Понедельник, Сентябрь 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Нейминговая экспертиза как особый род судебной лингвистической экспертизы

На основе анализа теоретических материалов и экспертной практики рассматриваются предпосылки и основания выделения нейминговой экспертизы в особый род судебной лингвистической экспертизы. Предлагается использовать термин «нейминговая экспертиза» в целях более точного обозначения совокупности объектов судебно-экспертного исследования (личное имя гражданина, псевдоним, географическое наименование, урбаноним, доменное имя, товарный знак, знак обслуживания, фирменное наименование, коммерческое обозначение). Обосновывается также роль нейминговой экспертизы как предупредительной меры, позволяющей не допускать появления в ономастическом пространстве конфликтогенных названий. В соответствии с положениями судебной экспертологии проанализированы три основания для формирования нового рода лингвистической экспертизы. Во-первых, выявлены особенности объектов — неймов (словесных и комбинированных обозначений, используемых в качестве средств индивидуализации, а также личных имен, псевдонимов, доменных имен, урбанонимов и др.) на уровне семантики, словообразования, морфологии, фонетики и графики, особое внимание уделено мультимодальным неймам. Во-вторых, в структуру специальных знаний субъекта нейминговой экспертизы включены не только общелингвистические знания, но и знания в области ономастики, лингвистики креатива, медиалингвистики, а также судебного речеведения и судебной экспертологии. В-третьих, обозначен круг решаемых нейминговой экспертизой задач, которые не сводятся к выявлению лингвистических признаков сходства неймов разных типов и разрядов, но включают выявление степени оригинальности, уникальности, самобытности спорного наименования, его словообразовательной модели, соответствия нормам современного русского языка, общественным интересам, а также принципам гуманности и морали.

Naming examination as a special kind of forensic linguistic examination

In the article, based on the analysis of theoretical materials and expert practice, the prerequisites and grounds for distinguishing a naming examination into a special kind of forensic linguistic examination are considered. The choice of the term Naming Expertise is also justified. This term allows to accurately identify the range of objects involved in forensic research (not only trademarks and other means of individualization, but personal names, geographic names, domain names, etc.) and justifies the role of such examination in preventing the emergence of conflicting names as a result of naming errors. In accordance with the provisions of forensic expertology, three reasons for the formation of a new kind of linguistic examination were analyzed. First, the features of objects — names (verbal and combined designations used as means of individualization, as well as personal names, pseudonyms, domain names, urban names, etc.) are revealed at the level of semantics, word formation, morphology, phonetics and graphics, special attention is paid to multimodal names. Secondly, the nature of special knowledge is determined for the production of Naming Expertise: in addition to general linguistic knowledge, onomastics, creative language linguistics, and media linguistics, as well as forensic expertology are required. Third, the circle of tasks solved by the Naming Expertise is indicated, which are not limited to identifying linguistic signs of similarity of different types and discharges of names, but include identifying the degree of originality, uniqueness, identity of the controversial name, its derivational model, compliance with the norms of the modern Russian language, public interests, and principles of humanity and morality.

Соколова Татьяна Петровна — канд. филол. наук, доц.;
tsokolova58@mail.ru

Московский государственный
юридический университет имени О. Е. Кутафина,
Российская Федерация, 125993, Москва, Садовая-Кудринская ул., 9

Tatiana P. Sokolova — PhD, Associate Professor;
tsokolova58@mail.ru

Kutafin Moscow State Law University,
9, Sadovaya-Kudrinskaya ul., Moscow, 125993, Russian Federation

Соколова, Т. П. (2019). Нейминговая экспертиза как особый род судебной лингвистической экспертизы. Медиалингвистика, 6 (2), 196–207. 

DOI: 10.21638/spbu22.2019.204

URL: https://medialing.ru/nejmingovaya-ehkspertiza-kak-osobyj-rod-sudebnoj-lingvisticheskoj-ehkspertizy/ (дата обращения: 16.09.2019)

Sokolova, T. P. (2019). Naming examination as a special kind of forensic linguistic examination. Media Linguistics, 6 (2), 196–207. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.204

URL: https://medialing.ru/nejmingovaya-ehkspertiza-kak-osobyj-rod-sudebnoj-lingvisticheskoj-ehkspertizy/ (accessed: 16.09.2019)

УДК 811.161.1'37+343.98'81

Поста­нов­ка про­бле­мы. В усло­ви­ях актив­но­го раз­ви­тия про­цес­сов гло­ба­ли­за­ции и постро­е­ния инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства воз­рас­та­ет роль мас­сме­диа. По спра­вед­ли­во­му заме­ча­нию Л. Р. Дус­ка­е­вой, в послед­ние годы осва­и­ва­ют­ся все новые и новые тема­ти­че­ские сфе­ры как ситу­а­ции обще­ния в мас­сме­диа [Дус­ка­е­ва 2014: 8]. Такой новой тема­ти­че­ской сфе­рой ока­зы­ва­ет­ся и ней­минг. Посколь­ку «пред­ме­том изу­че­ния медиа­линг­ви­сти­ки ста­но­вит­ся рече­вая систем­ность меди­а­тек­стов раз­ных типов, фор­маль­но-смыс­ло­вая струк­ту­ра кото­рых созда­ет­ся соче­та­ни­ем и вза­и­мо­дей­стви­ем как язы­ко­вых, так и неязы­ко­вых ком­по­нен­тов, не толь­ко внут­ри­тек­сто­вых, но и меж­тек­сто­вых фак­то­ров» [Дус­ка­е­ва 2014: 10], оно­ма­сти­че­ское про­стран­ство как слож­ная струк­ту­ра резуль­та­тов интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­сти может так­же изу­чать­ся в аспек­те медиа­линг­ви­сти­ки. При­ни­мая сфор­му­ли­ро­ван­ные Л. Р. Дус­ка­е­вой прин­ци­пы медиа­линг­ви­сти­че­ско­го иссле­до­ва­ния с точ­ки зре­ния прак­сио­ло­гии [Дус­ка­е­ва 2014: 5–15], мы рас­смат­ри­ва­ем ней­минг как осо­бую сфе­ру про­фес­си­о­наль­ной рече­вой дея­тель­но­сти, в кото­рой необ­хо­ди­мо учи­ты­вать экс­тра­линг­ви­сти­че­ские фак­то­ры ней­мин­го­вой ситу­а­ции, что­бы выявить «отдель­ные тех­ни­ки дости­же­ния про­фес­си­о­наль­ных задач» [Дус­ка­е­ва 2014: 8].

Ана­лиз резуль­та­тов ней­мин­го­вой рече­вой дея­тель­но­сти в юри­ди­ко-линг­ви­сти­че­ском аспек­те опре­де­лил потреб­ность в фор­ми­ро­ва­нии осо­бо­го направ­ле­ния судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы — ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы.

