Понедельник, Сентябрь 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Новые модели коммуникации и стилистические приоритеты современного медиадискурса

Рассматривается медиадискурс как совокупность интра- и экстралингвиcтических структур, отражающих «фрагмент» действительности и аккумулирующих в себе иерархию знаний о происходящем. Показывается, каким образом качество информационного отображения деятельности человека в разных сферах жизни зависит от знания факторов, которые организуют бытие, создают коммуникативный эффект в тексте. Доказывается, что в таком ракурсе медиадискурс предстает в качестве коммуникативного явления, охватывающего все аспекты общения, начиная с речевой организации и заканчивая погружением текста «в жизненное пространство», обеспечивающее общение и имеющее своей задачей наладить творческое сотрудничество, диалог между журналистом и читателем, слушателем, зрителем, пользователем интернета. Определяются пути поиска организации такого сотрудничества, которые напрямую зависят от стилистических характеристик текста и его экстралингвистической направленности. Белорусские ученые, изучая интралингвистику медиатекста, особое внимание обращают на социальную природу его происхождения и функционирование в билингвальной среде. В русле дискурсного анализа медиатекст исследуется в качестве сложного когнитвного инструмента коммуникации. В современной медийной практике выстраиваются новые модели коммуникации, которые разрушают каноны так называемого линейного (вербального, сегментного) текста и усложняются паравербальными, суперсегментными (креолизованными, семиотически обогащенными, поликодовыми) формами. Организация медиаречи в таком случае не поддается привычному анализу, исходящему как из имманентной (не выходящей за пределы), так и репрезентативной (определяющей характерность) трактовки текста. На основе познавательных моделей и проекции их на реальные ситуации конструируется информационный образ события, факта, явления. И журналист, создающий текст, и адресат, воспринимающий информацию, оперируют готовыми нарративами, из которых складываются ментальные эпизоды и которые составляют социальную природу медиаречи. В современной медийной практике выстраиваются модели коммуникации, основанные на тексто-вебовой платформе. Они усложняются мультимедийными формами и предопределяют новые стилистические приоритеты.

New Models of Communication and Stylistic Priorities of Contemporary Media Discourse

The article considers media discourse as a complex of intra- and extralinguistic structures reflecting a “fragment” of reality and accumulating the hierarchy of knowledge about what is going on. It demonstrates how the quality of informational reflection of a person’s activity in different spheres of our life depends on the knowledge of facts which organize being as well as create a communicative effect in a text. The article proves that according to such an approach media discourse is a communicative phenomenon which encompasses all aspects of communication starting from speech organization to plunging of a text “into a life space” which provides communication and has an objective to organize a creative cooperation, a dialogue between a journalist and a reader, a listener, a viewer and an internet user. The ways of searching for such cooperation are defined. In works of the Belarusian scientists, the linguistic nature of a media text is shown. A media text is studied in relation to social experience and “bilingual linguistic memory” of the society. The informational image of an event, fact and phenomenon is constructed on the basis of cognitive models and their projections on real situations. A journalist who produces a text as well as an addressee who comprehends this text both use ready-made formulas. A system of social organization of media speech is taken out of these formulas. Models of communication based on a text-web platform are drawn up. These models become more complex by using multimedia forms and predetermine new stylistic priorities.

Ивченков Виктор Иванович — д-р филол. наук, проф.;
diskurs03@mail.ru

Белорусский государственный университет,
Республика Беларусь, 220004, Минск, ул. Кальварийская, 9

Viktor I. Ivchenkov — Dr. Sci. in Philology, Professor;
diskurs03@mail.ru

Belarusian State University,
9, ul. Kalvariiskaia, Minsk, 220004, Republic of Belarus

Ивченков, В. И. (2019). Новые модели коммуникации и стилистические приоритеты современного медиадискурса. Медиалингвистика, 6 (1), 135–144.

DOI: 10.21638/spbu22.2019.110

URL: https://medialing.ru/novye-modeli-kommunikacii-i-stilisticheskie-prioritety-sovremennogo-mediadiskursa/ (дата обращения: 16.09.2019)

Ivchenkov, V. I. (2019). New Models of Communication and Stylistic Priorities of Contemporary Media Discourse. Media Linguistics, 6 (1), 135–144. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.110

URL: https://medialing.ru/novye-modeli-kommunikacii-i-stilisticheskie-prioritety-sovremennogo-mediadiskursa/ (accessed: 16.09.2019)

УДК 659.4:81’42

Поста­нов­ка про­бле­мы. Инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии кар­ди­наль­но меня­ют жур­на­ли­сти­ку и ее при­о­ри­те­ты как вида лите­ра­тур­но­го твор­че­ства и сфе­ры науч­но­го позна­ния. Выстра­и­ва­ют­ся новые моде­ли ком­му­ни­ка­ции, в кото­рых тра­ди­ци­он­ный текст, с одной сто­ро­ны, рас­ши­ря­ет свои воз­мож­но­сти, а с дру­гой — пере­ста­ет быть кано­нич­ным, стро­го пара­мет­раль­ным. IT-сфе­ра поме­ня­ла язык средств мас­со­вой инфор­ма­ции, что обу­сло­ви­ло появ­ле­ние ново­го про­чте­ния жур­на­лист­ско­го про­из­ве­де­ния. В осно­ву тако­го про­чте­ния кла­дут­ся кон­ста­та­ция и интер­пре­та­ция медиа­со­бы­тия как «фраг­мен­та» дей­стви­тель­но­сти, вос­со­здан­но­го жур­на­ли­стом.

