Среда, Октябрь 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ДВУЯЗЫЧНОЕ МЕДИАПРОСТРАНСТВО
Статья первая. БЕЛОРУСИЗМЫ В РУССКОЯЗЫЧНЫХ ТЕКСТАХ БЕЛОРУССКИХ СМИ

В статье рассматривается двуязычное медиапространство Беларуси, в котором государственные белорусский и русский языки заявлены как равноправные и функционируют даже в пределах одного печатного издания. Белорусско-русское двуязычие характеризуется: а) близкородственностью (высокой долей в обоих языках омолекс и паралекс), б) асимметрией (доминированием русского языка) и в) неоднородностью: неравное количество пассивных билингвов (большинство) и активных (меньшинство) обеспечивает успешность общения без переключения кодов. Тем не менее так называемая трасянка (смешанная белорусско-русская речь, заметная в устном общении населения Беларуси) печатному медиатексту не свойственна: включение элементов белорусского языка в русскоязычный газетный текст информативно, коммуникативно и прагматически обоснованно. Белорусизмы в русскоязычном медиадискурсе выполняют функции: а) манифестантов национальной идентичности белорусов, б) маркеров стилизации этнического колорита, в) способа точного представления белорусских реалий (белорусский ономастикон), г) средства приращения смыслов и различных коннотаций; д) приема для создания комических, пейоративных или мелиоративных эффектов.

BILINGUAL MEDIASPACE. Article one. BORROWINGS FROM THE BELARUSIAN LANGUAGE IN RUSSIAN TEXTS OF THE BELARUSIAN MASS MEDIA 

The article deals with the bilingual mediaspace of Belarus, in which the state Russian and Belarusian languages are equal and function even within one printed edition. The Belarusian-Russian bilingualism is characterized by а) close relationship (the high rate of omolexes and paralexes in both the languages), b) asymmetry (the predominance of the Russian language) and c) heterogeneity: unequal amount of passive (the majority) and active (the minority) bilinguals ensures the success of communication without changing codes. Nevertheless so-called “trasjanka” (mixed Belarusian-Russian language, used in oral communication of the Belarusian population) isn’t common in printed mediatext: the use of the elements of the Belarusian language in the Russian newspaper text is informative, communicative and pragmatically proved.. Belarusisms in the Russian media discourse fulfill the functions of а) the demonstrators of national identification of Belarusians, b) the markers of ethnic colouring stylization c) the way of exact presentation of Belarusian realia (Belarusian onomasticon), d) the means of adding the meanings and different connotations e) the method of creating comic, pejorative or reclamative effects.

Мария Иосифовна Конюшкевич, доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики Гродненского государственного университета им. Янки Купалы 

E-mail: marikon9@mail.ru

Maria Iosifovna Koniushkevich, Doctor of Philology, Professor of the Chair of Journalism, Yanka Kupala Grodno State University 

E-mail: marikon9@mail.ru

Конюшкевич М. И. Двуязычное медиапространство. Статья первая. Белорусизмы в русскоязычных текстах белорусских СМИ // Медиалингвистика. 2016. № 4 (14). С. 59–69. URL: https://medialing.ru/dvuyazychnoe-mediaprostranstvo-statya-pervaya-belorusizmy-v-russkoyazychnyh-tekstah-belorusskih-smi/ (дата обращения: 16.10.2019).

Кonushkevich M. I. Bilingual media space. Article one. Borrowings from the Belarussian language in Russian texts of the Belarussian mass media. Media Linguistics, 2016, No. 4 (14), pp. 59–69. Available at: https://medialing.ru/dvuyazychnoe-mediaprostranstvo-statya-pervaya-belorusizmy-v-russkoyazychnyh-tekstah-belorusskih-smi/ (accessed: 16.10.2019). (In Russian)

УДК 81’271 + 161.3 
ББК Ш181.2 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.02.19

Исто­рия вопро­са. Язы­ко­вая ситу­а­ция в Бела­ру­си на всем про­тя­же­нии ее исто­рии все­гда харак­те­ри­зо­ва­лась функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем несколь­ких язы­ков. И, как любое дву­язы­чие, бело­рус­ско-рус­ское дву­язы­чие, суще­ству­ю­щее уже несколь­ко сто­ле­тий, сопря­же­но с целым рядом про­блем — поли­ти­че­ских, исто­ри­че­ских [Жураўскі 1982], эко­но­ми­че­ских, социо-линг­ви­сти­че­ских [Мяч­коўская 2008 и др.], пра­во­вых и т. д. Линг­ви­сти­че­ский аспект этих про­блем осве­щал­ся во мно­гих иссле­до­ва­ни­ях [Бело­рус­ско-рус­ские языковые…1981; 1982; 1983 и т. д.; Мих­не­вич 1982; Конюш­ке­вич 1994; Роў­да 1999; Коря­ков 2002; Бід­эр 1995 и др.].

