Суббота, 31 июляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МЕДИАКОММУНИКАЦИИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ И МЕТОДЫ АНАЛИЗА ТЕКСТА И ДИСКУРСА (РЕТРОСПЕКТИВА)

Язык СМИ, став­ший в нача­ле XXI в. объ­ек­том меж­дис­ци­пли­нар­но­го иссле­до­ва­ния [Язык и дис­курс… 2011], в послед­нее вре­мя при­вле­ка­ет при­сталь­ное вни­ма­ние оте­че­ствен­ных линг­ви­стов, рабо­та­ю­щих в раз­ных линг­ви­сти­че­ских пара­диг­мах — тео­рии рече­вой ком­му­ни­ка­ции, когни­тив­ной линг­ви­сти­ки, тео­рии дис­кур­са, тео­рии рече­во­го воз­дей­ствия, линг­во­кон­флик­то­ло­гии и др., не гово­ря уже о таких тра­ди­ци­он­ных направ­ле­ни­ях линг­ви­сти­ки, как функ­ци­о­наль­ная сти­ли­сти­ка и сти­ли­сти­ка тек­ста, в цен­тре вни­ма­ния кото­рых все­гда нахо­дил­ся этот измен­чи­вый и мно­го­ас­пект­ный объ­ект иссле­до­ва­ния. Осно­вы новых направ­ле­ний оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ки — медиа­линг­ви­сти­ки и медиа­сти­ли­сти­ки, зало­жен­ные в тру­дах извест­ных оте­че­ствен­ных линг­ви­стов: Г. О. Вино­ку­ра, М. Н. Кожи­ной, В. Г. Косто­ма­ро­ва, Л. М. Май­да­но­вой, К. А. Рого­вой, О. Б. Сиро­ти­ни­ной, Г. Я. Солга­ни­ка и др., раз­ви­ва­ют­ся в тру­дах совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей язы­ка СМИ.

О резуль­та­тах раз­ви­тия мож­но судить по ито­гам несколь­ких круп­ных науч­ных собы­тий про­шед­ших лет, сре­ди кото­рых Пер­вая и Вто­рая меж­ду­на­род­ные науч­ные кон­фе­рен­ции, посвя­щен­ные акту­аль­ным про­бле­мам сти­ли­сти­ки: «Сти­ли­сти­ка сего­дня и зав­тра: меди­а­текст в праг­ма­ти­че­ском, рито­ри­че­ском и линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ском аспек­тах», орга­ни­зо­ван­ные кафед­рой сти­ли­сти­ки факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки МГУ им. М. В. Ломо­но­со­ва (2009, 2012 гг.). Это став­ший уже тра­ди­ци­он­ным Меж­ду­на­род­ный науч­но-прак­ти­че­ский семи­нар «Рече­вая ком­му­ни­ка­ция в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции», орга­ни­зу­е­мый кафед­рой рече­вой ком­му­ни­ка­ции инсти­ту­та «Выс­шая шко­ла жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций» Санкт-Петер­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та (2012, 2013) [Дус­ка­е­ва 2012; Меди­а­текст как поли­ин­тен­ци­о­наль­ная систе­ма 2012; Сти­ли­сти­ка как рече­ве­де­ние 2013 и др.]. Об актив­ном раз­ви­тии ново­го иссле­до­ва­тель­ско­го направ­ле­ния в изу­че­нии оте­че­ствен­ных СМИ сви­де­тель­ству­ет и откры­тие в Санкт-Петер­бур­ге сай­та «Медиа­линг­ви­сти­ка — XXI век» (http://​medialing​.spbu​.ru, глав­ный редак­тор — зав. кафед­рой рече­вой ком­му­ни­ка­ции факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки СПб­ГУ проф. Л. Р. Дускаева).

Давая харак­те­ри­сти­ку отли­чи­тель­ным пара­диг­маль­ным чер­там совре­мен­ной линг­ви­сти­ки, Е. С. Куб­ря­ко­ва назы­ва­ет, наря­ду с экс­пан­си­о­низ­мом и антро­по­цен­триз­мом, функ­ци­о­на­лизм (неофунк­ци­о­на­лизм) «как такой под­ход в нау­ке, когда цен­траль­ной ее про­бле­мой ста­но­вит­ся иссле­до­ва­ние функ­ций изу­ча­е­мо­го объ­ек­та, вопрос о его назна­че­нии, осо­бен­но­стях его при­ро­ды в све­те выпол­ня­е­мых им задач, его при­спо­соб­лен­ность к их выпол­не­нию и т. д.» [Куб­ря­ко­ва 1995: 218] и экс­пла­на­тор­ность как стрем­ле­ние совре­мен­ной линг­ви­сти­ки най­ти объ­яс­не­ние «и внут­рен­ней орга­ни­за­ции язы­ка, и его отдель­ным моду­лям, и архи­тек­то­ни­ке тек­стов, и реаль­но­му осу­ществ­ле­нию дис­кур­са, и порож­де­нию и пони­ма­нию речи и т. п.» [Там же: 222].

