Среда, Ноябрь 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕДИАЛЬНОСТЬ: ОПЫТ ОСМЫСЛЕНИЯ ФОРМИРУЮЩЕЙСЯ ПАРАДИГМЫ В ЛИНГВИСТИКЕ

Анализируется формирование новой медиальной парадигмы в современных лингвистических исследованиях, условия возникновения и становления междисциплинарного изучения процессов коммуникации в их семиотической комплексности. Раскрывается понятие медиальности как способа материальной выраженности информации. Медиальность анализируется как оформленность смысла, привязанность смысловыражения к определенному формату, способу выражения. Доказывается, что медиальность — характеристика всех форм материального проявления знаков, не сводимая только к технически осложненному каналу передачи информации в СМИ. 

MEDIALITY: ANALYZING A NEW PARADIGM IN LINGUISTICS 

Formation of a new medial paradigm in modern linguistic researches, conditions of emergence and formation of the interdisciplinary studying of communication processes in their semiotics complexity are analyzed. The concept of mediality is pointed as the way of material expressiveness of information. mediality is analyzed as a completeness of sense and as an attachment of the expression of sense to a certain format and to a way of expression. It is proved that mediality is the characteristic of all forms of the material manifestation of signs, that can’t be reduced only to a technically complicated channel of information transfer in mass media.

Валерия Евгеньевна Чернявская, доктор филологических наук, профессор, зав. научно-исследовательской лабораторией лингвистических технологий Института прикладной лингвистики Санкт-Петербургского государственного политехнического университета

E‑mail: tcherniavskaia@rambler.ru

Valeria Evgenyevna Chernyavskaya, PhD, professor, Head of the Linguistic Technologies Research Laboratory, Institute of Applied Linguistics, St. Petersburg State Polytechnical University 

E-mail: tcherniavskaia@rambler.ru

Чернявская В. Е. Медиальность: опыт осмысления формирующейся парадигмы в лингвистике // Медиалингвистика. 2015. № 1 (6). С. 7–14. URL: https://medialing.ru/medialnost-opyt-osmysleniya-formiruyushchejsya-paradigmy-v-lingvistike/ (дата обращения: 20.11.2019).

Chernyavskaya V. E. Mediality: analyzing a new paradigm in linguistics // Media Linguistics, 2015, No. 1 (6), pp. 7–14. Available at: https://medialing.ru/medialnost-opyt-osmysleniya-formiruyushchejsya-paradigmy-v-lingvistike/ (accessed: 20.11.2019). (In Russian)

УДК 81.38.81 
ГРНТИ 12.21.21 
ББК 81.1 
КОД ВАК 10.02.21, 10.02.19

В линг­ви­сти­ке вопрос о гра­ни­цах тек­ста — осно­во­по­ла­га­ю­щий. Текст (лат. textus) озна­ча­ет ‘соеди­не­ние, связь’. При этом вопрос о том, какую имен­но связь, каких эле­мен­тов и струк­тур линг­вист хочет и может назы­вать тек­стом, ста­вит­ся по-ново­му на раз­лич­ных эта­пах тео­ре­ти­че­ско­го раз­ви­тия нау­ки. Име­ют­ся ли в виду свя­зи внут­ри­тек­сто­вые, задан­ные автор­ским замыс­лом, или же свя­зи, кото­рые воз­ни­ка­ют за пре­де­ла­ми тек­сто­вой струк­ту­ры, дис­кур­сив­но соеди­ня­ю­щие эле­мен­ты тек­ста с его внеш­ним про­стран­ством? Что зада­ет и огра­ни­чи­ва­ет (кана­ли­зи­ру­ет) эти свя­зи — вот тот вопрос, кото­рый опре­де­ля­ет логи­ку пред­при­ни­ма­е­мых рас­суж­де­ний. Рас­суж­де­ния о тек­сте в меди­аль­ном про­стран­стве пред­по­ла­га­ют ответ — поиск отве­та! — на вопрос о том, в какой сте­пе­ни мате­ри­аль­ный фор­мат чело­ве­че­ской ком­му­ни­ка­ции (канал, меди­ум) вли­я­ет на содер­жа­ние. Вни­ма­нию чита­те­ля пред­ла­га­ет­ся рас­суж­де­ние о тек­сте с гете­ро­ген­ной струк­ту­рой, состо­я­щем из раз­ных по семи­о­ти­че­ской при­ро­де зна­ков: вер­баль­ных, визу­аль­ных, зву­ко­вых, кине­ти­че­ских. При этом ана­лиз с пози­ции линг­ви­сти­ки тек­ста обя­зы­ва­ет авто­ра к линг­ви­сти­че­ско­му ана­ли­зу тако­го рода тек­сту­аль­но­сти. Насколь­ко вооб­ще укла­ды­ва­ют­ся в рам­ки линг­ви­сти­ки гете­ро­ген­ные тек­сты, в кото­рых язы­ко­вые зна­ки — не един­ствен­ные и даже (в ряде слу­ча­ев) не доми­ни­ру­ю­щие?