Исто­рия вопро­са. Судеб­ная линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за как осо­бый род рече­вед­че­ских экс­пер­тиз выде­ли­лась поз­же судеб­ной авто­ро­вед­че­ской, судеб­ной почер­ко­вед­че­ской и судеб­ной фоно­ско­пи­че­ской и утвер­ди­лась не сра­зу. По мне­нию Е. И. Галя­ши­ной, Н. Д. Голе­ва, К. И. Бри­не­ва, Г. В. Кусо­ва и дру­гих, появ­ле­ние и интен­сив­ное раз­ви­тие линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы свя­за­но с потреб­но­стя­ми судеб­ной прак­ти­ки кон­ца 1990‑х годов (рас­смот­ре­ние дел о раз­жи­га­нии наци­о­наль­ной и соци­аль­ной роз­ни, о кле­ве­те и оскорб­ле­нии в текстах СМИ, о пося­га­тель­стве на доб­рое имя, честь, досто­ин­ство и дело­вую репу­та­цию граж­да­ни­на или юри­ди­че­ско­го лица и др.). Но уже почти 30 лет не сти­ха­ют спо­ры и о самом тер­мине «судеб­ная линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за», и о кру­ге ее задач, и о допу­сти­мых мето­дах. В рус­ле сибир­ской шко­лы раз­ви­ва­ет­ся юри­слинг­ви­сти­ка как линг­во­ю­ри­ди­че­ская прак­ти­че­ская дея­тель­ность [Голев 2007: 7–14]. Юри­ди­че­ская линг­ви­сти­ка пони­ма­ет­ся так­же как отрасль линг­ви­сти­ки, пред­мет иссле­до­ва­ния кото­рой — область пере­се­че­ния язы­ка и пра­ва, а судеб­ная линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за «явля­ет­ся одной из подо­т­рас­лей этой дис­ци­пли­ны» [Бри­нев 2009: 32]. Назва­ние тео­ре­ти­че­ско­го тру­да Г. В. Кусо­ва «Гене­зис и совре­мен­ное состо­я­ние тео­рии судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы, зако­но­мер­но­сти фор­ми­ро­ва­ния и раз­ви­тия» ори­ен­ти­ру­ет чита­те­ля на деталь­ное рас­смот­ре­ние при­чин воз­ник­но­ве­ния и пери­о­дов раз­ви­тия судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы, одна­ко автор акцен­ти­ру­ет вни­ма­ние на пере­осмыс­ле­нии линг­ви­сти­че­ской тео­рии как «науч­но­го фун­да­мен­та судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы тек­ста», под кото­рой пони­ма­ет­ся «экс­перт­ная интер­пре­та­ция спор­но­го тек­ста» [Кусов 2012: 54].

Е. И. Галя­ши­на как юрист и фило­лог дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: «Судеб­ная линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за — это про­цес­су­аль­но регла­мен­ти­ро­ван­ное линг­ви­сти­че­ское иссле­до­ва­ние уст­но­го и/или пись­мен­но­го тек­ста, завер­ша­ю­ще­е­ся дачей заклю­че­ния по вопро­сам, раз­ре­ше­ние кото­рых тре­бу­ет при­ме­не­ния спе­ци­аль­ных позна­ний в язы­ко­зна­нии и судеб­ном рече­ве­де­нии» [Галя­ши­на 2018: 126].

В соот­вет­ствии с тео­ри­ей судеб­ной экс­пер­то­ло­гии род экс­пер­ти­зы может укруп­нять­ся в само­сто­я­тель­ный класс, на дан­ный про­цесс в отно­ше­нии судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы ука­зы­ва­ют сле­ду­ю­щие при­зна­ки: появ­ле­ние новых объ­ек­тов (домен­ные име­на, ник­ней­мы, урба­но­ни­мы, граф­фи­ти, мес­седжи и др.); транс­фор­ма­ция объ­ек­тов (пре­об­ра­зо­ва­ние тра­ди­ци­он­но­го пись­мен­но­го тек­ста в муль­ти­мо­даль­ный кон­ти­ну­ум Интер­не­та, в текст «Живо­го Жур­на­ла», в спе­ци­фи­че­ский дис­курс соци­аль­ных сетей); появ­ле­ние кре­о­ли­зо­ван­ных и поли­ко­до­вых рече­вых про­из­ве­де­ний в резуль­та­те добав­ле­ния в них невер­баль­ной состав­ля­ю­щей. Внут­ри ука­зан­но­го клас­са про­ис­хо­дит раз­ме­же­ва­ние отдель­ных родов и видов в соот­вет­ствии с осо­бен­но­стя­ми объ­ек­тов (рече­вых про­из­ве­де­ний раз­ных жан­ров и струк­ту­ры), задач и харак­те­ром спе­ци­аль­ных зна­ний [Рос­син­ская 2014: 116]. Выде­ле­ние ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы как осо­бо­го рода линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы на про­тя­же­нии послед­не­го деся­ти­ле­тия про­ис­хо­ди­ло преж­де все­го на прак­ти­ке, в ходе кон­суль­та­тив­ной и экс­перт­ной дея­тель­но­сти, и сам тер­мин ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за утвер­дил­ся не сра­зу.

Эмпи­ри­че­ски выде­ляя иссле­до­ва­ние инди­ви­ду­а­ли­зи­ру­ю­ще­го наиме­но­ва­ния из линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы, кото­рая пре­иму­ще­ствен­но зани­ма­ет­ся изу­че­ни­ем тек­стов, авто­ры дава­ли раз­ные наиме­но­ва­ния ново­му виду экс­пер­ти­зы. Так, М. Е. Нови­чи­хи­на и И. А. Стер­нин назва­ли ее по объ­ек­ту — экс­пер­ти­за товар­но­го зна­ка [Нови­чи­хи­на, Стер­нин 2013], впо­след­ствии М. Е. Нови­чи­хи­на попы­та­лась опре­де­лить место экс­пер­ти­зы товар­но­го зна­ка в систе­ме линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы, но, не обла­дая необ­хо­ди­мы­ми юри­ди­че­ски­ми зна­ни­я­ми (в част­но­сти, не раз­ли­чая авто­ро­вед­че­скую и линг­ви­сти­че­скую экс­пер­ти­зы, ком­мер­че­ское обо­зна­че­ние и товар­ный знак, ком­плекс­ную и комис­си­он­ную экс­пер­ти­зы), при­шла к оши­боч­но­му выво­ду о том, что «экс­пер­ти­за товар­но­го зна­ка в зави­си­мо­сти от кон­крет­ной ситу­а­ции, бес­спор­но, может пред­став­лять собой как офи­ци­аль­ную, так и ини­ци­а­тив­ную, может быть как комис­си­он­ной, так и неко­мис­си­он­ной… пред­став­ля­ет собой экс­пер­ти­зу пись­мен­ной речи или вер­баль­но-визу­аль­ную экс­пер­ти­зу» [Нови­чи­хи­на 2016: 113]. В резуль­та­те место экс­пер­ти­зы товар­но­го зна­ка опре­де­ле­но не было, отме­тим, что и сам тер­мин экс­пер­ти­за товар­но­го зна­ка неуда­чен, так как, с одной сто­ро­ны, сужа­ет круг иссле­ду­е­мых объ­ек­тов до одно­го из средств инди­ви­ду­а­ли­за­ции, а с дру­гой — выво­дит иссле­до­ва­ние за пре­де­лы судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы (экс­пер­ти­за товар­но­го зна­ка может быть фор­маль­ной, патен­то­вед­че­ской, дизай­нер­ской, социо­ло­ги­че­ской и пр.).

