Понедельник, 19 апреляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СВОДКИ СОВИНФОРМБЮРО: СВОЕОБРАЗИЕ ВЫРАЖЕНИЯ ТОНАЛЬНОСТИ

Поста­нов­ка про­бле­мы. Ста­тья посвя­ще­на мало­изу­чен­но­му, но весь­ма пер­спек­тив­но­му для линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за рече­во­му мате­ри­а­лу — воен­ным свод­кам Совет­ско­го Информ­бю­ро (СИБ), орга­на СНК и ЦК ВКП(б), создан­но­го уже на тре­тий день Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны (ВОВ) для акти­ви­за­ции про­па­ган­дист­ской и разъ­яс­ни­тель­ной рабо­ты преж­де все­го в Совет­ском Сою­зе. К сожа­ле­нию, свод­ки СИБ, пред­став­ля­ю­щие собой поис­ти­не «потря­са­ю­щий по содер­жа­нию и по линг­ви­сти­че­ско­му соста­ву мас­сив доку­мент­ных тек­стов», все еще не ста­ли пред­ме­том спе­ци­аль­но­го иссле­до­ва­ния (С. П. Куш­не­рук. URL: http://mreadz.com/new/index.¬php?id=¬324961&pages=26). Уже в пер­вом при­бли­же­нии ста­ло ясно, что этот вос­тре­бо­ван­ный эпо­хой жанр поз­во­ля­ет поста­вить и решить целый ряд линг­ви­сти­че­ских про­блем: свод­ки, как тек­сты ново­го для того вре­ме­ни жан­ра сло­вес­но­сти, были обра­ще­ны к мас­со­вой ауди­то­рии и явля­лись в опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский момент частью исклю­чи­тель­но эффек­тив­ной поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции преж­де все­го бла­го­да­ря чрез­вы­чай­но вер­но выбран­ной тональ­но­сти обще­ния с адресатом. 

Цель ста­тьи — изу­че­ние в смыс­ло­вой струк­ту­ре сво­док тональ­но­сти и ее пре­зен­та­ции в ком­по­зи­ции тек­сто­ти­па — пред­по­ла­га­ет­ся достичь: 1) опре­де­ле­ни­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ской сущ­но­сти тональ­но­сти в свод­ках СИБ, 2) сти­ли­сти­че­ским ана­ли­зом выра­же­ния тональ­но­сти в ком­по­зи­ции тек­ста, кото­рый поз­во­лит уточ­нить линг­ви­сти­че­ские меха­низ­мы харак­тер­но­го для него суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия. Таким обра­зом, объ­ек­том наше­го ана­ли­за в ста­тье послу­жи­ли тек­сты сво­док 1941–1945 гг., а его пред­ме­том — ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ское выра­же­ние тональ­но­сти в этих текстах. Для пони­ма­ния харак­те­ра суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия это­го чрез­вы­чай­но эффек­тив­но­го для сво­е­го вре­ме­ни жан­ра важ­но опре­де­лить спе­ци­фи­ку выра­же­ния этой зна­чи­мой категории.

Обра­ще­ние к рече­во­му ана­ли­зу этих тек­стов важ­но в силу ряда обсто­я­тельств, назо­вем неко­то­рые из них. 1. Изу­че­ние выра­же­ния кате­го­рии тональ­но­сти свя­за­но с рас­смот­ре­ни­ем выра­же­ния обра­за чувств и мыс­лей субъ­ек­та речи. Такой ана­лиз тек­стов рус­ской сло­вес­но­сти пери­о­да ВОВ, рас­кры­ва­ю­щий осо­бен­но­сти мыш­ле­ния и чув­ство­ва­ния мно­го­на­ци­о­наль­но­го рос­сий­ско­го наро­да в исто­ри­че­ский момент пол­ной моби­ли­за­ции всех духов­ных и физи­че­ских сил, рас­кры­ва­ет бес­цен­ный духов­ный обще­ствен­ный опыт не толь­ко рус­ско­го наро­да, но всех дру­гих наро­дов Рос­сии. 2. Иссле­до­ва­ние рече­вых осо­бен­но­стей жан­ра поз­во­лит рас­ши­рить наши пред­став­ле­ния о ком­по­зи­ци­он­но-тек­сто­вой орга­ни­за­ции суг­ге­стив­но­го рече­во­го воз­дей­ствия. 3. Наша рабо­та, направ­лен­ная на ана­лиз экс­пли­ка­ции важ­ной в суг­ге­стив­ном воз­дей­ствии кате­го­рии тональ­но­сти, кото­рая неод­но­знач­но трак­ту­ет­ся иссле­до­ва­те­ля­ми, поз­во­лит уточ­нить пред­став­ле­ния о ней. 

