Понедельник, Май 27Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СВОДКИ СОВИНФОРМБЮРО: СВОЕОБРАЗИЕ ВЫРАЖЕНИЯ ТОНАЛЬНОСТИ

В статье рассмотрены военные сводки Совинформ­бюро, определяется понятие тональности и анализируется ее выражение в текстах сводок. Это позволяет уточнить лингвистические механизмы суггестивного речевого воздействия, характерного для данного жанра. Присущая публицистике бинарность в оценке мира «свой — чужой» принимает в сводках форму бинарности эмотивности, что и определяет специфику тональности в этом жанре, которая определяется выражением в пространстве текста диалектики взаимодействия двух чувств: любовь к «своему» неизбежно рождает ненависть к «чужому», угрожающему и уничтожающему «свое». Такая диалектика придает изложению модальность призыва к активной защите «своего».

SOVIET INFORMATION BUREAU REPORTS: ORIGINALITY OF TONALITY EXPRESSION 

The article describes a lesser known, but promising for the analysis, war reports of the Sovinformbureau. The study of this Soviet literature genre of the Second World War period has shown its appeal to a mass audience and belonging to political communication. To achieve the objective of the article — to examine the tonality of reports and its presentation in the composition of the text — the concept of the speech genre tonality is defined and its expression in the texts of war reports is analyzed. This enables us to specify the linguistic mechanisms of suggestive speech impact that are typical of this genre. Journalism inherent binarity in assessing the world of “friend or foe” in the reports takes the form of emotivity binarity, which characterizes the tonality specificity in the genre. The war report tonality is determined by the dialectic interaction of two feelings in the text space: love for the homeland (‘ours’) inevitably generates hatred of the enemy (foe) who threatens and destroys ‘ours’. Such dialectics imparts the modality of the call to vigorous defense of ‘ours’ to the statements.

Лилия Рашидовна Дускаева, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: lrd2005@ya.ru

Ольга Витальевна Протопопова, доцент кафедры иностранных языков, лингвистики и перевода Пермского национального исследовательского политехнического университета 

E-mail: olgprotopopova@yandex.ru

Lilia Rashidovna Duskayeva, PhD, Professor, Managing Chair of speech communication of St Petersburg State University 

E-mail: lrd2005@ya.ru

Olga Vitalievna Protopopova, Associate Professor at the Department of Foreign Languages, Linguistics and Translation, Perm National Research Polytechnic University 

E-mail: olgprotopopova@yandex.ru

Дускаева Л. Р., Протопопова О. В. Сводки Совинформбюро: своеобразие выражения тональности // Медиалингвистика. 2015. № 4 (10). С. 119–128. URL: https://medialing.ru/svodki-sovinformbyuro-svoeobrazie-vyrazheniya-tonalnosti/ (дата обращения: 27.05.2019).

Duskaeva L. R., Protopopova O. V. Soviet information bureau reports: originality of tonality expression. Media Linguistics, 2015, No. 4 (10), pp. 119–128. Available at: https://medialing.ru/svodki-sovinformbyuro-svoeobrazie-vyrazheniya-tonalnosti/ (accessed: 27.05.2019). (In Russian)

УДК 81’37:070 (47+57)
ББК 81.053(2)
ГРНТИ 16.21
КОД ВАК 10.02.19

Поста­нов­ка про­бле­мы. Ста­тья посвя­ще­на мало­изу­чен­но­му, но весь­ма пер­спек­тив­но­му для линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за рече­во­му мате­ри­а­лу — воен­ным свод­кам Совет­ско­го Информ­бю­ро (СИБ), орга­на СНК и ЦК ВКП(б), создан­но­го уже на тре­тий день Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны (ВОВ) для акти­ви­за­ции про­па­ган­дист­ской и разъ­яс­ни­тель­ной рабо­ты преж­де все­го в Совет­ском Сою­зе. К сожа­ле­нию, свод­ки СИБ, пред­став­ля­ю­щие собой поис­ти­не «потря­са­ю­щий по содер­жа­нию и по линг­ви­сти­че­ско­му соста­ву мас­сив доку­мент­ных тек­стов», все еще не ста­ли пред­ме­том спе­ци­аль­но­го иссле­до­ва­ния (С. П. Куш­не­рук. URL: http://mreadz.com/new/index.¬php?id=¬324961&pages=26). Уже в пер­вом при­бли­же­нии ста­ло ясно, что этот вос­тре­бо­ван­ный эпо­хой жанр поз­во­ля­ет поста­вить и решить целый ряд линг­ви­сти­че­ских про­блем: свод­ки, как тек­сты ново­го для того вре­ме­ни жан­ра сло­вес­но­сти, были обра­ще­ны к мас­со­вой ауди­то­рии и явля­лись в опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский момент частью исклю­чи­тель­но эффек­тив­ной поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции преж­де все­го бла­го­да­ря чрез­вы­чай­но вер­но выбран­ной тональ­но­сти обще­ния с адре­са­том. 

Цель ста­тьи — изу­че­ние в смыс­ло­вой струк­ту­ре сво­док тональ­но­сти и ее пре­зен­та­ции в ком­по­зи­ции тек­сто­ти­па — пред­по­ла­га­ет­ся достичь: 1) опре­де­ле­ни­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ской сущ­но­сти тональ­но­сти в свод­ках СИБ, 2) сти­ли­сти­че­ским ана­ли­зом выра­же­ния тональ­но­сти в ком­по­зи­ции тек­ста, кото­рый поз­во­лит уточ­нить линг­ви­сти­че­ские меха­низ­мы харак­тер­но­го для него суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия. Таким обра­зом, объ­ек­том наше­го ана­ли­за в ста­тье послу­жи­ли тек­сты сво­док 1941–1945 гг., а его пред­ме­том — ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ское выра­же­ние тональ­но­сти в этих текстах. Для пони­ма­ния харак­те­ра суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия это­го чрез­вы­чай­но эффек­тив­но­го для сво­е­го вре­ме­ни жан­ра важ­но опре­де­лить спе­ци­фи­ку выра­же­ния этой зна­чи­мой кате­го­рии.

