЫКОВАЯ ТРАВМА КАК ЛИНГВОЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ И ПРОБЛЕМА (на материале современных российских СМИ)

Поста­нов­ка про­бле­мы. В послед­нее вре­мя сло­во трав­ма ста­ло исполь­зо­вать­ся в соче­та­ни­ях пси­хо­ло­ги­че­ская трав­ма [Левин 2011: 9], душев­ная трав­ма [Бен­дер­ский 2015], куль­тур­ная трав­ма [Гусей­нов 2008], линг­ви­сти­че­ская трав­ма [Кова­лев 2009], что сви­де­тель­ству­ет о рас­ши­ре­нии семан­ти­ки сло­ва в направ­ле­нии пере­нос­ных зна­че­ний. В дан­ной ста­тье сло­во­со­че­та­нию язы­ко­вая трав­ма при­да­ет­ся тер­ми­но­ло­ги­че­ское зна­че­ние: повре­жде­ние, нане­сен­ное язы­ку (сле­до­ва­тель­но, и язы­ко­во­му созна­нию) или какой-либо его под­си­сте­ме в резуль­та­те вред­ных воз­дей­ствий (напри­мер, язы­ко­во­го втор­же­ния немо­ти­ви­ро­ван­ных заим­ство­ва­ний) или ухуд­ше­ния сре­ды его оби­та­ния, т. е. усло­вий его суще­ство­ва­ния (напри­мер, неудач­ной школь­ной рефор­мы). Язы­ко­вая трав­ма — это издерж­ки, кото­рые при­хо­дит­ся «пла­тить» язы­ку за слиш­ком быст­рое и неод­но­знач­ное по сво­им резуль­та­там раз­ви­тие обще­ства. Иссле­до­ва­ние язы­ко­вых травм долж­но стать пред­ме­том (одним из пред­ме­тов) тако­го совре­мен­но­го и пер­спек­тив­но­го линг­ви­сти­че­ско­го направ­ле­ния, как лингвоэкология.

Исто­рия вопро­са. Суще­ству­ет мно­го­чис­лен­ная лите­ра­ту­ра, посвя­щен­ная неоправ­дан­ным заим­ство­ва­ни­ям, избы­точ­ной аббре­ви­а­ции, неудач­но­му сло­во­твор­че­ству жур­на­ли­стов, вуль­га­ри­за­ции язы­ка СМИ и дру­гим явле­ни­ям, нега­тив­но вли­я­ю­щим на рус­ский язык и речь [см., напр.: Саве­лье­ва 1997; Сиро­ти­ни­на 2013; 2016; Сме­та­ни­на 2002; Эти­ка рече­во­го пове­де­ния… 2009; Юди­на 2010 и др.]. Мож­но утвер­ждать, что наблю­де­ния над отдель­ны­ми болез­ня­ми язы­ка и речи, воз­ни­ка­ю­щи­ми в резуль­та­те их трав­ми­ро­ва­ния эти­ми и дру­ги­ми нега­тив­ны­ми явле­ни­я­ми, ведут­ся уже дав­но, одна­ко они нуж­да­ют­ся в обоб­ще­нии и систематизации.

Цель ста­тьи заклю­ча­ет­ся в опи­са­нии основ­ных типов язы­ко­вых травм, отра­жа­е­мых в текстах совре­мен­ных СМИ и явля­ю­щих­ся фак­то­ром рис­ка для пол­но­цен­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка мас­сме­диа и лите­ра­тур­но­го язы­ка в целом, а так­же в их тер­ми­но­ло­ги­че­ском обозначении.

Мето­ди­ка иссле­до­ва­ния. Иссле­до­ва­ние про­во­ди­лось на мате­ри­а­ле наблю­де­ний над язы­ком СМИ послед­не­го 15-летия, пре­иму­ще­ствен­но газет­но-пуб­ли­ци­сти­че­ских тек­стов, путем интер­пре­та­ции полу­чен­ных дан­ных, их обоб­ще­ния в виде трех­член­ной клас­си­фи­ка­ции явле­ний, трав­ми­ру­ю­щих речь, а через нее и язык. При­ни­ма­лись во вни­ма­ние такие типич­ные (не еди­нич­ные) откло­не­ния от язы­ко­вых, рече­вых (праг­ма­ти­ко-рито­ри­че­ских) и эти­че­ских норм, кото­рые выбра­ны из боль­шо­го коли­че­ства фак­ти­че­ско­го мате­ри­а­ла (око­ло тыся­чи еди­ниц) и кото­рые не могут быть оправ­да­ны (ней­тра­ли­зо­ва­ны) каки­ми-либо ком­му­ни­ка­тив­ны­ми зада­ни­я­ми или илло­ку­тив­ны­ми целя­ми адре­сан­та речи.