Оче­вид­но, что и фило­ло­ги­че­ский ана­лиз в целом, и ана­лиз, направ­лен­ный на изу­че­ния тек­стов меди­а­ком­му­ни­ка­ции в част­но­сти, на совре­мен­ном эта­пе раз­ви­тия нау­ки о язы­ке вби­ра­ют в себя несколь­ко состав­ля­ю­щих, сре­ди кото­рых: 1) линг­ви­сти­че­ский ана­лиз, вклю­ча­ю­щий син­хрон­ное и диа­хрон­ное опи­са­ние язы­ка; 2) фило­ло­ги­че­ский ана­лиз в узком смыс­ле, объ­еди­ня­ю­щий раз­но­об­раз­ные мето­ды и при­е­мы фило­ло­ги­че­ско­го ана­ли­за худо­же­ствен­но­го и пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста в аспек­те уни­вер­саль­ных кате­го­рий и в про­стран­стве функ­ци­о­наль­ных сти­лей рус­ской речи; с исто­ри­че­ским, куль­ту­ро­ло­ги­че­ским, сти­ли­сти­че­ским ком­мен­ти­ро­ва­ни­ем; с тех­но­ло­ги­ей деко­ди­ро­ва­ния тек­ста; с ана­ли­зом, направ­лен­ным на про­чте­ние тек­ста как содер­жа­тель­ной и модаль­ной целост­но­сти и на уста­нов­ле­ние интер­тек­сту­аль­ных свя­зей (см. об этом: [Купи­на, Нико­ли­на 2011]); 3) рито­ри­че­ский ана­лиз — ана­лиз про­дук­тов рече­вой ком­му­ни­ка­ции «как вза­и­мо­дей­ствия людей в зна­ко­вой фор­ме, направ­лен­но­го на кон­стру­и­ро­ва­ния чело­ве­ком соб­ствен­но­го мира, мира Дру­го­го, мира соци­у­ма во всех его про­яв­ле­ни­ях» [Осно­вы общей рито­ри­ки 2013: 9]; 4) сти­ли­сти­че­ский ана­лиз тек­ста, кото­рый, по авто­ри­тет­но­му мне­нию М. Н. Кожи­ной, выска­зан­но­му в пуб­ли­ка­ци­ях в 1970–1990‑х гг., тре­бу­ет от иссле­до­ва­те­ля как линг­ви­сти­че­ских зна­ний, так и уче­та «ситу­а­ции обще­ния и цело­го ряда экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, вплоть до широ­ко­го соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста, в кото­ром про­те­ка­ет позна­ва­тель­ная ком­му­ни­ка­тив­ная дея­тель­ность (как реа­ли­за­ция нере­че­вой дея­тель­но­сти)» [Кожи­на 2002: 21–22].

Рас­смот­рим неко­то­рые направ­ле­ния линг­ви­сти­ки, кото­рые, как пред­став­ля­ет­ся, опре­де­ля­ют ста­нов­ле­ние тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ской и мето­ди­че­ской базы иссле­до­ва­ния тек­стов совре­мен­ной медиалингвистики.

Воз­мож­ность раз­но­го под­хо­да к ана­ли­зу тек­ста в зави­си­мо­сти от того, явля­ет­ся ли пред­ме­том наблю­де­ния иссле­до­ва­те­ля грам­ма­ти­че­ская или ком­му­ни­ка­тив­ная состав­ля­ю­щие тек­ста (грам­ма­ти­че­ский и рече­де­я­тель­ност­ный под­хо­ды), пред­став­ле­на в иссле­до­ва­нии И. П. Сусо­ва. Соглас­но мне­нию иссле­до­ва­те­ля, если в пер­вом слу­чае текст высту­па­ет как част­ный объ­ект грам­ма­ти­ки, пред­по­ла­га­ю­щей изу­че­ние его как слож­но­го цело­го, кото­рое стро­ит­ся из мно­же­ства спе­ци­аль­но отби­ра­е­мых и соот­вет­ствен­но орга­ни­зо­ван­ных язы­ко­вых еди­ниц, при явном пред­по­чте­нии син­так­си­са тек­ста, то ком­му­ни­ка­тив­но-функ­ци­о­наль­ный под­ход пред­по­ла­га­ет «изу­че­ние тек­стов со сто­ро­ны их функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, точ­нее — исполь­зо­ва­ния в рече­вых и — шире — соци­аль­ных ситу­а­ци­ях» [Сусов 1979: 90–95].