Обра­ще­ние к рече­во­му ана­ли­зу этих тек­стов важ­но в силу ряда обсто­я­тельств, назо­вем неко­то­рые из них. 1. Изу­че­ние выра­же­ния кате­го­рии тональ­но­сти свя­за­но с рас­смот­ре­ни­ем выра­же­ния обра­за чувств и мыс­лей субъ­ек­та речи. Такой ана­лиз тек­стов рус­ской сло­вес­но­сти пери­о­да ВОВ, рас­кры­ва­ю­щий осо­бен­но­сти мыш­ле­ния и чув­ство­ва­ния мно­го­на­ци­о­наль­но­го рос­сий­ско­го наро­да в исто­ри­че­ский момент пол­ной моби­ли­за­ции всех духов­ных и физи­че­ских сил, рас­кры­ва­ет бес­цен­ный духов­ный обще­ствен­ный опыт не толь­ко рус­ско­го наро­да, но всех дру­гих наро­дов Рос­сии. 2. Иссле­до­ва­ние рече­вых осо­бен­но­стей жан­ра поз­во­лит рас­ши­рить наши пред­став­ле­ния о ком­по­зи­ци­он­но-тек­сто­вой орга­ни­за­ции суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия. 3. Наша рабо­та, направ­лен­ная на ана­лиз экс­пли­ка­ции важ­ной в суг­ге­стив­ном воз­дей­ствии кате­го­рии тональ­но­сти, кото­рая неод­но­знач­но трак­ту­ет­ся иссле­до­ва­те­ля­ми, поз­во­лит уточ­нить пред­став­ле­ния о ней. 

Упо­ми­на­ние о тональ­но­сти (тони­ро­ва­нии) как важ­ней­шем свой­стве выска­зы­ва­ния, пере­да­ю­щем отно­ше­ние авто­ра к пред­ме­ту речи, содер­жит­ся уже в пер­вых руко­вод­ствах по рито­ри­ке. Одна­ко до сего дня вопрос о линг­ви­сти­че­ской при­ро­де тональ­но­сти оста­ет­ся откры­тым. Посколь­ку в опре­де­ле­нии кате­го­рии тональ­но­сти опи­ра­ют­ся на истол­ко­ва­ние кате­го­рии субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти, обра­тим­ся к послед­ней. Пред­став­ле­ния о семан­ти­ке кате­го­рии модаль­но­сти фор­ми­ро­ва­лись в линг­ви­сти­че­ской нау­ке посте­пен­но в тру­дах рос­сий­ских и зару­беж­ных язы­ко­ве­дов ХХ в. в свя­зи с кон­цен­тра­ци­ей вни­ма­ния на про­бле­ме «язык и чело­век». В тру­дах Ш. Бал­ли, А. В. Бон­дар­ко, В. В. Вино­гра­до­ва, Г. В. Кол­шан­ско­го, В. З. Пан­фи­ло­ва, А. М. Пеш­ков­ско­го, Н. Ю. Шве­до­вой и др. были пред­став­ле­ны попыт­ки уста­но­вить семан­ти­че­ское напол­не­ние этой кате­го­рии и язы­ко­вые сред­ства выра­же­ния. Но тер­мин модаль­ность в язы­ко­зна­нии ока­зал­ся весь­ма мно­го­знач­ным: им ста­ли обо­зна­чать­ся раз­ные явле­ния, объ­еди­ня­е­мые тем, что все они выра­жа­ют отно­ше­ние гово­ря­ще­го к сооб­ща­е­мо­му или сооб­ща­е­мо­го к дей­стви­тель­но­сти. Так, в «Рус­ской грам­ма­ти­ке» раз­гра­ни­чи­ва­ет­ся по мень­шей мере четы­ре кру­га явле­ний, объ­еди­ня­е­мых тер­ми­ном модаль­ность: 1) объ­ек­тив­но-модаль­ные зна­че­ния отно­ше­ния сооб­ща­е­мо­го к дей­стви­тель­но­сти, т. е. зна­че­ния реаль­но­сти (син­так­си­че­ский инди­ка­тив: син­так­си­че­ские насто­я­щее, про­шед­шее и буду­щее вре­ме­на) и ирре­аль­но­сти (син­так­си­че­ские ирре­аль­ные накло­не­ния: сосла­га­тель­ное, услов­ное, жела­тель­ное, побу­ди­тель­ное и дол­жен­ство­ва­тель­ное), кото­рые свой­ствен­ны всем выска­зы­ва­ни­ям; 2) субъ­ек­тив­но-модаль­ные зна­че­ния, в кото­рых заклю­че­но отно­ше­ние гово­ря­ще­го к тому, о чем он сооб­ща­ет (прав­да, по мне­нию авто­ров грам­ма­ти­ки, оно свой­ствен­но боль­шин­ству, но не всем выска­зы­ва­ни­ям); 3) зна­че­ния воз­мож­но­сти, жела­ния, дол­жен­ство­ва­ния, необ­хо­ди­мо­сти или вынуж­ден­но­сти, пред­сто­я­ния, готов­но­сти, кото­рые нахо­дят­ся, с одной сто­ро­ны, в систем­ных фор­маль­ных и семан­ти­че­ских соот­но­ше­ни­ях с выра­же­ни­ем объ­ек­тив­но-модаль­ных зна­че­ний, а с дру­гой — со сфе­рой субъ­ек­тив­но-модаль­ных зна­че­ний, посколь­ку в их семан­ти­ке в боль­шин­стве слу­ча­ев заклю­че­но зна­че­ние лич­но­го, субъ­ек­тив­но­го отно­ше­ния к чему-л. (я хочу, обя­зан, наме­рен…, ему нуж­но, необ­хо­ди­мо сде­лать что-л.); 4) зна­че­ния, отно­ся­щи­е­ся к сфе­ре утвер­жде­ния и отри­ца­ния, а так­же вопро­са. Этим круг явле­ний, отно­си­мых к модаль­но­сти, еще более рас­ши­ря­ет­ся [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980]. Для кате­го­рии тональ­но­сти, конеч­но, важ­ны в первую оче­редь пер­вых три зна­че­ния. 

Еще слож­нее ста­ло трак­то­вать­ся поня­тие модаль­но­сти в сти­ли­сти­ке тек­ста. Обна­ру­же­ние в тек­сто­вой дея­тель­но­сти внут­рен­ней свя­зи меж­ду семан­ти­че­ской вари­а­тив­но­стью модаль­но­сти с выра­же­ни­ем субъ­ек­та речи (напри­мер, в науч­ном сти­ле — Л. В. Шиука­е­ва, в пуб­ли­ци­сти­че­ском — Г. Я. Солга­ник [Солга­ник 2010]) впо­след­ствии вполне логич­но при­ве­ло к сти­ли­сти­че­ской трак­тов­ке модаль­но­сти через тек­сто­вую кате­го­рию тональ­но­сти. 