Упо­ми­на­ние о тональ­но­сти (тони­ро­ва­нии) как важ­ней­шем свой­стве выска­зы­ва­ния, пере­да­ю­щем отно­ше­ние авто­ра к пред­ме­ту речи, содер­жит­ся уже в пер­вых руко­вод­ствах по рито­ри­ке. Одна­ко до сего дня вопрос о линг­ви­сти­че­ской при­ро­де тональ­но­сти оста­ет­ся откры­тым. Посколь­ку в опре­де­ле­нии кате­го­рии тональ­но­сти опи­ра­ют­ся на истол­ко­ва­ние кате­го­рии субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти, обра­тим­ся к послед­ней. Пред­став­ле­ния о семан­ти­ке кате­го­рии модаль­но­сти фор­ми­ро­ва­лись в линг­ви­сти­че­ской нау­ке посте­пен­но в тру­дах рос­сий­ских и зару­беж­ных язы­ко­ве­дов ХХ в. в свя­зи с кон­цен­тра­ци­ей вни­ма­ния на про­бле­ме «язык и чело­век». В тру­дах Ш. Бал­ли, А. В. Бон­дар­ко, В. В. Вино­гра­до­ва, Г. В. Кол­шан­ско­го, В. З. Пан­фи­ло­ва, А. М. Пеш­ков­ско­го, Н. Ю. Шве­до­вой и др. были пред­став­ле­ны попыт­ки уста­но­вить семан­ти­че­ское напол­не­ние этой кате­го­рии и язы­ко­вые сред­ства выра­же­ния. Но тер­мин модаль­ность в язы­ко­зна­нии ока­зал­ся весь­ма мно­го­знач­ным: им ста­ли обо­зна­чать­ся раз­ные явле­ния, объ­еди­ня­е­мые тем, что все они выра­жа­ют отно­ше­ние гово­ря­ще­го к сооб­ща­е­мо­му или сооб­ща­е­мо­го к дей­стви­тель­но­сти. Так, в «Рус­ской грам­ма­ти­ке» раз­гра­ни­чи­ва­ет­ся по мень­шей мере четы­ре кру­га явле­ний, объ­еди­ня­е­мых тер­ми­ном модаль­ность: 1) объ­ек­тив­но-модаль­ные зна­че­ния отно­ше­ния сооб­ща­е­мо­го к дей­стви­тель­но­сти, т. е. зна­че­ния реаль­но­сти (син­так­си­че­ский инди­ка­тив: син­так­си­че­ские насто­я­щее, про­шед­шее и буду­щее вре­ме­на) и ирре­аль­но­сти (син­так­си­че­ские ирре­аль­ные накло­не­ния: сосла­га­тель­ное, услов­ное, жела­тель­ное, побу­ди­тель­ное и дол­жен­ство­ва­тель­ное), кото­рые свой­ствен­ны всем выска­зы­ва­ни­ям; 2) субъ­ек­тив­но-модаль­ные зна­че­ния, в кото­рых заклю­че­но отно­ше­ние гово­ря­ще­го к тому, о чем он сооб­ща­ет (прав­да, по мне­нию авто­ров грам­ма­ти­ки, оно свой­ствен­но боль­шин­ству, но не всем выска­зы­ва­ни­ям); 3) зна­че­ния воз­мож­но­сти, жела­ния, дол­жен­ство­ва­ния, необ­хо­ди­мо­сти или вынуж­ден­но­сти, пред­сто­я­ния, готов­но­сти, кото­рые нахо­дят­ся, с одной сто­ро­ны, в систем­ных фор­маль­ных и семан­ти­че­ских соот­но­ше­ни­ях с выра­же­ни­ем объ­ек­тив­но-модаль­ных зна­че­ний, а с дру­гой — со сфе­рой субъ­ек­тив­но-модаль­ных зна­че­ний, посколь­ку в их семан­ти­ке в боль­шин­стве слу­ча­ев заклю­че­но зна­че­ние лич­но­го, субъ­ек­тив­но­го отно­ше­ния к чему‑л. (я хочу, обя­зан, наме­рен…, ему нуж­но, необ­хо­ди­мо сде­лать что‑л.); 4) зна­че­ния, отно­ся­щи­е­ся к сфе­ре утвер­жде­ния и отри­ца­ния, а так­же вопро­са. Этим круг явле­ний, отно­си­мых к модаль­но­сти, еще более рас­ши­ря­ет­ся [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980]. Для кате­го­рии тональ­но­сти, конеч­но, важ­ны в первую оче­редь пер­вых три значения. 

Еще слож­нее ста­ло трак­то­вать­ся поня­тие модаль­но­сти в сти­ли­сти­ке тек­ста. Обна­ру­же­ние в тек­сто­вой дея­тель­но­сти внут­рен­ней свя­зи меж­ду семан­ти­че­ской вари­а­тив­но­стью модаль­но­сти с выра­же­ни­ем субъ­ек­та речи (напри­мер, в науч­ном сти­ле — Л. В. Шиука­е­ва, в пуб­ли­ци­сти­че­ском — Г. Я. Солга­ник [Солга­ник 2010]) впо­след­ствии вполне логич­но при­ве­ло к сти­ли­сти­че­ской трак­тов­ке модаль­но­сти через тек­сто­вую кате­го­рию тональности. 

В рос­сий­ской науч­ной лите­ра­ту­ре, гово­ря о тональ­но­сти, обыч­но опи­ра­ют­ся на ее пони­ма­ние, пред­став­лен­ное в рабо­те Т. В. Мат­ве­е­вой [Мат­ве­е­ва 1990]. Уче­ный рас­смат­ри­ва­ет тональ­ность как тек­сто­вую кате­го­рию, в кото­рой отра­жа­ет­ся эмо­ци­о­наль­но-воле­вая уста­нов­ка авто­ра тек­ста при дости­же­нии кон­крет­ной ком­му­ни­ка­тив­ной цели, а так­же пси­хо­ло­ги­че­ская пози­ция авто­ра по отно­ше­нию к изла­га­е­мо­му, к адре­са­ту и ситу­а­ции обще­ния. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ским содер­жа­ни­ем тональ­но­сти иссле­до­ва­тель счи­та­ет субъ­ек­тив­ное автор­ское виде­ние и пси­хо­ло­ги­че­ское само­рас­кры­тие авто­ра, обла­да­ю­щее, по зако­ну эмо­ци­о­наль­но­го зара­же­ния, эффек­том уси­лен­но­го воз­дей­ствия на адре­са­та. Мат­ве­е­ва выде­ли­ла в тональ­но­сти част­ные семан­ти­че­ские сфе­ры — эмо­ци­о­наль­ную оцен­ку, интен­сив­ность (уси­ли­тель­ность, пара­мет­ри­че­скую чрез­мер­ность) и воле­изъ­яв­ле­ние, при веду­щей роли эмо­ци­о­наль­ных (эмо­тив­ных) состав­ля­ю­щих. Под­чер­ки­вая бога­тую вари­а­тив­ность выра­же­ния дан­ных смыс­лов, автор ука­зы­ва­ет, что кате­го­рия тональ­но­сти как эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ное содер­жа­ние про­яв­ля­ет­ся в тек­сте по-раз­но­му: она может соста­вить тек­сто­вую кон­стан­ту, но чаще харак­те­ри­зу­ет­ся измен­чи­во­стью и раз­но­на­прав­лен­но­стью эмо­тив­ных, пара­мет­ри­че­ских и волюн­та­тив­ных харак­те­ри­стик, нали­чи­ем не одно­го, а цело­го ряда тема­ти­че­ских полей в зави­си­мо­сти от харак­те­ра отно­ше­ний ком­му­ни­кан­тов, чис­ла пер­со­на­жей тек­ста, коли­че­ства пред­мет­но-тема­ти­че­ских линий. Таким обра­зом, в сво­ей трак­тов­ке кате­го­рии тональ­но­сти уче­ный, по суще­ству, раз­ра­бо­тал сти­ли­сти­ко-тек­сто­вое тол­ко­ва­ние грам­ма­ти­че­ской кате­го­рии субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти. Авто­ром под­черк­ну­та неис­чис­ли­мость спек­тра кон­крет­ных раз­но­вид­но­стей тональ­но­сти и край­няя затруд­нен­ность в свя­зи с этим их стро­гой клас­си­фи­ка­ции. При этом Мат­ве­е­ва выяви­ла спе­ци­фи­ку типи­зи­ро­ван­ной тональ­но­сти в каж­дом из мак­ро­сти­лей, выде­лив в них язы­ко­вые сред­ства выра­же­ния категории. 

