Суббота, 26 сентябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Кулинарный медиатекст в контексте проблем медиалингвистики: постановка и обоснование основных задач

Ставится и обосновывается несколько проблем, связанных с медиалингвистикой и кулинарным медиатекстом. Доказывается, что медиалингвистика на современном этапе развития медиакоммуникаций должна непременно обратиться к изучению кулинарного медиатекста. Как показало исследование, это обусловлено комплексом причин. Во-первых, быстрым и разнонаправленным развитием кулинарного медиатекста в медиапространстве. Во-вторых, доминированием англосаксонской научной традиции в формировании понятийно-категориального аппарата, подходах и методологии изучения кулинарного медиатекста. В-третьих, тем, что кулинарный медиатекст незаметно, но сильно управляет социально-повседневными желаниями, целями, мечтами, поступками и ориентациями человека, погруженного в сплетение экономической, идеологической, общественной, повседневной, медийной коммуникаций. Он обращается к человеку и обществу на своем специфическом культурном языке, апеллирующем с помощью риторических фигур, кодов, знаков, приемов к системе фонов, фондов знаний, эмоционально-чувственных ощущений и памяти аудитории. В связи с таким положением дел предлагаемая статья носит постановочный характер. Ее цели и задачи обусловлены тем, что кулинарный медиатекст — своеобразный айсберг современных медиакоммуникаций, на что и должен ориентироваться исследователь. Необходимо учитывать, что только при первичном приближении он представляется одной из разновидностей относительно простого, жанрово, стилистически, дискурсивно, риторически несложного с точки зрения коммуникативной ситуации текста. Однако понимание и исследование кулинарного медиатекста должны изначально предполагать встречу со сложным, многоаспектным, провокационным, референциально объемным медиаявлением. Ему присущи длительная, устойчивая, сильная социальная, коллективная, национальная, историческая, культурная, бытовая память и многообразные возможности для воздействия на человека и общество, которые скрываются, на первый взгляд, за простым, милым, незатейливым повседневным явлением. В связи с этим отчетливо обнаруживается еще одно проблемное поле: формирование и обоснование медиалингвистикой единого понятийно-категориального аппарата для определения явлений, сопряженных с кулинарным медиатекстом.

Culinary media text in the context the problems of media linguistics: Statement and substantiation of the main tasks

The article poses and substantiates several important problems related to media linguistics and culinary media text. It is proven that media linguistics at the present stage of development of media communications should certainly turn to the study of culinary media text. As the study illustrated, this is due to a complex of reasons. Firstly, it is the rapid and multidirectional development of culinary media text in the media space. Secondly, it is the dominance of the Anglo-Saxon scientific tradition in the formation of the conceptual-categorical apparatus, approaches and methodology for the study of culinary media text. Thirdly, by the fact that a culinary media text imperceptibly, but powerfully manages social and everyday desires, goals, dreams, actions and orientations of a person immersed in the plexus of economic, ideological, social, everyday, media communication. Both man and society are addressed in their specific cultural language, appealing to the help of rhetorical figures, codes, signs, techniques to the system of backgrounds, knowledge funds, emotional-sensory sensations and audience memory. In connection with this state of affairs, the proposed article is staged. The goals and objectives are due to the fact that culinary media text is a kind of iceberg of modern media communications; it is what a researcher should be guided by. It must be taken into consideration that only at first encounter does it appear to be one of the varieties of a relatively simple, genre, stylistically, discursive, rhetorically uncomplicated text from the point of view of a communicative situation. However, the understanding and research of culinary media text should initially involve an encounter with a complex, multidimensional, and provocative, referentially voluminous media statement. Inherent in it is a long, stable, strong social, collective, national, historical, cultural, everyday memory and diverse opportunities for influencing a person and society, which, at first glance, are hidden behind a simple, pretty, unpretentious everyday phenomenon. In this regard, one more problematic field is clearly revealed: the formation and justification of a single conceptual-categorical apparatus of media linguistics for determining the phenomena associated with culinary media text.

Шестакова Элеонора Георгиевна — д-р филол. наук;
shestakova_eleonora@mail.ru

Украина, 83062, Донецк, ул. Куйбышева, 2

Eleonora G. Shestakova — Dr. Sci. in Philology;
shestakova_eleonora@mail.ru

2, ul. Kuibysheva, Donetsk, 83062, Ukraine

Шестакова, Э. Г. (2020). Кулинарный медиатекст в контексте проблем медиалингвистики: постановка и обоснование основных задач. Медиалингвистика, 7 (1), 118–141.

DOI: 10.21638/spbu22.2020.110

URL: https://medialing.ru/kulinarnyj-mediatekst-v-kontekste-problem-medialingvistiki-postanovka-i-obosnovanie-osnovnyh-zadach/ (дата обращения: 26.09.2020)

Shestakova E. G. (2020). Culinary media text in the context the problems of media linguistics: Statement and substantiation of the main tasks. Media Linguistics, 7 (1), 118–141. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.110

URL: https://medialing.ru/kulinarnyj-mediatekst-v-kontekste-problem-medialingvistiki-postanovka-i-obosnovanie-osnovnyh-zadach/ (accessed: 26.09.2020)

УДК 80; 801.7; 808

Введение

В нача­ле XXI в. в миро­вом мас­сме­дий­ном про­стран­стве актив­но и раз­но­на­прав­лен­но раз­ви­ва­ют­ся меди­а­тек­сты, пред­став­ля­ю­щие гастро­но­ми­че­скую куль­ту­ру и сопря­жен­ные с нею явле­ния. Этот тезис не нуж­да­ет­ся в обос­но­ва­нии, но под­во­дит к про­бле­ме: необ­хо­ди­мо дать обо­зна­че­ние сово­куп­но­сти тако­го рода меди­а­тек­стов. Наи­бо­лее поня­тий­но умест­но — по ана­ло­гии с новост­ным, спор­тив­ным — опре­де­лять тако­го рода меди­а­тек­сты как кули­нар­ный меди­а­текст. Хотя и этот вопрос нуж­да­ет­ся в обсуж­де­нии, но сей­час важ­нее акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на дру­гом.

Оче­вид­но, что кули­нар­ный меди­а­текст посто­ян­но и почти нена­вяз­чи­во при­сут­ству­ет в жиз­ни чело­ве­ка, обще­ства, начи­ная с рекла­мы на упа­ков­ках про­дук­тов, кото­рые исполь­зу­ют­ся еже­днев­но, вит­ри­нах про­дук­то­вых мага­зи­нов, обще­ствен­ном и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном транс­пор­те, закан­чи­вая сай­та­ми с рецеп­та­ми, ста­тья­ми об экзо­ти­че­ской пище, здоровом/гурманском обра­зе жиз­ни, гастро­но­ми­че­ских турах, кото­рые целе­на­прав­лен­но ищут­ся в Сети. Кули­нар­ный меди­а­текст неза­мет­но, но силь­но управ­ля­ет соци­аль­но-повсе­днев­ны­ми жела­ни­я­ми, целя­ми, меч­та­ми, поступ­ка­ми и ори­ен­та­ци­я­ми чело­ве­ка, погру­жен­но­го в ризо­ма­ти­че­ское спле­те­ние эко­но­ми­че­ской, идео­ло­ги­че­ской, обще­ствен­ной, повсе­днев­ной, медий­ной ком­му­ни­ка­ций. Он обра­ща­ет­ся к чело­ве­ку и обще­ству на сво­ем спе­ци­фи­че­ском и свое­об­раз­ном куль­тур­ном язы­ке, апел­ли­ру­ю­щем с помо­щью рито­ри­че­ских фигур, кодов, зна­ков, при­е­мов к систе­ме фонов, фон­дов зна­ний, эмо­ци­о­наль­но-чув­ствен­ных ощу­ще­ний и памя­ти ауди­то­рии. На этих осо­бен­но­стях кули­нар­но­го меди­а­тек­ста акцен­ти­ро­ва­ли вни­ма­ние еще клас­си­ки тео­рии мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции Р. Барт, У. Эко, Ж. Бодрий­яр.

Так, Р. Барт в извест­ной ста­тье «К пси­хо­со­цио­ло­гии совре­мен­но­го пита­ния» (1961) ста­вит вопрос о сущ­но­сти, роли, прин­ци­пах, мето­до­ло­гии иссле­до­ва­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста: «Что такое пища? Это не про­сто набор про­дук­тов, под­ле­жа­щих ста­ти­сти­че­ско­му или дие­те­ти­че­ско­му изу­че­нию. Это так­же и в то же вре­мя систе­ма ком­му­ни­ка­ции, собра­ние обра­зов, свод обы­ча­ев, ситу­а­ций и поступ­ков. <…> Как же изу­чать такой али­мен­тар­ный мате­ри­ал, вклю­ча­ю­щий в себя вплоть до обра­зов и зна­ков? Фак­ты пита­ния сле­ду­ет иссле­до­вать всю­ду, где они встре­ча­ют­ся, — путем пря­мо­го наблю­де­ния в том, что каса­ет­ся эко­но­ми­ки, тех­ни­че­ских при­е­мов, обы­ча­ев, реклам­ных изоб­ра­же­ний; и путем кос­вен­но­го наблю­де­ния в душев­ной жиз­ни дан­ной груп­пы» [Барт 2003: 368]. В ста­тье «Рито­ри­ка обра­за» (1964) на при­ме­ре рекла­мы соуса фир­мы «Пан­д­за­ни» он про­во­дит скру­пу­лез­ный ана­лиз кули­нар­но­го меди­а­тек­ста. На этот раз Р. Бар­та инте­ре­су­ет, как, с помо­щью чего, вслед­ствие каких дей­ствий с озна­ча­ю­щи­ми, озна­ча­е­мы­ми в меди­а­тек­сте обра­зу­ет­ся мно­го­уров­не­вая смыс­ло­вая «связ­ная сово­куп­ность», зна­ки кото­рой «тре­бу­ют опре­де­лен­ных куль­тур­ных зна­ний и отсы­ла­ют к гло­баль­ным озна­ча­е­мым… про­пи­та­ны эмо­ци­о­наль­но-цен­ност­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми…» [Барт 1994: 300–301].

К ана­ло­гич­но­му струк­ту­раль­но-семи­о­ти­че­ско­му ана­ли­зу реклам­но­го кули­нар­но­го меди­а­тек­ста супа Knorr при­бе­га­ет У. Эко в рабо­те «Отсут­ству­ю­щая струк­ту­ра. Вве­де­ние в семи­о­ло­гию» (1968–1980). Для У. Эко, тща­тель­но, суще­ствен­но пере­ра­ба­ты­вав­ше­го эту кни­гу, важ­но пока­зать осо­бен­но­сти ана­ли­за кули­нар­но­го меди­а­тек­ста наря­ду с ана­ли­зом реклам мыла, машин. У. Эко уточ­ня­ет: для раз­бо­ра пред­на­ме­рен­но берет­ся «на пер­вый взгляд вполне обыч­ная рекла­ма, лишен­ная каких-либо осо­бых эсте­ти­че­ских досто­инств» [Эко 2006: 248], раз­ме­щен­ная в жен­ском жур­на­ле. Для него зна­чи­мо обос­но­вать, что зало­жен­ные опре­де­лен­ным обра­зом в реклам­ной ком­му­ни­ка­ции супа Knorr гастро­но­ми­че­ские смыс­лы, бази­ру­ю­щи­е­ся на куль­тур­ных, идео­ло­ги­че­ских, соци­аль­ных, быто­вых зна­ни­ях, ощу­ще­ни­ях, пред­став­ле­ни­ях, «любая чита­тель­ни­ца… пре­крас­но пой­мет» [Эко 2006: 252].

Если для Р. Бар­та и У. Эко в 1960‑х годах зна­чи­мо было скон­цен­три­ро­вать вни­ма­ние на прин­ци­пах, под­хо­дах и мето­дах ана­ли­за пре­иму­ще­ствен­но реклам­но­го кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, то в 1970–1980‑х годах акцент сме­стил­ся. Р. Барт и У. Эко сосре­до­то­чи­ва­лись на рекла­ме гото­вых про­дук­тов пита­ния как одних из устой­чи­вых, понят­ных и ней­траль­ных по сво­ей сути сим­во­лов бла­го­по­лу­чия после­во­ен­но­го евро­пей­ско­го мира. Для Ж. Бодрий­я­ра зна­чи­мо скон­цен­три­ро­вать­ся не столь­ко на интер­пре­та­ции рекла­мы пище­вых про­дук­тов, сколь­ко на новых соци­аль­но-быто­вых, куль­тур­но-идео­ло­ги­че­ских кон­текстах кули­нар­но­го меди­а­тек­ста. Речь уже идет не о чело­ве­ке, вос­при­ни­ма­ю­щем рекла­му кули­нар­ной про­дук­ции или мате­ри­ал о куль­ту­ре пита­ния. Вни­ма­ние направ­ле­но на то, как и с помо­щью каких медий­ных средств и воз­мож­но­стей гастро­но­ми­че­ская куль­ту­ра впи­са­на в гос­под­ству­ю­щий соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский и быто­вой ланд­шафт. Ж. Бодрий­яр одним из таких ланд­шаф­тов видит и опре­де­ля­ет и куль­ту­ру потреб­ле­ния в целом, и ее зна­ко­вые обра­зо­ва­ния: гипер­мар­ке­ты, гипер­то­вар, дрог­стор. В кни­ге «Симу­ля­к­ры и симу­ля­ции» (1981) он точ­но под­ме­ча­ет, что гипер­мар­кет — это фор­ма кон­тро­ли­ру­е­мой соци­а­ли­за­ции. В нем зано­во и на иных осно­ва­ни­ях объ­еди­ня­ют­ся все функ­ции телес­но­сти и соци­аль­ной жиз­ни, пред­ла­гая чело­ве­ку одно­вре­мен­но все необ­хо­ди­мое для рабо­ты, дома, еды, досу­га, удо­воль­ствия, раз­вле­че­ний, средств гиги­е­ны, СМИ. Но гипер­мар­кет сосед­ству­ет с дрог­сто­ром, кото­рый, как пишет Ж. Бодрий­яр в «Обще­стве потреб­ле­ния» (1970), пред­ла­га­ет «в одно и то же вре­мя целост­ное, мно­го­об­раз­ное, ком­би­ни­ро­ван­ное суще­ство­ва­ние»: «Кафе, ресто­ра­ны, мага­зин­чи­ки, кат­ки, ноч­ной клуб, кино, центр куль­ту­ры и раз­вле­че­ний объ­еди­не­ны в фору­ме…» [Бодрий­яр 2006: 9]. Кули­нар­ный меди­а­текст к нача­лу 1990‑х годов вмон­ти­ро­ван в «потреб­ле­ние», кото­рое «охва­ты­ва­ет всю жизнь, когда все роды дея­тель­но­сти ком­би­ни­ру­ют­ся одним и тем же спо­со­бом… В фено­ме­но­ло­гии потреб­ле­ния общий мик­ро­кли­мат жиз­ни, благ, пред­ме­тов, услуг, пове­де­ния и соци­аль­ных отно­ше­ний пред­став­ля­ет собой закон­чен­ную ста­дию в эво­лю­ции…» [Бодрий­яр 2006: 9–10].

