Вторник, Ноябрь 12Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МЕДИАКОММУНИКАЦИИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ И МЕТОДЫ АНАЛИЗА ТЕКСТА И ДИСКУРСА (РЕТРОСПЕКТИВА)

В статье рассматриваются направления отечественных и зарубежных филологических исследований, сформировавшие теоретико-методологическую базу изучения медиатекстов; анализируются понятия и категории, формирующие методические основы анализа медиатекстов в русле коммуникативно-дискурсивной исследовательской парадигмы. 

PHILOLOGICAL RESEARCH OF MEDIA: THEORETICAL-METHODOLOGICAL PRECONDITIONS AND ANALYSIS METHODS OF TEXT AND DISCOURSE (RETROSPECTIVE) 

The article is dedicated to direction of Russian and foreign philological research that formed the theoretical and methodological basis of the study of media texts, and explores the concepts and category, which form methodological framework for the analysis of media texts in line with communicative discursive research paradigm.

Чернышова Татьяна Владимировна, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой русского языка, литературы и речевой коммуникации Алтайского государственного университета 

E-mail: labrlexis@mail.ru

Chernyshova Tatiana Vladimirovna, PhD, professor, Head of the of the Chair of Russian language, literature and speech communication of Altai State University 

E-mail: labrlexis@mail.ru

Чернышова Т. В. Филологическое исследование медиакоммуникации: теоретико-методологические предпосылки и методы анализа текста и дискурса (ретроспектива) // Медиалингвистика. 2014. № 1 (4). С. 77-86. URL: https://medialing.ru/filologicheskoe-issledovanie-mediakommunikacii-teoretiko-metodologicheskie-predposylki-i-metody-analiza-teksta-i-diskursa-retrospektiva/ (дата обращения: 12.11.2019).

Chernyshova T. V. Philological research of media: theoretical-methodological preconditions and analysis methods of text and discourse (retrospective) // Media Linguistics, 2014, No. 1 (4), pp. 77–86. Available at: https://medialing.ru/filologicheskoe-issledovanie-mediakommunikacii-teoretiko-metodologicheskie-predposylki-i-metody-analiza-teksta-i-diskursa-retrospektiva/ (accessed: 12.11.2019). (In Russian)

УДК 811.161.1’42 
ББК 81.2Р-5 76 
ГРНТИ 16.21.21 
КОД ВАК 10.02.01 

Язык СМИ, став­ший в нача­ле XXI в. объ­ек­том меж­дис­ци­пли­нар­но­го иссле­до­ва­ния [Язык и дис­курс… 2011], в послед­нее вре­мя при­вле­ка­ет при­сталь­ное вни­ма­ние оте­че­ствен­ных линг­ви­стов, рабо­та­ю­щих в раз­ных линг­ви­сти­че­ских пара­диг­мах — тео­рии рече­вой ком­му­ни­ка­ции, когни­тив­ной линг­ви­сти­ки, тео­рии дис­кур­са, тео­рии рече­во­го воз­дей­ствия, линг­во­кон­флик­то­ло­гии и др., не гово­ря уже о таких тра­ди­ци­он­ных направ­ле­ни­ях линг­ви­сти­ки, как функ­ци­о­наль­ная сти­ли­сти­ка и сти­ли­сти­ка тек­ста, в цен­тре вни­ма­ния кото­рых все­гда нахо­дил­ся этот измен­чи­вый и мно­го­ас­пект­ный объ­ект иссле­до­ва­ния. Осно­вы новых направ­ле­ний оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ки — медиа­линг­ви­сти­ки и медиа­сти­ли­сти­ки, зало­жен­ные в тру­дах извест­ных оте­че­ствен­ных линг­ви­стов: Г. О. Вино­ку­ра, М. Н. Кожи­ной, В. Г. Косто­ма­ро­ва, Л. М. Май­да­но­вой, К. А. Рого­вой, О. Б. Сиро­ти­ни­ной, Г. Я. Солга­ни­ка и др., раз­ви­ва­ют­ся в тру­дах совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей язы­ка СМИ.

О резуль­та­тах раз­ви­тия мож­но судить по ито­гам несколь­ких круп­ных науч­ных собы­тий про­шед­ших лет, сре­ди кото­рых Пер­вая и Вто­рая меж­ду­на­род­ные науч­ные кон­фе­рен­ции, посвя­щен­ные акту­аль­ным про­бле­мам сти­ли­сти­ки: «Сти­ли­сти­ка сего­дня и зав­тра: меди­а­текст в праг­ма­ти­че­ском, рито­ри­че­ском и линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ском аспек­тах», орга­ни­зо­ван­ные кафед­рой сти­ли­сти­ки факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки МГУ им. М. В. Ломо­но­со­ва (2009, 2012 гг.). Это став­ший уже тра­ди­ци­он­ным Меж­ду­на­род­ный науч­но-прак­ти­че­ский семи­нар «Рече­вая ком­му­ни­ка­ция в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции», орга­ни­зу­е­мый кафед­рой рече­вой ком­му­ни­ка­ции инсти­ту­та «Выс­шая шко­ла жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций» Санкт-Петер­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та (2012, 2013) [Дус­ка­е­ва 2012; Меди­а­текст как поли­ин­тен­ци­о­наль­ная систе­ма 2012; Сти­ли­сти­ка как рече­ве­де­ние 2013 и др.]. Об актив­ном раз­ви­тии ново­го иссле­до­ва­тель­ско­го направ­ле­ния в изу­че­нии оте­че­ствен­ных СМИ сви­де­тель­ству­ет и откры­тие в Санкт-Петер­бур­ге сай­та «Медиа­линг­ви­сти­ка — XXI век» (http://​medialing​.spbu​.ru, глав­ный редак­тор — зав. кафед­рой рече­вой ком­му­ни­ка­ции факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки СПб­ГУ проф. Л. Р. Дус­ка­е­ва).