Ком­му­ни­ка­тив­ный аспект иссле­до­ва­ния язы­ка совре­мен­ных СМИ, без­услов­но, актуа­лен. Совре­мен­ные тре­бо­ва­ния к функ­ци­о­ни­ро­ва­нию язы­ка СМИ выте­ка­ют из общих под­хо­дов к тек­сту как цели, про­дук­ту и резуль­та­ту рече­вой ком­му­ни­ка­ции. Текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­дукт рече­вой дея­тель­но­сти, в ходе кото­рой дости­га­ет­ся пла­ни­ру­е­мый адре­сан­том эффект и цель ком­му­ни­ка­ции. С сере­ди­ны XX сто­ле­тия изу­че­ние тек­стов «со сто­ро­ны их исполь­зо­ва­ния в соци­аль­но-рече­вых ситу­а­ци­ях» все чаще про­во­дит­ся в пара­диг­ме ана­ли­за дис­кур­са.

Основ­ные под­хо­ды в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но­го моде­ли­ро­ва­ния дис­кур­са свя­за­ны глав­ным обра­зом с обоб­щен­ным пред­став­ле­ни­ем о струк­ту­ре его кон­цеп­ту­аль­ной орга­ни­за­ции. Она рас­смат­ри­ва­ет­ся в каче­стве меха­низ­ма орга­ни­за­ции наших зна­ний об окру­жа­ю­щем мире, их упо­ря­до­че­ния и систе­ма­ти­за­ции, регу­ли­ро­ва­ния наше­го пове­де­ния в опре­де­лен­ных ситу­а­ци­ях (в про­цес­се тру­да, отды­ха, игры, риту­а­ла и т. д.), созда­ния соци­аль­ной ори­ен­та­ции участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции, функ­ци­о­ни­ро­ва­ния основ­ных ком­по­нен­тов дис­кур­са в адек­ват­ной интер­пре­та­ции инфор­ма­ции и пове­де­нии людей. Здесь позна­ва­тель­ный аспект дис­кур­сив­ных прак­тик смы­ка­ет­ся с праг­ма­ти­че­ским аспек­том, где важ­ную роль игра­ют соци­аль­ные усло­вия вза­и­мо­дей­ствия ком­му­ни­кан­тов. Социо­линг­ви­сти­че­ский и линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ский аспек­ты дис­кур­са раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся в иссле­до­ва­ни­ях В. И. Кара­си­ка [Кара­сик 2009].

Пред­став­ля­ет­ся, что весо­мый вклад в раз­ви­тие ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да внес­ли иссле­до­ва­ния, посвя­щен­ные раз­ра­бот­ке про­блем при­клад­ной линг­ви­сти­ки (про­цес­су­аль­но­го под­хо­да) и тео­рии рече­вых актов.

Тео­рия рече­вых актов, сфор­му­ли­ро­ван­ная в тру­дах Дж. Л. Ости­на, Дж. Р. Сер­ля, Г. Г. Клар­ка и Т. Б. Карлсо­на, Дж. Алле­на и Р. Пер­ро и дру­гих [Новое в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке 1986] и про­дол­жен­ная в иссле­до­ва­ни­ях совре­мен­ных линг­ви­стов (А. Веж­биц­ка, М. Я. Гло­вин­ская, Т. В. Булы­ги­на, А. Д. Шме­лев и др.), «уло­ви­ла и рас­кры­ла какой-то важ­ный аспект рече­вой дея­тель­но­сти, не полу­чив­ший в дру­гих дея­тель­ност­ных кон­цеп­ци­ях долж­но­го осве­ще­ния» [Кобо­зе­ва 1986: 10]. При­зна­ние мини­маль­ной еди­ни­цей чело­ве­че­ской ком­му­ни­ка­ции не язы­ко­вых выра­же­ний, а осу­ществ­ля­е­мых посред­ством их дей­ствий при­ве­ло уче­ных к мыс­ли, что дей­стви­тель­ным пред­ме­том рас­смот­ре­ния явля­ют­ся не язык и не текст сам по себе, а кон­текст упо­треб­ле­ния язы­ка с уче­том как пред­ше­ству­ю­щих, так и после­ду­ю­щих рече­вых актов [Пави­ле­нис 1986: 380–381]. Напри­мер, в совре­мен­ной линг­во­экс­перт­ной прак­ти­ке линг­ви­сты-экс­пер­ты часто при­бе­га­ют к моде­ли­ро­ва­нию на осно­ве спор­ных тек­стов рече­вых актов оскорб­ле­ния, угро­зы, при­зы­ва и т. п. с исполь­зо­ва­ни­ем «семан­ти­че­ских при­ми­ти­вов», пред­ло­жен­ных А. Веж­биц­кой [Веж­биц­ка 2007: 68‑80], что поз­во­ля­ет доста­точ­но точ­но опре­де­лить цель сооб­ще­ния и автор­скую интен­цию [Бри­нев 2013].

