Четверг, 21 январяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Влияние вербального комментария на интерпретацию визуального медиасообщения: мультимодальный подход

Работа посвящена обсуждению некоторых возможностей мультимодального подхода к изучению особенностей восприятия и интерпретации медиатекстов аудиторией. Авторы исходят из принципиально мультимодального характера медиакоммуникации, в ходе которой реципиент испытывает влияние различных факторов на интерпретацию исходного текста, причем к данным факторам часто относятся семиотические ресурсы, формально не аффилированные с исходным текстом. В ходе проведенного исследования проверке была подвергнута гипотеза о влиянии вербального комментария на интерпретацию визуального объекта. С этой целью авторы сформировали две группы респондентов — контрольную и экспериментальную, каждой из которых была предложена для описания фотография, при этом для экспериментальной группы фотография была сопровождена вербальным комментарием. Сопоставление результатов изучения двух групп происходило на основе соотнесения вербализованных категорий репрезентации, субъективных оценок фотографии и синтаксиса вербального описания визуального медиатекста. Результаты исследования подтвердили общее предположение о том, что мультимодальный подход, ориентированный на выявление, описание и объяснение смысловых эффектов реализации семиотических ансамблей медиатекстов, позволяет уточнить особенности интерпретации реципиентами визуальных объектов под влиянием иных (в данном случае вербальных) семиотических ресурсов. Так, сопоставление компонентов вербального описания и субъективных оценок реципиентами фотографии без вербального комментария и той же фотографии с сопровождающим вербальным комментарием позволило заключить, что интерпретация визуальных объектов мотивирована вербальным комментарием: он тематизирует и контекстуализирует визуальную рецепцию и интерпретацию исходного сообщения. В заключении статьи авторы определяют перспективы развития данного исследования и применения мультимодального подхода к изучению медиатекстов в целом.

Impact of verbal comment on interpretation of visual message: Multimodal approach

The paper discusses several advantages of multimodal approach to the analysis of nature and specifics of media audience’s reception of texts. The authors base their ideas on the principally multimodal nature of media communication, which reflects in the way the recipients interpret texts. Thus, various factors impact on the interpretation of the initialized text. Moreover, such factors predominately include other semiotic resources that are not formally affiliated with the basic text. In the research, the hypothesis was about the impact of verbal comments on interpretation of visual objects by recipients. According to this goal, the authors selected two groups of respondents — a control and an experimental one, which were offered a photograph and were asked to describe it verbally in a free manner. The experimental group of respondents was offered the same photograph with motivating verbal comment, including the general information about the origins and topics of the photograph. The authors compared the results of the both groups descriptions by matching verbalized categories of representation, individual evaluations of the photograph and “the syntax” of verbal description of the visual media text. The research results proved the general supposition: the multimodal approach, being aimed at finding, describing and explicating the meaning effects of semiotic ensembles, contributes to understanding the features of interpretation of visual objects under the influence of other semiotic (here — verbal) resources. Thus, the results show that the interpretation of visual objects is motivated by the verbal comment: it topicalizes and contextualizes the visual reception and interpretation of the basic message. In the conclusion, the authors define the perspectives both of the research and the multimodal approach to media texts study.

Белоедова Анна Викторовна — канд. филол. наук;
beloedova@bsu.edu.ru

Кожемякин Евгений Александрович — д-р филос. наук, проф.;
kozhemyakin@bsu.edu.ru

Тяжлов Ян Игоревич — канд. филол. наук;
tyazhlov@bsu.edu.ru

Белгородский государственный
национальный исследовательский университет,
Российская Федерация, 308015, Белгород, ул. Победы, 85

Anna V. Beloedova — PhD in Philology;
beloedova@bsu.edu.ru

Evgeny A. Kozhemyakin — Dr. Sci. in Philosophy, Professor;
kozhemyakin@bsu.edu.ru

Yan I. Tyazhlov — PhD in Philology;
tyazhlov@bsu.edu.ru

Belgorod State National Research University,
85, ul. Pobedy, Belgorod, 308015, Russian Federation

Белоедова, А. В., Кожемякин, Е. А., Тяжлов, Я. И. (2020). Влияние вербального комментария на интерпретацию визуального медиасообщения: мультимодальный подход. Медиалингвистика, 7 (4), 445–461.

DOI: 10.21638/spbu22.2020.406

URL: https://medialing.ru/vliyanie-verbalnogo-kommentariya-na-interpretaciyu-vizualnogo-mediasoobshcheniya-multimodalnyj-podhod/ (дата обращения: 21.01.2021)

Beloedova, A. V., Kozhemyakin, E. A., Tyazhlov, Y. I. (2020). Impact of verbal comment on interpretation of visual message: Multimodal approach. Media Linguistics, 7 (4), 445–461. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.406

URL: https://medialing.ru/vliyanie-verbalnogo-kommentariya-na-interpretaciyu-vizualnogo-mediasoobshcheniya-multimodalnyj-podhod/ (accessed: 21.01.2021)

УДК 303.8:778

Ста­тья выпол­не­на при под­держ­ке Бел­го­род­ско­го госу­дар­ствен­но­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го уни­вер­си­те­та (грант НИУ «Бел­ГУ» «Медиа­об­ра­зо­ва­ние: тео­рия и прак­ти­ка, вызо­вы и перспективы»)

The article was supported by the Belgorod State National Research University (grant from the National Research University “BelSU” “Media Education: Theory and Practice, Challenges and Prospects”)

Постановка проблемы

Тек­сты, функ­ци­о­ни­ру­ю­щие в сфе­ре мас­сме­диа, — это тек­сты «откры­то­го» типа, так как они не толь­ко сво­бод­но и по-раз­но­му интер­пре­ти­ру­ют­ся ауди­то­ри­ей, но и сов­мест­но с ней «со-тво­ря­ют­ся» [Эко 2016]. Сре­да вос­при­я­тия и интер­пре­та­ции меди­а­тек­стов семи­о­ти­че­ски насы­ще­на, т. е. содер­жит мно­же­ство фак­то­ров, опре­де­ля­ю­щих те или иные «про­чте­ния» тек­стов, на кото­рых сфо­ку­си­ро­ва­но вни­ма­ние адресата.

Ини­ци­и­ро­ван­ный текст, как пра­ви­ло, при­об­ре­та­ет новые кон­но­та­ции в зави­си­мо­сти от того, кто явля­ет­ся реци­пи­ен­том и в каком кон­тек­сте осу­ществ­ля­ет­ся вос­при­я­тие меди­а­тек­ста. Зна­чи­мым аспек­том изу­че­ния меди­а­тек­ста явля­ет­ся его праг­ма­ти­че­ское изме­ре­ние, т. е. опре­де­ле­ние свя­зи меж­ду зна­ко­во-смыс­ло­вой состав­ля­ю­щей и дей­стви­я­ми интер­пре­та­то­ра. Такие «откры­тые» тек­сты мож­но рас­смат­ри­вать как син­так­ти­ко-семан­ти­ко-праг­ма­ти­че­ские фено­ме­ны, в осно­ву порож­де­ния кото­рых закла­ды­ва­ют­ся и спо­со­бы их интерпретации.

История вопроса

Семи­о­ти­че­ская, дис­курс-ана­ли­ти­че­ская мето­до­ло­гия предо­став­ля­ет в рас­по­ря­же­ние уче­ных широ­кий спектр инстру­мен­тов для ана­ли­за струк­ту­ры муль­ти­мо­даль­ных, поли­ко­до­вых, него­мо­ген­ных по сво­ей зна­ко­вой при­ро­де меди­а­тек­стов. Этот инстру­мен­та­рий поз­во­ля­ет, с одной сто­ро­ны, учесть пар­ци­аль­ность вер­баль­ных и невер­баль­ных ком­по­нен­тов, с дру­гой сто­ро­ны, рас­смот­реть меди­а­текст как син­кре­ти­че­ский муль­ти­мо­даль­ный ансамбль [Бер­нац­кая 2000; Доб­рос­клон­ская 2008; Дус­ка­е­ва 2012; Лот­ман 1999; Оме­лья­нен­ко, Рем­чу­ко­ва 2018], в кото­ром зна­ки раз­ных моду­сов объ­еди­не­ны в «семан­ти­че­ски коге­рент­ное целое» [Кресс 2016: 86]. Фото­гра­фия, сопро­вож­да­е­мая вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, может рас­смат­ри­вать­ся как фено­мен, в кото­ром про­сле­жи­ва­ют­ся пар­ци­аль­ные роли вер­баль­но­го и визу­аль­но­го регистров/модусов.

