Суббота, Май 25Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

КОНЦОВКА ГАЗЕТНОГО ТЕКСТА. СТАТЬЯ ПЕРВАЯ. ЯЗЫК И РЕЧЬ

В статье рассматривается корреляция концепта «конец» и концовки газетного текста. На материале концовок аналитических газетных текстов показываются языковые признаки концовки — повторяемость, исчислимость, маркированность.

THE NEWSPAPER TEXT ENDING. THE FIRST ARTIСLE. LANGUAGE AND SPEECH TEXT 

In the article the correlation of concept “The End” and the ending of newspaper text has been investigated. The linguistic features of endings — repeatability, countability, markedness are shown on the material of analytical newspaper texts endings.

Конюшкевич Мария Иосифовна, доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики Гродненского государственного университета имени Янки Купалы

E-mail: marikon9@mail.ru

Maria Iosifovna Konyushkevich, PhD, Professor of the Department of Journalism, Grodno State University named after Yanka Kupala 

E-mail: marikon9@mail.ru

Конюшкевич М. И. Концовка газетного текста. Статья первая. Язык и речь // Медиалингвистика. 2014. № 1 (4). С. 89-100. URL: https://medialing.ru/koncovka-gazetnogo-teksta-statya-pervaya-yazyk-i-rech/ (дата обращения: 25.05.2019).

Koniushkevich M. I. The newspaper text ending. The first artiсle. Language and speech // Media Linguistics, 2014, No. 1 (4), pp. 89–100. Available at: https://medialing.ru/koncovka-gazetnogo-teksta-statya-pervaya-yazyk-i-rech/ (accessed: 25.05.2019). (In Russian)

УДК 81’367.3
ББК 81.411.2
ГРНТИ 16.21.33
КОД ВАК 10.02.19

Семан­ти­ка кон­ца носит слож­ный харак­тер уже хотя бы пото­му, что «общ­ность эти­мо­ло­гии (индо­ев­ро­пей­ский корень *ken- — М. К.) сви­де­тель­ству­ет о пер­вич­но­сти одно­го нерас­чле­нен­но­го поня­тия — «кон­ца-нача­ла» или «кон­цов» [Арутю­но­ва 2002: 4]. Поэто­му кон­цепт «конец», как пра­ви­ло, тре­бу­ет рас­смот­ре­ния в сопря­же­нии с его анто­ни­мом «нача­ло», что и осу­ществ­ле­но в кол­лек­тив­ной моно­гра­фии, пред­ста­вив­шей взгля­ды веду­щих рос­сий­ских линг­ви­стов, вхо­дя­щих в про­блем­ную груп­пу «Логи­че­ский ана­лиз язы­ка» под руко­вод­ством Н. Д. Арутю­но­вой [Логи­че­ский ана­лиз… 2002].

Посколь­ку кон­цов­ка явля­ет­ся дери­ва­том сло­ва конец, то в соот­вет­ствии с нашим объ­ек­том — кон­цов­кой газет­но­го тек­ста — мы оста­но­вим­ся на неко­то­рых поло­же­ни­ях в дан­ной кни­ге, име­ю­щих отно­ше­ние к семан­ти­ке кон­цеп­та «конец».

Конец — это и завер­ше­ние чего-либо (что отра­же­но в кате­го­рии аспек­ту­аль­но­сти), и резуль­тат целе­на­прав­лен­ной дея­тель­но­сти, и след­ствие (у кото­ро­го может быть при­чи­на и кото­рое может не под­ле­жать кон­тро­лю со сто­ро­ны субъ­ек­та) [Богу­слав­ская, Левон­ти­на 2002: 37], и финиш дви­же­ния (вой­ти), и итог (в конеч­ном ито­ге), и пол­ный охват чего-либо (всё и вся). Идея резуль­та­та, по мне­нию авто­ров ука­зан­ной ста­тьи, отра­же­на в четы­рех видах мета­фор: 1) орга­ни­че­ской (плод циви­ли­за­ции, пло­ды про­све­ще­ния); 2) дина­ми­че­ской (выход про­дук­ции, исход дела); 3) акци­о­наль­ной (дей­ствие лекар­ства); 4) счет­ной (ито­го, в ито­ге).

Все состав­ля­ю­щие кон­ца, в един­стве или выбо­роч­но, экс­пли­цит­но или импли­цит­но, нахо­дят свое вопло­ще­ние в кон­цов­ках газет­ных тек­стов в соот­вет­ствии с темой тек­ста. Кон­цов­ка газет­но­го тек­ста мень­ше все­го экс­пли­ци­ру­ет идею кон­ца как резуль­та­та, ина­че газе­та не мог­ла бы выпол­нять одной из сво­их важ­ней­ших функ­ций — инфор­ми­руя, воз­дей­ство­вать и менять жизнь к луч­ше­му. Поэто­му в содер­жа­тель­ном плане кон­цов­ка в газет­ном тек­сте не под­во­дит итог, а наме­ча­ет век­то­ры буду­ще­го.

В. Г. Гак видит в семан­ти­ке кон­ца две оси коор­ди­нат — вре­мен­ную (конец) и про­стран­ствен­ную (край) [Гак 2002: 50], но эти два вро­де бы раз­ных основ­ных аспек­та мира объ­еди­ни­ло дви­же­ние в широ­ком смыс­ле, кото­рое «спо­соб­ству­ет созда­нию син­те­ти­че­ских — тем­по­раль­но-про­стран­ствен­ных — моде­лей, наи­бо­лее адек­ват­но вос­про­из­во­дя­щих образ мира» [Арутю­но­ва 2002: 9]. Более того, в дина­ми­че­ском мире адек­ват­ность этих моде­лей миру обес­пе­чи­ва­ет­ся собы­ти­ем: «Нача­ло и конец пути чело­ве­ка мыс­ли­мы в тер­ми­нах места, вре­ме­ни и собы­тий, в них про­ис­хо­дя­щих» [Арутю­но­ва 2002: 9].

В. Г. Гак тер­ми­на­тив­ные сло­ва кон­ца раз­де­лил на две груп­пы — общие (кон­чить, завер­шить и др.) и спе­ци­аль­ные, а внут­ри обще­го поня­тия «конец» он выде­лил несколь­ко «основ­ных оппо­зи­ций», кото­рые мы видим и в кон­цов­ках газет­ных тек­стов: 1) при­чи­ны кон­ца (исчер­па­но вре­мя, достиг­ну­та цель, исчер­пан сам пред­мет); 2) интен­ция / спон­тан­ность; актив / пас­сив; 3) каче­ствен­ная оцен­ка (поло­жи­тель­ность резуль­та­та; рез­кость дей­ствия; совер­шен­ство); 4) конец и линия дви­же­ния (вре­мен­ной конец, дви­же­ние к кон­цу, завер­ша­ю­щий этап, смерть, бес­ко­неч­ность, появ­ле­ние ново­го: «Конец вой­ны озна­ча­ет мир») [Гак 2002: 55]. Как пишет Н. Д. Арутю­но­ва, «в тем­по­раль­ном кон­тек­сте зна­че­ние гра­ни­цы или точ­ки син­кре­тич­но: оно как бы одно­вре­мен­но вхо­дит в раз­ные „напол­ни­те­ли“ вре­ме­ни: замол­чать зна­чит „пере­стать гово­рить и начать мол­чать“» [Арутю­но­ва 2002: 6].