В дис­кур­се СМИ, доку­мен­таль­ном по сво­ей при­ро­де, наблю­да­ет­ся уси­ле­ние автор­ско­го нача­ла, кото­рое мини­маль­но про­яв­ля­лось в жур­на­ли­сти­ке про­шло­го века. Совре­мен­ный жур­на­лист — это лич­ность, ком­му­ни­ка­тив­ный лидер, кото­рый гово­рит с чита­те­лем, рас­суж­да­ет, ана­ли­зи­ру­ет, инфор­ми­ру­ет (docere), реа­ли­зу­ет ком­му­ни­ка­тив­ные уста­нов­ки, рас­кры­вая свою миро­воз­зрен­че­скую пози­цию, побуж­да­ет к дей­ствию (movere), аргу­мен­ти­ру­ет и раз­вле­ка­ет, скло­няя ауди­то­рию на свою сто­ро­ну (delectare). Выска­зан­ное жур­на­ли­стом мне­ние ста­но­вит­ся в ряд дру­гих мне­ний, пред­став­лен­ных на медий­ных и веб-плат­фор­мах. Оно одно из мно­гих… Эти обсто­я­тель­ства тре­бу­ют от жур­на­ли­ста при­ло­же­ния осо­бых уси­лий в доне­се­нии мыс­ли до адре­са­та. От того, насколь­ко он будет убе­ди­тель­ным, зави­сит его про­фе­си­о­наль­ный успех.

Систе­ма ана­ли­ти­че­ских жан­ров, осно­ван­ная на про­па­ган­де и аги­та­ции, в кон­це про­шло­го века поте­ря­ла свою непо­ко­ле­би­мость в идей­ном плане и не нашла себе заме­ны вплоть до нача­ла ново­го сто­ле­тия. Осо­бен­но пока­за­тель­ны в этом смыс­ле 1990‑е годы. На первую поло­су газе­ты, где «вос­се­да­ла» пере­до­вая ста­тья, в самое вос­тре­бо­ван­ное эфир­ное теле­ви­зи­он­ное вре­мя, где гос­под­ство­вал офи­ци­оз, устре­ми­лась инфор­ма­ция, изморф­ная по сво­ей сути, раз­бав­лен­ная фото­ил­лю­стра­ци­я­ми и «фор­мат­ны­ми» видео­сю­же­та­ми. Изве­стен слу­чай, когда одна из бело­рус­ских газет того вре­ме­ни вышла с «чистой» пер­вой поло­сой, что ста­ло сим­во­лом ради­каль­ной невос­тре­бо­ван­но­сти быв­шей совет­ской ана­ли­ти­ки (такой, напри­мер, как пере­до­вая ста­тья) и дей­ствен­ным инстру­мен­том при­вле­че­ния к себе вни­ма­ния сво­е­го учре­ди­те­ля.

Заме­на моде­ли субъ­ект-объ­ект­ной на субъ­ект-субъ­ект­ную, рав­но­прав­ную, диа­ло­гич­ную в прин­ци­пе изме­ни­ла обще­ство, кото­рое ста­ло высту­пать в роли собе­сед­ни­ка, рав­но­прав­но­го парт­не­ра, а не tabula rasa, пусто­го сосу­да, кото­рый дóлж­но запол­нить. Потре­би­тель мас­со­во­го про­дук­та ока­зал­ся в новом для него поло­же­нии. Посте­пен­но зарож­да­ет­ся колум­ни­сти­ка, в кото­рой при­сут­ству­ют оцен­ка и побуж­де­ние к дей­ствию: «Ана­ли­ти­че­скую дея­тель­ность жур­на­ли­ста отли­ча­ет оце­ноч­ный и про­грам­ми­ру­ю­щий харак­тер, поэто­му боль­шую роль в ана­ли­ти­че­ских жан­рах игра­ют оцен­ка и побуж­де­ние» [Дус­ка­е­ва 2017: 363].

В инфор­ма­ци­он­ную эпо­ху роль жур­на­ли­сти­ки ста­но­вит­ся судь­бо­нос­ной, она тес­но сопря­же­на с реше­ни­ем три­еди­ной моде­ли ком­му­ни­ка­ции: docere — сооб­щать, инфор­ми­ро­вать, про­све­щать, убеж­дать; movere — воз­буж­дать, под­тал­ки­вать, дви­гать, побуж­дать к дей­ствию; delectare — раз­вле­кать, удо­вле­тво­рять вку­сы, при­но­сить насла­жде­ние, выиг­ры­вать сим­па­тии. Ины­ми сло­ва­ми, жур­на­ли­сти­ке суж­де­но скон­цен­три­ро­вать­ся на реа­ли­за­ции трех состав­ля­ю­щих ком­му­ни­ка­тив­но­го акта — инфор­ми­руя (локу­ция), дока­зы­вать истин­ность того, о чем сооб­ща­ет­ся, чем побу­дить ауди­то­рию к опре­де­лен­но­му дей­ствию (илло­ку­ция), и, влияя на ее эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние, заво­е­вать сим­па­тии, скло­нить на свою сто­ро­ну (пер­ло­ку­ция).

Через рече­вую инди­ви­ду­аль­ность уси­ли­ва­ет­ся сти­ли­сти­че­ский эффект меди­а­тек­ста как основ­но­го носи­те­ля дис­кур­сив­ных стра­те­гий и так­тик, акку­му­ля­то­ра когни­тив­ных струк­тур.

Исто­рия вопро­са язы­ка и сти­ля СМИ в Рес­пуб­ли­ке Бела­русь. Изу­че­ние медиа­дис­кур­са в Бела­ру­си харак­те­ри­зу­ет­ся тра­ди­ци­он­ным под­хо­дом (как выяв­ле­ние рече­вых осо­бен­но­стей жур­на­лист­ско­го про­из­ве­де­ния) и появив­шим­ся в нача­ле ХХI в. дис­курс­ным, исхо­дя­щим из воз­мож­но­стей сти­ли­сти­ки пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста с его сугу­бо линг­ви­сти­че­ским арсе­на­лом и экс­тра­линг­ви­сти­че­ским окру­же­ни­ем. Этим бело­рус­ские иссле­до­ва­ния отли­ча­лись от совет­ских и позд­нее рос­сий­ских, ори­ен­ти­ро­ван­ных на бога­тую лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ную тра­ди­цию. Посте­пен­но в оте­че­ствен­ной прак­ти­ке фор­ми­ру­ет­ся взгляд на меди­а­текст как на соци­аль­ное дей­ствие, что было вызва­но вли­я­ни­ем работ по соци­аль­ной и поли­ти­че­ской обу­слов­лен­но­сти язы­ко­вых явле­ний.

