Вторник, Январь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ИДИОСТИЛЬ ЖУРНАЛИСТА. Статья первая

В двух статьях рассматривается понятие «идиостиль журналиста», анализируются идиостили М. Ростовского («МК»), В. Костикова («АиФ»), Л. Радзиховского («РГ») и Ю. Калининой («МК»), общие для них приёмы и специфика в конкретной их реализации. Отмечена специфика идиостиля Л. Радзиховского. Статья 1 заканчивается анализом идиостиля М. Ростовского. Вторая статья — в следующем номере.

INDIVIDUAL STYLE OF A JOURNALIST. PART 1.

The article studies the notion “individual style of a journalist” and presents the analysis of individual styles of M. Rostovsky (“The Moskovsky Komsomolets”), V. Kostikov (“The Argumenty i Fakty”), L. Radzihovsky (“Rossiyskaya Gazeta”) and Yu. Kalinina (“The Moskovsky Komsomolets”), their common and peculiar features in certain contexts. The characteristic aspects of L. Radzihovsky’s individual style is specified.

Маргарита Анатольевна Кормилицына, доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой русского языка и речевой коммуникации Института филологии, и журналистики Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского 

E-mail: margarita-kormil@mail.ru 

Ольга Борисовна Сиротинина, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и речевой коммуникации Института филологии и журналистики Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского 

E-mail: skunak@mail.ru

Margarita Anatolyevna Kormilitsyna, PhD, Professor, Chair of the Department of the Russian Language and Speech Communication, Institute of Philology and Journalism, Chernyshevsky Saratov State University 

E-mail: margarita-kormil@mail.ru

Olga Borisovna Sirotinina, PhD, Professor of the Department of the Russian Language and Speech Communication, Institute of Philology and Journalism, Chernyshevsky Saratov State University 

E-mail: skunak@mail.ru

Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. Идиостиль журналиста. Статья первая // Медиалингвистика. 2014. № 2 (5). С. 40-48. URL: https://medialing.ru/idiostil-zhurnalista-statya-pervaya/ (дата обращения: 22.01.2019).

Kormilitsyna M. A., Sirotinina O. B. Individual style of a journalist. Part 1 // Media Linguistics, 2014, No. 2 (5), pp. 40–48. Available at: https://medialing.ru/idiostil-zhurnalista-statya-pervaya/ (accessed: 22.01.2019). (In Russian)

УДК 811.161 
ББК 812 Рус. 923 
ГРНТИ 16.21.1 
КОД ВАК 10.02.01

Само поня­тие идио­стиль в линг­ви­сти­ке дале­ко не одно­знач­но. В «Пол­ном сло­ва­ре линг­ви­сти­че­ских тер­ми­нов» [Мат­ве­е­ва 2010] идио­стиль упо­ми­на­ет­ся толь­ко в самом кон­це ста­тьи к сло­ву «Иди­о­лект» как один из воз­мож­ных его сино­ни­мов, кото­рый «под­чёр­ки­ва­ет вни­ма­ние к тек­сто­вой дея­тель­но­сти инди­ви­да: ком­му­ни­ка­тив­ной стра­те­гии авто­ра, типам смыс­ло­во­го раз­вёр­ты­ва­ния, выбо­ра регу­ля­тив­ных струк­тур, праг­ма­ти­че­ском эффек­те тек­ста. Изу­ча­ет­ся в худо­же­ствен­ном тек­сте (инди­ви­ду­аль­ный стиль Л. Тол­сто­го, язык А. Ост­ров­ско­го)», то есть при­ме­ня­ет­ся в худо­же­ствен­ной сти­ли­сти­ке по отно­ше­нию к писа­те­лям. Для дру­гих сфер исполь­зо­ва­ния язы­ка Т. В. Мат­ве­е­ва пред­по­чи­та­ет тер­мин иди­о­лект: «И. — не толь­ко осо­бен­но­сти, но и весь состав речи язы­ко­вой лич­но­сти. Тер­мин И. при­ме­ня­ет­ся в том слу­чае, когда инди­ви­ду­аль­ные рече­вые осо­бен­но­сти берут­ся в целом как сово­куп­ность еди­ниц с их свя­зя­ми и отно­ше­ни­я­ми. Исполь­зу­ет­ся в общем язы­ко­зна­нии и диа­лек­то­ло­гии» [Мат­ве­е­ва 2010: 147]

В «Сти­ли­сти­че­ском энцик­ло­пе­ди­че­ском сло­ва­ре рус­ско­го язы­ка» под ред. М. Н. Кожи­ной [Сти­ли­сти­че­ский сло­варь 2003] М. П. Котю­ро­ва в ста­тье «Идио­стиль» зна­ко­мит чита­те­лей с раз­ны­ми тол­ко­ва­ни­я­ми это­го поня­тия, но пред­ла­га­ет имен­но тер­мин «идио­стиль» и толь­ко в скоб­ках даёт в каче­стве воз­мож­ных сино­ни­мов инди­ви­ду­аль­ный стиль и иди­о­лект, опре­де­ляя его как сово­куп­ность язы­ко­вых и сти­ли­сти­ко-тек­сто­вых осо­бен­но­стей, «свой­ствен­ных речи писа­те­ля, учё­но­го, пуб­ли­ци­ста, а так­же отдель­ных носи­те­лей дан­но­го язы­ка [Сти­ли­сти­че­ский сло­варь 2003: 9598]. В сво­ей моно­гра­фии [Котю­ро­ва 2009] автор в основ­ном упо­треб­ля­ет тер­мин инди­ви­ду­аль­ный стиль при­ме­ни­тель­но к сти­лю учё­ных, рас­смат­ри­вая спе­ци­фи­ку пред­став­ле­ния каж­дым сво­их взгля­дов на какую-либо линг­ви­сти­че­скую про­бле­му через отбор язы­ко­вых еди­ниц и сово­куп­ность его резуль­та­тов, а в соав­тор­стве с Л. С. Тихо­ми­ро­вой и Н. В. Соло­вьё­вой [Котю­ро­ва 2011] — идио­стиль. Вме­сте с тем М. П. Котю­ро­ва при­во­дит и дру­гие тол­ко­ва­ния идио­сти­ля, свой­ствен­ные преж­де все­го иссле­до­ва­те­лям язы­ка писа­те­ля, осно­вы­ва­ю­щим пони­ма­ние идио­сти­ля в первую оче­редь на взгля­дах писа­те­ля, его отно­ше­нии к миру, его эсте­ти­че­ских прин­ци­пах. Дума­ет­ся, что подоб­ное пони­ма­ние харак­те­ри­зу­ет исполь­зо­ва­ние язы­ка имен­но писа­те­ля­ми.

