Понедельник, Ноябрь 19Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

РЕЧЕВЫЕ ТАКТИКИ СПИНДОКТОРИНГА В ПОЛИТИЧЕСКОМ МЕДИАДИСКУРСЕ

В статье описываются речевые тактики спиндокторинга в массовой коммуникации на основе анализа текстов, посвященных одному и тому же резонансному событию: убийству Бориса Немцова 27 февраля 2015 г. в Москве. Тексты публиковались в течение первых дней со дня происшествия, когда событие активно комментировалось в массмедиа. 

В статье выявлены и проанализированы сценарии ситуаций, транслируемые при помощи массмедиа и социальных сетей от лица представителей либерального и патриотического сообщества, выражающих отношение к одному и тому же резонансному событию. Примерами послужили тексты из социальной сети Facebook как наиболее политизированной интернет-площадки: посты персональных аккаунтов лидеров мнений, тексты из электронных СМИ (Открытая Россия. URL: https://openrussia.org) и электронных версий печатных СМИ (Коммерсант. URL: http://www.kommersant.ru/daily) с комментариями. 

VERBAL TACTICS OF SPINDOKTORING IN POLITICAL DISCOURSE

This article describes the tactics spindoktoringa speech in mass media on the basis of the analysis of texts on the same resonant events: the murder of Boris Nemtsov, February 27, 2015 in Moscow. The texts were published for the first days after the accident, when the event is actively commented upon in the media.

The article identified and analyzed scenarios of situations that are broadcast using the media and social networks on behalf of the representatives of liberal and patriotic community, expressing the ratio of the same resonant events. Examples of text analysis began from the social network Facebook, the most politicized Internet site: the posts of personal accounts of opinion leaders, a reference to electronic media (Open Russia. URL: https://openrussia.org) and electronic versions of the printed mass media (Kommersant. URL: http://www.kommersant.ru/daily).

Елена Владимировна Быкова, доктор филологических наук, доцент кафедры связей с общественностью в бизнесе Санкт-Петербургского государственного университета

E-mail: bykova2april@gmail.com

Elena Vladimirovna Bykova, PhD, Assistant Professor of Public Relations in Business, St Petersburg State University

E-mail: e.bykova@spbu.ru

УДК 811.161.1›42 
БКК 32.811+76.0 
ГРНТИ 19.01.29 
КОД ВАК 10.02.01

Постановка проблемы. Политическая коммуникация предполагает формирование лояльного отношения массового адресата к общественному деятелю (субъекту речи) посредством массмедиа [Гавра 1994; Кравцов 2005; Каминская 2008]. Политическая риторика в своем арсенале имеет большое количество способов эффективного воздействия на массового адресата и методов нейтрализации негативного воздействия со стороны политических конкурентов в медиасреде [Лебон 1996; Дэнкэн, 1993]. 

В медиасреде особая роль отводится категории диалогичности [Дускаева, 2004]. Диалогичность создается не только отправителем, но и получателем сообщения [Бахтин 1975: 281–328]. Высказывания, воспринимаемые адресатом в процессе коммуникации, актуализируют ментальную схему — фрейм. Человек видит, слышит, чувствует не то, что ему сообщается отправителем, а то, что сам получатель хочет слышать, видеть, чувствовать или уже знает это заранее [Викентьев 2002: 51; Быкова 2011].

Для эффективной политической коммуникации важно «попасть во фрейм» своей целевой аудитории [Дейк 1989]. Фреймы распознаются читателем в тексте с помощью ключевых слов — маркеров типовой, узнаваемой ситуации: Крым — Россия — воссоединение или Крым — Украина — аннексия в оппозиции «свой  чужой» [Чернявская, Молодыченко 2014: 28]. В тексте фрейм  может актуализироваться при помощи устойчивых лексико-фразеологических мифогенов [Васильев 2014: 138]. Если у читателя еще до начала коммуникации сформирован тот же фрейм (ментальная схема), что и у отправителя, то читатель лоялен. Если фреймы отправителя не совпадают с фреймом получателя, содержание текста воспринимается читателем критически или не воспринимается вовсе [Быкова, Гавра 2016: 122123].  На этом феномене основывается тактика спиндокторинга: изложение событий в пользу определенного лица или организации с целью удержания лояльной целевой аудитории и привлечения новых сторонников, при обращении к ней с каким-либо явным или скрытым призывом. Владение приемами спиндокторинга важно для публичного деятеля, поскольку ошибки в презентации политического кредо могут отрицательно сказаться на репутации политика в формате стратегических коммуникаций.

