Вторник, Ноябрь 19Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Судебная лингвистическая экспертиза рекламы: отдельные теоретические и методические аспекты

Статья посвящена актуальным для правоприменительной практики проблемам, связанным с исследованием рекламного текста. Особенности рекламы как продукта речемыслительной деятельности человека, характер привлекаемых для исследования специальных знаний, а также особенности решаемых диагностических задач дают основание рассматривать судебную лингвистическую экспертизу рекламы в качестве самостоятельного вида судебной лингвистической экспертизы и понимать под ним процессуально регламентированное лингвистическое исследование рекламы как информации особой функционально-коммуникативной направленности, зафиксированной на материальном носителе. С опорой на теоретические положения судебной экспертологии определены объект, предмет, задачи этого вида экспертиз. Автором в качестве научного подхода к экспертному исследованию рекламных текстов постулируется подход, в основе которого лежат положения теории единства формы и содержания речевого произведения. Реклама как информация кодируется и декодируется с использованием различных кодов, при этом вербальный (языковой/речевой) код — основополагающий, но не единственный, имеются и невербальные коды, принадлежащие к другим знаковым системам. В традициях лингвистической науки для обозначения таких речевых продуктов используется термин креолизованный (поликодовый) текст. Закон единства формы и содержания речевого произведения диктует единственно возможный подход к анализу креолизованных рекламных текстов: методически необходимо при проведении исследования рассматривать вербальный компонент в единстве с невербальным. В первом приближении обозначены экспертные задачи, связанные с диагностикой признаков маскировки рекламного текста, недостоверной рекламы, недобросовестной рекламы, оскорбления в рекламе. Более подробно описаны методические подходы к решению диагностических задач, связанных с выявлением признаков сравнений в рекламном тексте. Обозначена логическая модель сравнения, особое внимание уделено конструкциям с опущенным основанием сравнения. Обозначена проблема точности используемых экспертом понятий, недопустимости псевдотерминологических сочетаний.

Forensic expert linguistic studies of advertising: theory and methodology

The article features the results of working out the subtheory of advertising’s forensic examination, problems of formation it as a new type of forensic examination under the peculiarities of its objects (advertising), the scope of work and the nature of special knowledge in use. Economic development predetermines the advertising market’s development. But quantitydoes not mean quality. There is a large amount of inappropriate advertising. As a consequence, there is a need to use special knowledge. The analysis of the range of contemporary studies on forensic linguistic expertise of the advertising text showed the erosion of the established termbase. Even the concept of “expert’s competence” has collapsed. It is obvious that the development of a unified scientific methodological base for the production of linguistic expertise of the advertising text can only help to increase their probative value. The process of formation and development of a new kind of forensic examination is very intensive. Based on the research findings the author determines common tasks of examination, indicates the current and future situation of the development of this new type of linguistic expertise and applying it to the forensic practice. The author tells in detail about the methodological approaches to the study of incorrect comparisons in the advertisement.

Чубина Елена Александровна — канд. пед. наук, доц.;
chubina@mail.ru

Московский государственный
юридический университет имени О. Е. Кутафина,
Российская Федерация, 125993, Москва, Садовая-Кудринская ул., 9

Elena A. Chubina — PhD, Associate Professor; 
chubina@mail.ru

Moscow State Kutafin Law University (MSAL),
9, Sadovaya-Kudrinskaya ul., Moscow, 125993, Russian Federation

Чубина, Е. А. (2019). Судебная лингвистическая экспертиза рекламы: отдельные теоретические и методические аспекты. Медиалингвистика, 6 (2), 208–217. 

DOI: 10.21638/spbu22.2019.205

URL: https://medialing.ru/sudebnaya-lingvisticheskaya-ehkspertiza-reklamy-otdelnye-teoreticheskie-i-metodicheskie-aspekty/ (дата обращения: 19.11.2019)

Chubina, E. A. (2019). Forensic expert linguistic studies of advertising: theory and methodology. Media Linguistics, 6(2), 208–217. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.205

URL: https://medialing.ru/sudebnaya-lingvisticheskaya-ehkspertiza-reklamy-otdelnye-teoreticheskie-i-metodicheskie-aspekty/ (accessed: 19.11.2019)

УДК 81'33

Поста­нов­ка про­бле­мы. Вхож­де­ние циф­ро­вых тех­но­ло­гий в жизнь совре­мен­но­го обще­ства зна­чи­тель­но рас­ши­ри­ло сфе­ру реклам­ной ком­му­ни­ка­ции. Интер­нет стал гло­баль­ной реклам­ной пло­щад­кой, где с мини­маль­ны­ми издерж­ка­ми мож­но полу­чить доступ к мак­си­маль­но широ­кой груп­пе потре­би­те­лей [Аки­мо­ва, Гас­па­рян 2016: 30], одна­ко эта гло­баль­ная реклам­ная пло­щад­ка в пра­во­вом отно­ше­нии часто никак не регу­ли­ру­ет­ся, как след­ствие — появ­ля­ют­ся новые кон­фликт­ные ситу­а­ции в допол­не­ние к уже име­ю­щим­ся.

О слож­но­сти ситу­а­ции сви­де­тель­ству­ет при­ве­ден­ная на сай­те Феде­раль­ной анти­мо­но­поль­ной служ­бы РФ ста­ти­сти­ка. Так, в 2017 г. анти­мо­но­поль­ные орга­ны рас­смот­ре­ли 13 503 заяв­ле­ния, в 2016 г. — 12 190 заяв­ле­ний. Высок про­цент нару­ше­ний, свя­зан­ных с рас­про­стра­не­ни­ем рекла­мы, вво­дя­щей в заблуж­де­ние: в 2017 г. это 10,3 % всех нару­ше­ний, в 2016 г. — 8,09 %. Коли­че­ство недо­сто­вер­ной рекла­мы не сни­жа­ет­ся: в 2017 г. она соста­ви­ла 11,92 % всех нару­ше­ний, в 2016 г. — 10,8 %. В 2017 г. вновь наи­боль­шее коли­че­ство выяв­лен­ных анти­мо­но­поль­ны­ми орга­на­ми нару­ше­ний фик­си­ро­ва­лось при рас­про­стра­не­нии рекла­мы по сетям элек­тро­свя­зи, они соста­ви­ли 19,88 %, в 2016 г. — 13,29 %.