В сво­ем опре­де­ле­нии идио­сти­ля И. Я. Чер­ну­хи­на рас­ши­ря­ет круг лич­но­стей, обла­да­ю­щих идио­сти­лем, счи­тая, что «вер­ши­на пира­ми­ды язы­ко­вой лич­но­сти — созда­ние соб­ствен­но­го идио­сти­ля. Идио­стиль име­ют все ода­рен­ные лич­но­сти, так или ина­че свя­зан­ные со сло­вес­ной дея­тель­но­стью: худож­ни­ки сло­ва, пуб­ли­ци­сты, уче­ные» [Чер­ну­хи­на 1993: 10]. Без­услов­но, сво­им идио­сти­лем отли­ча­ют­ся и извест­ные жур­на­ли­сты.

В дру­гих сфе­рах обще­ния идио­стиль про­яв­ля­ет­ся, если вооб­ще про­яв­ля­ет­ся, в мини­маль­ной сте­пе­ни. Раз­ли­чия меж­ду учё­ны­ми, меж­ду жур­на­ли­ста­ми и про­сто носи­те­ля­ми лите­ра­тур­но­го язы­ка свя­за­ны с типом рече­вой куль­ту­ры каж­до­го (сте­пень соблю­де­ния норм лите­ра­тур­но­го язы­ка, норм рече­во­го пове­де­ния, ува­же­ния к адре­са­ту), что гово­рит не столь­ко об идио­сти­ле или иди­о­лек­те, сколь­ко о сте­пе­ни ком­му­ни­ка­тив­ной ком­пе­тент­но­сти. Одна­ко в речи про­яв­ля­ют­ся и инди­ви­ду­аль­но-лич­ност­ные пред­по­чте­ния исполь­зо­ва­ния тех или иных обо­ро­тов, типов пред­ло­же­ния, пре­це­дент­ных фено­ме­нов, рито­ри­че­ских при­ё­мов и т. д.

Мень­ше все­го инди­ви­ду­а­ли­за­ция речи про­яв­ля­ет­ся в раз­го­вор­ной речи (исполь­зо­ва­ние / неис­поль­зо­ва­ние лас­ка­тель­ных суф­фик­сов, гру­бых слов, пред­по­чте­ние пря­мых или кос­вен­ных просьб, при­выч­ка к тому или ино­му запол­ни­те­лю пауз и т. д.). В науч­ной сфе­ре она про­яв­ля­ет­ся намно­го силь­нее и мно­го­об­раз­нее, но во мно­гом это не столь­ко инди­ви­ду­а­ли­за­ция лич­но­сти учё­но­го, выра­зив­ша­я­ся в его речи, сколь­ко фор­ми­ро­ва­ние мане­ры изло­же­ния полу­чен­ных в про­цес­се иссле­до­ва­ния (или сооб­ще­ния его резуль­та­тов) зна­ний под вли­я­ни­ем той науч­ной шко­лы, в кото­рой он сфор­ми­ро­вал­ся (так назы­ва­е­мое нау­ко­об­ра­зие или изло­же­ние фак­тов, стро­гая логич­ность или исполь­зо­ва­ние выра­зи­тель­ных средств и даже пред­по­чте­ние тех или иных тер­ми­нов).

У жур­на­ли­стов сво­бо­да выбо­ра язы­ко­вых средств во мно­гом огра­ни­че­на редак­ци­он­ны­ми уста­нов­ка­ми (в том чис­ле и сте­пе­нью неза­ви­си­мо­сти изда­ния, его про­власт­ной или оппо­зи­ци­он­ной ори­ен­та­ци­ей), а так­же (как и в сфе­ре раз­го­вор­но­го обще­ния) вре­мен­ным цейт­но­том, затруд­ня­ю­щим созна­тель­ный выбор. Обе эти при­чи­ны во вза­и­мо­дей­ствии при­во­дят к тому, что выра­бо­тать свой идио­стиль (всё-таки этот тер­мин, по нашим наблю­де­ни­ям, рас­про­стра­нен шире, чем иди­о­лект) и про­явить его могут себе поз­во­лить толь­ко жур­на­ли­сты, заво­е­вав­шие без­услов­ный авто­ри­тет, но даже на их речи ска­зы­ва­ет­ся вли­я­ние редак­ци­он­ной поли­ти­ки. Так, по нашим наблю­де­ни­ям, на оппо­зи­ци­он­ной радио­стан­ции «Эхо Моск­вы» Н. К. Сва­нид­зе и Л. Рад­зи­хов­ский сво­бод­но упо­треб­ля­ют нели­те­ра­тур­ную лек­си­ку (на фиг, ни фига себе и пр.), не раз­ре­шая себе тако­го на цен­траль­ных кана­лах ТВ и в «Рос­сий­ской газе­те».

