Понедельник, Сентябрь 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ЛЕКСИКО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОЧЕРКОВ ПУТЕШЕСТВИЯ И. А. ГОНЧАРОВА «ФРЕГАТ „ПАЛЛАДА“»

Очерки путешествия И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» заслуженно считаются одной из вершин путевой литературы своего времени, оказавших существенное влияние на дальнейшее развитие путевого очерка и литературы путешествий в целом. Между тем они оказались практически не описаны с точки зрения их языка и стиля. В рамках данной статьи предпринимается попытка системного описания лексики очерков с точки зрения ее состава и стилистических особенностей функционирования. Особого внимания заслуживают группы лексики, специфика употребления которых демонстрирует просветительские установки автора: стремление преумножить количество таких слов на страницах очерков, поиск нескольких вариантов номинации, а также пояснение таких лексических единиц для читателей. К такой лексике относятся экзотизмы, диалектизмы и морская лексика.

LEXICAL AND STYLISTIC FEATURES ОF THE SKETCHES OF THE TRAVEL “THE FRIGATE PALLADA” BY I. A. GONCHAROV 

Sketches of the travel “The Frigate Pallada” by I. A. Goncharov are deservedly considered as one of the top texts of travel literature of the time which had essential impact on further development of a travel sketch and travelog in general. Meanwhile, they were almost not described from the point of view of language and style. In this article we suggest the systematic description of the lexicon of Goncharov’s sketches from the point of view of its structure and stylistic features of the usage. The special attention is deserved by those groups of lexicon which specifics of the usage shows Goncharov’s educational aims: the tendency to greatly increase the number of such words on the pages of the sketches, the search of several options of the nomination, the explanation of such lexical units for the readers. These lexical groups are exotizms, dialecticisms and sea lexicon.

Екатерина Александровна Щеглова, ст. преподаватель кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: e.shcheglova@bk.ru

Ekaterina Alexandrovna Shcheglova, Senior Lecturer of the Department of Speech Communication, St Petersburg State University 

E-mail: e.shcheglova@bk.ru

Щеглова Е. А. Лексико-стилистические особенности очерков путешествия И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» // Медиалингвистика. 2015. № 4 (10). С. 108–116. URL: https://medialing.ru/leksiko-stilisticheskie-osobennosti-ocherkov-puteshestviya-i-a-goncharova-fregat-pallada/ (дата обращения: 16.09.2019).

Shcheglova E. A. Lexical and stylistic features of the sketches of the travel “The frigate Pallada” by I. A. Goncharov. Media Linguistics, 2015, No. 4 (10), pp. 108–116. Available at: https://medialing.ru/leksiko-stilisticheskie-osobennosti-ocherkov-puteshestviya-i-a-goncharova-fregat-pallada/ (accessed: 16.09.2019). (In Russian)

УДК 81’42
ББК 81.2
ГРНТИ 16.21.55
КОД ВАК 10.02.01; 10.02.1

Иссле­до­ва­ние осу­ществ­ле­но при финан­со­вой под­держ­ке РГНФ, про­ект № 14‑34‑01028 «Куль­тур­но-про­све­ти­тель­ский жур­на­лист­ский дис­курс: цен­но­сти, ком­му­ни­ка­тив­ные интен­ции и рече­вые жан­ры»

Объ­ек­том иссле­до­ва­ний в рам­ках такой срав­ни­тель­но новой и дина­мич­но раз­ви­ва­ю­щей­ся нау­ки, как медиа­линг­ви­сти­ка, явля­ет­ся меди­а­текст, рас­смат­ри­ва­е­мый с самых раз­ных точек зре­ния при исполь­зо­ва­нии меж­дис­ци­пли­нар­но­го инстру­мен­та­рия. При этом в боль­шин­стве работ в рам­ках дан­ной науч­ной дис­ци­пли­ны мож­но наблю­дать сугу­бо син­хро­ни­че­ский под­ход в про­бле­ма­ти­ке, свя­зан­ной с функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем язы­ка в медиа­сфе­ре [Солга­ник 1978], что, без­услов­но, сви­де­тель­ству­ет об опре­де­ля­ю­щем зна­че­нии медиа­ре­чи для систе­мы рус­ско­го язы­ка в насто­я­щее вре­мя; исто­ри­че­ская же пер­спек­ти­ва рас­смат­ри­ва­е­мых явле­ний оста­ет­ся за рам­ка­ми рас­смот­ре­ния. 

Меж­ду тем вве­де­ние такой пер­спек­ти­вы пред­став­ля­ет­ся важ­ным допол­не­ни­ем к изу­че­нию совре­мен­но­го меди­а­тек­ста. Успеш­ность диа­хро­ни­че­ско­го под­хо­да при рас­смот­ре­нии совре­мен­но­го трэ­вел-меди­а­тек­ста демон­стри­ру­ет в сво­их рабо­тах Т. Ю. Редь­ки­на [Редь­ки­на 2011; 2015]. Сле­ду­ет под­черк­нуть, что при обра­ще­нии к исто­рии совре­мен­но­го меди­а­тек­ста в ряде слу­ча­ев при­хо­дит­ся выхо­дить за рам­ки пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля как тако­во­го (что вид­но и в ука­зан­ных рабо­тах Редь­ки­ной, пред­ла­га­ю­щей раз­де­лять поня­тия «трэ­вел-текст» и «путе­ше­ствие» [Редь­ки­на 2011: 72]). При этом целе­со­об­раз­ным пред­став­ля­ет­ся не толь­ко демон­стра­ция воз­мож­ных рече­вых и сти­ли­сти­че­ских соот­вет­ствий меж­ду совре­мен­ны­ми меди­а­тек­ста­ми и их исто­ри­че­ски­ми пред­те­ча­ми, но и авто­ном­ное рас­смот­ре­ние тек­стов, ока­зав­ших вли­я­ние на после­ду­ю­щее раз­ви­тие медиа­ре­чи, мето­да­ми исто­ри­че­ской сти­ли­сти­ки. Тем более это может быть акту­аль­ным для тек­стов вто­рой поло­ви­ны XIX в., когда впер­вые совер­ша­ет­ся пово­рот от абсо­лют­но­го вли­я­ния язы­ка лите­ра­ту­ры на раз­ви­тие лите­ра­тур­ный язык к росту зна­че­ния язы­ка пуб­ли­ци­сти­ки [Вино­гра­дов 1982: 419–421]. Попыт­ка тако­го ана­ли­за будет пред­при­ня­та нами в рам­ках дан­ной ста­тьи.

