Понедельник, 4 июляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ
Shadow

Тезаурус «белорусского майдана» как проявление речевой реакции медиа на политический контекст событий

Постановка проблемы

Каж­дое зна­чи­мое для обще­ства собы­тие, как пра­ви­ло, порож­да­ет опре­де­лен­ную кон­цеп­ту­а­ли­за­цию и оцен­ку в обще­стве и соот­вет­ству­ю­щую язы­ко­вую кате­го­ри­за­цию. Кон­цеп­ту­а­ли­за­ция и кате­го­ри­за­ция собы­тий, рас­ка­лы­ва­ю­щих обще­ство на про­ти­во­бор­ству­ю­щие сто­ро­ны, сопря­же­на с появ­ле­ни­ем номи­на­ций, сло­вар­но обо­зна­ча­ю­щих одно и то же поня­тие, но поляр­ных по рефе­рен­ции в ком­му­ни­ка­ции: Не надо назы­вать тех, кто высту­па­ет, оппо­зи­ци­ей. Надо назы­вать аген­та­ми вли­я­ния. А фор­мат их акций пла­ни­ру­ют натов­цы (М. Заха­ро­ва, «СБ. Бела­русь сего­дня», 11.02.2021).

Чем глуб­же и дли­тель­нее рас­кол, тем актив­нее и про­дук­тив­нее мно­жат­ся вари­ан­ты номи­на­ций одной и той же реа­лии, в резуль­та­те чего фор­ми­ру­ет­ся опре­де­лен­ный пере­чень номи­на­ций собы­тия и его участ­ни­ков с дву­мя и более (в зави­си­мо­сти от коли­че­ства про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон) цен­тра­ми. Опре­де­лен­ная часть тако­го переч­ня со вре­ме­нем деак­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся и ухо­дит в исто­рию, дру­гие номи­на­ции попол­ня­ют сло­варь обще­упо­тре­би­тель­ной лек­си­ки, обрас­та­ют смыс­ло­вы­ми при­ра­ще­ни­я­ми, нахо­дят свое место в сти­ли­сти­че­ской систе­ме язы­ка, а неко­то­рые попа­да­ют даже в систе­мы иных язы­ков. Так, собы­тия 2014 г. на май­дане в Укра­ине поро­ди­ли номи­на­ции, кото­рые пред­ста­ли в язы­ке бицен­трич­ным номи­на­тив­ным полем «май­дан — анти­май­дан», при­мер сло­ва­ря кото­ро­го мож­но видеть в кни­ге С. А. Жабо­тин­ской «Язык как ору­жие в войне миро­воз­зре­ний» [Жабо­тин­ская 2015].

Само же сло­во май­дан не толь­ко проч­но вошло в лек­си­ку в рус­ском и укра­ин­ском язы­ках, но и ста­ло одним из наи­бо­лее частот­ных слов послед­не­го деся­ти­ле­тия. Так, систе­ма «Яндекс» на запрос по это­му сло­ву дала более 20 млн отве­тов, а Google — еще боль­ше: 19 млн в кирил­ли­це и 20 млн в лати­ни­це (дан­ные в: [Химик 2015: 57]). Кро­ме того, само поня­тие и его номи­на­ции вышли за пре­де­лы кон­крет­ной киев­ской лока­ли­за­ции: в медиа­ре­чи отме­че­ны «чер­ни­гов­ский май­дан», «зеле­ный май­дан», «челя­бин­ский май­дан», «кир­гиз­ский май­дан» [Химик 2015: 62].

В рас­ши­ри­тель­ном зна­че­нии май­дан — «это фор­ма мас­со­во­го поли­ти­че­ско­го про­те­ста в виде дли­тель­но­го сто­я­ния, пре­бы­ва­ния его участ­ни­ков в опре­де­лен­ном месте, обыч­но на город­ской пло­ща­ди, с выдви­же­ни­ем уль­ти­ма­тив­ных соци­аль­ных и/или поли­ти­че­ских тре­бо­ва­ний его участ­ни­ков к вла­сти» [Химик 2015: 63]. Мы дале­ки от мыс­ли сопо­став­лять поли­ти­че­ские пери­пе­тии укра­ин­ско­го про­тестно­го дви­же­ния 2014 г. и про­тестно­го дви­же­ния в Бела­ру­си, начав­ше­го­ся с 9 авгу­ста 2020 г., даже в при­ве­ден­ном выше опре­де­ле­нии: едва ли они сопо­ста­ви­мы хотя бы по раз­вяз­ке (по край­ней мере на сего­дня). Но по их кон­цеп­ту­а­ли­за­ции в бело­рус­ском соци­у­ме и кате­го­ри­за­ции в медиа­ре­чи «бело­рус­ский май­дан» (далее «бел­май­дан») не менее про­дук­ти­вен на язы­ко­вые инно­ва­ции, чем украинский.

Осно­ва­тель­ное линг­ви­сти­че­ское осмыс­ле­ние всей рече­вой сти­хии, порож­ден­ной ука­зан­ны­ми бело­рус­ски­ми собы­ти­я­ми, — зада­ча буду­ще­го и не одно­го иссле­до­ва­ния. Здесь же объ­ек­том наше­го рас­смот­ре­ния явля­ют­ся сло­ва и сло­во­со­че­та­ни­я­ми, упо­треб­лен­ные в поле­ми­че­ских мате­ри­а­лах, с кото­ры­ми в оцен­ке про­тестно­го дви­же­ния высту­па­ют на стра­ни­цах газе­ты «СБ. Бела­русь сего­дня» (далее «СБ») с авгу­ста 2020 г. по июнь 2021 г. мно­гие жур­на­ли­сты — А. Муко­воз­чик, Л. Глад­кая, Р. Рудь, В. Попо­ва, М. Оси­пов, С. Кана­шиц, Д. Крят и др. Язы­ко­вые сред­ства в пред­став­лен­ном эмпи­ри­че­ском мате­ри­а­ле пони­ма­е­мы и упо­треб­ля­е­мы соци­у­мом, они на слу­ху, что поз­во­ля­ет при­во­дить при­ме­ры без ссы­лок на авторов.

При этом мы исхо­дим из того, что тип, ста­тус и поли­ти­ка госу­дар­ствен­но­го изда­ния, интен­ции рабо­та­ю­щих в нем жур­на­ли­стов вли­я­ют на выбор язы­ко­вых средств, рече­вых при­е­мов и часто­ту их упо­треб­ле­ния не «ради мани­пу­ля­ции инфор­ма­ци­ей» [Нава­сар­тян 2017: 6], а ради устра­не­ния рас­ко­ла в стране, для чего мате­ри­а­лы изда­ния на «май­дан­ную» тему чет­ко раз­ли­ча­ют­ся в жан­ро­во-сти­ли­сти­че­ском отношении.