Давая харак­те­ри­сти­ку отли­чи­тель­ным пара­диг­маль­ным чер­там совре­мен­ной линг­ви­сти­ки, Е. С. Куб­ря­ко­ва назы­ва­ет, наря­ду с экс­пан­си­о­низ­мом и антро­по­цен­триз­мом, функ­ци­о­на­лизм (неофунк­ци­о­на­лизм) «как такой под­ход в нау­ке, когда цен­траль­ной ее про­бле­мой ста­но­вит­ся иссле­до­ва­ние функ­ций изу­ча­е­мо­го объ­ек­та, вопрос о его назна­че­нии, осо­бен­но­стях его при­ро­ды в све­те выпол­ня­е­мых им задач, его при­спо­соб­лен­ность к их выпол­не­нию и т. д.» [Куб­ря­ко­ва 1995: 218] и экс­пла­на­тор­ность как стрем­ле­ние совре­мен­ной линг­ви­сти­ки най­ти объ­яс­не­ние «и внут­рен­ней орга­ни­за­ции язы­ка, и его отдель­ным моду­лям, и архи­тек­то­ни­ке тек­стов, и реаль­но­му осу­ществ­ле­нию дис­кур­са, и порож­де­нию и пони­ма­нию речи и т. п.» [Там же: 222].

Оче­вид­но, что и фило­ло­ги­че­ский ана­лиз в целом, и ана­лиз, направ­лен­ный на изу­че­ния тек­стов меди­а­ком­му­ни­ка­ции в част­но­сти, на совре­мен­ном эта­пе раз­ви­тия нау­ки о язы­ке вби­ра­ют в себя несколь­ко состав­ля­ю­щих, сре­ди кото­рых: 1) линг­ви­сти­че­ский ана­лиз, вклю­ча­ю­щий син­хрон­ное и диа­хрон­ное опи­са­ние язы­ка; 2) фило­ло­ги­че­ский ана­лиз в узком смыс­ле, объ­еди­ня­ю­щий раз­но­об­раз­ные мето­ды и при­е­мы фило­ло­ги­че­ско­го ана­ли­за худо­же­ствен­но­го и пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста в аспек­те уни­вер­саль­ных кате­го­рий и в про­стран­стве функ­ци­о­наль­ных сти­лей рус­ской речи; с исто­ри­че­ским, куль­ту­ро­ло­ги­че­ским, сти­ли­сти­че­ским ком­мен­ти­ро­ва­ни­ем; с тех­но­ло­ги­ей деко­ди­ро­ва­ния тек­ста; с ана­ли­зом, направ­лен­ным на про­чте­ние тек­ста как содер­жа­тель­ной и модаль­ной целост­но­сти и на уста­нов­ле­ние интер­тек­сту­аль­ных свя­зей (см. об этом: [Купи­на, Нико­ли­на 2011]); 3) рито­ри­че­ский ана­лиз — ана­лиз про­дук­тов рече­вой ком­му­ни­ка­ции «как вза­и­мо­дей­ствия людей в зна­ко­вой фор­ме, направ­лен­но­го на кон­стру­и­ро­ва­ния чело­ве­ком соб­ствен­но­го мира, мира Дру­го­го, мира соци­у­ма во всех его про­яв­ле­ни­ях» [Осно­вы общей рито­ри­ки 2013: 9]; 4) сти­ли­сти­че­ский ана­лиз тек­ста, кото­рый, по авто­ри­тет­но­му мне­нию М. Н. Кожи­ной, выска­зан­но­му в пуб­ли­ка­ци­ях в 1970–1990‑х гг., тре­бу­ет от иссле­до­ва­те­ля как линг­ви­сти­че­ских зна­ний, так и уче­та «ситу­а­ции обще­ния и цело­го ряда экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, вплоть до широ­ко­го соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста, в кото­ром про­те­ка­ет позна­ва­тель­ная ком­му­ни­ка­тив­ная дея­тель­ность (как реа­ли­за­ция нере­че­вой дея­тель­но­сти)» [Кожи­на 2002: 21–22].

Рас­смот­рим неко­то­рые направ­ле­ния линг­ви­сти­ки, кото­рые, как пред­став­ля­ет­ся, опре­де­ля­ют ста­нов­ле­ние тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ской и мето­ди­че­ской базы иссле­до­ва­ния тек­стов совре­мен­ной медиа­линг­ви­сти­ки.

Воз­мож­ность раз­но­го под­хо­да к ана­ли­зу тек­ста в зави­си­мо­сти от того, явля­ет­ся ли пред­ме­том наблю­де­ния иссле­до­ва­те­ля грам­ма­ти­че­ская или ком­му­ни­ка­тив­ная состав­ля­ю­щие тек­ста (грам­ма­ти­че­ский и рече­де­я­тель­ност­ный под­хо­ды), пред­став­ле­на в иссле­до­ва­нии И. П. Сусо­ва. Соглас­но мне­нию иссле­до­ва­те­ля, если в пер­вом слу­чае текст высту­па­ет как част­ный объ­ект грам­ма­ти­ки, пред­по­ла­га­ю­щей изу­че­ние его как слож­но­го цело­го, кото­рое стро­ит­ся из мно­же­ства спе­ци­аль­но отби­ра­е­мых и соот­вет­ствен­но орга­ни­зо­ван­ных язы­ко­вых еди­ниц, при явном пред­по­чте­нии син­так­си­са тек­ста, то ком­му­ни­ка­тив­но-функ­ци­о­наль­ный под­ход пред­по­ла­га­ет «изу­че­ние тек­стов со сто­ро­ны их функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, точ­нее — исполь­зо­ва­ния в рече­вых и — шире — соци­аль­ных ситу­а­ци­ях» [Сусов 1979: 90–95].