Анализ материала. Рассмотрим примеры текстов, в которых проявляются речевые приемы спиндокторинга как метода работы с информацией, и выявим ментальные схемы, актуализированные во фреймах, транслируемых массовому адресату. В анализируемых публикациях авторы выражают свое мнение относительно происшедшего события и дают ему свою оценку. 

Первый пример принадлежит оппозиционеру Михаилу Ходорковскому: «В нашей истории поставлена еще одна страшная точка». Текст опубликован на ресурсе «Ходорковский.ру» (URL: http://khodorkovsky.ru/mbh/statements/nemtsov-rip/) и обозначен в подзаголовке как «Заявление Михаила Ходорковского в связи с убийством Бориса Немцова»:

Убили Бориса. В 100 метрах от Кремля. В самом центре города, наводненного тысячами полицейских и сотрудников спецслужб. 

Сегодня мы все скорбим. Все, кто много лет знал и любил этого жизнерадостного, смелого человека. Страшно тяжело его родным, маме. Мысленно я с ними и разделяю их горе. Мы проводили многих. Но каждый раз это рубец на сердце. 

Уже год на нас со всех экранов льется концентрированная ненависть. И сейчас многие, от рядового блогера до президента Путина, ищут врагов и обвиняют друг друга в провокации. Что с нами? Мы ведь сограждане, мы ведь люди одной страны. Нам же жить рядом. Как же можно так друг друга ненавидеть? 

Знаю, смерть Бориса станет Рубиконом настолько для многих, что вся страна может стать другой. Но какой? Еще ближе стоящей к пропасти войны всех против всех? Или мы найдем в себе силы понять, что за всеми политическими разногласиями надо оставаться людьми? Что жизнь человека слишком дорога, чтобы так просто к ней относиться? Что, создавая атмосферу ненависти, принижая цену жизни людей, упрощая отношение к насилию, мы сами разрушаем свою Россию? 

В нашей общей истории поставлена еще одна страшная точка. Что будет за этим поворотом — зависит от каждого из нас.

Текст насыщен имплицитной информацией, которую адресат самостоятельно извлекает из текста на основе общей с субъектом речи когнитивной базы. Для актуализации фрейма «мы — оппозиция», «власть они» отправитель использует местоимение мы. 

Оппозиция свой / чужой репрезентирована использованием именно данного местоимения. Мы проводили многих автор публикации намекает читателю на нераскрытые политические убийства Дмитрия Холодова, Анны Политковской, Галины Старовойтовой, исполнители и заказчики которых так и  не были найдены непосредственно после совершения преступления. Здесь содержится и скрытый прогноз: убийство Бориса Немцова тоже не будет раскрыто по горячим следам. Прогноз строится на основе имплицированного силлогизма: многие оппозиционеры уже убиты, их убийцы не найдены. Борис Немцов убит, его убийцы тоже не будут найдены.

Уже год на нас со всех экранов льется концентрированная ненависть — адресат декодирует сообщение с опорой на общие фоновые знания:  ситуация на Украине после Майдана 2015 г., война в Донбассе, противостояние России и Украины, введение антироссийских санкций и российских контрсанкций, сбитый «Боинг», возвращение Крыма в состав России и пр. М. Ходорковский, в заявлении предъявляет претензии в разжигании ненависти только одной стороне конфликта — российской власти, контролирующей все центральные телеканалы в стране и определяющей общую тональность медийной повестки относительно украино-российского конфликта. Тенденциозная интерпретация политической ситуации без приведения альтернативной точки зрения — один из основных приемов спиндокторинга.