С одной сто­ро­ны, это ана­ли­ти­че­ские ста­тьи, дис­кус­сии, круг­лые сто­лы, интер­вью, мне­ния поли­то­ло­гов, экс­пер­тов с обще­ствен­но-поли­ти­че­ской тер­ми­но­ло­ги­ей и ней­траль­ной лек­си­кой, пре­сле­ду­ю­щие цель выяв­ле­ния истин­ных наме­ре­ний ини­ци­а­то­ров и руко­во­ди­те­лей про­тестно­го дви­же­ния и ука­за­ния на реаль­ные и воз­мож­ные ката­стро­фи­че­ские послед­ствия их дей­ствий для стра­ны. Язы­ко­вые сред­ства в подоб­ных мате­ри­а­лах осно­вы­ва­ют­ся на логи­че­ской осно­ве поня­тий, как пра­ви­ло, в виде неод­но­слов­ных тер­ми­нов, пусть и мета­фо­ри­че­ских («цвет­ные рево­лю­ции», «гибрид­ные вой­ны», «инфор­ма­ци­он­ная вой­на», «внут­рен­ний тер­ро­ризм», «теле­грам-рево­лю­ция», «дипло­ма­ти­че­ская вой­на»): В Бела­ру­си реа­ли­зу­ет­ся извест­ная четы­рех­сту­пен­ча­тая модель гибрид­ной вой­ны: теле­грам-рево­лю­ция — дипло­ма­ти­че­ская вой­на — «гума­ни­тар­ная помощь» — непо­сред­ствен­ное воен­ное втор­же­ние (Н. Щекин. 28.08.2020). С дру­гой сто­ро­ны, осве­ща­е­мые реа­лии сопря­же­ны с таким глу­бо­ким раз­но­гла­си­ем сто­рон и дра­мой госу­дар­ствен­но­го мас­шта­ба, что даже эти­че­ски и сти­ли­сти­че­ски кор­рект­ный язык поле­ми­ки в офи­ци­аль­ной прес­се ока­зы­ва­ет­ся силь­но мар­ки­ро­ван­ным в сто­ро­ну пей­о­ра­тив­но­сти на раз­ных уров­нях — поня­тий­ном, номи­на­тив­ном, оце­ноч­ном, образ­ном, ассо­ци­а­тив­ном. Отсю­да боль­шое раз­но­об­ра­зие средств выра­же­ния пей­о­ра­тив­но­сти, исполь­зу­е­мых жур­на­ли­ста­ми с целью не про­сто ока­зать вли­я­ние на мас­со­вое созна­ние чита­те­лей, но и пока­зать про­ти­во­бор­ству­ю­щую сто­ро­ну в невы­год­ном све­те, пре­одо­леть ее «защит­ный барьер» [Мат­ве­е­ва 1999] и тем самым изме­нить созна­ние и пове­де­ние мас­со­вой аудитории.

В сати­ри­че­ских ста­тьях, замет­ках, зари­сов­ках, репли­ках, автор­ских руб­ри­ках (напри­мер, руб­ри­ка А. Муко­воз­чи­ка «Наки­пе­ло») рече­вое твор­че­ство жур­на­ли­стов «СБ» кон­цен­три­ру­ет­ся на пока­зе анти­ло­ги­ки, фей­ков, деви­а­ций в сло­вах и дей­стви­ях про­тив­ной сто­ро­ны, что порож­да­ет мно­же­ство ново­об­ра­зо­ва­ний, фор­ми­ру­ю­щих свое­об­раз­ный пей­о­ра­тив­ный теза­у­рус «бел­май­да­на». Пока­за­те­лен в этом отно­ше­нии, напри­мер, дис­курс о ста­ди­ях «бел­май­да­на» в «СБ» — со сти­ле­вы­ми пере­хо­да­ми, поли­фо­ни­ей, срав­не­ни­ем, пря­мой и несоб­ствен­но-пря­мой речью, поли­линг­виз­мом: Мы поз­во­ли­ли «сво­бод­но­му твор­че­ству» вой­ти в нашу жизнь. Вот бы что отре­флек­си­ро­вать рене­га­там-социо­ло­гам, куль­ту­ро­ло­гам, ана­ли­ти­кам и отдель­ным «звез­ду­нам». Сна­ча­ла чело­век мирит­ся с тем, что из каж­до­го утю­га зву­чит «Муси-пуси, я горю, я вся во вку­се». Затем при­ни­ма­ет идеи «сво­бо­ды», коей уж точ­но нету в «этой стране». Сле­дом наде­ва­ет бело­цеп­каль­ную лен­ту и идет на ули­цу с высо­кой и, глав­ное, кон­струк­тив­ной целью: «Гець!» Закан­чи­ва­ет­ся все бес­смыс­лен­ным (хотя бы пото­му, что нет целе­по­ла­га­ния) прат­эс­там, над якiм луна­ю­ць (рус. реют. — М. К.) бчб-тряп­ки. Исто­рия их воз­ник­но­ве­ния и исполь­зо­ва­ния… iдэi адра­дж­эн­ня чело­ве­ка не инте­ре­су­ют вооб­ще — это тупо сим­вол. Был бы сим­во­лом уни­таз­ный ершик — лунаў бы i ён (А. Муко­воз­чик. 01.02.2021).

История вопроса

Сколь бы ни были похо­жи соци­аль­ные и поли­ти­че­ские май­дан­ные реа­лии в раз­ных стра­нах, спе­ци­фи­ка инно­ва­ций в рече­вом поле «май­дан» опре­де­ля­ет­ся наци­о­наль­ны­ми осо­бен­но­стя­ми линг­во­куль­ту­ры, тра­ди­ций, исто­рии, язы­ка той или иной стра­ны, мен­та­ли­те­та наро­да в целом. «Бел­май­дан» тоже име­ет свою социо­линг­ви­сти­че­скую и исто­ри­ко-куль­тур­ную специфику.

Преж­де все­го он про­ис­хо­дит в стране с бело­рус­ско-рус­ским дву­язы­чи­ем — близ­ко­род­ствен­ным, асим­мет­рич­ным и неод­но­род­ным. О каж­дой из этих осо­бен­но­стей бело­рус­ско-рус­ско­го дву­язы­чия суще­ству­ет обшир­ная лите­ра­ту­ра [Гер­ма­но­вич, Шуба 1981–1990; Важ­нік 2007; Коря­ков 2002; Мяч­коўская 2008], о его осо­бен­но­стях в медиа­про­стран­стве Бела­ру­си писа­ли и мы [Конюш­ке­вич 2016; 2017], здесь же толь­ко отме­тим отдель­ные момен­ты для пони­ма­ния пер­ло­ку­тив­ных эффек­тов в при­во­ди­мых (в том чис­ле выше) при­ме­рах медиаречи.

Близ­ко­род­ствен­ность рус­ско­го и бело­рус­ско­го язы­ков обес­пе­чи­ва­ет бес­пре­пят­ствен­ную ком­му­ни­ка­цию и вза­и­мо­по­ни­ма­ние рус­ско­языч­ных и бело­рус­ско­языч­ных бело­ру­сов, что слу­жит бла­го­дат­ной поч­вой для исполь­зо­ва­ния гово­ря­щим под­хо­дя­щих для его ком­му­ни­ка­тив­ных задач слов и выра­же­ний оппо­нен­та на его же язы­ке (в кавыч­ках или без них).

Асим­мет­рич­но­стью дву­язы­чия объ­яс­ня­ет­ся тот факт, что язы­ко­вые пред­по­чте­ния в Бела­ру­си порой сме­ши­ва­ют­ся с поли­ти­че­ски­ми раз­но­гла­си­я­ми, что ска­зы­ва­ет­ся в исполь­зо­ва­нии бело­рус­ско-рус­ской транс­фе­рен­ции в «май­дан­ной» поле­ми­ке медиа.

Неод­но­род­ность дву­язы­чия заклю­ча­ет­ся в неод­но­род­но­сти сфер функ­ци­о­ни­ро­ва­ния обо­их госу­дар­ствен­ных язы­ков и ста­ту­сов поль­зо­ва­те­лей этих язы­ков: «Бело­рус­ская лите­ра­тур­ная неофи­ци­аль­ная (неслу­жеб­ная) речь в горо­де эли­тар­на: выбор бело­рус­ско­го за пре­де­ла­ми сво­ей груп­пы — это опре­де­лен­ный вызов рус­ско­языч­но­му боль­шин­ству и демон­стра­ция сво­ей отдель­но­сти… В пуб­лич­ной поли­ти­ке выбор бело­рус­ско­го вполне опре­де­лен­но поли­ти­че­ски мар­ки­ро­ван; это опо­зна­ва­тель­ный знак бело­рус­ской демо­кра­тии» [Мяч­коўская 2008: 93]. В дру­гой ста­тье: «Чер­ты эли­тар­но­сти ста­ли в бело­рус­ском язы­ке про­сту­пать не в резуль­та­те сло­же­ния эли­тар­но­го пла­ста куль­ту­ры, про­ти­во­по­став­лен­ной мас­куль­ту, но вслед­ствие суже­ния кру­га людей, гово­ря­щих на бело­рус­ском» [Мяч­коўская 2008: 233].