Боль­шой инте­рес у чита­ю­щей пуб­ли­ки сере­ди­ны XIX в. вызы­ва­ют мно­го­чис­лен­ные опи­са­ния путе­ше­ствий. Как фено­мен, порож­ден­ный сво­им вре­ме­нем и демон­стри­ру­ю­щий основ­ные чер­ты, харак­тер­ные для путе­вых очер­ков вто­рой поло­ви­ны XIX в., мож­но рас­смат­ри­вать очер­ки путе­ше­ствия И. А. Гон­ча­ро­ва «Фре­гат „Пал­ла­да“», появ­ляв­ши­е­ся по мере их напи­са­ния в раз­лич­ных пери­о­ди­че­ских изда­ни­ях того вре­ме­ни. О важ­но­сти для сво­е­го вре­ме­ни най­ден­ной Гон­ча­ро­вым фор­мы сви­де­тель­ству­ет тот факт, что она нашла свое про­дол­же­ние в опи­са­ни­ях путе­ше­ствий дру­ги­ми авто­ра­ми; в каче­стве при­ме­ра мож­но при­ве­сти «Очер­ки пером и каран­да­шом из кру­го­свет­но­го пла­ва­ния в 1857, 1858, 1859 и 1860 годах» А. В. Выше­слав­це­ва. Очер­ки Гон­ча­ро­ва вызва­ли боль­шой инте­рес как у совре­мен­ни­ков, так и у после­ду­ю­щих поко­ле­ний чита­те­лей. Не послед­нюю роль в этом сыг­ра­ла про­све­ти­тель­ская зада­ча, кото­рую ста­вил перед собой автор очер­ков. Зна­ме­на­тель­но, что какое-то вре­мя «Фре­гат» вос­при­ни­мал­ся как кни­га для юно­ше­ства, выпол­ня­ю­щая вос­пи­та­тель­ные и про­све­ти­тель­ские функ­ции; это отме­чал и сам Гон­ча­ров в пре­ди­сло­вии к тре­тье­му отдель­но­му изда­нию: «Если этот новый фре­гат, вновь пере­смот­рен­ный, по воз­мож­но­сти исправ­лен­ный и допол­нен­ный заклю­чи­тель­ною гла­вою, напе­ча­тан­ною в лите­ра­тур­ном сбор­ни­ке „Склад­чи­на“ в 1874 году, про­слу­жит… ещё новый срок, меж­ду про­чим и в сре­де юно­ше­ства, автор сочтёт себя награж­дён­ным сверх вся­ких ожи­да­ний» [Гон­ча­ров 1986: 6].

Одна­ко, несмот­ря на подоб­ное вни­ма­ние к «Фре­га­ту» со сто­ро­ны чита­те­лей, авто­ров дру­гих путе­ше­ствий и само­го авто­ра, науч­ное опи­са­ние очер­ков нель­зя при­знать завер­шен­ным, осо­бен­но это каса­ет­ся линг­ви­сти­че­ско­го осмыс­ле­ния. Пожа­луй, един­ствен­ной моно­гра­фи­че­ской попыт­кой рас­смот­ре­ния язы­ко­вых осо­бен­но­стей очер­ков мож­но при­знать дис­сер­та­цию О. В. Юрки­ной, посвя­щен­ную выяв­ле­нию харак­тер­ных черт идио­сти­ля Гон­ча­ро­ва в этом про­из­ве­де­нии [Юрки­на 2009]. До иссле­до­ва­ния, пред­при­ня­то­го Юрки­ной, мы можем обна­ру­жить лишь немно­го­чис­лен­ные ста­тьи, посвя­щен­ные отдель­ным аспек­там язы­ка «Фре­га­та „Пал­ла­да“». Так, наблю­де­ния о диа­лект­ной лек­си­ке, встре­ча­ю­щей­ся в гла­вах, посвя­щен­ных воз­вра­ще­нию Гон­ча­ро­ва Петер­бург через Сибирь, мож­но най­ти в ста­тье В. К. Фаво­ри­на, где сде­ла­но заме­ча­ние о спра­вед­ли­во­сти и тон­ко­сти диа­лек­то­ло­ги­че­ских наблю­де­ний Гон­ча­ро­ва [Фаво­рин 1946]. Доста­точ­но подроб­но пред­став­ле­ны состав и спо­со­бы репре­зен­та­ции мор­ской лек­си­ки у Гон­ча­ро­ва в ста­тье Т. Про­ко­фье­вой [Про­ко­фье­ва 1960]. Темы функ­ци­о­ни­ро­ва­ния пуш­кин­ских поэ­тиз­мов в очер­ках каса­ет­ся в сво­ей ста­тье А. В. Данов­ский [Данов­ский 2004]. Меж­ду тем лек­си­че­ский мате­ри­ал, пред­став­лен­ный в очер­ках путе­ше­ствия Гон­ча­ро­ва, предо­став­ля­ет бога­тый мате­ри­ал для науч­но­го ана­ли­за и систе­ма­ти­за­ции. Обра­ща­ет на себя вни­ма­ние мно­го­об­ра­зие лек­си­че­ских групп, выпол­ня­ю­щих мно­го­об­раз­ные сти­ли­сти­че­ские функ­ции. Сре­ди всех лек­си­че­ских средств очер­ков мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие груп­пы: 1) по про­ис­хож­де­нию: а) ино­языч­ная лек­си­ка нетер­ми­но­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра (в том чис­ле нео­ло­гиз­мы XIX в.), б) экзо­тиз­мы, в) ино­языч­ные вкрап­ле­ния, г) вар­ва­риз­мы, д) цер­ков­но­сла­вя­низ­мы; 2) по сфе­ре упо­треб­ле­ния: а) диа­лек­тиз­мы, б) спе­ци­аль­ная лек­си­ка и фра­зео­ло­гия (науч­ная и про­фес­си­о­наль­ная тер­ми­но­ло­гия и номен­кла­ту­ра, соб­ствен­но про­фес­си­о­наль­ная лек­си­ка); 3) сти­ли­сти­че­ски мар­ки­ро­ван­ные лек­си­ко-фра­зео­ло­ги­че­ские еди­ни­цы: а) поэ­тиз­мы; б) раз­го­вор­ные и про­сто­реч­ные эле­мен­ты.