Смерть Бориса станет Рубиконом — трансформированный фразеологизм перейти Рубикон осмысляется как заявление о готовности оппозиции к решительным действиям. Убийство Немцова представлено в тексте как точка невозврата оппозиционных общественных движений на  прежние выжидательные позиции. Использование фразеологических оборотов, крылатых фраз, цитирование известных писателей, политиков, философов — это риторический прием присоединения к авторитету и одна из наиболее распространенных технологий спиндокторинга. 

Страна может стать другой — политический дискурс склонен к провиденциальности и прогнозированию с актуализацией обязательных условий для адресата: если  адресат перейдет от слов к делу. Фраза содержит скрытый призыв к действию.

Михаил Ходорковский, имея вид на жительство в Швейцарии, пишет в своем заявлении: все мы граждане одной страны, нам же жить рядом. Номинация в форме первого лица множественного числа в сочетании с конструкцией, представляющей будущее как нечто неизбежное, репрезентирует намек на возвращение опального олигарха из-за границы в Россию. Этот текст отсылает читателя к парижскому заявлению М. Ходорковского (2014 г.) о президентских амбициях и конституционной реформе России. После этой публикации прецедентное выражение кризисный менеджер стало вторичной номинацией по отношению к М. Ходорковскому в массовом тексте, частотной в интернет-комментариях к публикациям.

Импликатуры в совокупности с актуализированными речевыми фрагментами транслируют читателю скрытый косвенный призыв, оформленный как бессоюзное предложение: Что будет за этим поворотом — зависит от каждого из нас. Тире здесь — сильный знак препинания, поскольку репрезентирует имплицированные причинно-следственные отношения в сознании либерально настроенной оппозиционной аудитории и актуализирует фрейм: в стране произвол спецслужб — легитимизация насилия — убийство смелого борца — страна может стать другой — каждый должен осознать необходимость перемен. Этот фрейм содержит косвенный призыв к смене политического режима. Ключевое слово во фразе — другой.

Второй пример принадлежит московскому оппозиционеру, лидеру зарегистрированной партии «Демократический выбор» Владимиру Милову, который опубликован на личной странице политика в Живом журнале (URL: http://v-milov.livejournal.com/404003.html):

Поговорил тут со знакомыми бывшими сотрудниками спецслужб, все меньше сомнений в том, что за убийством Бориса Немцова стоят власти. Я понимаю все рассуждения про «Путин не мог», «ему это невыгодно» и так далее.

Однако есть объективные обстоятельства: 

— Убийцы оставили живого и нетронутого непосредственного свидетеля. 

— Убийство произошло в широко просматриваемом и прослушиваемом районе, где наверняка сохранились все рекорды перемещений автомобилей и т. п.

— Судя по имеющейся информации, Немцов перед убийством был в одном из кафе в ГУМе. Никто не мог знать, когда он закончит там сидеть и куда он потом пойдет. Это значит, что наводка либо шла от его прослушки, либо машина должна была пастись в районе Ильинки/Варварки, что опять же является сильно просматриваемой и прослушиваемой территорией — это вотчина администрации президента и ФСО. Т. е. если это какие-то посторонние власти люди, то уже сейчас у власти в руках есть полный расклад перемещений этих уродов по району Ильинки/Варварки в момент, когда Немцов сидел в ГУМе и потом выходил оттуда. Убийцы — а судя по точным выстрелам, поразившим сердце, легкое, голову и т. д., это были высокопрофессиональные убийцы — не могли этого не понимать.

Т. е. для профессионалов было очевидно, что таким образом они настолько сильно засвечиваются, что либо сознательно действовали так дерзко (во что поверить крайне сложно), либо были уверены в своей безнаказанности.

Но все это «цветочки» по сравнению с главным соображением, которое перевешивает все остальные:

Менее чем за 48 часов до крупнейшей оппозиционной акции, по поводу которой власти были сильно напряжены, за Немцовым с огромной степенью вероятности могло вестись наружное наблюдение. «Наружки» могло и не быть, однако киллеры были столь профессиональны, что просто обязаны были предполагать преобладающую вероятность попасть под «наружку» в таком раскладе. При любых мотивах убийства, не исходящих от власти, проще было отложить его на более поздний и спокойный период. 

Поскольку никто ничего не опасался и действовал нагло, вывод напрашивается только один. 