Акцен­ты в пред­при­ни­ма­е­мых рас­суж­де­ни­ях зада­ют два клю­че­вых поня­тия: меди­аль­ное (меди­аль­ность) и когни­тив­ное. Вопрос о зави­си­мо­сти когни­тив­но­го про­цес­са от его мате­ри­аль­но­го фор­ма­та отме­ча­ет новый акту­аль­ный этап раз­ви­тия широ­ко­го язы­ко­вед­че­ско­го бло­ка наук, с кото­рым свя­за­ны пер­спек­ти­вы нова­тор­ско­го осмыс­ле­ния сущ­но­сти про­цес­сов порож­де­ния, архи­ви­ро­ва­ния и пере­да­чи зна­ний. В такой систе­ме иссле­до­ва­тель­ских коор­ди­нат поста­нов­ка про­бле­мы и под­ход к ее ана­ли­зу явля­ют­ся в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни новы­ми.

Цель ана­ли­за — пока­зать зави­си­мость про­цес­сов порож­де­ния и вос­при­я­тия зна­ния от задан­но­го спо­со­ба пред­став­ле­ния — тре­бу­ет ряда тер­ми­но­ло­ги­че­ских уточ­не­ний.

Поня­тие меди­аль­ное (нем. Medialität, medial; англ. mediality) актив­но исполь­зу­ет­ся в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке, в совре­мен­ных тео­ри­ях тек­ста, в тео­рии ком­му­ни­ка­ции и слу­жит для обо­зна­че­ния фор­мы, спо­со­ба пере­да­чи инфор­ма­ции, ком­му­ни­ка­тив­но­го кана­ла. В этом зна­че­нии исполь­зу­ет­ся так­же соче­та­ние меди­аль­ный фор­мат. Факт вза­и­мо­дей­ствия раз­лич­ных ком­му­ни­ка­тив­ных кана­лов отра­жа­ет­ся несколь­ки­ми кор­ре­ли­ру­ю­щи­ми тер­ми­на­ми. В англо­языч­ных пуб­ли­ка­ци­ях это муль­ти­мо­даль­ность (multimodality), бимо­даль­ность, немец­ко­языч­ные иссле­до­ва­те­ли опе­ри­ру­ют, наря­ду с ука­зан­ным, тер­ми­ном муль­ти­ме­ди­аль­ность (Multimedialität), а так­же поли­ме­ди­аль­ность, поли­ко­до­вость.

Меди­аль­ность кор­ре­ли­ру­ет с поня­ти­ем ком­му­ни­ка­тив­но­го кода, если пони­мать под кодом систе­му услов­ных обо­зна­че­ний, сим­во­лов, зна­ков, пра­вил их ком­би­на­ции меж­ду собой для пере­да­чи, обра­бот­ки, запо­ми­на­ния и хра­не­ния инфор­ма­ции в наи­бо­лее опти­маль­ной для это­го фор­ме. Оба назван­ные пони­ма­ния меди­аль­но­го — и как ком­му­ни­ка­тив­но­го кана­ла, и как ком­му­ни­ка­тив­но­го кода — не про­ти­во­ре­чат, а ско­рее допол­ня­ют друг дру­га.

Таким обра­зом, меди­аль­ность не сво­дит­ся к свя­зи с тех­ни­че­ским носи­те­лем инфор­ма­ции и с тех­но­ген­ны­ми про­цес­са­ми в совре­мен­ной ком­му­ни­ка­ции. Одно­вре­мен­но с этим меди­аль­ность в ука­зан­ном зна­че­нии не сино­ни­мич­на медий­но­сти, медий­но­му дис­кур­су, кор­ре­ли­ру­ю­ще­му в свою оче­редь со сред­ства­ми мас­со­вой инфор­ма­ции.

Итак, в пред­при­ни­ма­е­мых рас­суж­де­ни­ях цен­траль­ное зна­че­ние при­над­ле­жит пони­ма­нию меди­аль­но­го как осо­бо­го фор­ма­та пере­да­чи инфор­ма­ции. Меди­аль­ность — это оформ­лен­ность смыс­ла, при­вя­зан­ность смыс­ло­вы­ра­же­ния к опре­де­лен­но­му фор­ма­ту, спо­со­бу выра­же­ния.

Если для зару­беж­ных линг­ви­сти­че­ских раз­ра­бо­ток послед­не­го деся­ти­ле­тия эта про­бле­ма явля­ет­ся акту­аль­ной, осо­зна­ва­е­мой как при­о­ри­тет­ное направ­ле­ние иссле­до­ва­тель­ско­го поис­ка, то в оте­че­ствен­ных пуб­ли­ка­ци­ях она оста­ет­ся мар­ги­наль­ной либо вовсе не пред­став­ле­на. Пред­ла­га­е­мая здесь логи­ка рас­суж­де­ний направ­ле­на на пре­одо­ле­ние индиф­фе­рент­но­сти, невни­ма­ния к фено­ме­ну «вопло­щен­но­го зна­ния».

Клю­че­вое зна­че­ние в логи­ке пред­ла­га­е­мых рас­суж­де­ний при­над­ле­жит сле­ду­ю­щим утвер­жде­ни­ям.