В поле наше­го наблю­де­ния были тек­сты жур­на­ли­стов раз­ных взгля­дов и изда­ний: Л. Рад­зи­хов­ско­го, А. Мин­ки­на, М. Ростов­ско­го, В. Кости­ко­ва, Ю. Кали­ни­ной, Ю. Латы­ни­ной и др. Самую высо­кую сте­пень ком­му­ни­ка­тив­ной ком­пе­тент­но­сти и уме­ние все­гда целе­со­об­раз­но при­ме­нять самые раз­ные сред­ства язы­ка, при этом не выхо­дя за рам­ки лите­ра­тур­ных норм, демон­стри­ру­ют Л. Рад­зи­хов­ский [Кор­ми­ли­цы­на, Сиро­ти­ни­на 2012а; 2012б], А. Мин­кин [Шахов­ский 2007] и М. Ростов­ский, уме­ло раз­но­об­ра­зя свой стиль в зави­си­мо­сти от тема­ти­ки ста­тей и замыс­ла. Бли­зок к ним, хотя и не дости­га­ет их вер­шин, В. Кости­ков. Самое боль­шое раз­но­об­ра­зие язы­ко­вых и пара­линг­ви­сти­че­ских средств (шрифт, про­пис­ные бук­вы в нача­ле опре­де­лён­ных слов) исполь­зу­ет Л. Рад­зи­хов­ский, и в этом осо­бен­ность его идио­сти­ля. Ю. Кали­ни­на в основ­ном созда­ёт язы­ко­вую мас­ку домо­хо­зяй­ки, рез­ко про­ти­во­по­став­ляя свою речь назван­ным выше и дру­гим жур­на­ли­стам, само­уве­рен­но поуча­ю­щим чита­те­ля («я всё знаю, всё пони­маю и Вам сей­час разъ­яс­ню»). У Ю. Кали­ни­ной чаще все­го (но не все­гда) при­сут­ству­ет речь рядо­во­го носи­те­ля язы­ка, «пло­хо раз­би­ра­ю­ще­го­ся в собы­ти­ях» и выска­зы­ва­ю­ще­го свои наблю­де­ния и недо­уме­ния. Отсю­да оби­лие сиг­на­лов раз­го­вор­но­сти: Всё. Обще­ствен­ная тер­ри­то­рия теперь закры­та для жите­лей. Мел­кая месть. Хоти­те садик? А вот фиг вам. Буде­те высту­пать — вооб­ще вас туда не пустим (МК. 23.11.2013); Всё ясно. Всё понят­но. День­ги рулят. Те, кто за ними при­шёл, — не отсту­пят. Выгры­зут, вырвут с мясом понра­вив­ший­ся кусок (Там же).

Ю. Латы­ни­на демон­стри­ру­ет верх само­уве­рен­но­сти («всё знаю, нико­гда не оши­ба­юсь, ни в чём не сомне­ва­юсь»), нико­гда не изви­ня­ет­ся за явно невер­ные «фак­ты» (в чём её не раз ули­ча­ли, хотя и без­ре­зуль­тат­но, слу­ша­те­ли «Эхо Моск­вы»), неве­ро­ят­но экс­прес­сив­на и сво­бод­на в спо­со­бах выра­же­ния (не толь­ко обо­ро­ты с фиг, но и сино­ним дерь­мо на бук­ву г, и дру­гие очень гру­бые сло­веч­ки [Матя­шев­ская 2014а]).

Оста­но­вим­ся на ана­ли­зе тек­стов М. Ростов­ско­го и В. Кости­ко­ва, ещё не полу­чив­ших долж­но­го осве­ще­ния в науч­ной лите­ра­ту­ре. А. И. Матя­шев­ской в идио­сти­ле В. Кости­ко­ва [Матя­шев­ская 2014б] иссле­до­ва­на толь­ко сни­жен­ная лек­си­ка, вер­нее, её отсут­ствие. См. так­же замет­ки об идио­сти­ле раз­ных жур­на­ли­стов в рабо­тах М. А. Кор­ми­ли­цы­ной [Кор­ми­ли­цы­на 2003] и О. Б. Сиро­ти­ни­ной [Сиро­ти­ни­на 2003].

Идио­стиль М. Ростов­ско­го ярко пред­став­лен в 2014 г. ста­тья­ми, свя­зан­ны­ми с собы­ти­я­ми на Укра­ине. Возь­мём для ана­ли­за десять его ста­тей за пери­од с июля по август 2014 г. Обыч­но очень трез­во­мыс­ля­щий, кри­ти­че­ски настро­ен­ный, но не оппо­зи­ци­он­ный, он нико­гда рань­ше не давал себе пра­ва на эмо­ци­о­наль­ные оцен­ки про­ис­хо­дя­ще­го, отли­ча­ясь стро­гой логич­но­стью дово­дов, опо­рой на неоспо­ри­мые фак­ты. Так, напри­мер, в ста­тье «Страш­ный 2014-й: что ещё нас ждёт даль­ше?» (МК. 19.07.2014) в руб­ри­ке «Зло­ба дня», начав с сопо­став­ле­ния фак­тов (конец мир­ной жиз­ни в Евро­пе после убий­ства крон­прин­ца в Сара­е­ве 1914 г. и кру­ше­ние мала­зий­ско­го лай­не­ра, рас­смат­ри­ва­ю­щи­е­ся мно­ги­ми жур­на­ли­ста­ми и поли­ти­ка­ми как мисти­че­ски зло­ве­щие), М. Ростов­ский тут же утвер­жда­ет: Конеч­но, не при­ве­дёт к Тре­тьей миро­вой войне, но оно непре­мен­но будет иметь пока непред­ста­ви­мые исклю­чи­тель­но мас­штаб­ные поли­ти­че­ские послед­ствия — мас­штаб­ные преж­де все­го для нашей стра­ны.

В этом пред­ло­же­нии уже пред­став­ле­на харак­тер­ная для идио­сти­ля М. Ростов­ско­го поли­ти­че­ская муд­рость, трез­вость суж­де­ний и рас­суж­де­ния по пово­ду собы­тия без гром­ких слов, с исполь­зо­ва­ни­ем тща­тель­но ото­бран­ной лек­си­ки (непред­ста­ви­мые, исклю­чи­тель­но, два­жды повто­рен­ное мас­штаб­ные), под­чёр­ки­ва­ю­щих всю серьёз­ность и зна­чи­мость для нашей стра­ны это­го фак­та. И даль­ше опять фак­та­ми рас­кры­ва­ет­ся при­чи­на этих буду­щих собы­тий (поче­му это будет ост­ро вос­при­ня­то Б. Оба­мой): насиль­ствен­ная смерть граж­дан стран НАТО от рук ино­стран­цев — тако­го в Аме­ри­ке не про­ща­ют.