О мотиве я вчера писал уже — посеять страх. 

Это только факты. Свои умозрительные рассуждения о том, что кому «выгодно» или «невыгодно», можете оставить себе.

В тексте используется популистский прием, используемый в спиндокторинге: сведение сложного к простому.  Предположение, субъективное видение серьезной проблемы подается автором в виде совокупности якобы очевидных фактов. Автор в утвердительной форме заявляет: все меньше сомнений в том, что за убийством Немцова стоят власти. Аргумент, который приводится В. Миловым в подтверждение этой точки зрения, — личная беседа политика с бывшими сотрудниками спецслужб, имена, фамилии, звания которых в тексте не упоминаются. Личное мнение подается читателю как доказательство: если представители спецслужб причастность к убийству отрицают, значит никаких сомнений в причастности власти к убийству нет. Автор выступает перед читателем в роли независимого детектива и эксперта-криминалиста, перечисляет набор обстоятельств, которые излагает в форме сослагательного наклонения: При любых мотивах убийства, не исходящих от власти, проще было отложить его на более поздний и спокойный период. Как средство выражения авторского «я» используются отрицательные местоимения: никто, ничего. 

Нарушение логики аргументации есть в утверждении либо сознательно действовали так дерзко (во что поверить крайне сложно), либо были уверены в своей безнаказанности. Повторяющийся союз либо-либо подразумевает ситуацию выбора. В тексте этот выбор не обозначен: вторая часть сложного предложения указывает на причину того, о чем говорится в первой части: сознательно действовали дерзко, потому что были уверены в своей безнаказанности (читай: действовали по приказу властей). 

Заключение автор формулирует в назидательной тональности: Это только факты. Свои умозрительные рассуждения о том, что кому «выгодно» или «невыгодно», можете оставить себе.

Таким образом, фрейм, который транслирует текст Владимира Милова: Борис Немцов убит по приказу Президента, чтобы запугать оппозицию. Других мнений нет и быть не может.

Следующие примеры взяты из постов на Facebook писательницы Елены Чудиновой, представляющей радикальный патриотический дискурс в социальных сетях и на сайтах Эксперт, Русский обозреватель, Русское имперское движение.

Ну, все, понеслось… «Возврат ко временам Сталина и Берии»… На минуточку, разве при них хоть кого-то (Киров не в счет) убивали на людных улицах, на радость иностранным СМИ? Мне что-то кажется, что злодействовали тайком. Но они же вправду в это верят. «Последний боец небесной сотни», «следующая жертва после Новодворской (sic!)»… Это начало.

Писательница Е. Чудинова формально использует риторические прием избегания конфликтов, не использует слов-конфликтогенов всегда, никогда, постоянно, преподносит читателю свою точку зрения на событие с использованием вводных конструкций: на минуточку (в значении, на мой взгляд), мне что-то кажется. Автор выражает свое ироничное отношение к парафразам книжного стиля: последний боец небесной сотни, следующая жертва после Новодворской. Авторская ирония выражает отношение Елены Чудиновой к позиции либеральных политиков, подчеркивает  их интеллектуальную  и журналистскую незрелость. 

Последний пример из публикации Е. Чудиновой уже после похорон Бориса Немцова.

А это как прикажете понимать? Вообще-то за такие интересные жесты таких послов и выдворить можно. «Посол США в РФ Джон Теффт в субботу посетил место убийства российского политика Бориса Немцова. Посол прибыл к месту убийства на Большом Москворецком мосту в сопровождении сотрудников дипмиссии. На месте гибели Бориса Немцова посол США возложил букет цветов с флагом Украины».

Как наша жизнь непредсказуема. Думала ли год назад, что придется защищать Путина? Мне, когда ходила выступать против него на митингах, на которые, кстати, не ходил ни один из рукопожатных политиков. Ибо в самом деле, ну какое им было дело до российской науки? Мне, всю дорогу живущей под дамокловым мечом 282 ввиду его игр с исламским миром. Но извините, объективность важнее.