В кни­ге «Дис­курс бело­рус­ских СМИ. Орга­ни­за­ция пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста» [Іўчан­каў 2003] пред­при­ня­та попыт­ка пока­зать, как в бело­рус­ской нау­ке внед­ря­ют­ся, раз­ви­ва­ют­ся и обо­га­ща­ют­ся идеи Т. А. ван Дей­ка — осно­во­по­лож­ни­ка дис­курс­но­го ана­ли­за СМИ. Его тео­рия когни­тив­ной обра­бот­ки дис­кур­са СМИ, вызы­вав­шая в совет­ском и пост­со­вет­ском науч­ном сооб­ще­стве мно­же­ство вопро­сов, спу­стя деся­ти­ле­тия уже не пред­став­ля­ет­ся чрез­вы­чай­но слож­ной и непо­нят­ной. Напри­мер, авто­ром этих строк в каче­стве непре­мен­но­го атри­бу­та в реше­нии вопро­са о целе­со­об­раз­но­сти посвя­ще­ния себя нау­ке аспи­ран­там пред­ла­га­лось озна­ко­мить­ся с одной из пер­вых пере­ве­ден­ных на рус­ский язык книг уче­но­го — «Язык. Позна­ние. Ком­му­ни­ка­ция» [Дейк ван 1989]. Это испы­та­ние про­шли те, кто сего­дня стал вос­тре­бо­ван­ным уче­ным и про­дол­жа­ет изу­чать медиа в рус­ле рекон­струк­ции пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са В. Корот­ке­ви­ча [Жаў­ня­ро­віч 2011], интер­тек­сту­аль­но­сти как дис­кур­сив­ной стра­те­гии в совре­мен­ной мане­ре пись­ма жур­на­ли­ста [Зелян­ко 2012]. Появи­лись новые под­хо­ды к меха­низ­му рас­про­стра­не­ния инфор­ма­ции, кото­рый пре­тер­пе­ва­ет суще­ствен­ные изме­не­ния под вли­я­ни­ем тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов и эво­лю­ции в меж­лич­ност­ном дис­кур­се веб-поль­зо­ва­те­лей [Зай­цев 2017]. Иссле­до­ва­тель­ский взгляд бро­шен на миро­вые кон­вер­гент­ные СМК как раз­но­вид­ность инсти­ту­ци­о­наль­но­го типа мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­го дис­кур­са [Лущин­ская 2017]. Посте­пен­но фор­ми­ру­ет­ся науч­ное направ­ле­ние, в цен­тре кото­ро­го сто­ит иссле­до­ва­ние дис­кур­са СМИ.

Мето­ди­ка ана­ли­за. Не раз было отме­че­но, что семан­ти­че­ский объ­ем поня­тия «дис­курс» раз­рас­та­ет­ся до небы­ва­лых вели­чин. Осво­е­ние науч­ной прак­ти­кой ново­го поня­тия име­ет свою спе­ци­фи­ку. Вна­ча­ле это­го эта­па его сем­ная струк­ту­ра сла­бо очер­че­на. После рас­про­стра­не­ния и высо­ко­ча­стот­но­го при­ме­не­ния она рас­ши­ря­ет­ся и при­об­ре­та­ет явные чер­ты. О мно­го­мер­но­сти поня­тия и его осмыс­ле­ния гово­рит и осно­во­по­лож­ник дис­курс­но­го ана­ли­за СМИ Т. А. ван Дейк: «Поня­тие “дис­курс” так же слож­но, как и мно­гие дру­гие поня­тия в нау­ках, напри­мер “язык”, “ком­му­ни­ка­ция”, “созна­ние”, “мозг”, “обще­ство” или “власть” и мно­гие дру­гие. В зави­си­мо­сти от того, какой аспект нас инте­ре­су­ет, дис­курс мож­но опре­де­лить как “исполь­зо­ва­ние язы­ка”, “фор­му ком­му­ни­ка­ции”, “фор­му соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия”, “рече­вой акт”, “текст”, “раз­го­вор” и так далее. Линг­ви­сти­че­ски гово­ря, дис­курс — это связ­ная после­до­ва­тель­ность пись­мен­ных пред­ло­же­ний или уст­ных выска­зы­ва­ний, выра­жен­ных в опре­де­лен­ной ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции с целью пере­да­чи инфор­ма­ции или выпол­не­ния дру­гих соци­аль­ных дей­ствий» [Дейк 2013: 4–5]. Появ­ля­ет­ся иссле­до­ва­тель­ская область, кото­рую мож­но назвать дис­курс-ана­ли­ти­кой и кото­рая выхо­дит за пре­де­лы линг­ви­сти­ки. На вопрос, что может пред­ло­жить совре­мен­ная линг­ви­сти­ка обще­ству, ван Дейк спра­вед­ли­во заме­тил: «Вопер­вых, я бы себя назвал ско­рее не линг­ви­стом, а дис­курс-ана­ли­ти­ком. Дело в том, что дис­курс­ный ана­лиз гораз­до шире соб­ствен­но линг­ви­сти­ки. Имен­но в силу его широ­ко­го пред­ме­та изу­че­ния дис­курс­ные иссле­до­ва­ния как меж­дис­ци­пли­нар­ная область могут очень мно­гое пред­ло­жить обще­ству поми­мо резуль­та­тов стан­дарт­ных линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний» [Дейк 2013: 4].