Про­цес­су­аль­ный под­ход нахо­дит обос­но­ва­ние в тру­дах спе­ци­а­ли­стов в обла­сти при­клад­ной линг­ви­сти­ки 70‑х гг. ХХ в.: У. Чей­фа, Ч. Филл­мо­ра, Г. Скрэг­га, Р. Шен­ка, М. Лебо­ви­ца, Л. Бирн­ба­у­ма, Т. Вино­гра­да и др. Так, аме­ри­кан­ский линг­вист У. Чейф, выде­ляя три типа вер­ба­ли­за­ции (т. е. транс­фор­ма­ции ситу­а­ции внеш­не­го мира в язы­ко­вой текст), осо­бо под­чер­ки­ва­ет необ­хо­ди­мость изу­че­ния про­цес­сов, свя­зан­ных с оцен­кой гово­ря­щим интел­лек­ту­аль­ных и рабо­чих воз­мож­но­стей адре­са­та в пре­де­лах кон­крет­но­го кон­тек­ста речи. Важ­ным явля­ет­ся ука­за­ние У. Чей­фа на интер­пре­ти­ру­ю­щий харак­тер обо­их про­цес­сов — вер­ба­ли­за­ции и вос­при­я­тия: «…инфор­ма­ция, посту­па­ю­щая через вос­при­я­тие в созна­ние, а затем в память, явля­ет­ся не точ­ной копи­ей исход­но­го сти­му­ла, но его интер­пре­та­ци­ей» [Чейф 1983: 40]. Дан­ное обсто­я­тель­ство отме­ча­ет Т. Вино­град, ука­зы­вая, что в ходе пони­ма­ния совер­ша­ет­ся неко­то­рый интер­пре­ти­ру­ю­щий про­цесс: «…гово­ря­щий может делать выбор опре­де­ли­те­лей на осно­ве заклю­че­ний о про­цес­сах, кото­рые исполь­зу­ет слу­ша­тель при интер­пре­та­ции дан­ной фра­зы, а слу­ша­ю­щий может осно­вы­вать свою интер­пре­та­цию на умо­за­клю­че­ни­ях отно­си­тель­но состо­я­ния и дея­тель­но­сти гово­ря­ще­го» [Вино­град 1983: 151].

Ука­зан­ные поло­же­ния про­цес­су­аль­но­го под­хо­да ока­зы­ва­ют­ся весь­ма про­дук­тив­ны­ми при изу­че­нии ком­му­ни­ка­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия авто­ра и адре­са­та в сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, кото­рая в совре­мен­ных усло­ви­ях преж­де все­го наце­ле­на на уста­нов­ле­ние кон­так­та со «сво­им» чита­те­лем, а осо­бен­но­сти это­го кон­так­та опре­де­ля­ют­ся не столь­ко сход­ством рефе­рен­ци­аль­ным (т. е. соот­вет­стви­ем кон­цеп­ту­аль­ных сущ­но­стей гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го одно­му и тому же объ­ек­ту реаль­но­го мира), сколь­ко поис­ком в тек­сте общ­но­стей атри­бу­тив­ных упо­треб­ле­ний в кон­цеп­ту­аль­ных моде­лях гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го. Глав­ной же про­бле­мой при объ­яс­не­нии явле­ний, свя­зан­ных с атри­бу­тив­ной рефе­рен­ци­ей, сто­рон­ни­ки про­цес­су­аль­но­го под­хо­да счи­та­ют не уста­нов­ле­ние усло­вий их истин­но­сти по отно­ше­нию к внеш­не­му миру, а соот­вет­ствие «меж­ду кон­цеп­ту­аль­ны­ми сущ­но­стя­ми в умах гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го» [Вино­град 1983: 153–154]. Отсю­да — осо­бый инте­рес к таким поня­ти­ям, как кон­текст [Вино­град 1983], фокус вни­ма­ния [Чейф 1983; Вино­град 1983, и др.], ожи­да­ния, инте­рес [Шенк, Лебо­виц, Бирн­ба­ум 1983, и др.].

Зани­ма­ясь раз­ра­бот­кой инте­граль­ных пони­ма­ю­щих систем, уче­ные при­хо­дят к выво­ду, что про­цесс и резуль­тат вос­при­я­тия тек­ста во мно­гом обу­слов­ле­ны чита­тель­ски­ми ожи­да­ни­я­ми и инте­ре­сом. Осо­бен­но это каса­ет­ся чте­ния газет: «…имея дело с таки­ми сред­ства­ми инфор­ма­ции, как газе­ты, люди не осу­ществ­ля­ют деталь­ной обра­бот­ки, но все же в состо­я­нии извлечь огром­ное боль­шин­ство све­де­ний, инте­ре­су­ю­щих их» [Шенк, Лебо­виц, Бирн­ба­ум 1983: 411–412].