В рос­сий­ской науч­ной лите­ра­ту­ре, гово­ря о тональ­но­сти, обыч­но опи­ра­ют­ся на ее пони­ма­ние, пред­став­лен­ное в рабо­те Т. В. Мат­ве­е­вой [Мат­ве­е­ва 1990]. Уче­ный рас­смат­ри­ва­ет тональ­ность как тек­сто­вую кате­го­рию, в кото­рой отра­жа­ет­ся эмо­ци­о­наль­но-воле­вая уста­нов­ка авто­ра тек­ста при дости­же­нии кон­крет­ной ком­му­ни­ка­тив­ной цели, а так­же пси­хо­ло­ги­че­ская пози­ция авто­ра по отно­ше­нию к изла­га­е­мо­му, к адре­са­ту и ситу­а­ции обще­ния. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ским содер­жа­ни­ем тональ­но­сти иссле­до­ва­тель счи­та­ет субъ­ек­тив­ное автор­ское виде­ние и пси­хо­ло­ги­че­ское само­рас­кры­тие авто­ра, обла­да­ю­щее, по зако­ну эмо­ци­о­наль­но­го зара­же­ния, эффек­том уси­лен­но­го воз­дей­ствия на адре­са­та. Мат­ве­е­ва выде­ли­ла в тональ­но­сти част­ные семан­ти­че­ские сфе­ры — эмо­ци­о­наль­ную оцен­ку, интен­сив­ность (уси­ли­тель­ность, пара­мет­ри­че­скую чрез­мер­ность) и воле­изъ­яв­ле­ние, при веду­щей роли эмо­ци­о­наль­ных (эмо­тив­ных) состав­ля­ю­щих. Под­чер­ки­вая бога­тую вари­а­тив­ность выра­же­ния дан­ных смыс­лов, автор ука­зы­ва­ет, что кате­го­рия тональ­но­сти как эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ное содер­жа­ние про­яв­ля­ет­ся в тек­сте по-раз­но­му: она может соста­вить тек­сто­вую кон­стан­ту, но чаще харак­те­ри­зу­ет­ся измен­чи­во­стью и раз­но­на­прав­лен­но­стью эмо­тив­ных, пара­мет­ри­че­ских и волюн­та­тив­ных харак­те­ри­стик, нали­чи­ем не одно­го, а цело­го ряда тема­ти­че­ских полей в зави­си­мо­сти от харак­те­ра отно­ше­ний ком­му­ни­кан­тов, чис­ла пер­со­на­жей тек­ста, коли­че­ства пред­мет­но-тема­ти­че­ских линий. Таким обра­зом, в сво­ей трак­тов­ке кате­го­рии тональ­но­сти уче­ный, по суще­ству, раз­ра­бо­тал сти­ли­сти­ко-тек­сто­вое тол­ко­ва­ние грам­ма­ти­че­ской кате­го­рии субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти. Авто­ром под­черк­ну­та неис­чис­ли­мость спек­тра кон­крет­ных раз­но­вид­но­стей тональ­но­сти и край­няя затруд­нен­ность в свя­зи с этим их стро­гой клас­си­фи­ка­ции. При этом Мат­ве­е­ва выяви­ла спе­ци­фи­ку типи­зи­ро­ван­ной тональ­но­сти в каж­дом из мак­ро­сти­лей, выде­лив в них язы­ко­вые сред­ства выра­же­ния кате­го­рии. 

Прав­да, нель­зя не отме­тить, что в язы­ко­ве­де­нии суще­ству­ет более узкая семан­ти­че­ская трак­тов­ка кате­го­рии тональ­но­сти, в част­но­сти, в ком­пью­тер­ной линг­ви­сти­ке, где под тональ­но­стью пони­ма­ет­ся толь­ко эмо­ци­о­наль­ная сто­ро­на выска­зы­ва­ния, а само иссле­до­ва­ние сво­дит­ся к извле­че­нию из тек­ста эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной лек­си­ки, выра­жа­ю­щей эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние авто­ров к объ­ек­там, о кото­рых идет речь в тек­сте. Боль­шин­ство совре­мен­ных систем исполь­зу­ют бинар­ную оцен­ку — «поло­жи­тель­ный сен­ти­мент» или «отри­ца­тель­ный сен­ти­мент», одна­ко неко­то­рые систе­мы поз­во­ля­ют выде­лять силу тональ­но­сти [см., напр.: Pang, Lee 2005; 2008, и др.]. Одна­ко нам пред­став­ля­ет­ся, что подоб­ная трак­тов­ка тональ­но­сти не поз­во­ля­ет рас­крыть в пол­ной мере про­яв­ле­ния субъ­ек­та речи в тек­сте. Опо­ра на более широ­кое тол­ко­ва­ние кате­го­рии, сме­ем наде­ять­ся, поз­во­лит более пол­но уви­деть про­яв­ле­ния субъ­ек­тив­но­го нача­ла в свод­ках, а зна­чит, помо­жет глуб­же вскрыть исто­ки силы воз­дей­ствия это­го жан­ра.

Мето­ди­ка ана­ли­за мате­ри­а­ла. Опи­са­ние мето­ди­ки ана­ли­за мате­ри­а­ла тре­бу­ет опре­де­лить семан­ти­ку тек­сто­вой кате­го­рии тональ­но­сти в жан­ре бое­вых сво­док пери­о­да ВОВ и спо­со­бов и средств ее выра­же­ния.

Исхо­дя из пред­ло­жен­ной Т. В. Мат­ве­е­вой сти­ли­сти­че­ской трак­тов­ки тональ­но­сти, пола­га­ем, что ее семан­ти­ку состав­ля­ют семан­ти­ка как воле­изъ­яв­ле­ния, так и эмо­тив­но­сти. Ана­лиз выра­же­ния послед­ней в рас­смат­ри­ва­е­мом нами жан­ре поз­во­лит при­от­крыть заве­су над тай­ной необы­чай­ной эффек­тив­но­сти в нем суг­ге­стив­но­го воз­дей­ствия.

Будучи по сво­ей при­ро­де пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми, свод­ки бинар­ны в оцен­ке мира по прин­ци­пу «свой — чужой», что про­яв­ля­ет­ся на тек­сто­вом про­стран­стве это­го жан­ра в бинар­но­сти эмо­тив­но­сти, в пере­пле­те­нии выра­же­ния чувств люб­ви к родине («сво­е­му») и нена­ви­сти к вра­гу («чужо­му»). Есте­ствен­но, что в сво­ей дея­тель­но­сти СИБ апел­ли­ро­ва­ло к мас­со­во­му созна­нию, воз­буж­дая в нем такие выс­шие чув­ства, как любовь к родине и нена­висть к вра­гу. 

Уже в сло­вар­ном опре­де­ле­нии чув­ства люб­ви, т. е. глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти, пре­дан­но­сти чему-либо или кому-либо, осно­ван­ной на общ­но­сти иде­а­лов, инте­ре­сов, на готов­но­сти отдать свои силы обще­му делу и спа­се­нию, сохра­не­нию чего-либо, кого-либо [Ефре­мо­ва 2012], зало­же­но пони­ма­ние люб­ви к родине в кон­тек­сте вой­ны как пат­ри­о­тиз­ма, как кол­лек­тив­но­го нрав­ствен­но­го чув­ства защи­ты, спа­се­ния совет­ской стра­ны перед угро­зой фашист­ско­го пора­бо­ще­ния. 