В отли­чие от вер­баль­но­го тек­ста, кото­рый поз­во­ля­ет точ­но коди­фи­ци­ро­вать праг­ма­ти­ку отпра­ви­те­ля, фото­гра­фия лише­на сопо­ста­ви­мо­го спек­тра таких воз­мож­но­стей. Более того, мно­гие иссле­до­ва­те­ли [Барт 2015; 2016; Бер­джер 2014; Сон­таг 2013; Кра­усс 2014] еди­но­глас­но отка­зы­ва­ют фото­гра­фии в нали­чии соб­ствен­но­го уни­каль­но­го язы­ка. Так, Р. Барт утвер­жда­ет, что фото­гра­фия пред­став­ля­ет собой исклю­чи­тель­но «дено­та­тив­ное» сооб­ще­ние, «сооб­ще­ние без кода»: при пере­во­де реаль­но­сти в фото­сни­мок нет необ­хо­ди­мо­сти «раз­би­вать эту реаль­ность на еди­ни­цы и созда­вать из них зна­ки, отлич­ные по суб­стан­ции от рас­по­зна­ва­е­мо­го с их помо­щью объ­ек­та… поме­щать меж­ду этим объ­ек­том и его изоб­ра­же­ни­ем посре­ду­ю­щую инстан­цию кода». Фото­гра­фия по Р. Бар­ту явля­ет­ся точ­ным «ана­ло­гом» реаль­но­сти [Барт 2015: 7]. Опи­сать фото­сни­мок невоз­мож­но, так как опи­са­ние фото­гра­фии будет пред­став­лять собой опи­са­ние ее дено­та­та [Барт 2016: 41]. Дж. Бер­джер так­же отка­зы­ва­ет фото­гра­фии в нали­чии соб­ствен­но­го уни­каль­но­го язы­ка, а интер­пре­та­ция фото­гра­фии, по Бер­дже­ру, «исти­на, непре­мен­но зави­ся­щая от зри­те­ля» [Бер­джер 2014: 10–22].

Набор кона­тив­ных при­е­мов фото­гра­фии весь­ма огра­ни­чен, а зна­чи­тель­ная их часть не явля­ет­ся соб­ствен­ны­ми при­е­ма­ми фото­гра­фии. В то же вре­мя фото­гра­фи­че­ское изоб­ра­же­ние — резуль­тат обра­бот­ки, отбо­ра, постро­е­ния. Фото­гра­фия может быть «про­чи­та­на» с точ­ки зре­ния рито­ри­ки и идео­ло­гии, а интер­пре­та­ция воз­мож­на толь­ко при нали­чии опре­де­лен­но­го кода. В этом заклю­ча­ет­ся струк­тур­но-эти­че­ский пара­докс фото­гра­фии. Сохра­няя имидж бес­при­страст­но­го реги­стра­то­ра дей­стви­тель­но­сти, фото­гра­фия спо­соб­на убеж­дать и лгать. Имен­но поэто­му иссле­до­ва­ние фото­гра­фии, не сво­дя­ще­е­ся к баналь­но­му пере­чис­ле­нию и опи­са­нию тех­но­ло­гии изго­тов­ле­ния изоб­ра­же­ния, невоз­мож­но без вклю­че­ния в обсуж­де­ние сопут­ству­ю­щих кодов, модаль­но­стей, реги­стров и рас­смот­ре­ния (а воз­мож­но, и после­ду­ю­щей клас­си­фи­ка­ции) на пер­вый взгляд слу­чай­ных про­яв­ле­ний их взаимодействия.

Муль­ти­мо­даль­ный под­ход поз­во­ля­ет рас­ши­рить стан­дарт­ную модель ком­му­ни­ка­ции, в кото­рой сооб­ще­ние, как пра­ви­ло, интер­пре­ти­ру­ет­ся исхо­дя из обще­го для отпра­ви­те­ля и полу­ча­те­ля кода. Этот под­ход поз­во­ля­ет рас­смот­реть не столь­ко фор­мы и резуль­та­ты реа­ли­за­ции интен­ций ком­му­ни­ка­то­ра, сколь­ко смыс­ло­вые эффек­ты, воз­ни­ка­ю­щие в про­цес­се интер­пре­та­ции семи­о­ти­че­ских ансам­блей, или син­тез зна­че­ний, транс­ли­ру­е­мых раз­лич­ны­ми семи­о­ти­че­ски­ми ресур­са­ми и в аспек­те раз­лич­ных моду­сов рецеп­ции. Муль­ти­мо­даль­ный под­ход поз­во­ля­ет нам более точ­но зафик­си­ро­вать, опи­сать и интер­пре­ти­ро­вать дан­ные, кото­рые носят ско­рее сме­шан­ный харак­тер: визу­аль­ные, ауди­аль­ные и вер­баль­ные, — а так­же коли­че­ствен­ные и каче­ствен­ные дан­ные [Барт 2015; Эко 2006; Kress 1996; O’Halloran 2004; van Leeuwen 2008; Гав­ри­ло­ва 2016; Коже­мя­кин 2019].

Мы пола­га­ем так­же, что муль­ти­мо­даль­ный под­ход поз­во­ля­ет выявить или уточ­нить харак­тер фак­тор­но­го вли­я­ния одних семи­о­ти­че­ских ресур­сов на интер­пре­та­цию сооб­ще­ний, выра­жен­ных с помо­щью дру­гих семи­о­ти­че­ских ресур­сов. Так, искус­ствен­но создан­ная пре­суп­по­зи­ция в виде вер­баль­но­го ком­мен­та­рия долж­на, по нашим пред­по­ло­же­ни­ям, создать суб­код, кото­рый при­ве­дет адре­са­та к постро­е­нию соб­ствен­ных объ­яс­ни­тель­ных гипо­тез о том, что он видит на фото­гра­фии, и даже «дори­со­вать» то, что он уви­деть на ней не может. Мы пола­га­ем, что откры­тый про­цесс интер­пре­та­ции будет детер­ми­ни­ро­ван в боль­шей сте­пе­ни вер­баль­ным комментарием.

Описание методики исследования

Для того что­бы под­твер­дить или опро­верг­нуть наше пред­по­ло­же­ние, мы про­ве­ли анке­ти­ро­ва­ние с эле­мен­та­ми экс­пе­ри­мен­та. Иссле­до­ва­ние было направ­ле­но на уточ­не­ние воз­мож­но­стей и огра­ни­че­ний муль­ти­мо­даль­но­го под­хо­да к ана­ли­зу медиасообщений.

Таким обра­зом, объ­ек­том иссле­до­ва­ния высту­па­ет спе­ци­фи­ка интер­пре­та­ции муль­ти­мо­даль­но­го меди­а­тек­ста реци­пи­ен­та­ми, а пред­ме­том — вли­я­ние вза­и­мо­дей­ствия визу­аль­ных эле­мен­тов меди­а­тек­ста и вер­баль­но­го ком­мен­та­рия на интер­пре­та­цию ауди­то­ри­ей медиа­со­об­ще­ния. Объ­ект и пред­мет иссле­до­ва­ния рас­смат­ри­ва­ют­ся нами в рам­ках муль­ти­мо­даль­но­го под­хо­да к изу­че­нию медиакоммуникации.

Наше иссле­до­ва­ние бази­ру­ет­ся на сле­ду­ю­щих клю­че­вых допу­ще­ни­ях и реле­вант­ных им методах:

  1. вер­баль­ные опи­са­ния визу­аль­ных объ­ек­тов явля­ют­ся инди­ка­то­ра­ми визу­аль­но­го опы­та реци­пи­ен­тов и могут пря­мо или кос­вен­но выра­жать субъ­ек­тив­ную зна­чи­мость ком­по­нен­тов муль­ти­мо­даль­но­го меди­а­тек­ста для инди­ви­дов; в свя­зи с этим обсто­я­тель­ством метод опро­са, осно­ван­ный на фик­са­ции и интер­пре­та­ции вер­баль­ных выска­зы­ва­ний реци­пи­ен­тов, нам пред­став­ля­ет­ся реле­вант­ным пред­ме­ту анализа;
  2. интер­пре­та­ция визу­аль­ных дан­ных может быть моти­ви­ро­ва­на «кон­тек­сту­аль­ны­ми» (экс­тра­тек­сто­вы­ми) семи­о­ти­че­ски­ми ресур­са­ми [Тяж­лов, Мано­хин, Уша­ко­ва 2020]. Для опре­де­ле­ния фак­тор­но­го вли­я­ния ресур­сов, внеш­них по отно­ше­нию к оце­ни­ва­е­мо­му сооб­ще­нию, мы при­ме­ни­ли эле­мен­ты мето­да экс­пе­ри­мен­та, т. е. осу­ще­стви­ли сопо­став­ле­ние субъ­ек­тив­ных оце­нок реци­пи­ен­тов фото­гра­фии без вер­баль­но­го ком­мен­та­рия и той же фото­гра­фии с сопро­вож­да­ю­щим вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, кото­рый, по наше­му мне­нию, тема­ти­зи­ру­ет и кон­тек­сту­а­ли­зи­ру­ет визу­аль­ную рецеп­цию и интер­пре­та­цию исход­но­го сообщения.

Иссле­до­ва­ние про­во­ди­лось по сле­ду­ю­щей схеме.

Этап 1. Сбор вер­баль­ных опи­са­ний фото­гра­фии дву­мя груп­па­ми респондентов.

Пер­вая груп­па отве­ча­ла на вопро­сы, каса­ю­щи­е­ся пред­ло­жен­ной фото­гра­фии. Фото­гра­фия не снаб­жа­лась каки­ми-либо комментариями.