Узкий круг бело­рус­ско­языч­ной эли­ты, ее оппо­зи­ци­он­ная поли­ти­че­ская мар­ки­ро­ван­ность нашли под­держ­ку в про­тестных настро­е­ни­ях со сто­ро­ны и рус­ско­языч­ной эли­ты, пози­ци­о­ни­ру­ю­щей себя тако­вой не в язы­ко­вом, а в ином отно­ше­нии (это пре­иму­ще­ствен­но мате­ри­аль­но обес­пе­чен­ные слои бело­рус­ско­го соци­у­ма), что усу­гу­би­ло рас­кол в обще­стве, о чем сви­де­тель­ству­ет сле­ду­ю­щий фраг­мент жур­на­лист­ско­го тек­ста: Завет­ное сло­во про­зву­ча­ло летом: «чернь». Про­зву­ча­ло от куль­ту­ро­ло­га (!) Чер­няв­ской — кто-то удив­лен, что она по сов­ме­сти­тель­ству ока­за­лась еще и мама­шей всех тут­ба­ек (нео­ло­гизм от назва­ния пор­та­ла tut​.by. — М. К.). А мно­гие ли пом­нят, как еще два года назад мадам пыта­лась ско­ло­тить в Бела­ру­си на нобе­лев­ские день­ги уро­жен­ки «стра­ны поли­ца­ев» закры­тый для чер­ни «интел­лек­ту­аль­ный клуб»?

Все мы, обыч­ные бело­ру­сы — чернь. А они, ста­ло быть, гос­по­да. Пано­ве. Новые баре и поме­щи­ки. Кото­рым чернь обя­за­на слу­жить про­сто по опре­де­ле­нию. У кото­рых есть своя «прес­са» (все «неза­ви­си­мые» сай­ты, как на под­бор). Свои места: ногот­ки, бань­ки, сало­ны, ресто­ра­ны и даже целые ули­цы. Свои шуты — ну, этих вы зна­е­те: все «звез­ды экра­на-эст­ра­ды», кото­рые «нiма­гу­мал­ча­ць». Свои «мыс­ли­те­ли»: кар­ба­ле­ви­чи Ели­сеи и кац­ма­ны с феду­та­ми. Все свое уже есть, оста­лось толь­ко чернь поста­вить на место (А. Муко­воз­чик. 16.12.2020).

«Тра­сян­ка», или, без кон­но­та­ций, объ­ек­тив­ная «бело­рус­ско-рус­ская сме­шан­ная речь» [Хент­шель 2017], а так­же негра­мот­ность мно­гих ком­мен­та­ри­ев и постов в интер­нет-ком­му­ни­ка­ции тоже яви­лись и поч­вой, и пред­ме­том, и сред­ством в оцен­ке май­дан­но­го движения.

Необ­хо­ди­мо несколь­ко слов ска­зать еще об одной бело­рус­ской исто­ри­че­ской реа­лии, обу­сло­вив­шей появ­ле­ние зна­чи­тель­но­го коли­че­ства рече­вых инно­ва­ций. Это бело-крас­но-белый флаг с его про­ти­во­ре­чи­вой новой и новей­шей исто­ри­ей, став­ший сим­во­лом «бел­май­да­на». Извест­но, что знак име­ет зна­че­ние толь­ко в семи­о­ти­че­ской систе­ме той или иной линг­во­куль­ту­ры, кото­рая, есте­ствен­но, не ста­тич­на, а под­вер­же­на дина­ми­ке и раз­ви­тию. Соот­вет­ствен­но может менять­ся и зна­че­ние зна­ка. Бело-крас­но-белый флаг, с раз­лич­ны­ми изоб­ра­же­ни­я­ми или без них, в раз­ные исто­ри­че­ские пери­о­ды менял и свою семи­о­ти­ку. В обо­зри­мом (XX–XXI вв.) про­шлом он высту­пал сим­во­лом то воз­рож­де­ния, то наси­лия. В 1941– 1945 гг. немец­ко-фашист­ской окку­па­ции бело-крас­но-белый флаг и такие же повяз­ки на рука­вах поли­ца­ев сосед­ство­ва­ли с фашист­ской сва­сти­кой. В нача­ле 1990‑х бело-крас­но-белый флаг как сим­вол воз­рож­де­ния был про­воз­гла­шен госу­дар­ствен­ным фла­гом Рес­пуб­ли­ки Бела­русь, одна­ко дале­ко не все бело­ру­сы, осо­бен­но поко­ле­ние, пере­жив­шее годы окку­па­ции и вой­ну, его при­ня­ли. Поэто­му Кон­сти­ту­ция РБ после попра­вок и допол­не­ний, вне­сен­ных на рефе­рен­ду­ме 24 нояб­ря 1996 г., утвер­ди­ла новый госу­дар­ствен­ный флаг РБ — крас­но-зеле­ный с бело-крас­ным наци­о­наль­ным орна­мен­том. Этот флаг сохра­нял сво­им цве­том и пре­ем­ствен­ность фла­га Бело­рус­ской ССР в соста­ве СССР.

Немно­го­чис­лен­ная оппо­зи­ция сохра­ни­ла при­вер­жен­ность к бело-крас­но-бело­му фла­гу и выхо­ди­ла с ним в тече­ние всех 24 послед­них лет на спо­ра­ди­че­ские про­тестные акции, вклю­чая и самую актив­ную из них — 9 авгу­ста 2020 г. Одна­ко зна­че­ние сим­во­ла про­те­ста изме­ни­лось: если до 9 авгу­ста бело-крас­но-белый флаг (бел. бела-чырво­на-белы, или сокра­щен­но бчб) был сим­во­лом про­тестной идеи, то после 9 авгу­ста стал сим­во­лом про­тестных дале­ко не мир­ных дей­ствий, что вызва­ло адек­ват­ное оттор­же­ние его в соци­у­ме и нега­тив­ное отно­ше­ние к нему боль­шин­ства белорусов.

Дери­ва­ци­он­ное гнез­до из более чем 40 слов, обра­зо­ван­ное на осно­ве аббре­ви­а­ту­ры бчб, уже было рас­смот­ре­но в нашей ста­тье «Номи­на­тив­ное поле бчб — сим­во­ла “бело­рус­ско­го май­да­на”» (в печати).

Объ­ек­том насто­я­щей ста­тьи явля­ют­ся язы­ко­вые ново­об­ра­зо­ва­ния «бел­май­да­на», а пред­ме­том — их теза­у­рус как систе­ма зна­ния о «бел­май­дане», сфор­ми­ро­ван­ная в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции на стра­ни­цах «СБ».

Описание методики исследования

В осно­ву иссле­до­ва­ния лег­ли поло­же­ния тео­рии рефе­рен­ции и теза­у­рус­ный под­ход. Рефе­рен­ция как соот­не­сен­ность язы­ко­вой еди­ни­цы с объ­ек­том дей­стви­тель­но­сти пред­став­ля­ет собой уни­вер­са­лию, но име­ет наци­о­наль­но-куль­тур­ные осо­бен­но­сти ров­но в той мере, в какой есть эти осо­бен­но­сти и у самой дей­стви­тель­но­сти, тем более что дей­стви­тель­ность — это не толь­ко реаль­но суще­ству­ю­щий мир, но и мир вымыс­ла — мир худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния, сказ­ки, мифа. Про­ме­жу­точ­ную область такой дей­стви­тель­но­сти — меж­ду реаль­ным и вымыш­лен­ным мира­ми — зани­ма­ет рефе­рент меди­а­тек­ста, пред­став­ля­ю­ще­го реаль­ный мир, но с опре­де­лен­ной долей содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ной и под­тек­сто­вой инфор­ма­ции, субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти и праг­ма­ти­че­ских интен­ций авто­ра. Ина­че гово­ря, дей­стви­тель­ность как рефе­рент долж­на оце­ни­вать­ся «не как про­стой объ­ект…, а «как образ объ­ек­та, воз­ни­ка­ю­щий в созна­нии гово­ря­щих» [Яко­вле­ва 2007]. Еще одна осо­бен­ность рефе­рен­ции заклю­ча­ет­ся в том, что она про­яв­ля­ет­ся толь­ко в речи, в нашем слу­чае — в медиаречи.