Преж­де все­го пред­став­ля­ет­ся необ­хо­ди­мым обра­тить­ся к широ­ко пред­став­лен­ным в очер­ках и име­ю­щим боль­шое сти­ли­сти­че­ское зна­че­ние лек­си­че­ским груп­пам, объ­еди­ня­е­мым по гене­ти­че­ско­му прин­ци­пу. В очер­ках путе­ше­ствия обна­ру­жи­ва­ет­ся доста­точ­но боль­шое коли­че­ство ино­языч­ной лек­си­ки раз­ной сте­пе­ни язы­ко­вой адап­та­ции. Сре­ди них мож­но най­ти дав­ние заим­ство­ва­ния, зафик­си­ро­ван­ные в сло­ва­рях: агент, адми­ни­стра­тор, бар­хат, бахро­ма, бума­га, каз­на­чей, кай­ма, мишур­ный и др. [Сло­варь рус­ско­го язы­ка XI–XVII вв.]; а так­же вошед­шие в рус­ский язык в XVIII в.: балет, бал­кон, балю­стра­да, банк, бас­сейн, билет, бильярд, бильярд­ный, бир­жа, биск­вит, биф­штекс, бро­шю­ра, буду­ар, буль­вар, бульон, буфет, буфет­чик, вафли, гра­фин, десерт, каваль­ка­да, казар­ма, калибр, кан­де­лябр, кари­ка­ту­ра, клуб, ком­плект, ком­пли­мент, ком­по­зи­ция, кон­сул, кон­то­ра, кон­траст, кон­три­бу­ция и др. [Сло­варь рус­ско­го язы­ка XVIII века и его кар­то­те­ка]. Упо­треб­ля­ют­ся и нова­ции XIX в., не зафик­си­ро­ван­ные в ука­зан­ных выше сло­вар­ных источ­ни­ках, но содер­жа­щи­е­ся в тол­ко­вых сло­ва­рях XIX в.: аксес­су­ар [Даль 1989–1991], блу­за (в зна­че­нии ‘вид одеж­ды’) [Там же], боа [Там же], бутер­брод [Там же], вари­ант бутер­брот, гастро­но­мия [Сло­варь цер­ков­но-сла­вян­ско­го и рус­ско­го язы­ка 1847; Даль 1989–1991], кор­по­ра­ция [Даль 1989–1991], мер­кан­тиль­ность, мер­кан­тиль­ный [Там же], несес­сер [Там же] и др. Отдель­но сле­ду­ет упо­мя­нуть сло­ва, обо­зна­ча­ю­щие новые реа­лии сво­е­го вре­ме­ни: бокс [Энцик­ло­пе­ди­че­ский лек­си­кон 1835–1836; Михель­сон 1865], вагон [Даль 1989–1991], гид (в зна­че­нии ‘путе­во­ди­тель’ [Настоль­ный сло­варь 1863–1864], дагер­ро­тип [Сло­варь цер­ков­но-сла­вян­ско­го и рус­ско­го язы­ка 1847], дио­ра­ма [Там же], омни­бус [Там же] и др.

Отдель­ную груп­пу ино­языч­ной лек­си­ки, во мно­гом опре­де­ля­ю­щей лек­си­че­ское свое­об­ра­зие «Фре­га­та „Пал­ла­да“», состав­ля­ют экзо­тиз­мы. Они созда­ют сам коло­рит путе­ше­ствия, явля­ют­ся номи­на­ци­я­ми новых и необыч­ных для чита­те­ля реа­лий, а зна­чит, непо­сред­ствен­ным обра­зом участ­ву­ют в акте позна­ния: выпол­ня­ют про­све­ти­тель­скую функ­цию, нераз­рыв­но свя­зан­ную с жан­ро­вой фор­мой путе­ше­ствия. Мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие тема­ти­че­ские груп­пы экзо­тиз­мов: 1) рас­те­ния; 2) живот­ные; 3) наро­ды и пле­ме­на, а так­же их отдель­ные пред­ста­ви­те­ли; 4) люди по долж­но­сти или про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти; 5) пред­ме­ты быта; 6) куль­тур­ные реа­лии; 7) при­род­ные явле­ния. Зна­ко­мя чита­те­ля с новы­ми реа­ли­я­ми, автор часто снаб­жа­ет экзо­тиз­мы пояс­не­ни­я­ми, при­зван­ны­ми создать еди­ный сло­варь авто­ра и чита­те­ля, удо­вле­тво­рить жела­ние чита­те­ля в позна­нии мира, создать коло­рит путе­ше­ствия. Пояс­не­ния, кото­ры­ми Гон­ча­ров снаб­жа­ет новые номи­на­ции, отли­ча­ют­ся раз­ной сте­пе­нью подроб­но­сти. Часть из них по сво­ей струк­ту­ре при­бли­жа­ет­ся к науч­но­му спо­со­бу опи­са­ния объ­ек­тов дей­стви­тель­но­сти, при кото­ром выде­ля­ют­ся типо­ло­ги­че­ские чер­ты, поз­во­ля­ю­щие отне­сти объ­ект к опре­де­лен­но­му клас­су подоб­ных объ­ек­тов. Напри­мер, для пояс­не­ний к назва­ни­ям экзо­ти­че­ских пло­дов мож­но выде­лить сле­ду­ю­щую еди­ную струк­ту­ру опи­са­ния: внеш­ний вид, вкус, при­ме­не­ние. Вни­ма­ние авто­ра имен­но к этим при­зна­кам рас­те­ния есте­ствен­ным обра­зом выте­ка­ет из той тра­ди­ции есте­ствен­но­на­уч­но­го опи­са­ния рас­ти­тель­но­го мира, кото­рая сло­жи­лась еще в XVIII в. [Пет­ро­ва 1999].