Респон­ден­там была пред­ло­же­на фото­гра­фия (рис.) и ряд вопро­сов: «Опи­ши­те как мож­но подроб­нее, что вы види­те на этой фото­гра­фии»; «Понра­ви­лась ли вам фото­гра­фия? Поче­му?»; «Оце­ни­те себя как фото­гра­фа, модель и зри­те­ля по пяти­балль­ной шка­ле, где 5 — “я счи­таю себя очень ком­пе­тент­ным”, а 1 — “не счи­таю себя ком­пе­тент­ным фото­гра­фом / моде­лью / зри­те­лем”», — а так­же вопро­сы об исполь­зу­е­мом устрой­стве, поло­вой при­над­леж­но­сти и курсе.

Вто­рой груп­пе респон­ден­тов были пред­ло­же­ны те же фото­гра­фия и вопро­сы, но сни­мок был сопро­вож­ден вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем: Это фото­гра­фия с глав­ной стра­ни­цы спец­про­ек­та о домаш­нем наси­лии «С меня хва­тит». Автор про­ек­та жур­на­лист­ка Оль­га Алфе­ро­ва стре­мит­ся обсу­дить мифы о наси­лии, дать выска­зать­ся жерт­вам и тира­нам, рас­ска­зать о том, как оста­но­вить наси­лие в соб­ствен­ной семье и куда обра­щать­ся за помощью. 

В опро­се при­ня­ли уча­стие 68 чело­век (36 — в пер­вой и 32 — во вто­рой груп­пе респон­ден­тов), сту­ден­ты 1, 3, 4 кур­сов бака­лаври­а­та и 1, 2 кур­са маги­стра­ту­ры факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки НИУ «Бел­ГУ».

Дан­ных опро­са доста­точ­но, что­бы оце­нить про­дук­тив­ность муль­ти­мо­даль­но­го под­хо­да к ана­ли­зу сме­шан­ных дан­ных. В то же вре­мя мы при­зна­ем, что обос­но­ван­ные выво­ды о харак­те­ре визу­аль­но­го вос­при­я­тия муль­ти­мо­даль­ных меди­а­тек­стов воз­мож­ны в слу­чае более репре­зен­та­тив­ной выбо­роч­ной сово­куп­но­сти и ее ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мо­го объема.

Рис. Фото­гра­фия, пред­ло­жен­ная респон­ден­там для опи­са­ния и оценки

Этап 2. Кате­го­ри­за­ция вер­баль­ных выска­зы­ва­ний двух групп респондентов.

В осно­ву про­це­ду­ры кате­го­ри­за­ции вер­баль­ных дан­ных был поло­жен сле­ду­ю­щий алгоритм:

  • из наи­бо­лее объ­ем­но­го (насы­щен­но­го боль­шим коли­че­ством пере­чис­ле­ний) отве­та были вычле­не­ны сле­ду­ю­щие «пере­мен­ные» — фрей­мы: пред­ме­ты репре­зен­та­ции (чело­век, живот­ные, поме­ще­ние, мебель, лич­ные вещи, пред­ме­ты быта и т. п.; свой­ства пред­ме­тов репре­зен­та­ции — их эмо­ци­о­наль­но-пси­хо­ло­ги­че­ское состо­я­ние, интер­пре­та­ция состо­я­ния, свой­ства пред­ме­тов, их дей­ствия и т. п.); свой­ства визу­аль­но­го сооб­ще­ния (цвет, свет, ракурс, план и т. п.);
  • коди­фи­ка­ция дан­ных про­ис­хо­ди­ла по прин­ци­пу соот­не­се­ния отве­та в опре­де­лен­ной анке­те и выде­лен­ной пере­мен­ной в опре­де­лен­ной категории.

Неучтен­ные пере­мен­ные, встре­ча­ю­щи­е­ся в отве­тах дру­гих анкет, вно­си­лись в новую стро­ку в таблице.

При обра­бот­ке отве­тов на вопрос о том, понра­ви­лась ли фото­гра­фия, были в таб­ли­цу добав­ле­ны пере­мен­ные, спо­соб­ные струк­ту­ри­ро­вать оце­ноч­ные выска­зы­ва­ния, — эмо­ци­о­наль­но-окра­шен­ные и эмо­ци­о­наль­но-ней­траль­ные сло­ва, сло­ва с абсо­лют­ным зна­че­ни­ем и рефлексивы.

Этап 3. Интер­пре­та­ция полу­чен­ных данных.

  1. Сопо­ста­ви­тель­ный ана­лиз дан­ных опро­са двух групп респон­ден­тов с целью опре­де­ле­ния вли­я­ния вер­баль­но­го ком­мен­та­рия на интер­пре­та­цию реци­пи­ен­та­ми визу­аль­ных объектов.
  2. Ана­лиз «син­так­си­са» вер­баль­но­го опи­са­ния и фоку­са субъ­ек­тив­но­го вни­ма­ния реци­пи­ен­тов при вос­при­я­тии фото­гра­фии без вер­баль­но­го ком­мен­та­рия и фото­гра­фии с сопро­вож­да­ю­щим комментарием.

Анализ материала

1. Ана­лиз кате­го­рий вер­баль­ных выска­зы­ва­ний двух групп респон­ден­тов. Наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щи­е­ся в вер­баль­ных опи­са­ни­ях кате­го­рии ука­зы­ва­ют на их субъ­ек­тив­ную зна­чи­мость для реци­пи­ен­та. Для выяв­ле­ния таких кате­го­рий мы исполь­зо­ва­ли метод пря­мо­го рас­пре­де­ле­ния сло­во­упо­треб­ле­ний в отве­тах респон­ден­тов, а резуль­та­ты пред­ста­ви­ли в виде спис­ка наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щих­ся лемм в отве­тах респон­ден­тов. Пояс­ним, что, во-пер­вых, еди­ни­ца­ми сче­та высту­пи­ли не сло­во­фор­мы, а лем­мы, т. е. сло­ва, при­ве­ден­ные к началь­ной фор­ме; во-вто­рых, спи­сок был ран­жи­ро­ван два­жды: по коли­че­ству респон­ден­тов, исполь­зо­вав­ших лем­мы, и по обще­му коли­че­ству упо­треб­ле­ния лемм. Ины­ми сло­ва­ми, лем­ма «девуш­ка» может встре­чать­ся в 30 отве­тах респон­ден­тов (пер­вый ран­го­вый спи­сок) 60 раз (вто­рой ран­го­вый спи­сок), при этом пер­вый коли­че­ствен­ный пока­за­тель явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным в кон­тек­сте задач наше­го иссле­до­ва­ния, посколь­ку оно ори­ен­ти­ро­ва­но не столь­ко на уточ­не­ние часто­ты сло­во­упо­треб­ле­ний при опи­са­нии визу­аль­но­го объ­ек­та (это ско­рее лек­си­ко­гра­фи­че­ская зада­ча), сколь­ко на выяв­ле­ние субъ­ек­тив­ной зна­чи­мо­сти эле­мен­тов визу­аль­но­го объ­ек­та для реципиентов.

Поми­мо это­го, общее коли­че­ство сло­во­упо­треб­ле­ний нам было необ­хо­ди­мо для опре­де­ле­ния отно­си­тель­ных вели­чин упо­треб­ле­ния лемм в выбо­роч­ной совокупности.

При­ме­не­ние дан­ных мето­дик поз­во­ли­ло нам полу­чить сле­ду­ю­щие пред­ва­ри­тель­ные результаты.

Резуль­та­ты отве­тов пер­вой груп­пы были ран­жи­ро­ва­ны по коли­че­ству респон­ден­тов, исполь­зо­вав­ших в сво­их отве­тах лем­му хотя бы еди­но­жды. Эти резуль­та­ты соот­не­се­ны с общим коли­че­ством слу­ча­ев упо­треб­ле­ния лемм в отве­тах респон­ден­тов. Рас­пре­де­ле­ние наи­бо­лее часто встре­ча­е­мых слов, обо­зна­ча­ю­щих репре­зен­ти­ро­ван­ные на фото­гра­фии объ­ек­ты, дей­ствия и свой­ства, пред­став­ле­но сле­ду­ю­щим обра­зом: девуш­ка (86 %), а так­же девоч­ка (8,3 %) и жен­щи­на (2,8 %), зер­ка­ло (75 %), кот/кошка (66,7 %), отра­же­ние (52,8 %), стол (50 %), дверь (38,9 %), шкаф (36 %), сто­ит (36 %), часы (33,3 %), белый (30,5 %), ком­на­та (30,5 %), задумчивость/ностальгия (13,9 %), безнадежность/испуг/потерянность/страх (8,3 %), безучастность/безмятежность/лень (8,3 %).