Итак, первый кураж прошел, бонаконы струсили и частично отзывают назад утверждение «убийца и есть Путин», изреченное конкретными физическими лицами российского гражданства. Подстатейно все-таки. (Да оно и без надобности уже, подхватили уже в заграницах, кого не привлечешь). Но свою задницу из-под удара надо выводить. Как? Очень просто: Путин убийца потому, что он глава государства, в котором такой кромешный ужас произошел. Не придерешься, да? Красиво и почти правово?

Хорошо, дорогие мои любители шарлей. Встретимся на суде над Олландом. У него тоже, кажется, что-то произошло. Нет?

Данный текст апеллирует к текстам, написанным в тональности Владимира Милова, в которых до сообщения о первых результатах расследования, ответ на вопрос о том, кто стоит за убийством, был очевиден. Свое отношение к попыткам либералов манипулировать массовым адресатом на основе субъективных умозаключений Е. Чудинова выражает в иронично-насмешливом ключе, используя в тексте уничижительные коннотации по отношению к политическим оппонентам: первый кураж прошел, бонаконы струсили, частично отзывают назад свое утверждение, свою задницу из-под удара надо выводить. Намек на публикации западных СМИ и заявление М. Ходорковского содержится в скобочной конструкции (Да оно и без надобности уже, подхватили уже в заграницах, кого не привлечешь).

Автор Е. Чудинова проводит аналогию с событиями в Париже (расстрел журналистов редакции «Шарли Эбдо» исламскими фундаменталистами). Она опровергает умозрительное заключение оппонентов о том, что убийство Бориса Немцова произошло по заказу российской власти, и отказывает оппозиции в использовании приема двойного стандарта, отсылая к событиям в Париже: Путин убийца потому, что он глава государства, в котором такой кромешный ужас произошел. Не придерешься, да? Красиво и почти правово? Хорошо, дорогие мои любители шарлей. Встретимся на суде над Олландом. У него тоже, кажется, что-то произошло. Нет?

Следующий пример взят из статьи Глеба Черкасова «Слишком яркий», опубликованной в газете «Коммерсантъ» (URL: http://kommersant.ru/doc/2677630).

Убит Борис Немцов

В ночь с пятницы на субботу в центре Москвы был убит Борис Немцов — один из самых известных политиков России последних 25 лет. Вне зависимости от занимаемой должности он играл огромную роль и в политике, и в общественной жизни, роль, которую не совсем правильно оценивали при жизни и которую еще только предстоит понять после его трагической смерти.

По биографии Бориса Немцова можно изучать историю постсоветской России. Демократ первой волны, благодаря своей энергии и умению разговаривать с людьми, ставший сначала депутатом, а потом губернатором Нижегородской области. Управленец первого ельцинского призыва, на своих ошибках учившийся сам и учивший других. Губернатор, выступивший против политики федерального центра в связи с войной в Чечне. Первый вице-премьер, в силу объективных и субъективных обстоятельств начавший борьбу с госмонополиями и олигархами. Политик, участвовавший в избирательных кампаниях вне зависимости от того, попутный или встречный ветер дул в паруса его партий. Непримиримый оппозиционер, водивший дружбу с предельно лояльными власти функционерами. Бонвиван и политический стоик, не сдававший своих позиций даже когда это могло быть выгодно. Человек, дававший поводы для анекдотов и не боявшийся рассказывать их — и про себя, и про других. 

Он всегда был готов к дискуссии, никогда не избегал спора, в том числе и в аудитории, которая была настроена против него. 

У Бориса Немцова, после того как он ушел в жесткую оппозицию к власти, были возможности отойти от дел и заняться частной жизнью. Он ими не воспользовался — не считал нужным.

Борис Немцов проигрывал, но никогда не считал себя проигравшим. Он всегда старался быть популярным, но не жертвовал принципами ради популярности. И вне зависимости от обстоятельств Борис Немцов каждый день и каждый час доказывал, что российский политик может и должен быть живым человеком, а не функцией, ошибающимся и ищущим, а не ходячей догмой. Наверное, именно таким надо быть публичному политику там, где есть публичная политика. 