Совре­мен­ный этап раз­ви­тия линг­ви­сти­ки поз­во­ля­ет отме­тить новую тен­ден­цию к сме­ще­нию иссле­до­ва­тель­ских акцен­тов от праг­ма­ти­ки и когни­ти­виз­ма к меди­аль­но­сти, то есть к ана­ли­зу оформ­лен­но­сти смыс­лов как фак­то­ра, вли­я­ю­ще­го на коди­ро­ва­ние и деко­ди­ро­ва­ние. Это новое направ­ле­ние, новый век­тор иссле­до­ва­тель­ско­го инте­ре­са назы­ва­ет­ся меди­аль­ным пово­ро­том (medial turn, medienkritische Wende) по ана­ло­гии с тем, что в свое вре­мя назы­ва­лось праг­ма­ти­че­ским пово­ро­том (pragmatic turn), куль­тур­но ори­ен­ти­ро­ван­ным пово­ро­том (cultural turn). Изме­не­ние акцен­тов свя­за­но с тем, что от ана­ли­за язы­ка и куль­ту­ры как сво­е­го рода ста­тич­но­го / суще­ству­ю­ще­го как дан­ность архи­ва семи­о­ти­че­ских систем иссле­до­ва­тель пово­ра­чи­ва­ет­ся к соци­аль­ным прак­ти­кам.

Науч­ный инте­рес к изу­че­нию подоб­ным обра­зом сфо­ку­си­ро­ван­но­го объ­ек­та выхо­дит за рам­ки одной дис­ци­пли­нар­ной обла­сти и порож­да­ет выход иссле­до­ва­тель­ских мето­дик за свои узко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные гра­ни­цы, сбли­же­ние кон­цеп­ту­аль­но­го аппа­ра­та смеж­ных наук. Меди­аль­ный век­тор иссле­до­ва­ний при­во­дит к сбли­же­нию иссле­до­ва­тель­ских мето­дик семи­о­ти­ки, когни­тив­но и дис­кур­сив­но ори­ен­ти­ро­ван­ной линг­ви­сти­ки, сти­ли­сти­ки, рито­ри­ки, тео­рии ком­му­ни­ка­ции.

Пояс­ню сде­лан­ные утвер­жде­ния более раз­вер­ну­то.

Суще­ствен­но, что роль фор­мы, фор­ма­та выска­зы­ва­ния учи­ты­ва­лась еще в антич­ной рито­ри­ке. Рече­вая ситу­а­ция в рито­ри­че­ской тра­ди­ции вклю­ча­ла с оче­вид­но­стью не толь­ко соб­ствен­но язы­ко­вое изме­ре­ние, но еще и визу­аль­ные, кине­ти­че­ские и др. состав­ля­ю­щие. Рито­ри­ка как нау­ка о фор­мах и мето­дах воз­дей­ству­ю­щей речи учи­ты­ва­ла в сво­их раз­де­лах memoria и actio усло­вия для опти­маль­но­го запо­ми­на­ния образ­ной речи и ори­ен­ти­ро­ван­ные на адре­са­та жесты, мими­ку, инто­на­цию. Сведé­ние рито­ри­ки как ком­плекс­ной ком­му­ни­ка­тив­но-ори­ен­ти­ро­ван­ной тео­рии лишь к elocutio, т. е. сло­вес­но­му выра­же­нию и отбо­ру фигур речи, отве­ча­ю­щих кри­те­ри­ям крас­но­ре­чия, при­шло позд­нее как, к сожа­ле­нию, оши­боч­ное пред­став­ле­ние, изжив­шее себя в совре­мен­ной неори­то­ри­ке. Итак, то, что изна­чаль­но под­ра­зу­ме­ва­лось в целост­ной рито­ри­че­ской тео­рии еще со вре­мен антич­но­сти, затем ушло в тень «лого­цен­три­че­ско­го» крас­но­ре­чия и, нако­нец, сно­ва сфо­ку­си­ро­ва­лось в раз­ра­бот­ках тео­рии пер­су­а­зив­но­сти и неори­то­ри­ки в 1990–2000‑х гг.

Воз­ни­ка­ет круг вопро­сов, зада­ю­щих направ­ле­ние науч­но­го поис­ка. Како­вы вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду мате­ри­аль­ным фор­ма­том ком­му­ни­ка­ции и мен­таль­но­стью? В какой сте­пе­ни и насколь­ко все­объ­ем­лю­ще мате­ри­аль­ный фор­мат чело­ве­че­ской ком­му­ни­ка­ции вли­я­ет на ее смыс­ло­вое содер­жа­ние? Явля­ет­ся ли зна­ние, инфор­ма­ция как тако­вые (не)зависимыми от меди­аль­но­го харак­те­ра их пере­ра­бот­ки?

В пред­ше­ству­ю­щие пери­о­ды раз­ви­тия линг­ви­сти­ки, в том чис­ле и ее когни­тив­но ори­ен­ти­ро­ван­ной пара­диг­мы, ясно про­сле­жи­ва­лась тен­ден­ция остав­лять фор­маль­ный аспект за поро­гом когни­тив­но­го инстру­мен­та­рия, точ­нее гово­ря, до это­го «иссле­до­ва­тель­ско­го поро­га». В свою оче­редь, за мен­таль­ным содер­жа­ни­ем (зна­ния, мне­ния, наме­ре­ния, эмо­ции, т. е. за ком­плек­сом раци­о­наль­но­го и аффек­тив­но-чув­ствен­но­го) шла сво­е­го рода «аура пред­ком­му­ни­ка­тив­но­го, меди­аль­но-индиф­фе­рент­но­го язы­ка созна­ния» [Jäger, Linz 2004] (здесь и далее пере­вод и выде­ле­ние авт. — В. Ч.).