Про­ти­во­сто­ит люб­ви к родине нена­висть к вра­гу — чув­ство силь­ной враж­ды, непри­яз­ни, зло­бы к объ­ек­ту [Там же], вызван­ное жесто­ко­стью, звер­ства­ми гит­ле­ров­цев. Нена­висть отно­сит­ся к деструк­тив­ным, дли­тель­но отри­ца­тель­но окра­шен­ным эмо­ци­ям, одна­ко она при­зна­ет­ся спра­вед­ли­вой, если обра­ще­на про­тив вра­гов чело­ве­че­ства, что обыч­но нахо­дит свое выра­же­ние в про­па­ган­де, сопро­вож­да­ю­щей вой­ны.

Для нас суще­ствен­но, что эмо­тив­ное зна­че­ние не инди­ви­ду­аль­но, а пред­став­ля­ет собой обоб­щен­ное отра­же­ние соци­аль­ной эмо­ции, име­ет обще­ствен­ный харак­тер, а зна­чит, соот­но­си­мо с адек­ват­ны­ми эмо­ци­я­ми любо­го носи­те­ля язы­ка и всех их в сово­куп­но­сти, на чем и осно­вы­ва­ет­ся про­па­ган­да. Имен­но соот­вет­ствие вос­при­я­тия и чувств наро­да тому, что вну­ша­лось через жанр сво­док, уси­ли­ва­ло суг­ге­стив­ный эффект речи, воз­дей­ство­ва­ло на волю совет­ских людей, побуж­да­ло их к само­от­вер­жен­ным дей­стви­ям на фрон­те и в тылу.

Это свой­ство эмо­тив­но­сти в свод­ках — соче­та­ние люб­ви и нена­ви­сти — фор­ми­ро­ва­ло в этих текстах семан­ти­ку воле­изъ­яв­ле­ния: защи­щая свое, актив­но бороть­ся с вра­гом. Такая семан­ти­ка была осо­бен­но важ­на для моби­ли­за­ции нации перед угро­зой физи­че­ско­го уни­что­же­ния — учить­ся УБИВАТЬ ради сохра­не­ния сво­е­го дома, сво­ей семьи, стра­ны, ради сохра­не­ния жиз­ни на зем­ле. Важ­но пони­мать, что осво­бо­ди­тель­ный харак­тер вой­ны заста­вил моби­ли­зо­вать не толь­ко кад­ро­вых воен­ных (их уже не хва­та­ло!), но и хле­бо­ро­бов, стро­и­те­лей, рабо­чих, вра­чей, учи­те­лей — тех, кто нико­гда даже не мыс­лил уби­вать. Но имен­но к этим дей­стви­ям — уби­вать вра­гов любы­ми мыс­ли­мы­ми и немыс­ли­мы­ми спо­со­ба­ми — побуж­да­ли, с одной сто­ро­ны, гнев­ные сооб­ще­ния об уни­что­жен­ных вра­гом горо­дах, заво­дах, заму­чен­ных сооте­че­ствен­ни­ках, с дру­гой — с вос­хи­ще­ни­ем и гор­до­стью рас­ска­зан­ные исто­рии подви­гов и бое­вых побед. Так в эмо­ци­о­наль­но заря­жен­ной соче­та­ни­ем люб­ви и нена­ви­сти тональ­но­сти сво­док рож­да­лась семан­ти­ка побуж­де­ния.

Как семан­ти­ка эмо­тив­но­сти, так и семан­ти­ка побуж­де­ния пере­да­ет­ся вза­и­мо­дей­стви­ем спо­со­бов и средств раз­ных язы­ко­вых уров­ней.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Ана­лиз наших мате­ри­а­лов пока­зы­ва­ет, что основ­ным сред­ством фор­ми­ро­ва­ния тональ­но­сти в свод­ках СИБ слу­жит лек­си­ка. Пока­жем, как вер­ба­ли­зу­ет­ся на тек­сто­вом про­стран­стве семан­ти­ка люб­ви к родине — клю­че­вая в свод­ках. При этом само сло­во любовь в свод­ках не обна­ру­же­но, одна­ко часто встре­ча­ет­ся сино­ни­мич­ная номи­на­ция носи­те­лей это­го высо­ко­го чув­ства, напри­мер: Совет­ские пат­ри­о­ты захва­ти­ли штаб­ные доку­мен­ты; Совет­ские пат­ри­о­ты в рекорд­но корот­кие сро­ки выпол­ни­ли зака­зы и тре­бо­ва­ния фрон­та. При­ве­де­ние в свод­ках при­ме­ров про­яв­ле­ния люб­ви к родине, осо­бен­но в кон­тек­сте сви­де­тельств успе­хов в тылу (В дни Оте­че­ствен­ной вой­ны огром­ный раз­мах полу­чи­ло пат­ри­о­ти­че­ское дви­же­ние изоб­ре­та­те­лей и раци­о­на­ли­за­то­ров) и на фрон­те, эффек­тив­но воз­дей­ство­ва­ло на адре­са­та. Уси­ле­ние эффек­та про­ис­хо­ди­ло с помо­щью таких опре­де­ле­ний пат­ри­о­тов, как доб­лест­ные, слав­ные, что при­да­ва­ло выска­зы­ва­нию эмо­тив­ную окрас­ку гор­до­сти и вос­хи­ще­ния. Вот еще при­ме­ры выра­же­ния этих оттен­ков как состав­ля­ю­щих слож­ной эмо­ции «любовь к родине»: слав­ное совет­ское зна­мя, само­от­вер­жен­ная рабо­та, отваж­ные пар­ти­за­ны и др. С такой же целью упо­треб­ле­ны при­ла­га­тель­ные и наре­чия с семан­ти­кой одоб­ре­ния дей­ствий вои­нов и тру­же­ни­ков тыла, вос­хи­ще­ния ими и т. п. При­ве­дем при­ме­ры: Пар­ти­за­ны Туль­ской обла­сти успеш­но истреб­ля­ют немец­ких сол­дат, уни­что­жа­ют воору­же­ние и транс­порт фашист­ской армии; тру­дя­щи­е­ся Турк­ме­нии сво­ей само­от­вер­жен­ной рабо­той укреп­ля­ют обо­ро­но­спо­соб­ность Совет­ско­го Сою­за; …наши вой­ска… про­дол­жа­ли успеш­но про­дви­гать­ся впе­ред и заня­ли ряд насе­лен­ных пунк­тов. 