Ком­му­ни­ка­тив­ный аспект иссле­до­ва­ния язы­ка совре­мен­ных СМИ, без­услов­но, актуа­лен. Совре­мен­ные тре­бо­ва­ния к функ­ци­о­ни­ро­ва­нию язы­ка СМИ выте­ка­ют из общих под­хо­дов к тек­сту как цели, про­дук­ту и резуль­та­ту рече­вой ком­му­ни­ка­ции. Текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­дукт рече­вой дея­тель­но­сти, в ходе кото­рой дости­га­ет­ся пла­ни­ру­е­мый адре­сан­том эффект и цель ком­му­ни­ка­ции. С сере­ди­ны XX сто­ле­тия изу­че­ние тек­стов «со сто­ро­ны их исполь­зо­ва­ния в соци­аль­но-рече­вых ситу­а­ци­ях» все чаще про­во­дит­ся в пара­диг­ме ана­ли­за дис­кур­са.

Основ­ные под­хо­ды в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но­го моде­ли­ро­ва­ния дис­кур­са свя­за­ны глав­ным обра­зом с обоб­щен­ным пред­став­ле­ни­ем о струк­ту­ре его кон­цеп­ту­аль­ной орга­ни­за­ции. Она рас­смат­ри­ва­ет­ся в каче­стве меха­низ­ма орга­ни­за­ции наших зна­ний об окру­жа­ю­щем мире, их упо­ря­до­че­ния и систе­ма­ти­за­ции, регу­ли­ро­ва­ния наше­го пове­де­ния в опре­де­лен­ных ситу­а­ци­ях (в про­цес­се тру­да, отды­ха, игры, риту­а­ла и т. д.), созда­ния соци­аль­ной ори­ен­та­ции участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции, функ­ци­о­ни­ро­ва­ния основ­ных ком­по­нен­тов дис­кур­са в адек­ват­ной интер­пре­та­ции инфор­ма­ции и пове­де­нии людей. Здесь позна­ва­тель­ный аспект дис­кур­сив­ных прак­тик смы­ка­ет­ся с праг­ма­ти­че­ским аспек­том, где важ­ную роль игра­ют соци­аль­ные усло­вия вза­и­мо­дей­ствия ком­му­ни­кан­тов. Социо­линг­ви­сти­че­ский и линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ский аспек­ты дис­кур­са раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся в иссле­до­ва­ни­ях В. И. Кара­си­ка [Кара­сик 2009].

Пред­став­ля­ет­ся, что весо­мый вклад в раз­ви­тие ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да внес­ли иссле­до­ва­ния, посвя­щен­ные раз­ра­бот­ке про­блем при­клад­ной линг­ви­сти­ки (про­цес­су­аль­но­го под­хо­да) и тео­рии рече­вых актов.

Тео­рия рече­вых актов, сфор­му­ли­ро­ван­ная в тру­дах Дж. Л. Ости­на, Дж. Р. Сер­ля, Г. Г. Клар­ка и Т. Б. Карлсо­на, Дж. Алле­на и Р. Пер­ро и дру­гих [Новое в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке 1986] и про­дол­жен­ная в иссле­до­ва­ни­ях совре­мен­ных линг­ви­стов (А. Веж­биц­ка, М. Я. Гло­вин­ская, Т. В. Булы­ги­на, А. Д. Шме­лев и др.), «уло­ви­ла и рас­кры­ла какой-то важ­ный аспект рече­вой дея­тель­но­сти, не полу­чив­ший в дру­гих дея­тель­ност­ных кон­цеп­ци­ях долж­но­го осве­ще­ния» [Кобо­зе­ва 1986: 10]. При­зна­ние мини­маль­ной еди­ни­цей чело­ве­че­ской ком­му­ни­ка­ции не язы­ко­вых выра­же­ний, а осу­ществ­ля­е­мых посред­ством их дей­ствий при­ве­ло уче­ных к мыс­ли, что дей­стви­тель­ным пред­ме­том рас­смот­ре­ния явля­ют­ся не язык и не текст сам по себе, а кон­текст упо­треб­ле­ния язы­ка с уче­том как пред­ше­ству­ю­щих, так и после­ду­ю­щих рече­вых актов [Пави­ле­нис 1986: 380–381]. Напри­мер, в совре­мен­ной линг­во­экс­перт­ной прак­ти­ке линг­ви­сты-экс­пер­ты часто при­бе­га­ют к моде­ли­ро­ва­нию на осно­ве спор­ных тек­стов рече­вых актов оскорб­ле­ния, угро­зы, при­зы­ва и т. п. с исполь­зо­ва­ни­ем «семан­ти­че­ских при­ми­ти­вов», пред­ло­жен­ных А. Веж­биц­кой [Веж­биц­ка 2007: 68‑80], что поз­во­ля­ет доста­точ­но точ­но опре­де­лить цель сооб­ще­ния и автор­скую интен­цию [Бри­нев 2013].