В. А. Мишла­нов исполь­зу­ет назва­ние экс­пер­ти­за ком­мер­че­ской оно­ма­сти­ки [Мишла­нов 2011: 281], но при­ла­га­тель­ное ком­мер­че­ской сужа­ет состав иссле­ду­е­мых объ­ек­тов, а тер­мин оно­ма­сти­ка иска­жа­ет харак­тер спе­ци­аль­ных зна­ний экс­пер­та, так как име­ет зна­че­ние «сово­куп­ность имен соб­ствен­ных», но чаще упо­треб­ля­ет­ся в каче­стве назва­ния линг­ви­сти­че­ской нау­ки. Таким обра­зом, новый вид линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы вклю­ча­ет­ся в пара­диг­му оно­ма­то­ло­гии, что огра­ни­чи­ва­ет необ­хо­ди­мые экс­пер­ту спе­ци­аль­ные зна­ния рам­ка­ми одно­го раз­де­ла линг­ви­сти­ки.

Появив­ший­ся в экс­перт­ной прак­ти­ке тер­мин линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за наиме­но­ва­ний исполь­зу­ет­ся линг­ви­ста­ми и экс­пер­та­ми [Кара-Мур­за 2016: 351; Бой­цов, Порт­но­ва 2018: 84], но при­ме­ня­ет­ся толь­ко к сред­ствам инди­ви­ду­а­ли­за­ции. На необ­хо­ди­мость реше­ния «вопро­са тер­ми­но­ло­ги­че­ской неопре­де­лен­но­сти» в отно­ше­нии «экс­пер­ти­зы сло­вес­ных обо­зна­че­ний» ука­зы­ва­ет И. Е. Куз­не­цо­ва [Куз­не­цо­ва 2015: 670], спра­вед­ли­во отме­чая, что тер­мин сло­вес­ное обо­зна­че­ние при­ме­ня­ет­ся к раз­ным сред­ствам инди­ви­ду­а­ли­за­ции.

В рус­ле шко­лы судеб­ной экс­пер­то­ло­гии Уни­вер­си­те­та име­ни О. Е. Кута­фи­на [Рос­син­ская, Галя­ши­на 2017] были раз­ра­бо­та­ны тео­ре­ти­че­ские осно­вы ней­минговой экс­пер­ти­зы [Соко­ло­ва 2016: 32]. Одна­ко офи­ци­аль­но­го закреп­ле­ния ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за еще не полу­чи­ла и фак­ти­че­ски суще­ству­ет в рам­ках судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы как ее раз­но­вид­ность.

Цель ста­тьи — обос­но­вать необ­хо­ди­мость выде­ле­ния ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы в осо­бый род судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы. Осу­ществ­ле­ние ука­зан­ной цели тре­бу­ет выпол­не­ния сле­ду­ю­щих задач: 1) выявить осо­бен­но­сти объ­ек­тов ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы; 2) опре­де­лить струк­ту­ру и харак­тер спе­ци­аль­ных зна­ний экс­пер­та; 3) опре­де­лить круг реша­е­мых ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зой вопро­сов.

Мето­ди­ка иссле­до­ва­ния. Наря­ду с обще­на­уч­ны­ми мето­да­ми (наблю­де­ние, опи­са­ние, срав­не­ние, обоб­ще­ние и др.) для ана­ли­за мате­ри­а­лов тео­ре­ти­че­ских тру­дов и судеб­но-экс­перт­ной прак­ти­ки при­ме­ня­лись обще­линг­ви­сти­че­ские мето­ды, мето­ды когни­тив­но­го и гер­ме­нев­ти­че­ско­го ана­ли­за, кейс-ста­ди [Titscher et al. 2000], а так­же мето­ды, раз­ра­бо­тан­ные в судеб­ной экс­пер­то­ло­гии [Рос­син­ская, Галя­ши­на, Зинин 2016: 98–129].

Ана­лиз мате­ри­а­ла

Осо­бен­но­сти объ­ек­тов ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы. Ней­мы, в состав кото­рых вхо­дят сло­вес­ные и ком­би­ни­ро­ван­ные назва­ния средств инди­ви­ду­а­ли­за­ции, лич­ное имя граж­да­ни­на, псев­до­ним, домен­ное имя, ник­нейм, гео­гра­фи­че­ское наиме­но­ва­ние, урба­но­ним (любое город­ское назва­ние и др.), име­ют суще­ствен­ные отли­чия от про­чих рече­вых про­дук­тов. Линг­во­экс­перт­ный тер­мин нейм тож­де­ствен линг­ви­сти­че­ско­му тер­ми­ну «оним», кото­рый широ­ко исполь­зу­ет­ся в оно­ма­сти­ке, одна­ко неуме­стен в экс­пер­ти­зе, посколь­ку «тер­мин оним, искус­ствен­но вычле­нен­ный из оно­ма­сти­че­ских ком­по­зи­тив­ных тер­ми­нов типа топо­ним, гид­ро­ним, антро­по­ним, труд­но счесть удач­ным: вне подоб­ных сло­же­ний в нем нет ука­за­ния на про­при­аль­ный харак­тер опре­де­ля­е­мых им имен (“соб­ствен­ное”), тер­ми­но­эле­мент ‑оним исполь­зу­ет­ся и для обра­зо­ва­ния назва­ний клас­сов апел­ля­ти­вов (фито­ним, ихти­о­ним)» [Вар­бот, Журавлев 1998]. Рус­ский тер­мин «имя» в нор­ма­тив­ных пра­во­вых актах не соот­вет­ству­ет тре­бо­ва­ни­ям одно­знач­но­сти, тер­ми­но­ло­ги­че­ские соче­та­ния со сло­вом «имя» исполь­зу­ют­ся бес­си­стем­но, полу­ча­ют раз­ное поня­тий­ное напол­не­ние (напри­мер, имя граж­да­ни­на вклю­ча­ет фами­лию и соб­ствен­но имя, имя юри­ди­че­ско­го лица, имя муни­ци­паль­но­го обра­зо­ва­ния, доб­рое имя и др.) не толь­ко в раз­ных нор­ма­тив­ных пра­во­вых актах, но и часто в пре­де­лах одно­го юри­ди­че­ско­го доку­мен­та (см. подроб­нее: [Соко­ло­ва 2016: 5–15]). Выбор тер­ми­на нейм про­дик­то­ван так­же зада­чей стан­дар­ти­за­ции тер­ми­но­ло­гии и инте­гра­ции Рос­сии в меж­ду­на­род­ное пра­во­вое про­стран­ство: Меж­ду­на­род­ный совет по оно­ма­сти­че­ским иссле­до­ва­ни­ям (ICOS) и груп­па экс­пер­тов ООН по гео­гра­фи­че­ским назва­ни­ям отме­ча­ют, что тер­мин name (нейм) исполь­зу­ет­ся изо­ли­ро­ван­но и как состав­ная часть наиме­но­ва­ний раз­ных клас­сов имен соб­ствен­ных (name, proper name, personal name, place name и дру­гие), в то вре­мя как тер­мин onym — как сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ный фор­мант в про­из­вод­ных тер­ми­нах (напри­мер, patronym, hodonym, toponym, и др.) [List of Key Onomastic Terms 2011].