Прав­да, нель­зя не отме­тить, что в язы­ко­ве­де­нии суще­ству­ет более узкая семан­ти­че­ская трак­тов­ка кате­го­рии тональ­но­сти, в част­но­сти, в ком­пью­тер­ной линг­ви­сти­ке, где под тональ­но­стью пони­ма­ет­ся толь­ко эмо­ци­о­наль­ная сто­ро­на выска­зы­ва­ния, а само иссле­до­ва­ние сво­дит­ся к извле­че­нию из тек­ста эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной лек­си­ки, выра­жа­ю­щей эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние авто­ров к объ­ек­там, о кото­рых идет речь в тек­сте. Боль­шин­ство совре­мен­ных систем исполь­зу­ют бинар­ную оцен­ку — «поло­жи­тель­ный сен­ти­мент» или «отри­ца­тель­ный сен­ти­мент», одна­ко неко­то­рые систе­мы поз­во­ля­ют выде­лять силу тональ­но­сти [см., напр.: Pang, Lee 2005; 2008, и др.]. Одна­ко нам пред­став­ля­ет­ся, что подоб­ная трак­тов­ка тональ­но­сти не поз­во­ля­ет рас­крыть в пол­ной мере про­яв­ле­ния субъ­ек­та речи в тек­сте. Опо­ра на более широ­кое тол­ко­ва­ние кате­го­рии, сме­ем наде­ять­ся, поз­во­лит более пол­но уви­деть про­яв­ле­ния субъ­ек­тив­но­го нача­ла в свод­ках, а зна­чит, помо­жет глуб­же вскрыть исто­ки силы воз­дей­ствия это­го жанра.

Мето­ди­ка ана­ли­за мате­ри­а­ла. Опи­са­ние мето­ди­ки ана­ли­за мате­ри­а­ла тре­бу­ет опре­де­лить семан­ти­ку тек­сто­вой кате­го­рии тональ­но­сти в жан­ре бое­вых сво­док пери­о­да ВОВ и спо­со­бов и средств ее выражения.

Исхо­дя из пред­ло­жен­ной Т. В. Мат­ве­е­вой сти­ли­сти­че­ской трак­тов­ки тональ­но­сти, пола­га­ем, что ее семан­ти­ку состав­ля­ют семан­ти­ка как воле­изъ­яв­ле­ния, так и эмо­тив­но­сти. Ана­лиз выра­же­ния послед­ней в рас­смат­ри­ва­е­мом нами жан­ре поз­во­лит при­от­крыть заве­су над тай­ной необы­чай­ной эффек­тив­но­сти в нем суг­ге­стив­но­го воздействия.

Будучи по сво­ей при­ро­де пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми, свод­ки бинар­ны в оцен­ке мира по прин­ци­пу «свой — чужой», что про­яв­ля­ет­ся на тек­сто­вом про­стран­стве это­го жан­ра в бинар­но­сти эмо­тив­но­сти, в пере­пле­те­нии выра­же­ния чувств люб­ви к родине («сво­е­му») и нена­ви­сти к вра­гу («чужо­му»). Есте­ствен­но, что в сво­ей дея­тель­но­сти СИБ апел­ли­ро­ва­ло к мас­со­во­му созна­нию, воз­буж­дая в нем такие выс­шие чув­ства, как любовь к родине и нена­висть к врагу. 

Уже в сло­вар­ном опре­де­ле­нии чув­ства люб­ви, т. е. глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти, пре­дан­но­сти чему-либо или кому-либо, осно­ван­ной на общ­но­сти иде­а­лов, инте­ре­сов, на готов­но­сти отдать свои силы обще­му делу и спа­се­нию, сохра­не­нию чего-либо, кого-либо [Ефре­мо­ва 2012], зало­же­но пони­ма­ние люб­ви к родине в кон­тек­сте вой­ны как пат­ри­о­тиз­ма, как кол­лек­тив­но­го нрав­ствен­но­го чув­ства защи­ты, спа­се­ния совет­ской стра­ны перед угро­зой фашист­ско­го порабощения. 