Под­черк­нем, что эмо­ци­о­наль­ное оце­ни­ва­ние рат­ной и тру­до­вой дея­тель­но­сти совет­ских людей не про­сто поло­жи­тель­но — оно регу­ляр­но выра­жа­ет­ся путем при­вле­че­ния слов со сти­ли­сти­че­ски воз­вы­шен­ной окрас­кой из фон­да книж­но­го лек­си­ко­на с оттен­ка­ми тор­же­ствен­но­сти, при­под­ня­то­сти в про­ти­во­вес пре­об­ла­да­нию сни­жен­ной, осуж­да­ю­щей про­тив­ни­ка лек­си­ки при вер­ба­ли­за­ции эмо­ции «нена­висть к вра­гу». Ср.: С вели­кой радо­стью встре­ти­ло свою осво­бо­ди­тель­ни­цу; отваж­ные бой­цы; доб­лест­ные гвар­дей­цы — немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы; гро­ми­лы; бан­ди­ты; гит­ле­ров­ские бре­ху­ны; мел­кие жули­ки и т. п. Тональ­ность рас­цве­чи­ва­ет­ся оттен­ка­ми радо­сти, вос­хи­ще­ния, тор­же­ства, укреп­ля­ет веру в «свое», близ­кое, род­ное, спла­чи­ва­ет совет­ских людей для веде­ния тяже­лей­шей борь­бы с нена­вист­ным «чужим».

Чув­ство нена­ви­сти выра­же­но во фраг­мен­тах с опи­са­ни­ем актов про­яв­ле­ния звер­ства захват­чи­ков: Гит­ле­ров­ские маро­де­ры раз­гра­би­ли иму­ще­ство кол­хо­за и кол­хоз­ни­ков… Гит­ле­ров­ские гро­ми­лы пере­ло­ма­ли и сожгли пар­ты в шко­ле, выло­ма­ли две­ри и окна… Гит­ле­ров­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли Его­ра Поло­вья­но­ва, Ната­лью Рез­ни­ко­ву… Насе­ле­ние про­кли­на­ет гит­ле­ров­скую орду и с вели­кой радо­стью встре­ти­ло свою осво­бо­ди­тель­ни­цу — Крас­ную Армию (Утрен­нее сооб­ще­ние от 31 декаб­ря 1942 г.). Чув­ство гне­ва вызы­ва­ют дей­ствия захват­чи­ков, назван­ные цепоч­кой гла­го­лов: раз­гра­би­ли, пере­ло­ма­ли, сожгли, выло­ма­ли, рас­стре­ля­ли. Чув­ство пре­зре­ния зву­чит в номи­на­ци­ях вра­гов: гит­ле­ров­ские маро­де­ры, гро­ми­лы, мер­зав­цы, гит­ле­ров­ская орда. Отно­ше­ние к вра­гу — про­кля­тье всех, кому дове­лось встре­тить­ся с ним лицом к лицу. При­ве­дем дру­гие лек­се­мы, рез­ко отри­ца­тель­но харак­те­ри­зу­ю­щие как самих вра­гов, так и их дей­ствия: бан­ди­ты, извер­ги, людо­еды; захват­чи­ки; зло­де­я­ния, поваль­ные гра­бе­жи, бес­чин­ства, неслы­хан­ная жесто­кость.

Мак­си­маль­ную выра­жен­ность в наших мате­ри­а­лах эмо­ти­вы со зна­че­ни­ем ‘нена­висть к вра­гу’ полу­чи­ли в отдель­ных оза­глав­лен­ных фраг­мен­тах сво­док контр­про­па­ган­дист­ско­го харак­те­ра, опро­вер­га­ю­щих немец­кие сооб­ще­ния. Пока­жем это на фраг­мен­те из свод­ки от 29 нояб­ря 1941 г. с гово­ря­щим заго­лов­ком «Ску­до­ум­ные фаль­ши­во­мо­нет­чи­ки». 

Народ­ная пого­вор­ка гово­рит: «Кого бог захо­чет нака­зать, того преж­де все­го лишит разу­ма». Гит­ле­ров­цы, заправ­ля­ю­щие фашист­ской про­па­ган­дой, поте­ря­ли вся­кие остат­ки чув­ства смеш­но­го. Фаб­ри­ку­е­мые ими фаль­шив­ки пря­мо-таки пора­жа­ют сво­ей тупо­стью и ску­до­уми­ем. Так, после опуб­ли­ко­ва­ния ноты Народ­но­го Комис­са­ра Ино­стран­ных Дел тов. В. М. Моло­то­ва «О воз­му­ти­тель­ных звер­ствах гер­ман­ских вла­стей в отно­ше­нии совет­ских воен­но­плен­ных», кото­рая раз­об­ла­чи­ла перед всем миром зло­де­я­ния немец­ко-фашист­ских мер­зав­цев, гит­ле­ров­ские пре­ступ­ни­ки дела­ют попыт­ку умень­шить впе­чат­ле­ние, кото­рое про­из­вёл этот прав­ди­вый доку­мент на меж­ду­на­род­ное обще­ствен­ное мне­ние. Выпу­тать­ся гит­ле­ров­цы пыта­ют­ся глу­по и без­дар­но, как мел­кие жули­ки. На этот раз они не нашли ниче­го луч­ше­го, как выпу­стить в каче­стве «опро­вер­га­те­ля» яко­бы попав­ше­го в плен к нем­цам «сына» Народ­но­го Комис­са­ра Ино­стран­ных Дел тов. В. М. Моло­то­ва. 

Подо­брав для этой цели запро­дав­ше­го­ся геста­по про­хо­дим­ца и жули­ка, фашист­ские дурач­ки объ­яви­ли это­го про­хво­ста сыном В. М. Моло­то­ва — Геор­ги­ем Моло­то­вым и разыг­ра­ли сле­ду­ю­щий бала­ган. Это­го про­хо­дим­ца преж­де все­го при­та­щи­ли к гер­ман­ским жур­на­ли­стам, перед кото­ры­ми он и стал «опро­вер­гать» фак­ты, изло­жен­ные в ноте В. М. Моло­то­ва, т. е. стал «дока­зы­вать», что чёр­ное есть белое и что гит­ле­ров­цы это не зве­ри и людо­еды, а крот­кие агн­цы.

Оче­вид­на яркая пуб­ли­ци­стич­ность тек­ста с его «откры­той» страст­ной тональ­но­стью гне­ва, воз­му­ще­ния, отвра­ще­ния и, соот­вет­ствен­но, чув­ства мораль­но­го пре­вос­ход­ства над чужим и нена­вист­ным (см. выде­лен­ные сред­ства), что моби­ли­зо­ва­ло совет­ских людей на борь­бу, давая воле­вую уста­нов­ку убить вра­га. Мы видим, что текст бук­валь­но про­ни­зан лек­си­кой с нега­тив­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной оце­ноч­но­стью дея­тель­но­сти геб­бель­сов­ской про­па­ган­ды с помо­щью упо­треб­ле­ния слов с оттен­ка­ми пре­зре­ния (жули­ки, про­хо­дим­цы, про­хвост), гне­ва (зве­ри и людо­еды), пре­не­бре­же­ния (тупость и ску­до­умие, дурач­ки, глу­по и без­дар­но), отвра­ще­ния (бала­ган, заправ­ля­ю­щие, запро­дав­ши­е­ся) и др. Отме­тим, что боль­шая часть лек­сем с отри­ца­тель­ной оцен­кой отно­сит­ся к сни­жен­ной раз­го­вор­ной и бран­но-фами­льяр­ной речи, что ярко окра­ши­ва­ет текст тональ­но­стью враж­деб­но­сти и осуж­де­ния по отно­ше­нию к жесто­ко­му и бес­че­ло­веч­но­му вра­гу.