Весь­ма пока­за­тель­но, что Р. Барт и У. Эко ана­ли­зи­ро­ва­ли реклам­ные тек­сты рас­про­стра­нен­ных кон­сер­ви­ро­ван­ных про­дук­тов, полу­фаб­ри­ка­тов, пока­зы­вая, как и для чего они насто­я­тель­но впи­сы­ва­ют­ся в кон­текст нату­раль­ных, све­жих, есте­ствен­ных про­дук­тов, пищи и, глав­ное, спо­со­бов их соци­а­ли­за­ции. Ж. Бодрий­яр пока­зы­ва­ет обез­ли­чен­ность, уни­фи­ка­цию и уда­лен­ность от чело­ве­ка про­дук­тов пита­ния, сте­рео­тип­ность спо­со­бов их при­об­ре­те­ния, при­го­тов­ле­ния и шаб­лон­ность удо­воль­ствия от посе­ще­ния кафе, бара, ресто­ра­на в дрог­сто­ре. Сме­ще­ние акцен­тов зна­ко­во по сути. Осмыс­ле­ние послед­ствий тако­го есте­ствен­но­го для обще­ства потреб­ле­ния сдви­га смыс­ло­во­го цен­тра с чело­ве­ка, кото­ро­го надо соблаз­нить това­ром, на сами това­ры, услу­ги, моде­ли пове­де­ния, не поз­во­ля­ю­щие вырвать­ся за пре­де­лы мас­со­во­го «гото­во­го» обра­за жиз­ни, ста­нет одним из веду­щих при иссле­до­ва­нии кули­нар­но­го меди­а­тек­ста. В нача­ле наше­го сто­ле­тия в англо­языч­ной науч­ной сфе­ре эта тен­ден­ция полу­чи­ла назва­ние alternative food politics (аль­тер­на­тив­ные пище­вые поли­ти­ки). Но об этом ниже.

Пока же важ­но отме­тить, что в 1960‑х годах семи­о­ти­ки зало­жи­ли осно­вы для выде­ле­ния и иссле­до­ва­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста как само­цен­но­го явле­ния медий­ной и соци­аль­но-повсе­днев­ной ком­му­ни­ка­ций. К кон­цу вто­ро­го деся­ти­ле­тия ХХI в. это ока­за­лось настоль­ко акту­аль­но и прак­ти­че­ски зна­чи­мо, что «Leiths. School of food and wine» вес­ной 2019 г. на сво­ем сай­те объ­яви­ла о кур­сах под­го­тов­ки веду­щих кули­нар­ных шоу: «How to be a Food Presenter» («Как стать веду­щим кули­нар­но­го шоу»). В пер­вых же абза­цах это­го объ­яв­ле­ния в виде самой при­вле­ка­тель­ной аргу­мен­та­ции, важ­ной и цен­ной реклам­ной инфор­ма­ции акцен­ти­ру­ет­ся: «Рост попу­ляр­но­сти про­дук­тов пита­ния и их убе­ди­тель­ное при­сут­ствие в мас­сме­диа при­ве­ли к появ­ле­нию ново­го поко­ле­ния пова­ров, кото­рые могут вос­хи­щать как сво­ей едой, так и спо­соб­но­стью общать­ся с любя­щей пищу ауди­то­ри­ей. Как стать Food Presenter для тех, кто хочет гото­вить и общать­ся с ауди­то­ри­ей, неза­ви­си­мо от того, пла­ни­ру­ют ли они создать инфор­ма­тив­ный канал YouTube, обу­чать кули­на­рии, демон­стри­ро­вать на живых меро­при­я­ти­ях, гото­вить по теле­ви­зо­ру или про­сто улуч­шить свои навы­ки пре­зен­та­ции. Этот курс явля­ет­ся пер­вым в сво­ем роде в Вели­ко­бри­та­нии…» (https://​www​.leiths​.com/​c​o​u​r​s​e​s​/​h​o​w​-​t​o​-​b​e​-​a​-​f​o​o​d​-​p​r​e​s​e​n​ter).

При таком заин­те­ре­со­ван­ном отно­ше­нии к кули­нар­но­му меди­а­тек­сту сло­жи­лась пара­док­саль­ная ситу­а­ция. Кули­нар­ный меди­а­текст, сра­ще­ние кули­нар­ной и медий­ной ком­му­ни­ка­ций в англо­сак­сон­ском мире, шире — стра­нах, отно­ся­щих­ся к духов­но­му кон­ту­ру Запа­да (Ю. Хабер­мас), дав­но ста­ли пред­ме­том в первую оче­редь меж­дис­ци­пли­нар­ных, ком­плекс­ных иссле­до­ва­ний пред­ста­ви­те­ля­ми полит­эко­но­ми­че­ских, социо­гу­ма­ни­тар­ных наук. В сла­вя­но­цен­трич­ном мире не наблю­да­ет­ся систем­но­го науч­но­го инте­ре­са к это­му явле­нию. Умест­нее гово­рить о при­бли­же­нии к про­бле­ме, ее свое­об­раз­ном, но и неиз­беж­ном откры­тии для осмыс­ле­ния, науч­ных поис­ков. Это обу­слов­ле­но несколь­ки­ми основ­ны­ми при­чи­на­ми.

Во-пер­вых, на ситу­а­цию повли­ял ком­плекс полит­эко­но­ми­че­ских фак­то­ров и ситу­а­ций, кото­рые в силу ряда объ­ек­тив­ных исто­ри­ко-идео­ло­ги­че­ских, соци­аль­ных, рели­ги­оз­ных, куль­тур­ных обсто­я­тельств не были при­су­щи или же были мар­ги­на­ли­зи­ро­ва­ны в сла­вя­но­цен­трич­ном мире. Речь преж­де все­го идет о недав­них вре­ме­нах, когда было деле­ние на лагерь капи­та­ли­сти­че­ских и соци­а­ли­сти­че­ских стран с неустра­ни­мой для обо­их кол­лек­тив­ной исто­ри­че­ской памя­тью. Понят­но, что мас­сме­диа и кули­нар­ный меди­а­текст — один из их репре­зен­тан­тов — и отра­жа­ли, и фор­ми­ро­ва­ли реаль­ность, умо­на­стро­е­ния, пред­опре­де­лен­ные доми­ни­ро­вав­ши­ми типа­ми идео­ло­гии. Так, кули­нар­ный кри­тик — фигу­ра есте­ствен­ная для капи­та­ли­сти­че­ско­го мира. Он нашел вопло­ще­ние в кине­ма­то­гра­фии (герой Луи де Фюне­са в филь­ме К. Зиди 1975 г. «Кры­лыш­ко или нож­ка»), рабо­та­ет для СМИ, рекла­мы, пишет раз­ные по жан­рам кули­нар­ные кни­ги, явля­ет­ся чле­ном жюри кули­нар­ных кон­кур­сов (М. Форт, С. Доунс, П. Мейл). Но столь важ­ная для запад­но­цен­трич­но­го мира с бизнес‑, соци­аль­но-повсе­днев­ной, куль­тур­ной точек зре­ния фигу­ра не была при­су­ща для жиз­ни СССР и тяго­тев­ших к нему стран. Ана­ло­гич­но совет­ские про­дук­то­вые мага­зи­ны, сто­ло­вые, кафе, ресто­ра­ны, прин­ци­пы напол­не­ния их това­ра­ми, услу­га­ми, отсут­ствие идео­ло­ги­че­ски и систем­но раз­ви­той реклам­ной ком­му­ни­ка­ции выра­ба­ты­ва­ли цен­ност­но иное вос­при­я­тие еды, созда­ва­ли дру­гие ее обра­зы, неже­ли на Запа­де или США. Хотя нель­зя ска­зать, что совет­ско­цен­трич­ной куль­ту­ре не был при­сущ инте­рес к кули­нар­но­му меди­а­тек­сту. В 1977 г. «Армен­фильм» выпус­ка­ет коме­дию режис­се­ра Н. Ога­не­ся­на «При­е­ха­ли на кон­курс пова­ра…», в кото­рой упо­ми­на­ет­ся и меж­ду­на­род­ный кули­нар­ный кон­курс в Буда­пеш­те.

Во-вто­рых, про­изо­шло рез­кое изме­не­ние в кон­це 1990‑х годов укла­да жиз­ни, обу­слов­лен­ное не толь­ко рас­па­дом СССР, кри­зи­сом соци­а­лиз­ма и стран, жив­ших по его идео­ло­гии, но и быст­рым, одно­вре­мен­ным нарас­та­ни­ем тен­ден­ций гло­ба­ли­за­ции и сопря­жен­ных с этим про­бле­ма­ми. Явле­ния, ситу­а­ции, есте­ствен­ные в силу общ­но­сти полит­эко­но­ми­че­ских, соци­аль­но-повсе­днев­ных форм жиз­ни (Ю. Хабер­мас) для совре­мен­но­го мира ста­рой Евро­пы, не мог­ли быть тако­вы­ми и для пост­со­ци­а­ли­сти­че­ских стран. Напри­мер, дви­же­ние slow food (едим мед­лен­но), slowly food (мед­лен­ное пита­ние) попу­ляр­но на Запа­де. Оно вызва­но изме­не­ни­я­ми в граж­дан­ских настро­е­ни­ях, недо­воль­ством людей суще­ству­ю­щи­ми прин­ци­па­ми в агро‑, про­до­воль­ствен­ном биз­не­се, в эко­но­ми­ке, рас­пре­де­ле­нии рабочего/свободного вре­ме­ни и даже поли­ти­ке. Это дви­же­ние, в свою оче­редь, вызва­ло актив­ную реак­цию СМИ, посте­пен­но сфор­ми­ро­ва­ло соб­ствен­ные обще­ствен­ный, поли­ти­че­ский и медий­ный дис­кур­сы. Но на рубе­же 1990‑х годов это не было ни акту­аль­но, ни харак­тер­но для пост­со­ци­а­ли­сти­че­ских стран.

Ана­ло­гич­но дело обсто­ит и с важ­ным для идео­ло­гии, фор­ма­тов, прин­ци­пов, моде­лей суще­ство­ва­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста фено­ме­ном тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ры. В нее, в част­но­сти, вхо­дят фер­мер­ские хозяй­ства, малый про­дук­то­вый биз­нес, неболь­шие мага­зи­ны, лав­ки, рын­ки, кафе, раз­ви­ва­ю­щи­е­ся рядом с супер‑, гипер­мар­ке­та­ми, дрог­сто­ра­ми. Чело­век капи­та­ли­сти­че­ско­го мира к нача­лу ХХI в. устал от уни­фи­ци­ро­ван­ных, рас­про­стра­ня­е­мых в сете­вых гипер­мар­ке­тах полу­фаб­ри­ка­тов, кон­сер­вов, чрез­мер­но актив­но исполь­зу­ю­щих искус­ствен­ные состав­ля­ю­щие, от fast food. Он стал стре­мить­ся к здо­ро­во­му обра­зу жиз­ни, цен­но­стям семьи, каж­до­днев­ным чув­ствен­ным удо­воль­стви­ям гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ры.

Сто­рон­ни­ки тра­ди­ци­он­ной и «гото­вой жиз­ни» обще­ства потреб­ле­ния в нача­ле XXI в. ока­за­лись в ситу­а­ции напря­жен­ной ком­му­ни­ка­ции, поис­ков путей и спо­со­бов для мир­но­го сосу­ще­ство­ва­ния. Это отра­жа­ет­ся и в кули­нар­ных медиа­про­ек­тах типа аме­ри­кан­ских шоу «Fresh with Anna Olson» (в рус­ско­языч­ном пере­во­де «Све­жие про­дук­ты от Анны Олсон»), «The Pioneer Woman: Ree Drum mond » (в рус­ско­языч­ном пере­во­де «Из горо­да на ран­чо: вкус­ные рецеп­ты от Ри»), южно­аф­ри­кан­ско­го «Siba’s table» (в рус­ско­языч­ном пере­во­де «На кухне у Сибы»), австра­лий­ских «River Cottage» («Реч­ной кот­тедж»), «Gourmet Farmer» («Изыс­кан­ный фер­мер»). Пост­со­ци­а­ли­сти­че­ский чело­век, знав­ший и пом­ня­щий иные соци­аль­но-повсе­днев­ные фор­мы жиз­ни, не может в пол­ной мере постичь акту­аль­ность для чело­ве­ка ста­ро­го (Ю. Хабер­мас) евро­по­цен­трич­но­го мира тако­го рода идей, потреб­но­стей, ори­ен­та­ций и обу­слов­лен­ных ими поступ­ков. Хотя попу­ляр­ность кули­нар­ных медиа­про­ек­тов Ю. Высоц­кой, появ­ле­ние в послед­ние годы ново­го рос­сий­ско­го кули­нар­но­го шоу «Палом­ник с полов­ни­ком» на кана­ле «Food network», выпуск несколь­ких сезо­нов на укра­ин­ском теле­ка­на­ле СТБ (2011) и на рос­сий­ском теле­ка­на­ле «Ю» (2018) реаль­но­го шоу «Фер­мер ищет жену» (адап­та­ция бри­тан­ско­го фор­ма­та «Farmer Wants a Wife») сви­де­тель­ству­ют об акту­а­ли­за­ции этих цен­ност­ных пред­став­ле­ний, идей, о миро­воз­зрен­че­ских транс­фор­ма­ци­ях. Про­во­дят­ся иссле­до­ва­ния о вза­и­мо­свя­зи «про­до­воль­ствен­ных режи­мов» и стра­те­гий аграр­но­го раз­ви­тия (см., напри­мер: [Нидер­ле и др. 2019]).

Совре­мен­ный мир — мир раз­ных ско­ро­стей (Ю. Хабер­мас), кото­рый пред­по­ла­га­ет и раз­лич­ные ско­ро­сти в откры­тии, при­бли­же­нии, осво­е­нии ста­рых реа­лий, ситу­а­ций, про­блем, и в фор­ми­ро­ва­нии их ново­го виде­ния, и в созда­нии, пони­ма­нии новых явле­ний, обсто­я­тельств. К ним отно­сит­ся и кули­нар­ный меди­а­текст. Он одно­вре­мен­но ока­зы­ва­ет­ся и зна­ко­мым, даже тра­ди­ци­он­ным явле­ни­ем, беру­щим исто­ки и до сих пор суще­ству­ю­щим в виде кули­нар­но­го рецеп­та из газет­но-жур­наль­ных руб­рик. Но кули­нар­ный меди­а­текст — это и новое явле­ние, воз­ни­ка­ю­щее на осно­ве тех­ни­че­ских откры­тий и полу­ча­ю­щее мол­ние­нос­ное вирус­ное рас­про­стра­не­ние в сре­де ама­то­ров и про­фес­си­о­на­лов, как, напри­мер, digital food (циф­ро­вая еда), art food / food art (пище­вое искус­ство), foodscapes (пище­вые пей­за­жи). Понят­но, что это тре­бу­ет осмыс­ле­ния с точ­ки зре­ния гума­ни­та­ри­сти­ки. Одна­ко в пре­де­лах неболь­шо­го иссле­до­ва­ния невоз­мож­но ни обо­зна­чить и решить все про­бле­мы, свя­зан­ные с кули­нар­ным меди­а­тек­стом, ни даже систе­ма­ти­зи­ро­вать иссле­до­ва­ния о нем, что обу­слов­ле­но несколь­ки­ми при­чи­на­ми.