Ква­ли­фи­ка­ция того или ино­го рече­во­го и/или язы­ко­во­го явле­ния как язы­ко­вой трав­мы долж­на учи­ты­вать соот­вет­ствие или несо­от­вет­ствие этих явле­ний язы­ко­вым (уров­не­вым) нор­мам и эти­ко-праг­ма­ти­че­ским посту­ла­там рече­во­го обще­ния, на осно­ве кото­рых тео­ре­ти­че­ской линг­во­эко­ло­гии пред­сто­ит выра­бо­тать кри­те­рии эко­ло­гич­но­сти сло­ва, выска­зы­ва­ния, текста.

Отдель­ным вопро­сом, свя­зан­ным с про­бле­ма­ми язы­ка и мен­таль­но­сти, явля­ет­ся выяв­ле­ние уров­ней «трав­мо­опас­но­сти», кото­рое тре­бу­ет раз­ра­бот­ки спе­ци­аль­ной мето­ди­ки, что долж­но соста­вить содер­жа­ние отдель­ной статьи.

Тео­ре­ти­че­ская и прак­ти­че­ская зна­чи­мость иссле­до­ва­ния. В послед­нее вре­мя иссле­до­ва­те­ли все чаще гово­рят об эко­ло­гии медиа­про­стран­ства и необ­хо­ди­мо­сти фор­ми­ро­ва­ния эко­ло­ги­че­ско­го мыш­ле­ния жур­на­ли­стов, исполь­зу­ет­ся даже тер­мин меди­а­эко­ло­гия [см., напр.: Конюш­ке­вич 2014: 16]. Пола­га­ем, что созда­ние типо­ло­гии язы­ко­вых травм будет спо­соб­ство­вать раз­ви­тию линг­во­эко­ло­ги­че­ской тео­рии и акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние про­фес­си­о­наль­ных рече­де­я­те­лей (жур­на­ли­стов, учи­те­лей и т. д.) на необ­хо­ди­мо­сти прак­ти­че­ской борь­бы за здо­ро­вую эко­ло­гию речи и языка.

Для обо­зна­че­ния трав­ми­ру­ю­щих язык явле­ний ниже пред­ло­же­ны тер­ми­ны с ори­ен­та­ци­ей на тер­ми­но­ло­ги­че­ский аппа­рат эко­ло­гии и меди­ци­ны. Если тео­рия куль­ту­ры речи при­ня­ла такие тер­ми­ны, создан­ные по «меди­цин­ской» моде­ли, как кан­це­ля­рит (К. И. Чуков­ский), а так­же нау­ко­вит и кри­ми­на­лит (Т. В. Шме­ле­ва), то для линг­во­эко­ло­гии тем более есте­ствен­ны­ми пред­став­ля­ют­ся тер­ми­ны язы­ко­вая трав­ма, линг­во­ток­си­ны, линг­во­асте­низ­мы и др., кото­рые явля­ют­ся обоб­щен­ны­ми наиме­но­ва­ни­я­ми реаль­ных язы­ко­вых и рече­вых ано­ма­лий и, наде­ем­ся, вно­сят вклад в раз­ра­бот­ку линг­во­эко­ло­ги­че­ской тер­ми­но­ло­гии, нахо­дя­щей­ся в ста­дии становления.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Обоб­щен­ный взгляд на язы­ко­вые трав­мы дает воз­мож­ность выде­лить по край­ней мере три типа трав­ми­ру­ю­щих явлений.

1. Линг­во­асте­ни­че­ские явле­ния — явле­ния, свя­зан­ные с исто­ще­ни­ем язы­ко­вых ресур­сов, обед­не­ни­ем язы­ка: выпа­де­ние из актив­ной сфе­ры язы­ко­во­го созна­ния носи­те­лей язы­ка мно­гих книж­ных слов, обо­зна­ча­ю­щих абстракт­ные поня­тия, преж­де все­го эти­че­ско­го поряд­ка; выпа­де­ние из актив­ной сфе­ры язы­ко­во­го созна­ния носи­те­лей язы­ка биб­ле­из­мов; недо­ста­точ­ность в язы­ко­вом созна­нии средств выра­же­ния эмо­ций, что свя­за­но с обед­не­ни­ем эмо­ци­о­наль­но­го мира чело­ве­ка; забве­ние куль­ту­ро­об­ра­зу­ю­щих пре­це­дент­ных имен и тек­стов; эти­кет­но-рече­вая недо­ста­точ­ность. Линг­во­асте­низ­мы — это фак­ты язы­ка, выпав­шие из язы­ко­вой памя­ти соци­у­ма или отдель­ной соци­аль­ной груп­пы и поэто­му мани­фе­сти­ру­ю­щие обед­не­ние язы­ко­вых ресур­сов язы­ка и, соот­вет­ствен­но, язы­ко­во­го сознания.