Наи­бо­лее успеш­ны­ми слу­ча­я­ми судеб­но­го уре­гу­ли­ро­ва­ния кон­фликт­ных ситу­а­ций в сфе­ре рекла­мы сле­ду­ет при­знать те, когда при­вле­ка­ют спе­ци­а­ли­стов-рече­ве­дов для иссле­до­ва­ния спор­ных объ­ек­тов. Одна­ко ана­лиз пра­во­при­ме­ни­тель­ной прак­ти­ки сви­де­тель­ству­ет, что вопро­сы, свя­зан­ные с исполь­зо­ва­ни­ем спе­ци­аль­ных зна­ний, неред­ко реша­ют­ся оши­боч­но.

Исто­рия вопро­са. Раз­лич­ные аспек­ты линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы рекла­мы не раз ста­но­ви­лись объ­ек­та­ми науч­но­го иссле­до­ва­ния, под­вер­га­лись, по сло­вам Е. С. Кара-Мур­зы, «науч­но-мето­ди­че­ской рефлек­сии» [Кара-Мур­за 2016; Бара­нов 2007; Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков 2010; Чер­ны­шо­ва 2017; Чуби­на 2019 и др.]. Крат­кий рефе­ра­тив­ный обзор таких иссле­до­ва­ний пред­став­лен Г. А. Коп­ни­ной [Коп­ни­на 2015].

Свой ответ на тре­бо­ва­ния пра­во­при­ме­ни­тель­ной прак­ти­ки в части раз­ра­бот­ки тео­ре­ти­че­ских и мето­ди­че­ских аспек­тов экс­пер­ти­зы рекла­мы как рече­во­го про­дук­та дала науч­ная шко­ла судеб­ной экс­пер­ти­зы Уни­вер­си­те­та име­ни О. Е. Кута­фи­на (МГЮА).

В рус­ле сфор­му­ли­ро­ван­ной шко­лой кон­цеп­ции судеб­ной экс­пер­то­ло­гии, а так­же с опо­рой на осно­вы судеб­но­го рече­ве­де­ния — науч­но-прак­ти­че­ско­го направ­ле­ния, раз­ра­ба­ты­ва­ю­ще­го еди­ную мето­до­ло­ги­че­скую осно­ву для исполь­зо­ва­ния про­дук­тов рече­вой дея­тель­но­сти как дока­за­тельств в про­цес­се судо­про­из­вод­ства, — было обос­но­ва­но выде­ле­ние судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы рекла­мы.

Осо­бен­но­сти объ­ек­та (рекла­мы) как про­дук­та рече­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, харак­тер при­вле­ка­е­мых для его иссле­до­ва­ния спе­ци­аль­ных зна­ний, а так­же осо­бен­но­сти реша­е­мых задач дают осно­ва­ние рас­смат­ри­вать судеб­ную линг­ви­сти­че­скую экс­пер­ти­зу рекла­мы (далее — СЛЭР) в каче­стве само­сто­я­тель­но­го вида судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы и пони­мать под ним про­цес­су­аль­но регла­мен­ти­ро­ван­ное линг­ви­сти­че­ское иссле­до­ва­ние рекла­мы как инфор­ма­ции осо­бой функ­ци­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной направ­лен­но­сти, зафик­си­ро­ван­ной на мате­ри­аль­ном носи­те­ле.

Этот вид экс­пер­тиз про­во­дит­ся с целью уста­нов­ле­ния фак­тов рас­про­стра­не­ния ненад­ле­жа­щей рекла­мы при судеб­ном рас­смот­ре­нии самых раз­ных судеб­ных дел: 1) об оспа­ри­ва­нии ненор­ма­тив­ных пра­во­вых актов, реше­ний и дей­ствий (без­дей­ствия) госу­дар­ствен­ных орга­нов, орга­нов мест­но­го само­управ­ле­ния, иных орга­нов, орга­ни­за­ций, наде­лен­ных феде­раль­ным зако­ном отдель­ны­ми госу­дар­ствен­ны­ми или ины­ми пуб­лич­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми, долж­ност­ных лиц; 2) об оспа­ри­ва­нии ненор­ма­тив­ных пра­во­вых актов, реше­ний и дей­ствий (без­дей­ствия) анти­мо­но­поль­ных орга­нов; 3) при раз­ре­ше­нии спо­ров, свя­зан­ных с при­ме­не­ни­ем зако­но­да­тель­ства об адми­ни­стра­тив­ных пра­во­на­ру­ше­них; 4) при раз­ре­ше­нии спо­ров, свя­зан­ных с охра­ной интел­лек­ту­аль­ной соб­ствен­но­сти, а так­же в неко­то­рых иных слу­ча­ях.

Под объ­ек­том СЛЭР пони­ма­ет­ся рекла­ма как поли­ко­до­вый (кре­о­ли­зо­ван­ный) текст осо­бой функ­ци­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной направ­лен­но­сти. Поли­ко­до­вым (кре­о­ли­зо­ван­ным) этот текст явля­ет­ся в силу того, что инфор­ма­ция, содер­жа­ща­я­ся в нем, коди­ру­ет­ся по-раз­но­му, язы­ко­вой — доми­ни­ру­ю­щий, но не един­ствен­ный код. В линг­ви­сти­че­ской нау­ке при­ня­то гово­рить, что фак­ту­ра таких тек­стов состо­ит из двух него­мо­ген­ных частей: вер­баль­ной (языковой/речевой) и невер­баль­ной, при­над­ле­жа­щей к дру­гим зна­ко­вым систе­мам [Соро­кин, Тара­сов 1983].