Ста­тья напи­са­на по све­жим сле­дам собы­тий (само­лёт был сбит в ночь на 18.07, а ста­тья вышла уже 19.07), так что М. Ростов­ский ана­ли­зи­ру­ет не реак­цию США, кото­рую пред­ви­дит, а ту цепь собы­тий, кото­рая при­ве­ла к тра­ге­дии (опять фак­ты): Чудо­вищ­ная ката­стро­фа, кото­рая была запу­ще­на в тиши каби­не­тов вашинг­тон­ских поли­ти­ков. При­во­ди­мые фак­ты дают­ся с ярки­ми эпи­те­та­ми (страш­ное оскорб­ле­ние, страш­ная гибель), воз­ло­же­ние вины за цепь собы­тий закан­чи­ва­ет­ся утвер­жде­ни­я­ми, что оче­вид­ная вина Кие­ва (не закрыв­ше­го небо) несо­мнен­на. Логи­че­ский вывод сопро­вож­да­ет­ся заме­ча­ни­ем: выби­раю сло­ва пре­дель­но осто­рож­но. Даль­ше сле­ду­ют цита­ты из слов Оба­мы, аме­ри­кан­ских и бри­тан­ских газет, обви­ня­ю­щих Рос­сию. При этом сам М. Ростов­ский исполь­зу­ет нега­тив­но окра­шен­ную оце­ноч­ную лек­си­ку, не выхо­дя­щую за рам­ки лите­ра­тур­ных норм, толь­ко при оцен­ке самих фак­тов (кро­ме уже ука­зан­ных выше, доба­вим толь­ко кро­ва­вую и бес­смыс­лен­ную вой­ну, и то в при­зы­ве-вопро­се): Поче­му мы не объ­еди­ня­ем уси­лия и не застав­ля­ем укра­ин­цев немед­лен­но завер­шить свою кро­ва­вую и бес­смыс­лен­ную вой­ну? и при харак­те­ри­сти­ке наше­го поло­же­ния: Это тупик — пол­ный без­ого­во­роч­ный и без­на­дёж­ный, а так­же в утвер­жде­нии мы не долж­ны под­да­вать­ся на внеш­ний шан­таж. 

В ито­ге ста­тьи — фак­ты как аргу­мен­ты, вопро­сы и сове­ты-утвер­жде­ния о том, как надо посту­пить. Но ни одно­го пря­мо­го осуж­де­ния ни в адрес Кие­ва, ни в адрес Запа­да, ни в адрес рос­сий­ской вла­сти.

При­мер­но в таком же духе стро­ят­ся рас­суж­де­ния М. Ростов­ско­го в ста­тье «Конец вой­ны нам толь­ко снит­ся?» (МК. 31.07.2013). Всё опять стро­ит­ся на фак­тах (заяв­ле­ния Кер­ри и Поро­шен­ко о готов­но­сти Укра­и­ны к пере­го­во­рам), но: кра­си­вые пра­виль­ные сло­ва оста­ют­ся сло­ва­ми. Потом вопрос: Зна­чит ли это, что все миро­лю­би­вые декла­ра­ции из Кие­ва и Вашинг­то­на — пустое сотря­се­ние воз­ду­ха? (вопрос и в назва­нии ста­тьи) и лич­ност­ный ответ на него: С моей точ­ки зре­ния, нет, не сле­ду­ет. Зву­чит мно­го­обе­ща­ю­ще. Не прав­да ли? (о сло­вах Кер­ри с при­зна­ни­ем инте­ре­сов Рос­сии). И опять вопрос: Поче­му Аме­ри­ка нача­ла менять свою точ­ку зре­ния? И ответ: Я подо­зре­ваю, что в Вашинг­тоне насту­пи­ло про­зре­ние: став­ка на чисто воен­ные спо­со­бы вос­ста­нов­ле­ния кон­тро­ля Кие­ва над мятеж­ным укра­ин­ским юго-восто­ком себя не оправ­ды­ва­ет. Далее сле­ду­ет рас­суж­де­ние о том, поче­му оче­вид­ные исти­ны дохо­дят с опоз­да­ни­ем (слиш­ком дале­ко зашел кон­фликт), и опять перед чита­те­лем вопрос: Что будет даль­ше? Затем сле­ду­ет чёт­кий ответ на далё­кую пер­спек­ти­ву (Рано или позд­но всё рав­но закон­чит­ся пере­го­во­ра­ми и ком­про­мис­сом) и на крат­ко­сроч­ную (пока весь­ма неяс­ную), и сно­ва вопро­сы, и сно­ва отве­ты о том, како­вы могут быть усло­вия и кому при­дёт­ся усту­пить, фор­му­ли­ров­ка инте­ре­сов Рос­сии и инте­ре­сов Аме­ри­ки, и в завер­ше­ние сно­ва вопро­сы: Конец вой­ны зама­я­чил впе­ре­ди. Но сколь­ко до него идти и бежать? И не исчез­нет ли вновь ого­нёк надеж­ды?

И сно­ва в ста­тье нет пря­мых обви­не­ний, выхо­да за пре­де­лы лите­ра­тур­ных норм при опять-таки яркой нега­тив­ной оцен­ке фак­тов: Поли­ти­ки нача­ли гово­рить кра­си­вые пра­виль­ные сло­ва, но про­стые люди про­дол­жа­ют уми­рать страш­ной смер­тью; В нача­ле неде­ли мне каза­лось: в миро­вой поли­ти­ке окон­ча­тель­но отка­за­ли тор­мо­за <…> Бли­же к кон­цу этой неде­ли в бес­пре­дель­но мрач­ной сере­дине кар­ти­ны укра­ин­ско­го кри­зи­са вдруг появи­лись пусть не про­блес­ки надеж­ды, но хотя бы намё­ки на подоб­ные про­блес­ки.