Обзор основной научной литературы

В совре­мен­ной куль­ту­ре кули­нар­ный меди­а­текст — один из самых рас­про­стра­нен­ных и попу­ляр­ных сре­ди пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных соци­аль­но-куль­тур­ных страт. Это внут­ренне слож­ное, раз­но­род­ное, во мно­гом про­ти­во­ре­чи­вое, но все же един­ство. Кули­нар­ный меди­а­текст одно­вре­мен­но явля­ет­ся:

  • само­сто­я­тель­ным, само­цен­ным типом тек­ста;
  • жан­ро­вой раз­но­вид­но­стью газет­но-жур­наль­ной пери­о­ди­ки;
  • состав­ля­ю­щей раз­лич­ных меди­а­тек­стов экран­ных и новых медиа;
  • частью обра­зо­ва­тель­ных, раз­вле­ка­тель­ных, про­све­ти­тель­ских, досу­го­вых, соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских, поли­ти­че­ских, спор­тив­ных, науч­но-попу­ляр­ных про­грамм;
  • само­сто­я­тель­ным реа­ли­ти-шоу, одним из его основных/факультативных состав­ля­ю­щих;
  • сюжет­ной осно­вой худо­же­ствен­ных сери­а­лов, ани­ма­ци­он­ных филь­мов;
  • базис­ным эле­мен­том биз­нес-про­ек­тов, напри­мер ресто­ран­но­го биз­не­са, раз­лич­но­го рода гастро­но­ми­че­ских туров, для кото­рых необ­хо­дим выход в мас­сме­диа.

Кули­нар­ный меди­а­текст есте­ствен­но, быст­ро вхо­дит и спо­соб­ству­ет созда­нию эко­но­ми­че­ской, соци­аль­но-быто­вой, досу­го­вой, реклам­ной, PR, travel, про­па­ган­дист­ской ком­му­ни­ка­ций. Он зна­чи­мая состав­ля­ю­щая повсе­днев­ной, гастро­но­ми­че­ской, ресто­ран­ной, ген­дер­ной, наци­о­наль­ной, этни­че­ской, эти­че­ской, эсте­ти­че­ской, digital, полит­эко­но­ми­че­ской сфер жиз­не­де­я­тель­но­сти обще­ства. Он посте­пен­но ста­но­вит­ся репре­зен­тан­том меди­а­куль­ту­ры гло­ба­ли­зи­ру­ю­ще­го­ся мира. В свя­зи с этим кули­нар­ный меди­а­текст может иметь раз­лич­ные трак­тов­ки. Он может пони­мать­ся в первую оче­редь как меди­а­текст непо­сред­ствен­но о гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ре, о том, как гото­вит­ся, сер­ви­ру­ет­ся и пода­ет­ся блю­до; каки­ми про­фес­си­о­наль­ны­ми, соци­аль­но-эти­че­ски­ми, биз­нес-навы­ка­ми и уме­ни­я­ми надо обла­дать, что­бы быть пова­ром, кон­ди­те­ром и т. п. В англо­языч­ной тра­ди­ции такое виде­ние про­бле­мы полу­чи­ло опре­де­ле­ние cooking show, cookery show, cooking programme (https://​en​.wikipedia​.org/​w​i​k​i​/​C​o​o​k​i​n​g​_​s​how). Это впи­сы­ва­ет его в локаль­ный, огра­ни­чен­ный досу­гом, при­ят­ным и полез­ным вре­мя­пре­про­вож­де­ни­ем, раз­вле­че­ни­ем кон­текст. Но он может осмыс­ли­вать­ся и по-дру­го­му: как обсуж­де­ние в мас­сме­диа ком­плекс­ных ост­рых, зло­бо­днев­ных бизнес‑, соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских, идео­ло­ги­че­ских, наци­о­наль­ных, госу­дар­ствен­но-поли­ти­че­ских, граж­дан­ских вопро­сов. Это созда­ет и зада­ет иные дис­кур­сы, неже­ли узкое пред­став­ле­ние о кули­нар­ном меди­а­тек­сте. Такие трак­тов­ки не суще­ству­ют изо­ли­ро­ван­но, но пред­по­ла­га­ют раз­лич­ные под­хо­ды и рас­смот­ре­ние с пози­ции раз­ных наук.

С 2000‑х годов кули­нар­ный меди­а­текст начи­на­ет иссле­до­вать­ся спе­ци­а­ли­ста­ми по тео­рии мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, медиа, куль­тур­ны­ми антро­по­ло­га­ми, социо­ло­га­ми, этно­гра­фа­ми, фило­со­фа­ми преж­де все­го англо­языч­ной науч­ной тра­ди­ции. Уже сфор­ми­ро­вал­ся кор­пус уче­ных, чьи рабо­ты при­зна­ют­ся наи­бо­лее инте­рес­ны­ми и авто­ри­тет­ны­ми в этой обла­сти. Для них инте­рес к кули­нар­но­му меди­а­тек­сту ока­зал­ся не модой, не стрем­ле­ни­ем идти за вку­са­ми, потреб­но­стя­ми мас­со­вой ауди­то­рии, ори­ен­ти­ро­ван­ной на облег­чен­ное чте­ние, зре­ли­ще, а серьез­ным науч­ным направ­ле­ни­ем. Это, как пра­ви­ло, меж­дис­ци­пли­нар­ные раз­ра­бот­ки, кото­рые услов­но мож­но раз­де­лить на несколь­ко групп.

Во-пер­вых, иссле­до­ва­ния о вза­и­мо­свя­зи поли­ти­ки мас­сме­диа в сфе­ре созда­ния, про­дви­же­ния обра­зов еды, куль­ту­ры пита­ния и воз­ни­ка­ю­щих в свя­зи с этим рис­ков, про­блем со здо­ро­вьем. При этом ана­ли­зи­ру­ют­ся не толь­ко кули­нар­ные меди­а­тек­сты, но и ана­ли­ти­че­ские, новост­ные, содей­ству­ю­щие появ­ле­нию туч­но­сти. Рас­ска­зы в мас­сме­диа о еде, спо­со­бы репре­зен­та­ции про­дук­тов отно­сят­ся к вопро­сам соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти и сфе­ре здра­во­охра­не­ния [Phillipov 2012; Phillipov 2013a; Phillipov 2013b; Davis, Wansink 2015; Spence et al. 2016; Goodman, Johnston, Cairns 2017].

Во-вто­рых, иссле­до­ва­ния о раз­лич­ных типах вза­и­мо­свя­зи воз­раст­ной куль­ту­ры пита­ния и семей­ных цен­но­стей, пря­мой и опо­сре­до­ван­ной в этом роли СМИ. Осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ет­ся дет­ской, под­рост­ко­вой ауди­то­рии как наи­бо­лее зави­си­мой от внеш­них фак­то­ров и нуж­да­ю­щей­ся в пони­ма­нии, опе­ке, обра­зо­ва­нии. При этом акцент дела­ет­ся на изу­че­нии раз­лич­ных соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских, наци­о­наль­но-этни­че­ских, рели­ги­оз­ных усло­вий и обсто­я­тельств жиз­ни ребен­ка [Backett-Milburn et al. 2010; Stringfellowb, MacLaren 2013].

В‑третьих, иссле­до­ва­ния вза­и­мо­свя­зи и воз­мож­но­стей, направ­ле­ний раз­ви­тия агро­биз­не­са и мас­сме­диа в про­дви­же­нии необ­хо­ди­мых с пози­ции наци­о­наль­но-госу­дар­ствен­ной эко­но­ми­ки кон­цеп­тов, обра­зов фер­мер­ских хозяйств, про­из­во­ди­мой ими про­дук­ции, ее роли в жиз­не­де­я­тель­но­сти и стра­ны, и отдель­но­го реги­о­на. Кули­нар­ный меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся и как то, что может через систе­му шоу сфор­ми­ро­вать цен­ност­ные уста­нов­ки, ори­ен­та­ции чело­ве­ка, обще­ства, и как то, что может через тра­ди­ци­он­ные жур­на­лист­ские жан­ры выра­ба­ты­вать соци­аль­но ответ­ствен­ное отно­ше­ние граж­дан к сво­е­му краю. В свя­зи с этим появи­лось и быст­ро при­жи­ва­ет­ся поня­тие аль­тер­на­тив­ные пище­вые поли­ти­ки (alternative food politics), отоб­ра­жа­ю­щее зна­чи­мость тра­ди­ци­он­но­го локаль­но­го, реги­о­наль­но­го, мест­но­го обра­за жиз­ни, спо­соб­но­го успеш­но выжи­вать и даже раз­ви­вать­ся вопре­ки тен­ден­ци­ям гло­ба­ли­за­ции. Кули­нар­ный меди­а­текст, его язык, систе­ма жан­ров, рито­ри­ка, потен­ци­ал «мяг­кой силы» трак­ту­ют­ся как стра­те­ги­че­ский ком­по­нент в выстра­и­ва­нии, реа­ли­за­ции гео­по­ли­ти­че­ско­го, эко­но­ми­че­ско­го, в том чис­ле и про­до­воль­ствен­но­го, суве­ре­ни­те­та [Patel 2009; Caraher 2012; Blasi et al. 2015; Graeme 2016; Vittori 2018]. Вме­сте с тем рас­смат­ри­ва­ет­ся, как про­ис­хо­дит транс­фор­ма­ция цен­ност­ных при­о­ри­те­тов, целей, жела­ний чело­ве­ка в отно­ше­нии и тра­ди­ци­он­но­го, и «гото­во­го» обра­за жиз­ни [Pascucci, Cicatiello, Franco, Pancino, Marino 2011; Lewis, Phillipov 2016; Phillipov 2017]. Изме­ня­ет­ся эти­ка потреб­ле­ния: «…совре­мен­ная поли­ти­ка в сфе­ре пита­ния фор­ми­ру­ет­ся поли­ти­че­ски­ми и эко­но­ми­че­ски­ми импе­ра­ти­ва­ми в СМИ и пище­вой инду­стрии» [Phillipov 2017].

В‑четвертых, иссле­до­ва­ния роли, основ этни­че­ской, ген­дер­ной диф­фе­рен­ци­а­ций, сте­рео­ти­пов гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ры, созда­ва­е­мых и транс­ли­ру­е­мых СМИ. Кули­нар­ный меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся с пози­ции формирования/разрушения наци­о­наль­ной, соци­аль­ной иден­ти­фи­ка­ции в усло­ви­ях быст­ро меня­ю­ще­го­ся мира, про­блем вынужденной/добровольной эми­гра­ции [Ching Chan 2010; Stringfellowb et al. 2013; Holak 2014; MacRae 2016].

В‑пятых, иссле­до­ва­ния роли куль­тур­ной, соци­аль­ной, кол­лек­тив­ной, инди­ви­ду­аль­ной памя­ти вку­со­вых, так­тиль­ных, чув­ствен­ных ощу­ще­ний, эмо­ций, акти­ви­зи­ру­е­мых, под­дер­жи­ва­е­мых, сохра­ня­е­мых, раз­ру­ша­е­мых у чело­ве­ка, соци­аль­ной груп­пы, обще­ства с помо­щью медиа­об­ра­зов еды. Вни­ма­ние фоку­си­ру­ет­ся на том, как с помо­щью вер­баль­ных, ико­ни­че­ских средств выстра­и­ва­ют­ся в связ­ное повест­во­ва­ние неуло­ви­мые телес­ные ощу­ще­ния, вопло­ща­ют­ся обра­зы вку­сов через обра­зы про­дук­тов, блюд, напит­ков. В этом осо­бую роль игра­ют воз­мож­но­сти меди­а­тек­стов, кото­рые все боль­ше и актив­нее исполь­зу­ют силу визу­аль­но­сти. Вво­дят­ся поня­тия съе­доб­ная память (edible memory), пище­вая память, память еды (food memories) [Duruz 2008; Ching Chan 2010; Parasecoli 2011; Holak 2014; Abarca, Colby 2016].

В‑шестых, иссле­до­ва­ния полит­эко­но­ми­че­ских, идео­ло­ги­че­ских, соци­аль­ных прин­ци­пов, основ, воз­мож­но­стей, потен­ци­а­лов кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, рас­смат­ри­ва­е­мо­го в кон­текстах куль­тур­ной антро­по­ло­гии, фило­со­фии. Кули­нар­ный меди­а­текст трак­ту­ет­ся как неотъ­ем­ле­мая часть соци­аль­но­го миро­устрой­ства. При этом вво­дит­ся и актив­но исполь­зу­ет­ся ряд поня­тий: кули­нар­ный капи­тал (culinary capital), наци­о­наль­ный кули­нар­ный капи­тал (national culinary capital), опо­сре­до­ван­ные пище­вые ланд­шаф­ты (mediated foodscapes), кухон­ный позер (cuisine poseur). Они при­зва­ны про­яс­нить новые соци­аль­но-поли­ти­че­ские, повсе­днев­ные, эти­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду обще­ством, едой, мас­сме­диа [Parasecoli 2011; Solier 2013; Solier, Duruz 2013; Buscemi 2014; Goodman, Johnston, Cairns 2017; Lebesco, Naccarto 2017; Lupton 2019; MacKendrick 2014; Mazel 2019]. Исполь­зуя СМИ, «…госу­дар­ство игра­ет роль мета­за­ко­но­да­те­ля вку­сов, уза­ко­ни­вая неко­то­рые про­дук­ты как источ­ник соци­аль­но­го раз­ли­чия, что­бы под­дер­жать наци­о­наль­ные идео­ло­гии и веро­ва­ния. Соци­аль­ный пре­стиж, кото­рый граж­дане накап­ли­ва­ют бла­го­да­ря этим про­дук­там, опре­де­ля­ет­ся как наци­о­наль­ный кули­нар­ный капи­тал» [Buscemi 2014: I]. Кули­нар­ные про­грам­мы, рекла­ма про­дук­тов и това­ров меж­ду их частя­ми рас­смат­ри­ва­ют­ся как поли­ти­че­ские и соци­аль­ные про­бле­мы с помо­щью под­хо­дов, пред­ло­жен­ных Бур­дье, Арендт, Хом­ски. Зна­ки, коды, рито­ри­ка, дис­кур­сы биз­не­са начи­на­ют слу­жить и идео­ло­ги­че­ским целям [Buscemi 2014: 72, 78]. Фор­ми­ро­ва­ние стан­дар­та вку­са в гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ре через СМИ при­во­дит к транс­фор­ма­ции и соци­аль­но-быто­во­го ланд­шаф­та, мод­ным, акту­аль­ным ста­но­вит­ся анти­по­тре­би­тель­ское миро­вос­при­я­тие и пове­де­ние, актив­но фор­ми­ру­ет­ся «мораль­ный дис­курс гур­ма­нов» [Solier 2013: 8].