В газет­ном тек­сте собы­тие игра­ет пер­во­сте­пен­ную роль в моде­ли обра­за мира: ему под­чи­ня­ют­ся и про­стран­ствен­ные, и вре­мен­ные харак­те­ри­сти­ки тек­ста. А син­кре­тизм «напол­не­ния» вре­ме­ни — конец одно­го озна­ча­ет нача­ло дру­го­го — явствен­нее все­го наблю­да­ет­ся в газет­ных кон­цов­ках, при­чем пер­вая сто­ро­на явле­ния (конец) в кон­цов­ке чаще все­го в силу ее ретро­спек­тив­но­сти импли­цит­на (или дейк­тич­на), посколь­ку она уже отра­же­на в содер­жа­тель­но-фак­ту­аль­ной инфор­ма­ции все­го тек­ста, а вто­рая (нача­ло) в силу ее про­спек­тив­но­сти доми­ни­ру­ет как футу­раль­ный век­тор, напри­мер, кон­цов­ка тек­ста о под­рост­ко­вом алко­го­лиз­ме (стрел­ки ука­зы­ва­ют ретро- и про­спек­тив­ность кон­цов­ки): И ← тут нужен ком­плекс мер. → От пере­но­са вино-водоч­ных отде­лов в даль­ний угол мага­зи­нов, что­бы дети уже при вхо­де не уты­ка­лись в ряды буты­лок, до раз­ви­тия мас­со­во­го спор­та (Ю. Васи­ли­ши­на. Забе­ри­те у под­рост­ка ста­кан, «Совет­ская Бело­рус­сия», 23.01.2014).

Наблю­дая над эво­лю­ци­ей гла­го­лов дви­же­ния в исто­рии рус­ско­го язы­ка, И. И. Маке­е­ва при­шла к выво­ду о том, что в идее дви­же­ния «изме­не­ния кос­ну­лись так­же субъ­ек­тов, сре­ди кото­рых сокра­тил­ся круг соб­ствен­но пред­ме­тов и уве­ли­чи­лось коли­че­ство слов, обо­зна­чав­ших чув­ства и состо­я­ния чело­ве­ка» [Маке­е­ва 2002: 93]. Если рас­смат­ри­вать дви­же­ние в рас­ши­ри­тель­ном смыс­ле, то в газет­ных кон­цов­ках оно, во-пер­вых, дей­стви­тель­но сопря­же­но с чув­ства­ми и состо­я­ни­ем чело­ве­ка, во-вто­рых, носит дол­жен­ство­ва­тель­ный и футу­рум­ный харак­тер. Напри­мер:

Текст о сла­бой под­держ­ке нау­ки и обра­зо­ва­ния в Рес­пуб­ли­ке Бела­русь. Кон­цов­ка: Не пора ли и нам вспом­нить и воз­ро­дить еще не поза­бы­тое ста­рое, но на каче­ствен­но новом уровне? А то как-то неудоб­но, когда в стране, где про­из­во­дят МАЗы, БелА­Зы и запус­ка­ют спут­ни­ки, самые низ­кие оцен­ки на ЦТ выпуск­ни­ки полу­ча­ют по физи­ке и мате­ма­ти­ке (А. Сюль­жи­на. Наша интел­лек­ту­аль­ная соб­ствен­ность. «Совет­ская Бело­рус­сия», 23.01.2014).

Таким обра­зом, мно­гие из свойств кон­цеп­та «конец» при­ме­ни­мы к кон­цов­ке газет­но­го тек­ста, что сви­де­тель­ству­ет о воз­мож­но­сти линг­ви­сти­че­ско­го, а не толь­ко содер­жа­тель­но­го рас­смот­ре­ния кон­цов­ки как струк­тур­ной части тек­ста.

Мы опус­ка­ем здесь подроб­ное рас­смот­ре­ние сло­вар­ных дефи­ни­ций зна­че­ния сло­ва кон­цов­ка: любой поль­зо­ва­тель най­дет в Интер­не­те не толь­ко их, но и их эво­лю­цию в раз­ви­тии лите­ра­ту­ры и изда­тель­ско­го дела. В сего­дняш­нем пони­ма­нии тер­мин «кон­цов­ка» при­ме­ним к любо­му про­из­ве­де­нию, неза­ви­си­мо от семи­о­ти­че­ской систе­мы, в кото­рой созда­но про­из­ве­де­ние. Одна­ко это не озна­ча­ет, что объ­ем и гра­ни­цы поня­тия «кон­цов­ка» чет­ко очер­че­ны. Срав­ним несколь­ко тол­ко­ва­ний поня­тия «кон­цов­ка тек­ста» (КТ).

(1) Кон­цов­ка — это «заклю­чи­тель­ная часть тек­ста, реа­ли­зу­ю­щая в сово­куп­но­сти с зачи­ном такой кате­го­ри­аль­ный (т. е. суще­ствен­ный и, сле­до­ва­тель­но, обя­за­тель­ный) при­знак тек­ста, как отдель­ность. В соот­вет­ствии с зада­ча­ми авто­ра и содер­жа­ни­ем тек­ста КТ реа­ли­зу­ет­ся в одной из сле­ду­ю­щих функ­ций: поды­то­жи­ва­ние (пере­чис­ле­ние основ­ных вопро­сов, затро­ну­тых в тек­сте, или эта­пов рас­суж­де­ния в про­цес­се осмыс­ле­ния пред­ме­та обсуж­де­ния, тем и под­тем тек­ста), обоб­ще­ние, общая оцен­ка пред­ме­та обсуж­де­ния, или в таких видах, как ответ на заклю­чи­тель­ный вопрос, про­блем­ный вопрос, про­гноз, поже­ла­ния, при­зы­вы и неко­то­рые дру­гие» [Педа­го­ги­че­ское рече­ве­де­ние 1998].

(2) Кон­цов­ка тек­ста — «заклю­чи­тель­ная часть како­го-л. сочи­не­ния, про­из­ве­де­ния. Кон­цов­ка рома­на. Кон­цов­ка сти­хо­тво­ре­ния. Все никак не дава­лась кон­цов­ка пер­во­го дей­ствия пье­сы. Конец­кий. „Две осе­ни“» [Сло­варь рус­ско­го язы­ка 1982: 97].

(3) Кон­цов­ка тек­ста — «заклю­чи­тель­ный ком­по­нент лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния или какой-либо его части. Типы кон­цо­вок мно­го­чис­лен­ны: эпи­лог, мораль (в басне), кла­у­зу­ла (в сти­хе), кода (в сти­хо­твор­ных про­из­ве­де­ни­ях)» [Боль­шой энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь].

Как видим, дефи­ни­ции раз­ли­ча­ют­ся уже родо­вы­ми при­зна­ка­ми (‘заклю­чи­тель­ная часть тек­ста’ и ‘ком­по­нент тек­ста’ не одно и то же) и тем более — вида­ми тек­ста, име­ю­ще­го кон­цов­ку: «текст» (1), «сочи­не­ние», «про­из­ве­де­ние», «роман», «сти­хо­тво­ре­ние», «пер­вое дей­ствие пье­сы» (2), «ком­по­нент лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния или какой-либо его части», а так­же «бас­ня», «стих», «сти­хо­твор­ное про­из­ве­де­ние» (3). Отме­тим так­же, что пере­чис­ле­ние функ­ций кон­цов­ки в дефи­ни­ции (1) пере­кли­ка­ет­ся с «оппо­зи­ци­я­ми», уста­нов­лен­ны­ми В. Г. Гаком в кон­цеп­те «конец».