Эти дан­ные сви­де­тель­ству­ют о фоку­се вни­ма­ния и инте­ре­се реци­пи­ен­тов, обра­щен­ных к сле­ду­ю­щим визу­аль­ным объ­ек­там: девуш­ка, зер­ка­ло, кот/кошка, отра­же­ние, стол, дверь. Коли­че­ство их упо­треб­ле­ния в вер­баль­ных выска­зы­ва­ни­ях ука­зы­ва­ет на зна­чи­мость визу­аль­ных репре­зен­та­ций для кон­стру­и­ро­ва­ния реци­пи­ен­та­ми дис­кур­са о них, но так­же они пред­по­ло­жи­тель­но выра­жа­ют клю­че­вые эле­мен­ты лек­си­ко­да фотографии.

Эти дан­ные отли­ча­ют­ся от отве­тов вто­рой груп­пы респон­ден­тов: девуш­ка (71,8 %), а так­же девоч­ка (9,4 %) и жен­щи­на (9,4 %), безыс­ход­ность, без­на­деж­ность, бес­си­лие, страх, тос­ка, отча­я­ние, печаль, пусто­та (53 %), зер­ка­ло (43,8 %), дверь (43,8 %), кот, кош­ка (34,4 %), сто­ит (28,1 %), отра­же­ние (25 %), стол (18,8 %), часы (18,8 %), ком­на­та (15,6 %), белый (6,25 %).

1.1. Кате­го­рия «пред­ме­ты репрезентации».

Люди, части тела, пред­ме­ты одеж­ды. Чаще все­го респон­ден­ты обе­их групп обра­ща­ли вни­ма­ние на девуш­ку, кото­рая нахо­дит­ся1 в цен­тре ком­по­зи­ции фото­гра­фии (86 % респон­ден­тов пер­вой груп­пы и 71,8 % — вто­рой). Инте­рес­на, на наш взгляд, систе­ма ее номи­на­ций: девуш­ка, девоч­ка (8,3 и 9,4 % соот­вет­ствен­но), жен­щи­на (2,8 и 9,4 % соот­вет­ствен­но). Респон­ден­ты вполне одно­знач­но опре­де­ля­ют воз­раст модели.

Эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние изоб­ра­же­ния девуш­ки интер­пре­ти­ру­ет 30 % респон­ден­тов пер­вой груп­пы и 59 % — вто­рой. Спектр ука­зы­ва­е­мых эмо­ций более раз­но­об­ра­зен в опи­са­ни­ях респон­ден­тов пер­вой груп­пы, что, на наш взгляд, свя­за­но с ней­траль­ным выра­же­ни­ем лица моде­ли и недо­ста­точ­ным коли­че­ством лек­си­ко­нов для его одно­знач­ной интер­пре­та­ции: задум­чи­вость, эмо­ци­о­наль­ное опу­сто­ше­ние, носталь­ги­ру­ет, с без­раз­лич­ным лицом, непо­нят­но, она кого-то толь­ко-толь­ко про­во­ди­ла и ей груст­но от это­го, устав­шая, испу­ган­ная. Важ­но отме­тить, что отсут­ству­ют одно­знач­но поло­жи­тель­ные оцен­ки эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния, напри­мер счаст­ли­ва, так как отсут­ству­ет обще­при­ня­тый мар­кер поло­жи­тель­ных эмо­ций — улыб­ка. Респон­ден­ты, оце­ни­вав­шие фото­гра­фию с вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, более актив­но и более еди­но­об­раз­но интер­пре­ти­ру­ют эмо­ци­о­наль­ные аспек­ты изоб­ра­же­ния (безыс­ход­ность, бес­си­лие, страх, тос­ка, отча­я­ние, печаль, пусто­та).

Эти резуль­та­ты могут кос­вен­но ука­зы­вать на моти­ви­ро­ван­ность выска­зы­ва­ний респон­ден­тов вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, опи­сы­ва­ю­щим кон­текст фото­гра­фии и ее кон­цеп­ту­аль­ную осно­ву. Отме­тим, что интер­пре­та­ция эмо­ци­о­наль­ных состо­я­ний респон­ден­та­ми под­креп­ля­ет­ся в выска­зы­ва­ни­ях обра­ще­ни­ем ко взгля­ду и лицу девуш­ки на фото­гра­фии: во взгля­де печаль, опу­сто­шен­ный взгляд, пустой взгляд, взгляд выра­жа­ет взвол­но­ван­ность, в ее лице пол­ное непо­ни­ма­ние, безыс­ход­ность в гла­зах, страх в гла­зах и т. п. Индек­са­ция лица и взгля­да как транс­ля­то­ров эмо­ций отме­ча­ет­ся так­же в выска­зы­ва­ни­ях пер­вой груп­пы респон­ден­тов (девуш­ка с без­раз­лич­ным лицом, эмо­ция на ее лице напо­ми­на­ет мне поте­рян­ность, по лицу мож­но понять, что она устав­шая), одна­ко общее коли­че­ство упо­ми­на­ний лица и взгля­да в таком кон­тек­сте мень­ше, чем у вто­рой группы.

Живот­ные. Кот/кошка — тре­тий по часто­те иден­ти­фи­ка­ции объ­ект в опи­са­ни­ях. Живот­ное упо­ми­на­ют 66,7 % респон­ден­тов пер­вой груп­пы и 34,4 % — вто­рой. Несмот­ря на зна­чи­тель­ную часто­ту ука­за­ния на объ­ект, он вос­при­ни­ма­ет­ся пас­сив­ным. Его дей­ствия, состо­я­ние, зна­че­ние прак­ти­че­ски не интер­пре­ти­ру­ют­ся респон­ден­та­ми. Чаще все­го респон­ден­ты толь­ко ука­зы­ва­ют на него, не заост­ряя вни­ма­ние на вза­и­мо­дей­ствии с дру­ги­ми объ­ек­та­ми (кот лежит, белый кот).

Поме­ще­ние и пред­ме­ты инте­рье­ра. Часто опра­ши­ва­е­мые при опи­са­нии фото­гра­фии обра­ща­ли вни­ма­ние на поме­ще­ние и пред­ме­ты инте­рье­ра. В опи­са­нии поме­ще­ния, в кото­ром сде­ла­на фото­гра­фия, фигу­ри­ро­ва­ли такие номи­на­ции, как ком­на­та, дом, квар­ти­ра, а так­же дверь, пол, сте­на. Основ­ное вни­ма­ние интер­пре­та­то­ры уде­ля­ли опи­са­нию пред­ме­тов инте­рье­ра — зер­ка­ло, стол, ико­на, часы, шкаф.

В целом зер­ка­ло — вто­рой по часто­те иден­ти­фи­ка­ции объ­ект в отве­тах респон­ден­тов пер­вой груп­пы (75 % респон­ден­тов) и тре­тий — в опи­са­ни­ях респон­ден­тов вто­рой груп­пы (43,8 %). При этом лем­ма зер­ка­ло чаще фигу­ри­ру­ет в опи­са­ни­ях, чем лем­ма девуш­ка. Лем­ма отра­же­ние так­же часто упо­треб­ля­ет­ся респон­ден­та­ми (52,8 и 25 %). Это мож­но объ­яс­нить спе­ци­фи­кой постро­е­ния фото­гра­фии, в кото­рой зер­ка­ло и отра­же­ние в нем игра­ют клю­че­вую роль. Боль­шин­ство объ­ек­тов нахо­дят­ся имен­но в зер­каль­ном отра­же­нии. Зер­ка­ло и отра­же­ние фигу­ри­ру­ют в опи­са­ни­ях как одни из наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щих­ся кол­ло­ка­ций — 4 и 5 соответственно.

Лич­ные вещи. Менее зна­чи­мой «пере­мен­ной» высту­пи­ли лич­ные вещи (блок­но­ты, руч­ки, рас­чес­ка, план­шет, рас­чес­ка, чаш­ка, кни­ги, лак для волос, теле­фон, короб­ка из-под обу­ви, маг­ни­то­фон, две непо­нят­ные вещич­ки и др.), чаще все­го делал­ся акцент на их неопрят­но­сти, хао­се, беспорядке.

При этом в неко­то­рых слу­ча­ях есть ука­за­ние на их при­над­леж­ность девуш­ке, чего нам допод­лин­но фото­гра­фия не сооб­ща­ет: ее вещи, кото­рые, оче­вид­но, при­над­ле­жат ей; жен­ские штуч­ки; ско­рее все­го, сред­ства для волос. Респон­ден­ты склон­ны сюжет­но свя­зы­вать объ­ек­ты в кад­ре, нахо­дить меж­ду ними свя­зи. В неко­то­рых слу­ча­ях респон­ден­ты слу­чай­ным обра­зом достра­и­ва­ют сюжет, вво­дят в него пред­ме­ты и пер­со­на­жей, кото­рых нет в кад­ре: окно ком­на­ты напро­тив; чело­век, кото­рый вошел в ком­на­ту; она кого-то толь­ко про­во­ди­ла. Но, как пра­ви­ло, респон­ден­ты огра­ни­чи­ва­ют­ся пере­чис­ле­ни­ем пред­ме­тов, кото­рые они могут без тру­да иден­ти­фи­ци­ро­вать, — мебель и эле­мен­ты инте­рье­ра, во вто­рую оче­редь — более мел­кие дета­ли — лич­ные вещи.