В‑седьмых, иссле­до­ва­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста с тра­ди­ци­он­ной пози­ции жур­на­ли­сти­ки, тео­рии мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции. Акцент дела­ет­ся на изу­че­нии актив­ных жан­ров кули­нар­но­го меди­а­тек­ста; акту­аль­ных вопро­сах отображения/ фор­ми­ро­ва­ния реаль­но­сти в меди­а­тек­сте; созда­нии цен­ност­ных уста­но­вок для раз­лич­ных соци­аль­ных групп и обще­ства в целом; осо­бен­но­стях рекла­мы, PR, мар­ке­тин­га; исполь­зо­ва­нии куль­тур­ных форм идил­лии, мифа, моде­лей теле­ви­зи­он­но­го обра­за жиз­ни (Lifestyle) для транс­фор­ма­ции соци­аль­ных умо­на­стро­е­ний, жела­ний, поступ­ков; роли обще­ствен­ных дви­же­ний, поли­ти­че­ских орга­ни­за­ций, зада­ва­е­мых ими в СМИ дис­кур­сах для изме­не­ния основ, моде­лей систе­мы соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции [Ketchum 2005; Lewis, Phillipov 2015; Lewis, Phillipov 2016; Lewis, Phillipov 2018; Lewis 2011; Lewis 2018; Phillipov 2015; Phillipov 2016; Phillipov 2017; Stringfellowb et al. 2013; Oren 2013; Kirkwood, 2014; Bonner 2015; Johnston, Goodman 2015; Lupton 2016; Lynch 2016; Kobez 2018; English 2019; Mazel 2019].

В‑восьмых, иссле­до­ва­ние прин­ци­пов, основ сра­ще­ния, направ­ле­ний раз­ви­тия, потен­ци­а­ла кули­нар­но­го меди­а­тек­ста в осво­е­нии им новей­ших тех­ни­че­ских воз­мож­но­стей. Вво­дят­ся поня­тия циф­ро­вая еда (digital food), digital food activism (циф­ро­вой пище­вой акти­визм), пище­вое искус­ство (art food/food art). В свя­зи с этим раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся кон­цеп­ту­аль­ные осно­вы, мето­до­ло­ги­че­ские под­хо­ды, прин­ци­пы и направ­ле­ния интер­пре­та­ции, изу­че­ния язы­ков кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, опре­де­лен­ные тех­ни­че­ски­ми откры­ти­я­ми, доступ­ны­ми для мас­со­во­го исполь­зо­ва­ния [Mikkelsen 2011; Lewis 2018; Bhavna 2018; Chau 2018; Lewis, Phillipov 2018; Taylor, Keating 2018; Taggart 2018; Lupton 2016; Schneider, Eli, Dolan, Ulijaszek 2018; Lupton 2019].

В‑девятых, иссле­до­ва­ния, непо­сред­ствен­но каса­ю­щи­е­ся вопро­сов осо­бо­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка в сфе­ре гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ры: кули­нар­ной линг­ви­сти­ки (culinary linguistics) и жан­ро­во-сти­ли­сти­че­ской спе­ци­фи­ки кули­нар­ных книг (cookery books, cookbook). Они выпол­не­ны в тра­ди­ци­он­ной меж­дис­ци­пли­нар­ной логи­ке. В анно­та­ции к тема­ти­че­ско­му сбор­ни­ку «Culinary Linguistics. The chef ’s special» (2013) под редак­ци­ей С. Гер­хардт, М. Фро­бе­ни­ус и С. Лей ука­за­но, что иссле­до­ва­ния про­ве­де­ны в рам­ках «…изу­че­ния куль­ту­ры грам­ма­ти­ки и сло­ва­рей в меж­дис­ци­пли­нар­ной и антро­по­ло­ги­че­ской линг­ви­сти­ке или линг­ви­сти­че­ской антро­по­ло­гии» [Gerhardt, Frobenius, Ley 2013]. Во всех ста­тьях сбор­ни­ка есть ука­за­ния на важ­ность меж­дис­ци­пли­нар­но­го ана­ли­за язы­ка, жан­ров, дис­кур­сов еды, а так­же на вза­и­мо­связь сим­во­ли­че­ских зна­че­ний, соци­аль­ной и поли­ти­че­ской идео­ло­гий с язы­ком еды, гастро­но­ми­че­ской куль­ту­ры, их обу­слов­лен­ность наци­о­наль­ной исто­ри­ей, запе­чат­лен­ной в язы­ке, дис­кур­сах и жан­рах еды. Но кули­нар­ная линг­ви­сти­ка / кули­нар­ное язы­ко­зна­ние (culinary linguistics) — это ста­но­вя­ще­е­ся направ­ле­ние совре­мен­ной фило­ло­гии, точ­нее гума­ни­та­ри­сти­ки. Хотя есть уже нема­ло инте­рес­ных работ, в кото­рых акцент дела­ет­ся на изу­че­нии язы­ка в тра­ди­ци­ях пита­ния и через тра­ди­ции пита­ния, при­вы­чек пита­ния через язы­ко­вую пара­диг­му, соци­аль­ность, запе­чат­лен­ную в обще­на­ци­о­наль­ном кули­нар­ном сло­ва­ре, сло­во­упо­треб­ле­нии [Khajeh, Imran-Ho-Abdullah 2012; López-Rodríguez 2014; Matwick 2017; Paradowski 2018; Fitrisia, Sibarani, Ritonga 2018; Karrebæk, Riley, Cavanaugh 2018].

Такой систем­ный науч­ный инте­рес к кули­нар­но­му меди­а­тек­сту в англо­языч­ном мире при­вел к тому, что летом 2018 г. уси­ли­я­ми T. Лью­и­са и М. Филип­по­ва был издан спе­ци­аль­ный номер «Journal Communication Research and Practice» [Journal… 2018], посвя­щен­ный про­бле­мам вза­и­мо­свя­зи еды и мас­сме­диа, пище­вых и медий­ных инду­стрий. Менее чем через год под редак­ци­ей Йорг Дюрр­шмидт, Йорк Каутт вышла во мно­гом ито­го­вая рабо­та «Globalized Eating Cultures: Mediation and Mediatization» («Гло­ба­ли­зи­ро­ван­ные куль­ту­ры пита­ния: меди­а­ция и меди­а­ти­за­ция»). Анно­та­ция гла­сит: «В этом инно­ва­ци­он­ном сбор­ни­ке иссле­ду­ет­ся связь меж­ду мест­ной и реги­о­наль­ной куль­ту­рой пита­ния и их меди­атранс­ля­ци­ей посред­ством транс­на­ци­о­наль­ных теле­ви­зи­он­ных кули­нар­ных шоу, гло­баль­ной рекла­мы еды и пере­да­чи рецеп­тов в соци­аль­ных сетях. При­ме­няя гло­баль­ный и меж­дис­ци­пли­нар­ный под­ход, он объ­еди­ня­ет иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в Латин­ской Аме­ри­ке, Австра­лии, Афри­ке, Азии и Евро­пе от веду­щих уче­ных в обла­сти социо­ло­гии и поли­то­ло­гии, медиа и куль­ту­ро­ло­гии, а так­же антро­по­ло­гии. <…> В пят­на­дца­ти гла­вах его авто­ры дают све­жую инфор­ма­цию о раз­лич­ном вли­я­нии, кото­рое про­дук­ты пита­ния и куль­ту­ры пита­ния могут ока­зы­вать на повсе­днев­ное посред­ни­че­ство этни­че­ской и клас­со­вой при­над­леж­но­сти, а так­же на мест­ные, реги­о­наль­ные и транс­на­ци­о­наль­ные спо­со­бы при­над­леж­но­сти в гло­баль­ной сре­де, насы­щен­ной мас­сме­диа» [Dürrschmidt, Kautt 2019].

Пред­ста­ви­те­ли сла­вя­но­цен­трич­ной науч­ной куль­ту­ры зани­ма­ют­ся про­бле­ма­ми кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, хотя и не так актив­но и под иным углом зре­ния, неже­ли их кол­ле­ги из англо­языч­но­го мира. Акцент дела­ют на соци­о­куль­тур­ном, быто­вом, этно­гра­фи­че­ском и фило­ло­ги­че­ском, глав­ным обра­зом линг­ви­сти­че­ском, изу­че­нии [Ани­ку­ши­на 2016; Ащен­ко­ва 2011; Бур­ко­ва 2004; Бур­ла­чук 2010; Гон­ча­ро­ва 2016; Зару­би­на 2014; Кап­кан, Лиха­че­ва 2008; Кири­лен­ко 2000; Никиш­ко­ва 2017; Пожи­да­е­ва 2012; Сохань 2013]. Медиа­линг­ви­сти­че­ские иссле­до­ва­ния в этом направ­ле­нии толь­ко начи­на­ют­ся [Крав­цо­ва 2018; Лукья­но­ва 2014; Редь­ки­на 2015; Сто­я­но­ва 2014].

Основные цели и задачи исследования

Как пока­зы­ва­ют и прак­ти­ка мас­сме­диа, и тео­рия соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, необ­хо­ди­мо обо­зна­чить и оха­рак­те­ри­зо­вать при­ро­ду, направ­ле­ния изу­че­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста в кон­тек­сте медиа­линг­ви­сти­ки. В свя­зи с таким поло­же­ни­ем дел пред­ла­га­е­мая ста­тья носит поста­но­воч­ный харак­тер. Ее цели и зада­чи обу­слов­ле­ны дву­мя при­чи­на­ми, поми­мо тех, о кото­рых шла речь выше. Во-пер­вых, раз­ви­ти­ем медиа­линг­ви­сти­ки, меди­а­тек­ста — ее основ­но­го поня­тия — и бес­пре­стан­но зада­ва­е­мо­го ими про­блем­но­го поля. Меди­а­текст все боль­ше и целе­на­прав­лен­но ста­но­вит­ся не столь­ко вер­баль­ным, сколь­ко слож­но орга­ни­зо­ван­ным вер­баль­но-аудио-визу­аль­ным фор­маль­но-смыс­ло­вым един­ством. Это не толь­ко фор­ми­ру­ет новые зада­чи перед медиа­линг­ви­сти­кой, в сфе­ре ее рито­ри­ки, сти­ли­сти­ки, дис­кур­сив­но­сти, язы­ка, похо­дов, мето­дов иссле­до­ва­ния все более и более услож­ня­ю­ще­го­ся по струк­ту­ре, целям, функ­ци­ям меди­а­тек­ста, но и застав­ля­ет заду­мать­ся над тем, как поли­ко­до­вость, визу­аль­ность меди­а­тек­ста соот­но­сят­ся с зада­ча­ми рефе­рен­ции и про­блем­ным полем кули­нар­ной линг­ви­сти­ки.

Во-вто­рых, про­изо­шло стре­ми­тель­ное раз­рас­та­ние и усо­вер­шен­ство­ва­ние меди­а­тек­стов, свя­зан­ных с гастро­но­ми­че­ской куль­ту­рой. Это и тра­ди­ци­он­ные руб­ри­ки в пери­о­ди­ке, спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные изда­ния, радио­пе­ре­да­чи, теле­про­грам­мы и теле­ка­на­лы, и мас­са про­фес­си­о­наль­ных, люби­тель­ских сай­тов в соци­аль­ных сетях, про­грамм на кана­лах YouTube, Instagram. Такое явле­ние меди­а­ком­му­ни­ка­ции не может не иссле­до­вать­ся, осо­бен­но с пози­ции медиа­линг­ви­сти­ки, наце­лен­ной, по спра­вед­ли­во­му утвер­жде­нию Т. Доб­рос­клон­ской, на систем­ное изу­че­ние меди­а­тек­ста, язы­ка, речи, дис­кур­сив­но­сти мас­сме­диа.

Анализ материала

Про­ве­ден­ные в сфе­ре соци­аль­но-гума­ни­тар­ных, эко­но­ми­че­ских наук иссле­до­ва­ния поз­во­ля­ют утвер­ждать, что кули­нар­ный меди­а­текст — свое­об­раз­ный айс­берг совре­мен­ных меди­а­ком­му­ни­ка­ций. Толь­ко при пер­вич­ном при­бли­же­нии он пред­став­ля­ет­ся одной из раз­но­вид­но­стей отно­си­тель­но про­сто­го, жан­ро­во, сти­ли­сти­че­ски, дис­кур­сив­но, рито­ри­че­ски неслож­но­го с точ­ки зре­ния ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции тек­ста. Одна­ко пони­ма­ние и иссле­до­ва­ние кули­нар­но­го меди­а­тек­ста долж­ны изна­чаль­но пред­по­ла­гать встре­чу со слож­ным, мно­го­ас­пект­ным, про­во­ка­ци­он­ным, рефе­рен­ци­аль­но объ­ем­ным меди­а­яв­ле­ни­ем. Ему при­су­щи дли­тель­ная, устой­чи­вая, силь­ная соци­аль­ная, кол­лек­тив­ная, наци­о­наль­ная, исто­ри­че­ская, куль­тур­ная, быто­вая память и мно­го­об­раз­ные воз­мож­но­сти для воз­дей­ствия на чело­ве­ка и обще­ство, кото­рые скры­ва­ют­ся, на пер­вый взгляд, за про­стым, милым, неза­тей­ли­вым повсе­днев­ным явле­ни­ем.

При этом все отчет­ли­вее обна­ру­жи­ва­ет­ся еще одно про­блем­ное поле: уста­нов­ле­ние и обос­но­ва­ние основ­но­го поня­тий­но­го аппа­ра­та, кото­рым опе­ри­ру­ют спе­ци­а­ли­сты, зани­ма­ю­щи­е­ся пище­вы­ми, гастро­но­ми­че­ски­ми явле­ни­я­ми в про­стран­стве меди­а­ком­му­ни­ка­ций. Необ­хо­ди­мо еще раз акцен­ти­ро­вать, что для тако­го типа меди­а­тек­ста пока нет обще­при­ня­то­го, усто­яв­ше­го­ся опре­де­ле­ния. Как пра­ви­ло, в рус­ско- и, шире, сла­вя­но­языч­ных иссле­до­ва­ни­ях не упо­треб­ля­ет­ся англо­языч­ное поня­тие food (еда, пища, пита­ние), кото­рое в англо­сак­сон­ской науч­ной тра­ди­ции уже при­об­ре­ло свой­ства и при­зна­ки поня­тия, а так­же поро­ди­ло ряд смеж­ных. Напри­мер, cooking show, кото­рое пере­во­дит­ся «шоу при­го­тов­ле­ния еды». Воз­мож­ны и дру­гие пере­вод­ные, точ­нее каль­ки­ро­ван­ные, име­но­ва­ния типа пище­вой меди­а­текст, пище­вой образ, съе­доб­ная память, пище­вая память, память еды. Одна­ко они вызы­ва­ют не слиш­ком бла­го­звуч­ный побоч­ный чув­ствен­ный тон (Э. Сепир). По ана­ло­гии с новост­ным меди­а­тек­стом для сла­вя­но­языч­ной науч­ной тра­ди­ции все же мож­но исполь­зо­вать поня­тие кули­нар­ный меди­а­текст. Тем более что изред­ка оно встре­ча­ет­ся и в англо­языч­ной науч­ной тра­ди­ции (см., напри­мер: [Anderson 2013]). При этом изна­чаль­но необ­хо­ди­мо осо­зна­вать, что семан­ти­че­ское поле это­го поня­тия не в пол­ной мере репре­зен­ти­ру­ет сопря­жен­ные с ним и в дей­стви­тель­но­сти, и в меди­а­ком­му­ни­ка­ции явле­ния.