Реклам­ная инфор­ма­ция фик­си­ру­ет­ся на мате­ри­аль­ном носи­те­ле с помо­щью зна­ков язы­ка и зна­ков иных семи­о­ти­че­ских систем. В про­цес­се вза­и­мо­дей­ствия ком­по­нен­тов — вер­баль­но­го и невер­баль­но­го — могут исполь­зо­вать­ся при­е­мы уси­ле­ния, про­ти­во­по­став­ле­ния, мон­та­жа, но это все­гда вза­и­мо­дей­ствие внут­ри цело­го: все ком­по­нен­ты рабо­та­ют на созда­ние реклам­но­го обра­за в един­стве фор­мы и содер­жа­ния. Связь ком­по­нен­тов про­ис­хо­дит на уровне содер­жа­тель­ном (пред­мет­но-тема­ти­че­ском), ком­по­зи­ци­он­ном и язы­ко­вом. Закон един­ства фор­мы и содер­жа­ния рече­во­го про­из­ве­де­ния дик­ту­ет един­ствен­но воз­мож­ный под­ход к ана­ли­зу кре­о­ли­зо­ван­ных тек­стов: мето­ди­че­ски необ­хо­ди­мо при про­ве­де­нии иссле­до­ва­ния рас­смат­ри­вать вер­баль­ный ком­по­нент в един­стве с невер­баль­ным. Суды спра­вед­ли­во, на наш взгляд, не при­ни­ма­ют во вни­ма­ние линг­ви­сти­че­ские и пси­хо­ло­го-линг­ви­сти­че­ские иссле­до­ва­ния спор­ной рекла­мы, состав­лен­ные исклю­чи­тель­но на ана­ли­зе вер­баль­но­го ком­по­нен­та без уче­та невер­баль­но­го, в том чис­ле изоб­ра­зи­тель­но­го (Поста­нов­ле­ние 4 ААС от 29 июня 2017 г. по делу № А19–21340/2016).

В зави­си­мо­сти от соот­но­ше­ния вер­баль­ной и визу­аль­ной инфор­ма­ции при­ня­то выде­лять сле­ду­ю­щие содер­жа­тель­но-смыс­ло­вые типы кре­о­ли­зо­ван­ных тек­стов: 1) «текст + изоб­ра­же­ние» (Т + И); 2) «изоб­ра­же­ние + текст» (И + Т); 3) «изоб­ра­же­ние = текст» (И = Т) [Вал­ги­на 2003]. Иссле­до­ва­ние кре­о­ли­зо­ван­ных тек­стов пер­вой и тре­тьей групп для линг­ви­ста пред­по­чти­тель­нее в свя­зи с само­сто­я­тель­но­стью вер­баль­ной части.

Опре­де­лен­ную слож­ность пред­став­ля­ет ана­лиз тек­стов вто­рой груп­пы, где доми­ни­ру­ю­щей явля­ет­ся визу­аль­ная инфор­ма­ция. Мож­но поспо­рить с авто­ра­ми, выска­зы­ва­ю­щи­ми мысль, что при созда­нии кре­о­ли­зо­ван­ных реклам­ных тек­стов изоб­ра­зи­тель­ный эле­мент явля­ет­ся иллю­стра­ци­ей вер­баль­но­го. Функ­ции изоб­ра­зи­тель­но­го ком­по­нен­та шире, кро­ме иллю­стри­ру­ю­щей мож­но выде­лить аргу­мен­ти­ру­ю­щую функ­цию, функ­цию сим­во­ли­за­ции, эвфе­ми­за­ции и иные. Функ­ция зави­сит от того, какой — дено­та­тив­ный или кон­но­та­тив­ный — ком­по­нент зна­че­ния содер­жит­ся в изоб­ра­же­нии.

Как спра­вед­ли­во отме­ча­ет Е. Л. Дай­лоф, «деко­ди­ро­ва­ние инфор­ма­ции, выра­жен­ной сред­ства­ми иной, чем язы­ко­вая, зна­ко­вой систе­мы пред­по­ла­га­ет визу­аль­ную интер­пре­та­цию изоб­ра­же­ния и его вер­ба­ли­за­цию — сло­вес­ное опи­са­ние, вос­про­из­ве­де­ние в фор­ме выска­зы­ва­ния содер­жа­ния и смыс­ла визу­аль­но­го обра­за» [Дай­лоф 2016: 77]. На этом эта­пе суще­ству­ет опас­ность воль­но­го или неволь­но­го пере­хо­да от объ­ек­тив­но­сти ана­ли­за к субъ­ек­тив­но­сти опи­са­ния. 

Для того что­бы это­го избе­жать, надо опи­рать­ся на тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния зако­на един­ства фор­мы и содер­жа­ния реклам­но­го про­из­ве­де­ния. Будь изоб­ра­же­ние ста­ти­че­ским (реклам­ные щиты, рас­тяж­ки, пла­ка­ты) или дина­ми­че­ским (реклам­ные видео­ро­ли­ки, реклам­ные кли­пы) — это все­гда един­ство в сво­их внут­рен­них свя­зях: и струк­тур­ных, и семан­ти­че­ских.

Такое пони­ма­ние объ­ек­та СЛЭР кор­ре­ли­ру­ет с тем, как зако­но­да­тель опре­де­ля­ет рекла­му и как пра­во­при­ме­ни­тель ее оце­ни­ва­ет.

Сле­ду­ет чет­ко раз­во­дить реклам­ные тек­сты, ней­мы и тек­сты PR-ком­му­ни­ка­ции. Это раз­ные по сво­им харак­те­ри­сти­кам рече­вые про­дук­ты, они обла­да­ют раз­ны­ми свой­ства­ми, сле­до­ва­тель­но, сово­куп­ность опре­де­ля­ю­щих при­зна­ков у каж­до­го объ­ек­та своя.

Пред­ме­том СЛЭР явля­ют­ся фак­ты и обсто­я­тель­ства, кото­рые под­ле­жат дока­зы­ва­нию по кон­крет­но­му делу в про­цес­се раз­ре­ше­ния вопро­сов, тре­бу­ю­щих спе­ци­аль­ных зна­ний. Если, напри­мер, речь идет о недо­сто­вер­ной рекла­ме, то необ­хо­ди­мо уста­но­вить выска­зы­ва­ния в фор­ме утвер­жде­ний о фак­тах (их вери­фи­ка­ция — зада­ча не экс­пер­та). Все иные фор­мы выска­зы­ва­ний содер­жат инфор­ма­цию, кото­рая не явля­ет­ся дока­за­тель­ствен­ной по дан­ным делам, сле­до­ва­тель­но, не инте­ре­су­ет пра­во­при­ме­ни­те­ля.