Фак­ты, рас­суж­де­ния, вопро­сы и отсут­ствие пря­мых обви­не­ний — вот что состав­ля­ет типич­ные чер­ты идио­сти­ля это­го очень ком­пе­тент­но­го и в отно­ше­нии язы­ка жур­на­ли­ста. Так, напри­мер, бро­са­ет­ся в гла­за огром­ность его актив­но­го лек­си­ко­на. Если обыч­но в каче­стве уси­ли­те­ля жур­на­ли­сты исполь­зу­ют очень (ино­гда весь­ма и крайне), то у М. Ростов­ско­го это ещё и пре­дель­но, сколь угод­но дерз­ким шагам, черес­чур общо, исклю­чи­тель­но мас­штаб­ные, совсем серьёз­но­го кон­флик­та, а ещё мак­си­маль­но льгот­ные и мак­си­маль­но ней­тра­ли­зо­ва­ны (это толь­ко в двух ста­тьях!).

В дру­гих ста­тьях нахо­дим иде­аль­но укла­ды­ва­ет­ся; осо­бен­но неудач­ный день (29.07.14), это бес­ко­неч­но обид­но; без­мер­но кало­рий­ны­ми (11.07.14), люто нена­ви­де­ла СССР; без­на­дёж­но наив­но (18.08.14), воз­мож­но­сти Рос­сии без­бож­но пре­уве­ли­чи­ва­ют­ся (18.08.14), но пре­об­ла­да­ет всё-таки очень. Не менее раз­но­об­раз­ны опре­де­ле­ния, и всю­ду явно выра­жен­ная своя точ­ка зре­ния, ино­гда пря­мые сове­ты вла­сти, ино­гда (чаще Запа­ду) в жела­тель­ном накло­не­нии типа хоро­шо бы.

Чаще это не про­сто уси­ли­те­ли: доволь­но частот­но уже упо­мя­ну­тое мак­си­маль­но, совсем не типич­ное для рус­ской речи судо­рож­но хва­тать­ся за любую надеж­ду; опти­мизм носит стро­го огра­ни­чен­ный харак­тер; во врез­ке Ран­де­ву в сто­ли­це Бело­рус­сии как безум­но сла­бый сим­вол надеж­ды; убе­ди­тель­но про­воз­гла­шать (21.08.14) и т. д. Ещё одна необыч­ная соче­та­е­мость при нуле­вом коли­че­стве соб­ствен­ных потерь, явно гораз­до более выра­зи­тель­ная обыч­но­го при отсут­ствии.

Широ­ко исполь­зу­ют­ся и обще­при­ня­тые мета­фо­ры (рус­ский мед­ведь — о Рос­сии, опле­ухи — о вве­дён­ных про­тив нас санк­ци­ях, уда­ры по кошель­ку; ста­вит на кар­ту свой имидж; затя­нуть поя­са; даже судь­ба пра­ви­тель­ства на этом фоне — мелочь; все эти при­ме­ры — из одной ста­тьи).

Пре­це­дент­ные фено­ме­ны тоже очень раз­но­об­раз­ны: чаще все­го цита­ты, при­чём в ста­тьях вне руб­ри­ки «Зло­ба дня» боль­ше все­го из зару­беж­ных авто­ри­те­тов куль­ту­ры, в рам­ках «Зло­бы дня» в основ­ном цити­ру­ют­ся выска­зы­ва­ния офи­ци­аль­ных лиц, руко­во­ди­те­лей стран, а так­же зару­беж­ные газе­ты. Вне «Зло­бы дня» чаще встре­ча­ют­ся ссыл­ки на народ­ные афо­риз­мы, ино­гда стро­ки из попу­ляр­ных песен, но чаще все­го пере­сказ чьих-то мне­ний (не назван­ные мой высо­ко­по­став­лен­ный собе­сед­ник в Крем­ле, очень авто­ри­тет­ный источ­ник из близ­ко­го к Крем­лю окру­же­ния и т. д.).

Фак­ти­че­ски (за ред­ким исклю­че­ни­ем в пере­да­че мне­ний наро­да) не исполь­зу­ет­ся сни­жен­ная, тем более нели­те­ра­тур­ная лек­си­ка и почти отсут­ству­ют гра­фи­че­ские выде­ле­ния. Очень ред­ко в зачи­нах и кон­цов­ках ста­тей встре­ча­ет­ся полу­жир­ный шрифт (веро­ят­но, не автор­ский, а редак­тор­ский), ника­ких про­пис­ных букв и шриф­то­вых выде­ле­ний отдель­ных слов (люби­мые сред­ства Л. Рад­зи­хов­ско­го), но очень частот­но зака­вы­чи­ва­ние цитат — и как пока­за­тель иро­нии, и как пока­за­тель чужо­го сло­ва.

Сле­ду­ет заме­тить, что посте­пен­но (в соот­вет­ствии со всё уси­ли­ва­ю­щим­ся про­ти­во­сто­я­ни­ем Запа­да и Рос­сии) тон ста­тей М. Ростов­ско­го ста­но­вит­ся всё более эмо­ци­о­наль­но нега­тив­ным по отно­ше­нию к киев­ской вла­сти и Запа­ду, и, хотя по-преж­не­му в них не исполь­зу­ют­ся, как это прак­ти­ку­ет­ся в раз­ме­ща­е­мых на той же поло­се ста­тьях, такие ярлы­ко­вые оцен­ки, как хун­та или фаши­сты, ощу­ща­ет­ся всё нарас­та­ю­щее воз­му­ще­ние «безу­ми­ем запад­но­го мира», достиг­шее сво­е­го апо­гея в ста­тьях от 25.08 «Аме­ри­ка — Рос­сии: вы накор­ми­ли голод­ных? Это вопи­ю­щая про­во­ка­ция» и от 26.08 «О чём гово­рить с Поро­шен­ко?» Пер­вая из них в руб­ри­ке «Зло­ба дня», вто­рая — заглав­ная ста­тья пер­вой поло­сы.