При сопо­став­ле­нии резуль­та­тов опи­са­ния фото­гра­фии без вер­баль­но­го ком­мен­та­рия и фото­гра­фии с сопро­вож­да­ю­щим ком­мен­та­ри­ем обра­ща­ет на себя вни­ма­ние сле­ду­ю­щее обсто­я­тель­ство: респон­ден­ты вто­рой груп­пы в мень­шей сте­пе­ни обра­ща­ют вни­ма­ние на пред­ме­ты репре­зен­та­ции (мебель, пред­ме­ты быта, лич­ные вещи), а так­же на их цвет. Фокус их вни­ма­ния пере­клю­чен вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем на интер­пре­та­цию эмо­ци­о­наль­но­го состояния.

1.2. Кате­го­рии «свой­ства и дей­ствия пред­ме­тов репре­зен­та­ции», «интер­пре­та­ция и оцен­ка состо­я­ния». Кате­го­рия «свой­ства пред­ме­тов репре­зен­та­ции» ока­за­лась наи­бо­лее под­вер­жен­ной ракур­су вос­при­я­тия, задан­но­му под­пи­сью к фото­гра­фии и отсыл­ке к теме домаш­не­го наси­лия (вто­рая груп­па респон­ден­тов), с одной сто­ро­ны. С дру­гой — эта часть дан­ных ока­за­лась наи­бо­лее слож­ной для струк­ту­ри­ро­ва­ния и ана­ли­за, так как каж­дый из интер­пре­та­то­ров исполь­зо­вал худо­же­ствен­но-выра­зи­тель­ные сред­ства для опи­са­ния состо­я­ний и эмоций.

Свой­ства пред­ме­тов. Опра­ши­ва­е­мые неча­сто при опи­са­нии сосре­до­то­чи­ва­лись на дан­ной кате­го­рии (око­ло 30 %). Чаще все­го обра­ща­ли вни­ма­ние на зер­ка­ло (оваль­ное, вися­щее, отра­жа­ю­ще­е­ся в дру­гом зер­ка­ле), дверь (откры­тая, при­от­кры­тая, закры­тая), лич­ные вещи (лежат в бес­по­ряд­ке) и обста­нов­ку ком­на­ты (домаш­няя обста­нов­ка).

Дей­ствия пред­ме­тов репре­зен­та­ции. Чаще все­го встре­ча­ют­ся вари­а­ции двух дей­ствий девуш­ки — сто­ит и смот­рит. Наи­бо­лее инте­рес­ны вари­а­ции с дей­стви­ем «смот­рит» в отве­тах респон­ден­тов вто­рой груп­пы: смот­рит сама на себя в зер­ка­ло, смот­рит на часы, смот­рит на ико­ну, смот­рит имен­но на ико­ну, смот­рит в зер­ка­ло. Обыч­но соче­та­ние смот­рит на ико­ну, смот­рит на себя в зер­ка­ло, смот­рит на часы сопро­вож­да­ет­ся интер­пре­та­ци­ей респон­ден­та­ми пси­хо­эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния девуш­ки в рус­ле рас­суж­де­ний о домаш­нем наси­лии (и девуш­ки как жертвы).

Интер­пре­та­ция состо­я­ния. Эта кате­го­рия регу­ляр­но вер­ба­ли­зи­ру­ет­ся в отве­тах респон­ден­тов, при­чем они носят раз­роз­нен­ный и вари­а­тив­ный харак­тер. В то же вре­мя оче­вид­на связь интер­пре­та­ции состо­я­ния моде­ли (девуш­ки) с вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем к фото (вто­рая груп­па респон­ден­тов): вклю­чая кос­вен­ное ука­за­ние на тему, она про­сле­жи­ва­ет­ся в 62,5 % отве­тов и отсут­ству­ет в 18,7 % отве­тов. Попыт­ка интер­пре­ти­ро­вать состо­я­ние девуш­ки, кото­рая про­сто сто­ит перед две­рью на фото­гра­фии, без слез и сле­дов побо­ев, напря­мую детер­ми­ни­ру­ет­ся отсыл­кой к домаш­не­му наси­лию, отме­чен­но­му в ком­мен­та­рии к фотографии.

Оцен­ка эмо­ци­о­наль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния. Это наи­бо­лее обшир­ная груп­па выска­зы­ва­ний, вер­ба­ли­зи­ру­ю­щих рефлек­сию вто­рой груп­пы респон­ден­тов о том, какие эмо­ции они видят на фото­гра­фии. Уточ­ним, что в опро­се не было прось­бы опи­сать дан­ный аспект, сле­до­ва­тель­но, опра­ши­ва­е­мые дава­ли отве­ты, скон­стру­и­ро­ван­ные имен­но вер­баль­ной отсыл­кой к теме. Сре­ди все­го спек­тра эмо­ций, кото­рые стре­ми­лись пере­дать участ­ни­ки опро­са при опи­са­нии фото­гра­фии, ядер­ны­ми явля­ют­ся сле­ду­ю­щие: страх, испуг (напуганная/испуганная девуш­ка; здесь отра­же­ние стра­ха, бес­си­лия и уга­са­ния ходят по кру­гу и не поки­да­ют свои пре­де­лы), без­вы­ход­ность, безыс­ход­ность (она пони­ма­ет без­на­деж­ность сво­е­го поло­же­ния, и поэто­му поте­ря­ла смысл жиз­ни; цик­лич­ность и замкну­тость), печаль, грусть, отча­я­ние (печальная/отчаявшаяся/грустная/уставшая девуш­ка).

Пери­фе­рий­ные эмо­ции, назван­ные респон­ден­та­ми, так­же были нега­тив­ны­ми: пусто­та, без­на­деж­ность (застыв­ший полу­мерт­вый взгляд), ссо­ра, враж­да, нена­висть (оче­ред­ная ссо­ра, нена­вист­ная квар­ти­ра), уста­лость (она уста­ла от все­го, что с ней про­ис­хо­дит, но при этом уже при­вык­ла к посто­ян­но­му наси­лию), вол­не­ние, взвол­но­ван­ность (взгляд выра­жа­ет взвол­но­ван­ность), поте­рян­ность (как буд­то толь­ко что кого-то выпро­во­ди­ла, а в ее взгля­де чита­ет­ся поте­рян­ность), пре­зре­ние к себе (невоз­мож­ность вый­ти из про­блем­ной ситу­а­ции, пре­зре­ние самой себя).

Участ­ни­ки опро­са, поми­мо при­пи­сы­ва­ния девуш­ке нега­тив­ных эмо­ций, так­же писа­ли о ее жела­нии бороть­ся, вый­ти из про­блем­ной ситу­а­ции (дверь, кото­рая для нее уже закры­та, поэто­му она может это сде­лать; так боль­ше про­дол­жать­ся не может и т. п.). Эти отве­ты, не обу­слов­лен­ные ни вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, ни самой фото­гра­фи­ей, могут гово­рить о том, что интер­пре­та­то­ры не толь­ко «вооб­ра­зи­ли себе», когни­тив­но смо­де­ли­ро­ва­ли сце­на­рий домаш­не­го наси­лия, но даже при­шли к его завер­ше­нию: по их мне­нию, девуш­ке сле­ду­ет пре­кра­тить дей­ствие, кото­ро­го на фото нет.

Пред­ва­ри­тель­ный вывод, кото­рый мы можем сде­лать, — вер­баль­ный ком­мен­та­рий сме­ща­ет вни­ма­ние респон­ден­тов с отве­та на вопрос «Что я вижу на этой фото­гра­фии» в сто­ро­ну отве­та на вопрос «Что я дол­жен уви­деть?» в свя­зи с кон­тек­стом. Это поло­же­ние под­твер­жда­ют номи­на­ции во фрей­мах «интер­пре­та­ция состо­я­ния» и «оцен­ка эмо­ци­о­наль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния». Мы выде­ли­ли еще три груп­пы слов, кото­рые пока­зы­ва­ют про­цесс «домыс­ли­ва­ния», кон­стру­и­ро­ва­ния изоб­ра­же­ния под воз­дей­стви­ем отсыл­ки к домаш­не­му насилию:

  1. Сло­ва, свя­зан­ные с мыс­ля­ми и чув­ства­ми интер­пре­та­то­ра, они явля­ют­ся свое­об­раз­ным «мости­ком», по кото­ро­му тот про­хо­дит в про­цес­се виде­ния и объ­яс­не­ния (может, это и есть выход? начи­на­ет казать­ся). Неко­то­рые опра­ши­ва­е­мые при­зна­ют­ся, что они пыта­лись свя­зать кон­текст, в кото­рый погру­же­на фото­гра­фия, с тем, что на ней изоб­ра­же­но, но не смог­ли: Если чест­но, я не вижу на фото ника­ко­го под­тек­ста.
  2. Сло­ва, назы­ва­ю­щие домыш­лен­ных пер­со­на­жей, кото­рых нет на фото: горе-воз­люб­лен­ный, муж-тиран, «люби­мый», веру­ю­щие люди, роди­те­ли, тиран-муж­чи­на. Они встре­ча­лись в тех отве­тах, в кото­рых опи­са­ние начи­на­лось с утвер­жде­ния о том, что девуш­ка под­вер­га­лась домаш­не­му насилию.
  3. Сло­во наси­лие и сло­ва, близ­кие ему по семан­ти­ке, кото­рые напря­мую ука­зы­ва­ют на связь интер­пре­та­ции фото­гра­фии с вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем: тира­ния, муж-тиран; про­ис­хо­дит наси­лие; тиран-муж­чи­на, кото­рый напил­ся и начал схо­дить с ума; под­нять руку (в зна­че­нии «уда­рить»).