Про­цес­су­аль­ный под­ход нахо­дит обос­но­ва­ние в тру­дах спе­ци­а­ли­стов в обла­сти при­клад­ной линг­ви­сти­ки 70‑х гг. ХХ в.: У. Чей­фа, Ч. Филл­мо­ра, Г. Скрэг­га, Р. Шен­ка, М. Лебо­ви­ца, Л. Бирн­ба­у­ма, Т. Вино­гра­да и др. Так, аме­ри­кан­ский линг­вист У. Чейф, выде­ляя три типа вер­ба­ли­за­ции (т. е. транс­фор­ма­ции ситу­а­ции внеш­не­го мира в язы­ко­вой текст), осо­бо под­чер­ки­ва­ет необ­хо­ди­мость изу­че­ния про­цес­сов, свя­зан­ных с оцен­кой гово­ря­щим интел­лек­ту­аль­ных и рабо­чих воз­мож­но­стей адре­са­та в пре­де­лах кон­крет­но­го кон­тек­ста речи. Важ­ным явля­ет­ся ука­за­ние У. Чей­фа на интер­пре­ти­ру­ю­щий харак­тер обо­их про­цес­сов — вер­ба­ли­за­ции и вос­при­я­тия: «…инфор­ма­ция, посту­па­ю­щая через вос­при­я­тие в созна­ние, а затем в память, явля­ет­ся не точ­ной копи­ей исход­но­го сти­му­ла, но его интер­пре­та­ци­ей» [Чейф 1983: 40]. Дан­ное обсто­я­тель­ство отме­ча­ет Т. Вино­град, ука­зы­вая, что в ходе пони­ма­ния совер­ша­ет­ся неко­то­рый интер­пре­ти­ру­ю­щий про­цесс: «…гово­ря­щий может делать выбор опре­де­ли­те­лей на осно­ве заклю­че­ний о про­цес­сах, кото­рые исполь­зу­ет слу­ша­тель при интер­пре­та­ции дан­ной фра­зы, а слу­ша­ю­щий может осно­вы­вать свою интер­пре­та­цию на умо­за­клю­че­ни­ях отно­си­тель­но состо­я­ния и дея­тель­но­сти гово­ря­ще­го» [Вино­град 1983: 151].

Ука­зан­ные поло­же­ния про­цес­су­аль­но­го под­хо­да ока­зы­ва­ют­ся весь­ма про­дук­тив­ны­ми при изу­че­нии ком­му­ни­ка­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия авто­ра и адре­са­та в сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, кото­рая в совре­мен­ных усло­ви­ях преж­де все­го наце­ле­на на уста­нов­ле­ние кон­так­та со «сво­им» чита­те­лем, а осо­бен­но­сти это­го кон­так­та опре­де­ля­ют­ся не столь­ко сход­ством рефе­рен­ци­аль­ным (т. е. соот­вет­стви­ем кон­цеп­ту­аль­ных сущ­но­стей гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го одно­му и тому же объ­ек­ту реаль­но­го мира), сколь­ко поис­ком в тек­сте общ­но­стей атри­бу­тив­ных упо­треб­ле­ний в кон­цеп­ту­аль­ных моде­лях гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го. Глав­ной же про­бле­мой при объ­яс­не­нии явле­ний, свя­зан­ных с атри­бу­тив­ной рефе­рен­ци­ей, сто­рон­ни­ки про­цес­су­аль­но­го под­хо­да счи­та­ют не уста­нов­ле­ние усло­вий их истин­но­сти по отно­ше­нию к внеш­не­му миру, а соот­вет­ствие «меж­ду кон­цеп­ту­аль­ны­ми сущ­но­стя­ми в умах гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го» [Вино­град 1983: 153–154]. Отсю­да — осо­бый инте­рес к таким поня­ти­ям, как кон­текст [Вино­град 1983], фокус вни­ма­ния [Чейф 1983; Вино­град 1983, и др.], ожи­да­ния, инте­рес [Шенк, Лебо­виц, Бирн­ба­ум 1983, и др.].

Зани­ма­ясь раз­ра­бот­кой инте­граль­ных пони­ма­ю­щих систем, уче­ные при­хо­дят к выво­ду, что про­цесс и резуль­тат вос­при­я­тия тек­ста во мно­гом обу­слов­ле­ны чита­тель­ски­ми ожи­да­ни­я­ми и инте­ре­сом. Осо­бен­но это каса­ет­ся чте­ния газет: «…имея дело с таки­ми сред­ства­ми инфор­ма­ции, как газе­ты, люди не осу­ществ­ля­ют деталь­ной обра­бот­ки, но все же в состо­я­нии извлечь огром­ное боль­шин­ство све­де­ний, инте­ре­су­ю­щих их» [Шенк, Лебо­виц, Бирн­ба­ум 1983: 411–412].

С пози­ций про­цес­су­аль­но­го под­хо­да пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние так­же име­ет кон­текст, фор­му­ли­ру­е­мый в тер­ми­нах когни­тив­ных струк­тур (а не язы­ко­вой текст или ситу­а­ция обще­ния), кото­рый кос­вен­но, через посред­ство моде­лей гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го, вклю­ча­ет линг­ви­сти­че­ский, соци­аль­ный и праг­ма­ти­че­ский моде­ли кон­тек­ста [Вино­град 1983: 139–157]. Таким обра­зом, для деко­ди­ро­ва­ния выска­зы­ва­ния, высту­па­ю­ще­го в виде «упа­ков­ки» (У. Чейф), адре­са­ту недо­ста­точ­но толь­ко зна­ния о язы­ке, ему необ­хо­ди­мы так­же зна­ния о мире, соци­аль­ном кон­тек­сте выска­зы­ва­ний, уме­ние извле­кать хра­ня­щу­ю­ся в памя­ти инфор­ма­цию, пла­ни­ро­вать и управ­лять дис­кур­сом и т. д.

Дан­ные пред­став­ле­ния, направ­лен­ные на изу­че­ние зна­ний, исполь­зу­е­мых в ходе язы­ко­во­го обще­ния, начи­ная с 70‑х гг. XX в. соста­ви­ли одно из веду­щих направ­ле­ний когни­тив­ной нау­ки о язы­ке, целью кото­ро­го явля­ет­ся «объ­яс­не­ние меха­низ­ма обра­бот­ки есте­ствен­но­го язы­ка, постро­е­ние моде­ли его пони­ма­ния», а в част­ные зада­чи вхо­дит изу­че­ние цело­го ряда ком­по­нен­тов «базы зна­ний» — как язы­ко­вых (грам­ма­ти­ка, упо­треб­ле­ние язы­ка, прин­ци­пы рече­во­го обще­ния), так и вне­язы­ко­вых (кон­текст и ситу­а­ция, обще­фо­но­вые зна­ния — зна­ния о мире, о собы­ти­ях, состо­я­ни­ях, дей­стви­ях и про­цес­сах и т.д.), в том чис­ле и зна­ний об адре­са­те: о его целях и пла­нах, его пред­став­ле­ни­ях о гово­ря­щем и об окру­жа­ю­щей обста­нов­ке и т. п. [Гера­си­мов, Пет­ров 1988: 6–7].