Одна­ко раз­ли­чия в дефи­ни­ци­ях вызы­ва­ют и вопро­сы. Напри­мер, вхо­дит ли эпи­лог в кон­цов­ку или кон­цов­ка есть и в тек­сте, и в эпи­ло­ге? Ведь поды­то­жи­ва­ние и обоб­ще­ние име­ют место и в фина­ле основ­но­го тек­ста, и в финаль­ной части эпи­ло­га (после­сло­вия, заклю­че­ния), посколь­ку послед­ние могут иметь объ­ем в несколь­ко стра­ниц и десят­ки абза­цев.

Вопрос не празд­ный, ибо он сопря­га­ет поня­тие кон­цов­ки с дру­ги­ми смеж­ны­ми поня­ти­я­ми — отдель­но­сти (неиз­вест­на мера этой отдель­но­сти, ведь отдель­ны­ми явля­ют­ся и СФЕ, и выска­зы­ва­ния, и цита­ты), авто­се­ман­тии (но авто­се­ман­тич­ны­ми явля­ют­ся так­же цита­ты, сен­тен­ции, отступ­ле­ния, рисун­ки, фото­гра­фии), чле­ни­мо­сти (ведь и сама кон­цов­ка может быть чле­ни­мой), ком­по­зи­ции (в какой струк­тур­ной части тек­ста и в каком поряд­ке пода­ет­ся самая важ­ная инфор­ма­ция), завер­шен­но­сти (каж­дая ли кон­цов­ка дей­стви­тель­но завер­ша­ет текст), про­спек­ции и ретро­спек­ции тек­ста.

И. Р. Галь­пе­рин опре­де­ля­ет после­сло­вие (заклю­че­ние, эпи­лог) «как часть тек­ста, име­ю­щую пре­ди­ци­ру­ю­щую функ­цию. Содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ная инфор­ма­ция нахо­дит здесь свое экс­пли­цит­ное выра­же­ние. После­сло­вие при­зва­но дать эту инфор­ма­цию в сжа­том виде. Оно име­ет функ­цию инте­гра­ции все­го тек­ста и, будучи свя­за­но со смыс­лом назва­ния, явля­ет­ся одной из кон­крет­ных форм завер­шен­но­сти, откры­вая тем не менее путь для раз­вер­ты­ва­ния общей идей­ной направ­лен­но­сти сюжет­ной линии, с иной содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ной инфор­ма­ци­ей, с иным назва­ни­ем» [Галь­пе­рин 1981: 62–63]. И далее: «С точ­ки зре­ния ретро­спек­ции как вида тек­ста заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния после­сло­вие (заклю­че­ние, эпи­лог). Век­тор­ная направ­лен­ность его оче­вид­на. Вни­ма­ние чита­те­ля фоку­си­ру­ет­ся на основ­ных эпи­зо­дах, собы­ти­ях, фак­тах, изло­жен­ных в основ­ном тек­сте, т.е. на той содер­жа­тель­но-фак­ту­аль­ной инфор­ма­ции, из кото­рой кри­стал­ли­зу­ет­ся содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ная» [Галь­пе­рин 1981: 111].

Исхо­дя из при­ве­ден­ных цитат, к уже пере­чис­лен­ным при­зна­кам поня­тия «кон­цов­ка тек­ста» нуж­но доба­вить и такие суще­ствен­ные при­зна­ки, как ‘содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ная инфор­ма­ция’, ‘функ­ция пре­ди­ка­ции’ (пере­чис­лен­ные в [Педа­го­ги­че­ское рече­ве­де­ние 1998] дру­гие функ­ции погло­ща­ют­ся ею), ‘ретро­спек­тив­ный век­тор’, ‘инте­гра­ция содер­жа­тель­но-фак­ту­аль­ной инфор­ма­ции’, ‘завер­шен­ность’.

В ито­ге, объ­еди­нив все выше­на­зван­ные при­зна­ки и не пре­тен­дуя на исчер­пан­ность дефи­ни­ции, мы можем опре­де­лить кон­цов­ку как выра­жен­ную заклю­чи­тель­ную часть тек­ста, кото­рая, будучи ретро­спек­тив­но направ­ле­на на всю содер­жа­тель­но-фак­ту­аль­ную инфор­ма­цию тек­ста, пре­ди­ци­ру­ет ее и пре­об­ра­зу­ет в содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ную, завер­шая текст и откры­вая путь к порож­де­нию новой инфор­ма­ции. И с этой, функ­ци­о­наль­ной, точ­ки зре­ния совер­шен­но неваж­но, каков объ­ем этой заклю­чи­тель­ной части — деся­ток стра­ниц или один абзац, пред­став­лен­ный даже одним сло­вом.

Но с фор­маль­ной точ­ки зре­ния воз­ни­ка­ет вопрос о ста­ту­се кон­цов­ки — это ком­по­нент тек­ста или еди­ни­ца тек­ста? Если рас­смат­ри­вать кон­цов­ку в виде Эпи­ло­га, Заклю­че­ния, После­сло­вия, Вывода(ов), Мора­ли (пишем с про­пис­ной бук­вы для под­чер­ки­ва­ния их отно­си­тель­ной жан­ро­вой авто­ном­но­сти), то их ста­тус мож­но опре­де­лить как жан­ро­во-сти­ле­вой ком­по­нент тек­ста: для бас­ни это Мораль, для науч­ной ста­тьи — Вывод(ы), для ква­ли­фи­ка­ци­он­ной науч­ной рабо­ты — Заклю­че­ние и т. д.

Если же кон­цов­ка в пись­мен­ном тек­сте фор­маль­но не выра­же­на и не при­вя­за­на к жан­ру и сти­лю тек­ста, при этом огра­ни­че­на одним-дву­мя абза­ца­ми или одним пред­ло­же­ни­ем, или даже сло­вом, то авто­ном­ность дан­но­го ком­по­нен­та крайне огра­ни­че­на, а сам ком­по­нент при­бли­жа­ет­ся к ста­ту­су эле­мен­тар­ной кон­струк­тив­ной тек­сто­вой еди­ни­цы.

Вопрос о мини­маль­ной еди­ни­це тек­ста име­ет обшир­ную лите­ра­ту­ру. Не ста­вя перед собой зада­чу ее обзо­ра, огра­ни­чим­ся лишь крат­ким пере­чис­ле­ни­ем тер­ми­нов (без при­ве­де­ния в биб­лио­гра­фи­че­ском спис­ке работ отдель­ных пер­со­на­лий, при­дер­жи­ва­ю­щих­ся дан­ной тер­ми­но­ло­гии), кото­ры­ми назы­ва­ет­ся мини­маль­ная еди­ни­ца тек­ста: пред­ло­же­ние; выска­зы­ва­ние, текст (Г. В. Кол­шан­ский), слож­ное син­так­си­че­ское целое (Н. С. Поспе­лов), мик­ро­текст (О. B. Мос­каль­ская), про­за­и­че­ская стро­фа (Г. Я. Солга­ник), инфор­ма­ци­он­ный блок (И. П. Куд­ре­ва­тых), лек­сия (Р. Барт), сверх­фра­зо­вое един­ство (И. Р. Галь­пе­рин), меж­фра­зо­вое един­ство (Н. С. Вал­ги­на), тек­с­те­ма (А. А. Сели­ва­но­ва). Оче­вид­но, что по ряду пара­мет­ров кон­цов­ка может быть при­рав­не­на к СФЕ, мик­ро­тек­сту, инфор­ма­ци­он­но­му бло­ку, ССЦ, меж­фра­зо­во­му един­ству.