Ста­тья от 25.08 начи­на­ет­ся с вос­по­ми­на­ния о раб­стве насе­ле­ния Кам­бод­жи в прав­ле­ние «крас­ных кхме­ров», даль­ше сле­ду­ет взрыв эмо­ций: Даже в страш­ном сне мне не мог­ло при­снить­ся, что «гуман­ные прин­ци­пы» «крас­ных кхме­ров» будут взя­ты на воору­же­ние в совре­мен­ных запад­ных сто­ли­цах. Но это слу­чи­лось. Устав от бес­ко­неч­ных при­ди­рок, ничем не моти­ви­ро­ван­ных задер­жек и веч­ных согла­со­ва­ний («нагне­та­ю­щее» пере­чис­ле­ние) — рос­сий­ский гума­ни­тар­ный кон­вой плю­нул на фор­маль­но­сти и доста­вил в оса­ждён­ный Луганск ост­ро необ­хо­ди­мый груз воды, лекарств и про­до­воль­ствия (опять пере­чис­ле­ние). Про­стые люди, не по сво­ей вине вынуж­ден­ные жить в чудо­вищ­ных усло­ви­ях вой­ны, полу­чи­ли хотя бы кро­шеч­ное облег­че­ние. И столь свой­ствен­ный М. Ростов­ско­му вопрос: И как же на это отре­а­ги­ро­вал «циви­ли­зо­ван­ный мир»? Даль­ше сле­ду­ют фак­ты-выска­зы­ва­ния вице-пре­зи­ден­та США, назвав­ше­го это «вопи­ю­щей про­во­ка­ци­ей», похо­жие заяв­ле­ния евро­пей­ских лиде­ров. И опять «нагне­та­ю­щее» пере­чис­ле­ние в сво­ей оцен­ке поступ­ка Рос­сии: Сра­зу хочу ого­во­рить­ся: я счи­таю реше­ние Крем­ля отпра­вить гума­ни­тар­ный кон­вой на Укра­и­ну фак­ти­че­ски на свой страх и риск логич­ным, понят­ным, но как мини­мум очень небес­спор­ным, и свой­ствен­ный М. Ростов­ско­му при­ём хотя бы попы­тать­ся объ­ек­тив­но оце­нить дей­ствия не толь­ко стра­ны, но и про­ти­во­дей­ству­ю­щей сто­ро­ны. И опять взрыв эмо­ций: Но если дей­ствия Рос­сии мож­но назвать бес­ша­баш­но рис­ко­ван­ны­ми, то пози­цию запад­ных сто­лиц мож­но оце­нить толь­ко с помо­щью прин­ци­пи­аль­но иной лек­си­ки. Я обыч­но ста­ра­юсь воз­дер­жи­вать­ся от эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ных выра­же­ний (это, конеч­но, не совсем так: сло­ва страш­ный, чудо­вищ­ный, безум­но вряд ли мож­но счи­тать эмо­ци­о­наль­но не окра­шен­ны­ми, но они не выхо­дят за пре­де­лы норм). Но быва­ют ситу­а­ции, когда без них невоз­мож­но не обой­тись — совсем не обой­тись. Пол­ная и абсо­лют­ная амо­раль­ность — толь­ко так я могу оце­нить пове­де­ние Запа­да в вопро­се достав­ки рос­сий­ской гума­ни­тар­ной помо­щи на Укра­и­ну <…> Накор­мить голод­но­го, напо­ить того, кто испы­ты­ва­ет жаж­ду — раз­ве это не веч­ные исти­ны, име­ю­щие при­о­ри­тет над сию­ми­нут­ны­ми поли­ти­че­ски­ми дряз­га­ми и меж­го­су­дар­ствен­ны­ми… раз­бор­ка­ми?

Запад пока­зы­ва­ет: жите­ли Донец­ка и Луган­ска — это для него не люди, а все­го лишь костяш­ки поли­ти­че­ско­го доми­но. Такая поста­нов­ка вопро­са не про­сто пре­дель­но цинич­на. Она ещё пре­дель­но недаль­но­вид­на. Одна­ко в кон­це ста­тьи М. Ростов­ский сно­ва ого­ва­ри­ва­ет­ся. Я не счи­таю пози­цию Рос­сии по Укра­ине един­ствен­но вер­ной и пра­виль­ной. К ней тоже мож­но и нуж­но предъ­яв­лять пре­тен­зии, но Запад окон­ча­тель­но запу­тал­ся в сво­их же сло­вах и поступ­ках. Сво­и­ми дей­стви­я­ми США и ЕС про­во­ци­ру­ют рост эмо­ци­о­наль­но заря­жен­ных анти­за­пад­ных настро­е­ний в круп­ней­шей ядер­ной дер­жа­ве мира — Рос­сии. В отли­чие от еды, питья, лекарств стра­да­ю­щим людям, это дей­стви­тель­но «вопи­ю­щая про­во­ка­ция».

Такой взрыв эмо­ций и такая рез­кая кри­ти­ка Запа­да в ста­тьях М. Ростов­ско­го в газе­те «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец» обна­ру­же­ны нами впер­вые в мате­ри­а­лах от 25.08.2014, но в целом кри­ти­ка реа­ли­зу­ет свой­ствен­ные его идио­сти­лю осо­бен­но­сти: фак­ты, логи­ка, «нагне­та­ю­щие» пере­чис­ле­ния и откры­тое своё мне­ние.