От науч­но­го опи­са­ния пояс­не­ния отли­ча­ет ярко выра­жен­ное лич­ност­ное нача­ло, кото­рое прак­ти­че­ски все­гда при­сут­ству­ет в опи­са­нии пред­ме­та или объ­ек­та, сто­я­ще­го за экзо­ти­че­ской номи­на­ци­ей. Часто Гон­ча­ров напря­мую транс­ли­ру­ет свои ощу­ще­ния при встре­че с новым объ­ек­том, полу­чен­ные через раз­ные кана­лы вос­при­я­тия: Я раз­ре­зал плод: под крас­ною мяко­тью скры­ва­лась белая, кис­ло-слад­кая серд­це­ви­на, состо­я­щая из несколь­ких отде­ле­ний, с круп­ным зер­ном в каж­дом из них. Про­хла­ди­тель­но, све­жо, тон­ко и слад­ко, с лег­кой кис­ло­той. Это ман­гу­стан [Гон­ча­ров 1997: 256]. Авто­ром исполь­зу­ют­ся срав­ни­тель­ная и пре­вос­ход­ная сте­пе­ни при­ла­га­тель­ных: ман­да­ри­ны при­зна­ны очень слад­ки­ми, о кастард-эппльз он заме­ча­ет нет луч­ше пло­да, бани­ан назван рос­кош­ней­шим дере­вом; пред­по­чте­ние отда­ет­ся лек­си­че­ским еди­ни­цам, име­ю­щим в сво­ем зна­че­нии эмо­тив­но-оце­ноч­ный эле­мент: сла­дость жу-жубов — при­тор­ная и бес­ха­рак­тер­ная, вкус кастард-эппльз — мяг­кий и неж­ный, пам­пль-мусс — испо­лин­ский. Тем самым у чита­те­ля созда­ет­ся иллю­зия непо­сред­ствен­но­го уча­стия: позна­ние «чужо­го» про­ис­хо­дит на ином, отлич­ном от науч­но­го, уровне — уровне лич­ност­но­го вос­при­я­тия кон­крет­но­го отдель­но взя­то­го пред­ме­та с вполне опре­де­лён­ной лока­ци­ей и вре­мен­нóй отне­сен­но­стью как пред­ста­ви­те­ля цело­го клас­са подоб­ных объ­ек­тов, в то вре­мя как в науч­ном опи­са­нии извест­ная доля субъ­ек­ти­виз­ма обу­слов­ле­на стрем­ле­ни­ем дать точ­ное и нагляд­ное пред­став­ле­ние об иде­аль­ном пред­ста­ви­те­ле клас­са.

Сход­ные функ­ции выпол­ня­ют и не столь мно­го­чис­лен­ные ино­языч­ные вкрап­ле­ния и вар­ва­риз­мы. В каче­стве ино­языч­ных вкрап­ле­ний часто высту­па­ют име­на соб­ствен­ные (гео­гра­фи­че­ские назва­ния, име­на людей, наиме­но­ва­ния рас­те­ний и живот­ных и т. п.), часть из них пере­во­дит­ся или транс­ли­те­ри­ру­ет­ся авто­ром. Вар­ва­риз­мы ред­ки, они чаще все­го встре­ча­ют­ся в опи­са­ни­ях «чужой» дей­стви­тель­но­сти при пере­чис­ле­нии состав­ля­ю­щих ее дета­лей: С любо­пыт­ством смот­рю, как столк­нут­ся две кухар­ки, с кор­зи­на­ми на пле­чах, как несет­ся нескон­ча­е­мая двой­ная, трой­ная цепь эки­па­жей, подоб­но реке, как из нее с непод­ра­жа­е­мою лов­ко­стью вывер­нет­ся один эки­паж и сольет­ся с дру­гою нитью, или как вся эта цепь мгно­вен­но оне­ме­ет, лишь толь­ко полис­мен с тро­туа­ра под­ни­мет руку [Там же: 41], — опи­са­ние дета­лей быто­вой жиз­ни Англии: оби­лие суще­стви­тель­ных с кон­крет­но-пред­мет­ным зна­че­ни­ем созда­ет иллю­зию непо­сред­ствен­но­сти сов­мест­но­го с авто­ром наблю­де­ния. 