Веро­ят­но, назре­ла необ­хо­ди­мость в инвен­та­ри­за­ции таких еди­ниц, в обоб­ще­нии наблю­де­ний над ними, в упо­ря­до­че­нии их иерар­хии и/или исклю­че­нии сино­ни­мич­ных тер­ми­нов по отно­ше­нию к оди­на­ко­во­му содер­жа­нию обо­зна­ча­е­мых ими поня­тий, что поз­во­лит даль­ше про­дви­нуть­ся по линии раз­гра­ни­че­ния язы­ко­во­го и рече­во­го в тек­сте.

Воз­мож­но, было бы более целе­со­об­раз­ным раз­ли­чать мини­маль­ные струк­тур­ные еди­ни­цы тек­ста и мини­маль­ные функ­ци­о­наль­ные еди­ни­цы тек­ста: пер­вые отра­жа­ют язы­ко­вую сто­ро­ну тек­ста, вто­рые — рече­вую. Суще­ствен­ный шаг в этом направ­ле­нии видит­ся во вве­де­нии в науч­ный обо­рот поня­тия дик­те­мы c ее «инте­гра­тив­но-тек­сто­вым назна­че­ни­ем выра­жать опре­де­лен­ную тему» [Блох 2000: 62], а так­же в выяв­ле­нии раз­лич­ных инфор­ма­ци­он­ных пла­стов (в тер­ми­но­ло­гии авто­ра ука­зан­ной ста­тьи — «руб­рик», кото­рых он выде­лил 12) в общем инфор­ма­ци­он­ном ком­плек­се дик­те­мы [Блох 2000: 63]. В иссле­до­ва­ни­ях кон­цов­ки при раз­гра­ни­че­нии ее соб­ствен­но язы­ко­вых и рече­вых харак­те­ри­стик тоже тре­бу­ет­ся учет того или ино­го типа инфор­ма­ции.

В послед­ние деся­ти­ле­тия иссле­до­ва­тель­ское вни­ма­ние уче­ных при­вле­ка­ют кон­цов­ки (наря­ду с зачи­ном или без него) в основ­ном худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний [Анто­нов 2001; Кар­га­шин 2002; Томас 1990; Шамра­ен­ко] и пре­иму­ще­ствен­но на ино­стран­ных язы­ках [Без­ру­ко­ва 1987; Варе­ни­на 1998; Вино­ку­ро­ва 2004; Гри­ши­на 1983; Мама­е­ва 1981; Тара­сов 1990; Чере­па­но­ва 2008]. При этом в рас­смот­ре­нии кон­цов­ки учи­ты­ва­ют­ся преж­де все­го воз­дей­ству­ю­щая сила и спе­ци­фи­ка поэ­ти­че­ско­го сти­ля — фони­ка (зву­ко­вые повто­ры), стро­фи­ка (рефре­ны), ком­по­зи­ция (парал­лель к зачи­ну), фабу­ла (раз­вяз­ка), осо­бен­но­сти жан­ра и сти­ля худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния и др.

В одном из дис­сер­та­ци­он­ных иссле­до­ва­ний, посвя­щен­ных струк­тур­ным отрез­кам лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния, отме­ча­ет­ся, что «струк­тур­но-семан­ти­че­скую орга­ни­за­цию заклю­че­ния лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния целе­со­об­раз­но рас­смат­ри­вать через приз­му поня­тия эле­мен­тар­ной кон­струк­ци­он­ной тек­сто­вой еди­ни­цы — дик­те­мы — в силу при­су­щих ей харак­те­ри­стик. Заклю­че­ние фор­ми­ру­ет­ся дик­те­ма­ми, как и текст в целом, через такие выяв­ля­ю­щи­е­ся в ней аспек­ты речи, как номи­на­ция, пре­ди­ка­ция, тема­ти­за­ция и сти­ли­за­ция; веду­щую роль при реше­нии про­бле­мы дели­ми­та­ции заклю­чи­тель­но­го сег­мен­та тек­ста боль­шой фор­мы игра­ет функ­ци­о­наль­но-семан­ти­че­ский кри­те­рий» [Чере­па­но­ва 2008].

Автор ука­зан­ной дис­сер­та­ции счи­та­ет, что «базо­вым кри­те­ри­ем для выде­ле­ния типов заклю­че­ний явля­ет­ся объ­ем инфор­ма­ции, пере­да­ва­е­мой ими. При этом при­е­мы завер­ше­ния про­из­ве­де­ний посто­ян­но обнов­ля­ют­ся и пре­об­ра­зу­ют­ся, но не теря­ют сво­ей основ­ной типо­ло­ги­че­ской харак­те­ри­сти­ки — содер­жа­тель­ной (инфор­ма­ци­он­ной) напол­ня­е­мо­сти» [Чере­па­но­ва 2008] (выде­ле­но нами. — М. К.).

Как видим, клю­че­вым кри­те­ри­ем для выде­ле­ния кон­цов­ки тек­ста явля­ет­ся инфор­ма­ция, толь­ко у И. Р. Галь­пе­ри­на это содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ная инфор­ма­ция, а в выше­при­ве­ден­ной рабо­те — объ­ем инфор­ма­ции, что сви­де­тель­ству­ет о прин­ци­пи­аль­ных раз­ли­чи­ях в пони­ма­нии авто­ра­ми кон­цов­ки тек­ста. Види­мо, в выбо­ре меж­ду каче­ством инфор­ма­ции и ее коли­че­ством пред­по­чте­ние сле­ду­ет отдать все-таки пер­во­му. И дру­гие иссле­до­ва­ния под­твер­жда­ют это.

Если по клас­си­че­ским кано­нам куль­ми­на­ция собы­тия нахо­дит­ся в сере­дине, а зачин (завяз­ка) и конец (раз­вяз­ка) обрам­ля­ют собы­тие, то в совре­мен­ной ком­му­ни­ка­ции, вклю­чая и худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния, содер­жа­тель­ная струк­ту­ра тек­ста и поря­док сле­до­ва­ния ее ком­по­нен­тов суще­ствен­но меня­ют­ся в силу мно­гих фак­то­ров — интен­ции авто­ра, семан­ти­ки сооб­ще­ния, кана­ла пере­да­чи, фак­то­ра адре­са­та. Заме­че­но, что «рас­по­ло­же­ние самой важ­ной инфор­ма­ции в кон­це тек­ста пред­по­чти­тель­нее для бла­го­же­ла­тель­но­го и заин­те­ре­со­ван­но­го чита­те­ля (слу­ша­те­ля), для кото­ро­го доста­точ­но неболь­шо­го сти­му­ла, что­бы заста­вить про­чи­тать текст или дослу­шать речь до кон­ца, где он ожи­да­ет наи­бо­лее вес­ких аргу­мен­тов» [Тара­сов 1990: 11–12].