В нача­ле 1970‑х гг. воз­рас­та­ет инте­рес иссле­до­ва­те­лей к соци­аль­но­му кон­тек­сту функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка, что при­во­дит к исполь­зо­ва­нию дан­ных дис­кур­са и к созда­нию пер­вых вари­ан­тов когни­тив­ной моде­ли пони­ма­ния — в част­но­сти «моде­ли ситу­а­ций», пред­ло­жен­ной Т. А. ван Дей­ком и пред­став­ля­ю­щей собой основ­ной тип репре­зен­та­ции зна­ний, в осно­ве кото­рых лежат лич­ност­ные зна­ния носи­те­лей язы­ка, акку­му­ли­ру­ю­щие их лич­ный пред­ше­ству­ю­щий инди­ви­ду­аль­ный опыт, уста­нов­ки и наме­ре­ния, чув­ства и эмо­ции [Дейк 1989]. Т. ван Дейк и В. Кинч пола­га­ли, что вос­при­я­тие и пони­ма­ние каких-либо собы­тий, а так­же связ­ных тек­стов, содер­жа­щих рас­сказ о про­ис­ше­ствии, про­ис­хо­дят в кон­крет­ных ситу­а­ци­ях, в рам­ках широ­ко­го соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста, при­чем пони­ма­ю­щий рас­по­ла­га­ет тре­мя вида­ми дан­ных: инфор­ма­ци­ей о самих собы­ти­ях, инфор­ма­ци­ей о ситу­а­ци­ях или кон­тек­сте и инфор­ма­ци­ей о когни­тив­ных пре­суп­по­зи­ци­ях [Дейк, Кинч 1988: 158–159]. В праг­ма­ти­че­ские осно­ва­ния моде­ли обра­бот­ки вво­дят­ся наме­ре­ния и интен­ции, при­су­щие дис­кур­су, а слу­ша­тель оце­ни­ва­ет дис­курс с точ­ки зре­ния его пред­на­зна­чен­но­сти для выпол­не­ния опре­де­лен­ных праг­ма­ти­че­ских функ­ций, т. е. интер­пре­та­ция зна­че­ния и функ­ции рас­ска­за о про­ис­ше­ствии будут раз­лич­ны­ми в зави­си­мо­сти от ситу­а­ци­он­но­го осно­ва­ния когни­тив­ной обра­бот­ки дис­кур­са: «В каче­стве пре­суп­по­зи­ций оно может вклю­чать общие нор­мы и цен­но­сти, уста­нов­ки и услов­но­сти, отно­ся­щи­е­ся к участ­ни­кам и воз­мож­но­стям вза­и­мо­дей­ствия в опре­де­лен­ной ситу­а­ции» [Дейк, Кинч 1988: 160].

Такие функ­ци­о­наль­ные осно­ва­ния опи­сы­ва­е­мой иссле­до­ва­те­ля­ми когни­тив­ной моде­ли пони­ма­ния тек­ста поз­во­ля­ют интер­пре­ти­ро­вать пони­ма­ние не про­сто как пас­сив­ное кон­стру­и­ро­ва­ние репре­зен­та­ции язы­ко­во­го объ­ек­та, а как часть интер­ак­тив­но­го про­цес­са, «в кото­ром слу­ша­тель актив­но интер­пре­ти­ру­ет дей­ствия гово­ря­ще­го» [Дейк, Кинч 1988: 161], пыта­ясь рекон­стру­и­ро­вать не толь­ко пред­по­ла­га­е­мое зна­че­ние тек­ста, но и то, кото­рое наи­бо­лее реле­вант­но «с точ­ки зре­ния его инте­ре­сов и целей» [Там же: 164]. С дру­гой сто­ро­ны, глав­ную зада­чу гово­ря­ще­го в рас­смат­ри­ва­е­мом аспек­те иссле­до­ва­те­ли видят в том, что­бы создать семан­ти­че­ский план тек­ста, «состо­я­щий из эле­мен­тов обще­го зна­ния и в осо­бен­но­сти из эле­мен­тов ситу­а­ци­он­ной моде­ли (вклю­чая модель слу­ша­ю­ще­го и его зна­ния, моти­ва­ции, про­шлые дей­ствия и наме­ре­ния — и ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст)» [Дейк, Кинч 1988: 169].

Иссле­до­ва­ние фак­то­ров адре­са­та и авто­ра пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста издав­на явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным направ­ле­ни­ем оте­че­ствен­ной сти­ли­сти­ки.