Отме­тим так­же груп­пу цер­ков­но­сла­вян­ской лек­си­ки и фра­зео­ло­гии: бдеть, бла­го, бла­го­го­ве­ние, бла­го­дар­ствен­ный, бла­го­дать, бла­го­де­тель­ный, бла­го­об­раз­ный, бла­го­при­ят­ный, бла­го­сло­ве­ние, бла­жен­ный, блуд­ный, бого­мыс­лие, вра­ще­ние, дес­ни­ца, келья, корысть, куща, неисто­вый, огра­да, огра­дить, одр, свя­ти­ли­ще, ски­ния, телец, тре­ба и др. Осо­бен­но­сти упо­треб­ле­ния их в тек­сте очер­ков соот­вет­ству­ет тем изме­не­ни­ям, кото­рые про­ис­хо­ди­ли с ними к сере­дине XIX в. Эти «лек­си­че­ские и фра­зео­ло­ги­че­ские оскол­ки» (В. В. Вино­гра­дов) нахо­ди­ли раз­ные сти­ли­сти­че­ские при­ме­не­ния в лите­ра­тур­ном язы­ке сво­е­го вре­ме­ни. Часть из них сохра­ня­ет свою сти­ли­сти­че­скую мар­ки­ро­ван­ность и упо­треб­ля­ет­ся авто­ром очер­ков в соот­вет­ству­ю­щих кон­текстах: Читая эти стра­ни­цы, испещ­рен­ные назва­ни­я­ми како­го-то пти­чье­го язы­ка, испол­нен­ные этно­гра­фи­че­ских, гео­гра­фи­че­ских, фило­ло­ги­че­ских дан­ных о крае, извест­ном нам толь­ко по име­ни, бла­го­го­вею перед все­со­кру­ша­ю­щею любо­зна­тель­но­стью и гро­мад­ным тер­пе­ни­ем уче­но­го отца и роб­ко кра­ду у него выше­при­ве­ден­ные отры­воч­ные све­де­ния о Корее — всё для вас [Там же: 622] — здесь обра­ща­ет на себя вни­ма­ние соеди­не­ние в еди­ном кон­тек­сте гла­го­ла бла­го­го­веть и состав­лен­ных из сла­вя­но-рус­ских мор­фем слов все­со­кру­ша­ю­щий и любо­зна­тель­ность, кото­рые сво­ей сти­ли­сти­че­ской окра­шен­но­стью при­да­ют тор­же­ствен­ность это­му отрыв­ку, посвя­щен­но­му пер­во­про­ход­цам сибир­ских земель. Но харак­тер­ны и слу­чаи упо­треб­ле­ния цер­ков­но­сла­вя­низ­мов в отрыв­ках с наро­чи­то быто­вым содер­жа­ни­ем, воз­ни­ка­ет кон­траст меж­ду внут­рен­ней фор­мой сло­ва и кон­тек­стом, про­ис­хо­дит наме­рен­ное сти­ли­сти­че­ское сни­же­ние цер­ков­но­сла­вя­низ­ма, рож­да­ет­ся иро­ния: Хотя раз­ру­ши­тель­ная дес­ни­ца Фад­де­е­ва уже кос­ну­лась его, но он может дое­хать, пожа­луй, до Рос­сии [Там же: 366]. Фад­де­ев — мат­рос, при­став­лен­ный к авто­ру — не раз ста­но­вит­ся пред­ме­том иро­ни­че­ских опи­са­ний: в дан­ном слу­чае соче­та­ние раз­ру­ши­тель­ная дес­ни­ца сопо­ста­ви­мо с фра­зео­ло­гизм кара­ю­щая дес­ни­ца, оба эпи­те­та под­ра­зу­ме­ва­ют неот­вра­ти­мость совер­ша­е­мо­го дей­ствия, одна­ко в зна­че­нии сло­ва раз­ру­ши­тель­ный, в отли­чие от кара­ю­щий, не под­ра­зу­ме­ва­ет­ся осо­знан­но­сти или наме­рен­но­сти дей­ствия (‘слу­жа­щий к раз­ру­ше­нию’ [Сло­варь цер­ков­но-сла­вян­ско­го и рус­ско­го язы­ка 1847], ср.: раз­ру­ши­тель­ное зем­ле­тря­се­ние, навод­не­ние и т. п.), под­чер­ки­ва­ет­ся сти­хий­ность дей­ствий мат­ро­са. 

По огра­ни­чен­но­сти сфе­ры рас­про­стра­не­ния мож­но выде­лить диа­лект­ную лек­си­ко-фра­зео­ло­ги­че­скую груп­пу, появ­ля­ю­щу­ю­ся в послед­них «сибир­ских» очер­ках «Фре­га­та „Пал­ла­да“». По сти­ли­сти­че­ским функ­ци­ям она во мно­гом иден­тич­на экзо­тиз­мам. Диа­лек­тиз­мы так­же при­зва­ны создать коло­рит тех мест, по кото­рым про­ез­жа­ет автор, в то же вре­мя демон­стри­руя пре­дел язы­ко­вой ком­пе­тен­ции чита­те­ля. Мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие тема­ти­че­ские групп: 1) пред­ме­ты быта; 2) при­род­ные явле­ния; 3) фло­ра; 4) фау­на. 

Осо­бое место в очер­ках путе­ше­ствия зани­ма­ет спе­ци­аль­ная лек­си­ка, пред­став­лен­ная в основ­ном мор­ской лек­си­кой, при этом во «Фре­га­те „Пал­ла­да“» пред­став­ле­на как мор­ская тер­ми­но­ло­гия (авраль­ная рабо­та, бак­штов, бизань-мач­та, бизань-шкот, брам-рея, брам­сель, верп, галс, кам­буз, кли­вер, лисель, лисель-фал и др.), так и про­фес­си­о­наль­ная лек­си­ка и фра­зео­ло­гия из сло­ва­ря офи­цер­ско­го соста­ва суд­на: засве­жеть, зашти­леть, кито­лов (кито­лов­ное суд­но), купец (купе­че­ское суд­но), мор­ские ноги (об устой­чи­во­сти ног при­вык­ше­го к кач­ке чело­ве­ка) и др. Отдель­но мож­но выде­лить немно­го­чис­лен­ные сло­ва, свой­ствен­ные речи мат­ро­сов: асеи (англи­чане), бра­тиш­ка (обра­ще­ние друг к дру­гу), фор­дак (фор­де­винд). Сре­ди тер­ми­нов мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие тема­ти­че­ские груп­пы: 1) назва­ния судов; 2) назва­ния сна­стей; 3) назва­ния частей суд­на и поме­ще­ний; 4) наиме­но­ва­ния людей; 5) наиме­но­ва­ния пред­ме­тов мор­ско­го быта; 6) лек­си­ка, свя­зан­ная с управ­ле­ни­ем суд­ном; 7) номи­на­ции, свя­зан­ные с мор­ской сти­хи­ей (назва­ния вет­ров и пр.). 