Мы не ста­вим перед собой зада­чи пере­чис­лить и опи­сать все обла­сти науч­но­го зна­ния, кото­рые могут быть вос­тре­бо­ва­ны при про­ве­де­нии СЛЭР: рекла­ма раз­ви­ва­ет­ся, появ­ля­ют­ся ее новые фор­мы (бан­нер­ная рекла­ма, кон­текст­ная рекла­ма), кото­рые, без сомне­ния, потре­бу­ют для сво­е­го ана­ли­за спе­ци­аль­ных зна­ний в обла­сти ком­пью­тер­но-тех­ни­че­ских, про­грамм­ных средств и т. д. Все эти про­цес­сы объ­яс­ня­ют­ся базо­вы­ми зако­но­мер­но­стя­ми судеб­ной экс­пер­то­ло­гии: «Инте­гра­ция и диф­фе­рен­ци­а­ция науч­но­го зна­ния обу­слов­ли­ва­ют воз­мож­ность исполь­зо­ва­ния в дока­зы­ва­нии все новых и новых дости­же­ний совре­мен­ной нау­ки» [Рос­син­ская 2009: 83].

В допол­не­ние сле­ду­ет заме­тить, что спе­ци­фи­ка объ­ек­та и диа­па­зон диа­гно­сти­че­ских задач пред­опре­де­ля­ют осо­бые тре­бо­ва­ния к ком­пе­тен­ции экс­пер­та, в том чис­ле к линг­во-пра­во­вой ком­пе­тен­ции, под кото­рой пони­ма­ет­ся спо­соб­ность иссле­до­ва­те­ля тол­ко­вать рече­вой про­дукт в кате­го­ри­ях не толь­ко язы­ко­во­го, но и пра­во­во­го кода. Линг­во-пра­во­вая ком­пе­тен­ция экс­пер­та поз­во­ля­ет обес­пе­чить про­цесс допу­сти­мы­ми и доста­точ­ны­ми дока­за­тель­ства­ми, но это не озна­ча­ет, что экс­перт под­ме­ня­ет собой пра­во­при­ме­ни­те­ля, зани­ма­ясь пра­во­вой ква­ли­фи­ка­ци­ей. Мето­ди­че­ская систе­ма фор­ми­ро­ва­ния и раз­ви­тия про­фес­си­о­наль­ной ком­пе­тен­ции, необ­хо­ди­мой экс­пер­ту для осу­ществ­ле­ния СЛЭР, как схе­ма может быть пред­став­ле­на сле­ду­ю­щим обра­зом: с опо­рой на зна­ния, уме­ния и навы­ки в обла­сти базо­вой нау­ки — линг­ви­сти­ки, а так­же таких наук, как судеб­ная экс­пер­то­ло­гия и судеб­ное рече­ве­де­ние, про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние соб­ствен­но линг­во-пра­во­вой ком­пе­тен­ции. Пола­га­ем вер­ным имен­но дефис­ное напи­са­ние тер­ми­на «линг­во-пра­во­вая ком­пе­тен­ция», посколь­ку под­чер­ки­ва­ем инте­гра­цию двух рав­но­прав­ных наук — линг­ви­сти­ки и пра­ва (юрис­пру­ден­ции), сле­до­ва­тель­но, гово­рим о сочи­ни­тель­ной, а не под­чи­ни­тель­ной свя­зи.

К чис­лу реша­е­мых в ходе СЛЭР диа­гно­сти­че­ских задач отно­сят­ся как тра­ди­ци­он­ные для линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы зада­чи (уста­нов­ле­ние смыс­ло­во­го содер­жа­ния спор­но­го тек­ста; уста­нов­ле­ние ком­по­зи­ци­он­ной или лек­си­ко-грам­ма­ти­че­ской фор­мы выра­же­ния, при­су­щей спор­но­му тек­сту; разъ­яс­не­ние допу­щен­ных в тек­сте нару­ше­ний норм совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка), так и спе­ци­фи­че­ские зада­чи, харак­тер­ные толь­ко для это­го вида экс­пер­ти­зы (диа­гно­сти­ка при­зна­ков реклам­но­го тек­ста в спор­ном рече­вом про­дук­те, мас­ки­ров­ки реклам­но­го тек­ста, оскор­би­тель­ных выска­зы­ва­ний в тек­сте, дву­смыс­лен­ных утвер­жде­ний в спор­ном тек­сте, срав­не­ний в спор­ном тек­сте, иные диа­гно­сти­че­ские зада­чи).

Объ­е­мы ста­тьи огра­ни­че­ны, поэто­му рас­смот­рим подроб­нее мето­ди­че­ские под­хо­ды к реше­нию зада­чи, свя­зан­ной с диа­гно­сти­кой при­зна­ков срав­не­ний. Чаще все­го необ­хо­ди­мость реше­ния таких задач воз­ни­ка­ет при рас­смот­ре­нии дел о недоб­ро­со­вест­ной рекла­ме.

Опи­са­ние мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. В судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зе диа­гно­сти­ка при­зна­ков срав­не­ния прак­ти­че­ски не раз­ра­бо­та­на. Реше­ние вопро­са серьез­но ослож­ня­ет та тер­ми­но­ло­ги­че­ская воль­ни­ца, кото­рая царит в прак­ти­ке линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы.

Появи­лись и актив­но исполь­зу­ют­ся кон­струк­ции, про­ти­во­ре­ча­щие самой при­ро­де срав­не­ния. К чис­лу таких зло­ка­че­ствен­ных «ново­об­ра­зо­ва­ний» мож­но отне­сти, к сожа­ле­нию, доста­точ­но сей­час рас­про­стра­нен­ное выра­же­ние «обез­ли­чен­ное срав­не­ние».