В то же вре­мя неза­ин­те­ре­со­ван­ный или ней­траль­ный адре­сат преж­де все­го обра­тит вни­ма­ние на инфор­ма­цию, рас­по­ло­жен­ную в нача­ле тек­ста. Поэто­му в рас­че­те на тако­го реци­пи­ен­та самую важ­ную инфор­ма­цию (в тер­ми­но­ло­гии Е. Ф. Тара­со­ва — анти­куль­ми­на­цию) луч­ше раз­ме­стить в нача­ле тек­ста, при­чем «куль­ми­на­ция и анти­куль­ми­на­ция опи­ра­ют­ся на пси­хо­ло­ги­че­ские зако­но­мер­но­сти вос­при­я­тия, кото­рые дей­ству­ют все­гда, неза­ви­си­мо от логи­че­ско­го спо­со­ба постро­е­ния аргу­мен­тов» [Тара­сов 1990: 11–12]. Види­мо, здесь тре­бу­ет­ся ого­вор­ка: пода­ча важ­ной инфор­ма­ции зави­сит и от жан­ра тек­ста, во вся­ком слу­чае, газет­но­го. Едва ли в инфор­ма­ци­он­ной замет­ке с ее «пере­вер­ну­той пира­ми­дой» самая важ­ная инфор­ма­ция долж­на пода­вать­ся в кон­це, каким бы ни был заин­те­ре­со­ван­ным пред­по­ла­га­е­мый чита­тель.

Клас­си­фи­ка­ция кон­цо­вок газет­но­го тек­ста пред­став­ле­на А. В. Колес­ни­чен­ко, кото­рый выде­ля­ет 9 типов кон­цо­вок газет­но­го тек­ста: хро­но­ло­ги­че­ская кон­цов­ка — это завер­ше­ние исто­рии, футу­ри­сти­че­ская — взгляд в буду­щее, поэ­ти­че­ская — сим­вол, порож­да­ю­щий инсайт, кон­цов­ка-вывод — умо­за­клю­че­ние жур­на­ли­ста, кон­цов­ка-раз­гад­ка — рас­кры­тие сек­ре­та, завер­ше­ние кру­га — это пере­пред­став­ле­ние в кон­це ста­тьи того, что было в нача­ле, концовка-«галстук» — при­вяз­ка окон­ча­ния к како­му-то эле­мен­ту внут­ри ста­тьи, кон­цов­ка-моби­ли­за­ция — при­зыв к чита­те­лям что-то сде­лать, кон­цов­ка Шва­ба — завер­ше­ние ста­тьи самым неожи­дан­ным обра­зом» [Колес­ни­чен­ко 2008].

При доста­точ­ной чет­ко­сти отли­чи­тель­ных при­зна­ков каж­дой из групп кон­цо­вок (напо­ми­на­ю­щих «руб­ри­ки» инфор­ма­ции М. Я. Бло­ха), объ­еди­нить их каким-то еди­ным осно­ва­ни­ем клас­си­фи­ка­ции слож­но. Если соот­не­сти дан­ную клас­си­фи­ка­цию с ком­по­нен­та­ми дефи­ни­ции кон­цов­ки, то мож­но заме­тить раз­но­пла­но­вость ее кри­те­ри­ев: почти для каж­дой из раз­но­вид­но­стей кон­цов­ки име­ет­ся отдель­ный кри­те­рий, что, конеч­но, не может слу­жить так­со­но­ми­че­ским осно­ва­ни­ем.

Напри­мер, выде­ле­ние в отдель­ный класс хро­но­ло­ги­че­ской кон­цов­ки обу­слов­ли­ва­ет завер­шен­ность тек­ста, футу­ри­сти­че­ской — ори­ен­та­ция на после­ду­ю­щую кон­цеп­ту­аль­ную инфор­ма­цию, поэ­ти­че­ской — вни­ма­ние к осо­бен­но­стям кода сооб­ще­ния. Кон­цов­ка-вывод опре­де­ля­ет­ся инте­гри­ру­ю­щей функ­ци­ей, кон­цов­ка-моби­ли­за­ция обу­слов­ле­на модаль­но­стью авто­ра, кон­цов­ка-гал­стук, кон­цов­ка-раз­гад­ка и завер­ше­ние кру­га — ком­по­зи­ци­он­но-содер­жа­тель­ным кри­те­ри­ем, а кон­цов­ка Шва­ба обу­слов­ле­на кре­а­тив­но­стью и фан­та­зи­ей авто­ра тек­ста и тем самым при­бли­жа­ет­ся к кон­цов­кам совре­мен­ных худо­же­ствен­ных тек­стов, в кото­рых после­до­ва­тель­ность собы­тий, нача­ло и конец раз­ви­тия сюже­та могут быть пере­пле­те­ны самым при­чуд­ли­вым обра­зом.

По мне­нию Н. Д. Арутю­но­вой, «отказ от утвер­див­ших­ся для раз­ных жан­ров норм нача­ла и кон­ца стал худо­же­ствен­ным при­е­мом, при­чем воз­ник­ла про­бле­ма сохра­не­ния целост­но­сти лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния <…> отсут­ствие „все­раз­ре­ша­ю­ще­го“ кон­ца может быть вос­при­ня­то как знак несня­то­го выбо­ра, прин­ци­пи­аль­ной мно­же­ствен­но­сти реше­ния эти­че­ских про­блем или неопре­де­лен­но­сти, неокон­ча­тель­но­сти и неце­лост­но­сти форм жиз­ни и чело­ве­че­ских типов» [Арутю­но­ва 2002: 15].

Н. Д. Арутю­но­ва отме­ча­ет внеш­нюю (раз­вяз­ка исклю­че­на) и внут­рен­нюю (выбор не сде­лан) неза­вер­шен­ность худо­же­ствен­но­го тек­ста, при­чем «внут­рен­няя неокон­ча­тель­ность может быть зна­ком утра­ты целост­но­сти совре­мен­ным миром и совре­мен­ным чело­ве­ком» [Арутю­но­ва 2002: 15].

При всем стрем­ле­нии к само­ре­а­ли­за­ции авто­ра любо­го тек­ста, интен­ция авто­ра худо­же­ствен­но­го тек­ста и жур­на­ли­ста раз­лич­ны. Интен­ция авто­ра худо­же­ствен­но­го тек­ста — это поиск образ­но­го кода, адек­ват­но­го обра­зу мира. Она обра­ще­на к инди­ви­ду: я вижу мир таким и пока­зы­ваю его тебе. Интен­ция жур­на­ли­ста — сооб­щая, изме­нять мир. Она обра­ще­на к соци­у­му. Газет­ный текст, осо­бен­но ана­ли­ти­че­ско­го жан­ра, по опре­де­ле­нию не дол­жен гре­шить внут­рен­ней неза­вер­шен­но­стью, ина­че он не выпол­ня­ет важ­ней­ших функ­ций — фор­ми­ро­вать мне­ние и побуж­дать к изме­не­нию поло­же­ния дел в мире.