Про­ти­во­сто­ит люб­ви к родине нена­висть к вра­гу — чув­ство силь­ной враж­ды, непри­яз­ни, зло­бы к объ­ек­ту [Там же], вызван­ное жесто­ко­стью, звер­ства­ми гит­ле­ров­цев. Нена­висть отно­сит­ся к деструк­тив­ным, дли­тель­но отри­ца­тель­но окра­шен­ным эмо­ци­ям, одна­ко она при­зна­ет­ся спра­вед­ли­вой, если обра­ще­на про­тив вра­гов чело­ве­че­ства, что обыч­но нахо­дит свое выра­же­ние в про­па­ган­де, сопро­вож­да­ю­щей войны.

Для нас суще­ствен­но, что эмо­тив­ное зна­че­ние не инди­ви­ду­аль­но, а пред­став­ля­ет собой обоб­щен­ное отра­же­ние соци­аль­ной эмо­ции, име­ет обще­ствен­ный харак­тер, а зна­чит, соот­но­си­мо с адек­ват­ны­ми эмо­ци­я­ми любо­го носи­те­ля язы­ка и всех их в сово­куп­но­сти, на чем и осно­вы­ва­ет­ся про­па­ган­да. Имен­но соот­вет­ствие вос­при­я­тия и чувств наро­да тому, что вну­ша­лось через жанр сво­док, уси­ли­ва­ло суг­ге­стив­ный эффект речи, воз­дей­ство­ва­ло на волю совет­ских людей, побуж­да­ло их к само­от­вер­жен­ным дей­стви­ям на фрон­те и в тылу.

Это свой­ство эмо­тив­но­сти в свод­ках — соче­та­ние люб­ви и нена­ви­сти — фор­ми­ро­ва­ло в этих текстах семан­ти­ку воле­изъ­яв­ле­ния: защи­щая свое, актив­но бороть­ся с вра­гом. Такая семан­ти­ка была осо­бен­но важ­на для моби­ли­за­ции нации перед угро­зой физи­че­ско­го уни­что­же­ния — учить­ся УБИВАТЬ ради сохра­не­ния сво­е­го дома, сво­ей семьи, стра­ны, ради сохра­не­ния жиз­ни на зем­ле. Важ­но пони­мать, что осво­бо­ди­тель­ный харак­тер вой­ны заста­вил моби­ли­зо­вать не толь­ко кад­ро­вых воен­ных (их уже не хва­та­ло!), но и хле­бо­ро­бов, стро­и­те­лей, рабо­чих, вра­чей, учи­те­лей — тех, кто нико­гда даже не мыс­лил уби­вать. Но имен­но к этим дей­стви­ям — уби­вать вра­гов любы­ми мыс­ли­мы­ми и немыс­ли­мы­ми спо­со­ба­ми — побуж­да­ли, с одной сто­ро­ны, гнев­ные сооб­ще­ния об уни­что­жен­ных вра­гом горо­дах, заво­дах, заму­чен­ных сооте­че­ствен­ни­ках, с дру­гой — с вос­хи­ще­ни­ем и гор­до­стью рас­ска­зан­ные исто­рии подви­гов и бое­вых побед. Так в эмо­ци­о­наль­но заря­жен­ной соче­та­ни­ем люб­ви и нена­ви­сти тональ­но­сти сво­док рож­да­лась семан­ти­ка побуждения.

Как семан­ти­ка эмо­тив­но­сти, так и семан­ти­ка побуж­де­ния пере­да­ет­ся вза­и­мо­дей­стви­ем спо­со­бов и средств раз­ных язы­ко­вых уровней.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Ана­лиз наших мате­ри­а­лов пока­зы­ва­ет, что основ­ным сред­ством фор­ми­ро­ва­ния тональ­но­сти в свод­ках СИБ слу­жит лек­си­ка. Пока­жем, как вер­ба­ли­зу­ет­ся на тек­сто­вом про­стран­стве семан­ти­ка люб­ви к родине — клю­че­вая в свод­ках. При этом само сло­во любовь в свод­ках не обна­ру­же­но, одна­ко часто встре­ча­ет­ся сино­ни­мич­ная номи­на­ция носи­те­лей это­го высо­ко­го чув­ства, напри­мер: Совет­ские пат­ри­о­ты захва­ти­ли штаб­ные доку­мен­ты; Совет­ские пат­ри­о­ты в рекорд­но корот­кие сро­ки выпол­ни­ли зака­зы и тре­бо­ва­ния фрон­та. При­ве­де­ние в свод­ках при­ме­ров про­яв­ле­ния люб­ви к родине, осо­бен­но в кон­тек­сте сви­де­тельств успе­хов в тылу (В дни Оте­че­ствен­ной вой­ны огром­ный раз­мах полу­чи­ло пат­ри­о­ти­че­ское дви­же­ние изоб­ре­та­те­лей и раци­о­на­ли­за­то­ров) и на фрон­те, эффек­тив­но воз­дей­ство­ва­ло на адре­са­та. Уси­ле­ние эффек­та про­ис­хо­ди­ло с помо­щью таких опре­де­ле­ний пат­ри­о­тов, как доб­лест­ные, слав­ные, что при­да­ва­ло выска­зы­ва­нию эмо­тив­ную окрас­ку гор­до­сти и вос­хи­ще­ния. Вот еще при­ме­ры выра­же­ния этих оттен­ков как состав­ля­ю­щих слож­ной эмо­ции «любовь к родине»: слав­ное совет­ское зна­мя, само­от­вер­жен­ная рабо­та, отваж­ные пар­ти­за­ны и др. С такой же целью упо­треб­ле­ны при­ла­га­тель­ные и наре­чия с семан­ти­кой одоб­ре­ния дей­ствий вои­нов и тру­же­ни­ков тыла, вос­хи­ще­ния ими и т. п. При­ве­дем при­ме­ры: Пар­ти­за­ны Туль­ской обла­сти успеш­но истреб­ля­ют немец­ких сол­дат, уни­что­жа­ют воору­же­ние и транс­порт фашист­ской армии; тру­дя­щи­е­ся Турк­ме­нии сво­ей само­от­вер­жен­ной рабо­той укреп­ля­ют обо­ро­но­спо­соб­ность Совет­ско­го Сою­за; …наши вой­ска… про­дол­жа­ли успеш­но про­дви­гать­ся впе­ред и заня­ли ряд насе­лен­ных пунк­тов. 