Срав­не­ние уже по опре­де­ле­нию не может быть обез­ли­чен­ным. Срав­не­ние — «опе­ра­ция позна­ния, лежа­щая в осно­ве суж­де­ний о сход­стве или раз­ли­чии объ­ек­тов, с помо­щью срав­не­ния выяв­ля­ют­ся коли­че­ствен­ные и каче­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки пред­ме­тов» [Фило­соф­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь 1983: 650]. У сло­ва «обез­ли­чен­ный» в функ­ции при­ла­га­тель­но­го сло­ва­ри фик­си­ру­ют сле­ду­ю­щие зна­че­ния: «1. Лишен­ный отли­чи­тель­ных черт, инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей, похо­жий на дру­гих. 2. Такой, за кото­рый никто не несет лич­ной ответ­ствен­но­сти. Обез­ли­чен­ная рабо­та» [Евге­нье­ва 1981–1984]. Полу­ча­ет­ся ало­гизм: суж­де­ние о раз­ли­чии или сход­стве того, что не име­ет отли­чи­тель­ных черт, лише­но инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей.

Как обще­на­уч­ный метод и кри­ми­на­ли­сти­ки, и судеб­ной экс­пер­ти­зы срав­не­ние опре­де­ля­ет­ся как «сопо­став­ле­ние свойств или при­зна­ков двух или несколь­ких объ­ек­тов… При этом содер­жа­ние и зна­че­ние срав­ни­ва­е­мых объ­ек­тов позна­ют­ся путем их сопо­став­ле­ния. Сле­до­ва­тель­но, объ­ек­ты срав­не­ния долж­ны быть сопо­ста­ви­мы, т. е. обла­дать общи­ми при­зна­ка­ми» [Аве­рья­но­ва и др. 2010: 63].

Логи­че­ская модель срав­не­ния вклю­ча­ет в себя четы­ре ком­по­нен­та: объ­ект срав­не­ния (то, что срав­ни­ва­ют), эта­лон срав­не­ния (с чем срав­ни­ва­ют), модуль (осно­ва­ние) срав­не­ния (общий при­знак срав­не­ния, ком­па­ра­тив­ная кон­стан­та), пока­за­тель срав­ни­тель­но­го отно­ше­ния [Девя­то­ва 2012: 15]. Мож­но ска­зать и о пятом ком­по­нен­те — субъ­ек­те срав­не­ния, о том, кто срав­ни­ва­ет.

Конеч­но, срав­не­ние как опе­ра­ция позна­ния в зави­си­мо­сти от сфе­ры, в кото­рой это позна­ние про­ис­хо­дит, может видо­из­ме­нять­ся, оста­ва­ясь неиз­мен­ной в общих свой­ствах. Напри­мер, образ­ное срав­не­ние, харак­тер­ное для худо­же­ствен­но­го (и худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ско­го) сти­ля, утра­чи­ва­ет неко­то­рые свой­ства логи­че­ско­го срав­не­ния, исполь­зу­е­мо­го в науч­ном дис­кур­се, и при­об­ре­та­ет неха­рак­тер­ную для иных дис­кур­сов мета­фо­рич­ность: любовь мож­но срав­нить с гро­бом, моло­дых чинов­ни­ков — с муха­ми (у Гого­ля), пас­порт — с бом­бой и пр. Здесь сни­же­ние роли логи­че­ской состав­ля­ю­щей срав­не­ния ведет к созда­нию боль­шей образ­но­сти, чита­тель актив­но пости­га­ет и домыс­ли­ва­ет осно­ва­ние срав­не­ния. Важ­но пом­нить, что срав­не­ние пони­ма­ет­ся в тео­рии лите­ра­ту­ры как троп — пере­нос смыс­ла, сло­во или выра­же­ние, упо­треб­ля­е­мое в пере­нос­ном зна­че­нии для созда­ния худо­же­ствен­но­го обра­за и дости­же­ния боль­шей образ­но­сти.

Язык рекла­мы не явля­ет­ся худо­же­ствен­ным, воз­мож­но­сти тро­пе­и­за­ции здесь огра­ни­че­ны, посколь­ку кон­струк­ции, постро­ен­ные на пере­но­се смыс­ла, могут быть рас­це­не­ны пра­во­при­ме­ни­те­лем как ненад­ле­жа­щие.

Некор­рект­ным с пози­ции логи­ки мож­но назвать срав­не­ние, в кото­ром опу­щен пусть даже один ком­по­нент этой моде­ли, но не каж­дое такое срав­не­ние мож­но назвать некор­рект­ным с пози­ции пра­во­при­ме­не­ния. Мы дале­ки от мыс­ли, что экс­перт-линг­вист дол­жен оце­ни­вать сте­пень кор­рект­но­сти или некор­рект­но­сти спор­ной рекла­мы, осо­бен­но в аспек­те поло­же­ний кон­ку­рент­но­го пра­ва, поэто­му при фор­му­ли­ро­ва­нии экс­перт­ных вопро­сов сле­ду­ет, по наше­му мне­нию, избе­гать вопро­са «Явля­ет­ся ли срав­не­ние некор­рект­ным?».

Мето­ди­че­ски вер­но при про­ве­де­нии иссле­до­ва­ния, опи­ра­ясь на логи­че­скую модель срав­не­ния, ста­вить вопро­сы о нали­чии в спор­ном тек­сте линг­ви­сти­че­ских при­зна­ков тако­го рече­во­го дей­ствия, как срав­не­ние, о ком­по­нен­тах это­го срав­не­ния, о том, что явля­ет­ся объ­ек­том срав­не­ния, эта­ло­ном срав­не­ния, о том, как обо­зна­чен (и обо­зна­чен ли) модуль срав­не­ния (общий при­знак срав­не­ния, ком­па­ра­тив­ная кон­стан­та), о том, какие язы­ко­вые пока­за­те­ли срав­ни­тель­но­го отно­ше­ния исполь­зо­ва­ны в спор­ном тек­сте.