Пока­жем, как линг­ви­сти­че­ски выра­жа­ет­ся спе­ци­фи­че­ская для жан­ра свод­ки семан­ти­ка тональ­но­сти. 

В тече­ние ночи на 1 янва­ря наши вой­ска вели бои с про­тив­ни­ком на всех фрон­тах.

Наша часть, дей­ству­ю­щая на одном из участ­ков Запад­но­го фрон­та, пре­одо­ле­вая упор­ное сопро­тив­ле­ние про­тив­ни­ка, за день боёв осво­бо­ди­ла от нем­цев 15 насе­лён­ных пунк­тов и захва­ти­ла: 47 ору­дий, 151 мино­мёт, 13 пуле­мё­тов, 200 вело­си­пе­дов, 22 ящи­ка гра­нат, 180 ящи­ков патро­нов, более 1.000 сна­ря­дов, 40 кило­мет­ров про­во­да и истре­би­ла свы­ше 600 немец­ких сол­дат и офи­це­ров.

При взя­тии горо­да Козель­ска наши бой­цы захва­ти­ли 5 желез­но­до­рож­ных эше­ло­нов с 200 ваго­на­ми, гру­жён­ны­ми бое­при­па­са­ми, про­до­воль­стви­ем, обмун­ди­ро­ва­ни­ем и авто­ма­ши­на­ми.

Наши лёт­чи­ки, дей­ству­ю­щие на Южном фрон­те, за один день уни­что­жи­ли более 240 авто­ма­шин, авто­бус с раци­ей, 23 тан­ка, 6 ору­дий и истре­би­ли свы­ше 800 сол­дат и офи­це­ров про­тив­ни­ка.

Отде­ле­ние сер­жан­та Саве­лье­ва в бою у дерев­ни Тро­иц­кое уни­что­жи­ло 27 нем­цев. Крас­но­ар­ме­ец Карев дву­мя гра­на­та­ми вывел из строя пуле­мёт и истре­бил 4 вра­же­ских пуле­мёт­чи­ков.

Под­ве­де­ны ито­ги бое­вых дей­ствий груп­пы пар­ти­зан­ских отря­дов, дей­ству­ю­щих в рай­о­нах Ленин­град­ской обла­сти, окку­пи­ро­ван­ных нем­ца­ми. Доб­лест­ные совет­ские пат­ри­о­ты истре­би­ли 6 немец­ких пол­ков­ни­ков и под­пол­ков­ни­ков, 32 офи­це­ров, 1.120 сол­дат и 91 фашист­ско­го шпи­о­на…

Отсту­пая из села Пав­ло­во-Лужец­кое, Ист­рин­ско­го рай­о­на, Мос­ков­ской обла­сти, немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли 70-лет­не­го кол­хоз­ни­ка Про­хо­ро­ва И. А., сожгли жен­щи­ну вме­сте с дву­мя мало­лет­ни­ми детьми и изна­си­ло­ва­ли мно­гих деву­шек.

Неф­тя­ни­ки гор. Гроз­но­го, досроч­но выпол­нив годо­вой план, уже дали стране сот­ни тысяч тонн неф­ти сверх пла­на. Кол­лек­тив неф­те­пе­ре­гон­но­го заво­да, где дирек­то­ром тов. Ива­ню­ков, пере­вы­пол­нил годо­вой план выпус­ка высо­ко­сорт­но­го бен­зи­на почти втрое. Отлич­но рабо­та­ют мно­гие рабо­чие и слу­жа­щие тре­ста «Ста­ро­гроз­нефть»… (свод­ка от 1 янва­ря 1942 г.).

В свод­ках чет­ко поля­ри­зу­ют­ся, так ска­зать, объ­ек­ты люб­ви и нена­ви­сти — «своё» и «чужое». Семан­ти­че­ское поле «сво­е­го» вклю­ча­ет в себя, с одной сто­ро­ны, раз­ные объ­ек­ты, нахо­дя­щи­е­ся на сво­ей тер­ри­то­рии, — насе­лен­ные пунк­ты, город Козельск, дерев­ня Тро­иц­кое, Ленин­град­ская область, т. п., с дру­гой — защит­ни­ков этой тер­ри­то­рии, кото­рые все­гда назы­ва­ют­ся «наши­ми»: вой­ска, вой­ско­вую часть, бой­цов, лет­чи­ков, сер­жан­та Саве­лье­ва, крас­но­ар­мей­ца Каре­ва, груп­пы пар­ти­зан­ских отря­дов и т. п. В люб­ви к родине наши сооте­че­ствен­ни­ки испы­ты­ва­ли чув­ство еди­не­ния. Семан­ти­че­ское поле «чужо­го» — это про­тив­ник, нем­цы, сол­да­ты и офи­це­ры про­тив­ни­ка, вра­же­ские пуле­мет­чи­ки, немец­кие пол­ков­ни­ки и под­пол­ков­ни­ки и т. п. 

Выра­же­нию люб­ви к сво­е­му сопут­ству­ет выра­же­ние гор­до­сти преж­де все­го доб­ле­стью и упор­ством вои­нов. 

Эпич­но раз­во­ра­чи­ва­ет­ся рас­сказ о воен­ных дей­стви­ях это­го дня, когда речь идет о защит­ни­ках роди­ны — о наших вой­ско­вых частях, затем — о лет­чи­ках, под­раз­де­ле­ни­ях, отдель­ных вои­нах, пар­ти­за­нах. Образ дей­ствий защит­ни­ков пере­да­ет­ся в дра­ма­тич­но зву­ча­щем дее­при­част­ном обо­ро­те пре­одо­ле­вая упор­ное сопро­тив­ле­ние, в мно­го­крат­но повто­рен­ном гла­го­ле истре­бить, в гла­го­лах осво­бо­ди­ла, захва­ти­ла, в гла­голь­ном соче­та­нии вывел из строя. Чув­ство радо­сти и тор­же­ства зву­чит в длин­ных рядах одно­род­ных чле­нов, в кото­рых пере­чис­ля­ют­ся уни­что­жен­ные объ­ек­ты воен­ной инфра­струк­ту­ры про­тив­ни­ка (47 ору­дий, 151 мино­мёт, 13 пуле­мё­тов, 200 вело­си­пе­дов, 22 ящи­ка гра­нат, 180 ящи­ков патро­нов, более 1.000 сна­ря­дов, 40 кило­мет­ров про­во­да и истре­би­ла свы­ше 600 немец­ких сол­дат и офи­це­ров). 