В пер­вое деся­ти­ле­тие XXI века появил­ся целый ряд пуб­ли­ка­ций, пере­осмыс­ля­ю­щих подоб­ное отно­ше­ние. Впро­чем, немец­кие уче­ные П. Кох и С. Кре­мер в пре­ди­сло­вии к кол­лек­тив­ной пуб­ли­ка­ции уже в 1997 г. кон­ста­ти­ру­ют про­изо­шед­ший в иссле­до­ва­ни­ях меди­аль­но­сти пере­во­рот (medienkritische Wende) по ана­ло­гии с праг­ма­ти­че­ским пере­во­ро­том. Пере­осмыс­ле­ние вопро­са о соот­но­ше­нии мен­таль­но­го и мате­ри­аль­но­го / меди­аль­но­го выра­жа­ет­ся, сре­ди про­че­го, и в такой точ­ке зре­ния: «поня­тие меди­аль­ное пони­ма­ет­ся таким обра­зом, что оно, меди­аль­ное, начи­на­ет вхо­дить в ком­му­ни­ка­тив­ную прак­ти­ку не толь­ко с нача­лом тех­но­ло­ги­за­ции, но уже на уровне пря­мой зна­ко­вой ком­му­ни­ка­ции. Таким обра­зом, это поня­тие фоку­си­ру­ет все фор­мы мате­ри­аль­но­го про­яв­ле­ния зна­ков» [Jäger 2004]. В свою оче­редь, мен­таль­ное трак­ту­ет­ся как «некий когни­тив­но-семи­о­ло­ги­че­ский архив, исполь­зу­е­мый в прак­ти­ке теми меди­аль­ны­ми спо­со­ба­ми, кото­рые опе­ра­ци­о­наль­но зада­ют­ся куль­тур­но-спе­ци­фи­че­ской семан­ти­кой» [Jäger, Linz 2004].

Это озна­ча­ет, что смыс­лы (а точ­нее — смыс­ло­по­рож­де­ние) при­вя­зы­ва­ют­ся к раз­лич­но­му куль­тур­но-спе­ци­фи­че­ско­му оформ­ле­нию и долж­ны изу­чать­ся в свя­зи с ним.

Пер­вич­ное раз­де­ле­ние и про­ти­во­по­став­ле­ние меди­аль­ных фор­ма­тов свя­за­но, как извест­но, с раз­де­ле­ни­ем уст­ной и пись­мен­ной ком­му­ни­ка­ции. В рабо­те [Finnegan 2005] впер­вые исполь­зо­вал­ся тер­мин Great Divide для дихо­то­ми­че­ско­го про­ти­во­по­став­ле­ния не толь­ко уст­но­го и пись­мен­но­го кана­ла, но и раз­ли­чий куль­тур: “as a great divide in human culture, thought and history” [Finnegan 2005: 73]. Каж­дый канал ком­му­ни­ка­ции созда­ет свою спе­ци­фи­че­скую фор­му мен­таль­но­сти. В куль­ту­рах, раз­ви­вав­ших­ся на осно­ве пись­мен­ной ком­му­ни­ка­ции, мен­таль­ность и логи­че­ское мыш­ле­ние раз­ви­ва­лись как сле­до­ва­ние пра­ви­лам линей­но­сти соеди­не­ния зна­ков пись­мен­но­сти. Не оста­нав­ли­ва­ясь на деталь­ном осве­ще­нии этой кон­цеп­ции, отме­чу, что она под­вер­га­лась в 1980–90‑е гг. кри­ти­ке как «евро­по­цен­трич­ная» кон­цеп­ция, воз­мож­ным выво­дом из кото­рой мог­ла бы стать идея «когни­тив­но­го пре­вос­ход­ства» пись­мен­ных куль­тур над «мифо­ло­ги­че­ски цен­трич­ны­ми». Взве­шен­ная науч­ная точ­ка зре­ния пред­став­ле­на теми спе­ци­а­ли­ста­ми, кото­рые гово­рят о гра­ду­аль­ном харак­те­ре раз­ли­чий, при этом при­зна­ют необ­хо­ди­мость изу­че­ния вза­и­мо­свя­зи пись­мен­ных / уст­ных тра­ди­ций выра­же­ния смыс­лов и куль­тур­но-язы­ко­вой спе­ци­фи­ки [Goody 2000].

В таком пони­ма­нии раз­де­ле­ние уст­ной и пись­мен­ной фор­мы выска­зы­ва­ния — тра­ди­ци­он­ный объ­ект ана­ли­за для линг­ви­сти­че­ской нау­ки. Изу­че­ние уст­но­го или пись­мен­но­го моду­са фор­му­ли­ро­ва­ния тек­ста все­гда вхо­ди­ло в зада­чи линг­ви­сти­ки и ее част­ных дис­ци­плин (сти­ли­сти­ки, рито­ри­ки, праг­ма­ти­ки). Меди­аль­ность по-раз­но­му про­яв­ля­ет­ся в раз­ных сфе­рах ком­му­ни­ка­ции и созда­ет неоди­на­ко­вые усло­вия для выра­же­ния автор­ской интен­ции. На совре­мен­ном эта­пе актив­но про­ти­во­по­став­ле­ние т. н. «ста­рых» меди­аль­ных фор­ма­тов / ком­му­ни­ка­тив­ных кана­лов (пись­мен­ность, печат­ная кни­га) и новых, диги­таль­ных книг. Это — один из воз­мож­ных при­ме­ров.