Сле­ду­ет отме­тить, что, вме­сте с точ­ным опи­са­ние мор­ской сти­хии (для чего и слу­жат лек­си­ка и фра­зео­ло­гия «мор­ско­го» язы­ка), в очер­ках Гон­ча­ро­ва при­сут­ству­ют немно­го­чис­лен­ные, но чрез­вы­чай­но яркие поэ­ти­че­ские опи­са­ния мор­ской сти­хии, кото­рые в неко­то­рой сте­пе­ни явля­ют­ся сти­ли­сти­че­ским кон­тра­стом тем лек­си­че­ско-фра­зео­ло­ги­че­ским сред­ствам, кото­рые были опи­са­ны выше, — неслу­чай­но имен­но в худо­же­ствен­ных мор­ских зари­сов­ках очер­ков А. В. Данов­ский нахо­дит пуш­кин­ские поэ­тиз­мы [Данов­ский 2004]. Нали­чие этих двух кон­траст­ных лек­си­че­ских пла­стов дела­ет уни­каль­ным то опи­са­ние мор­ской сти­хии, кото­рое созда­ет в сво­ем про­из­ве­де­нии Гон­ча­ров. Это опи­са­ние нель­зя при­рав­нять к резуль­та­ту худо­же­ствен­но­го вос­при­я­тия мор­ско­го путе­ше­ствия: тому пре­пят­ству­ет боль­шое коли­че­ство мор­ской лек­си­ки, избы­точ­ное при един­ствен­ной цели созда­ния коло­ри­та мор­ской жиз­ни. Но перед нами и не сви­де­тель­ство моря­ка, совер­шив­ше­го путе­ше­ствие и оста­вив­ше­го точ­ные запи­си, понят­ные пре­иму­ще­ствен­но чело­ве­ку, так­же при­над­ле­жа­ще­му к кру­гу близ­ких к морю и зна­ко­мых с мор­ским про­фес­си­о­наль­ным язы­ком. В упо­треб­ле­нии мор­ской тер­ми­но­ло­гии Гон­ча­ров про­яв­ля­ет тот же линг­ви­сти­че­ский и лек­си­ко­гра­фи­че­ский инте­рес, кото­рый виден в осо­бен­но­стях упо­треб­ле­ния диа­лект­ной и экзо­ти­че­ской лек­си­ки, рас­смот­рен­ной нами выше. Его цель — не про­сто вне­сти доста­точ­ное коли­че­ство ее для пере­да­чи досто­вер­но­сти пере­жи­ва­ния мор­ско­го путе­ше­ствия, но пере­дать свой инте­рес к мор­ской жиз­ни чита­те­лю, дать ему пред­став­ле­ние о язы­ке моря­ков, имен­но поэто­му так акку­рат­но и после­до­ва­тель­но, руко­вод­ству­ясь преж­де все­го прин­ци­пом необ­хо­ди­мо­сти, вво­дит Гон­ча­ров пояс­не­ния этих лек­си­ко-фра­зео­ло­ги­че­ских еди­ниц. 

В очер­ках при­сут­ству­ет и науч­ная тер­ми­но­ло­гия, отно­ся­ща­я­ся к раз­лич­ным обла­стя­ми зна­ния: мате­ма­ти­ка (диа­метр, линей­ка, парал­ле­ло­грамм, цир­куль), химия (кри­стал­ли­за­ция), физи­ка (рефрак­ция, цир­ку­ля­ция), био­ло­гия (инфу­зо­рия, физио­ло­ги­че­ские отправ­ле­ния), линг­ви­сти­ка (грам­ма­ти­ка, лек­си­кон), гео­гра­фия и гео­ло­гия (архи­пе­лаг, воз­вы­шен­ность, ост­ров, есте­ствен­ные богат­ства, кли­мат, мине­рал, полю­са, эква­тор и др.). Наи­бо­лее широ­ко пред­став­ле­на гео­гра­фи­че­ская тер­ми­но­ло­гия. 

Упо­треб­ле­ние тер­ми­но­ло­ги­че­ской лек­си­ки, так же как и лек­си­ки уже опи­сан­ных ранее групп, демон­стри­ру­ет общие тен­ден­ции раз­ви­тия лек­си­че­ско­го соста­ва язы­ка сво­е­го вре­ме­ни. Так, мож­но най­ти при­ме­ры упо­треб­ле­ния науч­ной тер­ми­но­ло­гии (пре­иму­ще­ствен­но есте­ствен­но­на­уч­ной) в пере­нос­ных зна­че­ни­ях: Такая гос­под­ству­ет отно­си­тель­но тиши­на, так все физио­ло­ги­че­ские отправ­ле­ния обще­ствен­ной мас­сы совер­ша­ют­ся строй­но, чин­но (о жиз­ни в Лон­доне) [Гон­ча­ров 1997: 48]; Я пере­даю вам толь­ко самое общее и поверх­ност­ное поня­тие, не пове­рен­ное цир­ку­лем и линей­кой (об опи­са­нии Кореи) [Там же: 621]. Извест­на харак­тер­ная для того вре­ме­ни тен­ден­ция, свя­зан­ная с воз­дей­стви­ем био­ло­го-меди­цин­ской тер­ми­но­ло­гии на лите­ра­тур­ную фра­зео­ло­гию: образ­ное пере­осмыс­ле­ние назва­ний болез­ней и болез­нен­ных состо­я­ний: Отто­го рос­кошь недол­го­веч­на: она живет лихо­ра­доч­ною и эфе­мер­ною жиз­нью [Там же: 271]; Где рос­кошь, там нет тор­гов­ли; это кон­вуль­сив­ные, отча­ян­ные скач­ки через пре­пят­ствия, courses aux clochers: пере­ска­чет, схва­тит приз и сло­ма­ет ноги [Там же: 272]. Оба при­ме­ра отно­сят­ся к одно­му рас­суж­де­нию о рос­ко­ши как соци­аль­ной болез­ни обще­ства, при­во­дя­щей к его вырож­де­нию, что весь­ма типич­но: для раз­лич­ных про­све­ти­тель­ских кон­цеп­ций было свой­ствен­но срав­не­ние отри­ца­тель­ных соци­аль­ных явле­ний с болез­ня­ми [Соро­кин 1965: 411‑444].