Иссле­до­ва­те­лю пер­во­на­чаль­но необ­хо­ди­мо опре­де­лить нали­чие всех ука­зан­ных ком­по­нен­тов. В слу­чае несо­от­вет­ствия моде­ли иссле­ду­е­мо­го тек­ста логи­че­ской моде­ли срав­не­ния опре­де­лить отсут­ству­ю­щий ком­по­нент. Далее про­ана­ли­зи­ро­вать, меня­ет­ся ли и как меня­ет­ся смысл тек­ста из-за того, что ком­по­нент опу­щен, затем­ня­ет­ся ли общий смысл выска­зы­ва­ния, воз­мож­но ли оши­боч­ное, невер­ное пони­ма­ние адре­са­том смыс­ла спор­но­го срав­не­ния. С осо­бой акку­рат­но­стью сле­ду­ет ана­ли­зи­ро­вать такие нару­ше­ния логи­че­ской моде­ли, в резуль­та­те кото­рых: 1) досто­вер­ность срав­не­ния объ­ек­тив­но не может быть ни под­твер­жде­на, ни опро­верг­ну­та; 2) созда­ет­ся срав­не­ние, осно­ван­ное на незна­чи­тель­ных или несо­по­ста­ви­мых осно­ва­ни­ях; 3) созда­ет­ся иллю­зия срав­не­ния.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. При про­ве­де­нии иссле­до­ва­ния необ­хо­ди­мо учи­ты­вать систе­мо­об­ра­зу­ю­щие при­зна­ки срав­не­ния и их отра­же­ние в кон­крет­ной кон­струк­ции, син­так­си­че­скую сино­ни­мию срав­ни­тель­ных кон­струк­ций, ком­му­ни­ка­тив­ный потен­ци­ал отдель­ных срав­ни­тель­ных кон­струк­ций и мно­гое дру­гое.

Поку­па­е­те кос­ме­ти­ку L`Occitane? А в Yves Rocher толь­ко нату­раль­ная кос­ме­ти­ка и пар­фю­ме­рия. Тако­го рода кон­струк­ции любят созда­те­ли рекла­мы. Часто в пер­вой части — в вопро­се — содер­жит­ся отри­ца­ние (Не нашли мате­ри­а­лы? При­хо­ди­те к нам. Стро­и­тель­ный супер­мар­кет «Х») или ука­за­ние на некое нега­тив­ное явле­ние и его при­чи­ну (Раздра­же­ние после бри­тья? Я нашел реше­ние! Миха­ил Южный, тен­ни­сист. Инно­ва­ция после бри­тья. Пер­вый баль­зам, кото­рый охла­жда­ет кожу на 1,5°), а во вто­рой — иско­мое, оно изба­вит от про­бле­мы, устра­нит нега­тив и пр.

При иссле­до­ва­нии подоб­ных тек­стов сле­ду­ет опи­рать­ся на ана­лиз семан­ти­ки вопрос­но-ответ­ной кон­струк­ции и частиц, неже­ли гово­рить о фор­ме «скры­то­го утвер­жде­ния».

В рекла­ме не так часто встре­ча­ют­ся пол­но­цен­ные срав­не­ния (когда ясно, какой объ­ект с каким срав­ни­ва­ет­ся, какие пара­мет­ры при­ни­ма­ют­ся во вни­ма­ние), поэто­му не явля­ют­ся частот­ны­ми тра­ди­ци­он­ные грам­ма­ти­че­ские спо­со­бы выра­же­ния срав­не­ния (срав­ни­тель­ный обо­рот с сою­за­ми как, точ­но, слов­но, буд­то, как буд­то; срав­ни­тель­ная кон­струк­ция со сло­ва­ми похо­жий, подоб­ный, похо­дит, напо­ми­на­ет, вро­де; суще­стви­тель­ное в тво­ри­тель­ном паде­же).

Неред­ко лишь созда­ет­ся иллю­зия насто­я­ще­го срав­не­ния: отсут­ствие реаль­ных отли­чи­тель­ных харак­те­ри­стик това­ра, выгод­но выде­ля­ю­щих его сре­ди това­ров-кон­ку­рен­тов, застав­ля­ет рекла­ми­стов созда­вать искус­ствен­ные срав­не­ния. Иссле­до­ва­те­ля­ми реклам­но­го тек­ста эти при­е­мы опи­са­ны [Пиро­го­ва, Пар­шин 2000], при­ня­то выде­лять: созда­ние рас­ши­рен­но­го клас­са срав­не­ния (срав­не­ние про­во­дит­ся не с ана­ло­га­ми, а с това­ра­ми преды­ду­ще­го поко­ле­ния); созда­ние сужен­но­го клас­са срав­не­ния (часто реа­ли­зу­ет­ся с помо­щью срав­ни­тель­ных кон­струк­ций, в кото­рых опу­щен эта­лон срав­не­ния); созда­ние сме­щен­но­го клас­са срав­не­ния (пред­став­лен в тех слу­ча­ях, когда мар­ка срав­ни­ва­ет­ся с това­ра­ми совер­шен­но иной (неред­ко смеж­ной) товар­ной кате­го­рии); созда­ние неопре­де­лен­но­го клас­са срав­не­ния (слу­чаи инфор­ма­ци­он­но «пустых» срав­не­ний, срав­не­ний ни с чем); созда­ние вырож­ден­но­го клас­са срав­не­ния.

При­е­мы язы­ко­вой игры поз­во­ля­ют сти­рать грань меж­ду каче­ствен­ны­ми и коли­че­ствен­ны­ми изме­ре­ни­я­ми. Напри­мер, актив­но экс­плу­а­ти­ру­ет­ся в рекла­ме мно­го­знач­ность сло­ва пер­вый: в одном из зна­че­ний пер­вый — «пер­вый по поряд­ку» (поряд­ко­вое зна­че­ние), в дру­гом — «луч­ший» (оце­ноч­ное зна­че­ние). Два раз­ных зна­че­ния зада­ют и два раз­ных пара­мет­ра срав­не­ния — поря­док сле­до­ва­ния и каче­ство. Но в иных кон­текстах воз­ни­ка­ет их сли­я­ние: Днев­ной крем для борь­бы с пер­вы­ми воз­раст­ны­ми изме­не­ни­я­ми ХХХ — ваше пер­вое анти­воз­раст­ное сред­ство.

Игра на мно­го­знач­но­сти сло­ва — обыч­ный при­ем в рекла­ме. Ино­гда он исполь­зу­ет­ся тогда, когда зада­ет­ся, каза­лось бы, заве­до­мо нере­ле­вант­ный пара­метр срав­не­ния: ElGusto. Самый горя­чий кофе. Здесь бла­го­да­ря столк­но­ве­нию в одном кон­тек­сте двух зна­че­ний сло­ва горя­чий: «1. Име­ю­щий высо­кую тем­пе­ра­ту­ру. 2. Перен. Пол­ный силы, чувств, воз­буж­де­ния, страст­ный» — созда­ет­ся эмо­ци­о­наль­но-чув­ствен­ный образ рекла­ми­ру­е­мо­го про­дук­та, что важ­но для рекла­мы про­ек­ци­он­но­го типа. Цель — создать желан­ный для потре­би­те­ля образ и проч­но свя­зать его с брен­дом рекла­мо­да­те­ля.