С пози­ций про­цес­су­аль­но­го под­хо­да пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние так­же име­ет кон­текст, фор­му­ли­ру­е­мый в тер­ми­нах когни­тив­ных струк­тур (а не язы­ко­вой текст или ситу­а­ция обще­ния), кото­рый кос­вен­но, через посред­ство моде­лей гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го, вклю­ча­ет линг­ви­сти­че­ский, соци­аль­ный и праг­ма­ти­че­ский моде­ли кон­тек­ста [Вино­град 1983: 139–157]. Таким обра­зом, для деко­ди­ро­ва­ния выска­зы­ва­ния, высту­па­ю­ще­го в виде «упа­ков­ки» (У. Чейф), адре­са­ту недо­ста­точ­но толь­ко зна­ния о язы­ке, ему необ­хо­ди­мы так­же зна­ния о мире, соци­аль­ном кон­тек­сте выска­зы­ва­ний, уме­ние извле­кать хра­ня­щу­ю­ся в памя­ти инфор­ма­цию, пла­ни­ро­вать и управ­лять дис­кур­сом и т. д.

Дан­ные пред­став­ле­ния, направ­лен­ные на изу­че­ние зна­ний, исполь­зу­е­мых в ходе язы­ко­во­го обще­ния, начи­ная с 70‑х гг. XX в. соста­ви­ли одно из веду­щих направ­ле­ний когни­тив­ной нау­ки о язы­ке, целью кото­ро­го явля­ет­ся «объ­яс­не­ние меха­низ­ма обра­бот­ки есте­ствен­но­го язы­ка, постро­е­ние моде­ли его пони­ма­ния», а в част­ные зада­чи вхо­дит изу­че­ние цело­го ряда ком­по­нен­тов «базы зна­ний» — как язы­ко­вых (грам­ма­ти­ка, упо­треб­ле­ние язы­ка, прин­ци­пы рече­во­го обще­ния), так и вне­язы­ко­вых (кон­текст и ситу­а­ция, обще­фо­но­вые зна­ния — зна­ния о мире, о собы­ти­ях, состо­я­ни­ях, дей­стви­ях и про­цес­сах и т.д.), в том чис­ле и зна­ний об адре­са­те: о его целях и пла­нах, его пред­став­ле­ни­ях о гово­ря­щем и об окру­жа­ю­щей обста­нов­ке и т. п. [Гера­си­мов, Пет­ров 1988: 6–7].

В нача­ле 1970‑х гг. воз­рас­та­ет инте­рес иссле­до­ва­те­лей к соци­аль­но­му кон­тек­сту функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка, что при­во­дит к исполь­зо­ва­нию дан­ных дис­кур­са и к созда­нию пер­вых вари­ан­тов когни­тив­ной моде­ли пони­ма­ния — в част­но­сти «моде­ли ситу­а­ций», пред­ло­жен­ной Т. А. ван Дей­ком и пред­став­ля­ю­щей собой основ­ной тип репре­зен­та­ции зна­ний, в осно­ве кото­рых лежат лич­ност­ные зна­ния носи­те­лей язы­ка, акку­му­ли­ру­ю­щие их лич­ный пред­ше­ству­ю­щий инди­ви­ду­аль­ный опыт, уста­нов­ки и наме­ре­ния, чув­ства и эмо­ции [Дейк 1989]. Т. ван Дейк и В. Кинч пола­га­ли, что вос­при­я­тие и пони­ма­ние каких-либо собы­тий, а так­же связ­ных тек­стов, содер­жа­щих рас­сказ о про­ис­ше­ствии, про­ис­хо­дят в кон­крет­ных ситу­а­ци­ях, в рам­ках широ­ко­го соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста, при­чем пони­ма­ю­щий рас­по­ла­га­ет тре­мя вида­ми дан­ных: инфор­ма­ци­ей о самих собы­ти­ях, инфор­ма­ци­ей о ситу­а­ци­ях или кон­тек­сте и инфор­ма­ци­ей о когни­тив­ных пре­суп­по­зи­ци­ях [Дейк, Кинч 1988: 158–159]. В праг­ма­ти­че­ские осно­ва­ния моде­ли обра­бот­ки вво­дят­ся наме­ре­ния и интен­ции, при­су­щие дис­кур­су, а слу­ша­тель оце­ни­ва­ет дис­курс с точ­ки зре­ния его пред­на­зна­чен­но­сти для выпол­не­ния опре­де­лен­ных праг­ма­ти­че­ских функ­ций, т. е. интер­пре­та­ция зна­че­ния и функ­ции рас­ска­за о про­ис­ше­ствии будут раз­лич­ны­ми в зави­си­мо­сти от ситу­а­ци­он­но­го осно­ва­ния когни­тив­ной обра­бот­ки дис­кур­са: «В каче­стве пре­суп­по­зи­ций оно может вклю­чать общие нор­мы и цен­но­сти, уста­нов­ки и услов­но­сти, отно­ся­щи­е­ся к участ­ни­кам и воз­мож­но­стям вза­и­мо­дей­ствия в опре­де­лен­ной ситу­а­ции» [Дейк, Кинч 1988: 160].