Под­черк­нем, что эмо­ци­о­наль­ное оце­ни­ва­ние рат­ной и тру­до­вой дея­тель­но­сти совет­ских людей не про­сто поло­жи­тель­но — оно регу­ляр­но выра­жа­ет­ся путем при­вле­че­ния слов со сти­ли­сти­че­ски воз­вы­шен­ной окрас­кой из фон­да книж­но­го лек­си­ко­на с оттен­ка­ми тор­же­ствен­но­сти, при­под­ня­то­сти в про­ти­во­вес пре­об­ла­да­нию сни­жен­ной, осуж­да­ю­щей про­тив­ни­ка лек­си­ки при вер­ба­ли­за­ции эмо­ции «нена­висть к вра­гу». Ср.: С вели­кой радо­стью встре­ти­ло свою осво­бо­ди­тель­ни­цу; отваж­ные бой­цы; доб­лест­ные гвар­дей­цы — немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы; гро­ми­лы; бан­ди­ты; гит­ле­ров­ские бре­ху­ны; мел­кие жули­ки и т. п. Тональ­ность рас­цве­чи­ва­ет­ся оттен­ка­ми радо­сти, вос­хи­ще­ния, тор­же­ства, укреп­ля­ет веру в «свое», близ­кое, род­ное, спла­чи­ва­ет совет­ских людей для веде­ния тяже­лей­шей борь­бы с нена­вист­ным «чужим».

Чув­ство нена­ви­сти выра­же­но во фраг­мен­тах с опи­са­ни­ем актов про­яв­ле­ния звер­ства захват­чи­ков: Гит­ле­ров­ские маро­де­ры раз­гра­би­ли иму­ще­ство кол­хо­за и кол­хоз­ни­ков… Гит­ле­ров­ские гро­ми­лы пере­ло­ма­ли и сожгли пар­ты в шко­ле, выло­ма­ли две­ри и окна… Гит­ле­ров­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли Его­ра Поло­вья­но­ва, Ната­лью Рез­ни­ко­ву… Насе­ле­ние про­кли­на­ет гит­ле­ров­скую орду и с вели­кой радо­стью встре­ти­ло свою осво­бо­ди­тель­ни­цу — Крас­ную Армию (Утрен­нее сооб­ще­ние от 31 декаб­ря 1942 г.). Чув­ство гне­ва вызы­ва­ют дей­ствия захват­чи­ков, назван­ные цепоч­кой гла­го­лов: раз­гра­би­ли, пере­ло­ма­ли, сожгли, выло­ма­ли, рас­стре­ля­ли. Чув­ство пре­зре­ния зву­чит в номи­на­ци­ях вра­гов: гит­ле­ров­ские маро­де­ры, гро­ми­лы, мер­зав­цы, гит­ле­ров­ская орда. Отно­ше­ние к вра­гу — про­кля­тье всех, кому дове­лось встре­тить­ся с ним лицом к лицу. При­ве­дем дру­гие лек­се­мы, рез­ко отри­ца­тель­но харак­те­ри­зу­ю­щие как самих вра­гов, так и их дей­ствия: бан­ди­ты, извер­ги, людо­еды; захват­чи­ки; зло­де­я­ния, поваль­ные гра­бе­жи, бес­чин­ства, неслы­хан­ная жесто­кость.

Мак­си­маль­ную выра­жен­ность в наших мате­ри­а­лах эмо­ти­вы со зна­че­ни­ем ‘нена­висть к вра­гу’ полу­чи­ли в отдель­ных оза­глав­лен­ных фраг­мен­тах сво­док контр­про­па­ган­дист­ско­го харак­те­ра, опро­вер­га­ю­щих немец­кие сооб­ще­ния. Пока­жем это на фраг­мен­те из свод­ки от 29 нояб­ря 1941 г. с гово­ря­щим заго­лов­ком «Ску­до­ум­ные фальшивомонетчики». 

Народ­ная пого­вор­ка гово­рит: «Кого бог захо­чет нака­зать, того преж­де все­го лишит разу­ма». Гит­ле­ров­цы, заправ­ля­ю­щие фашист­ской про­па­ган­дой, поте­ря­ли вся­кие остат­ки чув­ства смеш­но­го. Фаб­ри­ку­е­мые ими фаль­шив­ки пря­мо-таки пора­жа­ют сво­ей тупо­стью и ску­до­уми­ем. Так, после опуб­ли­ко­ва­ния ноты Народ­но­го Комис­са­ра Ино­стран­ных Дел тов. В. М. Моло­то­ва «О воз­му­ти­тель­ных звер­ствах гер­ман­ских вла­стей в отно­ше­нии совет­ских воен­но­плен­ных», кото­рая раз­об­ла­чи­ла перед всем миром зло­де­я­ния немец­ко-фашист­ских мер­зав­цев, гит­ле­ров­ские пре­ступ­ни­ки дела­ют попыт­ку умень­шить впе­чат­ле­ние, кото­рое про­из­вёл этот прав­ди­вый доку­мент на меж­ду­на­род­ное обще­ствен­ное мне­ние. Выпу­тать­ся гит­ле­ров­цы пыта­ют­ся глу­по и без­дар­но, как мел­кие жули­ки. На этот раз они не нашли ниче­го луч­ше­го, как выпу­стить в каче­стве «опро­вер­га­те­ля» яко­бы попав­ше­го в плен к нем­цам «сына» Народ­но­го Комис­са­ра Ино­стран­ных Дел тов. В. М. Молотова. 