Ней­мы функ­ци­о­ни­ру­ют в опре­де­лен­ной зоне оно­ма­сти­че­ско­го про­стран­ства (антро­по­ни­ми­че­ской, топо­ни­ми­че­ской, урба­но­ни­ми­че­ской и др.) и под­чи­ня­ют­ся его спе­ци­фи­че­ским зако­нам. Спе­ци­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки ней­мов (они­мов) были выяв­ле­ны на всех уров­нях язы­ка (речи). Не рас­смат­ри­вая подроб­но дис­кус­си­он­ный вопрос о нали­чии лек­си­че­ско­го зна­че­ния у име­ни соб­ствен­но­го, отме­тим, что под­дер­жи­ва­ем точ­ку зре­ния тех линг­ви­стов и оно­ма­то­ло­гов, кото­рые наде­ля­ют ней­мы зна­че­ни­ем, одна­ко выяв­ля­ют свое­об­ра­зие семан­ти­ки име­ни соб­ствен­но­го, сем­ной и ком­по­нент­ной струк­ту­ры его лек­си­че­ско­го зна­че­ния, ука­зы­ва­ют на спе­ци­фи­ку они­ма как семи­о­ти­че­ско­го ком­плек­са [Суперан­ская 2012; Рут 2001; Плеш­ков 2017 и др.]. Выяв­ле­ны так­же осо­бен­но­сти семан­ти­ки ком­мер­че­ских ней­мов: сохра­не­ние иден­тич­но­сти, с одной сто­ро­ны, и созда­ние ком­мер­че­ски успеш­но­го ими­джа — с дру­гой [Sjöblom 2016]. Спе­ци­фич­но осво­е­ние ино­языч­ных ком­по­нен­тов наиме­но­ва­ний рус­ским язы­ком, что про­яв­ля­ет­ся в их непол­ной асси­ми­ли­ро­ван­но­сти на фоне­ти­че­ском и гра­фи­че­ском уров­нях, в их тран­скрип­ции и транс­ли­те­ра­ции [Суперан­ская 2018]. Актив­ное сло­во­об­ра­зо­ва­ние наиме­но­ва­ний средств инди­ви­ду­а­ли­за­ции про­ис­хо­дит по зако­нам искус­ствен­ной номи­на­ции, созна­тель­но­го кон­стру­и­ро­ва­ния сло­вес­ных и ком­би­ни­ро­ван­ных обо­зна­че­ний. Спе­ци­фи­ка ней­мов на мор­фо­ло­ги­че­ском уровне про­яв­ля­ет­ся, в част­но­сти, в кате­го­ри­ях рода и чис­ла, а так­же в осо­бен­но­стях скло­не­ния или, напро­тив, в при­об­ре­тен­ной вопре­ки обще­линг­ви­сти­че­ской нор­ме неиз­ме­ня­е­мо­сти. Син­так­си­че­ские осо­бен­но­сти выяв­ля­ют­ся в ходе иссле­до­ва­ния состав­ных наиме­но­ва­ний и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния ней­мов в кон­тек­сте. Таким обра­зом, в оно­ма­то­ло­гии выяв­ле­ны спе­ци­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки ней­мов на уровне семан­ти­ки, сло­во­об­ра­зо­ва­ния и фор­мо­об­ра­зо­ва­ния, мор­фо­ло­гии, фоне­ти­ки и гра­фи­ки.

Осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ют муль­ти­мо­даль­ные (в оте­че­ствен­ных пуб­ли­ка­ци­ях — поли­ко­до­вые, кре­о­ли­зо­ван­ные) ней­мы: назва­ния как семи­о­ти­че­ские ком­плек­сы, где вер­баль­ный ком­по­нент про­яс­ня­ет­ся, уточ­ня­ет­ся, допол­ня­ет­ся невер­баль­ны­ми — гра­фи­че­ски­ми, аудио- и видео­ком­по­нен­та­ми. При ана­ли­зе таких ней­мов необ­хо­ди­мо учи­ты­вать не толь­ко праг­ма­ти­че­ский, но и сен­сор­ный, эсте­ти­че­ский аспек­ты [Kress 2010: 78].

Сле­до­ва­тель­но, нейм — спе­ци­фи­че­ский род рече­во­го про­дук­та, что обу­слов­ли­ва­ет воз­ник­но­ве­ние ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы как само­сто­я­тель­но­го рода линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы.

Тер­мин нейм необ­хо­дим как родо­вой для любо­го объ­ек­та ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы, в отли­чие от видо­вых — антро­по­ним (лич­ное имя, псев­до­ним, про­зви­ще, ник­нейм), домен­ное имя, топо­ним (гео­гра­фи­че­ское наиме­но­ва­ние), урба­но­ним, товар­ный знак, знак обслу­жи­ва­ния, фир­мен­ное наиме­но­ва­ние, ком­мер­че­ское обо­зна­че­ние, наиме­но­ва­ние места про­ис­хож­де­ния това­ра и др. Назван­ные виды ней­мов функ­ци­о­ни­ру­ют в раз­ных сег­мен­тах оно­ма­сти­че­ско­го про­стран­ства и харак­те­ри­зу­ют­ся раз­ным набо­ром спе­ци­фи­че­ских пара­мет­ров, поэто­му зако­но­мер­но даль­ней­шее деле­ние ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы на виды: линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за сло­вес­ных товар­ных зна­ков (зна­ков обслу­жи­ва­ния), линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за ком­би­ни­ро­ван­ных товар­ных зна­ков, линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за фир­мен­ных наиме­но­ва­ний, линг­ви­сти­че­ская экс­пер­ти­за ком­мер­че­ских обо­зна­че­ний и т. д.

Струк­ту­ра и харак­тер спе­ци­аль­ных зна­ний. Под спе­ци­аль­ны­ми зна­ни­я­ми в судеб­ной экс­пер­то­ло­гии пони­ма­ет­ся ком­плекс зна­ний в обла­сти тео­рии, мето­ди­ки и прак­ти­ки судеб­ной экс­пер­ти­зы опре­де­лен­но­го рода, вида; спе­ци­аль­ные зна­ния состав­ля­ют ком­пе­тен­цию экс­пер­та [Рос­син­ская, Галя­ши­на, Зинин 2016: 131]. В ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зе объ­ек­тив­ную ком­пе­тен­цию субъ­ек­та обра­зу­ют спе­ци­аль­ные зна­ния в обла­сти общей и при­клад­ной линг­ви­сти­ки, оно­ма­то­ло­гии, судеб­но­го рече­ве­де­ния и судеб­ной экс­пер­то­ло­гии. Учи­ты­вая спе­ци­фи­ку объ­ек­тов, экс­перт-линг­вист дол­жен вла­деть навы­ка­ми не толь­ко содер­жа­тель­но­го и фор­маль­но­го ана­ли­за язы­ко­вых еди­ниц каж­до­го уров­ня (фоне­ти­че­ско­го, мор­фем­но­го, лек­си­че­ско­го и грам­ма­ти­че­ско­го), но и гра­фем­но­го ана­ли­за пись­мен­но зафик­си­ро­ван­ной рече­вой еди­ни­цы, а так­же уме­ни­ем ана­ли­зи­ро­вать кре­о­ли­зо­ван­ные и поли­ко­до­вые, или, в тер­ми­но­ло­гии Т. Г. Доб­рос­клон­ской, «видео­вер­баль­ные» [Доб­рос­клон­ская 2016: 13] ней­мы. Кро­ме того, учи­ты­вая пре­иму­ще­ствен­но искус­ствен­ный харак­тер иссле­ду­е­мых ней­мов, спе­ци­а­ли­сту нель­зя обой­тись без мето­до­ло­ги­че­ско­го потен­ци­а­ла линг­ви­сти­ки кре­а­ти­ва [Рем­чу­ко­ва 2015; Соко­ло­ва 2015]. Для про­из­вод­ства ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы важ­ны позна­ния в тео­рии номи­на­ции в целом и в оно­ма­сти­ке в част­но­сти. Как пока­за­ла в сво­ей дис­сер­та­ции О. В. Вруб­лев­ская, что­бы иссле­до­вать еди­ни­цы оно­ма­сти­че­ско­го поля совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка, транс­фор­ма­ции тра­ди­ци­он­ных раз­ря­дов они­мов, актив­ное раз­ви­тие пери­фе­рий­ных зон антро­по­ни­мии, реклам­ной номи­на­ции, необ­хо­ди­мы глу­бо­кие зна­ния спе­ци­фи­ки лек­си­че­ских еди­ниц раз­лич­ных оно­ма­сти­че­ских раз­ря­дов [Вруб­лев­ская 2017].