Ста­тья от 26.08.2014 по сво­ей рез­ко­сти в отно­ше­нии П. Поро­шен­ко и при­ме­ня­е­мым при­е­мам (вопро­сы, фак­ты, «нагне­та­ю­щие» пере­чис­ле­ния и, как свой­ствен­но М. Ростов­ско­му в ста­тьях не в рам­ках руб­ри­ки «Зло­ба дня», ссыл­ки на мне­ния не назы­ва­е­мых ува­жа­е­мых людей, кото­рые непло­хо лич­но зна­ют Пре­зи­ден­та Укра­и­ны). Ста­тья начи­на­ет­ся с врез­ки (Поче­му встре­ча Пути­на и Пре­зи­ден­та Укра­и­ны в Мин­ске вряд ли при­ве­дёт к миру) и состо­ит из уни­что­жа­ю­щих Поро­шен­ко фак­тов и рас­суж­де­ний, что для окон­ча­ния вой­ны нужен поли­тик мас­шта­ба Де Гол­ля, а Пре­зи­дент Поро­шен­ко, увы, совсем не Де Голль. При­во­дит­ся даже не в поль­зу Поро­шен­ко срав­не­ние его с Саа­ка­шви­ли, дока­зы­ва­ет­ся, что наде­ять­ся ему на США бес­смыс­лен­но, и закан­чи­ва­ет­ся утвер­жде­ни­ем: Пре­зи­дент Укра­и­ны пони­ма­ет: в дол­го­сроч­ном плане курс офи­ци­аль­но­го Кие­ва кате­го­ри­че­ски контр­про­дук­ти­вен. Но в «гори­зон­те» недель и меся­цев курс на физи­че­ское уни­что­же­ние «мятеж­ни­ков» созда­ёт пре­зи­ден­ту «зону поли­ти­че­ско­го ком­фор­та» — зону, кото­рой он не готов жерт­во­вать. Вот при­чи­ны, по кото­рым я не верю в успех пере­го­во­ров Пет­ра Поро­шен­ко и Вла­ди­ми­ра Пути­на. Дай Бог, что­бы я оши­бал­ся.

Сред­ства выра­зи­тель­но­сти и воз­дей­ствия раз­но­об­раз­ны, зави­сят от руб­ри­ки, но вез­де и все­гда глав­ное отли­чие идио­сти­ля М. Ростов­ско­го: глав­ный аргу­мент — фак­ты, основ­ной тип состав­ля­ю­щих тек­ста – рас­суж­де­ния, постро­ен­ные на фак­тах и логи­че­ских выво­дах из них (при­чи­на — след­ствие, сопо­став­ле­ние — про­ти­во­по­став­ле­ние), глав­ное сред­ство выра­зи­тель­но­сти и воз­дей­ствия — необыч­ная соче­та­е­мость, эпи­те­ты, мета­фо­ры, цита­ты (в основ­ном как осуж­да­е­мые фак­ты), кавыч­ки и чёт­кое выра­же­ние соб­ствен­но­го мне­ния. Харак­тер­ны так­же «нагне­та­ю­щие» пере­чис­ле­ния, созда­ю­щие впе­чат­ле­ние него­до­ва­ния и даже ужа­са­ю­щие чита­те­ля (часто в «отве­тах» М. Ростов­ско­го на постав­лен­ные им же, неред­ко в заго­лов­ках, вопро­сы, застав­ля­ю­щие чита­те­ля серьёз­но заду­мать­ся). Так, во врез­ке к ста­тье «Рус­ские идут» (МК, 13.08.14) чита­ем: Поче­му жела­ние РФ ока­зать гума­ни­тар­ную помощь Укра­ине вызва­ла такой ужас Запа­да (вопро­си­тель­но­го зна­ка нет, но по сво­ей струк­ту­ре это вопро­си­тель­ное пред­ло­же­ние, а вся ста­тья — ответ М. Ростов­ско­го на этот вопрос). Начи­на­ет­ся ста­тья (не в руб­ри­ке «Зло­ба дня») с цита­ты Дж. Кен­не­ди: «Либо чело­ве­че­ство покон­чит с вой­ной, либо вой­на покон­чит с чело­ве­че­ством». И даль­ше сле­ду­ют рас­суж­де­ния М. Ростов­ско­го: Бушу­ю­щая на Укра­ине вой­на без кон­ца и края, конеч­но, вряд ли покон­чит с циви­ли­за­ци­ей в Евро­пе (обра­ща­ем вни­ма­ние на соче­та­ние, каза­лось бы, несо­че­та­е­мо­го конеч­но и вряд ли — типич­ное для него сов­ме­ще­ние кате­го­рич­но­сти суж­де­ний с осто­рож­но­стью в пред­став­ле­нии веро­ят­ных послед­ствий). Но она похо­же (опять осто­рож­ность), уже начи­сто высо­са­ла из евро­пей­ской поли­ти­ки всё, что в ней было чело­ве­че­ско­го: рас­су­док, сочув­ствие, состра­да­ние, жела­ние про­тя­нуть руку помо­щи сво­е­му ближ­не­му. И даль­ше: В сосед­ней стране гиб­нут мир­ные люди: жен­щи­ны, дети, ста­ри­ки. А «род­ное» укра­ин­ское госу­дар­ство ока­зы­ва­ет им «гума­ни­тар­ную помощь» толь­ко в виде ракет, сна­ря­дов и авиа­бомб. И далее: Я пишу эти стро­ки вовсе не для того, что­бы пока­зать, какой Запад «гни­лой» и нехо­ро­ший и какая Рос­сия доб­рая, «белая и пуши­стая». Я пишу их, что­бы пояр­че высве­тить, как глу­бо­ко абсурд зашёл в нашу жизнь и как проч­но пред­рас­суд­ки заме­ни­ли объ­ек­тив­ную реаль­ность. Завер­ша­ет­ся это «нагне­та­ю­щее» ужас пере­чис­ле­ние кате­го­рич­ной фра­зой: Мир дей­стви­тель­но сошёл с ума — эта фра­за настоль­ко затёр­та, что её смысл уже не дости­га­ет моз­га. Но по-дру­го­му про­сто не ска­жешь. Мир дей­стви­тель­но сошёл с ума — и не в фигу­раль­ной, а в самой нату­раль­ной фор­ме. Мы при­ве­ли (с про­пус­ка­ми) целый кусок ста­тьи, пото­му что здесь сосре­до­то­че­ны очень типич­ные для М. Ростов­ско­го при­ё­мы (кро­ме назван­ных выше — кавыч­ки, повто­ры), поз­во­ля­ю­щие чёт­ко выра­зить свое мне­ние.