Такие функ­ци­о­наль­ные осно­ва­ния опи­сы­ва­е­мой иссле­до­ва­те­ля­ми когни­тив­ной моде­ли пони­ма­ния тек­ста поз­во­ля­ют интер­пре­ти­ро­вать пони­ма­ние не про­сто как пас­сив­ное кон­стру­и­ро­ва­ние репре­зен­та­ции язы­ко­во­го объ­ек­та, а как часть интер­ак­тив­но­го про­цес­са, «в кото­ром слу­ша­тель актив­но интер­пре­ти­ру­ет дей­ствия гово­ря­ще­го» [Дейк, Кинч 1988: 161], пыта­ясь рекон­стру­и­ро­вать не толь­ко пред­по­ла­га­е­мое зна­че­ние тек­ста, но и то, кото­рое наи­бо­лее реле­вант­но «с точ­ки зре­ния его инте­ре­сов и целей» [Там же: 164]. С дру­гой сто­ро­ны, глав­ную зада­чу гово­ря­ще­го в рас­смат­ри­ва­е­мом аспек­те иссле­до­ва­те­ли видят в том, что­бы создать семан­ти­че­ский план тек­ста, «состо­я­щий из эле­мен­тов обще­го зна­ния и в осо­бен­но­сти из эле­мен­тов ситу­а­ци­он­ной моде­ли (вклю­чая модель слу­ша­ю­ще­го и его зна­ния, моти­ва­ции, про­шлые дей­ствия и наме­ре­ния — и ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст)» [Дейк, Кинч 1988: 169].

Иссле­до­ва­ние фак­то­ров адре­са­та и авто­ра пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста издав­на явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным направ­ле­ни­ем оте­че­ствен­ной стилистики.

В тру­дах иссле­до­ва­те­лей фран­цуз­ской шко­лы дис­кур­са (П. Серио, Ж. Дер­ри­да, М. Фуко и др.), с одной сто­ро­ны, сфор­ми­ро­ва­лось отно­ше­ние к тек­сту как про­дук­ту, про­из­ве­ден­но­му в неких инсти­ту­ци­о­наль­ных рам­ках, накла­ды­ва­ю­щих огра­ни­че­ния на акты выска­зы­ва­ния, «наде­лен­ные исто­ри­че­ской, соци­аль­ной, интел­лек­ту­аль­ной направ­лен­но­стью» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 27], а с дру­гой — к субъ­ек­ту выска­зы­ва­ния как кате­го­рии дис­кур­са, ср.: «Гово­ря­щий во вре­мя акта гово­ре­ния при­сва­и­ва­ет себе фор­мы, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ет его род­ной язык и соот­но­сит эти фор­мы с соб­ствен­ным лицом, опре­де­ляя само­го себя (как „я“) и сво­е­го собе­сед­ни­ка (как „ты“)» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 15], что поз­во­ля­ет гово­рить о язы­ке не толь­ко как о сред­стве обще­ния и сред­стве выра­же­ния мыс­ли, но и как спо­со­бе фор­ми­ро­ва­ния лица. Исхо­дя из это­го, язы­ко­вая (рече­вая) ком­му­ни­ка­ция опре­де­ля­ет­ся как «след­ствие основ­но­го свой­ства язы­ка: свой­ства фор­ми­ро­ва­ния субъ­ек­та выска­зы­ва­ния. Это свой­ство пока­зы­ва­ет спо­соб­ность гово­ря­ще­го кон­сти­ту­и­ро­вать­ся как субъ­ект» [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999: 15].

Пола­га­ем, что крат­кий обзор поз­во­ля­ет сфор­му­ли­ро­вать основ­ные под­хо­ды к меди­а­тек­сту в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го иссле­до­ва­ния. Базо­вы­ми еди­ни­ца­ми ана­ли­за с пози­ций дан­но­го под­хо­да высту­па­ют три — текст, дис­курс и ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст, поз­во­ля­ю­щие объ­еди­нить текст и дис­курс в еди­ное целое.