Вме­сте с тем ана­лиз экс­перт­ной прак­ти­ки пока­зы­ва­ет недо­ста­точ­ность фило­ло­ги­че­ских зна­ний для про­из­вод­ства ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы: экс­перт дол­жен обла­дать зна­ни­я­ми в обла­сти юрис­пру­ден­ции, что­бы учи­ты­вать осо­бен­но­сти ана­ли­зи­ру­е­мых объ­ек­тов (напри­мер, фир­мен­ные наиме­но­ва­ния, в отли­чие от товар­ных зна­ков и ком­мер­че­ских обо­зна­че­ний, могут быть толь­ко линей­ны­ми сло­вес­ны­ми обо­зна­че­ни­я­ми, что необ­хо­ди­мо учи­ты­вать при сопо­став­ле­нии этих раз­ных средств инди­ви­ду­а­ли­за­ции).

Спе­ци­аль­ные линг­ви­сти­че­ские и оно­ма­то­ло­ги­че­ские зна­ния на базе судеб­но­го рече­ве­де­ния [Галя­ши­на 2015] и судеб­ной экс­пер­то­ло­гии обре­та­ют новое каче­ство. Даже если линг­вист в сво­ем иссле­до­ва­нии не огра­ни­чи­ва­ет­ся фило­ло­ги­че­ски­ми зна­ни­я­ми, а обра­ща­ет­ся к нор­ма­тив­ным пра­во­вым актам, его выво­ды неред­ко ока­зы­ва­ют­ся несо­сто­я­тель­ны­ми с юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния. Напри­мер, фило­лог клас­си­фи­ци­ро­вал наиме­но­ва­ние кот­те­дж­но­го посел­ка «M.o.n.a.k.o.v.o.» как иска­же­ние рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го назва­ния Мона­ко­во, сле­до­ва­тель­но, оно, по мне­нию это­го спе­ци­а­ли­ста, нару­ша­ет закон «О госу­дар­ствен­ном язы­ке Рос­сий­ской Феде­ра­ции», где ска­за­но: «При напи­са­нии наиме­но­ва­ний гео­гра­фи­че­ских объ­ек­тов, нане­се­нии над­пи­сей на дорож­ные зна­ки госу­дар­ствен­ный язык Рос­сий­ской Феде­ра­ции под­ле­жит обя­за­тель­но­му исполь­зо­ва­нию». Но фило­лог непра­виль­но опре­де­лил оно­ма­сти­че­ский раз­ряд име­ни соб­ствен­но­го и не выявил юри­ди­че­ско­го ста­ту­са спор­но­го ней­ма. В резуль­та­те про­из­вод­ства ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы было уста­нов­ле­но, что наиме­но­ва­ние ука­зан­но­го кот­те­дж­но­го посел­ка заре­ги­стри­ро­ва­но как услу­га (знак обслу­жи­ва­ния) в отно­ше­нии опе­ра­ций с недви­жи­мо­стью (класс 37 МКТУ «Стро­и­тель­ство; ремонт; уста­нов­ка обо­ру­до­ва­ния»), пра­во­об­ла­да­те­лем явля­ет­ся ЗАО «Миэль Заго­род­ная Недви­жи­мость». Ком­би­ни­ро­ван­ное обо­зна­че­ние «M.o.n.a.k.o.v.o.» — это про­дукт искус­ствен­ной номи­на­ции, в отли­чие от гео­гра­фи­че­ско­го наиме­но­ва­ния дерев­ни Мона­ко­во Наро-Фомин­ско­го рай­о­на Мос­ков­ской обла­сти, а рас­по­ло­жен кот­те­дж­ный посе­лок «M.o.n.a.k.o.v.o.» в Мыти­щин­ском рай­оне Мос­ков­ской обла­сти. В искус­ствен­но скон­стру­и­ро­ван­ном на лати­ни­це муль­ти­мо­даль­ном ней­ме за счет изоб­ра­зи­тель­но­го ком­по­нен­та (кня­же­ской коро­ны над бук­вой «о») выде­ля­ет­ся ино­языч­ный топо­ним «M.o.n.a.k.o.». Конеч­ный фор­мант назва­ния «v.o.», будучи омо­ни­мич­ным типич­но­му фор­ман­ту рус­ских топо­ни­мов (Мед­вед­ко­во, Коро­ви­но), вво­дит знак обслу­жи­ва­ния в топо­ни­ми­че­ский ланд­шафт, но в то же вре­мя соот­но­сит­ся с рус­ской вос­кли­ца­тель­ной части­цей «во!» (харак­те­ри­зу­ю­щей высо­кое каче­ство пред­ла­га­е­мых фир­мой това­ров и услуг), кото­рая ста­ла про­дук­тив­ной в сег­мен­те ком­мер­че­ской номи­на­ции. Таким обра­зом, поло­же­ния ч. 2 ст. 3 Феде­раль­но­го зако­на РФ № 53-ФЗ «О госу­дар­ствен­ном язы­ке Рос­сий­ской Феде­ра­ции» на знак обслу­жи­ва­ния «M.o.n.a.k.o.v.o.» не рас­про­стра­ня­ют­ся, как и на фир­мен­ные наиме­но­ва­ния, товар­ные зна­ки.