Тео­рия теза­у­ру­са — отно­си­тель­но новое, но стре­ми­тель­но раз­ви­ва­ю­ще­е­ся направ­ле­ние в гума­ни­тар­ных нау­ках. В узком (линг­ви­сти­че­ском и энцик­ло­пе­ди­че­ском) пони­ма­нии теза­у­рус опре­де­ля­ет­ся сле­ду­ю­щим образом:

— «сло­варь, стре­мя­щий­ся дать опи­са­ние лек­си­ки дан­но­го язы­ка во всем ее объ­е­ме» [Евге­нье­ва 1984: 346];

— «осо­бая раз­но­вид­ность сло­ва­рей общей или спе­ци­аль­ной лек­си­ки, в кото­рых ука­за­ны семан­ти­че­ские отно­ше­ния (сино­ни­мы, анто­ни­мы, паро­ни­мы, гипо­ни­мы, гипе­ро­ни­мы и т. п.) меж­ду лек­си­че­ски­ми еди­ни­ца­ми» [Федо­тов];

— сло­варь, в кото­ром «сло­ва рас­по­ло­же­ны не по алфа­ви­ту, не в фор­маль­ном поряд­ке, а в поряд­ке их смыс­ло­вой бли­зо­сти, ассо­ци­а­тив­ной и кон­цеп­ту­аль­ной свя­зи, отно­си­мо­сти к одно­му семан­ти­че­ско­му гнез­ду» [Эпш­тейн 2007];

— «в теза­у­ру­се иерар­хия поня­тий цели­ком рас­тво­ря­ет­ся в мас­си­ве семан­ти­че­ских свя­зей отдель­ных слов, делая послед­ние рав­но­прав­ны­ми участ­ни­ка­ми орга­ни­за­ции систе­мы теза­у­ру­са, а не “глав­ны­ми” и “зави­си­мы­ми” чле­на­ми так­со­но­мий» [Осо­ки­на 2015: 298].

С раз­ви­ти­ем тео­рии теза­у­ру­са в гума­ни­тар­ных нау­ках содер­жа­ние тер­ми­на «теза­у­рус» рас­ши­ря­ет­ся, что наблю­да­ет­ся в ста­тье М. Эпш­тей­на «Жизнь как нар­ра­тив и теза­у­рус», в кото­рой вво­дит­ся поня­тие «теза­у­рус жиз­ни» как «срез наше­го созна­ния и виде­ния жиз­ни как цело­го», как «кар­ти­на жиз­ни» и отме­ча­ет­ся пере­ход к теза­у­рус­но­му под­хо­ду в науч­ных изыс­ка­ни­ях (напри­мер, в исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ни­ях) [Эпш­тейн 2007]. Ана­ло­гич­ное пони­ма­ние теза­у­ру­са и в [Есин 2008].

В иссле­до­ва­нии С. А. Осо­ки­ной, выпол­нен­ном на осно­ве худо­же­ствен­ных тек­стов, теза­у­рус рас­смат­ри­ва­ет­ся как язы­ко­вая систе­ма зна­ния о мире, пред­став­лен­ная в кон­крет­ных текстах: прин­ци­пы суще­ство­ва­ния струк­тур­ных еди­ниц язы­ко­вой систе­мы зна­ния в текстах, орга­ни­за­ция дан­ных еди­ниц внут­ри систе­мы, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние систе­мы в целом. Из наблю­де­ний Осо­ки­ной важ­ным для нас пред­став­ля­ет­ся то, что необ­хо­ди­мым усло­ви­ем ста­нов­ле­ния, раз­ви­тия и фор­ми­ро­ва­ния теза­у­ру­са явля­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ное вза­и­мо­дей­ствие его раз­лич­ных субъ­ек­тов на уровне сло­вес­ных зна­ков, кото­рое пред­став­ля­ет собой про­цесс обме­на инфор­ма­ци­ей на уровне тек­стов, ибо тек­сты и есть сре­да объ­ек­тив­но­го суще­ство­ва­ния знания.

Для наших задач вос­поль­зу­ем­ся поня­ти­ем, име­ну­е­мым в тер­ми­нах инфор­ма­ти­ки мик­ро­те­за­у­ру­сом: «Мик­ро­те­за­у­рус — спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный инфор­ма­ци­он­но-поис­ко­вый теза­у­рус неболь­шо­го объ­е­ма, состав­лен­ный на осно­ве раз­ви­тия выбор­ки из более пол­но­го инфор­ма­ци­он­но-поис­ко­во­го теза­у­ру­са и допол­ни­тель­но вклю­ча­ю­щий кон­крет­ные узкие поня­тия опре­де­лен­ной тема­ти­ки» [Федо­тов] с тем уточ­не­ни­ем, что в нашем мате­ри­а­ле «более пол­ным инфор­ма­ци­он­но-поис­ко­вым теза­у­ру­сом» явля­ет­ся мас­сив тек­стов о «бел­май­дане» «СБ» (выход газе­ты пять дней в неде­лю, т. е. 235 номе­ров, в сред­нем не менее пяти ста­тей в каж­дом номе­ре, что за ука­зан­ный выше пери­од состав­ля­ет более 1180 тек­стов), а теза­у­ру­сом, «допол­ни­тель­но вклю­ча­ю­щим кон­крет­ные узкие поня­тия опре­де­лен­ной тема­ти­ки», — толь­ко те сати­ри­че­ские тек­сты о «бел­май­дане», в кото­рых харак­те­ри­зу­ет­ся про­тест­ная часть бело­рус­ско­го соци­у­ма (из рас­че­та две таких ста­тьи на номер, т. е. 470 тек­стов). Если в инфор­ма­ти­ке теза­у­рус состав­ля­ет­ся как функ­ция дви­же­ния от дено­та­та к зна­ку, то в нашем слу­чае теза­у­рус фор­ми­ру­ет­ся в обрат­ном направ­ле­нии — от зна­ка в меди­а­тек­сте к дено­та­ту в дей­стви­тель­но­сти, точ­нее, референту.

При­ни­мая в каче­стве посы­ла идеи авто­ров рас­смот­рен­ных работ о полу­че­нии зна­ния о мире на осно­ве тео­рии рефе­рен­ции и тео­рии теза­у­ру­са в раз­ви­тие этих тео­рий отме­тим, что теза­у­рус­ный под­ход мож­но при­ме­нить и при иссле­до­ва­нии медиа­ре­чи, но с уче­том иных задач, иных тек­стов, иных еди­ниц, иных субъ­ек­тов теза­у­ру­са, ино­го кон­тек­ста дей­стви­тель­но­сти. Уточ­ним эту «иность» по пере­чис­лен­ным параметрам.

Нач­нем с послед­не­го в пере­чис­лен­ном спис­ке. Теза­у­рус «бел­май­да­на» порож­ден реаль­ным кон­тек­стом бело­рус­ской дей­стви­тель­но­сти, спе­ци­фи­ка кото­ро­го была пред­став­ле­на выше в нача­ле ста­тьи. Столь же иные и субъ­ек­ты это­го теза­у­ру­са: а) газе­та «СБ» как адре­сант, ее ста­тус (рес­пуб­ли­кан­ское госу­дар­ствен­ное СМИ) и как канал пере­да­чи инфор­ма­ции (печат­ная вер­сия тек­стов); б) жур­на­ли­сты как мно­же­ствен­ные субъ­ек­ты речи, адре­сан­ты (пере­чис­ле­ны выше); в) мас­со­вая ауди­то­рия — граж­дане Бела­ру­си (преж­де все­го) как реци­пи­ен­ты теза­у­ру­са, мно­же­ствен­ные адре­сан­ты и адре­са­ты речи, меня­ю­щи­е­ся места­ми; г) про­ти­во­бор­ству­ю­щая сто­ро­на (май­дан и его участ­ни­ки) — пред­мет речи изда­ния и жур­на­ли­стов и отра­жен­но тоже адре­сант и адре­сат речи.