При­ве­дём при­мер ино­го рода, иллю­стри­ру­ю­щий ана­ло­гич­ную связь, а имен­но вли­я­ние фор­ма­та на пони­ма­ние и отно­ше­ние к содер­жа­нию, пере­да­ва­е­мо­му в этом фор­ма­те. В эпо­ху «ради­каль­ных эко­но­ми­че­ских реформ» в Рос­сии в 1990‑е гг. инфор­ма­ция о фон­дах-пира­ми­дах типа МММ, обма­нув­ших мил­ли­о­ны людей, пере­да­ва­е­мая по теле­ви­де­нию, вос­при­ни­ма­лась как без­услов­но истин­ная имен­но в силу дове­рия к теле­ви­зи­он­но­му фор­ма­ту пере­да­чи инфор­ма­ции. Сам факт транс­ля­ции инфор­ма­ции по кана­лу теле­ви­де­ния был рав­но­зна­чен для адре­са­та удо­сто­ве­ре­нию ее объ­ек­тив­но­сти, прав­ди­во­сти. Меди­аль­ный аспект фор­му­ли­ро­ва­ния ста­но­вил­ся клю­че­вым и един­ствен­но зна­чи­мым при деко­ди­ро­ва­нии и оцен­ке сооб­ще­ния. Ана­ло­гич­но с пол­ным дове­ри­ем в совет­ское вре­мя отно­си­лись к сло­ву печат­но­му, что вос­хо­дит, если гово­рить шире, к осо­бо­му отно­ше­нию и осо­бо­му ста­ту­су пись­мен­но­го (печат­но­го) сло­ва в евро­пей­ской куль­ту­ре.

Не пре­тен­дуя на окон­ча­тель­ность суж­де­ний, счи­таю воз­мож­ным под­ве­сти заин­те­ре­со­ван­но­го спе­ци­а­ли­ста к сле­ду­ю­ще­му бло­ку вопро­сов.

Как уточ­ня­ют­ся наши пред­став­ле­ния о вза­и­мо­вли­я­нии когни­тив­но­го и рече­во­го в его мате­ри­аль­ном фор­ма­те? Все­гда ли для (когни­тив­но­го) содер­жа­ния нуж­на связь с какой-либо фор­мой — в дан­ном слу­чае, язы­ко­вой — аку­сти­че­ской или пись­мен­ной?

Уточ­ню суще­ство постав­лен­ных вопро­сов, опи­ра­ясь на сле­ду­ю­щий при­мер ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции.

Учи­тель дает зада­ние клас­су напи­сать сочи­не­ние на тему «Что такое сча­стье». Все уче­ни­ки сда­ют тет­ра­ди с испи­сан­ны­ми стра­ни­ца­ми, один пода­ет пустую тет­радь, не содер­жа­щую ника­ких слов.

Интер­пре­та­ция при­ме­ра воз­мож­на с несколь­ких точек зре­ния. И они дают осно­ва­ния для выво­дов в свя­зи с раз­лич­ны­ми тео­ре­ти­че­ски­ми кон­струк­ци­я­ми.

Пер­вое. Тако­го рода ситу­а­ции застав­ля­ют уви­деть зна­ко­вый харак­тер «пусто­го мно­же­ства»: отсут­ствие зна­ка, т. е. его мате­ри­аль­ная невы­ра­жен­ность, имен­но на фоне мно­гих дру­гих зна­ков ста­но­вит­ся зна­чи­мым и свя­зан­ным с опре­де­лен­ным ком­му­ни­ка­тив­ным наме­ре­ни­ем: напри­мер, ска­зать о неже­ла­нии, невоз­мож­но­сти опре­де­лить сча­стье.

При­ве­ден­ный при­мер рас­смат­ри­вал­ся мной так­же в иной свя­зи при пред­став­ле­нии про­то­ти­пи­че­ско­го харак­те­ра тек­сту­аль­но­сти. Воз­мож­но гово­рить о тек­сту­аль­ном, о тек­сте, линг­ви­сти­че­ская выра­жен­ность при­зна­ков кото­ро­го стре­мит­ся к нулю (напри­мер, тек­сто­сло­во «Мет­ро») либо вер­баль­ная состав­ля­ю­щая кото­ро­го сосу­ще­ству­ет с ауди­аль­ным и / или визу­аль­ным ком­по­нен­том. В этой свя­зи в нау­ке суще­ству­ет поня­тие ком­му­ни­кат для обо­зна­че­ния слож­но­го мно­го­уров­не­во­го зна­ка. При вер­баль­но невы­ра­жен­ной интен­ции целе­со­об­раз­но гово­рить не о тек­сте в его линг­ви­сти­че­ском пони­ма­нии как язы­ко­во­го зна­ка, но о ком­му­ни­ка­те [Чер­няв­ская 2005; 2013]