Для судеб­но-экс­перт­но­го иссле­до­ва­ния ней­мов в рам­ках судеб­ной экс­пер­то­ло­гии раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся спе­ци­аль­ные экс­перт­ные мето­ди­ки, учи­ты­ва­ю­щие не толь­ко язы­ко­вую спе­ци­фи­ку ней­ма как резуль­та­та номи­на­ции, но и кри­ми­на­ли­сти­че­скую состав­ля­ю­щую ней­ма как осо­бо­го сле­да ней­мин­го­вой дея­тель­но­сти, в кото­ром отоб­ра­жа­ют­ся свой­ства авто­ра — инди­ви­ду­аль­но­го или кол­лек­тив­но­го номи­на­то­ра. Под­черк­нем, что каж­дый вид ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы нуж­да­ет­ся в раз­ра­бот­ке соб­ствен­ной экс­перт­ной мето­ди­ки, так как мето­ды и при­е­мы иссле­до­ва­ния одно­го вида наиме­но­ва­ний могут ока­зать­ся непри­ем­ле­мы­ми для ана­ли­за ней­мов ино­го вида. Напри­мер, кри­те­рии сход­ства обо­зна­че­ний у объ­ек­тов урба­ни­сти­ки иные, чем у товар­ных зна­ков. Это обу­слов­ле­но струк­тур­ны­ми осо­бен­но­стя­ми дан­но­го раз­ря­да ней­мов, а так­же их функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем без родо­во­го тер­ми­на (ули­ца, про­спект, пере­улок, буль­вар и т. д.). Поэто­му, напри­мер, заяв­лен­ное в Новой Москве наиме­но­ва­ние Бере­зо­вый про­спект было обос­но­ван­но при­зна­но сход­ным с урба­но­ни­ма­ми Ста­рой Моск­вы: Бере­зо­вый пере­улок и Бере­зо­вый про­езд. При этом одно­имен­ность раз­ных смеж­ных линей­ных объ­ек­тов допу­сти­ма, напри­мер Куд­рин­ская пло­щадь и назван­ный еще в XVIII в. по этой сосед­ней пло­ща­ди Куд­рин­ский пере­улок; Поляр­ный про­езд, кото­рый начи­на­ет­ся от Поляр­ной ули­цы.

Пере­чень задач, реша­е­мых ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зой, явля­ет­ся еще одним кри­те­ри­ем выде­ле­ния это­го осо­бо­го рода экс­пер­ти­зы из клас­са линг­ви­сти­че­ских экс­пер­тиз. Ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за может быть назна­че­на по делам, свя­зан­ным с нару­ше­ни­ем пра­ва на имя, псев­до­ним (напри­мер, иск жур­на­ли­ста Фелик­са Раз­умов­ско­го к изда­тель­ству «Азбу­ка-Атти­кус» и к авто­ру Рубя­же­ву Е. А., кото­рые выпу­сти­ли кни­ги под псев­до­ни­мом «Феликс Раз­умов­ский»), пра­ва интел­лек­ту­аль­ной соб­ствен­но­сти на товар­ные зна­ки или зна­ки обслу­жи­ва­ния, наиме­но­ва­ния места про­ис­хож­де­ния това­ра, фир­мен­ные наиме­но­ва­ния, ком­мер­че­ские обо­зна­че­ния, а так­же на домен­ное имя (юри­ди­че­ский ста­тус кото­ро­го до сих пор не опре­де­лен и кото­рое часто «стал­ки­ва­ет­ся» со сред­ства­ми инди­ви­ду­а­ли­за­ции), по делам, свя­зан­ным с оскорб­ле­ни­ем чувств веру­ю­щих (напри­мер, «Буд­да бар»), с обо­зна­че­ни­я­ми, про­ти­во­ре­ча­щи­ми нор­мам гуман­но­сти и мора­ли (напри­мер, ком­мер­че­ские обо­зна­че­ния: кафе «Кайф», стрип­тиз-клуб «Peshkov», фир­мен­ное наиме­но­ва­ние «Ёби­Доё­би»), с защи­той фир­мен­но­го наиме­но­ва­ния, вклю­ча­ю­ще­го ком­по­нен­ты РОС, ГОС, МОС и т. д. Ана­лиз прак­ти­ки судо­про­из­вод­ства по граж­дан­ским и адми­ни­стра­тив­ным делам, а так­же арбит­раж­но­го судо­про­из­вод­ства [Ново­се­ло­ва 2015] сви­де­тель­ству­ет об акту­аль­но­сти ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы, кото­рая при­зва­на спо­соб­ство­вать реше­нию не толь­ко част­ной зада­чи уста­нов­ле­ния сход­ства до сте­пе­ни сме­ше­ния сло­вес­ных обо­зна­че­ний, но и ряда дру­гих, кото­рые будут рас­кры­ты далее. Кро­ме того, вне­су­деб­ная ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за про­из­во­дит­ся в госу­дар­ствен­ных и него­су­дар­ствен­ных учре­жде­ни­ях для реше­ния задач номи­на­ции раз­лич­ных объ­ек­тов, раз­гра­ни­че­ния ней­мов и рекла­мы, реги­стра­ции средств инди­ви­ду­а­ли­за­ции, уста­нов­ле­ния гео­гра­фи­че­ских наиме­но­ва­ний и пр.

Сре­ди основ­ных задач выде­лим:

  • уста­нов­ле­ние семан­ти­ки ней­ма;
  • выяв­ле­ние сте­пе­ни ори­ги­наль­но­сти, уни­каль­но­сти, само­быт­но­сти ней­ма;
  • раз­гра­ни­че­ние рече­вых про­из­ве­де­ний: наиме­но­ва­ний и реклам­ных тек­стов;
  • уста­нов­ле­ние соот­вет­ствия ней­ма тре­бо­ва­ни­ям, предъ­яв­ля­е­мым к назва­ни­ям опре­де­лен­но­го типа и раз­ря­да;
  • выяв­ле­ние сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ной моде­ли номи­на­ции и семан­ти­ки отдель-
    ных ком­по­нен­тов искус­ствен­но создан­но­го ней­ма;
  • уста­нов­ле­ние линг­ви­сти­че­ских при­зна­ков сход­ства ней­мов (товар­но­го зна­ка и домен­но­го име­ни, товар­но­го зна­ка и фир­мен­но­го наиме­но­ва­ния, товар­но­го зна­ка и ком­мер­че­ско­го обо­зна­че­ния);
  • уста­нов­ле­ние линг­ви­сти­че­ских при­зна­ков тож­де­ства име­ни, отче­ства, фами­лии, псев­до­ни­ма;
  • выяв­ле­ние вари­а­тив­но­сти, про­из­вод­но­сти, сход­ства или раз­ли­чия лич­но­го
    име­ни и псев­до­ни­ма;
  • уста­нов­ле­ние, явля­ет­ся ли нейм (назва­ние, псев­до­ним, имя пер­со­на­жа
    и др.) резуль­та­том инди­ви­ду­аль­но­го твор­че­ства;
  • уста­нов­ле­ние воз­мож­но­сти само­сто­я­тель­но­го упо­треб­ле­ния ней­ма как эле­мен­та про­из­ве­де­ния;
  • уста­нов­ле­ние соот­вет­ствия ней­ма нор­мам совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка;
  • выяв­ле­ние инди­ви­ду­а­ли­зи­ру­ю­щих и иден­ти­фи­ци­ру­ю­щих при­зна­ков наиме­но­ва­ния гео­гра­фи­че­ско­го объ­ек­та;
  • диа­гно­сти­ка линг­ви­сти­че­ских при­зна­ков нару­ше­ния прин­ци­пов гуман­но­сти и мора­ли в наиме­но­ва­ни­ях;
  • выяв­ле­ние ней­мов, содер­жа­щих инфор­ма­цию, при­чи­ня­ю­щую вред здо­ро­вью и/или раз­ви­тию детей;
  • выяв­ле­ние ней­мов, содер­жа­щих при­зна­ки при­зы­ва к огра­ни­че­нию чьих-либо прав, сво­бод или инте­ре­сов.