Подо­брав для этой цели запро­дав­ше­го­ся геста­по про­хо­дим­ца и жули­ка, фашист­ские дурач­ки объ­яви­ли это­го про­хво­ста сыном В. М. Моло­то­ва — Геор­ги­ем Моло­то­вым и разыг­ра­ли сле­ду­ю­щий бала­ган. Это­го про­хо­дим­ца преж­де все­го при­та­щи­ли к гер­ман­ским жур­на­ли­стам, перед кото­ры­ми он и стал «опро­вер­гать» фак­ты, изло­жен­ные в ноте В. М. Моло­то­ва, т. е. стал «дока­зы­вать», что чёр­ное есть белое и что гит­ле­ров­цы это не зве­ри и людо­еды, а крот­кие агнцы.

Оче­вид­на яркая пуб­ли­ци­стич­ность тек­ста с его «откры­той» страст­ной тональ­но­стью гне­ва, воз­му­ще­ния, отвра­ще­ния и, соот­вет­ствен­но, чув­ства мораль­но­го пре­вос­ход­ства над чужим и нена­вист­ным (см. выде­лен­ные сред­ства), что моби­ли­зо­ва­ло совет­ских людей на борь­бу, давая воле­вую уста­нов­ку убить вра­га. Мы видим, что текст бук­валь­но про­ни­зан лек­си­кой с нега­тив­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной оце­ноч­но­стью дея­тель­но­сти геб­бель­сов­ской про­па­ган­ды с помо­щью упо­треб­ле­ния слов с оттен­ка­ми пре­зре­ния (жули­ки, про­хо­дим­цы, про­хвост), гне­ва (зве­ри и людо­еды), пре­не­бре­же­ния (тупость и ску­до­умие, дурач­ки, глу­по и без­дар­но), отвра­ще­ния (бала­ган, заправ­ля­ю­щие, запро­дав­ши­е­ся) и др. Отме­тим, что боль­шая часть лек­сем с отри­ца­тель­ной оцен­кой отно­сит­ся к сни­жен­ной раз­го­вор­ной и бран­но-фами­льяр­ной речи, что ярко окра­ши­ва­ет текст тональ­но­стью враж­деб­но­сти и осуж­де­ния по отно­ше­нию к жесто­ко­му и бес­че­ло­веч­но­му врагу.

Пока­жем, как линг­ви­сти­че­ски выра­жа­ет­ся спе­ци­фи­че­ская для жан­ра свод­ки семан­ти­ка тональности. 

В тече­ние ночи на 1 янва­ря наши вой­ска вели бои с про­тив­ни­ком на всех фронтах.

Наша часть, дей­ству­ю­щая на одном из участ­ков Запад­но­го фрон­та, пре­одо­ле­вая упор­ное сопро­тив­ле­ние про­тив­ни­ка, за день боёв осво­бо­ди­ла от нем­цев 15 насе­лён­ных пунк­тов и захва­ти­ла: 47 ору­дий, 151 мино­мёт, 13 пуле­мё­тов, 200 вело­си­пе­дов, 22 ящи­ка гра­нат, 180 ящи­ков патро­нов, более 1.000 сна­ря­дов, 40 кило­мет­ров про­во­да и истре­би­ла свы­ше 600 немец­ких сол­дат и офицеров.

При взя­тии горо­да Козель­ска наши бой­цы захва­ти­ли 5 желез­но­до­рож­ных эше­ло­нов с 200 ваго­на­ми, гру­жён­ны­ми бое­при­па­са­ми, про­до­воль­стви­ем, обмун­ди­ро­ва­ни­ем и автомашинами.

Наши лёт­чи­ки, дей­ству­ю­щие на Южном фрон­те, за один день уни­что­жи­ли более 240 авто­ма­шин, авто­бус с раци­ей, 23 тан­ка, 6 ору­дий и истре­би­ли свы­ше 800 сол­дат и офи­це­ров противника.

Отде­ле­ние сер­жан­та Саве­лье­ва в бою у дерев­ни Тро­иц­кое уни­что­жи­ло 27 нем­цев. Крас­но­ар­ме­ец Карев дву­мя гра­на­та­ми вывел из строя пуле­мёт и истре­бил 4 вра­же­ских пулемётчиков.

Под­ве­де­ны ито­ги бое­вых дей­ствий груп­пы пар­ти­зан­ских отря­дов, дей­ству­ю­щих в рай­о­нах Ленин­град­ской обла­сти, окку­пи­ро­ван­ных нем­ца­ми. Доб­лест­ные совет­ские пат­ри­о­ты истре­би­ли 6 немец­ких пол­ков­ни­ков и под­пол­ков­ни­ков, 32 офи­це­ров, 1.120 сол­дат и 91 фашист­ско­го шпиона…

Отсту­пая из села Пав­ло­во-Лужец­кое, Ист­рин­ско­го рай­о­на, Мос­ков­ской обла­сти, немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли 70-лет­не­го кол­хоз­ни­ка Про­хо­ро­ва И. А., сожгли жен­щи­ну вме­сте с дву­мя мало­лет­ни­ми детьми и изна­си­ло­ва­ли мно­гих девушек.

Неф­тя­ни­ки гор. Гроз­но­го, досроч­но выпол­нив годо­вой план, уже дали стране сот­ни тысяч тонн неф­ти сверх пла­на. Кол­лек­тив неф­те­пе­ре­гон­но­го заво­да, где дирек­то­ром тов. Ива­ню­ков, пере­вы­пол­нил годо­вой план выпус­ка высо­ко­сорт­но­го бен­зи­на почти втрое. Отлич­но рабо­та­ют мно­гие рабо­чие и слу­жа­щие тре­ста «Ста­ро­гроз­нефть»… (свод­ка от 1 янва­ря 1942 г.).