Назо­вем здесь толь­ко три важ­ней­шие осо­бен­но­сти бело­рус­ско-рус­ско­го дву­язы­чия.

Преж­де все­го, это близ­ко­род­ствен­ность, обу­слов­ли­ва­е­мая пре­ва­ли­ро­ва­ни­ем в лек­си­че­ском соста­ве рус­ско­го и бело­рус­ско­го язы­ков омо­лекс (брат, сын, хлеб) и пара­лекс, т. е. таких слов, кото­рые при отно­си­тель­ном смыс­ло­вом и фор­маль­ном сход­стве харак­те­ри­зу­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но нере­гу­ляр­ны­ми раз­ли­чи­я­ми в фоне­ти­че­ской и мор­фо­ло­ги­че­ской струк­ту­ре, сло­во- и фор­мо­об­ра­зо­ва­нии, уда­ре­ни­ии [Мiх­не­вич 1981] (адсут­ні­ча­ць — отсут­ство­вать, выно­ш­ва­ць — вына­ши­вать, княст­ва — кня­же­ство, зноў — сно­ва) по срав­не­нию с гете­ро­лек­са­ми, т. е. раз­но­кор­не­вы­ми сло­ва­ми того же зна­че­ния (вера­сень — сен­тябрь, побе­да — пера­мо­га, вет­разь — парус).

Во-вто­рых, дву­язы­чие носит асим­мет­рич­ный харак­тер, т. е. в совре­мен­ной ком­му­ни­ка­ции рус­ский язык доми­ни­ру­ет. Более того, вырос­ло уже два поко­ле­ния, для кото­рых этни­че­ский бело­рус­ский язык пере­стал быть род­ным, вме­сто него род­ным для мно­гих бело­ру­сов стал сме­шан­ный бело­рус­ско-рус­ский язык, мета­фо­ри­че­ски и в насмеш­ку назван­ный «тра­сян­кой». Суще­ству­ет даже мне­ние, что бело­рус­ский язык в сво­ем суще­ство­ва­нии уже про­шел точ­ку «невоз­вра­та»: «Бело­ру­сы нахо­дят­ся в „пост­эт­ни­че­ской“ ста­дии раз­ви­тия сооб­ществ, когда „наци­о­наль­ность“ пере­рас­та­ет в „граж­дан­ство“ и скреп­ля­ет­ся не язы­ком и не этнич­но­стью, но общей орга­ни­за­ци­ей жиз­ни на сво­ей зем­ле, в сво­ем госу­дар­стве» [Меч­ков­ская 2011].

Тре­тья осо­бен­ность бело­рус­ско-рус­ско­го дву­язы­чия — его неод­но­род­ность. В силу близ­ко­род­ствен­но­сти язы­ков все жите­ли Бела­ру­си фак­ти­че­ски явля­ют­ся билинг­ва­ми, но одна их часть (мень­шая) — актив­ные билинг­вы, вто­рая (боль­шин­ство) — пас­сив­ные. Актив­ные билинг­вы могут исполь­зо­вать и исполь­зу­ют в ком­му­ни­ка­ции оба язы­ка в рав­ной сте­пе­ни. Пас­сив­ные билинг­вы как про­ду­цен­ты речи исполь­зу­ют толь­ко один язык — рус­ский или бело­рус­ский, но как реци­пи­ен­ты спо­соб­ны пони­мать речь и на дру­гом язы­ке бла­го­да­ря омо­лек­сам и пара­лек­сам, что тоже обес­пе­чи­ва­ет успеш­ность ком­му­ни­ка­ции на уровне куль­ту­ры повсе­днев­но­сти.

Тако­во же деле­ние и в сре­де бело­рус­ских жур­на­ли­стов. Поэто­му в одной и той же теле­пе­ре­да­че может состо­ять­ся дву­языч­ный диа­лог, в одной и той же газе­те на одной поло­се сосед­ству­ют тек­сты как на бело­рус­ском, так и на рус­ском язы­ке.