Сфор­му­ли­ро­ван­ные выше зада­чи не могут быть пол­но и успеш­но раз­ре­ше­ны в дру­гих видах экс­пер­ти­зы, так как раз­ра­бо­тан­ные мето­ди­ки не учи­ты­ва­ют спе­ци­фи­ку раз­ных раз­ря­дов ней­мов.

Выво­ды. Итак, необ­хо­ди­мость выде­ле­ния ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы в само­сто­я­тель­ный род обу­слов­ле­на спе­ци­фи­кой объ­ек­тов — ней­мов раз­ных раз­ря­дов и типов (в том чис­ле муль­ти­мо­даль­ных), осо­бен­но­стя­ми спе­ци­аль­ных зна­ний субъ­ек­та, сопря­га­ю­ще­го линг­ви­сти­че­ские зна­ния (в том чис­ле в обла­сти оно­ма­сти­ки, линг­ви­сти­ки кре­а­ти­ва, медиа­линг­ви­сти­ки) с юри­ди­че­ски­ми, а так­же кру­гом реша­е­мых ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зой задач.

Тер­мин ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за наи­бо­лее точ­но опре­де­ля­ет сово­куп­ность объ­ек­тов судеб­но-экс­перт­но­го иссле­до­ва­ния (лич­ное имя граж­да­ни­на, псев­до­ним, гео­гра­фи­че­ское наиме­но­ва­ние, урба­но­ним, домен­ное имя, товар­ный знак, знак обслу­жи­ва­ния, фир­мен­ное наиме­но­ва­ние, ком­мер­че­ское обо­зна­че­ние). Воз­мож­ность функ­ци­о­ни­ро­ва­ния усе­чен­но­го тер­ми­на — ней­мин­го­вая — спо­соб­ству­ет широ­ко­му исполь­зо­ва­нию дан­но­го назва­ния рода линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы в дея­тель­но­сти раз­лич­ных экс­перт­ных орга­ни­за­ций. Ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за в непро­цес­су­аль­ном фор­ма­те может слу­жить барье­ром, не допус­ка­ю­щим появ­ле­ния в раз­ных сег­мен­тах оно­ма­сти­че­ско­го про­стран­ства кон­флик­то­ген­ных назва­ний, про­ти­во­ре­ча­щих обще­ствен­ным инте­ре­сам, нор­мам гуман­но­сти и мора­ли. 

Акту­аль­ность раз­ра­бот­ки судеб­ной ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы опре­де­ля­ет­ся необ­хо­ди­мо­стью пра­во­вой защи­ты лич­но­го име­ни граж­да­ни­на, автор­ско­го име­ни или псев­до­ни­ма, ней­мов как интел­лек­ту­аль­ной соб­ствен­но­сти, одна­ко ней­мин­го­вая экс­пер­ти­за вос­тре­бо­ва­на и как непро­цес­су­аль­ная про­це­ду­ра — в рабо­те Феде­раль­но­го инсти­ту­та про­мыш­лен­ной соб­ствен­но­сти, экс­перт­ных комис­сий Феде­раль­ной анти­мо­но­поль­ной служ­бы, в дея­тель­но­сти спе­ци­аль­ных комис­сий по наиме­но­ва­нию город­ских объ­ек­тов, в рабо­те Цен­тра мони­то­рин­га зако­но­да­тель­ства и пра­во­при­ме­не­ния при Госу­дар­ствен­ной Думе Феде­раль­но­го Собра­ния Рос­сий­ской Феде­ра­ции и др.

Для юри­ди­че­ско­го закреп­ле­ния ново­го рода судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы необ­хо­ди­мо раз­ра­бо­тать экс­перт­ные тех­но­ло­гии ней­мин­го­вой экс­пер­ти­зы и мето­ди­ку экс­перт­но­го иссле­до­ва­ния каж­до­го раз­ря­да ней­мов.

Бойцов, А. А., Портнова, В. Б. (2018). К вопросу об установлении внутренней формы наименований, содержащих буквенное сочетание «рос», в лингвистических экспертизах. Теория и практика судебной экспертизы, 13 (1), 84–87.

Бринев, К. И. (2009). Теоретическая лингвистика и судебная лингвистическая экспертиза. Барнаул: АлтГПА.

Варбот, Ж. Ж., Журавлев, А. Ф. (1998). Краткий понятийно-терминологический справочник по этимологии и исторической лексикологии. Электронный ресурс http://dic.academic.ru.

Врублевская, О. В. (2017). Языковая мода в русской ономастике. Дис. … д-ра филол. наук. Волгоград.

Галяшина, Е. И. (2015). Феномен судебного речеведения: наука — экспертиза — обучение. Вестник Университета имени О. Е. Кутафина, 12 (16), 38–44.

Галяшина, Е. И. (2018). Судебные речеведческие экспертизы в цивилистических процессах. В Е. Р. Россинская, Е. Р. (Ред.). Судебная экспертиза в цивилистических процессах: научно-практическое пособие. Москва: Проспект.

Голев, Н. Д. (2007). Самоопределение юридической лингвистики в России. Юрислингвистика, 8, 7–14.

Добросклонская, Т. Г. (2016). Методы анализа видеовербальных текстов. Медиалингвистика, 2 (12), 13–26.

Дускаева, Л. Р. (2014). Медиалингвистика в России: лингвопраксиологическая доминанта. Медиалингвистика, 1 (4), 5–15.

Кара-Мурза, Е. С. (2016). Проблемы лингвистической экспертизы произведений коммерческой рекламы. Acta Linguistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований, 12 (3), 351–388.

Кузнецова, И. Е. (2015). Лингвистическая экспертиза словесных обозначений. Acta Linguistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований РАН, 12 (3), 670–682.

Кусов, Г. В. (2012). Генезис и современное состояние теории судебной лингвистической экспертизы, закономерности формирования и развития. Краснодар: Издательский Дом-Юг.

Мишланов, В. А. (2011). Основы прикладной лингвистики: теория и практика судебной лингвистической экспертизы текста: учеб. пособие. Пермь: Перм. гос. нац. исслед. ун-т.

Новичихина, М. Е. (2016). Экспертиза товарного знака в системе лингвистической экспертизы. Вестник ВГУ. Сер.: Филология. Журналистика, 1, 112–115.

Новичихина, М. Е., Стернин, И. А. (2013). Экспертиза товарного знака. Воронеж: факультет журналистики ВГУ.

Новоселова, Л. А. (2015). «Паразитический маркетинг»: основные симптомы и методы борьбы. Журнал Суда по интеллектуальным правам, 8, 22–28.

Плешков, Е. С. (2017). Значение имени собственного как лингвистическая проблема. Вестник ЮУрГУ. Серия «Лингвистика», 14 (3), 71–75.

Ремчукова, Е. Н. (2015). Прагматическая и эстетическая ценность «массового лингвокреатива». Труды Института русского языка им. В. В. Виноградова, 7, 157–167.