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Дис­курс­ный ана­лиз меди­а­тек­ста свя­зан с когни­тив­ной обра­бот­кой как само­го медиа­со­бы­тия, так и созда­ва­е­мо­го СМИ инфор­ма­ци­он­но­го про­дук­та. В тра­ди­ци­он­ной жур­на­ли­сти­ке тех­но­ло­гия тако­го рас­смот­ре­ния полу­чи­ла раз­ви­тие в двух мето­дах жур­на­лист­ско­го твор­че­ства — кон­ста­та­ции и интер­пре­та­ции фак­та. И пер­вый, и вто­рой бази­ру­ют­ся на осно­ве позна­ва­тель­ных моде­лей, соци­аль­но­го опы­та. Моза­ич­ные по сво­ей сути, в жур­на­лист­ском тек­сте эти моде­ли скла­ды­ва­ют­ся в систе­му и про­ек­ти­ру­ют­ся на реаль­ные ситу­а­ции. В когни­тив­ном про­цес­се участ­ву­ют и про­из­во­ди­тель (жур­на­лист), и вос­при­ни­ма­ю­щий (мас­со­вая ауди­то­рия). По сути, жур­на­лист созда­ет инфор­ма­ци­он­ный образ, кото­рый, на его взгляд, объ­ек­ти­вен и соот­вет­ству­ет реаль­но­сти. В нем зало­жен меха­низм, поз­во­ля­ю­щий выявить сущ­ност­ные харак­те­ри­сти­ки медиа­со­бы­тия, но не даю­щий воз­мож­но­сти оце­нить тот или иной факт с пози­ции реаль­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го. Вос­при­ни­ма­ю­щий текст опе­ри­ру­ет не фак­та­ми, а кон­крет­ны­ми нар­ра­тив­ны­ми фор­му­ла­ми, мен­таль­ны­ми эпи­зо­да­ми и про­чим, кото­рые в зави­си­мо­сти от соци­аль­но­го опы­та, когни­тив­ных спо­соб­но­стей, то есть субъ­ек­тив­но, экс­тра­по­ли­ру­ют­ся на про­ис­хо­дя­щее. Совре­мен­ный жур­на­лист­ский и — шире — ком­му­ни­ка­тив­ный про­цес­се в этом ракур­се при­об­рел харак­тер­ную осо­бен­ность. И свя­за­но это с фей­ко­вой жур­на­ли­сти­кой. «Явле­ние фей­ков в СМИ, — спра­вед­ли­во утвер­жда­ет про­фес­сор С. Н. Иль­чен­ко — харак­тер­ная чер­та миро­вой жур­на­ли­сти­ки, кото­рая воз­ник­ла в медиа­сфе­ре исклю­чи­тель­но тогда, когда вся систе­ма функ­ци­о­ни­ро­ва­ния инфор­ма­ции под­верг­лась серьез­ней­шей тех­но­ло­ги­че­ской дефор­ма­ции, кото­рая при­ве­ла к серьез­ным соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ским  послед­стви­ям для ауди­то­рии» [Иль­чен­ко 2016: 112]. Таким обра­зом может созда­вать­ся иллю­зия про­ис­хо­дя­ще­го, раз­ви­ва­ет­ся сво­е­го рода семио­зис симу­ля­кров, уста­нав­ли­ва­ет­ся симу­ля­ция дей­стви­тель­но­сти, рас­ши­ря­ет­ся объ­ем инфор­ма­ции, в кото­рой мало смыс­лов.

Каче­ство инфор­ма­ци­он­но­го отоб­ра­же­ния дея­тель­но­сти чело­ве­ка в раз­ных сфе­рах жиз­ни зави­сит от зна­ния фак­то­ров, кото­рые орга­ни­зу­ют бытие, созда­ют ком­му­ни­ка­тив­ный эффект в тек­сте. Это поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать медиа­дис­курс в каче­стве свое­об­раз­но­го акку­му­ля­то­ра накоп­лен­но­го зна­ния, как ком­му­ни­ка­тив­ное явле­ние, в кото­рое вклю­ча­ют­ся самые раз­ные аспек­ты обще­ния, начи­ная от рече­мыс­ли­тель­ных и закан­чи­вая погру­же­ни­ем в экс­тра­линг­ви­сти­че­ское про­стран­ство тек­ста. Если пер­вый ком­по­нент уни­вер­са­лен, то вто­рой зави­сит от обще­ствен­но-поли­ти­че­ской ситу­а­ции, тех­но­кра­ти­че­ских при­о­ри­те­тов, наци­о­наль­ных осо­бен­но­стей, науч­ных пред­по­чте­ний и др. Про­фес­сор Л. Р. Дус­ка­е­ва спра­вед­ли­во утвер­жда­ет: «На осно­ве экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, зна­чи­мых для про­фес­си­о­наль­но­го обще­ния в той или иной ситу­а­ции, про­во­дят­ся типо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния, кото­рые поз­во­ля­ют уви­деть не толь­ко атри­бу­ты рече­вой дея­тель­но­сти (цели, зада­чи участ­ни­ков, про­стран­ство рас­про­стра­не­ния), но и ее струк­ту­ру: дей­ствия и опе­ра­ции, а так­же отдель­ные тех­ни­ки дости­же­ния про­фес­си­о­наль­ных задач» [Дус­ка­е­ва 2014: 8]. Так, в рабо­тах бело­рус­ских уче­ных пока­за­на линг­ви­сти­че­ская при­ро­да меди­а­тек­ста, изу­ча­е­мо­го в зако­но­мер­ной свя­зи с соци­аль­ным опы­том и «билинг­валь­ной язы­ко­вой памя­тью» обще­ства. Меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как слож­ное ком­му­ни­ка­тив­ное явле­ние, транс­по­ни­ро­ван­ное в рус­ло когни­тив­ной обра­бот­ки дис­кур­са СМИ.