Осо­бен­но спе­ци­фич­ны еди­ни­цы теза­у­ру­са. В иссле­до­ва­нии С. А. Осо­ки­ной еди­ни­ца­ми ана­ли­за ста­ли устой­чи­вые соче­та­ния в их рас­ши­ри­тель­ном пони­ма­нии с ядром фра­зео­ло­гиз­мов, т. е. вос­про­из­во­ди­мые, а зна­чит, уже вклю­чен­ные в язы­ко­вую систе­му зна­ки, кото­рые сами по себе, вне тек­стов, систем­ны хотя бы сво­ей идео­гра­фич­но­стью. Теза­у­рус же «бел­май­да­на» пред­став­ля­ет собой спон­тан­ный, раз­но­уров­не­вый в язы­ко­вом отно­ше­нии мас­сив слов и выра­же­ний, объ­еди­нен­ный толь­ко одним мак­ро­со­бы­ти­ем, при­чем толь­ко одной из его про­ти­во­бор­ству­ю­щих сторон.

Ина­че гово­ря, если теза­у­рус устой­чи­вых еди­ниц дено­та­ти­вен (с нуле­вой или мар­ки­ро­ван­ной аксио­ло­гич­но­стью), то теза­у­рус «бел­май­да­на» рефе­рен­тен, каж­дая его еди­ни­ца — инди­ви­ду­аль­ное имя вро­де име­ни соб­ствен­но­го, соот­но­сит­ся с кон­крет­ным рефе­рен­том или рефе­рен­та­ми, при­чем один и тот же рефе­рент име­ет в теза­у­ру­се несколь­ко вари­ан­тов наиме­но­ва­ний, не меня­ю­щих сво­е­го рефе­рен­та или при­со­еди­ня­ю­щих к нему дру­гих рефе­рен­тов, сход­ных по како­му-нибудь при­зна­ку, вслед­ствие чего соб­ствен­ное имя при­об­ре­та­ет фор­му мно­же­ствен­но­го чис­ла. Имен­но этим свой­ством обу­слов­лен пей­о­ра­тив­ный эффект форм мно­же­ствен­но­го чис­ла имен соб­ствен­ных, напри­мер в теза­у­ру­се «бел­май­да­на»: чалые, феду­ты, мака­ры, пути­лы и т. п. При­чем коли­че­ство вари­ан­тов наиме­но­ва­ний рефе­рен­тов и часто­та их упо­треб­ле­ния уси­ли­ва­ют воз­дей­ствие на созна­ние. (На такое свой­ство инфор­ма­ции, как меры частот­но­сти пере­да­ва­е­мых сооб­ще­ний, обра­тил вни­ма­ние в свое вре­мя К. Шеннон.)

Таким обра­зом, в пуб­ли­ци­сти­че­ском теза­у­ру­се одно­го и того же собы­тия соот­не­сен­ность теза­у­рус­ных еди­ниц с дено­та­том и рефе­рен­том асим­мет­рич­на: с одним и тем же рефе­рен­том могут кор­ре­ли­ро­вать несколь­ко сло­вес­ных зна­ков, име­ю­щих раз­ные дено­та­тив­ные зна­че­ния. В силу при­вяз­ки меди­а­тек­стов к одно­му и тому же мак­ро­со­бы­тию наш ана­лиз ори­ен­ти­ру­ет­ся на кор­ре­ля­цию еди­ниц с рефе­рен­та­ми и пред­по­ла­га­ет линг­ви­сти­че­ские харак­те­ри­сти­ки еди­ниц тезауруса.

И послед­ний пара­метр теза­у­ру­са — тек­сты. Спе­ци­фи­ка медий­но­го тек­ста состо­ит в том, что он, в отли­чие от дру­гих раз­но­вид­но­стей дис­кур­са, «при­вя­зан в сво­ем суще­ство­ва­нии к кон­крет­ным коор­ди­на­там соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни» [Конь­ков 2020: 71], при­чем в этом же про­стран­стве нахо­дит­ся и сам автор тек­ста (в том чис­ле кол­лек­тив­ный). Более того, медий­ные тек­сты «неиз­беж­но долж­ны иметь в сво­ем содер­жа­нии в боль­шей или в мень­шей сте­пе­ни выра­жен­ную пер­фор­ма­тив­ную состав­ля­ю­щую» [Конь­ков 2020: 71], кото­рая спо­соб­ству­ет попол­не­нию теза­у­ру­са новы­ми наиме­но­ва­ни­я­ми рефе­рен­тов, посколь­ку в медиа­ре­чи «любое сооб­ще­ние в после­ду­ю­щем уточ­ня­ет­ся, допол­ня­ет­ся, ком­мен­ти­ру­ет­ся, интер­пре­ти­ру­ет­ся, осмыс­ля­ет­ся, оце­ни­ва­ет­ся — на него реа­ги­ру­ют, его оспа­ри­ва­ют, опро­вер­га­ют, с ним согла­ша­ют­ся или не согла­ша­ют­ся» [Дус­ка­е­ва 2020: 224]).

Теза­у­рус «бел­май­да­на» име­ет бицен­трич­ную струк­ту­ру. Эта бицен­трич­ность — в поля­ри­за­ции цен­тров «мы» и «они», когда сло­ва и сло­во­со­че­та­ния, даже целые фра­зы, при­об­ре­та­ют смыс­лы толь­ко в ком­му­ни­ка­ции, обна­ру­жи­ва­ю­щей, кто «мы» и кто «они» (в силу диа­ло­гич­но­сти медиа­ре­чи «они» и «вы» в тек­сте могут быть коре­фе­рент­ны). При этом в зави­си­мо­сти от субъ­ек­та теза­у­ру­са и фоку­са его зре­ния «мы» и «они» меня­ют­ся места­ми, не теряя сво­ей при­вяз­ки к реа­ли­ям, меня­ет­ся лишь их интен­ци­о­наль­ный век­тор. Есте­ствен­но, сами язы­ко­вые еди­ни­цы, номи­ни­ру­ю­щие рефе­рен­тов про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон, раз­ли­ча­ют­ся как в плане содер­жа­ния, так в плане выра­же­ния (фраг­мент дис­кур­са о раз­ли­чи­ях меж­ду «эли­той» и «чер­нью» в наиме­но­ва­ни­ях при­во­дил­ся выше). Бицен­трич­ную струк­ту­ру теза­у­рус «май­да­на» обна­ру­жи­ва­ет толь­ко в тек­сте — интел­лек­ту­аль­ном про­дук­те субъ­ек­тов теза­у­ру­са: участ­ни­ков собы­тия, с одной сто­ро­ны, и тех, кто это собы­тие осве­ща­ет и оце­ни­ва­ет, — с другой.

Анализ материала

Теза­у­рус «бел­май­да­на» бицен­три­чен, но в ста­тье мы рас­смат­ри­ва­ем лишь одну его часть, пред­став­ля­ю­щую в сати­ри­че­ских мате­ри­а­лах «СБ» ини­ци­а­то­ров и участ­ни­ков май­да­на с пози­ций изда­ния, — они-теза­у­рус. В рефе­рент­ном отно­ше­нии они-теза­у­рус «бел­май­да­на» орга­ни­зо­ван в сле­ду­ю­щие груп­пи­ров­ки наиме­но­ва­ний (пред­став­лен­ных пол­ны­ми спис­ка­ми и повто­ря­ю­щих­ся в раз­ных кон­текстах): 1) наиме­но­ва­ния само­го про­тестно­го дви­же­ния; 2) про­те­стан­тов как недис­крет­но­го мно­же­ства; 3) экс-кан­ди­да­та в пре­зи­ден­ты Свет­ла­ны Тиха­нов­ской; 4) дру­гих кон­крет­ных орга­ни­за­то­ров и руко­во­ди­те­лей май­да­на; 5) тре­тьих сил, вли­я­ю­щих на май­дан­ные собы­тия в Беларуси.