В свод­ках чет­ко поля­ри­зу­ют­ся, так ска­зать, объ­ек­ты люб­ви и нена­ви­сти — «своё» и «чужое». Семан­ти­че­ское поле «сво­е­го» вклю­ча­ет в себя, с одной сто­ро­ны, раз­ные объ­ек­ты, нахо­дя­щи­е­ся на сво­ей тер­ри­то­рии, — насе­лен­ные пунк­ты, город Козельск, дерев­ня Тро­иц­кое, Ленин­град­ская область, т. п., с дру­гой — защит­ни­ков этой тер­ри­то­рии, кото­рые все­гда назы­ва­ют­ся «наши­ми»: вой­ска, вой­ско­вую часть, бой­цов, лет­чи­ков, сер­жан­та Саве­лье­ва, крас­но­ар­мей­ца Каре­ва, груп­пы пар­ти­зан­ских отря­дов и т. п. В люб­ви к родине наши сооте­че­ствен­ни­ки испы­ты­ва­ли чув­ство еди­не­ния. Семан­ти­че­ское поле «чужо­го» — это про­тив­ник, нем­цы, сол­да­ты и офи­це­ры про­тив­ни­ка, вра­же­ские пуле­мет­чи­ки, немец­кие пол­ков­ни­ки и под­пол­ков­ни­ки и т. п. 

Выра­же­нию люб­ви к сво­е­му сопут­ству­ет выра­же­ние гор­до­сти преж­де все­го доб­ле­стью и упор­ством воинов. 

Эпич­но раз­во­ра­чи­ва­ет­ся рас­сказ о воен­ных дей­стви­ях это­го дня, когда речь идет о защит­ни­ках роди­ны — о наших вой­ско­вых частях, затем — о лет­чи­ках, под­раз­де­ле­ни­ях, отдель­ных вои­нах, пар­ти­за­нах. Образ дей­ствий защит­ни­ков пере­да­ет­ся в дра­ма­тич­но зву­ча­щем дее­при­част­ном обо­ро­те пре­одо­ле­вая упор­ное сопро­тив­ле­ние, в мно­го­крат­но повто­рен­ном гла­го­ле истре­бить, в гла­го­лах осво­бо­ди­ла, захва­ти­ла, в гла­голь­ном соче­та­нии вывел из строя. Чув­ство радо­сти и тор­же­ства зву­чит в длин­ных рядах одно­род­ных чле­нов, в кото­рых пере­чис­ля­ют­ся уни­что­жен­ные объ­ек­ты воен­ной инфра­струк­ту­ры про­тив­ни­ка (47 ору­дий, 151 мино­мёт, 13 пуле­мё­тов, 200 вело­си­пе­дов, 22 ящи­ка гра­нат, 180 ящи­ков патро­нов, более 1.000 сна­ря­дов, 40 кило­мет­ров про­во­да и истре­би­ла свы­ше 600 немец­ких сол­дат и офи­це­ров). 

Вос­хи­ще­ние сопро­вож­да­ет сооб­ще­ние о резуль­та­тах само­от­вер­жен­но­го тру­да тех, кто остал­ся в тылу (их труд опи­сы­ва­ет­ся необы­чай­но пате­тич­но: Неф­тя­ни­ки… досроч­но выпол­нив годо­вой план, уже дали стране сот­ни тысяч тонн неф­ти сверх пла­на. Кол­лек­тив неф­те­пе­ре­гон­но­го заво­да, где дирек­то­ром тов. Ива­ню­ков, пере­вы­пол­нил годо­вой план… почти втрое. Отлич­но рабо­та­ют мно­гие рабо­чие и слу­жа­щие тре­ста «Ста­ро­гроз­нефть»…). Одоб­ре­ние само­от­вер­жен­но­го тру­да для побе­ды одних граж­дан стра­ны при­зва­но слу­жить при­ме­ром для других.

Но любовь к сво­е­му вызы­ва­ет неиз­беж­ную нена­висть к вра­гам; это чув­ство выра­же­но в рас­ска­зе об их пре­ступ­ле­ни­ях: немец­ко-фашист­ские мер­зав­цы рас­стре­ля­ли 70-лет­не­го кол­хоз­ни­ка Про­хо­ро­ва. И. А., сожгли жен­щи­ну вме­сте с дву­мя мало­лет­ни­ми детьми и изна­си­ло­ва­ли мно­гих деву­шек. Повест­во­ва­ние пере­пол­не­но чув­ством гне­ва и состра­да­ния к пору­ган­ной родине. Чув­ство гне­ва не назы­ва­ет­ся, его мар­ке­ра­ми высту­па­ют эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ные сло­ва, выра­жа­ю­щие отно­ше­ние к вра­гу (мер­зав­цы), цепоч­ка одно­род­ных ска­зу­е­мых — гла­го­лов, назы­ва­ю­щих его пре­ступ­ные дей­ствия: рас­стре­ля­ли, сожгли, изна­си­ло­ва­ли. Эмо­ци­о­наль­ная логи­ка здесь ясна: враг, спо­соб­ный без­жа­лост­но уни­что­жать без­за­щит­ных людей — ста­ри­ков, детей и жен­щин, заслу­жи­ва­ет толь­ко одно­го — пол­но­го уни­что­же­ния. Так из пере­пле­те­ния чувств люб­ви и нена­ви­сти рож­да­ет­ся побу­ди­тель­ная инто­на­ция: нена­висть к вра­гу долж­на поро­дить в людях стрем­ле­ние его истреб­лять. Имен­но этот гла­гол в тек­сте повто­ря­ет­ся в тек­сте неод­но­крат­но, пото­му что к это­му дей­ствию при­зы­ва­ют всю ауди­то­рию. Об уме­лых дей­стви­ях по истреб­ле­нию вра­га в свод­ках гово­рят с гор­до­стью и восхищением. 