В тру­дах иссле­до­ва­те­лей фран­цуз­ской шко­лы дис­кур­са (П. Серио, Ж. Дер­ри­да, М. Фуко и др.), с одной сто­ро­ны, сфор­ми­ро­ва­лось отно­ше­ние к тек­сту как про­дук­ту, про­из­ве­ден­но­му в неких инсти­ту­ци­о­наль­ных рам­ках, накла­ды­ва­ю­щих огра­ни­че­ния на акты выска­зы­ва­ния, «наде­лен­ные исто­ри­че­ской, соци­аль­ной, интел­лек­ту­аль­ной направ­лен­но­стью» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 27], а с дру­гой — к субъ­ек­ту выска­зы­ва­ния как кате­го­рии дис­кур­са, ср.: «Гово­ря­щий во вре­мя акта гово­ре­ния при­сва­и­ва­ет себе фор­мы, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ет его род­ной язык и соот­но­сит эти фор­мы с соб­ствен­ным лицом, опре­де­ляя само­го себя (как „я“) и сво­е­го собе­сед­ни­ка (как „ты“)» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 15], что поз­во­ля­ет гово­рить о язы­ке не толь­ко как о сред­стве обще­ния и сред­стве выра­же­ния мыс­ли, но и как спо­со­бе фор­ми­ро­ва­ния лица. Исхо­дя из это­го, язы­ко­вая (рече­вая) ком­му­ни­ка­ция опре­де­ля­ет­ся как «след­ствие основ­но­го свой­ства язы­ка: свой­ства фор­ми­ро­ва­ния субъ­ек­та выска­зы­ва­ния. Это свой­ство пока­зы­ва­ет спо­соб­ность гово­ря­ще­го кон­сти­ту­и­ро­вать­ся как субъ­ект» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 15].

Пола­га­ем, что крат­кий обзор поз­во­ля­ет сфор­му­ли­ро­вать основ­ные под­хо­ды к меди­а­тек­сту в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го иссле­до­ва­ния. Базо­вы­ми еди­ни­ца­ми ана­ли­за с пози­ций дан­но­го под­хо­да высту­па­ют три — текст, дис­курс и ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст, поз­во­ля­ю­щие объ­еди­нить текст и дис­курс в еди­ное целое.

1. Текст с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да пред­ста­ет как ком­му­ни­ка­тив­ное собы­тие, удо­вле­тво­ря­ю­щее сле­ду­ю­щим усло­ви­ям:

а) внут­ри­тек­сто­вые кри­те­рии (под­хо­ды сори­ен­ти­ро­ва­ны на «линг­ви­сти­ку тек­ста»): связ­ность, целост­ность;

б) внеш­не­тек­сто­вые кри­те­рии (под­хо­ды сори­ен­ти­ро­ва­ны на дис­курс-ана­лиз): интен­ци­о­наль­ность, при­ем­ле­мость, инфор­ма­тив­ность как субъ­ек­тив­ные фак­то­ры и ситу­а­ци­он­ность; интер­тек­сту­аль­ность как фак­то­ры объ­ек­тив­ные (Р. де Богранд и В. Дрес­слер, цит. по: [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 39–42]).

Под­хо­ды к тек­сту как объ­ек­ту ана­ли­за в целом («текст как текст» и «текст как репре­зен­та­ция») могут быть пред­став­ле­ны сле­ду­ю­щим обра­зом.

(1) Тек­сты сами по себе могут быть объ­ек­том иссле­до­ва­ния без уста­нов­ле­ния их свя­зи с объ­ек­тив­ной реаль­но­стью — инте­рес­ны осо­бен­но­сти тек­ста как тако­вые.

(2) Тек­сты как выска­зы­ва­ния, как ком­по­нен­ты ком­му­ни­ка­ции, на осно­ве ана­ли­за кото­рых фор­му­ли­ру­ют­ся утвер­жде­ния о груп­пе лиц — авто­ров этих тек­стов, т. е. тек­сты — пока­за­те­ли фено­ме­нов, в кото­рых люди высту­па­ют носи­те­ля­ми опре­де­лен­ных качеств. Изу­че­ние тек­стов в ука­зан­ном аспек­те пред­по­ла­га­ет исполь­зо­ва­ние экс­пе­ри­мен­таль­ных мето­дик иссле­до­ва­ния. Роль линг­ви­сти­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та как инстру­мен­та иссле­до­ва­ния язы­ко­во­го мате­ри­а­ла обос­но­вы­ва­ет­ся в тру­дах Л. В. Щер­бы, А. М. Пеш­ков­ско­го, А. Мустай­о­ки, К. Я. Сига­ла и др.

(3) Тек­сты как явная рефлек­сия в ком­му­ни­ка­ции, эле­мент «помо­щи» и инди­ка­тор, кото­рый поз­во­ля­ет ана­ли­зи­ро­вать ком­му­ни­ка­цию (или ком­му­ни­ка­тив­ную ситу­а­цию), зафик­си­ро­ван­ную в дан­ной фор­ме [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 56].

Таким обра­зом, груп­пы мето­дов, объ­еди­нен­ных по прин­ци­пу отно­ше­ния к ана­ли­зу отдель­ных выска­зы­ва­ний как тек­стов в рам­ках дис­кур­сив­но­го под­хо­да, мож­но, вслед за А. Я. Сар­на, рас­пре­де­лить на три груп­пы в зави­си­мо­сти от того, какой из аспек­тов тек­ста нахо­дит­ся в цен­тре вни­ма­ния иссле­до­ва­те­ля:

1) тек­сту­аль­ный под­ход созна­тель­но огра­ни­чи­ва­ю­щий свои иссле­до­ва­тель­ские инте­ре­сы рам­ка­ми одно­го отдель­но взя­то­го тек­ста как изо­ли­ро­ван­но­го, авто­ном­но­го рече­во­го обра­зо­ва­ния; еди­ни­цы ана­ли­за: сло­во, пред­ло­же­ние, фра­за, фраг­мент тек­ста или весь текст в целом;

2) интер- или гипер­тек­сту­аль­ный под­ход, пыта­ю­щий­ся выявить и про­ана­ли­зи­ро­вать смыс­ло­вые вза­и­мо­свя­зи (цита­ты, ссыл­ки, аллю­зии, реми­нис­цен­ции) меж­ду самы­ми раз­лич­ны­ми тек­ста­ми;

3) кон­тек­сту­аль­ный под­ход, рас­смат­ри­ва­ю­щий любое выска­зы­ва­ние (текст) как про­дукт дея­тель­но­сти соци­аль­ных аген­тов, все­гда вклю­чен­ных в соци­аль­ные вза­и­мо­дей­ствия и струк­ту­ры, кон­крет­ную поли­ти­че­скую и куль­тур­но-исто­ри­че­скую ситу­а­цию [Сар­на 2003].