Вто­рое. В систе­ме дан­ных рас­суж­де­ний о вза­и­мо­обу­слов­лен­но­сти мен­таль­но­го и меди­аль­но­го счи­таю воз­мож­ным на фоне при­ве­ден­ной иллю­стра­ции обра­тить вни­ма­ние на сле­ду­ю­щее. Мате­ри­аль­ная невы­ра­жен­ность язы­ко­во­го зна­ка не пре­пят­ству­ет пони­ма­нию и интер­пре­та­ции сооб­ще­ния. «Пустое мно­же­ство» полу­ча­ет зна­ко­вый, а имен­но сиг­ни­фи­ка­тив­ный, харак­тер, отсы­лая нас к ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции в целом. Наша интер­пре­та­ция ком­му­ни­ка­та, в кото­ром выра­жен­ность тек­сто­вых при­зна­ков рав­на нулю, воз­мож­на с опо­рой на зна­ние экс­тра­линг­ви­сти­че­ско­го кон­тек­ста (ситу­а­ции), фоно­вые зна­ния, энцик­ло­пе­ди­че­ские зна­ния о мире в целом, с опо­рой на когни­тив­ный и ком­му­ни­ка­тив­ный опыт, ины­ми сло­ва­ми, на свой «текст в голо­ве».

Мы исхо­дим из того, что когни­тив­ные фено­ме­ны запус­ка­ют­ся в дей­ствие посред­ством рече­вых про­цес­сов, соци­аль­но и куль­тур­но обу­слов­лен­ных. Рече­вое под­дер­жи­ва­ет когни­тив­ное как имма­нент­ный кон­сти­ту­и­ру­ю­щий остов. При этом — а это обсто­я­тель­ство прин­ци­пи­аль­но важ­но! — когни­тив­ное в смыс­ле опе­ра­ций хра­не­ния, вос­при­я­тия, деко­ди­ро­ва­ния, струк­ту­ри­ро­ва­ния, ана­ли­за, син­те­за и т. д. инфор­ма­ции может быть в неко­то­рых пре­де­лах неза­ви­си­мо от мате­ри­аль­ной (не)выраженности «здесь и сей­час» язы­ко­вых зна­ков. Уточ­няя сде­лан­ное утвер­жде­ние: нали­чие мате­ри­аль­ной обо­лоч­ки, т. е. «пре­зент­ность» язы­ко­во­го зна­ка не явля­ет­ся непре­лож­ным усло­ви­ем запус­ка когни­тив­но­го про­цес­са. «Безъ­язы­ко­вые объ­ек­ты могут при­во­дить в дей­ствие <…> опре­де­лен­ные когни­тив­ные про­цес­сы» [Wiener 2007]. Одно­вре­мен­но с этим сле­ду­ет утвер­ждать, что потен­ци­аль­ная спо­соб­ность «безъ­язы­ко­во­го запус­ка» для когни­тив­но­го про­цес­са воз­мож­на толь­ко и имен­но при исход­ном усло­вии рече­ко­гни­тив­ной сущ­но­сти ком­му­ни­ка­ции. Язы­ко­вой код спо­со­бен брать на себя ком­пен­са­тор­ную функ­цию в ситу­а­ци­ях мате­ри­аль­ной невы­ра­жен­но­сти язы­ко­во­го зна­ка.

И тре­тье. Одно­вре­мен­но с этим утвер­жде­ни­ем сле­ду­ет заме­тить, что при­ве­ден­ный при­мер слу­жит яркой иллю­стра­ци­ей дей­ствия того меха­низ­ма тек­сто­во­го / зна­ко­во­го вза­и­мо­дей­ствия, кото­рый опи­сы­ва­ет­ся тер­ми­ном интер­дис­кур­сив­ность. Как извест­но, тек­сты суще­ству­ют в общем когни­тив­ном про­стран­стве, кото­рое может быть сопо­став­ле­но с неким общим пред­тек­стом, или интер­тек­стом, или «тек­стом в голо­ве» — в духе идей Ю. Кри­сте­вой, Ж. Дер­ри­да, М. Риф­фа­те­ра и др. Лите­ра­ту­ро­вед­че­ская тео­рия интер­тек­сту­аль­но­сти при­влек­ла вни­ма­ние к наи­бо­лее общим отно­ше­ни­ям, воз­мож­ным меж­ду тек­ста­ми. Это — вза­и­мо­дей­ствие на уровне мен­таль­ных про­цес­сов, под­ра­зу­ме­ва­ю­щее исполь­зо­ва­ние в раз­лич­ных тек­сто­вых систе­мах неких общих когни­тив­ных и ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вых стра­те­гий авто­ра сооб­ще­ния, реа­ли­за­цию общих опе­ра­ци­о­наль­ных шагов, уста­но­вок, детер­ми­ни­ру­ю­щих в конеч­ном ито­ге опре­де­лен­ную общ­ность тек­сто­вых струк­тур и их фор­маль­ных эле­мен­тов. Эти отно­ше­ния пред­ше­ству­ют кон­крет­ной тек­сто­вой реа­ли­за­ции, воз­ни­ка­ют и суще­ству­ют как вокруг- и над­тек­сто­вый фон. Эти отно­ше­ния, воз­ни­ка­ю­щие при опе­ри­ро­ва­нии общи­ми про­то­ти­пи­че­ски­ми пра­ви­ла­ми, стра­те­ги­я­ми тек­сто­об­ра­зо­ва­ния, общи­ми смыс­ло­вы­ми систе­ма­ми, кода­ми, воз­ни­ка­ют на уровне не тек­ста, но дис­кур­са.