1. Собы­тий­ное содер­жа­ние «бел­май­да­на» полу­чи­ло вари­ан­ты номи­на­ций в виде сло­во­со­че­та­ний, пре­иму­ще­ствен­но в кавыч­ках, но с незна­чи­тель­ной сте­пе­нью пей­о­ра­тив­но­сти и в силу неопре­де­лен­но­сти и мно­же­ства форм гра­ниц само­го собы­тия с пре­тен­зи­ей на его номи­на­цию: про­те­сты, акции, мар­ши, «гуля­нья», «чае­пи­тия», «мир­ный про­тест», «Блиц­криг», «май­дан­ное сча­стье», «пра­во­за­щит­ные» ини­ци­а­ти­вы, «моло­деж­ные» ини­ци­а­ти­вы, «про­све­ти­тель­ские» ини­ци­а­ти­вы, гран­то­вые болез­ни, май­дан­ные про­яв­ле­ния, бело­рус­ский бунт, улич­ная «демо­кра­тия», про­тестное шар­ла­тан­ство, рево­лю­ци­он­ные нака­ты на Бела­русь, бело­рус­ский сце­на­рий «цвет­ной» рево­лю­ции, бчба­ну­тость. Ново­об­ра­зо­ва­ние с нега­тив­ной окрас­кой про­те­стун­ство: Про­те­стун­ство как образ мыс­лей (пре­вра­тив­ший­ся уже год назад для неко­то­рых в образ жиз­ни) — оно не толь­ко, как уста­нов­ле­но, сни­жа­ет IQ. Оно еще под­вер­га­ет кор­ро­зии мораль­ные цен­но­сти, при­су­щие обще­ству в целом (А. Муко­воз­чик. 14.04.2021).

2. Наиме­но­ва­ния про­те­стан­тов состав­ля­ют самую обшир­ную часть теза­у­ру­са. В сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ном отно­ше­нии это преж­де все­го дери­ва­ци­он­ное гнез­до с аббре­ви­а­ту­рой бчб: а) ком­по­зи­ты-суб­стан­ти­вы: бчб-интел­ли­гент, бчб-обра­зо­ван­цы, бчб-колон­ны, бчб-неве­ста, бчб-музыки (рус. музы­кан­ты), бчб-жен­щи­ны, бчб-сорат­ни­ки, бчб-дочь, бчб-тусов­ка, бчб-зма­га­ре­ныш; б) суб­стан­ти­ви­ро­ван­ные при­ла­га­тель­ные в каче­стве пер­во­го ком­по­нен­та: бчб-исте­рич­ные, бчб-инфи­ци­ро­ван­ные, бчб-разум­ные; в) суб­стан­ти­ви­ро­ван­ные адъ­ек­ти­вы суф­фик­саль­но­го обра­зо­ва­ния: бчб-шный, бчб-нутые / бчб­ну­тые; г) суб­стан­ти­вы суф­фик­саль­но­го обра­зо­ва­ния: бчб-шни­ки / бцбеш­ни­ки; д) соче­та­ния с транс­по­зи­ци­ей бчб: бчб на голо­ву (= боль­ной на голо­ву); про­сто суб­стан­тив со зна­че­ни­ем лица: вы / сограж­дане, кото­рые бчб; бчб устра­и­ва­ли в интер­не­те трав­лю и др.

Дру­гие ново­об­ра­зо­ва­ния, обра­зо­ван­ные ана­ло­гич­ны­ми сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ны­ми способами:

— суб­стан­ти­вы-ком­по­зи­ты: фей­ко­мет­чи­ки / фей­ко­мет­ки; «наци­о­нал-пре­да­пат­ри­о­ты», «твор­цы-уце­ка­чы-зма­га­ры-акты­ві­сты»;

— транс­по­ни­ро­ван­ные суб­стан­ти­вы: ходо­ки, пере­беж­чи­ки, зма­га­ры, уце­ка­чы, бег­лые;

— суф­фик­саль­ные обра­зо­ва­ния суб­стан­ти­вов с суф­фик­са­ми -ун-: ходу­ны, про­те­сту­ны, бор­цу­ны, звез­ду­ны; ‑еныш-: зма­га­ре­ныш);

— суф­фик­саль­ные обра­зо­ва­ния адъ­ек­ти­вов с после­ду­ю­щей суб­стан­ти­ва­ци­ей: с суф­фик­са­ми -нут- (май­данутые); -н- (фейс­бучные);

— суб­стан­ти­ви­ро­ван­ные при­ла­га­тель­ные и при­ча­стия с пред­ше­ству­ю­щей адъ­ек­ти­ва­ци­ей (в кавыч­ках и без них, но с оди­на­ко­во нега­тив­ным смыс­лом): неве­ро­ят­ные, «мир­ные»; гуля­ю­щие, пере­обу­тые, «митин­гу­ю­щие»;

— слож­ные суб­стан­ти­ви­ро­ван­ные при­ла­га­тель­ные: свет­ло­ли­цые;

— суб­стан­ти­вы с пре­фик­сом недо-: недо­С­МИ, недо­сай­ты, недо­эко­но­мист, недо­биз­не­смен, недо­го­су­дар­ство, недо­пор­тал, недо­звез­ды, недо­жур­на­ли­сты, про­валь­ная недо­оп­по­зи­ция, в том чис­ле обра­зо­ва­ния от имен соб­ствен­ных: недо­га­пон, недо­са­вин­ков: А какой-нибудь Роман­чук и вовсе назвал бы таких «недо­биз­не­сме­на­ми». Ну, вокруг него же — «недо­го­су­дар­ство», в кото­ром он, понят­но, «недо­эко­но­мист» (А. Муко­воз­чик. 12.12.2020).

Тот же акцент на недо- и в при­ла­га­тель­ных: Посмот­ри­те на боль­шин­ство этих «извест­ных акти­ви­стов»: недо­стиг­шие. Недо­ра­бо­тав­шие. Недо­тя­нув­шие. Недо­на­граж­ден­ные и недо­пла­чен­ные. Недо­люб­лен­ные и недо­де­лан­ные (А. Муко­воз­чик. 14.05.2021).

Осо­бен­но упо­тре­би­те­лен эпи­тет М. Колес­ни­ко­вой, бро­сив­шей в про­тест­ную тол­пу: «Вы — неве­ро­ят­ные!» При­об­ре­тя про­ти­во­по­лож­ный смысл, он стал обыг­ры­вать­ся и ризо­ма­ти­че­ски раз­рас­тать­ся в рефе­рент­ном отно­ше­нии. При­ме­ры из ста­тей А. Муко­воз­чи­ка: Ска­зоч­ной нездеш­ней дудоч­кой про­зву­ча­ло: «Вы — неве­ро­ят­ные!» И они с готов­но­стью, с радо­стью, с удо­воль­стви­ем, пере­хо­дя­щим в оргазм, пове­ри­ли: да, мы — такие (14.05.2021).

Им ведь, нашим бчб-обра­зо­ван­цам, вбро­си­ли очень точ­ную нажив­ку: «Вы неве­ро­ят­ные”. А вас “эта стра­на”, “ябать­ки”, “чернь”, “лагер­ные вер­ту­хаи” — в общем, это быд­ло — не ценит. Недо­да­ет. Так возь­ми­те сами! А мы помо­жем… вот день­ги… вот лозун­ги… вот пла­ка­ты… дол­би­те, дят­лы вы наши» (22.04.2021 г.).

О поэте о В. Мар­ти­но­ви­че: Попро­сту гово­ря, «доцент ЕГУ» в нем все же взял верх над «инже­не­ром чело­ве­че­ских душ». Ниче­го уди­ви­тель­но­го: ради неве­ро­ят­но­сти при­хо­дит­ся посту­пать­ся уров­нем IQ, не он пер­вый, не он и послед­ний. К сча­стью, непо­сред­ствен­ное агрес­сив­ное вме­ша­тель­ство оста­лось лишь в пусть вполне веро­ят­ных, но — пла­нах (05.02.2021).