Глеб Черкашин выдерживает баланс объективной подачи информации о трагической гибели политика, подчеркивая эту объективность оценочной конструкцией в заголовке, сильной позиции текста: Слишком яркий. Номинации, которые репрезентируют образ Бориса Немцова читателю, демонстрируют традиционный баланс экспрессии стандарта [Костомаров 1971] и сочетанием стереотипного и творческого в конкретном творческом акте [Дускаева 2012: 10].  Стандартные номинации, журналистские клише: один из самых известных политиков, демократ первой волны, управленец первого ельциновского призыва, играл огромную роль в политике и общественной жизни — перемежаются в тексте с экспрессивными номинациями: непримиримый оппозиционер, бонвиван и политический стоик, никогда не считал себя проигравшим, старался быть популярным, российский политик — живой человек, а не функция.

Глеб Черкашин в еще одной сильной позиции текста, заключении, делает вывод о том, что Борис Немцов является примером публичного политика в демократическом обществе: именно таким надо быть публичному политику там, где есть публичная политика. В постоянном взаимодействии с первой сильной позицией текста (заголовком Слишком яркий) и оценкой-заключением (именно таким надо быть публичному политику там, где есть публичная политика) формируется содержание текста, обращенного к массовой аудитории.

Мы видим, что, тактики спиндокторинга особенно ярко проявляются в неофициальном политическом дискурсе. Попытка манипулировать массовым сознанием на основе неподтвержденных фактов отрицательно сказывается на репутации субъектов речи, поскольку развитие событий и следствие по делу убийства Бориса Немцова опровергли прогнозы одного и утверждения другого оппозиционного политика, которые выдавались за неопровержимые доказательства. 

С точки зрения стратегических коммуникаций тактика спиндокторинга в заявлении Глеба Черкашина проведена более профессионально по сравнению с заявлением Михаила Ходорковского и Владимира Милова, поскольку автор публикации выразил лишь свое эмоциональное отношение к трагическому событию, что нельзя подвергнуть сомнению или опровергнуть вне зависимости от результатов расследования. Заявление Черкашина не содержит ни явных, ни косвенных прогнозов относительно заказчиков и исполнителей политического убийства.

Текст Елены Чудиновой, опубликованный после первых задержаний подозреваемых в убийстве, наносит репутационный ущерб либеральной оппозиции, подрывая доверие общественности к прогнозам ее представителей относительно убийства Бориса Немцова и развития политической ситуации в стране в целом.

Выводы. В аспекте стратегических коммуникаций в тактике спиндокторинга не рекомендуется прибегать к манипулятивным тактикам на основе предположений или непроверенных фактов, поскольку это отрицательно скажется впоследствии на репутации субъекта речи: в лучшем случае автора публикации можно обвинить в политическом дилетантизме и перестать доверять его аналитическим прогнозам, в худшем — призвать к ответственности при помощи суда. Однако социальные группы, к которым обращаются авторы публикаций, очень вариабельны. Существуют ценности, которые объединяют наивных и циничных активистов в одну социальную группу, которая может сыграть решающую роль в политическом противостоянии, проявив так называемый корпоративный патриотизм [Дэнкэн 1993: 96].

Речевые тактики спиндокторинга при создании ключевых сообщений конфликтогенны не только для адресата, но и для самого субъекта речи. Специфика интернет-коммуникации в социальных сетях такова, что вся информация, даже один раз опубликованная в Сети, может всплыть вновь, даже если автор удалил публикацию в своем блоге. Эта особенность стратегических коммуникаций особенно важна в период выборов, когда репутационные риски могут сыграть решающую роль для кандидата. 

© Быкова Е. В., 2016

Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Худ. лит., 1975.

Быкова Е. В., Гавра Д. П. Коммуникативные стратегии в оппозиционном дискурсе // Успехи современной науки и образования. 2016. № 1. С. 122–129.

Быкова Е. В. Фреймовый подход к интерпретации смыслов модульных текстов в массовой коммуникации // Изв. Фин.-экон. ун-та. 2011. № 5. С. 37–41.

Васильев А. Д. Современное мифотворчество и российская телевизионная словесность. М.: ЛЕНАНД, 2014.

Викентьев И. Л. Приемы рекламы и PublicRelations: программы-консультанты. СПб.: Триз-Шанс, 2002.