Кро­ме того, кули­нар­ный меди­а­текст, начи­ная со вто­рой поло­ви­ны ХХ в., нераз­рыв­но свя­зан с куль­ту­рой визу­аль­но­го пово­ро­та (visual turn), а с ХХI в. — циф­ро­вой (digital) рево­лю­ци­ей. В свя­зи с этим он актив­но соот­но­сит­ся с поня­ти­я­ми foodstyle, art food / food art (пище­вое искус­ство, съе­доб­ное искус­ство), сопря­жен­ны­ми с фото‑, видео­ис­кус­ством, с новы­ми поня­ти­я­ми digital food (циф­ро­вая еда) и про­из­вод­ны­ми от него — циф­ро­вой пище­вой акти­визм, съе­доб­ный образ, пище­вое теле­ви­де­ние, поли­ти­ка еды, пита­ния. Это тоже акти­ви­зи­ру­ет вопрос о поня­тий­но-тер­ми­но­ло­ги­че­ской базе и прин­ци­пах ее состав­ле­ния.

Как мож­но заме­тить из общей тема­ти­ки и про­бле­ма­ти­ки, поня­тий­но-кате­го­ри­аль­но­го аппа­ра­та, для боль­шин­ства иссле­до­ва­ний, осо­бен­но англо­языч­ной науч­ной тра­ди­ции, харак­тер­но акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на тен­ден­ци­ях, при­чи­нах, усло­ви­ях и послед­стви­ях вза­и­мо­свя­зи мас­сме­диа и мира эко­но­ми­ки, поли­ти­ки, соци­у­ма, наци­о­наль­ной, ген­дер­ной куль­тур, лич­ност­ной и кол­лек­тив­ной пси­хо­ло­гии, эти­ки. Дру­ги­ми сло­ва­ми, эти иссле­до­ва­ния сосре­до­то­че­ны пре­иму­ще­ствен­но на тра­ди­ци­он­ных вопро­сах о вли­я­нии и вза­им­ном вли­я­нии, вза­и­мо­свя­зи мас­сме­диа и обще­ства. Без­услов­но, это то, что нуж­да­ет­ся не толь­ко в даль­ней­шей раз­ра­бот­ке, но и в фор­ми­ро­ва­нии новых мето­дов и под­хо­дов, учи­ты­ва­ю­щих чрез­вы­чай­но быст­ро меня­ю­щий­ся совре­мен­ный мир и его чело­ве­ка, а так­же кули­нар­ные меди­а­тек­сты, кото­рые ими созда­ют­ся. При­чи­ны, осно­ва­ния и фак­то­ры, вли­я­ю­щие на цен­ност­ное, идео­ло­ги­че­ское, эко­но­ми­че­ское, поли­ти­че­ское напол­не­ние, струк­ту­ру, цели и зада­чи кули­нар­но­го меди­а­тек­ста важ­ны и нуж­да­ют­ся в изу­че­нии с точ­ки зре­ния тео­рии меди­а­ком­му­ни­ка­ции. Это клас­си­че­ская зада­ча тео­рии и жур­на­ли­сти­ки, и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, транс­фор­ми­ро­ван­ная усло­ви­я­ми и осо­бен­но­стя­ми XXI в. Одна­ко внут­рен­ний мир меди­а­тек­ста, его поэ­ти­ка, язык, рито­ри­ка, дис­кур­сив­ность и сто­я­щее за ним куль­тур­ное созна­ние, вопро­сы рефе­рен­ции оста­ют­ся вне зоны инте­ре­сов боль­шин­ства иссле­до­ва­те­лей, зани­ма­ю­щих­ся про­бле­ма­ми соот­но­ше­ния мас­сме­дий­ной и пище­вой ком­му­ни­ка­ций. Но необ­хо­ди­мо и фоку­си­ро­ва­ние вни­ма­ния на кули­нар­ном меди­а­тек­сте и как само­сто­я­тель­ном, само­цен­ном, само­раз­ви­ва­ю­щем­ся явле­нии прак­ти­ки меди­а­ком­му­ни­ка­ций, совре­мен­ной куль­ту­ры. В про­тив­ном слу­чае невоз­мож­но уви­деть, кор­рект­но истол­ко­вать мно­гие про­цес­сы и явле­ния как в мас­сме­дий­ном про­стран­стве, так и в соци­у­ме в целом. Это с одной сто­ро­ны.

С дру­гой — медиа­линг­ви­сти­ка упу­стит воз­мож­ность иссле­до­вать еще один слож­ный по при­ро­де, струк­ту­ре, орга­ни­за­ции ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций, функ­ци­ям жанр меди­а­тек­ста и обой­дет вни­ма­ни­ем каче­ствен­но новое явле­ние.

К тому же кули­нар­ный меди­а­текст, как пока­зы­ва­ет прак­ти­ка его раз­ви­тия, транс­фор­ми­ро­вал­ся из газет­но-жур­наль­но­го кули­нар­но­го рецеп­та в само­сто­я­тель­ное кули­нар­но-гастро­но­ми­че­ское медиа­про­стран­ство.

Оно, во-пер­вых, сфор­ми­ро­ва­ло и актив­но раз­ви­ва­ет раз­лич­ные жан­ры, объ­еди­нен­ные меди­а­ку­ли­нар­ной, гастро­но­ми­че­ской про­бле­ма­ти­кой: рецепт; реа­ли­ти-шоу; про­све­ти­тель­ская про­грам­ма о здо­ро­вой пище или исто­рии гур­ман­ства; соци­аль­но-эко­но­ми­че­ская ана­ли­ти­ка о про­из­во­ди­те­лях аграр­ной про­дук­ции; отдель­ная рекла­ма / систе­ма рекла­мы ресто­ра­на, мака­рон, кули­нар­но­го путе­ше­ствия; PR-ста­тья о поль­зе вина; кни­га о кули­нар­ной куль­ту­ре стра­ны, отдель­но­го реги­о­на; систе­ма PR-кам­па­ний фер­мер­ских про­дук­тов; кули­нар­ный блог; сери­а­лы о жиз­ни пова­ров; обсуж­де­ние в ток-шоу спор­тив­но­го пита­ния, дие­ты… Эти жан­ры гибрид­ны по сво­ей при­ро­де. Им при­су­щи соб­ствен­ные язык, рито­ри­че­ские осо­бен­но­сти и дис­курс, акту­а­ли­зи­ро­ван­ные спе­ци­фи­че­ским фон­дом и фоном зна­ний адре­са­тов.

Во-вто­рых, кули­нар­ное про­стран­ство созда­ло про­ме­жу­точ­ные тер­ри­то­рии (Я. Мукар­жов­ский) с дру­ги­ми жан­ра­ми меди­а­тек­ста, худо­же­ствен­ной сло­вес­но­сти, теат­раль­ной куль­ту­ры, визу­аль­но­го искус­ства и с живой жиз­нью чело­ве­ка, под­тал­ки­вая его не толь­ко полу­чать инфор­ма­цию о том или ином собы­тии, явле­нии, но и вопло­щать ее в прак­ти­ку сво­ей повсе­днев­но­сти. Это реа­ли­зу­ет­ся в диа­па­зоне от обы­ден­но­го при­го­тов­ле­ния блю­да по рецеп­ту до уча­стия в реа­ли­ти-шоу, веде­ния сай­та в соци­аль­ных сетях, про­грам­мы на YouTube, кули­нар­ном путе­ше­ствии, фото­гра­фи­ро­ва­нии еже­днев­ной еды или циф­ро­вом пище­вом акти­виз­ме. Кули­нар­ный меди­а­текст соблаз­ня­ет чело­ве­ка воз­мож­но­стью стать частью тек­ста и медиа­про­стран­ства.

В‑третьих, зада­ет и раз­ви­ва­ет спе­ци­фи­че­скую рефе­рен­цию за счет того, что кули­нар­ный меди­а­текст по сво­ей сути и функ­ци­ям все­гда рефе­рен­ци­аль­но, дис­кур­сив­но объ­ем­ный, исполь­зу­ет мате­ри­а­лы, моде­ли, при­е­мы обы­ден­ной речи, вклю­чая в нее эле­мен­ты про­фес­си­о­наль­ной рече­вой ком­му­ни­ка­ции. Кули­нар­ный меди­а­текст, играя фона­ми и фон­да­ми зна­ний адре­са­тов, инфор­ма­ци­ей эти­че­ской и эсте­ти­че­ской, объ­ек­тив­ной и субъ­ек­тив­ной, суще­ству­ю­щей в памя­ти, мыс­лях, ассо­ци­а­ци­ях чело­ве­ка как чле­на соци­о­куль­тур­ной груп­пы, обще­ства в целом, участ­ни­ка исто­ри­че­ских, поли­ти­че­ских, эко­но­ми­че­ских, идео­ло­ги­че­ских про­цес­сов, повсе­днев­но­сти, зада­ет, под­дер­жи­ва­ет и раз­ви­ва­ет, услов­но гово­ря, мас­сме­дий­но-кули­нар­ные отно­ше­ния с дей­стви­тель­но­стью. Созда­ет­ся, сно­ва-таки услов­но гово­ря, мас­сме­дий­но-кули­нар­ный язык, тре­бу­ю­щий осмыс­ле­ния и раз­ра­бот­ки.

Н. Арутю­но­ва в ста­тье «Линг­ви­сти­че­ские про­бле­мы рефе­рен­ции» писа­ла: «Моде­ли­руя дей­стви­тель­ность, язык все боль­ше от нее отда­ля­ет­ся, ста­но­вит­ся все более абстракт­ным, и эта дистан­ция мог­ла бы стать чрез­мер­ной, если бы не нуж­ды рефе­рен­ции» [Арутю­но­ва 1982: 11]. Но при этом важ­но акту­а­ли­зи­ро­вать в отно­ше­нии кули­нар­но­го меди­а­тек­ста идею Е. Паду­че­вой о том, что «рефе­рен­ция — это соот­не­сен­ность, вооб­ще гово­ря, с инди­ви­ду­аль­ны­ми и каж­дый раз новы­ми объ­ек­та­ми и ситу­а­ци­я­ми. <…> рефе­рен­ция име­ет место не для слов и выра­же­ний язы­ка, а толь­ко для их упо­треб­ле­ния в речи» [Паду­че­ва 2010: 8]. Понят­но, что кули­нар­ный меди­а­текст не толь­ко с помо­щью сво­е­го язы­ка уста­нав­ли­ва­ет и/или обна­ру­жи­ва­ет свое­об­раз­ное «…соеди­не­ние мыс­ли и реаль­но­сти посред­ством язы­ка» [Арутю­но­ва 1982: 5]. Он еще созда­ет и/или про­яв­ля­ет новые смыс­лы ком­му­ни­ка­тив­ной и иден­ти­фи­ци­ру­ю­щей ситу­а­ций и функ­ций [Арутю­но­ва 1982: 20–31]. Для кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, в силу его при­ро­ды, струк­ту­ры, функ­ций, осо­бен­но­стей язы­ко­вой, рече­вой, ком­му­ни­ка­тив­ной орга­ни­за­ций, акту­аль­на сле­ду­ю­щая идея: «…язы­ко­вые сред­ства рефе­рен­ции неод­но­род­ны; неоди­на­ко­вы и функ­ции рефе­рент­ных выра­же­ний даже в пре­де­лах кон­крет­но­го пред­ло­же­ния. Нако­нец, раз­лич­ны и те ситу­а­ции речи, в кото­рых про­ис­хо­дит акт рефе­рен­ции» [Арутю­но­ва 1982: 17]. Кули­нар­ный меди­а­текст с этой точ­ки зре­ния не изу­чен, а пото­му акту­а­ли­зи­ру­ет перед медиа­линг­ви­сти­кой логи­ко-фило­соф­ские вопро­сы, сопря­жен­ные с обще­линг­ви­сти­че­ски­ми про­бле­ма­ми рефе­рен­ции, как это опре­де­ли­ла Н. Арутю­но­ва.

Более того, не сле­ду­ет забы­вать и такие важ­ные момен­ты. Еще не раз­ра­бо­та­на жан­ро­вая систе­ма кули­нар­но­го меди­а­тек­ста и прин­ци­пы, под­хо­ды к ее выде­ле­нию и обос­но­ва­нию. Кули­нар­ный меди­а­текст во всех его жан­ро­вых вари­ан­тах и вари­а­ци­ях — это поли­функ­ци­о­наль­ная систе­ма. В ней слож­ным, ино­гда пара­док­саль­ным, но все­гда нераз­рыв­ным обра­зом пере­пле­те­ны инфор­ма­ци­он­ные, эсте­ти­че­ские, эти­че­ские, наци­о­наль­ные, ген­дер­ные, соци­аль­но-исто­ри­че­ские, полит­эко­но­ми­че­ские, рели­ги­оз­ные, ути­ли­тар­но-быто­вые запро­сы, потреб­но­сти, ори­ен­та­ции, меч­ты обще­ства и чело­ве­ка. Они во мно­гом пред­опре­де­ля­ют жан­ро­вую систе­му кули­нар­но­го меди­а­тек­ста, если учи­ты­вать идею Ц. Тодо­ро­ва: «Через инсти­ту­а­ли­за­цию жан­ры свя­за­ны с обще­ством, в кото­ром суще­ству­ют. <…> Подоб­но любой иной инсти­ту­ции, жан­ры свя­за­ны с харак­тер­ны­ми чер­та­ми обще­ства, кото­ро­му они при­над­ле­жат» [Тодо­ров 2006: 29]. Жанр, по точ­ной идее Тодо­ро­ва, явля­ет­ся «…ничем иным, как коди­фи­ка­ци­ей дис­кур­сив­ных свойств» [Тодо­ров 2006: 28]. Это не может не ска­зать­ся не толь­ко на язы­ко­вых, рече­вых, но и на ком­му­ни­ка­тив­ных, рито­ри­че­ских осно­вах, прин­ци­пах орга­ни­за­ции это­го типа меди­а­тек­ста, что тоже нуж­да­ет­ся в изу­че­нии.