1. Текст с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да пред­ста­ет как ком­му­ни­ка­тив­ное собы­тие, удо­вле­тво­ря­ю­щее сле­ду­ю­щим условиям:

а) внут­ри­тек­сто­вые кри­те­рии (под­хо­ды сори­ен­ти­ро­ва­ны на «линг­ви­сти­ку тек­ста»): связ­ность, целостность;

б) внеш­не­тек­сто­вые кри­те­рии (под­хо­ды сори­ен­ти­ро­ва­ны на дис­курс-ана­лиз): интен­ци­о­наль­ность, при­ем­ле­мость, инфор­ма­тив­ность как субъ­ек­тив­ные фак­то­ры и ситу­а­ци­он­ность; интер­тек­сту­аль­ность как фак­то­ры объ­ек­тив­ные (Р. де Богранд и В. Дрес­слер, цит. по: [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 39–42]).

Под­хо­ды к тек­сту как объ­ек­ту ана­ли­за в целом («текст как текст» и «текст как репре­зен­та­ция») могут быть пред­став­ле­ны сле­ду­ю­щим образом.

(1) Тек­сты сами по себе могут быть объ­ек­том иссле­до­ва­ния без уста­нов­ле­ния их свя­зи с объ­ек­тив­ной реаль­но­стью — инте­рес­ны осо­бен­но­сти тек­ста как таковые.

(2) Тек­сты как выска­зы­ва­ния, как ком­по­нен­ты ком­му­ни­ка­ции, на осно­ве ана­ли­за кото­рых фор­му­ли­ру­ют­ся утвер­жде­ния о груп­пе лиц — авто­ров этих тек­стов, т. е. тек­сты — пока­за­те­ли фено­ме­нов, в кото­рых люди высту­па­ют носи­те­ля­ми опре­де­лен­ных качеств. Изу­че­ние тек­стов в ука­зан­ном аспек­те пред­по­ла­га­ет исполь­зо­ва­ние экс­пе­ри­мен­таль­ных мето­дик иссле­до­ва­ния. Роль линг­ви­сти­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та как инстру­мен­та иссле­до­ва­ния язы­ко­во­го мате­ри­а­ла обос­но­вы­ва­ет­ся в тру­дах Л. В. Щер­бы, А. М. Пеш­ков­ско­го, А. Мустай­о­ки, К. Я. Сига­ла и др.

(3) Тек­сты как явная рефлек­сия в ком­му­ни­ка­ции, эле­мент «помо­щи» и инди­ка­тор, кото­рый поз­во­ля­ет ана­ли­зи­ро­вать ком­му­ни­ка­цию (или ком­му­ни­ка­тив­ную ситу­а­цию), зафик­си­ро­ван­ную в дан­ной фор­ме [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 56].

Таким обра­зом, груп­пы мето­дов, объ­еди­нен­ных по прин­ци­пу отно­ше­ния к ана­ли­зу отдель­ных выска­зы­ва­ний как тек­стов в рам­ках дис­кур­сив­но­го под­хо­да, мож­но, вслед за А. Я. Сар­на, рас­пре­де­лить на три груп­пы в зави­си­мо­сти от того, какой из аспек­тов тек­ста нахо­дит­ся в цен­тре вни­ма­ния исследователя:

1) тек­сту­аль­ный под­ход созна­тель­но огра­ни­чи­ва­ю­щий свои иссле­до­ва­тель­ские инте­ре­сы рам­ка­ми одно­го отдель­но взя­то­го тек­ста как изо­ли­ро­ван­но­го, авто­ном­но­го рече­во­го обра­зо­ва­ния; еди­ни­цы ана­ли­за: сло­во, пред­ло­же­ние, фра­за, фраг­мент тек­ста или весь текст в целом;

2) интер- или гипер­тек­сту­аль­ный под­ход, пыта­ю­щий­ся выявить и про­ана­ли­зи­ро­вать смыс­ло­вые вза­и­мо­свя­зи (цита­ты, ссыл­ки, аллю­зии, реми­нис­цен­ции) меж­ду самы­ми раз­лич­ны­ми текстами;

3) кон­тек­сту­аль­ный под­ход, рас­смат­ри­ва­ю­щий любое выска­зы­ва­ние (текст) как про­дукт дея­тель­но­сти соци­аль­ных аген­тов, все­гда вклю­чен­ных в соци­аль­ные вза­и­мо­дей­ствия и струк­ту­ры, кон­крет­ную поли­ти­че­скую и куль­тур­но-исто­ри­че­скую ситу­а­цию [Сар­на 2003].

Оче­вид­но, что ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­ная пара­диг­ма иссле­до­ва­ния тек­стов наи­бо­лее тес­но сопри­ка­са­ет­ся с груп­пой мето­дов, обслу­жи­ва­ю­щих с пози­ций кон­тек­сту­аль­но­го под­хо­да.