Гавра Д. П. Формирование общественного мнения: ценностный аспект. СПб.: С._Петерб. гос. ун-т, 1994.

Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989.

Дускаева Л. Р. Диалогическая природа газетных речевых жанров. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2004.

Дускаева Л. Р. Интенциональность медиаречи : онтология и структура // Медиатекст как объект интенционально-стилистического изучения / под ред. Л. Р. Дускаевой, Н. С. Цветовой. 2012. С. 12–13. URL: http://jf.spbu.ru/conference/2197/2215.html.

Дэнкэн Ж.-М. Политическая наука М.: Изд-во МНЭПУ, 1993.

Каминская Т. Л. Адресат в массовой коммуникации. В. Новгород: Новгор. гос. ун-т, 2008. 

Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1971.

Кравцов В. В. Журналист в избирательном процессе. М.: РИП-ходлинг, 2005.

Лебон Г. Психология народов и масс СПб.: Макет, 1996.

Чернявская В. Е., Молодыченко Е. Н. История в дискурсе политики: лингвистический образ «своих» и «чужих». М.: ЛЕНАНД, 2014. 

Bakhtin M. M. Questions of literature and aesthetics [Voprosy literatury i estetiki]. Moscow, 1975.

Bykova E. V., Gavra D. P. Communication strategy in the opposition discourse [Kommunicazionnyie Strategii v opposizionnom discourse] // The success of modern science and education [Uspehi sovremennoi nauki I obrazovaniya]. 2016. No. 1. P. 122–129.

Bykova E V. Frame approach to interpretation of the meaning of texts in the modular mass communications [Freimovyi podhod k interpretazii smyslov modulnykh tekstov v massovoi kommunikazii] // Proceedings of the Finance and Econ. Univ. [Freimovyi podhod k interpretazii smyslov modulnykh tekstov v massovoi kommunikazii] // [Izv. Fin.-Ekon. un-ta]. 2011. No. 5. S. 37–-41.

Chernjavskaja V. E., Molodychenko E. N. History of discourse in politics:  linguistic image of “us” and “them” [Istoria v diskurse politiki: lingvisticheskiy obraz svoich i chuzhih]. Moscow: LENAND, 2014.

Denken M. A. Political Science [Politicheskaya nauka],. Moscow, 1993.

Dijk T. A. van. Language. Cognition. Communication [Yazyk. Piznaniye. Kommunikaziya]. Moscow, 1989.

Duskaeva L. R. Dialogic nature of newspaper speech genres [Dialogicheskaya priroda gazetnyh rechevuh zhanriv]. Perm, 2004.

Duskaeva L. R Intentionality mediarechi: ontology and the structure  [Mediatekstkak object intenzialno-stylisticheskogoizucheniya] // Media texts as an object of intentional stylistic-ray study [Mediatekst kak object intenzialno-stylisticheskogo izucheniya]. 2012. URL: http://jf.spbu.ru/conference/2197/2215.html.

Gavra D. P. Formation of public opinion: the value aspect [Formirovaniye obzchestvennogo mneniya: zennstnyi aspeckt]. St Petersburg, 1994. 

Kaminskaja T. L. Destination in mass communication: monograph [Adresat v massovoy kommunakazii: monogr.] / Newly SU them. Yaroslav the Wise. V. Novgorod, 2008.

Kostomarov V. G Russian language in the newspaper strip [Russkiy yazuk na gazetnoy polose]. Moscow: MGU, 1971.

Kravtsov V. V. Journalist in the electoral process [Zhurnalist v izbiratelnom prozesse]. Moscow: Hodling RIP, 2005.

Lebon G. Psychology and the peoples of the masses [Psykhologiya narodov i mass]. St Petersburg, 1996.

Vasilyev A. D. The modern myth-making literature and Russian television [Sovremennoye mifotvirchestvo Ii rossiysksya televizionnaya slovesnost]. Moscow: LENAND, 2014.

Vikent’ev I. L. Methods of advertising and Public Relations: program consultants [Priemy reklamy Iш Public Relations: prigrammy-konsultanty]. St Petersburg, 2002.