В совре­мен­ной медий­ной прак­ти­ке выстра­и­ва­ют­ся новые моде­ли ком­му­ни­ка­ции, кото­рые не впи­сы­ва­ют­ся в «поле дей­ствия» линей­но­го (вер­баль­но­го, сег­мент­но­го) тек­ста и услож­ня­ют­ся пара­вер­баль­ны­ми, супер­сег­мент­ны­ми (кре­о­ли­зо­ван­ны­ми, семи­о­ти­че­ски обо­га­щен­ны­ми, поли­ко­до­вы­ми) фор­ма­ми. Орга­ни­за­ция медиа­ре­чи в таком слу­чае не под­да­ет­ся при­выч­но­му ана­ли­зу, исхо­дя­ще­му как из имма­нент­ной (не выхо­дя­щей за пре­де­лы), так и репре­зен­та­тив­ной (опре­де­ля­ю­щей харак­тер­ность) трак­то­вок тек­ста. Клас­си­че­ское опре­де­ле­ние тек­ста И. Галь­пе­ри­на («про­из­ве­де­ние рече­твор­че­ско­го про­цес­са, обла­да­ю­щее завер­шен­но­стью, объ­ек­ти­ви­ро­ван­ное в виде пись­мен­но­го доку­мен­та, лите­ра­тур­но обра­бо­тан­ное в соот­вет­ствии с типом это­го доку­мен­та, про­из­ве­де­ние, состо­я­щее из назва­ния (заго­лов­ка) и ряда осо­бых еди­ниц (сверх­фра­зо­вых единств), объ­еди­нен­ных раз­ны­ми типа­ми лек­си­че­ской, грам­ма­ти­че­ской, логи­че­ской, сти­ли­сти­че­ской свя­зи, име­ю­щее опре­де­лен­ную целе­на­прав­лен­ность и праг­ма­ти­че­скую уста­нов­ку» [Галь­пе­рин 2006: 18]) сего­дня с тру­дом впи­сы­ва­ет­ся в рам­ки суще­ству­ю­щих моде­лей ком­му­ни­ка­ции. Раз­ви­тие дефи­ни­ции уче­ный видел в экс­тра­по­ля­ции: «Под тек­стом необ­хо­ди­мо пони­мать не фик­си­ро­ван­ную на бума­ге уст­ную речь, все­гда спон­тан­ную, неор­га­ни­зо­ван­ную, непо­сле­до­ва­тель­ную, а осо­бую раз­но­вид­ность рече­твор­че­ства, име­ю­щую свои пара­мет­ры, отлич­ные от пара­мет­ров уст­ной речи» [Галь­пе­рин 2006: 18].

Все харак­те­ри­сти­ки уст­ной речи И. Галь­пе­рин про­ти­во­по­став­лял харак­те­ри­сти­кам тек­ста: «Текст — не спон­тан­ная речь; он лишь импли­цит­но рас­счи­тан на слу­хо­вое вос­при­я­тие; он не толь­ко лине­ен, он не толь­ко дви­же­ние, про­цесс — он так­же ста­би­лен» [Галь­пе­рин 2006: 19]. В совре­мен­ном пони­ма­нии онто­ло­ги­че­ские и функ­ци­о­наль­ные при­зна­ки тек­ста попол­ня­ют­ся базо­вой харак­те­ри­сти­кой, обес­пе­чи­ва­ю­щей нели­ней­ное рас­ши­ре­ние: гипер­тек­сту­аль­но­стью как вопло­ще­ни­ем смыс­ло­об­ра­зу­ю­ще­го един­ства супер‑, супра‑, интер‑, интра­сег­мент­ных струк­тур, объ­еди­ня­ю­щих в себе неопре­де­лен­ное коли­че­ство тек­стов (в силу их чрез­вы­чай­но актив­но­го вос­про­из­вод­ства) и поз­во­ля­ю­щих реа­ли­зо­вать мно­же­ство вари­ан­тов чте­ния, а так­же тре­бу­ю­щих одно­вре­мен­но­сти вос­при­я­тия и мыш­ле­ния.

В ХХ в. актив­ным объ­ек­том изу­че­ния фило­ло­гии стал текст, одна­ко это не дало осно­ва­ний для выра­бот­ки еди­но­го под­хо­да к иссле­до­ва­нию его как систе­мы. Дис­курс­ный ана­лиз, бази­ру­ю­щий­ся на пер­во­ис­точ­ни­ке — тек­сте, пред­по­ла­га­ет новое осмыс­ле­ние орга­ни­за­ции, про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства тек­ста в кру­гу раз­ных семи­о­ти­че­ских струк­тур. Так, А. Выр­ков­ский в док­тор­ской дис­сер­та­ции «Управ­ле­ние про­цес­са­ми созда­ния жур­на­лист­ско­го тек­ста в печат­ных и онлай­но­вых СМИ» свое­вре­мен­но ука­зы­ва­ет на необ­хо­ди­мость ново­го взгля­да на труд жур­на­ли­ста — текст. С при­вле­че­ни­ем управ­лен­че­ско­го инстру­мен­та­рия пред­ла­га­ет­ся ори­ги­наль­ная кон­цеп­ция про­цесс­но­го (опе­ра­ци­он­но­го) под­хо­да к его созда­нию. Текст погру­жен в центр обнов­лен­ной тео­рии меди­а­ме­недж­мен­та: «Спе­ци­фи­ка совре­мен­но­го медиа­про­из­вод­ства при­ве­ла к тому, что труд жур­на­ли­ста стал свое­об­раз­ной “валю­той”, име­ю­щей хож­де­ние в меди­а­ин­ду­стрии — хотя орга­ни­за­ция рабо­та­ет по кар­ди­наль­но иным прин­ци­пам, но набор опе­ра­ций, при­ме­ня­е­мых кор­ре­спон­ден­том для созда­ния меди­а­тек­ста, на удив­ле­ние похож на тот, что при­ме­нял­ся деся­ти­ле­тия назад» [Выр­ков­ский 2017: 6]. Гово­ря о незна­чи­тель­ной вос­тре­бо­ван­но­сти ака­де­ми­че­ской нау­кой иссле­до­ва­ния жур­на­лист­ско­го тек­ста, автор спра­вед­ли­во утвер­жда­ет: «Мало­изу­чен­ны­ми оста­ют­ся как его эмпи­ри­че­ские осо­бен­но­сти, так и имма­нент­ная сущ­ность, что не поз­во­ля­ет создать пол­но­цен­ную тео­рию, осо­бен­но необ­хо­ди­мую на совре­мен­ном эта­пе» [Выр­ков­ский 2017: 6].