То, что кон­цов­ка тек­ста, и в част­но­сти газет­но­го, под­да­ет­ся систе­ма­ти­за­ции, не вызы­ва­ет сомне­ния, посколь­ку текст пред­став­ля­ет собой еди­ни­цу с кон­стант­ны­ми при­зна­ка­ми — син­таг­ма­ти­кой и пара­диг­ма­ти­кой, син­так­сич­но­стью, спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­стью средств свя­зи, систем­но­стью, иерар­хи­зи­ро­ван­но­стью и вза­и­мо­обу­слов­лен­но­стью эле­мен­тов и др. И по этим свой­ствам он при­над­ле­жит язы­ку. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ские фак­то­ры — авто­ра, адре­са­та и дей­стви­тель­но­сти, а так­же широ­кая вари­а­тив­ность кон­крет­ных реа­ли­за­ций обес­пе­чи­ва­ют непо­вто­ри­мость каж­до­го тек­ста и дела­ют его еди­ни­цей речи, но не настоль­ко, что­бы сквозь дис­кур­сив­ную инди­ви­ду­аль­ность не про­све­чи­ва­ли общие при­зна­ки тек­ста и что­бы во мно­же­стве вари­ан­тов нель­зя было бы уви­деть инва­ри­ант­ность.

Будучи рече­вой еди­ни­цей, текст тем не менее обла­да­ет энным коли­че­ством при­зна­ков, общих для любо­го тек­ста, будь то резо­лю­ция руко­во­ди­те­ля на заяв­ле­нии под­чи­нен­но­го или мно­го­том­ный роман. Ина­че гово­ря, текст, с одной сто­ро­ны, может рас­смат­ри­вать­ся как абстракт­ная «эми­че­ская» еди­ни­ца, подоб­но дру­гим «эми­че­ским» еди­ни­цам язы­ка — фоне­ме, мор­фе­ме, лек­се­ме и т. д., и, с дру­гой, — как «эти­че­ская» еди­ни­ца, пред­став­ля­ю­щая кон­крет­ное выска­зы­ва­ние (пони­ма­е­мое в широ­ком смыс­ле), подоб­но тому, как фоне­ма реа­ли­зу­ет­ся фоном, мор­фе­ма — мор­фом, лек­се­ма — лек­сом и т. д. «Эмич­ность» тек­ста поз­во­ля­ет абстра­ги­ро­вать­ся от част­ных свойств кон­крет­но­го тек­ста, а его «этич­ность» — сви­де­тель­ство­вать о непо­вто­ри­мо­сти любо­го тек­ста, при сохра­не­нии каж­дым част­ным тек­стом свойств, общих для всех тек­стов. Эта дву­пла­но­вость тек­ста как суперзна­ка со сво­и­ми озна­ча­е­мым и озна­ча­ю­щим поз­во­ля­ет типо­ло­ги­зи­ро­вать всё раз­но- и мно­го­об­ра­зие суще­ству­ю­щих тек­стов. (При­ме­ча­ние: Тер­мин «эти­че­ская еди­ни­ца» не моти­ви­ро­ван сло­вом «эти­ка». В линг­ви­сти­ке «эми­че­ские» и «эти­че­ские» тер­ми­ны про­ти­во­по­став­ле­ны как клас­сы абстракт­ных еди­ниц (с суф­фик­сом -ем-) и виды их кон­крет­ных реа­ли­за­ций, т. е. как алгеб­ра­и­че­ская и ариф­ме­ти­че­ская вели­чи­ны).

При этом типо­ло­ги­за­ция не исчер­пы­ва­ет­ся толь­ко сами­ми тек­ста­ми. Ее мож­но обна­ру­жить и в пре­де­лах одно­го типа, даже одно­го жан­ра тек­ста, т. е. выде­лить в нем некие «эми­че­ские» эле­мен­ты, обла­да­ю­щие, общи­ми свой­ства­ми, с одной сто­ро­ны, и полу­ча­ю­щие в каж­дом кон­крет­ном тек­сте свою спе­ци­фи­че­скую реа­ли­за­цию, с дру­гой.

Таки­ми эле­мен­та­ми могут быть струк­тур­но-содер­жа­тель­ные эле­мен­ты тек­ста типа зачи­на, раз­вер­ты­ва­ния темы, иллю­стри­ро­ва­ния, аргу­мен­та­ции, куль­ми­на­ци­он­ных момен­тов, кон­цов­ки и др. Кон­цов­ка ана­ли­ти­че­ско­го газет­но­го тек­ста в силу ее яркой экс­пли­цит­но­сти на фоне все­го тек­ста пред­став­ля­ет собой удоб­ный объ­ект для наблю­де­ния и пред­став­ле­ния зна­ко­вых свойств «эмич­но­сти» и «этич­но­сти».

Для наблю­де­ния нами были избра­ны ана­ли­ти­че­ские тек­сты, извле­чен­ные сплош­ной выбор­кой из газе­ты «Совет­ская Бело­рус­сия», или ина­че «СБ. Бела­русь Сего­дня» (учре­ди­те­ли — Адми­ни­стра­ция Пре­зи­ден­та Рес­пуб­ли­ки Бела­русь и Редак­ци­он­ный совет). В основ­ном (для боль­шей валид­но­сти) взя­ты тек­сты, пуб­ли­ку­е­мые в соот­вет­ству­ю­щих руб­ри­ках («Мне­ния», «Сду­вая пыль с исто­рии», «Спор-пло­щад­ка» и др.), что дела­ет их одно­род­ны­ми (объ­ем выбор­ки состав­ля­ет око­ло 400 тек­стов).

Уже во вре­мя сбо­ра мате­ри­а­ла отчет­ли­во выяви­лись свой­ства, общие для всех извле­чен­ных тек­стов и наво­дя­щие на выво­ды, извест­ные мно­гим пишу­щим.

1. Чет­кую кон­цов­ку име­ет каж­дый ана­ли­ти­че­ский газет­ный текст.

2. Как пра­ви­ло, она содер­жит­ся в послед­них (1–5) пред­ло­же­ни­ях, рав­ных одному–трем абза­цам.

3. Кон­цов­ка почти все­гда кор­ре­ли­ру­ет с заго­ло­воч­ным ком­плек­сом тек­ста.

4. В кон­цов­ке все­гда про­яв­ля­ет­ся автор­ский модус.

5. Фак­тор адре­са­та про­яв­ля­ет­ся в кон­цов­ке ярче.

6. В оформ­ле­нии кон­цов­ки могут исполь­зо­вать­ся спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные сред­ства из раз­ных под­си­стем язы­ка.

7. Как пра­ви­ло, в кон­цов­ках сов­ме­ща­ют­ся несколь­ко видов спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных язы­ко­вых средств.

Мож­но с боль­шой долей веро­ят­но­сти утвер­ждать, что назван­ные свой­ства фор­ми­ру­ют «эмич­ность» кон­цов­ки как осо­бо­го струк­тур­но-содер­жа­тель­но­го ком­по­нен­та газет­но­го тек­ста (по край­ней мере, при­ме­ни­тель­но к ана­ли­ти­че­ским жан­рам).

Еще одно свой­ство кон­цов­ки, опре­де­ля­ю­щее ее «эмич­ность», как нам пред­став­ля­ет­ся, не отме­че­но иссле­до­ва­те­ля­ми. А имен­но: несмот­ря на спе­ци­фи­ку содер­жа­ния тек­ста, осо­бен­но­сти темы, спо­со­бы кон­крет­ных реа­ли­за­ций идио­сти­ля и моду­са авто­ра, кон­цов­ки тек­ста под­да­ют­ся исчис­ле­нию.