Дока­за­тель­ством тра­ми­ру­ю­ще­го вли­я­ния линг­во­асте­низ­мов явля­ют­ся мно­го­чис­лен­ные сви­де­тель­ства школь­ных учи­те­лей о непо­ни­ма­нии детьми лек­си­ки и фра­зео­ло­гии рус­ско­го лите­ра­тур­но­го язы­ка, пред­став­лен­ной в клас­си­че­ской лите­ра­ту­ре. Напри­мер: «Сто­ит ли удив­лять­ся, что в Рос­сии вырас­та­ет поко­ле­ние, для кото­ро­го ста­но­вят­ся непо­нят­ны­ми тек­сты, напи­сан­ные Пуш­ки­ным, Чехо­вым, Буни­ным. Недав­но про­чёл в интер­не­те сето­ва­ния одной моло­дой мама­ши. Её сыну — вто­ро­класс­ни­ку — зада­ли выучить отры­вок из сти­хо­тво­ре­ния Пуш­ки­на „Осень“. Все­го восемь строк. Но уже с пер­вой строч­ки нача­лись про­бле­мы: при­шлось объ­яс­нять, что такое „очей оча­ро­ва­нье“. Даль­ше — хуже. Непо­нят­ны­ми ока­за­лись „увя­да­нье“, потом — „баг­рец“. А во вто­рой стро­фе таких „непре­одо­ли­мых“ слов ста­ло ещё боль­ше. „В их сенях“, „мглой вол­ни­стою“, „отда­лён­ные седой зимы угро­зы“. Кое-как отры­вок выучи­ли. А на сле­ду­ю­щий день было пла­но­вое роди­тель­ское собра­ние. Но оно пре­вра­ти­лось в бур­ное осуж­де­ние шко­лы, учи­те­лей, самой рус­ской лите­ра­ту­ры. „Как мож­но такое зада­вать детям? — кри­ча­ли напе­ре­бой роди­те­ли. — Это же нере­аль­но выучить!“» (Лит. газе­та. 2013. 23 окт.); «Я уже писа­ла, что почти никто из школь­ни­ков не пони­ма­ет сло­ва „навз­ничь“ (на прось­бу при­ду­мать сло­во­со­че­та­ние с этим сло­вом пишут „дождь пошел навз­ничь“, „при­шел навз­ничь“ и т. д.), прак­ти­че­ски никто не зна­ет слов „кума­чо­вый“, „пун­цо­вый“, „бирю­зо­вый“, „тол­че­ный“, а вче­ра выяс­ни­лось, что так же точ­но прак­ти­че­ски никто в стар­шей груп­пе, про­шу заме­тить, не зна­ет, что озна­ча­ет сло­во „попа­дья“» (радио «Эхо Моск­вы». 1 сент. 2014 г. URL: http://​echo​.msk​.ru/​b​l​o​g​/​n​_​r​o​m​a​n​o​v​a​/​1​3​9​1​4​4​0​-​e​c​ho/); «Я мно­го лет рабо­таю в шко­ле, но у меня нико­гда не было тако­го, что­бы уче­ни­ки настоль­ко не пони­ма­ли клас­си­ку, как это про­ис­хо­дит теперь» (URL: https://​www​.ucheba​.ru/​a​r​t​i​c​l​e​/​2​812).

2. Линг­во­ток­си­че­ские явле­ния — явле­ния, кото­рые тра­ди­ци­он­но иссле­до­ва­те­ля­ми под­во­дят­ся под кате­го­рию засо­ре­ния, или загряз­не­ния, язы­ка и речи: неоправ­дан­ные ино­языч­ные заим­ство­ва­ния; ток­сич­ное сло­во­твор­че­ство; ярлы­ко­об­ра­зо­ва­ние; обсце­ни­за­ция язы­ка / речи; рас­про­стра­не­ние линг­во­ци­низ­мов; бюро­кра­ти­за­ция (кан­це­ля­ри­за­ция) язы­ка / речи; избы­точ­ная аббре­ви­а­ция; эти­че­ски и эсте­ти­че­ски неоправ­дан­ная экс­пан­сия вне­ли­те­ра­тур­ных эле­мен­тов в лите­ра­тур­ный язык, его вуль­га­ри­за­ция. Линг­во­ток­си­ны — фак­ты речи и язы­ка, спо­соб­ству­ю­щие их засо­ре­нию и / или вульгаризации.

В каче­стве при­ме­ра дей­ствия линг­во­ток­си­нов при­ве­дем сле­ду­ю­щее наблю­де­ние писа­те­ля и уче­но­го А. А. Зино­вье­ва в кни­ге «Рус­ский экс­пе­ри­мент»: «Недав­но Писа­те­лю при­шлось ноче­вать в оте­ле, в кото­ром оста­но­ви­лась груп­па моло­дых людей из Рос­сии. Они хоро­шо гово­ри­ли по-англий­ски. Но когда они пере­хо­ди­ли на рус­ский, слу­шать их без отвра­ще­ния было невоз­мож­но. Мат. Ска­брез­но­сти. Блат­ные выра­же­ния. При­ми­тив­ные фра­зы с мно­го­чис­лен­ны­ми грам­ма­ти­че­ски­ми ошиб­ка­ми, при­чем — наро­чи­ты­ми, став­ши­ми сво­е­го рода нор­ма­ми раз­го­вор­но­го язы­ка это­го уровня».