Поста­нов­ка про­бле­мы. Пред­став­ля­ет­ся важ­ным в науч­ном отно­ше­нии иссле­до­ва­ние: а) фак­то­ров, обу­слов­ли­ва­ю­щих выбор кон­крет­ным медиа и жур­на­ли­стом язы­ка меди­а­тек­ста; б) спо­со­бов вклю­че­ния ино­языч­но­го эле­мен­та в медиа­дис­курс; в) эффек­тов подоб­ных вклю­че­ний; г) откло­не­ний от язы­ко­вых, ком­му­ни­ка­тив­ных и эти­ко-рече­вых норм в исполь­зо­ва­нии ино­языч­ных эле­мен­тов медиа­дис­кур­се; д) доли и частот­но­сти каж­до­го из ино­языч­ных вклю­че­ний — русиз­мов в бело­рус­ском медиа­дис­кур­се или бело­ру­сиз­мов в рус­ском. Зада­ча дан­ной ста­тьи — рас­смот­ре­ние фак­то­ров вклю­че­ния эле­мен­тов бело­рус­ско­го язы­ка в меди­а­тек­сты на рус­ском язы­ке.

Но перед этим при­ве­дем неболь­шую ста­ти­сти­че­скую справ­ку о бело­рус­ских СМИ. Посколь­ку мы опе­ри­ру­ем мате­ри­а­лом из газет­ных тек­стов, то и дан­ные при­ве­дем по печат­ным СМИ. По состо­я­нию на 1 декаб­ря 2015 г. в Госу­дар­ствен­ном реест­ре средств мас­со­вой инфор­ма­ции РБ заре­ги­стри­ро­ва­ны 1585 печат­ных СМИ (госу­дар­ствен­ных — 431, него­су­дар­ствен­ных — 1154). Из них газет — 723 (соот­вет­ствен­но 217 и 506), жур­на­лов — 818 (202 и 616) [Све­де­ния о сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции… 2015]. Более подроб­ные све­де­ния чита­тель может узнать на ука­зан­ном сай­те Мини­стер­ства инфор­ма­ции Рес­пуб­ли­ки Бела­русь.

Наи­бо­лее вли­я­тель­ны­ми в стране явля­ют­ся газе­ты «СБ. Бела­русь Cегод­ня» (СБ) и «Рэс­пуб­ліка». Попу­ляр­ны в Бела­ру­си мест­ные выпус­ки круп­ных рос­сий­ских газет «Ком­со­моль­ская прав­да» и «Аргу­мен­ты и фак­ты». Все­го же в Бела­ру­си рас­про­стра­ня­ет­ся более 4 тыс. зару­беж­ных печат­ных СМИ, в том чис­ле из Рос­сии, Укра­и­ны, Казах­ста­на, США, Вели­ко­бри­та­нии, Гер­ма­нии, Ита­лии, Фран­ции, Нидер­лан­дов, Поль­ши, Лит­вы, Лат­вии. Печат­ные СМИ в Бела­ру­си изда­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но на бело­рус­ском и рус­ском язы­ках, хотя есть изда­ния на англий­ском, поль­ском, укра­ин­ском и немец­ком (URL: http://​www​.belarus​.by/​r​u​/​a​b​o​u​t​-​b​e​l​a​r​u​s​/​m​a​s​s​-​m​e​d​i​a​-​i​n​-​b​e​l​a​rus).

Из реги­о­нов РБ пред­ста­вим медиа­про­стран­ство Грод­нен­ской обла­сти, где по состо­я­нию на 1 мая 2014 г. заре­ги­стри­ро­ва­но 88 средств мас­со­вой инфор­ма­ции раз­лич­ных форм соб­ствен­но­сти, в том чис­ле 58 печат­ных, 30 элек­трон­ных [СМИ Грод­нен­щи­ны 2015: 3].

Каж­дый из 17 рай­о­нов Грод­нен­ской обла­сти изда­ет свою госу­дар­ствен­ную газе­ту. 16 име­ют назва­ние на бело­рус­ском язы­ке, поло­ви­на из них — дери­ва­ты от назва­ния рай­он­но­го цен­тра: «Аст­ра­вец­кая праў­да», «Ашмян­скі вес­нік», «Берас­тавіц­кая газе­та», «Вора­наўская газе­та», «Іўеўскі край», «Лід­ская газе­та», «Свіслац­кая газе­та», «Слонім­скі вес­нік»; поло­ви­на — образ­ные назва­ния: «Свет­лы шлях» (Смор­гонь), «Пра­ца» (Зель­ва), «Полы­мя» (Коре­ли­чи), «Пера­мо­га» (Дят­ло­во), «Новае жыц­цё» (Ново­гру­док), «Наш час» (Вол­ко­выск), «Зара над Нёма­нам» (Мосты), «Дзян­ні­ца» (Щучин). Бело­рус­ско­языч­ное назва­ние име­ет и област­ная «Гро­дзен­ская праў­да». Три газе­ты, изда­ва­е­мые в Грод­но, пред­став­ле­ны назва­ни­я­ми как рус­ско­языч­ные: госу­дар­ствен­ные «Мили­цей­ский вест­ник», «Пер­спек­ти­ва» (Грод­нен­ский рай­он), «Вечер­ний Грод­но» (него­су­дар­ствен­ная «Вечер­ний Грод­но»).