IT-сфе­ра при­внес­ла в ком­му­ни­ка­тив­ный про­цесс важ­ную тех­но­ло­ги­че­скую состав­ля­ю­щую — тек­сты, в кото­рых инте­гри­ру­ют­ся пись­мен­ный и уст­ный эле­мен­ты и кото­рые допол­ня­ют­ся услож­нен­ной семи­о­ти­кой. Если рань­ше клас­си­че­ский текст отли­чал­ся пись­мен­ной доми­нан­той, то сего­дня наблю­да­ет­ся вырав­ни­ва­ние соот­но­ше­ния в сто­ро­ну уст­но­го ком­по­нен­та. Более того, суще­ству­ю­щие моде­ли ком­му­ни­ка­ции (уст­ная и пись­мен­ная) попол­ня­ют­ся тре­тьей — вир­ту­аль­ной, кото­рая сов­ме­ща­ет в себе при­зна­ки пер­вых и рас­ши­ря­ет­ся за счет пара­вер­баль­ных средств.

Центр вер­баль­ной дея­тель­но­сти совре­мен­ни­ка сме­щен в вебо-тек­сто­вую сфе­ру. Появ­ля­ет­ся спе­ци­фи­че­ская фор­ма речи, кото­рая не укла­ды­ва­ет­ся в тра­ди­ци­он­ные функ­ци­о­наль­ные сти­ли. Наблю­да­ет­ся оттор­же­ние нор­мы. В выра­же­нии мыс­лей интер­нет-поль­зо­ва­тель не готов сле­до­вать сти­ли­сти­че­ским кано­нам. Или не жела­ет / не может это­го делать. Напри­мер, так пози­ци­о­ни­ру­ет себя про­ект adme. ru: «О твор­че­стве во всех его вари­ан­тах — от высо­ко­го искус­ства до кру­тых объ­яв­ле­ний на подъ­ез­дах. <… > Наша зада­ча — делать в сети про­из­ве­де­ние искус­ства. Что­бы все самое луч­шее и яркое было собра­но в одном месте, у нас». И далее: «“Пирож­ки” (они же “пераш­ки”) — обра­зец глу­би­ны мыс­ли безо вся­ко­го пафо­са и зануд­ства. Корот­ко, ясно, забав­но и точ­но за 34 сло­га. И ника­ких зна­ков пре­пи­на­ния, заглав­ных букв и рифм» [Луч­шие образ­цы сете­во­го юмо­ра 2018].

Такие явле­ния не могут оста­вать­ся без вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей. Они пред­став­ля­ют собой не экс­пе­ри­мен­таль­ную вер­ба­ли­ку, а демон­стри­ру­ют гипер­ре­аль­ные свой­ства воз­буж­ден­но­го созна­ния, созда­ют сво­е­го рода симу­ля­крию, в кото­рой чело­век лишь ими­ти­ру­ет жизнь. Демон­стри­ру­ют­ся новые струк­ту­ры, выво­ди­мые из язы­ка интер­не­та. Бран­ко Тошо­вич в ста­тье «Сти­ли­сти­че­ский интер­нет» гово­рит о так назы­ва­е­мых экс­клю­зив­ных сти­лях, к кото­рым отно­сит емей­ло­вый, твит­тер­ский, бло­го­вый, эсэм­эсов­ский, демо­ти­ва­тор­ский, «пирож­ко­вый», «порош­ко­вый» [Тошо­вич 2017: 143]. На какой плат­фор­ме они воз­ни­ка­ют и какое отно­ше­ние име­ют к функ­ции? Они выде­ля­ют­ся по раз­ным при­зна­кам, ино­гда самым непред­ска­зу­е­мым: «Сете­вая сти­ле­вая диф­фе­рен­ци­а­ция состо­ит из несколь­ких раз­но­вид­но­стей: вер­ти­ка­ли­зо­ван­ной, медиа­ли­зо­ван­ной, эсте­ти­зо­ван­ной, вало­ри­зо­ван­ной, гло­ба­ли­зо­ван­ной, опе­ра­ци­о­на­ли­зо­ван­ной, пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ной и кван­ти­фи­ци­ро­ван­ной» [Тошо­вич 2017: 140].

Пуб­ли­ци­сти­че­ская речь все­гда нахо­ди­лась на уровне веро­ят­но­стей, была и оста­ет­ся ситу­а­тив­ной. Она дина­мич­на и измен­чи­ва, направ­ле­на на откры­тый диа­лог, кото­рый в наше вре­мя при­об­ре­та­ет явный субъ­ект-субъ­ект­ный, экс­прес­сив­ный харак­тер. «Сме­на харак­те­ра язы­ка в послед­ние деся­ти­ле­тия с лите­ра­ту­ро­цен­трич­но­сти на меди­ацен­трич­ность обу­сло­ви­ла ста­нов­ле­ние и подъ­ем эскс­прес­сив­но­го син­так­си­са» [Канюш­кевіч 2017: 66]. Речь жур­на­ли­ста в систем­ной орга­ни­за­ции сопря­же­на с вер­баль­ным пото­ком и под­чи­ня­ет­ся ему. У нее есть одно спе­ци­фи­че­ское свой­ство: в силу сво­ей опе­ра­тив­но­сти (обра­бот­ки, рас­про­стра­не­ния и вос­при­я­тия), про­ни­ца­е­мо­сти, откры­то­сти и доступ­но­сти в ней могут про­яв­лять­ся аси­стем­ные для кон­крет­но­го пери­о­да раз­ви­тия язы­ка свой­ства. Это каса­ет­ся всех его уров­ней. По мет­ко­му заме­ча­нию Г. Я. Солга­ни­ка, язык СМИ — это лабо­ра­то­рия, в кото­рой куют­ся сред­ства для лите­ра­тур­но­го язы­ка [Солга­ник 2010: 23].