3. Линг­во­пер­вер­сив­ные явле­ния — явле­ния, кото­рые свя­за­ны с иска­же­ни­ем нор­ма­тив­ной семан­ти­ки слов (напри­мер, смыс­ло­вая амби­ва­лент­ность тер­ми­нов) и тра­ди­ци­он­ных сим­во­лов в их язы­ко­вом выра­же­нии (в част­но­сти их деса­кра­ли­за­ция), а так­же сти­ле­вая диф­фу­зия. Линг­во­пер­вер­си­вы — это язы­ко­вые и рече­вые фак­ты, нега­тив­но вли­я­ю­щие на язы­ко­вую кар­ти­ну мира. «Язык — неотъ­ем­ле­мая часть разу­ма чело­ве­ка, его созна­ния, одна из важ­ней­ших когни­тив­ных спо­соб­но­стей чело­ве­ка. Такая поста­нов­ка рас­смат­ри­ва­е­мой про­бле­мы застав­ля­ет несколь­ко по-дру­го­му взгля­нуть на ее суть, посколь­ку эко­ло­гия язы­ка в этом слу­чае нераз­рыв­но свя­за­на с эко­ло­ги­ей созна­ния чело­ве­ка и опре­де­ля­ет­ся его вза­и­мо­от­но­ше­ни­я­ми с окру­жа­ю­щим миром», — пишет Н. Н. Бол­ды­рев. И далее: «Эко­ло­гия созна­ния пред­по­ла­га­ет, в свою оче­редь, эко­ло­гию опы­та и зна­ний, т. е. адек­ват­ное кон­стру­и­ро­ва­ние мира и его адек­ват­ную интер­пре­та­цию» [Бол­ды­рев 2016: 210]. Линг­во­пер­вер­си­вы иска­жа­ют язы­ко­вую кар­ти­ну мира, а это уже про­бле­ма не толь­ко язы­ко­вая, но и соци­аль­ная, свя­зан­ная с инфор­ма­ци­он­ной (в широ­ком смыс­ле) без­опас­но­стью общества.

Пер­вые два типа трав­ми­ру­ю­щих язык явле­ний (линг­во­асте­ни­че­ские и линг­во­ток­си­че­ские) рас­смат­ри­ва­лись нами (без исполь­зо­ва­ния этих тер­ми­нов) в преды­ду­щих пуб­ли­ка­ци­ях [Ско­во­род­ни­ков 2000; 2016; Ско­во­род­ни­ков, Коп­ни­на 2016; 2017 и др.]. Поэто­му здесь оста­но­вим­ся на тре­тьем типе — линг­во­пер­вер­сив­ных явле­ни­ях. Тер­мин линг­во­пер­вер­сив­ные явле­ния, как и тер­ми­ны линг­во­ток­сич­ные явле­ния, линг­во­асте­ни­че­ские явле­ния, на наш взгляд, бла­го­да­ря мета­фо­рич­но­сти поз­во­ля­ет лако­нич­но обо­зна­чить целую сово­куп­ность одно­род­ных явлений.

В лите­ра­ту­ре име­ют­ся наблю­де­ния над смыс­ло­вой и оце­ноч­ной амби­ва­лент­но­стью неко­то­рых тер­ми­нов: пра­ва чело­ве­ка, демо­кра­тия, рынок, сво­бо­да, глас­ность, сво­бо­да сло­ва [Кара-Мур­за 2008: 17, 37, 45 и др.], обще­ствен­ная мораль [Про­ко­фьев 2009], власть [Мар­ков 2014], опти­ми­за­ция, эли­та, рефор­ма, толе­рант­ность, полит­кор­рект­ность, модер­ни­за­ция [Ско­во­род­ни­ков 2015].

Смыс­ло­вая и оце­ноч­ная неод­но­знач­ность наблю­да­ет­ся так­же у слов и сло­во­со­че­та­ний: обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти, чер­но­со­тен­цы, оприч­ни­на, циви­ли­зи­зо­ван­ный, наци­о­наль­ная идея, граж­дан­ское обще­ство и др. Об этом гово­рят такие тек­сты в совре­мен­ных рос­сий­ских газетах:

…кото­ро­му (Гор­ба­че­ву. — Авт.) за «демо­кра­ти­за­цию тота­ли­тар­но­го совет­ско­го обще­ства» пели дифи­рам­бы все те же збигне­вы, бже­зин­ские и мар­га­рет тэт­чер. А потом ски­ну­ли его рука­ми Ель­ци­на — рекла­ми­ро­вать пре­зер­ва­ти­вы, пиц­цу и дру­гие «обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти» (Зав­тра. 2010. № 43); …Закли­на­ния про пре­крас­ный новый мир, обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти, миро­вое сооб­ще­ство и про­чие при­ят­но­сти все более утра­чи­ва­ют и в убе­ди­тель­но­сти, и в упо­треб­ля­е­мо­сти (Изве­стия. 2013. 2 апр.); ср.: …«Живая клас­си­ка» — не толь­ко исто­рия про зна­ние лите­ра­ту­ры. Она — про друж­бу и обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти, про вза­и­мо­дей­ствие раз­лич­ных миро­воз­зре­ний (Изве­стия. 2017. 16 мая); А за хри­сти­ан­скую циви­ли­за­цию (да и за те же обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти) — страш­но (Комс. прав­да. 2005. 8 июля);