Кули­нар­ный меди­а­текст — это еще и слож­ный текст, одно­вре­мен­но ори­ен­ти­ро­ван­ный на совре­мен­ность и хра­ня­щий память о про­шлом обще­ства, о тол­ще соци­аль­но-куль­тур­ных, полит­эко­но­ми­че­ских смыс­лов. Он тон­ко и чет­ко улав­ли­ва­ет, коди­фи­ци­ру­ет совре­мен­ность в понят­ных, доступ­ных, близ­ких ее соци­аль­но-повсе­днев­ным умо­на­стро­е­ни­ям обра­зах, социо­лек­тах и обо­зна­ча­ет, напол­ня­ет смыс­лом, фор­ми­ру­ет через свой язык ори­ен­та­ции, цели, жела­ния. Если пред­ста­ви­те­ли англо­сак­сон­ской науч­ной тра­ди­ции дав­но и систем­но изу­ча­ют раз­лич­ные «соци­аль­но-кули­нар­ные» про­ек­ты, про­грам­ми­ру­ю­щие тот или иной теле­ви­зи­он­ный образ жиз­ни (Lifestyle television), обу­ча­ю­щие повсе­днев­но­сти, то для медиа­линг­ви­стов, рабо­та­ю­щих на ином куль­тур­ном мате­ри­а­ле, подоб­но­го рода под­ход к кули­нар­но­му меди­а­тек­сту неха­рак­те­рен. Это прин­ци­пи­аль­но невер­но, осо­бен­но если учи­ты­вать, что фор­ма­ты мно­гих кули­нар­ных реа­ли­ти-шоу раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся англо-аме­ри­кан­ски­ми теле­ви­зи­он­ны­ми ком­па­ни­я­ми, а затем про­дви­га­ют­ся в ино­на­ци­о­наль­ных куль­тур­ных медиа­про­стран­ствах. В свя­зи с этим необ­хо­ди­мо иссле­до­вать и ту систе­му обра­зов, язы­ка и дис­кур­сов, кото­рая при­вно­сит­ся мат­рич­ным фор­ма­том меди­а­тек­ста, и ту, кото­рая фор­ми­ру­ет­ся в кон­крет­ной соци­аль­но-повсе­днев­ной сре­де.

Кули­нар­ный меди­а­текст все­гда рабо­та­ет на един­стве доступ­но­го, реаль­но­го и меч­ты, соблаз­на, обы­ден­но­сти и неожи­дан­но­сти. Ему при­су­ща свое­об­раз­ная и инфор­ма­ци­он­но-худо­же­ствен­но-игро­вая, и эсте­ти­че­ская при­ро­да, кото­рая пред­по­ла­га­ет то, что Ю. Лот­ман назы­вал «актив­ным “вхож­де­ни­ем в текст”», и про­яв­ля­ет­ся через его «…функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в ауди­то­рии и отно­ше­ние к нему самой этой ауди­то­рии» [Лот­ман 2005: 483]. Кули­нар­ный меди­а­текст нель­зя «потреб­лять» (Ю. Лот­ман) подоб­но новост­но­му ана­ли­ти­че­ско­му или же пуб­ли­ци­сти­че­ско­му тек­сту, т. е. читая, слу­шая, смот­ря и даже ком­мен­ти­руя его при­выч­ным обра­зом. Кули­нар­ный меди­а­текст пред­по­ла­га­ет, что он не толь­ко будет «потреб­лен» в виде инфор­ма­ции, но и вопло­щен непо­сред­ствен­но в прак­ти­ку повсе­днев­ной жиз­ни: будь то при­го­тов­ле­ние зав­тра­ка по жур­наль­но­му рецеп­ту, или обед в ресто­ране, о кото­ром рас­ска­за­ли во вче­раш­ней теле­про­грам­ме, или кули­нар­ное путе­ше­ствие, рекла­ма кото­ро­го была уви­де­на на сай­те, или надеж­да изме­нить жизнь, став удач­ным пова­ром, кон­ди­те­ром, кули­нар­ным бло­ге­ром или при­няв уча­стие в реа­ли­ти-шоу, или реа­ли­за­ция меч­ты о поезд­ке в Про­ванс, Сици­лию, куль­тур­но-кули­нар­ные обра­зы кото­рых созда­ны в кни­гах извест­ны­ми кули­нар­ны­ми кри­ти­ка­ми, или же пре­вра­ще­ние в кули­нар­но­го стран­ни­ка и т. п. Для медиа­линг­ви­сти­ки обо­зна­ча­ет­ся круг вопро­сов, обу­слов­лен­ный необ­хо­ди­мо­стью опре­де­лить и иссле­до­вать преж­де все­го про­бле­мы, свя­зан­ные, с одной сто­ро­ны, с ком­му­ни­ка­тив­ны­ми ситу­а­ци­я­ми, поня­ти­я­ми пред­тек­ста, иден­ти­фи­ци­ру­ю­щей инфор­ма­ции, меха­низ­мов и прин­ци­пов адек­ват­но­го пони­ма­ния (Дж. Серл, С. Шиф­фер), с дру­гой — со сфе­рой изу­че­ния основ и прин­ци­пов реа­ли­за­ции соци­аль­ных, повсе­днев­ных идей, моде­лей в раз­лич­ных повест­во­ва­тель­но-ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ци­ях, рече­по­ве­ден­че­ских актах (Н. Арутю­но­ва) [Арутю­но­ва 1999].

В про­цес­се раз­ви­тия кули­нар­ный меди­а­текст выра­бо­тал харак­тер­ный сло­варь, в свою оче­редь, про­ду­ци­ру­ю­щий осо­бое сло­во­упо­треб­ле­ние мно­гих соци­аль­но-быто­вых и про­фес­си­о­наль­ных поня­тий, выра­же­ний. Их свое­об­ра­зие одно­вре­мен­но опре­де­ля­ет­ся гастро­но­ми­че­ской куль­ту­рой, мас­сме­диа, соци­аль­но­стью, повсе­днев­но­стью и актив­но­стью куль­тур­ной памя­ти. При этом герои раз­лич­ных кули­нар­ных меди­а­тек­стов, гото­вя и про­буя блю­да, не толь­ко харак­те­ри­зу­ют их одно­тип­ны­ми выра­же­ни­я­ми (как пах­нет!; какой потря­са­ю­щий аро­мат!; какой запах!; какая пре­лесть; это потря­са­ю­ще, это вкус­но; это неимо­вер­но; это боже­ствен­но, какая тек­сту­ра), но и ста­ра­ют­ся избе­гать раз­вер­ну­тых, лек­си­че­ски, сти­ли­сти­че­ски тон­ких опи­са­ний вку­сов, чувств, ощу­ще­ний. Пред­по­чте­ние отда­ет­ся обоб­щен­ным опре­де­ле­ни­ям эмо­ций. Зача­стую это мак­си­маль­но пол­но про­яв­ля­ет­ся через части­цы и осо­бен­но меж­до­ме­тия — эмо­ци­о­наль­ные сиг­на­лы (В. Вино­гра­дов) [Вино­гра­дов 1972]. Кули­нар­ный меди­а­текст стре­мит­ся мак­си­маль­но пол­но исполь­зо­вать воз­мож­но­сти эмо­ци­о­наль­ных, смыс­ло­вых уни­вер­са­лий, при­ми­ти­вов (А. Веж­биц­кая). Понят­но, что в сло­варь и сло­во­упо­треб­ле­ние это­го меди­а­тек­ста обя­за­тель­но, поми­мо вер­баль­ной, вхо­дит визу­аль­ная и ауди­аль­ная состав­ля­ю­щие. Зна­чит, ста­но­вит­ся оче­вид­ным: про­бле­мы и зада­чи медиа­линг­ви­сти­ки в этом направ­ле­нии толь­ко услож­нят­ся.

Выво­ды — это один сум­ми­ру­ю­щий тезис: чем ско­рее кули­нар­ный меди­а­текст ста­нет пред­ме­том иссле­до­ва­ния медиа­линг­ви­сти­ки, и осо­бен­но сла­вян­ской науч­ной тра­ди­ции, тем быст­рее, успеш­нее он будет впи­сан имен­но с пози­ций ее тео­рии и мето­до­ло­гии в суще­ству­ю­щую миро­вую науч­ную тра­ди­цию. Кро­ме того, медиа­линг­ви­сти­че­ский под­ход обна­ру­жит и аргу­мен­ти­ру­ет для этой тра­ди­ции новые направ­ле­ния, аспек­ты виде­ния и иссле­до­ва­ния кули­нар­но­го меди­а­тек­ста как слож­но­го поли­се­ман­ти­че­ско­го, поли­и­део­ло­ги­че­ско­го явле­ния меди­а­ком­му­ни­ка­ции.

Аникушина, А. И. (2016). Проблема локализации гастрономической рубрики глянцевого женского журнала. Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 9, 14, 116–120. Электронный ресурс http://www.volsu.ru.

Арутюнова, Н. Д. (1982). Лингвистические проблемы референции. В Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XIII (с. 5–40). Москва: Прогресс.

Арутюнова, Н. Д. (1999). Язык и мир человека. Москва: Языки русской культуры.

Ащенкова, Г. А. (2011). Олицетворение в сфере потребления: антропономинанты блюд французской гастрономии. «Magister Dixit» — научно-педагогический журнал Восточной Сибири, 2 (6). Электронный ресурс http://md.islu.ru/.

Барт, Р. (1994). Риторика образа. В Р. Барт, Избранные работы: Семиотика. Поэтика. Пер. с фр. (с. 297–318). Москва: Прогресс; Универс.

Барт, Р. (2003). К психосоциологии современного питания. В Р. Барт, Система моды. Статьи по семиотике культуры. Пер. с фр. (с. 366–376). Москва: Изд-во им. Шабашниковых.

Бодрийяр, Ж. (2006). Общество потребления. Его мифы и структура. Пер. с фр. Москва: Республика; Культурная революция.

Буркова, П. П. (2004). Кулинарный рецепт как особый тип текста. Дис. … канд. филол. наук. Ставрополь.

Бурлачук, В. (2010). Трапеза как предмет социологического исследования. Социология: теория, методы, маркетинг, 4, 179–186.

Виноградов, В. В. (1972). Русский язык (грамматическое учение о слове). Москва: Высшая школа.

Гончарова, М. А. (2016). Трансформация типа текста «кулинарный рецепт» в интернет-дискурсе. В Эволюция и трансформация дискурсов: сб. статей. Вып. 1 (с. 294–303). Самара: Изд-во Самарского университета.

Зарубина, Н. Н. (2014). Трансформации практик питания в современной России: детерминанты. Вестник МГИМО-Университета. Официальное интернет-издание, 6 (39), 199–208. Электронный ресурс http://www.vestnik.mgimo.ru/razdely/sociologiya/transformacii-praktik-pitaniya-v-sovremennoi-rossii-determinanty.

Капкан, М. В., Лихачева, Л. С. (2008). Гастрономическая культура: понятие, функции, факторы формирования. Известия Уральского государственного университета. Сер. 2. Гуманитарные науки, 55 (15), 34–43.

Кириленко, С. А. (2000). Культура еды как трансформация телесного опыта: Европейская традиция. Дис. … канд. филос. наук. Санкт-Петербург.

Кравцова, Л. П. (2018). «Дайте народу пиво»: О советской рекламе алкогольного рынка (лингвокультурологический аспект). Медиалингвистика, 4 (5). Электронный ресурс https://medialing.ru/author/kravcovalp/.

Лотман, Ю. (2005). Об искусстве. Санкт-Петербург: Искусство-СПб.

Лукьянова, С. В. (2014). Феномен пищи, вкуса в медиатексте. Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/fenomen-pischi-vkusa-v-mediatekste.

Нидерле, П., Куракин, А. А., Никулин, А. М., Шнайдер, С. (2019). Концепция «продовольственных режимов» как модель объяснения стратегий аграрного развития (на примере России и Бразилии). Вестник РУДН. Серия: Социология, 19 (2), 261–276.

Никишкова, М. С. (2017). Этнолингвокультурный гастрономический код в потребностной коммуникации (на материале английского языка). Дис. … канд. филол. наук. Самара.

Падучева, Е. В. (2010). Высказывание и его соотнесенность с действительностью (Референциальные аспекты семантики местоимений). Москва: Изд-во ЛКИ.

Пожидаева, Е. В. (2012). Пути формирования и развития национальной лингвокультуры питания (на примере английского языка). Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова, 5, 84–87.

Редькина, Т. Ю. (2015). Речевая экспликация ситуационной модели: лингвопраксиологический подход (на материале трэвел-текста). Медиалингвистика, 2 (8), 104–116. Электронный ресурс https://medialing.ru/rechevaya-ehksplikaciya-situacionnoj-modeli-lingvopraksiologicheskij-podhod-na-materiale-trehvel-teksta/.

Сохань, В. И. (2013). Как исследовать гастрономическое? К вопросу о дефинициях и подходах. Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение, 1 (9), 99–109.

Стоянова, Е. В. (2014). Вкусовая метафора, или Связь традиции и современности (на материале российских и болгарских медиатекстов). Медиалингвистика, 2 (5), 104–116. Электронный ресурс https://medialing.ru/vkusovaya-metafora-ili-svyaz-tradicii-i-sovremennosti-na-materiale-rossijskih-i-bolgarskih-mediatekstov/.

Тодоров, Ц. (2006). Поняття літератури та інші есе. Перекл. з фр. Київ: Києво-Могілянської академії. Эко,

У. (2006). Отсутствующая структура. Введение в семиологию. Пер. с итал. Санкт-Петербург: Симпозиум.

Abarca, M. E., Colby, J. R. (2016). Food memories seasoning the narratives of our lives. Food and Foodways Explorations in the History and Culture of Human Nourishment, 24 (1–2), 1–8. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/07409710.2016.1150101.

Anderson, L. (2013). Cooking Up the Nation: Spanish Culinary Texts and Culinary Nationalization in the Late Nineteenth and Early Twentieth Century. Электронный ресурс https://www.jstor.org/stable/10.7722/j.ctt31ngxh.

Backett-Milburn, K., Wills, W., Roberts, M., Lawton, J. (2010) Food and family practices: teenagers, eating and domestic life in differing socio-economic circumstances. Children’s Geographies, 8 (3), 303–314. Электронный ресурс http://dx.doi.org/10.1080/14733285.2010.494882.

Bhavna, M. (2018). Everyday digital engagements: using food selfies on Facebook to explore eating prac tices. Journal Communication Research and Practice, 4. 22 May. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/22041451.2018.1476796.

Blasi, E., Cicatiello, C., Pancino, B., Franco, S. (2015). Alternative food chains as a way to embed mountain agriculture in the urban market: the case of Trentino. Agricultural and Food Economics. Springer, Heidelberg, 3, 1–13. Электронный ресурс https://www.econstor.eu/bitstream/10419/179041/1/10.1186-s40100-014-0023-0.pdf.

Bonner, F. (2015). The Mediated Asian-Australian Food Identity. From Charmaine Solomon to Masterchef Australia. Media International Australia. Электронный ресурс http://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/1329878X1515700113.

Buscemi, F. (2014). National culinary capital how the state and TV shape the “taste of the nation” to create distinction. Queen Margaret University. Электронный ресурс https://eresearch.qmu.ac.uk/bitstream/handle/20.500.12289/7314/1925.pdf?sequence=1&isAllowed=y.

Caraher, M. (2012). Cooking in crises. Lessons from the UK. Presented at Dublin Gastronomy Symposium. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/publication/254585214_Cooking_in_Crisis_Lessons_from_the_UK.

Chau, S. (2018). The future of food is digital. Restaurant Dive. Электронный ресурс https://www.restaurantdive.com/news/the-future-of-food-is-digital/543900/.

Ching Chan, S. (2010). Food, Memories, and Identities in Hong Kong. Identities Global Studies in Culture and Power, 17, (2–3), 204–227. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10702891003733492?src=recsys.

Davis, Br., Wansink, Br. (2015). Fifty years of fat: news coverage of trends that predate obesity prevalence. BMC Public Health 15 (1): 629, December. Электронный ресурс https://bmcpublichealth.biomedcentral.com/articles/10.1186/s12889-015-1981-1.