Вой­дя в соци­аль­ные сети, адап­ти­ру­ясь к усло­ви­ям ком­му­ни­ка­ции в интер­не­те, СМИ меня­ют про­дукт жур­на­лист­ско­го тру­да — текст, его функ­ци­о­наль­ные пара­мет­ры не вме­ща­ют­ся в задан­ные рам­ки пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля, а дик­ту­ют­ся боль­ше коге­рен­ци­ей (сопря­жен­но­стью), усло­ви­я­ми, местом, спо­со­бом, сфе­рой инфор­ма­ци­он­но­го погру­же­ния.

Выво­ды. Плат­фор­мен­ная модель ком­му­ни­ка­ции, в кото­рой обще­ние допол­ня­ет­ся пара­вер­баль­ны­ми зна­ка­ми, при­во­дит к муль­ти­ме­дий­но­му тек­сту. Муль­ти­ме­дий­ный текст меня­ет при­ро­ду ком­му­ни­ка­тив­ной сре­ды: визу­аль­ные эле­мен­ты слу­жат сред­ством при­вле­че­ния вни­ма­ния потре­би­те­лей инфор­ма­ции. Так мож­но пер­со­ни­фи­ци­ро­вать жур­на­ли­ста, что нагляд­но выра­жа­ет­ся, напри­мер, в созда­нии скрин­шо­тов новост­ных роли­ков в виде фото­ма­те­ри­а­лов, встро­ен­ных в фото­га­ле­рею таким обра­зом, что при акти­ва­ции фото­ма­те­ри­а­ла появ­ля­ет­ся его уве­ли­чен­ная копия, содер­жа­щая в струк­ту­ре окна допол­ни­тель­ные ссыл­ки на дру­гие мате­ри­а­лы СМИ, во вклю­че­нии в струк­ту­ру веб-изда­ния видео­раз­де­лов с ори­ги­наль­ны­ми новост­ны­ми роли­ка­ми об акту­аль­ных тен­ден­ци­ях в куль­ту­ре, моде, IT-сфе­ре. Муль­ти­ме­дий­ное изоби­лие, осно­ван­ное на лич­ност­ном под­хо­де, ведет к интер­ак­тив­ной жур­на­ли­сти­ке, за кото­рой усмат­ри­ва­ет­ся буду­щее, так как сете­вой жур­на­лист созда­ет не моно­ме­дий­ный про­дукт — ите­ра­тив­ное, дис­крет­ное про­из­ве­де­ние (сооб­щил и забыл), а объ­яс­ня­ет, отсле­жи­ва­ет, како­ва реак­ция ауди­то­рии, выде­ля­ет мне­ния, кото­рые могут стать осно­вой для про­дол­же­ния ком­му­ни­ка­ции в соци­аль­ных сетях, мес­сен­дже­рах и дру­гих СМИ.

Таким обра­зом, сти­ли­сти­ка и фор­ми­ру­ю­ща­я­ся дис­кур­со­ло­гия име­ют еди­ную эмпи­ри­че­скую базу (тра­ди­ци­он­ные моде­ли ком­му­ни­ка­ции — уст­ная и пись­мен­ная, новая — вир­ту­аль­ная), но пути иссле­до­ва­ния этих науч­ных сфер рас­хо­дят­ся: интра­линг­ви­сти­че­ский (от фор­мы к содер­жа­нию) и экс­тра­линг­ви­сти­че­ский (ком­му­ни­ка­тив­ное явле­ние, харак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся сово­куп­но­стью фак­то­ров, непо­сред­ствен­но свя­зан­ных с функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем гово­ря­ще­го, пред­став­лен­ное в тек­сте как иерар­хия зна­ний, стра­те­гий и так­тик, рас­кры­ва­ю­щих суть вопро­сов: кто создал текст, как, когда, зачем, поче­му…).

Вир­ту­аль­ная модель ком­му­ни­ка­ции диа­ло­гич­на по сво­ей при­ро­де, так как стро­ит­ся на сим­мет­рии субъ­ект-субъ­ект­ных отно­ше­ний. В ней сам по себе факт не явля­ет­ся пер­во­при­чи­ной. Она обна­ру­жи­ва­ет­ся там, где есть интер­пре­та­ция, форум­ная оцен­ка, интер­ак­тив­ная реак­ция, что в свою оче­редь вли­я­ет на сти­ли­сти­че­ские пред­по­чте­ния и вку­сы интер­нет-сооб­ще­ства и… обще­ства в целом.

Вырковский, А. В. (2017). Управление процессами создания журналистского текста в печатных и онлайновых СМИ. Дис. … д-ра филол. наук. М.

Гальперин, И. Р. (2006). Текст как объект лингвистического исследования. М.: КомКнига.

Дейк ван, Т. А. (2013). О трендах в дискурсном подавлении, европейском национализме и гуманитарной ядерной бомбе. Интервью с Т. А. ван Дейком. Современный дискурс-анализ, 9, 4–9.

Дейк ван, Т. А. (1989). Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс.

Дускаева, Л. Р. (2014). Медиалингвистика в России: лингвопраксиологическая доминанта. Медиалингвистика, 1 (4), 5–15.

Дускаева, Л. (2017). Типы изложения в журналистских речевых жанрах. В Стылістыка: мова, маўленне і тэкст (с. 361–368). Мінск: Адукацыя і выхаванне.

Жаўняровіч, П. П. (2011). Публіцыстычны дыскурс Уладзіміра Караткевіча. Мінск: РИВШ.

Зайцев, М. Л. (2017). Распространение контента современными медиа: тенденции и специфика. Журнал Белорусского государственного университета. Журналистика. Педагогика, 2, 19–23.