Для них част­ная соб­ствен­ность свя­щен­ная коро­ва, все сво­бо­ды поми­мо эко­но­ми­че­ских мало­ин­те­рес­ны, а ком­му­ни­сты куда более серьез­ные про­тив­ни­ки, чем фаши­сты и чер­но­со­тен­цы (Изве­стия. 2005. 12 окт.); Читаю: «Власть вырва­на из рук Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства и попа­ла в рас­по­ря­же­ние пред­при­им­чи­вых фана­ти­ков и фан­та­зе­ров, к кото­рым при­со­еди­ни­лись раз­ные подо­зри­тель­ные лич­но­сти, быв­шие чер­но­со­тен­цы, дезер­ти­ры, заве­до­мые гер­ман­ские шпи­о­ны, даже обык­но­вен­ные жули­ки и гро­ми­лы, пере­оде­тые в сол­дат­ские мун­ди­ры» (Труд‑7. 2005. 2 апр.); ср.: Отста­и­вая исто­ри­че­ские устои Рос­сии, мно­гие чер­но­со­тен­цы пали смер­тью храб­рых в нерав­ной борь­бе с вра­га­ми, опро­ки­нув­ши­ми и Рос­сию в фев­ра­ле-октяб­ре 1917. Осквер­не­нию и поно­ше­нию под­верг­лась и сама память о них. В либе­раль­ной и совет­ской исто­ри­че­ской нау­ке, пря­мы­ми наслед­ни­ка­ми кото­рой явля­ют­ся мно­гие совре­мен­ные исто­ри­ки, сло­жи­лась тра­ди­ция наме­рен­но иска­жен­ной трак­тов­ки чер­но­со­тен­но­го дви­же­ния, кари­ка­тур­но­го изоб­ра­же­ния его выда­ю­щих­ся дея­те­лей (Рус. вестн. 2008. 7 июня);

Так начи­на­лась пре­сло­ву­тая раз­гуль­ная оприч­ни­на, в резуль­та­те кото­рой мно­го голов пока­ти­лось (Труд‑7. 2002. 11 дек.); — Глав­ное — не впасть в оприч­ни­ну. Про­бле­ма не в рас­ши­ре­нии, а в раз­дво­е­нии Моск­вы. Раз­дво­е­ние — это и есть оприч­ни­на (Лит. газе­та. 2012. 14 нояб­ря); ср.: Тогда для них будет непри­ем­ле­мо покры­вать зло. Нуж­на сво­е­го рода «духов­ная оприч­ни­на». Самое мощ­ное, креп­кое госу­дар­ство неми­ну­е­мо раз­ва­лит­ся, если в нем нач­нут шатать­ся духов­ные осно­вы обще­ства (Комс. прав­да. 2014. 1 апр.); Утвер­ждая пози­тив­ное зна­че­ние и эффек­тив­ность оприч­ни­ны, автор всту­па­ет в спор со мно­ги­ми извест­ны­ми и авто­ри­тет­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми по эпо­хе Ива­на Гроз­но­го (Лит. газе­та. 2007. 4 июля);

Когда-то «циви­ли­зо­ван­ный мир» упре­кал СССР за то, что там, о чем ни ска­жи, надо было одоб­рять руко­во­дя­щую роль КПСС и лич­но Лео­ни­да Ильи­ча. Нет уже ни СССР, ни той ком­пар­тии, ни ее ген­се­ка, но тра­ди­ции пер­ма­нент­но­го «одоб­рям­са» живут и про­цве­та­ют. И не где-нибудь — в том самом «циви­ли­зо­ван­ном мире» (Куль­ту­ра. 2013. 12 сент.); ср.: Все циви­ли­зо­ван­ные стра­ны уже согла­си­лись с тем, что Асад дол­жен быть уни­что­жен, и толь­ко Вань­ка как обыч­но сто­ит и чешет репу… И что-то совсем уж несу­раз­ное лезет в голо­ву — какая-то рекла­ма из девя­но­стых про деда, кото­ро­го уго­ва­ри­ва­ют не то купить акции, не то сде­лать вклад (Изве­стия. 2013. 5 сент.).