Даль­ше в ста­тье исполь­зу­ют­ся столь же типич­ные для М. Ростов­ско­го вопро­сы с харак­тер­ным нача­лом фраз о, каза­лось бы, логич­ных с точ­ки зре­ния разу­ма дей­стви­ях Запа­да и опро­вер­га­ю­щих разум­ную логи­ку реак­ци­ях-фак­тах со сто­ро­ны Поро­шен­ко, гене­раль­но­го сек­ре­та­ря НАТО, аме­ри­кан­ских и евро­пей­ских СМИ. И опять повто­ры, «нагне­та­ю­щие» пере­чис­ле­ния и фак­ты, фак­ты, фак­ты. А в завер­ше­ние ста­тьи под­во­дит­ся её итог: К авгу­сту 2014 г. в Евро­пе вне­зап­но исто­щил­ся запас здра­во­го смыс­ла. 

(Вто­рая ста­тья — в сле­ду­ю­щем номе­ре)

© Кор­ми­ли­цы­на М. А., 2014
© Сиро­ти­ни­на О. Б., 2014 

1. Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. Идиостиль Л. Радзиховского: авторская позиция и средства её реализации // Лингвистика речи. Медиастилистика. Колл. моногр. М., 2012а. С. 344–376.

2. Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. Л. Радзиховский как мастер продуктивного воздействия // Коммуникация. Мышление. Личность. Материалы междунар. конф. Саратов, 2012б. С. 246–257.

3. Кормилицына М. А. Наблюдения над разнообразием личностного начала и идеостилем авторов на станицах «Литературной газеты» // Проблемы речевой коммуникации. Саратов, 2003. Вып. 2. С. 56–64.

4. Котюрова М. П., Тихомирова Л. С., Соловьёва Н. В. Идиостилистика научной речи. Наши представления о речевой индивидуальности учёного. Пермь, 2011.

5. Котюрова М. П. Стилистика научной речи. Пермь, 2009.

6. Матвеева Т. В. Полный словарь лингвистических терминов. Ростов н/Д., 2010.

7. Матяшевская А. И. Сниженная лексика как средство воздействия в идиостиле Ю. Латыниной. Филологические этюды. Саратов, 2014а. Вып. 17. Кн. 2. С. 216–223.

8. Матяшевская А. И. Сниженная лексика в СМИ: классификация, употребление, этнокультурные различия (на материале российских и британских газет): Дис. … канд. филол. наук. Саратов, 2014б.

9. Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. М., 2003.

10. Сиротинина О. Б. Речь отдельных журналистов в газете «Известия» // Проблемы речевой коммуникации. Саратов, 2003. Вып. 2. С. 51–56.

11. Чернухина И. Я. Параметры языковой личности и её развитие // Проблемы формирования языковой личности учителя-русиста. Волгоград, 1993. С. 10.

12. Шаховский В. И. Эмоциональные валентности журналиста А. Минкина. Коммуникативный стиль и тональность писем к президенту // Политический дискурс в России10: материалы X юбилейного всероссийского семинара. М., 2007. С. 287–299.

1. Kormilitsyna M. A., Sirotinina O. B. Individual Style of Radzihovsky: the author’s viewpoint and means of its actualization [Idiostil’ L. Radzikhovskogo: avtorskaya pozitsiya i sredstva ee realizatsii]. — Speech Linguistics. Medialinguistics. M., 2012a. P. 344–376.

2. Kormilitsyna M. A., Sirotinina O. B. L. Radzihovsky as a Master of Productive Persuasion [L. Radzikhovskiy kak master produktivnogo vozdeystviya]. — Communication. Thought. Personality. Proceedings of International Conference. Saratov, 2012b. P. 246–257.

3. Kormilitsyna M. A. Insight into the Variety of the Personalities and their Individual Styles in “The Literaturnaya Gazeta” [Nablyudeniya nad raznoobraziem lichnostnogo nachala i idiostilem avtorov na stanitsakh «Literaturnoy gazety»]. — Aspects of Speech Communication. Saratov, 2003. Vol. 2. P. 56–64.

4. Kotyurova M. P., Tikhomirova L. S., Solovyova N. V. Individual Styles in Academic Discourse. Our Ideas on Individual Speech Characteristics of Scholars [Idiostilistika nauchnoy rechi. Nashi predstavleniya o rechevoy individual’nosti uchenogo]. Perm, 2011.

5. Kotyurova M. P. Stylistics of Academic Speech [Stilistika nauchnoy rechi]. Perm, 2009.

6. Matveyeva T. V. Unabridged Dictionary of Linguistic Terms [Polnyy slovar’ lingvisticheskikh terminov]. Rostov-on-Don, 2010.

7. Matyashevskaya A. I. Substandard Lexis as a Means of Persuasion in the Individual Style of Ju. Latynina [Snizhennaya leksika kak sredstvo vozdeystviya v idiostile Yu. Latyninoy]. — Etudes in Philology. Saratov, 2014a. Vol. 17, chapt. 2. P. 206–223.

8. Matyashevskaya A. I. Substandard Lexis in Mass Media: Classification, Usage, National Diversity (based on Russian and British Newspapers) [Snizhennaya leksika v SMI: klassifikatsiya, upotreblenie, etnokul’turnye razlichiya (na materiale rossiyskikh i britanskikh gazet)]: Diss… cand. of philology. Saratov, 2014b.

9. Stylistic Encyclopedic Russian Dictionary [Stilisticheskiy entsiklopedicheskiy slovar’ russkogo yazyka ]. Ed. M. N. Kozhina. M., 2003.

10. Sirotinina O. B. Speech of Certain Journalists in “The Izvestiya” [Rech’ otdel’nykh zhurnalistov v gazete «Izvestiya»]. — Aspects of Speech Communication. Saratov, 2003. Vol. 2. P. 51–56. 

11. Chernukhina I. Ya. Parameters of a Speech Personality and its Development [Parametry yazykovoy lichnosti i ee razvitie]. — Aspects of Russian Teacher’s Personality Formation. Volgograd, 1993. P. 10.

12. Shakhovsky V. I. Emotional Valencies of the journalist A. Minkin. Speech Style and Tone in the Letters to the President [Emotsional’nye valentnosti zhurnalista A. Minkina. Kommunikativnyy stil’ i tonal’nost’ pisem k prezidentu]. — Political Discourse in Russia10: Proceedings of the 10th All-Russian Seminar. M., 2007. P. 287–299.