Зелянко, С. В. (2012). Інтэртэкст у публіцыстычным маўленні. Мінск: БДУ.

Ильченко, С. Н. (2016) Фейковая журналистика как элемент современной шоу-цивилизации. В Журналистика цифровой эпохи: как меняется профессия (с. 110–112). Екатеринбург: Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина.

Іўчанкаў, В. І. (2003). Дыскурс беларускіх СМІ. Арганізацыя публіцыстычнага тэксту. Мінск: БДУ.

Канюшкевіч, М. (2017). Тэкстаўтваральныя фразеасхемы ў сучаснай камунікацыі. В Стылістыка: мова, маўленне, тэкст (с. 65–73). Мінск: Адукацыя і выхаванне.

Лущинская, О. В. (2017). Конвергентные средства массовой коммуникации в системе массово-информационного дискурса. Вестник Минского государственного лингвистического университета. Серия 1, Филология, 3 (88), 21–27.

Лучшие образцы лаконичного юмора в сетевой поэзии за год [Web-страница]. (2018). Электронный ресурс. https://www. adme. ru/svoboda-kultura/pirozhki-i-poroshki-602405/.

Солганик, Г. Я. (2010). Язык СМИ на современном этапе. Мир русского слова, 2, 21–24.

Тошович, Б. (2017). Стилистический интернет. Актуальные проблемы стилистики, 3, 133–145.

Dijk van, T. A. (1989). Iazyk. Poznanie. Kommunikatsiia [Language. Cognition. Communication]. Moscow: Progress. (In Russian)

Dijk van, T. A. (2013). O trendakh v diskursnom podavlenii, evropeiskom natsionalizme i gumanitarnoi iadernoi bombe: interv’iu s T. A. van Deikom [On trends in discourse suppression, European nationalism and the humanitarian nuclear bomb]. An interview with T. A. van Dijk. Sovremennyi diskurs-analiz [Modern discourse analysis], 9, 4–9. (In Russian)

Duskaeva L. R. (2014). Medialingvistika v Rossii: lingvopraksiologicheskaia dominanta [Medialinguistics in Russia: linguopraxiological dominant]. Medialingvistika [Medialinguistics], 1 (4), 5–15. (In Russian)

Duskaeva L. (2017). Tipy izlozheniia v zhurnalistskikh rechevykh zhanrakh [Types of presentation in journalistic speech genres]. In Stylіstyka: mova, mavlenne і tekst [The style of language, speech and text] (pp. 361–368). Minsk: Education and upbringing. (In Russian)

Gal’perin, I. R. (2006). Tekst kak ob”ekt lingvisticheskogo issledovaniia [Text as an object of linguistic research]. Moscow: KomKniga. (In Russian)

Ilchenko, S. N. (2016). Fejkovaya zhurnalistika kak ehlement sovremennoj shou-civilizacii [Fake journalism as an element of the contemporary show civilization]. In Zhurnalistika tsifrovoi epokhi: kak meniaetsia professiia [Digital age journalism: how changing profession] (pp. 110–112). Ekaterinburg: Ural Federal University named after the first President of Russia B. N. Yeltsin. (In Russian)

Ivchenkov, V. I. (2003). Dyskurs belaruskіkh SMІ. Arganіzatsyia publіtsystychnaga tekstu [Belarusian media discourse. Organization of journalistic text]. Minsk: BSU. (In Belarusian)

Konyushkevich, M. (2017). Tekstavtvaral’nyia frazeaskhemy v suchasnai kamunіkatsyі [Text-forming frazeaskhemy in modern communication]. In Stylіstyka: mova, mavlenne і tekst [The style of language, speech and text] (pp. 65–73). Minsk: Education and upbringing. (In Belarusian)

Luchshie obraztsy lakonichnogo iumora v setevoi poezii za god [The best examples of laconic humor in the network poetry per year] [Web page]. (2018). Retrieved from https://www. adme. ru/svobodakultura/pirozhki-i-poroshki-602405/. (In Russian)

Lushchinskaya, O. V. (2017). Konvergentnye sredstva massovoi kommunikatsii v sisteme massovoinformatsionnogo diskursa [Convergent means of mass communication in the system of mass information discourse]. Vestnik Minskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta. Seriia 1, Filologiia [Bulletin of the Minsk State Linguistic University. Series 1, Philology], 3(88), 21–27. (In Russian)

Solganik, G. Ya. (2010). Iazyk SMI na sovremennom etape [Language media at the present stage]. Mir russkogo slova [Russian word world], 2, 21–24. (In Russian)

Toshovich, B. (2017). Stilisticheskii internet [Stylistic Internet]. Aktual’nye problem ystilistiki [Actual problems of stylistics], 3, 133–145. (In Russian)

Vyrkovsky, A. V. (2017). Upravlenie protsessami sozdaniia zhurnalistskogo teksta v pechatnykh i onlainovykh SMI [Managing journalistic writing processes in print and online media]. Dis. … d-ra. filol. nauk. Moscow. (In Russian)

Zaitsev, M. L. (2017). Rasprostranenie kontenta sovremennymi media: tendentsii i spetsifika [Distribution of content by modern media: trends and specifics]. Zhurnal Belorusskogo gosudarstvennogo universiteta. Zhurnalistika. Pedagogika [Journal of Belarusian State University. Journalism. Pedagogy], 2, 19–23. (In Russian)

Zelyanko, S. V. (2012). Іntertekst u publіtsystychnym maўlennі [Intertekst in journalistic speech]. Minsk: BSU. (In Belarusian)

Zhevnerovich, P. P. (2011). Publіtsystychny dyskurs Uladzіmіra Karatkevіcha [Journalistic discourse Vladimir Karatkevich]. Minsk: RIVS. (In Belarusian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 нояб­ря 2018 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 27 декаб­ря 2018 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: November 15, 2018
Accepted: December 27, 2018