Оче­вид­но, что ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­ная пара­диг­ма иссле­до­ва­ния тек­стов наи­бо­лее тес­но сопри­ка­са­ет­ся с груп­пой мето­дов, обслу­жи­ва­ю­щих с пози­ций кон­тек­сту­аль­но­го под­хо­да.

Дис­курс с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да трак­ту­ет­ся как текст в кон­тек­сте и как собы­тие [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 48]. Дис­кур­сив­ные осо­бен­но­сти тек­стов раз­ной сти­ли­сти­че­ской направ­лен­но­сти в насто­я­щее вре­мя явля­ют­ся объ­ек­том изу­че­ния боль­шой груп­пы линг­ви­стов как в Рос­сии, так и за ее пре­де­ла­ми. Осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ет­ся изу­че­нию сфе­ры пуб­лич­ных ком­му­ни­ка­ций (М. Н. Воло­ди­на, Т. Г. Доб­рос­клон­ская, Л. Р. Дус­ка­е­ва, М. Ю. Казак, Н. И. Клу­ши­на, В. И. Конь­ков, Т. И. Крас­но­ва, Е. С. Кара-Мур­за, Г. Я. Солга­ник и др.) в широ­ком смыс­ле ее тол­ко­ва­ния как сфе­ры, кото­рую мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как «опре­де­лен­ное про­стран­ство, в кото­ром раз­лич­ные соци­аль­ные систе­мы, пра­ви­тель­ство, пар­тии, проф­со­ю­зы, масс-медиа ведут обще­ствен­ную дис­кус­сию и могут всту­пать в опре­де­лен­ную оппо­зи­цию по отно­ше­нию друг к дру­гу» [Кри­во­но­сов 2002: 21–22]. Напри­мер, одно из направ­ле­ний иссле­до­ва­ния посвя­ще­но опи­са­нию когни­тив­но-рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия ком­му­ни­кан­тов в сфе­ре поли­ти­ко-идео­ло­ги­че­ских обще­ствен­ных отно­ше­ний (сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции) в рам­ках детер­ми­на­ци­он­но­го под­хо­да и опи­ра­ет­ся на систе­му вза­и­мо­де­тер­ми­ни­ро­ван­ных поня­тий, орга­ни­зо­ван­ных по прин­ци­пу оппо­зи­ции, один из чле­нов кото­рой пред­став­ля­ет собой «оязы­ков­ля­е­мое» явле­ние внеш­не­го мира. Для опи­са­ния тако­го вза­и­мо­дей­ствия пред­ла­га­ет­ся мето­ди­ка ком­плекс­но­го линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за [Чер­ны­шо­ва 2005: гл. 3; Пече­то­ва 2012, и др.].

Итак, с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да акту­аль­ны­ми пред­став­ля­ют­ся сле­ду­ю­щие поло­же­ния.

1. Текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как область актив­но­го линг­во­ко­гни­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия авто­ра и адре­са­та, при кото­ром адре­сат высту­па­ет как актив­ный заин­те­ре­со­ван­ный субъ­ект ком­му­ни­ка­ции.

2. Основ­ной еди­ни­цей, спо­соб­ству­ю­щей интер­пре­та­ции смыс­ла тек­ста в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да, явля­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст как кон­текст ком­му­ни­ка­тив­ной рече­вой ситу­а­ции, т. е. «опо­ра на част­ные кон­тек­сты, вер­баль­ные и невер­баль­ные для фор­ми­ро­ва­ния и выра­же­ния (рав­но и вос­при­я­тия) смыс­ла речи» (В. Я. Мыр­кин).

3. Изу­че­ние дис­кур­са пред­по­ла­га­ет преж­де все­го учет экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, в пере­чень кото­рых вхо­дят:

а) ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст, в кото­ром интер­пре­ти­ру­ет­ся вос­при­ни­ма­е­мый дис­курс;

б) субъ­ек­ты ком­му­ни­ка­ции (дис­кур­сив­ные лич­но­сти);

в) гло­баль­ная инфор­ма­ция:

— о типе ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции;

— о свой­ствах участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции, их целях и инте­ре­сах, акти­ви­зи­ру­ю­щих в памя­ти част­ные ситу­а­ци­он­ные моде­ли;

— о жан­ре рече­во­го сооб­ще­ния и т. п.

4. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ские фак­то­ры обу­слов­ли­ва­ют отбор язы­ко-сти­ле­вых еди­ниц, соот­вет­ству­ю­щих ситу­а­ции обще­ния, харак­те­ру рече­во­го пове­де­ния, при­ня­то­го в изу­ча­е­мой сфе­ре дея­тель­но­сти, ком­му­ни­ка­тив­но­му зада­нию гово­ря­ще­го (пишу­ще­го) и т. п.

© Чер­ны­шо­ва Т. В., 2014

1. Бринев К. И. Справочник по судебной лингвистической экспертизе. М., 2013. 

2. Вежбицка А. Речевые жанры в свете теории элементарных смысловых единиц // Антология речевых жанров: повседневная коммуникация. М., 2007. С. 68–80.

3. Виноград Т. К процессуальному пониманию семантики // Новое в зарубежной лингвистике: Прикладная лингвистика. М., 1983. Вып. XII. С. 123–170.

4. Герасимов В. И., Петров В. В. На пути к когнитивной модели языка // Новое в зарубежной лингвистике: Когнитивные аспекты языка. М., 1988. Вып. XXIII. С. 8–12.