С целью боль­шей эмо­ци­о­наль­ной вовле­чен­но­сти потре­би­те­ля искус­ствен­ные срав­не­ния фор­ми­ру­ют­ся посред­ством вопрос­но-ответ­ных кон­струк­ций. Неред­ко созда­те­ли рекла­мы исполь­зу­ют «лож­ные» про­ти­во­по­став­ле­ния: харак­те­ри­сти­ка, общая для всех чле­нов товар­ной кате­го­рии, на кон­тра­сте пода­ет­ся как спе­ци­фи­че­ская осо­бен­ность одно­го това­ра (ХХХ. У нас толь­ко нату­раль­ное моло­ко), а так­же кон­струк­ции, кото­рые услов­но мож­но назвать «сопо­став­ле­ние несо­по­ста­ви­мо­го», посколь­ку они стро­ят­ся на пара­мет­рах, кото­рые мож­но при­ме­нить прак­ти­че­ски к любым объ­ек­там (ХХХ — и пусть все подо­ждут).

Упо­треб­ля­ют­ся кон­струк­ции, име­ю­щие в сво­ем соста­ве выде­ли­тель­но-огра­ни­чи­тель­ные части­цы (толь­ко, лишь, почти, исклю­чи­тель­но, един­ствен­но, про­сто, хотя бы): Если за мебе­лью, то толь­ко в «Три­умф»; Если евро­ок­но, то толь­ко «Гарант» и др. Несмот­ря на то что части­ца толь­ко может иметь раз­лич­ные семан­ти­че­ские оттен­ки (в зави­си­мо­сти от кон­тек­ста), ее ядер­ное зна­че­ние огра­ни­чи­тель­но­сти, исклю­чи­тель­но­сти явля­ет­ся, по мне­нию иссле­до­ва­те­лей, инва­ри­ант­ным. Пред­ла­га­ет­ся сле­ду­ю­щая трак­тов­ка сло­ва толь­ко: «Толь­ко Х озна­ча­ет, что выде­ле­ние Х в обла­сти, свя­зан­ной с поло­же­ни­ем вещей Р, сопро­вож­да­ет­ся двой­ным огра­ни­че­ни­ем: не боль­ше и не мень­ше, чем Х».

В рекла­ме доста­точ­но про­дук­тив­на еще одна фор­ма, в кото­рой не про­яв­ле­на модель срав­не­ния, но в ней усмат­ри­ва­ют при­зна­ки некор­рект­но­го срав­не­ния. При­ве­дем несколь­ко при­ме­ров: в 2009 г. ком­па­ния «Вимм-Билль-Данн», вла­де­лец тор­го­вой мар­ки «Чудо», обра­ти­лась в ФАС с заяв­ле­ни­ем о нару­ше­нии зако­на о рекла­ме ком­па­ни­ей Danone, кото­рая раз­ме­сти­ла в тор­го­вых точ­ках Каза­ни (на цен­ни­ках воз­ле сво­ей про­дук­ции) сло­ган Не надей­тесь на чудо, пей­те Danone; про­из­во­ди­тель сне­ков «Кири­еш­ки» ком­па­ния «Сибир­ский берег» раз­ме­сти­ла в Мос­ков­ском мет­ро­по­ли­тене пла­ка­ты со сло­га­ном Насто­я­щие суха­ри­ки короч­ка­ми не назо­вут (кон­ку­рент «Сибир­ско­го бере­га» ком­па­ния «Бри­джта­ун Фудс» выпус­ка­ет суха­ри­ки под мар­кой «Три короч­ки»).

И в пер­вом, и во вто­ром сло­гане отри­ца­ет­ся некий объ­ект, назва­ние кото­ро­го тож­де­ствен­но или сход­но до сте­пе­ни сме­ше­ния с реаль­но суще­ству­ю­щим праг­ма­то­ни­мом (праг­ма­то­ни­мы — сло­вес­ные товар­ные зна­ки «Чудо», «Три короч­ки»). Дву­пла­но­вая семан­ти­ка праг­ма­то­ни­ма — оно­ма­сти­че­ская и дооно­ма­сти­че­ская — дает воз­мож­ность объ­еди­нить в одном кон­тек­сте раз­ные смыс­лы.

Для того что­бы защи­тить себя от недоб­ро­со­вест­ных кон­ку­рен­тов, биз­нес, разу­ме­ет­ся, обра­ща­ет­ся в суд, но часто про­иг­ры­ва­ет. Нару­шен­ным пола­га­ют п. 1 ч. 2 ст. 3 ФЗ «О рекла­ме», назна­ча­ют­ся линг­ви­сти­че­ские экс­пер­ти­зы реклам­ных тек­стов, перед экс­пер­та­ми ста­вит­ся диа­гно­сти­че­ская зада­ча опре­де­ле­ния при­зна­ков срав­не­ния, но ведь срав­не­ния как тако­во­го нет, нет линг­ви­сти­че­ских мар­ке­ров срав­не­ния в текстах.

При рас­смот­ре­нии подоб­ных кон­струк­ций пра­виль­нее, как мы пола­га­ем, ста­вить вопро­сы о нали­чии дву­пла­но­вой семан­ти­ки, язы­ко­вом обыг­ры­ва­нии этой дву­пла­но­во­сти, о зало­жен­ном в язы­ко­вую игру оце­ноч­ном меха­низ­ме, нали­чии отри­ца­тель­ных оце­нок и пр.

Выво­ды. Сфе­ра судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы рекла­мы актив­но раз­ви­ва­ет­ся, появ­ля­ют­ся все новые экс­перт­ные зада­чи.

Закон един­ства фор­мы и содер­жа­ния рече­во­го про­из­ве­де­ния дик­ту­ет толь­ко один воз­мож­ный под­ход к ана­ли­зу кре­о­ли­зо­ван­ных реклам­ных тек­стов: мето­ди­че­ски необ­хо­ди­мо при про­ве­де­нии иссле­до­ва­ния рас­смат­ри­вать вер­баль­ный ком­по­нент в един­стве с невер­баль­ным.