2. Ана­лиз субъ­ек­тив­но­го отно­ше­ния к фото­гра­фии. Опи­са­ние про­ек­та, в рам­ках кото­ро­го пуб­ли­ко­ва­лась фото­гра­фия, высту­пи­ло для опра­ши­ва­е­мых рефе­рен­ци­аль­ным ука­за­те­лем, кото­рый рефо­ку­си­ру­ет вни­ма­ние с того, что изоб­ра­же­но, на то, для чего и как это изоб­ра­жа­лось. В отве­тах на вто­рой вопрос о том, понра­ви­лось ли фото респон­ден­там, эта связь толь­ко укре­пи­лась. Осо­бен­но в частях, где пыта­лись объ­яс­нить при­чи­ны сво­е­го впе­чат­ле­ния от увиденного.

Рас­смот­рим резуль­та­ты ана­ли­за субъ­ек­тив­ных оце­нок пер­вой и вто­рой груп­пы респон­ден­тов в срав­не­нии. Ярко про­яв­ле­ны три аспек­та оценок.

  1. Фото­гра­фия понра­ви­лась 47 % респон­ден­там пер­вой груп­пы и 56 % — вто­рой. В пер­вом слу­чае респон­ден­ты моти­ви­ру­ют свой ответ при­вле­ка­тель­но­стью и ори­ги­наль­но­стью ком­по­зи­ции, коли­че­ством дета­лей, атмо­сфе­рой, энер­ги­ей, смыс­ло­вой нагру­жен­но­стью. Во вто­ром, соот­но­сят фото и тему про­ек­та: Понра­ви­лась, это свое­об­раз­ная интер­пре­та­ция домаш­не­го наси­лия, ведь оно — некое раб­ство, из кото­ро­го крайне слож­но выбрать­ся.
  2. Фото­гра­фия одно­знач­но не понра­ви­лась 22 % респон­ден­там пер­вой груп­пы и 28 % — вто­рой. Респон­ден­ты, оце­ни­вав­шие фото без вер­баль­но­го ком­мен­та­рия, моти­ви­ру­ют такое отно­ше­ние пре­иму­ще­ствен­но дис­ком­фор­том от неопре­де­лен­но­сти эмо­ций, сюже­та, автор­ской интен­ции. Вто­рая груп­па сно­ва сопо­став­ля­ет изоб­ра­же­ние и кон­текст и не видит свя­зей: Нет, мне не нра­вит­ся фото­гра­фия, пото­му что, как по мне, она не пол­но­стью оли­це­тво­ря­ет ту про­бле­му, кото­рую хочет под­нять автор в посте.
  3. Одно­знач­ный ответ не смог­ли дать 22 % респон­ден­тов в пер­вой груп­пе (они ука­зы­ва­ют на неод­но­знач­ность впе­чат­ле­ний: вызы­ва­ет неод­но­знач­ные чув­ства / не могу отве­тить чет­ко: «да» или «нет»; фото­гра­фия жут­кая; В плане инте­ре­са — да. Она необыч­ная. В кон­тек­сте сим­па­тии — нет) и 9,3 % — во вто­рой (обыч­но при­чи­ны не указывались).

Мы можем утвер­ждать, что неопре­де­лен­ность — клю­че­вая кате­го­рия в оцен­ке респон­ден­тов, не опре­де­лив­ших­ся с отно­ше­ни­ем к фото­гра­фии, как и в слу­чае с респон­ден­та­ми, кото­рым фото­гра­фия не понравилась.

Таким обра­зом, поли­се­мич­ность изоб­ра­же­ния, «задум­чи­вость обра­за» [Барт 2016: 52; Ран­сьер 2018: 102–125], с одной сто­ро­ны, может вызвать дис­ком­форт, сопря­жен­ный с его арти­ку­ля­ци­ей, одно­знач­ной иден­ти­фи­ка­ци­ей дено­та­та, с дру­гой сто­ро­ны, эти же каче­ства изоб­ра­же­ния остав­ля­ют место для неза­ко­ди­ро­ван­но­го и зави­ся­ще­го от интер­пре­та­то­ра punctum(а) («уко­ла», при­тя­га­тель­ной дета­ли) [Барт 2016: 68].

Инте­рес­но, что интер­пре­та­ция состо­я­ния сме­ща­ет­ся с девуш­ки (в пер­вом вопро­се анке­ты) к инди­ви­ду­аль­ным ощу­ще­ни­ям реци­пи­ен­та от фото (во вто­ром вопро­се): фото­гра­фии, кото­рые сна­ча­ла вро­де бы пуга­ют, напри­мер из-за двой­но­го отра­же­ния зер­кал, а потом вро­де бы ты как у себя дома — все так теп­ло и уют­но и т. п.

3. Ана­лиз син­так­си­са вер­баль­но­го опи­са­ния визу­аль­ных объ­ек­тов. Под син­так­си­сом вер­баль­но­го опи­са­ния визу­аль­ных объ­ек­тов мы пони­ма­ем отно­си­тель­но устой­чи­вые коор­ди­ни­ро­ван­ные соче­та­ния язы­ко­вых еди­ниц, соот­не­сен­ных с пред­ме­том опи­са­ния, в нашем слу­чае — с ком­по­нен­та­ми фото­гра­фии. Мы пола­га­ем, что син­так­сис вер­баль­но­го опи­са­ния может быть опре­де­лен посред­ством выяв­ле­ния так назы­ва­е­мых N‑грамм, т. е. устой­чи­вых после­до­ва­тель­но­стей слов в тек­сто­вом фраг­мен­те опре­де­лен­но­го раз­ме­ра или «про­дол­жи­тель­но­сти» [Заха­ров, Бог­да­но­ва 2020]. Ана­лиз N‑грамм поз­во­ля­ет сде­лать пред­по­ло­же­ние о «поряд­ке чте­ния» реци­пи­ен­том фото­гра­фии, после­до­ва­тель­но­сти сме­ще­ния фоку­са вни­ма­ния, а так­же о зна­чи­мых для реци­пи­ен­та свой­ствах и дей­стви­ях изоб­ра­жен­ных объектов.

В каче­стве клю­че­вых слов (базо­вых лек­си­че­ских еди­ниц, лежа­щих в осно­ве выяв­ля­е­мых после­до­ва­тель­но­стей) были опре­де­ле­ны наи­бо­лее часто встре­ча­е­мые в опи­са­ни­ях лек­си­че­ские еди­ни­цы, выяв­лен­ные на эта­пе под­сче­та коли­че­ства сло­во­упо­треб­ле­ний в отве­тах респон­ден­тов. Раз­мер тек­сто­вых фраг­мен­тов соста­вил по шесть слов до и после клю­че­во­го сло­ва. Этот интер­вал обу­слов­лен сред­ним раз­ме­ром тек­ста, вклю­ча­ю­щим в себя ряд пере­чис­ле­ний. В эти фраг­мен­ты вхо­дят сло­ва, обо­зна­ча­ю­щие не толь­ко пред­ме­ты репре­зен­та­ции, но и дей­ствия, каче­ства и состо­я­ния репре­зен­ти­ро­ван­ных объектов.

Основ­ные резуль­та­ты пред­став­ле­ны в таб­ли­цах 1–6.

Так, наи­бо­лее часто в выска­зы­ва­ни­ях респон­ден­тов пер­вой груп­пы встре­ча­ют­ся сле­ду­ю­щие после­до­ва­тель­но­сти слов, выра­жа­ю­щие пред­ме­ты репре­зен­та­ций и исполь­зу­е­мые со сло­вом девуш­ка (клю­че­вое сло­во в табл. 1) (в поряд­ке убы­ва­ния): дверь, пла­тье (ком­по­нент 1 в табл. 1), зер­ка­ло, кот (ком­по­нент 2 в табл. 1) и ком­на­та (ком­по­нент 3 в табл. 1). Это озна­ча­ет, что веро­ят­ность исполь­зо­ва­ния этих слов в тек­сто­вом фраг­мен­те, вклю­ча­ю­щем сло­во девуш­ка, выше, чем веро­ят­ность исполь­зо­ва­ния всех дру­гих слов, при этом наи­бо­лее часто встре­ча­ют­ся сло­ва дверь и пла­тье.