Смыс­ло­вая и оце­ноч­ная амби­ва­лент­ность слов может воз­ни­кать в резуль­та­те ненор­ма­тив­ной соче­та­е­мо­сти, про­ти­во­ре­чия меж­ду тра­ди­ци­он­ным и «нова­ци­он­ным» упо­треб­ле­ни­ем сло­ва. Так, сло­во амби­ция в тол­ко­вом сло­ва­ре рус­ско­го язы­ка под редак­ци­ей Н. Ю. Шве­до­вой тол­ку­ет­ся как неодоб­ри­тель­ное: 1. «Обострен­ное само­лю­бие, спе­си­вость, чван­ство»; 2. «Обыч­но мн. Пре­тен­зии, при­тя­за­ние на что‑н. (неодобр.)» [Тол­ко­вый сло­варь… 2011: 12]. Одна­ко в совре­мен­ных СМИ оно исполь­зу­ет­ся и для обо­зна­че­ния пози­тив­но­го явле­ния, ср.: Он был очень доб­рый, весе­лый малый, но очень амби­ци­оз­ный (Комс. прав­да. 2011. 7 дек.) и Похо­же, что «глав­ный сери­ал» сда­ет пози­ции, а на сме­ну ему при­хо­дит более амби­ци­оз­ный про­дукт (Изве­стия. 2014. 23 июня). Встре­ча­ют­ся кон­тек­сты, в кото­рых у сло­ва амби­ци­оз­ный оце­ноч­ный ком­по­нент оста­ет­ся неопре­де­лен­ным, напри­мер: Полу­чив пер­вые науч­ные резуль­та­ты и патен­ты на раз­ра­бо­тан­ную тех­но­ло­гию, этот твор­че­ский и амби­ци­оз­ный кол­лек­тив понял, какие широ­кие воз­мож­но­сти откры­ва­ет перед собой это направ­ле­ние при его ком­мер­ци­а­ли­за­ции в про­мыш­лен­но­сти (Изве­стия. 2014. 26 мая). В резуль­та­те «в созна­нии людей посте­пен­но закре­пи­лось новое осо­зна­ние оце­ноч­ной кон­но­та­ции мно­гих слов, и сло­ва амби­ции, амби­ци­оз­ный из нега­тив­но оце­ноч­ных пре­вра­ти­лись в кон­но­та­цию жела­е­мо­го, одоб­ря­е­мо­го каче­ства. И теперь в СМИ мы регу­ляр­но чита­ем и слы­шим: Нуж­ны амби­ци­оз­ные / более амби­ци­оз­ные про­ек­ты; Он чело­век амби­ци­оз­ный — как дань ува­же­ния, похва­ла» [Сиро­ти­ни­на 2017].

Как пишет О. Б. Сиро­ти­ни­на, «сме­ни­лась кон­но­та­ция сло­ва услу­га: из неко­гда пори­ца­е­мо­го фак­та пре­вра­ти­лась в зако­но­да­тель­но фик­си­ру­е­мое дей­ствие: из ‘что­бы услу­жить кому-либо, фак­ти­че­ски про­ти­во­прав­ное дей­ствие уго­жде­ния кому-то’ в зако­но­да­тель­но фик­си­ру­е­мое ‘слу­же­ние како­му-либо делу’ (услу­ги вра­ча, учи­те­ля, вызы­ва­ю­щее воз­му­ще­ние пред­ста­ви­те­лей этих про­фес­сий: Мы не обслу­жи­ва­ем, а спа­са­ем, обу­ча­ем, вос­пи­ты­ва­ем). Это факт про­ти­во­сто­я­ния чинов­ни­чье­го и обще­че­ло­ве­че­ско­го обо­зна­че­ния» [Там же].

Кате­го­рия неопре­де­лен­но­сти, раз­мы­то­сти про­яв­ля­ет­ся и в обла­сти сти­ли­сти­ки. Одной из ее форм мож­но счи­тать сти­ле­вую диф­фу­зию, под кото­рой мы пони­ма­ем веду­щее к нару­ше­нию сти­ли­сти­че­ской нор­мы про­ник­но­ве­ние еди­ниц, харак­тер­ных для одно­го сти­ля, в кон­текст дру­го­го сти­ля, вплоть до заме­ще­ния одно­го сти­ля дру­гим. Напри­мер, в ста­тье «Сата­нов­ский пра­вит бал» жур­на­лист пишет:

Сре­ди мно­же­ства ново­стей, что сооб­щил Сата­нов­ский, меня шиб­ко оза­да­чи­ло его сооб­ще­ние о том, что Ави­гдор Либер­ман, министр обо­ро­ны Изра­и­ля, «при­вёл весь мир в бешен­ство сво­им заяв­ле­ни­ем, что всё нор­маль­но с наши­ми выбо­ра­ми. Спа­си­бо ему». Речь идёт о про­шло­год­них выбо­рах в Думу. Това­рищ Либер­ман гово­рил о том, о чём не име­ет ника­ко­го пред­став­ле­ния, что для мини­стра обо­ро­ны крайне неже­ла­тель­но. За вре­мя крат­ко­го пре­бы­ва­ния в Москве соста­вить себе досто­вер­ное пред­став­ле­ние о наших выбо­рах он не мог и гово­рил с чужих слов.