Диа­гно­сти­ка при­зна­ков некор­рект­но­го срав­не­ния стро­ит­ся на выяв­ле­нии фак­тов нару­ше­ния тре­бо­ва­ний сопо­ста­ви­мо­сти харак­те­ри­стик. Если модель срав­не­ния пред­став­ле­на не все­ми ком­по­нен­та­ми, мето­ди­че­ски вер­но ука­зать на отсут­ству­ю­щий ком­по­нент (напри­мер, кон­струк­ция срав­не­ния с опу­щен­ным осно­ва­ни­ем срав­не­ния, кон­струк­ция срав­не­ния с опу­щен­ным эта­ло­ном срав­не­ния), одна­ко не сле­ду­ет гово­рить об «обез­ли­чен­ном срав­не­нии».

Аверьянова, Т. В., Белкин, Р. С., Корухов, Ю. Г., Россинская, Е. Р. (2010). Криминалистика. Москва: Норма; Инфра-М.

Акимова, И., Гаспарян, Э. (2016). Digital-реклама: запретить нельзя узаконить. Конкуренция и право, 6, 30–34.

Баранов, А. Н. (2007). Лингвистическая экспертиза текста: теория и практика. Москва: Флинта; Наука.

Бельчиков, Ю. А., Горбаневский, М. В., Жарков, И. В. (2010). Методические рекомендации по вопросам лингвистической экспертизы спорных текстов СМИ. Москва: Информкнига. 

Валгина, Н. С. (2003). Теория текста. Москва: Логос.

Дайлоф, Е. Л. (2016). К вопросу о лингвистическом анализ невербального компонента креолизованного текста: проблемы вербализации смыслового содержания. Теория и практика судебной экспертизы, 3, 76–81.

Девятова, Н. М. (2012). О системе сравнения и сравнительных конструкциях: присоединительное сравнение в русском языке. Вестник Московского городского педагогического университета, 2, 15–22.

Евгеньева, А. П. (Ред.). (1981–1984). Словарь русского языка. Москва: Русский язык.

Кара-Мурза, Е. С. (2016). Проблемы лингвистической экспертизы произведений коммерческой рекламы. Acta Linguistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований, 12 (3), 351–388.

Копнина, Г. А. (2015). Лингвистическая экспертиза спорных рекламных текстов: российская практика. Экология языка и коммуникативная практика, 2 (5), 121–142.

Пирогова, Ю. К., Паршин, П. Б. (2000). Рекламный текст: семиотика и лингвистика. Москва: Издат. дом Гребенникова.

Россинская, Е. Р. (Ред.). (2009). Теория судебной экспертизы. Москва: Норма.

Сорокин, Ю. А., Тарасов, Е. Ф. (1983). Креолизованные тексты и их коммуникативная функция. В Оптимизация речевого воздействия (с. 180–186). Москва: Высшая школа.

Философский энциклопедический словарь. (1983). Москва: Советская энциклопедия.

Чернышова, Т. В. (2017). Прикладные аспекты изучения медиатекста: проблемы и перспективы. Медиалингвистика, 6, 239–240.

Чубина, Е. А. (2019). Судебная лингвистическая экспертиза рекламы. Москва: Норма.

Akimova, I., Gasparian, E. (2016). Digital advertising: prohibit cannot be legitimized. Konkurentsiia i pravo, 6, 30–34. (In Russian)

Aver’ianova, T. V., Belkin, R. S., Korukhov, Iu. G., Rossinskaia, E. R. (2010). Forensics. Moscow: Norma; Infra-M. (In Russian)

Baranov, A. N. (2007). Linguistic expertise of the text: theory and practice. Moscow: Flinta; Nauka. (In Russian)

Bel’chikov, Iu. A., Gorbanevskii, M. V., Zharkov, I. V. (2010). Methodical recommendations on linguistic examination of controversial media texts. Moscow: Informkniga. (In Russian)

Chernyshova, T. V. (2017). Applied aspects of studying media texts: problems and prospects. Medialingvistika, 6, 239–240. (In Russian)

Chubina, E. A. (2019). Forensic linguistic examination of advertisement. Moscow: Norma.

Dailof, E. L. (2016). The linguistic research of nonverbal component of a composit verbal / visual text: problems of verbalization sense. Teoriia i praktika sudebnoi ekspertizy, 3, 76–81. (In Russian)

Deviatova, N. M. (2012). System of Comparison and Comparative Constructions: the Conjunctive Comparison in the Russian Language. Vestnik moskovskogo gorodskogo pedagogicheskogo universiteta, 2, 15–22. (In Russian)

Evgen’eva, A. P. (Ed.). (1981–1984). Dictionary of the Russian language. Moscow: Russkii iazyk. (In Russian)

Kara-Murza, E. S. (2016). Problems of linguistic examination of commercial advertisement. Acta Linguistica Petropolitana. Trudy Iinstituta lingvisticheskikh issledovanii, 12 (3), 351–388. (In Russian)

Kopnina, G. A. (2015). Linguistic examination of the controversial advertizing texts: Russian practice. Ekologiia iazyka i kommunikativnaia praktika, 2 (5), 121–142. (In Russian)

Philosophical Encyclopedic Dictionary. (1983). Moscow: Vysshaya Shkola. (In Russian)

Pirogova, Iu. K., Parshin, P. B. (2000). Promotional text: semiotics and linguistics. Moscow: Izdatel’skii dom Grebennikova. (In Russian)

Rossinskaia, E. R., Galiashina, E. I., Zinin, A. M. (2009). Theory of forensic examinatio. Moscow: Norma. (In Russian)

Sorokin, Iu. A., Tarasov, E. F. (1983). Creolized texts and their communicative function. In Optimizatsiia rechevogo vozdeistviia (pp. 180–186). Moscow: Sovetskaia entsiklopedia. (In Russian)

Valgina, N. S. (2003). Theory of the text. Moscow: Logos. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 10 фев­ра­ля 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 20 фев­ра­ля 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: February 10, 2019
Accepted: February 20, 2019