Это озна­ча­ет, что и автор тек­ста, и чита­тель раз­де­ля­ют зна­ние об общих мен­таль­ных прин­ци­пах, типо­ло­ги­че­ских моде­лях тек­сто­про­из­вод­ства или куль­тур­ных кодах. Это их общий транс­се­ми­о­ти­че­ский уни­вер­сум, их интер­текст или «текст в голо­ве», соглас­но широ­кой кон­цеп­ции интер­тек­сту­аль­но­сти, что с моей точ­ки зре­ния точ­нее назы­вать интер­дис­кур­сом, посколь­ку речь идет об инте­гри­ро­ван­ном в целост­ную систе­му чело­ве­че­ском зна­нии, рас­се­ян­ном во мно­гих дис­кур­сив­ных фор­ма­ци­ях.

Мас­штаб, сте­пень вли­я­ния это­го когни­тив­но­го фено­ме­на («тек­ста в голо­ве») на кон­крет­ные тек­сто­об­ра­зо­ва­тель­ные про­цес­сы и их резуль­та­ты (выска­зы­ва­ние / текст), может быть боль­шим или мень­шим. К. Адам­чик при­во­дит в свя­зи с иссле­до­ва­ни­ем когни­тив­ных фено­ме­нов выра­зи­тель­ный при­мер, кото­рый очень иллю­стра­ти­вен для наших рас­суж­де­ний: если чело­век слы­шит про­гноз пого­ды о том, что будет дождь, он не рас­кры­ва­ет зонт сра­зу же после про­слу­ши­ва­ния это­го сооб­ще­ния, но лишь берет зонт с собой. Так и «текст в голо­ве», т. е. зна­ние о ранее про­чи­тан­ных / про­слу­шан­ных текстах, сло­жив­ши­е­ся оцен­ки, интер­пре­та­ции, смыс­лы и т. д., ста­но­вит­ся когни­тив­ным фак­то­ром, вли­я­ю­щим на порож­де­ние или вос­при­я­тие дру­гих тек­стов, вли­я­ю­щим не толь­ко и не обя­за­тель­но в непо­сред­ствен­ной свя­зи, но и в отда­лен­ной про­ек­ции [Adamzik 2004].

Итак, под­черк­нем: если речь идет о непо­сред­ствен­ном вли­я­нии тек­сто­вых систем друг на дру­га, то мы име­ем дело с экс­пли­цит­ны­ми мар­ки­ро­ван­ны­ми отсыл­ка­ми к чужо­му кон­крет­но­му тек­сту, с одной сто­ро­ны, либо к тек­сто­об­ра­зо­ва­тель­ной моде­ли, по кото­рой постро­ен дан­ный текст, — с дру­гой.

Если это вли­я­ние акту­а­ли­зи­ру­ет­ся не через акту­а­ли­зи­ро­ван­ные язы­ко­вые зна­ки, но на уровне сход­ства тем, сюже­тов, моти­вов и т. д., то, оче­вид­но, име­ет место диа­лог дис­кур­сов, т. е. интер­дис­кур­сив­ность.

Тек­сты при­хо­дят во вза­и­мо­дей­ствие пото­му, что вза­и­мо­дей­ству­ют «когни­тив­ные моду­ли» в чело­ве­че­ской систе­ме зна­ний. Это зна­чит, что спле­те­нию в тек­сто­вое целое мно­гих раз­лич­ных зна­ков, смыс­лов, кодо­вых систем пред­ше­ству­ет вза­и­мо­дей­ствие на уровне мен­таль­ных про­цес­сов, опе­ра­ци­о­наль­ных про­це­дур. Интер­тек­сту­аль­но­сти, таким обра­зом, пред­ше­ству­ет когни­тив­ное know-how на дотек­сто­вом уровне.

При­ве­ден­ные суж­де­ния поз­во­ля­ют сде­лать сле­ду­ю­щие выво­ды.

1. Текст высту­па­ет как фор­ма порож­де­ния чело­ве­че­ско­го зна­ния, кото­рая по сути сво­ей — зна­ние тек­сту­аль­ное, т. е. пред­став­лен­ное в текстах, фик­си­ру­е­мое тек­ста­ми и порож­да­е­мое в текстах. Услож­не­ние ком­му­ни­ка­тив­ных про­цес­сов и каче­ствен­ное изме­не­ние меди­аль­но­го фор­ма­та про­те­ка­ния этих про­цес­сов вле­чет за собой уси­ле­ние гете­ро­ген­но­сти, гибрид­но­сти в тек­сто­вых сооб­ще­ни­ях, про­яв­ля­ет все силь­нее поли­ко­до­вую при­ро­ду ком­му­ни­ка­ции.