Россинская, Е. Р. (2014). Генезис и проблемы развития новых родов и видов судебных экспертиз: генезис, проблемы и перспективы. Вестник Университета имени О. Е. Кутафина, 3, 114–121.

Россинская, Е. Р., Галяшина, Е. И. (Ред.) (2017). Судебная экспертология: история и современность (научная школа, экспертная практика, компетентностный подход). Москва: Проспект.

Россинская, Е. Р., Галяшина, Е. И., Зинин, А. М. (2016). Теория судебной экспертизы (Судебная экспертология). Москва: Норма: ИНФРА-М.

Рут, М. Э. (2001). Антропонимы: размышления о семантике. Известия Уральского гос. ун-та. Серия: Гуманитарные науки, 20 (4), 176–182.

Соколова, Т. П. (2015). Лингвокреатив в аспекте нейминговой экспертизы. Труды Института русского языка им. В. В. Виноградова, 7, 179–194.

Соколова, Т. П. (2016). Нейминговая экспертиза: организация и производство. Москва: Юрлитинформ.

Суперанская, А. В. (2012). Общая теория имени собственного. Москва: Либроком.

Суперанская, А. В. (2018). Теоретические основы практической транскрипции. Москва: Ленанд.

Kress, G. (2010). Multimodality: A Social Semiotic Approach to Contemporary Communication. London: Routledge.

List of Key Onomastic Terms. Электронный ресурс http://www.icosweb.net/index.php/terminology.html?file=tl_files/icos/ICOS_Terminology_List_English_2011-08.pdf.

Sjöblom, P. (2016). Commercial names. In C. Hough (ed.), The Oxford Handbook of Names and Naming (pp. 453–464). Oxford: Oxford University Press.

Titscher, S., Meyer, M., Wodak, R., Vetter, E. (2000). Methods of Text and Discourse Analysis. London: Sage publications.

Boitsov, A. A., Portnova, V. B. (2018). Establishing the Inner Form of Names Containing the Letter Combination “ros” for the Purposes of Forensic Linguistic. Teoriia i praktika sudebnoi ekspertizy, 13 (1), 84–87. (In Russian)

Brinev, K. I. (2009). Theoretical linguistics and judicial linguistic expertise. Barnaul: AltGPA. (In Russian)

Dobrosklonskaia, T. G. (2016). Methods of analyzing video-verbal texts. Medialingvistika, 2 (12), 13–26. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2014). Media linguistics in Russia: lingvopraxeological dominant. Medialingvistika, 1 (4), 5–15. (In Russian)

Galiashina, E. I. (2015). The phenomenon of forensic speech examination: science — expertise — training. Vestnik Universiteta imeni O. E. Kutafina, 12 (16), 38–44. (In Russian)

Galiashina, E. I. (2018). Forensic linguistic examinations in civil processes. In E. R. Rossinskaia (Ed.), Sudebnaia ekspertiza v tsivilisticheskikh protsessakh: nauchno-prakticheskoe posobie. Moscow: Prospekt. (In Russian)

Golev, N. D. (2007). Self-determination of legal linguistics in Russia. Iurislingvistika, 8, 7–14. (In Russian)

Kara-Murza, E. S. (2016). Problems of linguistic examination of commercial advertising works. Acta Linguistica Petropolitana. Trudy Instituta lingvisticheskikh issledovanii, 12 (3), 351–388. (In Russian)

Kress, G. (2010). Multimodality: A Social Semiotic Approach to Contemporary Communication. London: Routledge.

Kusov, G. V. (2012). Genesis and current state of the theory of judicial linguistic expertise, patterns of formation and development: monograph. Krasnodar: Izdatel’skii Dom-Iug. (In Russian)

Kuznetsova, I. E. (2015). Linguistic expertise of verbal designations. Acta Linguistica Petropolitana. Trudy Instituta lingvisticheskikh issledovanii RAN, 11 (3), 670–682. (In Russian)

List of Key Onomastic Terms. Retrieved from http://www.icosweb.net/index.php/terminology.html?file=tl_files/icos/ICOS_Terminology_List_English_2011-08.pdf.

Mishlanov, V. A. (2011). Fundamentals of applied linguistics: theory and practice of judicial linguistic examination of the text: studies allowance. Perm’: Perm State National University. (In Russian)

Novichikhina, M. E. (2016). Expert examination in the system of linguistic expert examination. Vestnik VGU. Ser.: Filologiia. Zhurnalistika, 1, 112–115. (In Russian)

Novichikhina, M. E., Sternin, I. A. (2013). Trademark’s expert examination. Voronezh: Faculty of Journalism, Voronezh State University. (In Russian)

Novoselova, L. A. (2015). “Ambush” marketing: the main symptoms and methods of struggle. Zhurnal Suda po intellektual'nym pravam, 8, 22–28. (In Russian)

Pleshkov, E. S. (2017). The meaning of proper names as a linguistic problem. Vestnik IuUrGU. Seriia «Lingvistika», 14 (3), 71–75. (In Russian)

Remchukova, E. N. (2015). Pragmatic and aesthetic value of “mass linguistic creativity”. Trudy Instituta russkogo iazyka im. V. V. Vinogradova, 7, 157–167. (In Russian)

Rossinskaia, E. R. (2014). Genesis and problems of development of new genera and types of forensic examinations: the genesis, problems and prospects. Vestnik Universiteta imeni O. E. Kutafina, 3, 114–121. (In Russian)

Rossinskaia, E. R., Galiashina, E. I. (Eds.). (2017). Forensic expertology: history and modernity (scientific school, expert practice, competence approach). Moscow: Prospekt. (In Russian)

Rossinskaia, E. R., Galiashina, E. I., Zinin, A. M. (2016). Theory of Forensic Examination (Forensic Expertology). Moscow: Norma; INFRA-M. (In Russian)

Rut, M. E. (2001). Anthroponyms: reflections on semantics. Izvestiia Ural’skogo gos. un-ta. Seriia: Gumanitarnye nauki, 20 (4), 176–182. (In Russian)

Sjöblom, P. (2016). Commercial names. In C. Hough (Ed.), The Oxford Handbook of Names and Naming (pp. 453–464). Oxford: Oxford University Press.

Sokolova, T. P. (2015). Linguocreative in the aspect of naming examination. Trudy Instituta russkogo iazyka im. V. V. Vinogradova, 7, 179–194. (In Russian)

Sokolova, T. P. (2016). Naming examination: organizing and procedure. Moscow: Iurlitinform. (In Russian)

Superanskaia, A. V. (2012). General theory of proper name. Moscow: Librokom. (In Russian)

Superanskaia, A. V. (2018). Theoretical foundations of practical transcription. Moscow: Lenand. (In Russian)

Titscher, S., Meyer, M., Wodak, R. & Vetter, E. (2000). Methods of Text and Discourse Analysis. London: Sage publications.

Varbot, Zh. Zh., Zhuravlev, A. F. (1998). Brief conceptual and terminological reference on etymology and historical lexicology. Moscow. Retrieved from http://dic.academic.ru. (In Russian)

Vrublevskaia, O. V. (2017). Language Fashion in Russian Onomastics. PhD thesis. Volgograd. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 10 фев­ра­ля 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 17 фев­ра­ля 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: February 10, 2019
Accepted: February 17, 2019