Вос­хи­ще­ние сопро­вож­да­ет сооб­ще­ние о резуль­та­тах само­от­вер­жен­но­го тру­да тех, кто остал­ся в тылу (их труд опи­сы­ва­ет­ся необы­чай­но пате­тич­но: Неф­тя­ни­ки… досроч­но выпол­нив годо­вой план, уже дали стране сот­ни тысяч тонн неф­ти сверх пла­на. Кол­лек­тив неф­те­пе­ре­гон­но­го заво­да, где дирек­то­ром тов. Ива­ню­ков, пере­вы­пол­нил годо­вой план… почти втрое. Отлич­но рабо­та­ют мно­гие рабо­чие и слу­жа­щие тре­ста «Ста­ро­гроз­нефть»…). Одоб­ре­ние само­от­вер­жен­но­го тру­да для побе­ды одних граж­дан стра­ны при­зва­но слу­жить при­ме­ром для дру­гих.

Но любовь к сво­е­му вызы­ва­ет неиз­беж­ную нена­висть к вра­гам; это чув­ство выра­же­но в рас­ска­зе об их пре­ступ­ле­ни­ях: немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли 70-лет­не­го кол­хоз­ни­ка Про­хо­ро­ва. И. А., сожгли жен­щи­ну вме­сте с дву­мя мало­лет­ни­ми детьми и изна­си­ло­ва­ли мно­гих деву­шек. Повест­во­ва­ние пере­пол­не­но чув­ством гне­ва и состра­да­ния к пору­ган­ной родине. Чув­ство гне­ва не назы­ва­ет­ся, его мар­ке­ра­ми высту­па­ют эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ные сло­ва, выра­жа­ю­щие отно­ше­ние к вра­гу (мер­зав­цы), цепоч­ка одно­род­ных ска­зу­е­мых — гла­го­лов, назы­ва­ю­щих его пре­ступ­ные дей­ствия: рас­стре­ля­ли, сожгли, изна­си­ло­ва­ли. Эмо­ци­о­наль­ная логи­ка здесь ясна: враг, спо­соб­ный без­жа­лост­но уни­что­жать без­за­щит­ных людей — ста­ри­ков, детей и жен­щин, заслу­жи­ва­ет толь­ко одно­го — пол­но­го уни­что­же­ния. Так из пере­пле­те­ния чувств люб­ви и нена­ви­сти рож­да­ет­ся побу­ди­тель­ная инто­на­ция: нена­висть к вра­гу долж­на поро­дить в людях стрем­ле­ние его истреб­лять. Имен­но этот гла­гол в тек­сте повто­ря­ет­ся в тек­сте неод­но­крат­но, пото­му что к это­му дей­ствию при­зы­ва­ют всю ауди­то­рию. Об уме­лых дей­стви­ях по истреб­ле­нию вра­га в свод­ках гово­рят с гор­до­стью и вос­хи­ще­ни­ем. 

О побу­ди­тель­ной дей­ствен­но­сти зву­ча­ще­го и печат­но­го сло­ва Сво­док гово­рит тот факт, что подвиг Н. Гастел­ло, о кото­ром сооб­щи­ли в свод­ках, был мно­го­крат­но повто­рен лет­чи­ка­ми Крас­ной Армии, подоб­но тому как сам Нико­лай Фран­це­вич стал после­до­ва­те­лем сво­е­го бое­во­го това­ри­ща по воен­ным дей­стви­ям 1939 г. в Мон­го­лии (Хал­хин-Гол) комис­са­ра М. Юки­на: тот тоже спи­ки­ро­вал на под­би­том само­ле­те на япон­скую пехо­ту и артил­ле­рию [Ортен­берг 1984: 32]. В этом же ряду, напри­мер, свод­ка за 7 авгу­ста 1941 г. с сооб­ще­ни­ем о пер­вом ноч­ном таране, совер­шен­ном во вре­мя нале­та на Моск­ву Вик­то­ром Тала­ли­хи­ным. Подвиг героя-лет­чи­ка будет мно­го­крат­но повто­рен в годы ВОВ.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Ана­лиз мате­ри­а­ла пока­зал, что тональ­ность жан­ра сво­док опре­де­ля­ет­ся свое­об­ра­зи­ем семан­ти­ки эмо­тив­но­сти и побу­ди­тель­но­сти. Эмо­тив­ность пред­став­ле­на пере­пле­те­ни­ем двух важ­ней­ших чувств — люб­ви к родине и нена­ви­сти к вра­гу. Выра­же­ние пат­ри­о­ти­че­ских чувств в эту эпо­ху име­ло свое­об­ра­зие: 

1) «объ­ек­ты» люб­ви чрез­вы­чай­но рас­ши­ря­ют­ся: с одной сто­ро­ны, это не толь­ко самые близ­кие для чело­ве­ка люди, но и все сооте­че­ствен­ни­ки, став­шие жерт­ва­ми вра­же­ско­го напа­де­ния; с дру­гой — это не толь­ко тот уго­лок род­ной зем­ли, где чело­век родил­ся, но и тер­ри­то­рия всей стра­ны и все объ­ек­ты, на ней рас­по­ло­жен­ные;

2) выра­же­ние люб­ви сопро­вож­да­ет­ся пред­став­ле­ни­ем бога­той палит­ры чувств, его допол­ня­ю­щих: 

— чув­ством радо­сти по пово­ду боль­ших и малых побед, одер­жан­ных над вра­гом на фрон­тах и в тылу; 

— чув­ством вос­хи­ще­ния геро­из­мом всех защит­ни­ков род­ной зем­ли, само­от­вер­жен­но­стью в тру­де остав­ших­ся в совет­ском тылу и гор­до­стью за них;

— чув­ством горе­чи и боли за пору­ган­ную зем­лю, сочув­стви­ем к тем, кто остал­ся на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии и испы­тал на себе звер­ства захват­чи­ков;

3) любовь «пере­те­ка­ет» в нена­висть к чужим, выра­жа­ет­ся сопро­вож­да­ю­щи­ми ее чув­ства­ми:

— гне­вом к дей­стви­ям захват­чи­ков и воз­му­ще­ни­ем ими; 

— пре­зре­ни­ем, пре­не­бре­же­ни­ем, отвра­ще­ни­ем к вра­гам; 

4) дина­ми­ка выра­же­ния чувств люб­ви к сво­е­му и нена­ви­сти к чужо­му порож­да­ет побу­ди­тель­ное зву­ча­ние речи. Побуж­де­ние направ­ле­но на сти­му­ли­ро­ва­ние дей­ствий по уни­что­же­нию, истреб­ле­нию вра­га. Бое­вые свод­ки вну­ша­ли (ост­ро эмо­ци­о­наль­но) мысль о необ­хо­ди­мо­сти отпо­ра вра­гу, веру в неиз­беж­ность воз­мез­дия, а кро­ме того, при­зы­ва­ли к муже­ству, к доб­ле­сти, зва­ли на подвиг. Побу­ди­тель­ный ком­по­нент в текстах при­сут­ство­вал хотя и не все­гда откры­то, но оче­вид­но: моби­ли­зу­ю­щая сила инфор­ма­ции была бес­пре­це­дент­ной;