Одна­ко при всём этом меня очень пора­до­вал его совет: «Не надо путать яйца в шта­нах с яйца­ми на ско­во­род­ке». Как муд­ро! Види­мо, это из соб­ствен­но­го опы­та. Но я могу отбла­го­да­рить его тоже непло­хим афо­риз­мом: «Не надо путать зад­ни­цу с голо­вой!» Ведь кое-кто пута­ет (Зав­тра. 2017. 2 мар­та)

Иро­ния не чуж­да поли­ти­че­ско­му тек­сту, одна­ко выде­лен­ные в нем сред­ства ее реа­ли­за­ции исполь­зо­ва­ны жур­на­ли­стом не в при­ват­ной бесе­де, а пуб­лич­но — в цен­траль­ной газе­те, что явля­ет­ся функ­ци­о­наль­но и эти­че­ски непри­ем­ле­мым. Воз­мож­но, явле­ния такой сти­ле­вой диф­фу­зии объ­яс­ня­ют­ся утра­той высо­ко­го сти­ля, о кото­рой пишет В. В. Коле­сов: «Самая боль­шая беда, обо­зна­чив­ша­я­ся в XX веке, заклю­ча­ет­ся в утра­те высо­ко­го сти­ля. Исто­рия рус­ской куль­ту­ры тре­бу­ет нали­чия трех сти­лей — трии­по­стас­ность лите­ра­тур­но­го язы­ка обу­слов­ле­на поло­же­ни­ем, кото­рое точ­но отме­че­но тем же Вла­ди­ми­ром Соло­вье­вым: сло­вом высо­ко­го сти­ля мы обра­ща­ем­ся к Богу, сред­не­го — к дру­го­му (это про­фес­си­о­наль­ная речь, фор­ми­ру­ю­щая нор­му), низ­ким — бесе­ду­ем с самим собою (в быто­вом кру­гу); исчез­но­ве­ние высо­ко­го сти­ля при­ве­ло к тому, что вуль­гар­ный низ­кий стиль занял место сред­не­го, тра­ди­ци­он­но являв­ше­го­ся источ­ни­ком поступ­ле­ния в лите­ра­тур­ный язык нор­ма­тив­ных эле­мен­тов систе­мы (сред­ний стиль заме­стил высо­кий); про­изо­шло то, что Д. С. Лиха­чев назвал „внед­ре­ни­ем в под­со­зна­ние воров­ской идео­ло­гии“, посколь­ку широ­ким пото­ком в нашу обыч­ную речь хлы­ну­ли экс­прес­сив­ные фор­мы воров­ско­го, вооб­ще кри­ми­наль­но­го про­ис­хож­де­ния» [Коле­сов 1999: 151].

Одна из при­чин линг­во­пер­вер­сив­но­сти язы­ко­вых и рече­вых явле­ний — инфор­ма­ци­он­но-пси­хо­ло­ги­че­ское про­ти­во­бор­ство поли­ти­че­ских тече­ний в совре­мен­ной Рос­сии, кото­рое в част­но­сти выли­ва­ет­ся в дис­кре­ди­та­цию (деса­кра­ли­за­цию) наци­о­наль­ных сим­во­лов в их язы­ко­вом выра­же­нии. Так, при­ме­ни­тель­но к сфе­ре топо­ни­ми­ки и антро­по­ни­ми­ки об этом писа­ли неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли [Малы­ги­на 2017; Рачин­ский 2012; Ско­во­род­ни­ков 2016: 270–273]. Напри­мер, деса­кра­ли­зи­ру­ю­щим мож­но при­знать пере­име­но­ва­ние про­спек­та Побе­ды в Гроз­ном в про­спект име­ни В. В. Пути­на в год 70-летия нача­ла Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны и в пред­две­рии празд­но­ва­ния 70-летия раз­гро­ма фаши­стов под Моск­вой, о чем пишет М. В. Гор­ба­нев­ский [Гор­ба­нев­ский 2012: 22].

В каче­стве при­ме­ра дис­кре­ди­та­ции идеи «Бес­смерт­но­го пол­ка» при­ве­дем такой текст: П. Полян: Одной сотой части денег, кото­рые ухо­дят на эти «Бес­смерт­ные пол­ки» в испол­не­нии Зем­цо­ва, хва­ти­ло бы для того, что­бы это сде­лать (издать на рус­ском язы­ке кни­гу о совет­ских воен­но­плен­ных. — Авт.), но нико­му это на самом деле вопло­тить в дей­стви­тель­но­сти все-таки не уда­ет­ся… (радио «Эхо Моск­вы». 20 мая 2017 г.). Ср., с про­ти­во­по­лож­ной оцен­кой: Если госу­дар­ствен­ный гимн изна­чаль­но граж­дан­ская молит­ва, то «Бес­смерт­ный полк» граж­дан­ский крест­ный ход. Это прин­ци­пи­аль­но не демон­стра­ция. Потря­са­ю­щий сво­ей душев­ной кра­со­той акт вос­хож­де­ния лич­но семей­но­го, родо­во­го в обще­на­ци­о­наль­ное (URL: http://​www​.pravoslavie​.ru/​1​0​3​1​0​5​.​h​tml).