О писа­те­ле А. Жва­лев­ском: …очень уж хочет­ся вой­ти в исто­рию, стать духов­ным лиде­ром, неве­ро­ят­ным и непри­ка­са­е­мым (21.04.2021).

О музы­кан­те К. Горя­чем, заяв­ляв­шем, что выхо­дил на мар­ши «не толь­ко в выход­ные, но в вос­кре­се­нье»: И вот тут у него обло­ми­лось неве­ро­ят­но! Он же не бара­бан­щик. И даже не гор­нист. А с син­те­за­то­ром спе­ре­ди, колон­ка­ми по бокам и гене­ра­то­ром сза­ди это полу­ча­ет­ся какая-то Мары­ля Родо­вич: «Дере­вян­ные каче­ли, рас­пис­ные кару­се­ли» (22.04.2021).

Неве­ро­ят­но­му ука­за­ли на дверь (заго­ло­вок замет­ки об укра­ин­ском депу­та­те, кото­ро­му не дали пре­вра­тить три­бу­ну ПАСЕ в место для поли­ти­че­ско­го флеш­мо­ба и выпро­во­ди­ли из зала засе­да­ния. При­ме­ча­тель­но, что в замет­ке про­ци­ти­ро­ва­но вос­кли­ца­ние пред­се­да­те­ля ПАСЕ Хенд­ри­ка Дам­са: Это про­сто неве­ро­ят­но! Отклю­чи­те у него мик­ро­фон» (М. Оси­пов. 22.04.2021). Солист Вла­ди­мир Кот­ля­ров — фанат Наваль­но­го и «пре­крас­ной Рос­сии буду­ще­го» (ниче­го не напо­ми­на­ет?), т. е. идей­ный собрат наших род­ных сне­ве­ро­я­тив­ших­ся (А. Муко­воз­чик. 12.04.2021).

В каче­стве сло­во­об­ра­зу­ю­щей базы для наиме­но­ва­ний используются:

— сра­ще­ния-хеш­те­ги без «решет­ки» или их ими­та­ция, порой с «тра­ся­ноч­ной» орфо­гра­фи­ей: низа­бу­ду­ни­ка­да, низа­бу­ду­ни­пра­щу / низа­бу­ду­ни­пра­с­тив­шие, нима­гу­мал­ча­ць, гуля­лаи­бу­ду­гу­лять. Их спис­ки надо выве­сить на дере­вьях. Что­бы вся стра­на зна­ла: вот этот или эта… актив­но про­сит мир о санк­ци­ях про­тив соб­ствен­но­го наро­да. Не гово­ря уже о при­знан­ных экс­тре­ми­стах. Тер­ро­ри­стах, «актив­ных мар­шей» и про­чих «гуля­лаи­бу­ду­гу­лять» (А. Муко­воз­чик. 07.04.2021);

— назва­ния оппо­зи­ци­он­ных СМИ, кана­лов и их орга­ни­за­то­ров: ком­по­зи­ты нех­то­мо­толь­ки (канал «Nexta» + фами­лия бло­ге­ра А. Мотоль­ко), мака­ро­пу­ти­лы (И. Макар + С. Пути­ло), вечор­ко-пути­лы; «Наша ніва» — «нашыя ніў­цы», нашнив­цы (ней­траль­ное нашаніў­цы); суф­фик­саль­ные обра­зо­ва­ния тут­бай­цы, про­сто­тут­бай­цы, про­сто тут­бай­ки, про­сти­тут­бай, тут­бай­ка, тут­ки, тутов­ские (пор­тал tut​.by); «теле­грам­ме­ры».

Мно­го­чис­лен­ны пери­фра­сти­че­ские наиме­но­ва­ния участ­ни­ков про­те­ста: свет­лые лица; пре­крас­но­душ­ные дура­ки; девоч­ки в белых пла­тьи­цах; ребя­та с «кок­тей­ля­ми Моло­то­ва»; зачин­щи­ки бес­по­ряд­ков / про­ти­во­прав­ных акций; свет­ло­ли­цые про­те­сту­ны; нару­ши­те­ли закон­но­сти, выбрав­шие путь неве­ро­ят­но­сти; сто­рон­ни­ки пере­мен; кло­у­ны ново­яв­лен­ной рады; «стро­и­те­ли новой Бела­ру­си»; оппо­зи­ци­он­ный зоо­парк; ради­ка­лы-тер­ро­ри­сты. В кон­текстах: На гор­бу дево­чек в белых пла­тьи­цах поже­ла­ют въе­хать в свой рай ребя­та с «кок­тей­ля­ми Моло­то­ва» (Р. Рудь.04.02.2021).

3. Нема­ло наиме­но­ва­ний появи­лось и для Свет­ла­ны Тиха­нов­ской. Осо­бен­ный акцент ста­вит­ся на домаш­ние заня­тия экс-кан­ди­да­та в пре­зи­ден­ты для сни­же­ния ее соци­аль­но­го ста­ту­са: домо­хо­зяй­ка, кухар­ка, мис­сис-кот­ле­та, пери­фра­зы кот­лет­ная коро­ле­ва, коро­ле­ва кот­лет, пове­ли­тель­ни­ца кот­лет, гово­ря­щая голо­ва Све­ты; кру­жок по бчб-мак­ра­ме. В кон­тек­сте: Но две дамы про­дол­жа­ют (не под кот­ле­ты ли?) рас­суж­дать, как госу­дар­ство вести (А. Муко­воз­чик. 04.02.2021). Исполь­зо­ва­ние умень­ши­тель­но­го име­ни так­же сни­жа­ет ста­тус поли­ти­че­ско­го лица: Све­та, Паша и их челядь. На пен­ном гребне бело­рус­ско­го бун­та пла­ва­ют дере­вяш­ки. Гру­бо выте­сан­ные кем-то «коро­ле­ва и ее ферзь», Све­та и Пав­лик (Павел Латуш­ко. — М. К.) (А. Муко­воз­чик. 18.12.2020).

Вто­рой акцент по отно­ше­нию к С. Тиха­нов­ской скон­цен­три­ро­ван на пре­це­дент­ном име­ни Гуай­до — оппо­зи­ци­он­но­го экс-кан­ди­да­та в пре­зи­ден­ты Вене­су­э­лы, актив­но под­дер­жи­ва­е­мо­го Запа­дом: …того Гуай­до, кото­рый для ЕС боль­ше «не вре­мен­ный пре­зи­дент Вене­су­э­лы», а все­го лишь «вид­ный дея­тель оппо­зи­ции». «Вид­ный» — это плав­ный вер­баль­ный пере­ход к после­ду­ю­щим «замет­ный», «быв­ший» и «кто это» (А. Муко­воз­чик. 11.01.2021). При­ме­ни­тель­но к Тиха­нов­ской сфор­ми­ро­ва­лось даже неболь­шое дери­ва­ци­он­ное гнез­до: некая лока­ция гуай­да (с малень­кой бук­вы) и лицо по отно­ше­нию к ней: гуай­ди­ха, гуай­ди­хи, гуай­ди­хи­на. В кон­текстах: Ново­сти из гуай­ды: «У нас есть 200 новых при­чин сто­ять до побе­ды. Пере­чис­лю их все: 1) моя гуай­ди­хи­на зар­пла­та, 2) мои дол­ги, 4) на меня офор­ми­ли кре­ди­ты, 3) а я еще влез­ла в ипо­те­ку, так полу­чи­лось… 200) и кот­лет­ный фарш тут… (А. Муко­воз­чик. 27.01.2021).

Свою Кон­сти­ту­цию мы уж как-нибудь суме­ем обсу­дить и без цеп­каль­ных гуай­дих и лоху­ши­стых вячо­рак (А. Муко­воз­чик. 11.01.2021). А гуай­ди­ха ездит и дол­бит всех про сле­ду­ю­щий пакет санк­ций (А. Муко­воз­чик. 10.02.2021).