Dürrschmidt, J., Kautt, Y. (2019). Globalized Eating Cultures: Mediation and Mediatization. Palgrave Macmillan. Электронный ресурс https://www.amazon.com/Globalized-Eating-Cultures-Mediation-Mediatization-ebook/dp/B07FR79F61.

Duruz, J. (2008). Food as nostalgia: Eating the fifties and sixties. In Australian Historical Studies (pp. 231–250). Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/10314619908596100?src=recsys.

English, P. (2019). Food for Thought in Restaurant Reviews Lifestyle journalism or an extension of marketing in UK and Australian newspapers. Journalism Practice, 13, (1). Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/17512786.2017.1397530.

Fitrisia, D., Sibarani, R., Ritonga, M. U. (2018). Traditional food in the perspective of culinary linguistics. International Journal of Multidisciplinary Research and Development, 5, (2), 24–27. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/publication/323255455_traditional_food_in_the_perspective_of_culinary_linguistics.

Gerhardt, C., Frobenius, M., Ley, S. (2013). Culinary Linguistics. The chef ’s special. Электронный ресурс https://oapen.org/download?type=document&docid=643255.

Goodman, M. K., Johnston, J., Cairns, K. (2017). Food, media and space: The mediated biopolitics of eating. Geoforum, 84, 161–168. Электронный ресурс https://www.academia.edu/33363217/Food_Media_and_Space_The_Mediated_Biopolitics_of_Eating or http://centaur.reading.ac.uk/72254/.

Holak, S. L. (2014). From Brighton beach to blogs: exploring food-related nostalgia in the Russian diaspora. Consumption Markets & Culture, 17, 185–207. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10253866.2013.776308?src=recsys.

Johnston, J., Goodman, M. K. (2015). Spectacular Foodscapes: Food Celebrities and the Politics of Lifestyle Mediation in an Age of Inequality. Editorial Introduction to a special issue on food and celebrity culture in Food, Culture and Society (forthcoming in V. 18, n. 2). Электронный ресурс https://www.academia.edu/9132086/Spectacular_Foodscapes_Food_Celebrities_and_the_Politics_of_Lifestyle_Mediation_in_an_Age_of_Inequality.

Journal Communication Research and Practice, 4. (2018). Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1482075.

Karrebæk, M. S., Riley, K. C., Cavanaugh, J. R. (2018). Food and Language: Production, Consumption, and Circulation of Meaning and Value. Annual Review of Anthropology, 47, 17–32. Электронный ресурс https://www.annualreviews.org/doi/abs/10.1146/annurev-anthro-102317-050109.

Ketchum, Ch. (2005). The Essence of Cooking Shows: How the Food Network Constructs Consumer Fantasies. Journal of Communication Inquiry. Электронный ресурс http://jci.sagepub.com/cgi/content/abstract/29/3/217.

Khajeh, Z., Imran-Ho-Abdullah (2012). Persian Culinary Metaphors: A Cross-cultural Conceptualization. Journal of Language Studies, 12 (1), Special Section, January 2012. Электронный ресурс https://core.ac.uk/download/pdf/11492258.pdf.

Kirkwood, K. (2014). Tasting but not Tasting: MasterChef Australia and Vicarious Consumption. M/C Journal, 17 (1). Электронный ресурс http://www.journal.media-culture.org.au/index.php/mcjournal/article/view/761.

Kobez, M. (2018). Restaurant reviews aren’t what they used to be’: digital disruption and the transformation of the role of the food critic. Journal Communication Research and Practice, 261–276. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1476797?journalCode=rcrp20.

Lebesco, K., Naccarato, P. (Eds). (2017). The Bloomsbury Handbook of Food and Popular Culture. Электронный ресурс https://books.google.com.ua/books?hl=ru&lr=&id=UYBCDwAAQBAJ&oi=fnd&pg=PA260&ots=Rb1H6y-sKL&sig=mV_d4fjn7XOd5gOJwMikZvf8XMc&redir.

Lewis, T. (2011). ‘You’ve put yourselves on a plate’: The Labours of Selfhood on MasterChef Australia. RealityTelevision and Class, 104–116. Электронный ресурс http://www.amazon.com/Reality-Television-Class-Beverley-Skeggs/dp/1844573974.

Lewis, T. (2018). Digital food: from paddock to platform. Communication Research and Practice, 4 (3), 212–228. Электронный ресурс http://www.tandfonline.com/loi/rcrp20.

Lewis, T., Phillipov, M. (2015). Pinch of Ethics and a Soup.on of Home Cooking: Soft-Selling Supermarkets on Food Television. Food, Media and Contemporary Culture, 105–124. Электронный ресурс https://link.springer.com/chapter/10.1057/9781137463234_7.

Lewis, T., Phillipov, M. (2016). A Pinch of Ethics and a Soup.on of Home Cooking: Soft-Selling Supermarkets on Food Television. Food, Media and Contemporary Culture, 105–124. Электронный ресурс https://link.springer.com/chapter/10.1057/9781137463234_7.

Lewis, T., Phillipov, M. (2018). Food/media: eating, cooking, and provisioning in a digital world. Communication Research and Practice, 4 (3), 207–211. Электронный ресурс http://www.tandfonline.com/loi/rcrp20.

López-Rodríguez, I. (2014). Are we what we eat? Food metaphors in the conceptualization of ethnic groups. Linguistik Online, 69 (7). Электронный ресурс https://bop.unibe.ch/linguistik-online/article/view/1655.

Lupton, D. (2016). Cooking, Eating, Uploading: Digital Food Cultures. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/publication/305945887_Cooking_Eating_Uploading_Digital_Food_Cultures.

Lupton, D. (2019). Carnivalesque Food Videos: Excess, Gender and Affect on YouTube. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/profile/Deborah_Lupton/publication/331545260_Carnivalesque_Food_Videos_Excess_Gender_and_Affect_on_YouTube/links/5c7f528f458515831f87b633/Carnivalesque-Food-Videos-Excess-Gender-and-Affect-on-YouTube.pdf.

Lynch, B. (2016). Australian Culinary Television: Visions of the Real. MEDIANZ, 16 (2), 51–64. Электронный ресурс https://doi.org/10.11157/medianz-vol17iss2id208.

MacKendrick, N. (2014). Foodscapes. Contexts. December 22. Электронный ресурс https://contexts.org/articles/foodscape/.

MacRae, G. (2016). Food Sovereignty and the Anthropology of Food: Ethnographic Approaches to Policy and Practice. Anthropological Forum, 227–232. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/00664677.2016.1201456.

Matwick, K. (2017). Language and gender in female celebrity chef cookbooks: cooking to show care for the family and for the self. Critical Discourse Studies, 14 (5). Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/17405904.2017.1309326.

Mazel, A. G. (2019). Governing food: Media, politics and pleasure. UvA-DARE (Digital Academic Repository). http://dare.uva.nl.

Mikkelsen, B. E. (2011). Images of foodscapes Introduction to foodscape studies and their application in the study of healthy eating out-of-home environments. Perspectives in Public Health, 131 (5), 209–216. Электронный ресурс https://vbn.aau.dk/ws/portalfiles/portal/55805878/images_of_foodscapes.pdf.

Oren, T. (2013). Format, Cooking and Competition as Television Values. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/publication/271276495.

Paradowski, M. B. (2018). What’s cooking in English culinary texts? Insights from genre corpora for cookbook and menu writers and translators. The Translator, 24, (1). Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/13556509.2016.1271735?journalCode=rtrn20.

Parasecoli, F. (2011). Savoring semiotics: Food in intercultural communication. Social Semiotics 21 (5), 645–663. Электронный ресурс https://www.researchgate.net/publication/254344655_Savoring_semiotics_Food_in_intercultural_communication.

Pascucci, S., Cicatiello, C., Franco, S., Pancino, B., Marino, D. (2011). Back to the future? understanding change in food habits of farmers’ market customers. Int. Food Agribus Manag. Rev., 14 (4), 105–126. Электронный ресурс https://pdfs.semanticscholar.org/d442/19d83f62d6ba5a871a519c6a6cc5cad2631c.pdf.

Patel, R. (2009). Food sovereignty. The Journal of Peasant, 36 (3), 663–706. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03066150903143079.

Phillipov, M. (2012). Communicating health risks via the media: What can we learn from MasterChef Australia? Australasian Medical Journal, 593–597. Электронный ресурс https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3518777/.

Phillipov, M. (2013а). Mastering obesity: MasterChef Australia and the resistance to public health nutrition. Media Culture Society. May 22. Электронный ресурс http://mcs.sagepub.com/content/35/4/506.

Phillipov, M. (2013b). Resisting Health: Extreme Food and the Culinary Abject. Critical Studies in Media Communication, 30 (5), December, 377–390. Электронный ресурс http://dx.doi.org/10.1080/15295036.2012.755054.

Phillipov, M. (2015). Food TV: an effective strategy for food and beverage marketing? Food Australia, 67 (4), 31–32, 34. Электронный ресурс https://search.informit.com.au/documentSummary;res=IELAPA;dn=445313510515453.

Phillipov, M. (2016). Escaping to the country: Media, nostalgia, and the new food industries Popular Communication. The International Journal of Media and Culture, 111–122. Электронный ресурс http://dx.doi.org/10.1080/15405702.2015.1084620.

Phillipov, M. (2017). Media and Food Industries: The New Politics of Food. Электронный ресурс https://www.palgrave.com/kr/book/9783319641003.

Schneider T., Eli, K., Dolan, C., Ulijaszek, St. (2018). Digital food activism: Food transparency one byte/bite at a time? Электронный ресурс https://www.alexandria.unisg.ch/…/1/Schneider%…

Solier de, Is. (2013). Making the Self in a Material World. Food and Moralities of Consumption. Cultural Studies Review, 19, 9–27. Электронный ресурс http://epress.lib.uts.edu.au/journals/index.php/csrj/index.

Solier de, Is., Duruz, J. (2013). Food Cultures. Cultural Studies Review, 19 (1), March. Электронный ресурс http://epress.lib.uts.edu.au/journals/index.php/csrj/index.

Spence, Ch., Okajima, K., Cheok, A. D., Petit, O., Michel, Ch. (2016) Eating with our eyes: From visual hunger to digital satiation. Brain and Cognition, 110, 53–63. Электронный ресурс www.elsevier.com/locate/b&c.

Stringfellowb, L., MacLaren, A., Maclean, M., O’Gorman, K. (2013). Conceptualizing taste: Food, culture and celebrities. Tourism Management, 37, 77–85. Электронный ресурс https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0261517713000046.

Taggart, E. (2018). Food Artist Creates Edible Worlds Out of Everyday Ingredientson. My Modern Met, July 15. Электронный ресурс https://mymodernmet.com/food-art-foodscapes-carl-warner/.

Taylor, N. Keating, M. (2018). Contemporary food imagery: food porn and other visual trends. Journal Communication Research and Practice. Электронный ресурс https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1482190?journalCode=rcrp20.

Vittori, F. (2018) Social reconnection around food discussing alternative food networks from a social movement perspective. Alternative Futures & Popular Protests. Manchester Metropolitan University. Электронный ресурс https://unibg.academia.edu/FrancescoVittori/CurriculumVitae.

Abarca, M. E., Colby, J. R. (2016). Food memories seasoning the narratives of our lives. Food and Foodways Explorations in the History and Culture of Human Nourishment, 24 (1–2), 1–8. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/07409710.2016.1150101.

Anderson, L. (2013). Cooking Up the Nation: Spanish Culinary Texts and Culinary Nationalization in the Late Nineteenth and Early Twentieth Century. Retrieved from https://www.jstor.org/stable/10.7722/j.ctt31ngxh.

Anikushina, A. I. (2016). The problem of localization of the gastronomic heading of a glossy women’s magazine. Vestnik VolGU. Seriia 9, 14, 116–120. Retrieved from http://www.volsu.ru. (In Russian)

Arutiunova, N. D. (1982). Linguistic problems of reference New in foreign linguistics. In New in foreign linguistics. Vol. XIII (pp. 5–40). Moscow: Progress. (In Russian)

Arutiunova, N. D. (1999). The language and the world of person. Moscow: Iazyki russkoi kul’tury. (In Russian)

Ashchenkova, G. A. (2011). Personalization in the sphere of consumption: anthroponomants of French gastronomy dishes. “Magister Dixit” — nauchno-pedagogicheskii zhurnal Vostochnoi Sibiri, 2 (6). Retrieved from http://md.islu.ru/. (In Russian)

Backett-Milburn, K., Wills, W., Roberts, Mei-Li, Lawton, J. (2010) Food and family practices: teenagers, eating and domestic life in differing socio-economic circumstances. Children’s Geographies, 8 (3), 303–314. DOI: http://dx.doi.org/10.1080/14733285.2010.494882.

Bart, R. (1994). Image rhetoric. In R. Bart, Featured works: Semiotics. Poetics. Transl. from French (pp. 297–318). Moscow: Progress; Univers Publ. (In Russian)

Bart, R. (2003). To the psychosociology of modern nutrition. In R. Bart, Fashion system. Articles on the semiotics of culture. Transl. from French (pp. 366–376). Moscow: Sabashnikovy Publ. (In Russian)

Bhavna, M. (2018). Everyday digital engagements: using food selfies on Facebook to explore eating practices. Journal Communication Research and Practice, 4. 22 May. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/22041451.2018.1476796.

Blasi, E., Cicatiello, C., Pancino, B., Franco, S. (2015). Alternative food chains as a way to embed mountain agriculture in the urban market: the case of Trentino. Agricultural and Food Economics. Springer, Heidelberg, 3, 1–13. Retrieved from https://www.econstor.eu/bitstream/10419/179041/1/10.1186-s40100-014-0023-0.pdf.

Bodriiiar, Zh. (2006). Consumer society. His myths and structure. Transl. from French. Moscow: Respublika, Kul’turnaia revoliutsiia. (In Russian)

Bonner, F. (2015). The Mediated Asian-Australian Food Identity. From Charmaine Solomon to Masterchef Australia. Media International Australia. Retrieved from http://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/1329878X1515700113.

Burkova, P. P. (2004). Culinary recipe as a special type of text. PhD thesis. Stavropol’. (In Russian)

Burlachuk, V. (2010). The meal as a subject of sociological research. Sotsiologiia: teoriia, metody, marketing, 4, 179–186. (In Russian)

Buscemi, F. (2014). National culinary capital how the state and TV shape the “taste of the nation” to create distinction. Queen Margaret University. Retrieved from https://eresearch.qmu.ac.uk/bitstream/handle/20.500.12289/7314/1925.pdf?sequence=1&isAllowed=y.

Caraher, M. (2012). Cooking in crises. Lessons from the UK. Presented at Dublin Gastronomy Symposium. Retrieved from https://www.researchgate.net/publication/254585214_Cooking_in_Crisis_Lessons_from_the_UK.

Chau, S. (2018). The future of food is digital. Restaurant Dive. Retrieved from https://www.restaurantdive.com/news/the-future-of-food-is-digital/543900/.

Ching Chan, S. (2010). Food, Memories, and Identities in Hong Kong. Identities Global Studies in Culture and Power, 17, (2–3), 204–227. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10702891003733492?src=recsys.