Кро­ме все­го выше­пе­ре­чис­лен­но­го, достой­ны отдель­но­го упо­ми­на­ния име­на соб­ствен­ные (име­на людей и гео­гра­фи­че­ские назва­ния), при­сут­ству­ю­щие в очер­ках. Им отве­де­на осо­бая, во мно­гом жан­ро­об­ра­зу­ю­щая функ­ция — они явля­ют­ся свое­об­раз­ны­ми путе­вы­ми мар­ке­ра­ми: гео­гра­фи­че­ские назва­ния и име­на людей меня­ют­ся по мере про­дви­же­ния по марш­ру­ту путе­ше­ствия, явля­ясь для чита­те­ля опор­ны­ми точ­ка­ми в сов­мест­ном с авто­ром про­дви­же­нии по миру.

Под­во­дя ито­ги наше­му дале­ко­му от пол­но­ты опи­са­нию лек­си­ко-сти­ли­сти­че­ских осо­бен­но­стей очер­ков путе­ше­ствия И. А. Гон­ча­ро­ва «Фре­гат „Пал­ла­да“», мож­но отме­тить сле­ду­ю­щее: лек­си­ка очер­ков обра­зу­ет еди­ную систе­му, состо­я­щую из мно­гих эле­мен­тов, объ­еди­нён­ных автор­ским замыс­лом. Их лек­си­че­ское мно­го­об­ра­зие обу­слов­ле­но целым рядом фак­то­ров как линг­ви­сти­че­ско­го, так и экс­тра­линг­ви­сти­че­ско­го харак­те­ра. 

Отдель­но мож­но выде­лить груп­пы лек­си­ки, упо­треб­ле­ние кото­рых свя­за­но с реше­ни­ем про­све­ти­тель­ских задач, сто­я­щих перед любым опи­са­ни­ем путе­ше­ствия, но осо­бен­но акту­аль­ных для фор­ми­ро­ва­ния наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния и рас­ши­ре­ни­ем гра­ниц позна­ния как тако­во­го — тен­ден­ций, харак­те­ри­зу­ю­щих сере­ди­ну и вто­рую поло­ви­ну XIX в. Упо­треб­ляя точ­ную (неиз­вест­ную или мало­из­вест­ную себе и чита­те­лю) номи­на­цию явле­ний опи­сы­ва­е­мой дей­стви­тель­но­сти, а по воз­мож­но­сти при­во­дя и вари­а­тив­ные номи­на­ции, автор удо­вле­тво­ря­ет тот инте­рес к сло­ву, кото­рый в столь зна­чи­тель­ной сте­пе­ни свой­стве­нен вре­ме­ни напи­са­ния «Фре­га­та» [об этом см.: Щег­ло­ва 2014].

© Щег­ло­ва Е. А., 2015

1. Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII– XIX веков. М.: Высш. школа, 1982. 

2. Гончаров И. А. Фрегат «Паллада»: очерки путешествия в двух томах. Л.: Наука, 1986. 

3. Гончаров И. А. Фрегат «Паллада»: очерки путешествия в двух томах // Гончаров И. А. Полное собрание сочинений и писем: в 20 т. Т. 2. СПб.: Наука, 1997. 

4. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Рус. язык, 1989–1991.

5. Дановский А. В. Пушкинские поэтизмы в эпопее И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» // Рус. речь. 2004. № 3. С. 10–15.

6. Михельсон А. Д. Объяснение 25 000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней. М.: Изд. А. И. Манухина, 1865.

7. Настольный словарь для справок по всем отраслям знания / сост. Ф. Толль. СПб.: Тип. и литогр. И. А. Горчакова, 1863–1864.

8. Петрова З. М. Язык русской ботанической науки XVIII века // Очерки по исторической лексикологии русского языка. СПб.: Наука, 1999. С. 40–54.

9. Прокофьева Т. Морская лексика в произведении И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» // Vilniaus valstybinio V. Kapsuko Vardo Universiteto Mokslo Darbai. XXX Kalbotyra, II. 1960. С. 143–156.

10. Редькина Т. Ю. Речевая разработка темы «другая страна» // Русская речь в средствах массовой информации: речевые системы и речевые структуры. СПб.: Изд. дом СПбГУ, 2011. С. 70–123.

11. Редькина Т. Ю. Речевая экспликация ситуационной модели: лингвопраксиологический подход (на материале трэвел-текста) // Медиалингвистика. 2015. № 8. С. 104–116. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1435177362_5869.pdf. (Доступен: 2.09.2015).

12. Словарь русского языка XI–XVII вв. М.: Наука, 1975–<...>.

13. Словарь русского языка XVIII в. Л.; СПб.: Наука, 1984–<...>.

14. Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный Вторым отделением императорской Академии наук. СПб.: Тип. Имп. АН, 1847.

15. Солганик Г. Я. Введение // Вакуров В. Н., Кохтев Н. Н., Солганик Г. Я. Стилистика газетных жанров. М.: Просвещение, 1978.

16. Сорокин Ю. С. Развитие словарного состава русского литературного языка 30–90-е годы XIX века. М.; Л.: Наука, 1965.

17. Фаворин В. К. Диалектологические наблюдения в путевом дневнике И. А. Гончарова // Учен. зап. Новосиб. пед. ин-та. 1946. Вып. 3. С. 90–91.