Аллю­зия к Гуай­до видит­ся и в пери­фра­зе: При этом офи­ци­аль­ный «кан­ди­дат про­те­ста» про­сто про­па­ла до утра из инфор­ма­ци­он­но­го поля, посколь­ку ста­ла уже и не нуж­на (А. Беля­ев. 11.08.2020).

4. Отдель­ную груп­пу еди­ниц теза­у­ру­са состав­ля­ют наиме­но­ва­ния извест­ных орга­ни­за­то­ров, руко­во­ди­те­лей и участ­ни­ков «бел­май­да­на», отдель­ных пуб­лич­ных фигур. В основ­ном это фами­лии орга­ни­за­то­ров про­те­ста, актив­ных участ­ни­ков, вла­дель­цев кана­лов, жур­на­ли­стов ком­мер­че­ских СМИ, упо­треб­лен­ные как нари­ца­тель­ные име­на и в фор­ме мно­же­ствен­но­го чис­ла с соби­ра­тель­ным зна­че­ни­ем, а так­же их кон­та­ми­на­ции: латуш­ки, шпа­ра­ги, вячор­ки, кац­ма­ны, лоси­ки, феду­ты, тиха­нов­ские, гуай­ди­хи; бело­цеп­каль­ные, нех­то­мо­толь­ки, гуай­ди­хи-тиха­нов­ские, тихуш­ки-лоха­нов­ские. См. кон­цен­тра­цию наиме­но­ва­ний в сле­ду­ю­щем фраг­мен­те: Мы точ­но зна­ем, не толь­ко от чего, но и от кого наших детей надо защи­щать. Пою­щих детей надо защи­щать от рада­е­вых и лев­чу­чек. А музы­каль­ных — от флей­ти­сток, особ­ли­во еже­ли оне из Штут­гар­та (о М. Колес­ни­ко­вой). Спор­тив­ных — от лев­че­нок и гера­си­мень. Склон­ных к нау­кам — от уче­ных аста­пень. Гума­ни­та­ри­ев — от чер­няв­ских и алек­си­е­ви­чей. Худо­же­ствен­ных — от сла­бых цесле­ров и нерв­ных ников­сан­д­рос. Инте­ре­су­ю­щих­ся исто­ри­ей — от дроз­дов с куз­не­цо­вы­ми (А. Муко­воз­чик. 02.06.2021). 

Язви­тель­ные и агрес­сив­ные пери­фра­зы наме­ка­ют на про­шлые выска­зы­ва­ния или дей­ствия пер­со­ны, с про­зрач­ны­ми наме­ка­ми иска­жа­ют­ся име­на и фами­лии, обыг­ры­ва­ет­ся внеш­ность и дру­гие при­зна­ки рефе­рен­тов: упал упа­лыч / пав­ли­ныч / вар­шав­ский дипло­мат из багаж­ни­ка (о П. П. Латуш­ко); боди­по­зи­тив­ный лите­ра­ту­ро­вед, кор­пу­лент­ный фило­лог (об А. Феду­те); реклам­ные дивы, моде­ли со свет­лы­ми лица­ми (о «Мисс Бела­русь» про­шлых лет О. Хижин­ко­вой); нобе­лев­ские день­ги уро­жен­ки «стра­ны поли­ца­ев» (о лау­ре­а­те Нобе­лев­ской пре­мии С. Алексиевич).

5. Пери­фе­рию теза­у­ру­са состав­ля­ют сло­ва и выра­же­ния, назы­ва­ю­щие рефе­рен­тов, име­ю­щих пря­мое или кос­вен­ное отно­ше­ние к собы­ти­ям в Бела­ру­си. Это пери­фра­зы, аллю­зии, ассо­ци­а­ции, мета­фо­ры с ука­за­ни­ем на извест­ных поли­ти­ков и дру­гие силы: семе­на Болот­ной, так назы­ва­е­мый бер­лин­ский паци­ент, канц­ле­рин всея Евро­пы, зару­беж­ные кук­ло­во­ды, закор­дон­ные шта­бы мари­о­не­ток, архи­тек­то­ры бун­тов, суб­стан­ти­вы вар­шав­ские, виль­нюс­ские, праж­ские, киев­ские; пано­ве, ясно­вель­мож­ные. Но отдель­ные граж­дане Бела­ру­си, выда­вая себя непо­нят­но за кого, пыта­ют­ся из «литов­ско­го фар­ша» на «поль­ском мас­ле» в «аме­ри­кан­ской ско­во­ро­де» пожа­рить кот­ле­ты и обе­ща­ют одной ско­во­род­кой накор­мить всех наших граж­дан, все тру­до­вые кол­лек­ти­вы (А. Мар­ке­вич. 27.08.2020).

Про­бле­ма Бела­ру­си в том, что мы слиш­ком дол­го не обра­ща­ли вни­ма­ния на «семе­на Болот­ной» (А. Муко­воз­чик. 04.02.2021).

Они — кото­рые виль­нюс­ские, вар­шав­ские, киев­ские и праж­ские, — хотят с нами сде­лать имен­но так: окон­ча­тель­но решить вопрос «памяр­коў­ных» бело­ру­сов. Для это­го — санк­ции, спис­ки, три­бу­на­лы, люст­ра­ции, отклю­че­ния и все то, чем они зани­ма­ют­ся непре­рыв­но и еже­час­но (А. Муко­воз­чик. 17.02.2021).

Результаты исследования

Еди­ни­ца­ми теза­у­ру­са явля­ют­ся сло­вес­ные зна­ки, обра­зо­ван­ные в пол­ном соот­вет­ствии с зако­но­мер­но­стя­ми под­си­стем есте­ствен­но­го язы­ка — лек­си­ки, сло­во­об­ра­зо­ва­ния, мор­фо­ло­гии. Объ­еди­нен­ные обра­за­ми рефе­рен­тов, зна­ки в теза­у­ру­се груп­пи­ру­ют­ся в сино­ни­ми­че­ские груп­пы, струк­ту­ра кото­рых в теза­у­ру­се отли­ча­ет­ся от струк­ту­ры сино­ни­ми­че­ских рядов в словаре.

Они-теза­у­рус «бел­май­да­на» цело­стен как мен­таль­но-рече­вое обра­зо­ва­ние и пред­став­ля­ет собой объ­ек­тив­ное зна­ние о фраг­мен­те реаль­но­го мира в силу сво­ей ком­му­ни­ка­тив­ной при­ро­ды, рефе­рент­ной направ­лен­но­сти и при­вяз­ки к кон­тек­сту действительности.

Будучи интел­лек­ту­аль­ным про­дук­том кол­лек­тив­но­го авто­ра, теза­у­рус обна­ру­жи­ва­ет свою интен­ци­о­наль­ность, кото­рая про­яв­ля­ет­ся в медиа­ре­чи толь­ко на меж­тек­сто­вом уровне в тес­ной свя­зи с кон­тек­стом обра­за дей­стви­тель­но­сти и име­ет аксио­ло­ги­че­ски оди­на­ко­вый пей­о­ра­тив­ный характер.

Выводы

Теза­у­рус «бел­май­да­на» пред­став­ля­ет собой опре­де­лен­ную систе­му, кото­рая а) суще­ству­ет в одной коор­ди­на­те соци­аль­но­го вре­ме­ни и про­стран­ства, б) обес­пе­чи­ва­ет точ­ность обра­зов рефе­рен­тов, в) спо­соб­на к ризо­ма­ти­че­ско­му рас­ши­ре­нию, г) име­ет свою струк­ту­ру и фор­мы выра­же­ния, д) обла­да­ет внут­рен­ни­ми (систем­но-язы­ко­вы­ми) и внеш­ни­ми (рефе­рен­ци­он­ны­ми) связями. 

Теза­у­рус­ный ана­лиз медиа­ре­чи име­ет объ­яс­ни­тель­ную силу в пред­став­ле­нии объ­ек­тив­но­го зна­ния, с одной сто­ро­ны, и выра­зи­тель­ных воз­мож­но­стей язы­ка — с другой. 

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 5 мая 2021 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 6 авгу­ста 2021 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2021

Received: May 5, 2021
Accepted: August 6, 2021