Таким обра­зом, клю­че­вой (наи­бо­лее часто встре­ча­е­мый, наи­бо­лее устой­чи­вый) кла­стер опи­са­ния в отве­тах респон­ден­тов пер­вой груп­пы — молодая/юная девуш­ка в синем пла­тье стоит/смотрит. В этот кла­стер вклю­че­ны так­же сле­ду­ю­щие эле­мен­ты визу­аль­но­го ряда: белый кот лежит; на стене зер­ка­ло, в кото­ром отра­жа­ет­ся; девуш­ка опи­ра­ет­ся на при­от­кры­тую дверь

Таб­ли­ца 1. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие пред­ме­ты репрезентации,
состав­ля­ю­щие N‑грамму с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах пер­вой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­каДверь, пла­тьеЗер­ка­ло, котКом­на­та
Зер­ка­лоСте­наСтолОтра­же­ние
Кот / кошкаДевуш­каЧасыСтол
Отра­же­ниеЗер­ка­лоДевуш­каШкаф
СтолЗер­ка­лоДевуш­каВещи
ДверьДевуш­каЗер­ка­лоЧасы

Таб­ли­ца 2. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие дей­ствия, состав­ля­ю­щие N‑грамму
с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах пер­вой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­каСто­итСмот­ритОтра­жа­ет­ся
Зер­ка­лоОтра­жа­ет­сяНахо­дит­сяВисит
Кот / кошкаЛежит
Отра­же­ниеУви­деть
СтолСто­итЛежит
ДверьОпи­рать­сяСто­итОтра­жа­ет­ся

Таб­ли­ца 3. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие каче­ства и свой­ства, состав­ля­ю­щие N‑грамму
с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах пер­вой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­каСинее (пла­тье)Моло­дая / юнаяБез­раз­лич­но / безучастно
Зер­ка­лоМалень­коеБоль­шое 
Кот / кошкаБелый  
Отра­же­ниеЗер­каль­ноеДва­жды / Отра­же­ние отражения 
СтолКруг­лый, неболь­шой, рабочий  
ДверьПри­от­кры­тая  

Эти дан­ные отли­ча­ют­ся от резуль­та­тов ана­ли­за N‑грамм в опи­са­ни­ях респон­ден­тов вто­рой груп­пы (табл. 4–6).

Таб­ли­ца 4. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие пред­ме­ты репре­зен­та­ции,
состав­ля­ю­щие N‑грамму с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах вто­рой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­ка

Тос­ка

Отча­я­ние

Гла­за

Безыс­ход­ность, без­на­деж­ность, бес­си­лие, страх, тос­ка, отча­я­ние, печаль, пустота

Взгляд / глаза

Девуш­ка

 

Зер­ка­ло

Стол

Отра­же­ние

Свет

Дверь

Спи­на

Сто­ро­на

Девуш­ка

Кот / кошка

Девуш­ка

Ком­на­та

 

Таб­ли­ца 5. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие дей­ствия,
состав­ля­ю­щие N‑грамму с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах вто­рой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­ка

Сто­ит

Смот­рит

Отра­жа­ет­ся

Зер­ка­ло

Нахо­дит­ся

Отра­жа­ет­ся

 

Дверь

Ухо­дить

  

Кот / кошка

Лежит

  

Таб­ли­ца 6. Лек­си­че­ские еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие каче­ства и свой­ства,
состав­ля­ю­щие N‑грамму с клю­че­вым сло­вом, в отве­тах вто­рой груп­пы респондентов

Клю­че­вое словоКом­по­нент 1Ком­по­нент 2Ком­по­нент 3
Девуш­ка

Юная

Страх

Отра­жа­ет­ся
Зер­ка­ло

Малень­кое

Нахо­дя­ще­е­ся

Без­на­деж­ность

Дверь

Закры­тая

Откры­тая

 
Кот / кошка

Белый

Рядом

 

Клю­че­вой кла­стер опи­са­ния в отве­тах респон­ден­тов вто­рой груп­пы: юная девуш­ка сто­ит / смот­рит со стра­хом (тос­кой, отча­я­ни­ем, безыс­ход­но­стью и т. п.) в гла­зах. В этот кла­стер вклю­че­ны так­же сле­ду­ю­щие эле­мен­ты визу­аль­но­го ряда: дверь/уходить, закры­тая дверь, отра­жа­ет­ся в зер­ка­ле, кот лежит.

Мы можем пред­по­ло­жить, что неко­то­рые визу­аль­ные эле­мен­ты наде­ля­ют­ся допол­ни­тель­ны­ми зна­че­ни­я­ми под вли­я­ни­ем вер­баль­но­го ком­мен­та­рия (напри­мер, взгляд девуш­ки и дверь), в то вре­мя как дру­гие визу­аль­ные объ­ек­ты исклю­ча­ют­ся из это­го фрей­ма (напри­мер, стол) или зани­ма­ют ско­рее пери­фе­рий­ное место в визу­аль­ном сюже­те (напри­мер, кот из цен­траль­ной фигу­ры в опи­са­ни­ях фото­гра­фии без ком­мен­та­рия зани­ма­ет мало­зна­чи­мое место в визу­аль­ном фрей­ме домаш­не­го насилия).

Результаты исследования

Мы под­твер­ди­ли пред­по­ло­же­ние о том, что муль­ти­мо­даль­ный под­ход, ори­ен­ти­ро­ван­ный на опре­де­ле­ние смыс­ло­вых эффек­тов семи­о­ти­че­ских ансам­блей меди­а­тек­стов, поз­во­ля­ет уточ­нить осо­бен­но­сти интер­пре­та­ции реци­пи­ен­та­ми визу­аль­ных объ­ек­тов под вли­я­ни­ем иных (в нашем слу­чае вер­баль­ных) семи­о­ти­че­ских ресур­сов. Так, сопо­став­ле­ние ком­по­нен­тов вер­баль­но­го опи­са­ния и субъ­ек­тив­ных оце­нок реци­пи­ен­та­ми фото­гра­фии без вер­баль­но­го ком­мен­та­рия и с сопро­вож­да­ю­щим вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем поз­во­ли­ло заклю­чить, что интер­пре­та­ция визу­аль­ных объ­ек­тов моти­ви­ро­ва­на вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем: он тема­ти­зи­ру­ет и кон­тек­сту­а­ли­зи­ру­ет визу­аль­ную интер­пре­та­цию исход­но­го сооб­ще­ния. Муль­ти­мо­даль­ный под­ход может быть так­же при­ме­нен для выяв­ле­ния про­цес­сов транс­мо­даль­ной ресе­ми­о­ти­за­ции («пере­во­да» дан­ных визу­аль­ной рецеп­ции на вер­баль­ный язык), а так­же интер­се­ми­о­ти­че­ских соот­вет­ствий (напри­мер, оцен­ки соот­но­ше­ния струк­ту­ры вер­баль­ных опи­са­ний «поряд­ку» визу­аль­ных объектов).

Резуль­та­ты поз­во­ли­ли сде­лать более част­ные мето­до­ло­ги­че­ские выводы:

  1. коли­че­ство сло­во­упо­треб­ле­ний в вер­баль­ных опи­са­ни­ях визу­аль­ных объ­ек­тов сви­де­тель­ству­ет о фоку­се вни­ма­ния и инте­ре­се реци­пи­ен­тов в отно­ше­нии содер­жа­ния фото­гра­фии и ее ком­по­нен­тов и может быть пред­став­ле­но в виде субъ­ек­тив­но­го ран­жи­ро­ва­ния визу­аль­ных объ­ек­тов в соот­вет­ствии со зна­чи­мо­стью этих объ­ек­тов для реци­пи­ен­тов; пред­по­ла­га­ем, что их зна­чи­мость моти­ви­ро­ва­на темой или кон­тек­стом (в нашем слу­чае вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем) и опре­де­ле­на лич­ным визу­аль­ным и ком­му­ни­ка­тив­ным опы­том реци­пи­ен­та — эта гипо­те­за тре­бу­ет допол­ни­тель­но­го уточнения;
  2. вер­баль­ное опи­са­ние фото­гра­фии вклю­ча­ет в себя упо­ми­на­ния визу­аль­ных объ­ек­тов, обра­зу­ю­щих неко­то­рые отно­си­тель­но устой­чи­вые кла­сте­ры, что может ука­зы­вать на зна­чи­мые для реци­пи­ен­та фраг­мен­ты семи­о­ти­че­ских ансам­блей; эти фраг­мен­ты могут быть выяв­ле­ны на осно­ве опре­де­ле­ния наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щих­ся в опи­са­ни­ях слов и сло­во­со­че­та­ний, а так­же N‑грамм, т. е. устой­чи­вых после­до­ва­тель­но­стей слов в тек­сто­вом фраг­мен­те опре­де­лен­но­го размера;
  3. есть зна­чи­мые отли­чия в опи­са­ни­ях фото­гра­фии без ком­мен­та­рия и фото­гра­фии с ком­мен­та­ри­ем, кото­рые выра­жа­ют­ся в раз­лич­ном содер­жа­нии кла­сте­ров опи­са­ния, а так­же в наде­ле­нии допол­ни­тель­ны­ми зна­че­ни­я­ми опре­де­лен­ных визу­аль­ных эле­мен­тов. Исполь­зо­ва­ние в экс­пе­ри­мен­те допол­ни­тель­но­го моти­ва­то­ра интер­пре­та­ций (вер­баль­но­го ком­мен­та­рия) поз­во­ля­ет так­же уточ­нить семи­о­ти­че­ские ресур­сы неко­то­рых эмо­ций и состояний.