О побу­ди­тель­ной дей­ствен­но­сти зву­ча­ще­го и печат­но­го сло­ва Сво­док гово­рит тот факт, что подвиг Н. Гастел­ло, о кото­ром сооб­щи­ли в свод­ках, был мно­го­крат­но повто­рен лет­чи­ка­ми Крас­ной Армии, подоб­но тому как сам Нико­лай Фран­це­вич стал после­до­ва­те­лем сво­е­го бое­во­го това­ри­ща по воен­ным дей­стви­ям 1939 г. в Мон­го­лии (Хал­хин-Гол) комис­са­ра М. Юки­на: тот тоже спи­ки­ро­вал на под­би­том само­ле­те на япон­скую пехо­ту и артил­ле­рию [Ортен­берг 1984: 32]. В этом же ряду, напри­мер, свод­ка за 7 авгу­ста 1941 г. с сооб­ще­ни­ем о пер­вом ноч­ном таране, совер­шен­ном во вре­мя нале­та на Моск­ву Вик­то­ром Тала­ли­хи­ным. Подвиг героя-лет­чи­ка будет мно­го­крат­но повто­рен в годы ВОВ.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Ана­лиз мате­ри­а­ла пока­зал, что тональ­ность жан­ра сво­док опре­де­ля­ет­ся свое­об­ра­зи­ем семан­ти­ки эмо­тив­но­сти и побу­ди­тель­но­сти. Эмо­тив­ность пред­став­ле­на пере­пле­те­ни­ем двух важ­ней­ших чувств — люб­ви к родине и нена­ви­сти к вра­гу. Выра­же­ние пат­ри­о­ти­че­ских чувств в эту эпо­ху име­ло своеобразие: 

1) «объ­ек­ты» люб­ви чрез­вы­чай­но рас­ши­ря­ют­ся: с одной сто­ро­ны, это не толь­ко самые близ­кие для чело­ве­ка люди, но и все сооте­че­ствен­ни­ки, став­шие жерт­ва­ми вра­же­ско­го напа­де­ния; с дру­гой — это не толь­ко тот уго­лок род­ной зем­ли, где чело­век родил­ся, но и тер­ри­то­рия всей стра­ны и все объ­ек­ты, на ней расположенные;

2) выра­же­ние люб­ви сопро­вож­да­ет­ся пред­став­ле­ни­ем бога­той палит­ры чувств, его дополняющих: 

— чув­ством радо­сти по пово­ду боль­ших и малых побед, одер­жан­ных над вра­гом на фрон­тах и в тылу; 

— чув­ством вос­хи­ще­ния геро­из­мом всех защит­ни­ков род­ной зем­ли, само­от­вер­жен­но­стью в тру­де остав­ших­ся в совет­ском тылу и гор­до­стью за них;

— чув­ством горе­чи и боли за пору­ган­ную зем­лю, сочув­стви­ем к тем, кто остал­ся на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии и испы­тал на себе звер­ства захватчиков;

3) любовь «пере­те­ка­ет» в нена­висть к чужим, выра­жа­ет­ся сопро­вож­да­ю­щи­ми ее чувствами:

— гне­вом к дей­стви­ям захват­чи­ков и воз­му­ще­ни­ем ими; 

— пре­зре­ни­ем, пре­не­бре­же­ни­ем, отвра­ще­ни­ем к врагам; 

4) дина­ми­ка выра­же­ния чувств люб­ви к сво­е­му и нена­ви­сти к чужо­му порож­да­ет побу­ди­тель­ное зву­ча­ние речи. Побуж­де­ние направ­ле­но на сти­му­ли­ро­ва­ние дей­ствий по уни­что­же­нию, истреб­ле­нию вра­га. Бое­вые свод­ки вну­ша­ли (ост­ро эмо­ци­о­наль­но) мысль о необ­хо­ди­мо­сти отпо­ра вра­гу, веру в неиз­беж­ность воз­мез­дия, а кро­ме того, при­зы­ва­ли к муже­ству, к доб­ле­сти, зва­ли на подвиг. Побу­ди­тель­ный ком­по­нент в текстах при­сут­ство­вал хотя и не все­гда откры­то, но оче­вид­но: моби­ли­зу­ю­щая сила инфор­ма­ции была беспрецедентной;

5) опи­сан­ная тональ­ность выра­жа­ет­ся часто в оце­ноч­ной, эмо­тив­но- и сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ной лек­си­ке, одна­ко сред­ства дру­гих уров­ней тоже зна­чи­мы: порож­да­ют соот­вет­ству­ю­щий тор­же­ствен­ный тон син­так­си­че­ские еди­ни­цы, выра­зи­тель­ные при­е­мы — пред­ло­же­ния с чле­на­ми, вос­кли­ца­тель­ные кон­струк­ции, ана­фо­ры, анти­те­зы и т. п. 

Выво­ды. Рос­сий­ские фило­со­фы мно­го­крат­но под­чер­ки­ва­ли огром­ную зна­чи­мость чув­ства люб­ви в рус­ском наци­о­наль­ном само­со­зна­нии. Наши вели­кие мыс­ли­те­ли, такие как И. А. Ильин, Н. О. Лос­ский, О. Пла­то­нов, Н. А. Бер­дя­ев, рас­смат­ри­ва­ли любовь как выс­шее про­яв­ле­ние чувств рус­ско­го чело­ве­ка, как важ­ней­шую духов­ную и твор­че­скую силу рос­сий­ской мен­таль­но­сти. Постичь свое­об­ра­зие выра­же­ния чув­ства люб­ви к Родине в момент тяже­лей­ших испы­та­ний чрез­вы­чай­но важ­но для пони­ма­ния рус­ской духов­ной куль­ту­ры, для рас­кры­тия наци­о­наль­ной само­быт­но­сти рос­си­ян, их наци­о­наль­но­го сознания. 

Обра­ще­ние к тако­му язы­ко­во­му мате­ри­а­лу, как свод­ки Сов­ин­форм­бю­ро, каж­дая строч­ка в кото­рых бук­валь­но напол­не­на дыха­ни­ем тех, кто в то вре­мя эти чув­ства испы­ты­вал, напо­ми­на­ет о вели­ком духов­ном опы­те наро­да и спо­соб­но­сти наци­о­наль­но­го язы­ка пере­да­вать этот опыт.

© Дус­ка­е­ва Л. Р., Про­то­по­по­ва О. В., 2015