Дис­курс с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да трак­ту­ет­ся как текст в кон­тек­сте и как собы­тие [Тичер, Мей­ер, Водак 2009: 48]. Дис­кур­сив­ные осо­бен­но­сти тек­стов раз­ной сти­ли­сти­че­ской направ­лен­но­сти в насто­я­щее вре­мя явля­ют­ся объ­ек­том изу­че­ния боль­шой груп­пы линг­ви­стов как в Рос­сии, так и за ее пре­де­ла­ми. Осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ет­ся изу­че­нию сфе­ры пуб­лич­ных ком­му­ни­ка­ций (М. Н. Воло­ди­на, Т. Г. Доб­рос­клон­ская, Л. Р. Дус­ка­е­ва, М. Ю. Казак, Н. И. Клу­ши­на, В. И. Конь­ков, Т. И. Крас­но­ва, Е. С. Кара-Мур­за, Г. Я. Солга­ник и др.) в широ­ком смыс­ле ее тол­ко­ва­ния как сфе­ры, кото­рую мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как «опре­де­лен­ное про­стран­ство, в кото­ром раз­лич­ные соци­аль­ные систе­мы, пра­ви­тель­ство, пар­тии, проф­со­ю­зы, масс-медиа ведут обще­ствен­ную дис­кус­сию и могут всту­пать в опре­де­лен­ную оппо­зи­цию по отно­ше­нию друг к дру­гу» [Кри­во­но­сов 2002: 21–22]. Напри­мер, одно из направ­ле­ний иссле­до­ва­ния посвя­ще­но опи­са­нию когни­тив­но-рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия ком­му­ни­кан­тов в сфе­ре поли­ти­ко-идео­ло­ги­че­ских обще­ствен­ных отно­ше­ний (сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции) в рам­ках детер­ми­на­ци­он­но­го под­хо­да и опи­ра­ет­ся на систе­му вза­и­мо­де­тер­ми­ни­ро­ван­ных поня­тий, орга­ни­зо­ван­ных по прин­ци­пу оппо­зи­ции, один из чле­нов кото­рой пред­став­ля­ет собой «оязы­ков­ля­е­мое» явле­ние внеш­не­го мира. Для опи­са­ния тако­го вза­и­мо­дей­ствия пред­ла­га­ет­ся мето­ди­ка ком­плекс­но­го линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за [Чер­ны­шо­ва 2005: гл. 3; Пече­то­ва 2012, и др.].

Итак, с пози­ций ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да акту­аль­ны­ми пред­став­ля­ют­ся сле­ду­ю­щие положения.

1. Текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как область актив­но­го линг­во­ко­гни­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия авто­ра и адре­са­та, при кото­ром адре­сат высту­па­ет как актив­ный заин­те­ре­со­ван­ный субъ­ект коммуникации.

2. Основ­ной еди­ни­цей, спо­соб­ству­ю­щей интер­пре­та­ции смыс­ла тек­ста в рам­ках ком­му­ни­ка­тив­но-дис­кур­сив­но­го под­хо­да, явля­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст как кон­текст ком­му­ни­ка­тив­ной рече­вой ситу­а­ции, т. е. «опо­ра на част­ные кон­тек­сты, вер­баль­ные и невер­баль­ные для фор­ми­ро­ва­ния и выра­же­ния (рав­но и вос­при­я­тия) смыс­ла речи» (В. Я. Мыркин).

3. Изу­че­ние дис­кур­са пред­по­ла­га­ет преж­де все­го учет экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, в пере­чень кото­рых входят:

а) ком­му­ни­ка­тив­ный кон­текст, в кото­ром интер­пре­ти­ру­ет­ся вос­при­ни­ма­е­мый дискурс;

б) субъ­ек­ты ком­му­ни­ка­ции (дис­кур­сив­ные личности);

в) гло­баль­ная информация:

— о типе ком­му­ни­ка­тив­ной ситуации;

— о свой­ствах участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции, их целях и инте­ре­сах, акти­ви­зи­ру­ю­щих в памя­ти част­ные ситу­а­ци­он­ные модели;

— о жан­ре рече­во­го сооб­ще­ния и т. п.

4. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ские фак­то­ры обу­слов­ли­ва­ют отбор язы­ко-сти­ле­вых еди­ниц, соот­вет­ству­ю­щих ситу­а­ции обще­ния, харак­те­ру рече­во­го пове­де­ния, при­ня­то­го в изу­ча­е­мой сфе­ре дея­тель­но­сти, ком­му­ни­ка­тив­но­му зада­нию гово­ря­ще­го (пишу­ще­го) и т. п.

© Чер­ны­шо­ва Т. В., 2014