5. Дейк Т. А. ван, Кинч В. Стратегии понимания связного текста // Новое в зарубежной лингвистике: Когнитивные аспекты языка. М., 1988. Вып. XXIII. С. 153–211.

6. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация: сб. работ. М., 1989. 

7. Дускаева Л. Р. Стилистика медиатекста. Избранные статьи 2010–2012 гг. СПб., 2012.

8. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002. С. 270–299, 423–228.

9. Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999. 

10. Кобозева И. М. «Теория речевых актов» как один из вариантов теории речевой деятельности // Новое в зарубежной лингвистике: Теория речевых актов. М., 1986. Вып. XVII. С. 3–12.

11. Кожина М. Н. Стилистические проблемы теории речевой коммуникации // Основы теории речевой деятельности. М., 1974. С. 274–285.

12. Кожина М. Н. Речеведение и функциональная стилистика: вопросы теории: избр. труды. Пермь, 2002.

13. Кривоносов А. Д. PR-текст в системе публичных коммуникаций. СПб., 2002.

14. Кубрякова Е. С. Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца 20 века. М., 1995. С. 208–227.

15. Купина Н. А., Николина Н. А. Филологический анализ художественного текста: практикум. М., 2011.

16. Медиатекст как полиинтенциональная система: сборник статей. СПб., 2012.

17. Новое в зарубежной лингвистике: Теория речевых актов. М., 1986. Вып. XVII.

18. Павиленис Р. И. Понимание речи и философия языка // Новое в зарубежной лингвистике: Теория речевых актов. М., 1986. Вып. XVII. С. 381–388.

19. Печетова Н. Ю. Стилеобразующие факторы репрезентации события в региональных газетно-публицистических текстах (на материале газет республики Саха). Дис. … канд. филол. наук. Барнаул, 2012.

20. Сарна А. Я. Анализ дискурса (дискурс-анализ) // Социология: энциклопедия. М., 2003. URL: http://voluntary.ru/dictionary/568/. 

21. Солганик Г. Я. Основы лингвистики речи: учебное пособие. М., 2010.

22. Стилистика как речеведение. Сборник научных трудов славянских стилистов, посвященный памяти М. Н. Кожиной. М., 2013.

23. Сусов И. П. О двух путях исследования содержания текста // Значение и смысл речевых образований. Калинин, 1979. С. 90–100.

24. Тичер С., Мейер М., Водак Р. и др. Методы анализа текста и дискурса. Харьков, 2009. 

25. Чейф У. Память и вербализация прошлого опыта // Новое в зарубежной лингвистике: Прикладная лингвистика. М., 1983. Вып. XII. С. 35–74. 

26. Чернышова Т. В. Тексты СМИ в зеркале языкового сознания адресата. Барнаул, 2005. 

27. Язык и дискурс средств массовой информации в XXI веке. М., 2011.

28. Handbook of Discourse Analysis: Discourse Analysis and Dialogue. London, 1985. Vol. 3.

1. Brinev K. I. Handbook of Forensic linguistic expertise [Spravochnik po sudebnoj lingvisticheskoi ekspertize]. Moscow, 2013. 

2. Wierzbicka A. Speech genres in the light of the theory of elementary semantic units [Rechevye zhanry v svete teorii jelementarnyh smyslovyh edinic]. Antologija rechevyh zhanrov: povsednevnaja kommunikacija. — Anthology speech genres for casual communication. Moscow, 2007. P. 68–80.

3. Vinograd T. To understand the procedural semantics [K processual’nomu ponimaniju semantiki]. Novoe v zarubezhnoj lingvistike: Prikladnaja lingvistika. — New in Foreign Linguistics: Applied Linguistics. Moscow, 1983. Vol. XII. Pp. 123–170.

4. Gerasimov V. I., Petrov V. V. Towards a cognitive model of language [Na puti k kognitivnoj modeli jazyka]. Novoe v zarubezhnoj lingvistike: Kognitivnye aspekty jazyka. — New in foreign linguistics: Cognitive aspects of language. Moscow, 1988. Vol. XXIII. Pp. 8–12.

5. Van Dijk T. A., Kinch B. Strategies understanding connected text [Strategii ponimanija svjaznogo teksta]. Novoe v zarubezhnoj lingvistike: Kognitivnye aspekty jazyka. — New in foreign linguistics: Cognitive aspects of language. Moscow, 1988. Vol. XXIII. Pp. 153–211.

6. Van Dijk T. A. Language. Cognition. Communication [Jazyk. Poznanie. Kommunikacija]. Moscow, 1989.

7. Duskaeva L. R. Stylistics media text. Selected articles 2010–1012 gg. [Stilistika mediateksta. Izbrannye stat’i 2010–1012 gg.]. St. Petersburg, 2012.

8. Karasik V. I. Linguistic Circle: personality, concepts, discourse [Jazykovoj krug: lichnost’, koncepty, diskurs]. Volgograd, 2002. Pp. 270–299, 423–228.

9. Area sense: French school of discourse analysVol. [Kvadratura smysla: Francuzskaja shkola analiza diskursa]. Moscow, 1999.

10. Kobozeva I. M. “Theory of speech acts” as one of the variants of the theory of speech activity [«Teorija rechevyh aktov» kak odin iz variantov teorii rechevoj dejatel’nosti]. Novoe v zarubezhnoj lingvistike: Teorija rechevyh aktov. — New in foreign linguistics: Theory of speech acts. Moscow, 1986. Vol. XVII. Pp. 3–12.

11. Kozhina M. N. Stylistic problems in the theory of speech communication [Stilisticheskie problemy teorii rechevoj kommunikacii]. Osnovy teorii rechevoj dejatel’nosti. — Fundamentals of the theory of speech activity. Moscow, 1974. Pp. 274–285.