Выводы

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния поз­во­ля­ют нам опре­де­лить ряд пер­спек­тив­ных иссле­до­ва­тель­ских программ:

  1. полу­чен­ные дан­ные дают воз­мож­ность сфор­му­ли­ро­вать гипо­те­зу о свой­ствах цен­траль­но­го визу­аль­но­го объ­ек­та, при­вле­ка­ю­ще­го вни­ма­ние реци­пи­ен­тов, — в нашем слу­чае изоб­ра­жен­ной на фото­гра­фии девуш­ки. Мы пола­га­ем, что она попа­да­ет в фокус вни­ма­ния в силу антро­по­цен­трич­но­сти визу­аль­но­го вос­при­я­тия, а так­же посколь­ку запе­чат­ле­на на перед­нем плане и явля­ет­ся самым круп­ным объ­ек­том на фото­гра­фии; опре­де­ле­ние фак­тор­ных пере­мен­ных фоку­са вни­ма­ния пред­по­ла­га­ет про­ве­де­ние глу­бин­но­го интер­вью с эле­мен­та­ми эксперимента;
  2. мы пред­по­ла­га­ем, что содер­жа­ние интер­пре­та­ции эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния опре­де­ля­ет­ся вер­баль­ным ком­мен­та­ри­ем, а семи­о­ти­че­ским ресур­сом репре­зен­ти­ру­е­мой эмо­ции явля­ет­ся выра­же­ние лица и взгляд; эта гипо­те­за так­же пред­по­ла­га­ет про­ве­де­ние глу­бин­но­го интервью;
  3. отдель­но­му иссле­до­ва­нию под­ле­жат семи­о­ти­че­ские кор­ре­ля­ты в визу­аль­ном и вер­баль­ном текстах. Изу­че­ние это­го фено­ме­на поз­во­лит опре­де­лить соот­вет­ствие меж­ду визу­аль­ны­ми эле­мен­та­ми и вер­баль­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми, а так­же смыс­ло­вые эффек­ты интер­се­ми­о­ти­че­ской тран­с­дук­ции, в том чис­ле кон­стру­и­ро­ва­ние реци­пи­ен­та­ми новых смыс­лов, не явля­ю­щих­ся сум­мой зна­че­ний всех вос­при­ня­тых семи­о­ти­че­ских компонентов.

1 Здесь и далее ком­по­нен­ты фото­гра­фии пере­чис­ле­ны в поряд­ке убы­ва­ния коли­че­ства упо­треб­ле­ний респон­ден­та­ми.

Барт, Р. (2015). Третий смысл. Москва: Ад Маргинем Пресс.

Барт, Р. (2016). Camera lucida. Москва: Ад Маргинем Пресс.

Берджер, Дж. (2014). Фотография и ее предназначения. Москва: Ад Маргинем Пресс.

Бернацкая, А. А. (2000). К проблеме «креолизации» текста: история и современное состояние. Речевое общение, 3 (11), 104–110.

Гаврилова, М. В. (2016). Социальная семиотика: теоретические основания и принципы анализа мультимодальных текстов. Политическая наука, 3, 101–117.

Добросклонская, Т. Г. (2008). Медиалингвистика: системный подход к изучению языка СМИ. Москва: Флинта.

Дускаева, Л. Р. (2012). Стилистика медиатекста. Избранные статьи 2010–2012 гг. Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петерб. ун-та.

Захаров, В. П., Богданова, С. Ю. (2020). Корпусная лингвистика. Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петерб. ун-та.

Кожемякин, Е. А. (2019). К вопросу о методологии анализа мультимодальных текстов. В А. Г. Пастухов (Ред.), Тексты нового века. Материалы Международного круглого стола (с. 5–7). Орел: ОГИК.

Краусс, Р. (2014). Фотографическое: опыт теории расхождений. Москва: Ад Маргинем Пресс.

Кресс, Г. (2016). Социальная семиотика и вызовы мультимодальности. Политическая наука, 3, 77–100.

Лотман, Ю. М. (1999). Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история. Москва: Языки русской культуры.

Омельяненко, В. А., Ремчукова, Е. Н. (2018). Поликодовые тексты в аспекте теории мультимодальности. Коммуникативные исследования, 3 (17), 66–78.

Рансьер, Ж. (2018). Эмансипированный зритель. Нижний Новгород: Красная ласточка.

Сонтаг, С. (2013). О фотографии. Москва: Ад Маргинем Пресс.

Тяжлов, Я. И., Манохин, Д. К., Ушакова, С. В. (2020). Медиапросветительский потенциал кинокритического текста. Современный дискурс-анализ, 1 (25), 3–17.

Эко, У. (2006). Отсутствующая структура: введение в семиологию. Санкт-Петербург: Симпозиум.

Эко, У. (2016). Роль читателя. Исследования по семиотике текста. Москва: АСТ. Электронный ресурс https://litportal.ru/avtory/umberto-eko/read/page/1/kniga-rol-chitatelya-issledovaniya-po-semiotike-teksta-275980.html.

Kress, G. (1996). Reading Images: The Grammar of Visual Design. London: Routledge.

Leeuwen van, T. (2008). Discourse and Practice. New Tools for Critical Discourse Analysis. New York: Oxford University Press.

O’Halloran, K. L. (Ed.). (2004). Multimodal Discourse Analysis. Systemic-Functional Perspectives. London; New York: Continuum. 

Bart, R. (2015). Third meaning. Moscow, Ad Marginem Press. (In Russian)

Bart, R. (2016). Camera lucida. Moscow, Ad Marginem Press. (In Russian)

Berger, J. (2014). Photography and its purpose. Moscow, Ad Marginem Press. (In Russian)

Bernatskaya, A. A. (2000). To the issue of creolization of text: history and modernity. Rechevoye obscheniye, 3 (11), 104–110. (In Russian)

Dobrosklonskaya, T. G. (2008). Medialinguistics: system approach to mass media language studies. Moscow, Flinta Publ. (In Russian)

Duskayeva, L. R. (2012). Stylistics of media texts: Selected papers 2010–2012. St. Petersburg, St. Petersburg University Press. (In Russian)

Eko, U. (2006). Absent structure: introduction to semiology. St. Petersburg, Simpozium Publ. (In Russian)

Eko, U. (2016). The role of reader. Studies in text semiotics. Moscow, AST Publ. Retrieved from https://litportal.ru/avtory/umberto-eko/read/page/1/kniga-rol-chitatelya-issledovaniya-po-semiotike-teksta-275980.html. (In Russian)

Gavrilova, M. V. (2016). Social semiotics: theoretical background and principles of analysis of multimodal texts. Politicheskaia nauka, 3, 101–117. (In Russian)

Kozhemiakin, E. A. (2019). On the issue of methodology of analysis of multimodal texts. In A. G. Pastukhov (Ed.), Teksty novogo veka. Materialy Mezhdunarodnogo kruglogo stola (pp. 5–7). Orel, Orel State Institute of culture Publ. (In Russian)

Krauss, R. (2014). Photographical: a theory of divergence. Moscow, Ad Marginem Press. (In Russian)

Kress, G. (1996). Reading Images: The Grammar of Visual Design. London, Routledge.

Kress, G. (2016). Social semiotics and challenges of multimodality. Politicheskaia nauka, 3, 77–100. (In Russian)

Leeuwen van, T. (2008). Discourse and Practice. New Tools for Critical Discourse Analysis. New York, Oxford University Press.

Lotman, Yu. M. (1999). Inside thinking worlds. Human — text — semiosphere — history. Moscow, Yazyki russkoy kul’tury Publ. (In Russian)

O’Halloran, K. L. (Ed.). (2004). Multimodal Discourse Analysis. Systemic-Functional Perspectives. London; New York, Continuum.

Omelyanenko, V. A., Remchukova, E. N. (2018). Polycode texts in the aspect of the theory of multimodality. Kommunikativnye issledovaniia, 3 (17), 66–78. (In Russian).

Rans’er, Zh. (2018). Emancipated spectator. Nizhnii Novgorod, Krasnaia lastochka Publ. (In Russian).

Sontag, S. (2013). About photography. Moscow, Ad Marginem Press. (In Russian)

Tyazhlov, Y. I., Manokhin, D. K., Ushakova, S. V. (2020). Media educational potential of cinemacritical texts. Sovremennyi diskurs-analiz, 1 (25), 3–17. (In Russian)

Zakharov, V. P., Bogdanova, S. Iu. (2020). Corpus linguistics. St. Petersburg, St. Petersburg University Press. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 3 мая 2020 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 16 авгу­ста 2020 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: May 3, 2020
Accepted: August 16, 2020