Дан­ное свой­ство кон­цов­ки газет­но­го тек­ста пред­став­ля­ет­ся доста­точ­но объ­ек­тив­ным и диа­гно­стич­ным, посколь­ку осно­ва­ни­ем для подоб­но­го утвер­жде­ния слу­жат несколь­ко кри­те­ри­ев. Во-пер­вых, оди­на­ко­вые спо­со­бы реа­ли­за­ции кон­цов­ки повто­ря­ют­ся у раз­ных авто­ров. Во-вто­рых, даже на таком немно­го­чис­лен­ном мате­ри­а­ле наблю­да­ет­ся отно­си­тель­ная (абсо­лют невоз­мо­жен в любом объ­ек­те) исчер­пы­ва­е­мость этих спо­со­бов: из все­го мас­си­ва про­ана­ли­зи­ро­ван­ных нами тек­стов выяв­ле­ны свы­ше 30 спо­со­бов реа­ли­за­ции кон­цов­ки тек­ста. В-тре­тьих, при­зна­ки, харак­те­ри­зу­ю­щие кон­цов­ку тек­ста, носят раз­но­уров­не­вый харак­тер, что дела­ет ее не одно­плос­кост­ным, а сте­рео­ско­пи­че­ским объ­ек­том. Имен­но такая сте­рео­ско­пич­ность напол­ня­ет и кон­цепт «конец» в упо­ми­на­е­мой выше моно­гра­фии [Логи­че­ский ана­лиз 2002].

Из это­го выте­ка­ет, что при­ме­не­ние еди­но­го осно­ва­ния для клас­си­фи­ка­ции кон­цо­вок непри­ем­ле­мо (во вся­ком слу­чае, на уровне сего­дняш­не­го наше­го зна­ния о них). Но исполь­зо­ва­ние несколь­ких осно­ва­ний в поша­го­вой после­до­ва­тель­но­сти дает неко­то­рые резуль­та­ты.

Одним из вес­ких при­зна­ков, как гово­ри­лось выше, явля­ет­ся выра­жен­ность кон­цов­ки, т. е. не толь­ко ее пози­ция в кон­це тек­ста, но и нали­чие спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных язы­ко­вых средств, мар­ки­ру­ю­щих эту часть тек­ста. Сле­до­ва­тель­но, осно­ва­ни­ем пер­во­го уров­ня клас­си­фи­ка­ции явля­ет­ся маркированность/немаркированность кон­цов­ки.

Осно­ва­ни­ем вто­ро­го уров­ня явля­ет­ся при­над­леж­ность кон­цо­воч­но­го выска­зы­ва­ния к тому или ино­му рече­во­му жан­ру. При этом вопрос, како­му из осно­ва­ний — язы­ко­вой мар­ки­ро­ван­но­сти или рече­жан­ро­во­му при­зна­ку — отдать пер­вый уро­вень клас­си­фи­ка­ции, явля­ет­ся важ­ным в мето­до­ло­ги­че­ском отно­ше­нии. Для линг­ви­ста более суще­ствен­ным пред­став­ля­ет­ся уста­нов­ле­ние инвен­та­ря мар­ке­ров кон­цов­ки, для жур­на­ли­ста, наобо­рот, на пер­вый план высту­па­ет ком­му­ни­ка­тив­ная интен­ция и лишь затем поиск наи­бо­лее точ­но­го сред­ства для ее выра­же­ния. Наш выбор про­дик­то­ван линг­ви­сти­че­ски­ми пред­по­чте­ни­я­ми, т.е. убеж­де­ни­ем, что ком­му­ни­ка­тив­ная интен­ция зало­же­на в син­так­си­че­ской кон­струк­ции и ее струк­ту­ре, а пото­му под­да­ет­ся наблю­де­нию.

По язы­ко­во­му кри­те­рию все про­ана­ли­зи­ро­ван­ные кон­цов­ки делят­ся на две груп­пы: а) име­ю­щие спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные сред­ства (мар­ки­ро­ван­ные кон­цов­ки) и б) не име­ю­щие тако­вых (немар­ки­ро­ван­ные). При­мер­ное (в силу ослож­нен­но­сти неко­то­рых кон­цо­вок) соот­но­ше­ние мар­ки­ро­ван­ных и немар­ки­ро­ван­ных кон­цо­вок в нашем мате­ри­а­ле соста­ви­ло 86% : 14%.

В каче­стве мар­ке­ров кон­цо­вок высту­па­ют раз­но­уров­не­вые язы­ко­вые сред­ства — нор­ма­тив­ные син­так­си­че­ские струк­ту­ры (про­стые и слож­ные пред­ло­же­ния, пред­ло­же­ния с чужой речью), сред­ства экс­прес­сив­но­го син­так­си­са (повто­ры, вопрос­но-ответ­ная фор­ма, пар­цел­ля­ция и др.), рече­эти­кет­ные фор­му­лы, спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ная стро­е­вая лек­си­ка (смыс­ло­ор­га­ни­зу­ю­щие сред­ства, модаль­ные сло­ва, ана­фо­ри­че­ские и ука­за­тель­ные сло­ва, тек­сто­об­ра­зу­ю­щие сою­зы и др.). Подроб­ное рас­смот­ре­ние мар­ке­ров кон­цов­ки газет­но­го тек­ста — пред­мет вто­рой ста­тьи.

© Конюш­ке­вич М. И., 2014

1. Антонов Д. Концовки волшебных сказок: попытка прочтения. URL: http://www.gnozis.info/?q=book/export/html/4870.

2. Арутюнова Н. Д. В целом о целом. Время и пространство в концептуализации действительности // Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. С. 3–18.

3. Безрукова A. B. Трихотомия: название, начало и конец текста (на материале английской литературной сказки) // Художественный текст. Структура и семантика. Красноярск, 1987. С. 35–40. 

4. Блох М. Я. Диктема в уровневой структуре языка // Вопросы языкознания. М., 2000. № 4. С. 56–67.

5. Богуславская О. Ю., Левонтина И. Б. Подведение итогов в русском языке // Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. С. 36–49.

6. Большой энциклопедический словарь. URL: http://enc-dic.com/enc_big/Koncovka-28611.html. 

7. Варенина Л. П. Логико-семантическая и риторическая организация текста (на материале англоязычного короткого рассказа детективного жанра): автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1998. 

8. Винокурова И. Ж. Лингвостилистические аспекты соотношения зачина и концовки в художественном тексте (на материале англоязычных коротких рассказов): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 2004. 

9. Гак В. Г. Семантическое поле конца // Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. С. 50–55.

10. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981.

11. Гришина О. Н. Соотношение повествования, описания и рассуждения в художественном тексте (на материале англо-американской прозы XX в.): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 1983. 

12. Золотова Г. А., Онипенко Н. К., Сидорова М. Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998. 

13. Каргашин И. А. Начало и конец лирического текста // Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. С. 426–436. 

14. Колесниченко А. В. Практическая журналистика. М., 2008. URL: http://www.evartist.narod.ru/text28/0034.html. 