Дис­кре­ди­та­ции под­вер­га­ют­ся исто­ри­че­ские антро­по­ни­мы, напри­мер имя кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го. Срав­ним отри­ца­тель­ные и пози­тив­ные оцен­ки этой исто­ри­че­ской фигу­ры: Когда гово­рят о госу­дар­стве и госу­дар­ствен­ных инте­ре­сах в Сред­не­ве­ко­вье, в XIII веке, сра­зу воз­ни­ка­ет улыб­ка. Дей­стви­тель­но, фео­да­лы, уби­вав­шие бра­тьев и резав­шие людей из сосед­них горо­дов напра­во и нале­во, толь­ко и дума­ли об объ­еди­не­ни­ях, наци­о­наль­ной доб­ле­сти, про­ти­во­сто­я­нии Восто­ка и Запа­да. Впро­чем, имен­но таки­ми этих людей пыта­лись выста­вить кон­струк­то­ры наци­о­наль­ных мифов, что в Запад­ной Евро­пе, что у нас. Это было нор­маль­но. Яркий при­мер тако­го кон­стру­и­ро­ва­ния — Алек­сандр Нев­ский (Диле­тант. 2017. 13 мая. URL: http://​diletant​.media/​a​r​t​i​c​l​e​s​/​3​5​6​1​6​6​3​3​/​?​s​p​h​r​a​s​e​_​i​d​=​4​4​0​0​731); Име­на сего­дняш­не­го дня извест­ны, име­на про­шлых веков уже затя­ну­ты дым­кой памя­ти, уже, каза­лось бы, гото­вы кануть в про­пасть исто­ри­че­ско­го бес­па­мят­ства. Ока­за­лось, что вер­но обрат­ное: дым­ка исто­рии не зату­ма­ни­ла зна­чи­мо­сти вели­ко­го поступ­ка, а буду­щее оте­че­ства, буду­щее Рос­сии мы видим таким, каким видел его Алек­сандр Нев­ский: свя­тым и слав­ным (URL: http://​www​.pravmir​.ru/​i​m​y​a​-​r​o​s​s​i​i​-​a​l​e​k​s​a​n​d​r​-​n​e​v​s​k​ij/).

Ска­зан­ное побуж­да­ет иметь в виду, что «тот, кто вла­де­ет сим­во­ли­че­ским капи­та­лом куль­ту­ры — обла­да­ет реша­ю­щи­ми пре­иму­ще­ства­ми в инфор­ма­ци­он­ном про­стран­стве — а зна­чит: и на гео­по­ли­ти­че­ской кар­те мира» [Васи­лен­ко 2002]. 

Выво­ды. Поды­то­жи­вая, мож­но ска­зать следующее.

1. Иссле­до­ва­ние пока­за­ло, что в СМИ наи­бо­лее ярко отра­жа­ют­ся про­цес­сы, нега­тив­но вли­я­ю­щие на язык и язы­ко­вое созна­ние, для обо­зна­че­ния кото­рых целе­со­об­раз­но исполь­зо­вать родо­вой тер­мин язы­ко­вая трав­ма, запол­ня­ю­щий лаку­ну в тер­ми­но­ло­ги­че­ской систе­ме лингвоэкологии.

2. Ана­лиз фак­ти­че­ско­го мате­ри­а­ла поз­во­ля­ет объ­еди­нить трав­ми­ру­ю­щие язык и язы­ко­вое созна­ние явле­ния как мини­мум в три груп­пы: линг­во­асте­ни­че­ские, линг­во­ток­си­че­ские и линг­во­пер­вер­сив­ные явле­ния, — обла­да­ю­щие раз­лич­ным воз­дей­ству­ю­щим потен­ци­а­лом. Линг­во­асте­ни­че­ские явле­ния упро­ща­ют и обед­ня­ют язык; линг­во­ток­си­че­ские нано­сят вред язы­ку как сред­ству ком­му­ни­ка­ции, огруб­ля­ют его, при­но­ся в опре­де­лен­ной сте­пе­ни ущерб наци­о­наль­но­му язы­ко­во­му созна­нию. Линг­во­пер­вер­сив­ные явле­ния объ­еди­ня­ет их пер­ло­ку­тив­ный эффект, направ­лен­ный на транс­фор­ма­цию преж­де все­го кар­ти­ны мира и наци­о­наль­но­го язы­ко­во­го созна­ния. Поэто­му линг­во­пер­вер­си­вы могут высту­пать сред­ством идей­но­го противоборства.

© Ско­во­род­ни­ков А. П., Коп­ни­на Г. А., 2017