18. Щеглова Е. А. Неизвестные и малоизвестные номинации в очерках путешествия И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» // Учен. зап. Петрозавод. гос. ун-та. Сер. Общественные и гуманитарные науки. 2014. № 5 (142). С. 47–50.

19. Энциклопедический лексикон: в 7 т. СПб.: Тип. А. Плющара, 1835–1836.

20. Юркина О. В. Жанровые нормы «путешествия» и идиостиль писателя (очерки путешествия И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“»): дис. … канд. филол. наук. СПб., 2009. 

1. Vinogradov V. V. Sketches on stories of the Russian literary language of the XVII–XIX centuries [Ocherki po istorii russkogo literaturnogo jazyka XVII–XIX vekov]. Moscow, 1982.

2. Goncharov I. A. Frigate “Pallada”: travel sketches in two volumes [Fregat «Pallada»: ocherki puteshestvija v dvuh tomah]. Leningrad, 1986.

3. Goncharov I. A. Frigate “Pallada”: travel sketches in two volumes [Fregat «Pallada»: ocherki puteshestvija v dvuh tomah] // Goncharov I. A. Complete works and letters: in 20 vol. [Polnoe sobranie sochinenij i pisem: v 20 t.]. Vol. 2. St Petersburg, 1997.

4. Dal′ V. I. Explanatory dictionary of living great Russian language [Tolkovyj slovar’ zhivogo velikorusskogo jazyka]. Moscow, 1989–1991.

5. Danovskiy A. V. Pushkin′s poetizms in the epic “The Frigate Pallada” by I. A. Goncharov’s [Pushkinskie pojetizmy v jepopee I. A. Goncharova «Fregat „Pallada“»] // The Russian speech [Rus. rech]. 2004. No. 3. P. 10–15.

6. Mikhelson A. D. Explanation of 25 000 foreign words which entered the use in Russian with an oznacheniye of their roots [Objasnenie 25 000 inostrannyh slov, voshedshih v upotreblenie v russkij jazyk, s oznacheniem ih kornej]. Moscow, 1865.

7. The desktop dictionary for reference on all branches of knowledge [Nastol’nyj slovar’ dlja spravok po vsem otrasljam znanija]. St Petersburg, 1863–1864.

8. Petrova Z. M. Language of the Russian botanical science of the XVIII century [Jazyk russkoj botanicheskoj nauki XVIII veka] // Sketches on a historical lexicology of Russian [Ocherki po istoricheskoj leksikologii russkogo jazyka]. St Petersburg, 1999. P.  40–54.

9. Prokofieva T. Sea lexicon in I. A. Goncharov’s work “The Frigate Pallada” [Morskaja leksika v proizvedenii I. A. Goncharova «Fregat „Pallada“»] // Vilniaus valstybinio V. Kapsuko Vardo Universiteto Mokslo Darbai. XXX Kalbotyra, II. 1960. P. 143–156.

10. Redkina T. Ju. Speech development of the subject “the other country” [Rechevaja razrabotka temy «drugaja strana»] // The Russian speech in mass media: speech systems and speech structures [Russkaja rech’ v sredstvah massovoj informacii: rechevye sistemy i rechevye struktury]. St Petersburg, 2011. P. 70–123.

11. Redkina T. Ju. Speech explication of situational model: lingvopraksiology approach (on the material of travel-text) [Rechevaja eksplikatsija situatsionnoy modeli: lingvopraksiologicheskij podhod (na material trevel-teksta)] // Media linguistics [Medialingvistika]. 2015. P. 104–116. URL: http://medialing.spbu.ru/upload/files/file_1435177362_5869.pdf. (It is available: 2.09.2015).

12. Dictionary of Russian language of the XI–XVIIth centuries [Slovar’ russkogo jazyka XI–XVII vv.]. Moscow, 1975–<...>.

13. Dictionary of Russian language of the XVIIIth century [Slovar’ russkogo jazyka XVIII veka]. Leningrad; St Petersburg, 1984–<...>.

14. Dictionary of Church Slavonic and Russian language [Slovar’ Cerkovno-slavjanskogo i russkogo jazyka]. St Petersburg, 1847.

15. Solganik G. Ja. Introduction [Vvedenie] // Vakurov V. N., Kokhtev N. N., Solganik G. Ya. Stilistika of newspaper genres [Stilistika gazetnyh zhanrov]. Moscow, 1978.

16. Sorokin Ju. S. Development of dictionary structure of the Russian literary language in the 30–90th years of the XIX century [Razvitie slovarnogo sostava russkogo literaturnogo jazyka 30–90e gody XIX veka]. Moscow; Leningrad, 1965.

17. Favorin V. K. Dialectological supervision in the traveling diary of I. A. Goncharov [Dialektologicheskie nabljudenija v putevom dnevnike I. A. Goncharova] // Scientific notes Novosibirsk. Ped. Inst. [Uchjon. zap. Novosibirsk. ped. in-ta]. 1946. Vol. 3. P. 90–91.

18. Shcheglova E. A. The unknown and little-known nominations in the sketches of travel “The Frigate Pallada” by I. A. Goncharov [Neizvestnye i maloizvestnye nominacii v ocherkah puteshestvija I. A. Goncharova «Fregat „Pallada“»] // Scientific notes of Petrozavodsk State Univ. [Uchjon. zap. Petrozavodsk. gos. un-ta]. Ser. Public and humanities. 2014. No. 5 (142). P. 47–50.

19. Encyclopedic lexicon: in 7 volumes. St Petersburg, 1835–1836.

20. Yurkina O. V. Genre norms of “travel” and writer’s individual style (the sketch of travel “Frigate Pallada” by I. A. Goncharov) [Zhanrovye normy «puteshestvija» i idiostil’ pisatelja (ocherk puteshestvija I. A. Goncharova «Fregat „Pallada“»): dis. … kand. filol. nauk.]. St Petersburg, 2009.