15. Лебедева Л. Б. Конец — обращение к началу: завершение опыта // Логический анализ языка: Семантика начала и конца. М., 2002. С. 437–442.

16. Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. 

17. Макеева И. И. Семантика ‘конца’ у глаголов движения // Логический анализ языка. Семантика начала и конца. М., 2002. С. 83–95.

18. Мамаева Н. Л. Абзац в функционально-стилистическом аспекте на материале английского языка: Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 1981. 

19. Педагогическое речеведение. Словарь-справочник. М., 1998. URL: http://slovarionline.ru/pedagogicheskoe_rechevedenie/page/kontsovka_teksta.1 

20. Словарь русского языка: В 4 т. М., 1981.

21. Тарасов Е. Ф. Речевое воздействие как проблема речевого общения // Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. М., 1990. С. 3–14. 

22. Тикунова С. Г. Взаимодействие структурных и содержательных характеристик художественного текста и его заглавия (на материале английского языка): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 2005. 

23. Томас А. О. Пространственно-временная информативность начальных и заключительных абзацев художественного прозаического текста: Автореф. дисс. … канд. филол. наук .Одесса, 1987. 

24. Черепанова Е. Ю. Заключение литературного произведения большой формы как строевой элемент текста (на материале англоязычной прозы 18-21 веков): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. Тула, 2008. URL: http://www.dissercat.com/search?keys=

25. Шамраенко Е. Н. Логико-семантическая связь как тип связи между началом и концовкой текста URL: http://dspace.nbuv.gov.ua/bitstream/handle/123456789/21418/98-Shamraenko.pdf?sequence=1.

1. Antonov D. Fairy tales endings: an attempt to read [Koncovki volshebnyh skazok: popytka prochtenija]. URL: http://www.gnozis.info/?q=book/export/html/4870

2. Arutyunova N. D. On the whole of the whole. Time and space in the conceptualization of reality [V celom o celom. Vremja i prostranstvo v konceptualizacii dejstvitel’nosti]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 3–18.

3. Bezrukova A. B. Trichotomy: name, start and end of the text (based on the English literary fairy tale) [Trihotomija: nazvanie, nachalo i konec teksta (na materiale anglijskoj literaturnoj skazki)]. Hudozhestvennyj tekst. Struktura i semantika — Artistic text. Structure and semantics. Krasnoyarsk, 1987. Pp. 35–40.

4. Bloch M. J. Dicteme in the tiered structure of language [Diktema v urovnevoj strukture jazyka]. Voprosy jazykoznanija — Problems of Linguistics. Moscow, 2000. Vol. 4. Pp. 56–67.

5. Boguslavskaja O., Lewontina I. B. Summing-up in the Russian language [Podvedenie itogov v russkom jazyke]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 36–49.

6. Great Encyclopedic Dictionary [Bol’shoj jenciklopedicheskij slovar’]. URL: http://enc-dic.com/enc_big/Koncovka-28611.html. 

7. Varenina L. P. The logical-semantic and rhetorical organization of the text (based on the English version of the short story of the detective genre) [Logiko-semanticheskaja i ritoricheskaja organizacija teksta (na materiale anglojazychnogo korotkogo rasskaza detektivnogo zhanra): Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1998.

8. Vinokourova I. Zh. The linguo-stylistic aspects of beginnig and ending correlation in the literary text (on the material of English short stories) [Lingvostilisticheskie aspekty sootnoshenija zachina i koncovki v hudozhestvennom tekste (na materiale anglojazychnyh korotkih rasskazov): Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Moscow, 2004.

9. Gak V. G. The semantic field of end [Semanticheskoe pole konca]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 50–55.

10. Galperin I. R. Text as an object of linguistic research [Tekst kak objekt lingvisticheskogo issledovanija]. Moscow, 1981. 

11. Grishina O. N. The ratio of narrative, description and reasoning in the literary text (based on Anglo-American literature of XX century) [Sootnoshenie povestvovanija, opisanija i rassuzhdenija v hudozhestvennom tekste (na materiale anglo-amerikanskoj prozy XX v.): Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1983.

12. Zolotova G. A., Onipenko N. K., Sidorova M. Yu. The Communicative Russian grammar [Kommunikativnaja grammatika russkogo jazyka]. Moscow, 1998. 

13. Kargashin I. A. The beginning and the end of the lyrical text [Nachalo i konec liricheskogo teksta]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 426–436.

14. Kolesnichenko A. V. The Practical Journalism [Prakticheskaja zhurnalistika]. Moscow, 2008. URL: http://www.evartist.narod.ru/text28/0034.html 

15. Lebedeva L. B. The end — the appeal to the beginning: the completion of the experience [Konec — obrashhenie k nachalu: zavershenie opyta]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 437–442.

16. Logical Analysis of Language. The semantics of start and end [Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca]. Moscow, 2002.

17. Makeeva I. I. The semantics of the end in verbs of motion [Semantika ‘konca’ u glagolov dvizhenija]. Logicheskij analiz jazyka. Semantika nachala i konca — Logical analysis of Language. The semantics of start and end. Moscow, 2002. Pp. 83–95.

18. Mamaeva N. L. Paragraph in functional and stylistic aspects (based on the English language) [Abzac v funkcional’no-stilisticheskom aspekte na materiale anglijskogo jazyka: Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1981.

19. Pedagogical Speech Studying. Reference Dictionary [Pedagogicheskoe rechevedenie. Slovar’-spravochnik]. Moscow, 1998. URL: http://slovarionline.ru/pedagogicheskoe_rechevedenie/page/kontsovka_teksta.1 

20. Russian Dictionary In 4 volums. Moscow, 1981–1984.

21. Tarasov E. F. Speech influence as the problem of speech communication [Rechevoe vozdejstvie kak problema rechevogo obshhenija]. Rechevoe vozdejstvie v sfere massovoj kommunikacii — Speech influence in the field of mass communication. Moscow, 1190. Pp. 3–14.

22. Tikunova S. G. Interaction of structural and content characteristics of the artistic text and its title (based on the English language) [Vzaimodejstvie strukturnyh i soderzhatel’nyh harakteristik hudozhestvennogo teksta i ego zaglavija (na materiale anglijskogo jazyka): Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Moscow, 2005.

23. Tomas A. O. Space and time informativity in opening and final paragraphs of artistic prose text [Prostranstvenno-vremennaja informativnost’ nachal’nyh i zakljuchitel’nyh abzacev hudozhestvennogo prozaicheskogo teksta: Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Odessa, 1987.

24. Cherepanova E. Yu. The conclusion of the literary work of great form as a structural text element (on the material of English prose 18‑21 centuries) [Zakljuchenie literaturnogo proizvedenija bol’shoj formy kak stroevoj jelement teksta (na materiale anglojazychnoj prozy 18–21 vekov): Avtoref. diss. … kand. filol. nauk]. Tula, 2008. URL: http://www.dissercat.com/content/zaklyuchenie-literaturnogo-proizvedeniya-bolshoi-formy-kak-stroevoi-element-teksta-na-materi. 

25. Shamraenko E. N. Logical-semantic relationship as a type of communication between the text beginning and ending [Logiko-semanticheskaja svjaz’ kak tip svjazi mezhdu nachalom i koncovkoj teksta]. URL: http://dspace.nbuv.gov.ua/bitstream/handle/123456789/21418/98‑Shamraenko.pdf?sequence=1