2. Потен­ци­ал совре­мен­ной линг­ви­сти­че­ской тео­рии, ее про­дви­же­ние впе­ред свя­за­ны, как видит­ся, с под­хо­дом к тек­сту в гиб­ко­сти и подвиж­но­сти его гра­ниц. Гра­ниц внут­рен­них, опре­де­ля­ю­щих ста­тус тек­сту­аль­но­сти как тако­вой, и гра­ниц внеш­них, меж­тек­сто­вых, обу­слов­ли­ва­ю­щих функ­ци­о­ни­ро­ва­ние тек­ста в нети­пич­ных для него ком­му­ни­ка­тив­ных усло­ви­ях. Мен­таль­ное не явля­ет­ся индиф­фе­рент­ным к тому фор­ма­ту, кото­рый выво­дит его на внеш­ний уро­вень. Спе­ци­фи­ка меди­аль­но­го аспек­та — его вер­баль­ный / невер­баль­ный, семи­о­ти­че­ски гете­ро­ген­ный, уст­ный / пись­мен­ный, дистант­ный / лич­ный face-to-face, акту­а­ли­зи­ро­ван­ный или латент­ный харак­тер — явля­ет­ся фак­то­ром, вли­я­ю­щим на фор­ми­ро­ва­ние, струк­ту­ри­ро­ва­ние, пре­зен­та­цию и вос­при­я­тие мыс­ли­тель­но­го содер­жа­ния. Все это суть про­яв­ле­ния подвиж­но­сти и чело­ве­ко­мер­но­сти тек­ста. Глав­ную зада­чу в его иссле­до­ва­ни­ях нуж­но фор­му­ли­ро­вать не толь­ко и не столь­ко в кон­ста­та­ции того фак­та, что текст «оязы­ков­ля­ет» чело­ве­че­ское зна­ние о мире в опре­де­лен­ной фор­ме, сколь­ко в изу­че­нии того, чтó и кáк текст оформ­ля­ет и/или что не оформ­ля­ет посред­ством язы­ка и поче­му.

© Чер­няв­ская В. Е., 2015

1. Чернявская В. Е. Когнитивная лингвистика и текст: необходимо ли нам новое определение текстуальности // Вопросы когнитивной лингвистики. 2005. № 2. С. 77–83.

2. Чернявская В. Е. Дискурс — «лидер продаж» или «распродажа дискурса»? // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. 2012. № 3. С. 6–11.

3. Чернявская В. Е. Текст в медиальном пространстве. М., 2013.

4. Чернявская В. Е. Лингвистика текста. Лингвистика дискурса. М., 2013. 

5. Чернявская В. Е. Фантомы и синдромы дискурсивной парадигмы // Вопросы когнитивной лингвистики. 2014. № 1. С. 54–61. 

6. Adamzik K. Textlinguistik. Niemeyer, 2004.

7. Ehlich K. Medium Sprache. Frankfurt а/М., 1998. 

8. Jäger L., Linz E. (Hg.) Medialität und Mentalität. Theoretische und empirische Studien zum Verhältnis von Sprache, Subjektivität und Kognition. München, 2004.

9. Finnegan R. Literacy versus Non-Literacy. The Gread Divide // Finnegan R., Horton R. (ed.). Modes of Thought. London, 1973.

10. Goody J. The Power of Written Tradition. Washington, London, 2000.

11. Koch P., Krämer S. (Hg.) Schrift, Medien, Kognition. Über die Exteriorität des Geistes. Tübingen, 1997.

12. Ong W. Orality and Literacy. London, 1982.

13. Stöckl H. In between modes: language and image in printed media // Perspectives of multimodality. Amsterdam, 2004.

14. Wiener M. Multisensorische Textrezeption. Zum texttheoretischen Potential einer Semiolinguistik des Textes // Zeitschrift für Angewandte Linguistik, 2007. Heft 47.

1. Chernyavskaya V. E. Cognitive linguistics and text: Do we need a new Definition of textualism [Kognitivnaja lingvistika i tekst: neobhodimo li nam novoe opredelenie tekstual’nosti] // Issues of Cognitive Linguistics [Voprosy kognitivnoj lingvistiki]. 2005. № 2. Pp. 77–83.

2. Chernyavskaya V. E. Discourse — “the leader of sales” or “sale of a discourse”? [Diskurs — “lider prodazh” ili “rasprodazha diskursa”?] // Issues of Irkutsk State linguistic university [Vestnik Irkutskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta]. 2012. № 3. Pp. 6–11.

3. Chernyavskaya V. E. The text in medial dimension [Tekst v medial’nom prostranstve]. Moscow, 2013.

4. Chernyavskaya V. E. Text linguistics. Discourse linguistics [Lingvistika teksta. Lingvistika diskursa]. Moscow, 2013. 

5. Chernyavskaya V. E. Discourse paradigm: phantoms and syndromes [Fantomy i sindromy diskursivnoj paradigmy] // [Issues of Cognitive Lingistics.Voprosy kognitivnoj lingvistiki]. 2014. № 1. Pp. 54–61.

6. Adamzik K. Textlinguistik. Niemeyer, 2004.

7. Ehlich K. Medium Sprache. Frankfurt а/М., 1998. 

8. Jäger L., Linz E. (Hg.) Medialität und Mentalität. Theoretische und empirische Studien zum Verhältnis von Sprache, Subjektivität und Kognition. München, 2004.

9. Finnegan R. Literacy versus Non-Literacy. The Gread Divide // Finnegan R., Horton R. (ed.). Modes of Thought. London, 1973.

10. Goody J. The Power of Written Tradition. Washington, London, 2000.

11. Koch P., Krämer S. (Hg.) Schrift, Medien, Kognition. Über die Exteriorität des Geistes. Tübingen, 1997.

12. Ong W. Orality and Literacy. London, 1982.

13. Stöckl H. In between modes: language and image in printed media. Perspectives of multimodality. Amsterdam, 2004.

14. Wiener M. Multisensorische Textrezeption. Zum texttheoretischen Potential einer Semiolinguistik des Textes. Zeitschrift für Angewandte Linguistik. 2007. Heft 47.