Davis, Br., Wansink, Br. (2015). Fifty years of fat: news coverage of trends that predate obesity prevalence. BMC Public Health 15 (1): 629, December. Retrieved from https://bmcpublichealth.biomedcentral.com/articles/10.1186/s12889-015-1981-1.

Dürrschmidt, J., Kautt, Y. (2019). Globalized Eating Cultures: Mediation and Mediatization. Palgrave Macmillan. Retrieved from https://www.amazon.com/Globalized-Eating-Cultures-Mediation-Mediatization-ebook/dp/B07FR79F61.

Duruz, J. (2008). Food as nostalgia: Eating the fifties and sixties. In Australian Historical Studies (pp. 231–250). Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/10314619908596100?src=recsys.

Eko, U. (2006). The missing structure. Introduction to Semiology. Transl from Italian. St. Petersburg: Simpozium Publ. (In Russian)

English, P. (2019). Food for Thought in Restaurant Reviews Lifestyle journalism or an extension of marketing in UK and Australian newspapers. Journalism Practice, 13, (1). Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/17512786.2017.1397530.

Fitrisia, D., Sibarani, R., Ritonga, M. U. (2018). Traditional food in the perspective of culinary linguistics. International Journal of Multidisciplinary Research and Development, 5, (2), 24–27. Retrieved from https://www.researchgate.net/publication/323255455_traditional_food_in_the_perspective_of_culinary_linguistics.

Gerhardt, C., Frobenius, M., Ley, S. (2013). Culinary Linguistics. The chef ’s special. Retrieved from https://oapen.org/download?type=document&docid=643255.

Goncharova, M. A. (2016). Transformation of the type of text “culinary recipe” in the Internet discourse. In The evolution and transformation of discourses. Collection of papers. Iss. 1 (pp. 294–303). Samara: Samarskii universitet Publ. (In Russian)

Goodman, M. K., Johnston, J., Cairns, K. (2017). Food, media and space: The mediated biopolitics of eating. Geoforum, 84, 161–168. Retrieved from https://www.academia.edu/33363217/Food_Media_and_Space_The_Mediated_Biopolitics_of_Eating or http://centaur.reading.ac.uk/72254/.

Holak, S. L. (2014). From Brighton beach to blogs: exploring food-related nostalgia in the Russian diaspora. Consumption Markets & Culture, 17, 185–207. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10253866.2013.776308?src=recsys.

Johnston, J., Goodman, M. K. (2015). Spectacular Foodscapes: Food Celebrities and the Politics of Lifestyle Mediation in an Age of Inequality. Editorial Introduction to a special issue on food and celebrity culture in Food, Culture and Society (forthcoming in V. 18, n. 2). Retrieved from https://www.academia.edu/9132086/Spectacular_Foodscapes_Food_Celebrities_and_the_Politics_of_Lifestyle_Mediation_in_an_Age_of_Inequality.

Journal Communication Research and Practice, 4. (2018). Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1482075.

Kapkan, M. V., Likhacheva, L. S. (2008). Gastronomic culture: concept, functions, formation factors. Izvestiia Ural’skogo gosudarstvennogo universiteta. Series 2. Gumanitarnye nauki, 55 (15), 34–43. (In Russian)

Karrebæk, M. S., Riley, K. C., Cavanaugh, J. R. (2018). Food and Language: Production, Consumption, and Circulation of Meaning and Value. Annual Review of Anthropology, 47, 17–32. Retrieved from https://www.annualreviews.org/doi/abs/10.1146/annurev-anthro-102317-050109.

Ketchum, Ch. (2005). The Essence of Cooking Shows: How the Food Network Constructs Consumer Fantasies. Journal of Communication Inquiry. Retrieved from http://jci.sagepub.com/cgi/content/abstract/29/3/217.

Khajeh, Z., Imran-Ho-Abdullah (2012). Persian Culinary Metaphors: A Cross-cultural Conceptualization. Journal of Language Studies, 12 (1), Special Section, January 2012. Retrieved from https://core.ac.uk/download/pdf/11492258.pdf.

Kirilenko, S. A. (2000). Food Culture as a Transformation of Body Experience: A European Tradition. PhD thesis. St. Petersburg. (In Russian)

Kirkwood, K. (2014). Tasting but not Tasting: MasterChef Australia and Vicarious Consumption. M/C Journal, 17 (1). Retrieved from http://www.journal.media-culture.org.au/index.php/mcjournal/article/view/761.

Kobez, M. (2018). Restaurant reviews aren’t what they used to be’: digital disruption and the transformation of the role of the food critic. Journal Communication Research and Practice, 261–276. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1476797?journalCode=rcrp20.

Kravtsova, L. P. (2018). “Give people beer”: On the Soviet advertising of the alcohol market (linguocultural aspect). Media Linguistics, 4 (5). Retrieved from https://medialing.ru/author/kravcovalp/. (In Russian)

Lebesco, K., Naccarato, P. (Eds). (2017). The Bloomsbury Handbook of Food and Popular Culture. Retrieved from https://books.google.com.ua/books?hl=ru&lr=&id=UYBCDwAAQBAJ&oi=fnd&pg=PA260&ots=Rb1H6y-sKL&sig=mV_d4fjn7XOd5gOJwMikZvf8XMc&redir.

Lewis, T. (2011). ‘You’ve put yourselves on a plate’: The Labours of Selfhood on MasterChef Australia. RealityTelevision and Class, 104–116. Retrieved from http://www.amazon.com/Reality-Television-Class-Beverley-Skeggs/dp/1844573974.

Lewis, T. (2018). Digital food: from paddock to platform. Communication Research and Practice, 4 (3), 212–228. Retrieved from http://www.tandfonline.com/loi/rcrp20.

Lewis, T., Phillipov, M. (2015). Pinch of Ethics and a Soup.on of Home Cooking: Soft-Selling Supermarkets on Food Television. Food, Media and Contemporary Culture, 105–124. Retrieved from https://link.springer.com/chapter/10.1057/9781137463234_7.

Lewis, T., Phillipov, M. (2016). A Pinch of Ethics and a Soup.on of Home Cooking: Soft-Selling Supermarkets on Food Television. Food, Media and Contemporary Culture, 105–124. Retrieved from https://link.springer.com/chapter/10.1057/9781137463234_7.

Lewis, T., Phillipov, M. (2018). Food/media: eating, cooking, and provisioning in a digital world. Communication Research and Practice, 4 (3), 207–211. Retrieved from http://www.tandfonline.com/loi/rcrp20.

López-Rodríguez, I. (2014). Are we what we eat? Food metaphors in the conceptualization of ethnic groups. Linguistik Online, 69 (7). Retrieved from https://bop.unibe.ch/linguistik-online/article/view/1655.

Lotman, Iu. (2005). About art. St. Petersburg: Iskusstvo-SPB Publ. (In Russian)

Luk’ianova, S. V. (2014). The phenomenon of food, taste in the media text. Vestnik Pskovskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriia: Sotsial’no-gumanitarnye nauki. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/fenomen-pischi-vkusa-v-mediatekste. (In Russian)

Lupton, D. (2016). Cooking, Eating, Uploading: Digital Food Cultures. Retrieved from https://www.researchgate.net/publication/305945887_Cooking_Eating_Uploading_Digital_Food_Cultures.

Lupton, D. (2019). Carnivalesque Food Videos: Excess, Gender and Affect on YouTube. Retrieved from https://www.researchgate.net/profile/Deborah_Lupton/publication/331545260_Carnivalesque_Food_Videos_Excess_Gender_and_Affect_on_YouTube/links/5c7f528f458515831f87b633/Carnivalesque-Food-Videos-Excess-Gender-and-Affect-on-YouTube.pdf.

Lynch, B. (2016). Australian Culinary Television: Visions of the Real. MEDIANZ, 16 (2), 51–64. Retrieved from https://doi.org/10.11157/medianz-vol17iss2id208.

MacKendrick, N. (2014). Foodscapes. Contexts. December 22. Retrieved from https://contexts.org/articles/foodscape/.

MacRae, G. (2016). Food Sovereignty and the Anthropology of Food: Ethnographic Approaches to Policy and Practice. Anthropological Forum, 227–232. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/00664677.2016.1201456.

Matwick, K. (2017). Language and gender in female celebrity chef cookbooks: cooking to show care for the family and for the self. Critical Discourse Studies, 14 (5). Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/17405904.2017.1309326.

Mazel, A. G. (2019). Governing food: Media, politics and pleasure. UvA-DARE (Digital Academic Repository). Retrieved from http://dare.uva.nl.

Mikkelsen, B. E. (2011). Images of foodscapes Introduction to foodscape studies and their application in the study of healthy eating out-of-home environments. Perspectives in Public Health, 131 (5), 209–216. Retrieved from https://vbn.aau.dk/ws/portalfiles/portal/55805878/images_of_foodscapes.pdf.

Niderle, P., Kurakin, A. A., Nikulin, A. M., Shnaider, S. (2019). The concept of “food regimes” as a model for explaining agrarian development strategies (on the example of Russia and Brazil). Vestnik RUDN. Series: Sotsiologiia, 19 (2), 261–276. (In Russian)

Nikishkova, M. S. (2017). Ethnolinguocultural gastronomic code in need communication (based on English). PhD thesis. Samara. (In Russian)

Oren, T. (2013). Format, Cooking and Competition as Television Values. Retrieved from https://www.researchgate.net/publication/271276495.

Paradowski, M. B. (2018). What’s cooking in English culinary texts? Insights from genre corpora for cookbook and menu writers and translators. The Translator, 24, (1). Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/13556509.2016.1271735?journalCode=rtrn20.

Paducheva, E. V. (2010). Statement and its correlation with reality: Referential aspects of the semantics of pronouns. Moscow: LKI Publ. (In Russian)

Parasecoli, F. (2011). Savoring semiotics: Food in intercultural communication. Social Semiotics 21 (5), 645–663. Retrieved from https://www.researchgate.net/publication/254344655_Savoring_semiotics_Food_in_intercultural_communication.

Pascucci, S., Cicatiello, C., Franco, S., Pancino, B., Marino, D. (2011). Back to the future? Understanding change in food habits of farmers’ market customers. Int Food Agribus Manag Rev, 14 (4), 105–126. Retrieved from https://pdfs.semanticscholar.org/d442/19d83f62d6ba5a871a519c6a6cc5cad2631c.pdf.

Patel, R. (2009). Food sovereignty. The Journal of Peasant, 36 (3), 663–706. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03066150903143079.

Phillipov, M. (2012). Communicating health risks via the media: What can we learn from MasterChef Australia? Australasian Medical Journal, 593–597. Retrieved from https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3518777/.

Phillipov, M. (2013а). Mastering obesity: MasterChef Australia and the resistance to public health nutrition. Media Culture Society. May 22. Retrieved from http://mcs.sagepub.com/content/35/4/506.

Phillipov, M. (2013b). Resisting Health: Extreme Food and the Culinary Abject. Critical Studies in Media Communication, 30 (5), December, 377–390. Retrieved from http://dx.doi.org/10.1080/15295036.2012.755054.

Phillipov, M. (2015). Food TV: an effective strategy for food and beverage marketing? Food Australia, 67 (4), 31–32, 34. Retrieved from https://search.informit.com.au/documentSummary;res=IELAPA;dn=445313510515453.

Phillipov, M. (2016). Escaping to the country: Media, nostalgia, and the new food industries Popular Communication. The International Journal of Media and Culture, 111–122. Retrieved from http://dx.doi.org/10.1080/15405702.2015.1084620.

Phillipov, M. (2017). Media and Food Industries: The New Politics of Food. Retrieved from https://www.palgrave.com/kr/book/9783319641003.

Pozhidaeva, E. V. (2012). Ways of formation and development of national linguistic culture of nutrition (on the example of the English language). Vestnik KGU im. N. A. Nekrasova, 5, 84–87. (In Russian)

Red’kina, T. Iu. (2015). Speech Explication of a Situation Model: Linguopraxiological Approach (based on Travel Text). Media Linguistics, 2 (8), 104–116. Retrieved from https://medialing.ru/rechevaya-ehksplikaciya-situacionnoj-modeli-lingvopraksiologicheskij-podhod-na-materiale-trehvel-teksta/. (In Russian)

Schneider T., Eli, K., Dolan, C., Ulijaszek, St. (2018). Digital food activism: Food transparency one byte/bite at a time? Retrieved from https://www.alexandria.unisg.ch/…/1/Schneider%…

Sokhan’, V. I. (2013). How to explore the gastronomic? To the question of definitions and approaches. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Kul’turologiia i iskusstvovedenie, 1 (9), 99–109. (In Russian)

Solier de, Is. (2013). Making the Self in a Material World. Food and Moralities of Consumption. Cultural Studies Review, 19, 9–27. Retrieved from http://epress.lib.uts.edu.au/journals/index.php/csrj/index.

Solier de, Is., Duruz, J. (2013). Food Cultures. Cultural Studies Review, 19 (1), March. Retrieved from http://epress.lib.uts.edu.au/journals/index.php/csrj/index.

Spence, Ch., Okajima, K., Cheok, A. D., Petit, O., Michel, Ch. (2016). Eating with our eyes: From visual hunger to digital satiation. Brain and Cognition, 110, 53–63. Retrieved from www.elsevier.com/locate/b&c.

Stoianova, E. V. (2014). Taste metaphor, or the connection of tradition and modernity (based on Russian and Bulgarian media texts). Media Linguistics, 2 (5), 104–116. Retrieved from https://medialing.ru/vkusovaya-metafora-ili-svyaz-tradicii-i-sovremennosti-na-materiale-rossijskih-i-bolgarskih-mediatekstov/. (In Russian)

Stringfellowb, L., MacLaren, A., Maclean, M., O’Gorman, K. (2013). Conceptualizing taste: Food, culture and celebrities. Tourism Management, 37, 77–85. Retrieved from https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0261517713000046.

Taggart, E. (2018). Food Artist Creates Edible Worlds Out of Everyday Ingredientson. My Modern Met, July 15. Retrieved from https://mymodernmet.com/food-art-foodscapes-carl-warner/.

Taylor, N. Keating, M. (2018). Contemporary food imagery: food porn and other visual trends. Journal Communication Research and Practice. Retrieved from https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/22041451.2018.1482190?journalCode=rcrp20.

Todorov, Ts. (2006). Concepts of literature and other essays. Transl. from French. Kyiv: Kiєvo-Mogilians’ka akademіia Publ. (In Ukrainian)

Vinogradov, V. V. (1972). Russian language (grammatical doctrine of the word). Moscow: Vysshaia shkola. (In Russian)

Vittori, Fr. (2018) Social reconnection around food discussing alternative food networks from a social movement perspective. Alternative Futures & Popular Protests. Manchester Metropolitan University. Retrieved from https://unibg.academia.edu/FrancescoVittori/CurriculumVitae.

Zarubina, N. N. (2014). Transformation of nutrition practices in modern Russia: determinants. Vestnik MGIMO-Universiteta. Ofitsial’noe internet-izdanie, 6 (39), 199–208. Retrieved from http://www.vestnik.mgimo.ru/razdely/sociologiya/transformacii-praktik-pitaniya-v-sovremennoi-rossii-determinanty. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 1 октяб­ря 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 10 нояб­ря 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: October 1, 2019
Accepted: November 10, 2019