5) опи­сан­ная тональ­ность выра­жа­ет­ся часто в оце­ноч­ной, эмо­тив­но- и сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ной лек­си­ке, одна­ко сред­ства дру­гих уров­ней тоже зна­чи­мы: порож­да­ют соот­вет­ству­ю­щий тор­же­ствен­ный тон син­так­си­че­ские еди­ни­цы, выра­зи­тель­ные при­е­мы — пред­ло­же­ния с чле­на­ми, вос­кли­ца­тель­ные кон­струк­ции, ана­фо­ры, анти­те­зы и т. п. 

Выво­ды. Рос­сий­ские фило­со­фы мно­го­крат­но под­чер­ки­ва­ли огром­ную зна­чи­мость чув­ства люб­ви в рус­ском наци­о­наль­ном само­со­зна­нии. Наши вели­кие мыс­ли­те­ли, такие как И. А. Ильин, Н. О. Лос­ский, О. Пла­то­нов, Н. А. Бер­дя­ев, рас­смат­ри­ва­ли любовь как выс­шее про­яв­ле­ние чувств рус­ско­го чело­ве­ка, как важ­ней­шую духов­ную и твор­че­скую силу рос­сий­ской мен­таль­но­сти. Постичь свое­об­ра­зие выра­же­ния чув­ства люб­ви к Родине в момент тяже­лей­ших испы­та­ний чрез­вы­чай­но важ­но для пони­ма­ния рус­ской духов­ной куль­ту­ры, для рас­кры­тия наци­о­наль­ной само­быт­но­сти рос­си­ян, их наци­о­наль­но­го созна­ния. 

Обра­ще­ние к тако­му язы­ко­во­му мате­ри­а­лу, как свод­ки Сов­ин­форм­бю­ро, каж­дая строч­ка в кото­рых бук­валь­но напол­не­на дыха­ни­ем тех, кто в то вре­мя эти чув­ства испы­ты­вал, напо­ми­на­ет о вели­ком духов­ном опы­те наро­да и спо­соб­но­сти наци­о­наль­но­го язы­ка пере­да­вать этот опыт.

© Дус­ка­е­ва Л. Р., Про­то­по­по­ва О. В., 2015

1. Боевые действия Красной Армии в ВОВ. URL: http://bdsa.ru.

2. Дускаева Л. Р. Диалогическая природа газетных жанров. СПб., 2012.

3. Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. М., 2012. URL: http://slovar.cc/rus/efremova-tolk/301564.html.

4. Кушнерук С. П. Лингвистическое исследование документов советской эпохи // Лингвистические основы документной коммуникации. URL: http://mreadz.com/new/index.php?id=­324961&pages=26.

5. Матвеева Т. В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. Свердловск, 1990.

6. Никулина Н. Ю., Сорока З. Н. Советское информационное бюро в годы Великой Отечественной войны (анализ источников). URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Gurn/Article/Nik_SovInfB.php.

7. Ортенберг Д. Июнь-декабрь сорок первого: Рассказ-хроника. М., 1984.

8. От Советского Информбюро... Публицистика и очерки военных лет. В 2-х т. М., 1984.

9. Протопопова О. В. Боевые сводки и военная публицистика 1941–1945 гг. как сверхтексты // Вестник Пермского национального исследовательского политехнического университета. Пермь, 2012. С. 96–106.

10. Русская грамматика. М, 1980.

11. Солганик Г. Я. Очерки модального синтаксиса. М., 2010.

12. Советская военная энциклопедия. Т. 7. М., 1976–1980.

13. Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж, 1987.

14. Шаховский В. И. Эмотивная семантика слова как коммуникативная сущность // Коммуникативные аспекты значения. Волгоград, 1990. URL: http://studentick.com/docs/index-17867.html

15. Bo Pang, Lillian Lee. Seeing stars: exploiting class relationships for sentiment categorization with respect to rating scales // In Proceedings of the 43rd annual meeting of the Association for Computational Linguistics (ACL) : журнал. University of Michigan, USA, 2005. No. June 25–30. P. 115–124.

16. Bo Pang, Lillian Lee. Opinion Mining and Sentiment Analysis // Foundations and Trends in Information Retrieval : журнал. 2008. No. 2. P. 1–135.

1. Bo Pang, Lillian Lee. Seeing stars: exploiting class relationships for sentiment categorization with respect to rating scales // In Proceedings of the 43rd annual meeting of the Association for Computational Linguistics (ACL) : журнал. University of Michigan, USA, 2005. No. June 25–30. P. 115–124.

2. Bo Pang, Lillian Lee. Opinion Mining and Sentiment Analysis // Foundations and Trends in Information Retrieval : журнал. 2008. No. 2. P. 1–135.

3. Combat operations of the Red Army in World War II. URL: http://bdsa.ru

4. Duskaeva L. R. The dialogic nature of newspaper genres. St Petersburg, 2012.

5. Efremova T. F. The New Dictionary of Russian language. Explanatory and Derivational. Moscow, 2012. URL: http://slovar.cc/rus/efremova-tolk/301564.html.

6. Kushneruk S. P. Linguistic study of the Soviet-era documents. Linguistic foundation of document communication. URL: http://mreadz.com/new/index.php?id=324961&pages=26.

7. Matveeva T. V. Functional styles in terms of text categories. Sverdlovsk, 1990.

8. Nikulina N. Y., Soroka Z. N. Soviet Information Bureau in the years of the Great Patriotic War (the analysis of sources). URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Gurn/Article/Nik_SovInfB.php

9. Ortenberg D. June-December in the forty one: Story-Chronicle. Moscow, 1984.

10. From the Soviet Information Bureau... Political essays and features of the war years. In 2 vol. Moscow, 1984.

11. Protopopova O.V. Battle reports and military journalism of 1941–1945 as supertexts. Bulletin of Perm National Research Polytechnic University. Perm, 2012. P. 96–106.

12. Russian Grammar. Moscow, 1980.

13. Solganik G. Ya. Essays of modal syntax. Moscow, 2010.

14. The Soviet Military Encyclopedia. Vol. 7. Moscow, 1976–1980.

15. Shakhovsky V. I. Categorization of emotions in the lexical-semantic system of language. Voronezh, 1987.

16. Shakhovsky V. I. Emotive semantics of the word as a communicative entity. Communicative aspects of meaning. Volgograd, 1990. URL: http://studentick.com/docs/index-17867.html