Неза­ви­си­мо от язы­ка назва­ния рес­пуб­ли­кан­ские, рай­он­ные газе­ты и област­ная «Грод­нен­ская праў­да» функ­ци­о­ни­ру­ют как дву­языч­ные изда­ния. Тем не менее доля рус­ско­го и бело­рус­ско­го язы­ков в каж­дом СМИ неоди­на­ко­ва: она колеб­лет­ся от почти толь­ко рус­ско­го язы­ка («СБ. Бела­русь Сего­дня», «Мили­цей­ский вест­ник») до толь­ко бело­рус­ско­го «Новае жыц­цё», «Пера­мо­га»). Послед­няя настоль­ко выдер­жи­ва­ет соот­вет­ствие заяв­лен­но­му язы­ку, что все при­слан­ные ей мате­ри­а­лы на дру­гих язы­ках редак­ция пода­ет в сво­ем, и каче­ствен­ном, пере­во­де на бело­рус­ский язык. В осталь­ных рай­он­ных СМИ бело­рус­ский язык исполь­зу­ет­ся наравне с рус­ским или усту­пая ему.

Мето­ди­ка ана­ли­за: кон­тент-ана­лиз для уста­нов­ле­ния фак­то­ров выбо­ра язы­ка кон­крет­ным медиа; интро­спек­тив­ное выяв­ле­ние бело­ру­сиз­мов в газет­ных текстах и сопо­ста­ви­тель­ный их ана­лиз на пред­мет отли­чия от «тра­сян­ки»; кон­тек­сту­аль­ный ана­лиз бело­ру­сиз­мов для выяв­ле­ния их функ­ций в выска­зы­ва­нии и тек­сте.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Экс­тра­линг­ви­сти­че­ский фак­тор выбо­ра язы­ка кон­крет­ным медиа про­яв­ля­ет­ся в соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских изме­не­ни­ях реги­о­на. Так, в послед­ние годы заме­тен рост рус­ско­языч­ных тек­стов в газе­те «Аст­ра­вец­кая праў­да», пози­ци­о­ни­ру­ю­щей себя как бело­рус­ско­языч­ное изда­ние. Объ­яс­ня­ет­ся этот факт изме­не­ни­ем тема­ти­ки в свя­зи с рас­ши­ре­ни­ем рус­ско­языч­ной чита­тель­ской ауди­то­рии (при­вле­че­ние к стро­и­тель­ству Ост­ро­вец­кой атом­ной элек­тро­стан­ции рос­сий­ских спе­ци­а­ли­стов, заин­те­ре­со­ван­ность при­бал­тий­ских и поль­ских сосе­дей в инфор­ма­ции).

Содер­жа­ние мате­ри­а­лов изда­ния так­же суще­ствен­но вли­я­ет на выбор язы­ка: мате­ри­а­лы обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го, соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го, пред­мет­но-тех­но­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра по про­бле­мам, общим для всей стра­ны, пуб­ли­ку­ют­ся чаще на рус­ском язы­ке. Бело­рус­ский язык пред­по­чти­тель­нее при осве­ще­нии куль­тур­но-обра­зо­ва­тель­ных и соци­аль­но-быто­вых тем.

Кон­фес­си­о­наль­ный фак­тор. Как извест­но, веру­ю­щее насе­ле­ние Бела­ру­си в основ­ном пред­став­ле­но хри­сти­а­на­ми — като­ли­ка­ми (осо­бен­но Грод­нен­щи­на) и пра­во­слав­ны­ми, в мень­шей мере — про­те­стан­та­ми, мусуль­ма­на­ми, иуде­я­ми. С при­об­ре­те­ни­ем Бела­русью госу­дар­ствен­ной само­сто­я­тель­но­сти, а бело­рус­ским язы­ком — ста­ту­са госу­дар­ствен­но­го в ряде церк­вей ста­ли про­во­дить­ся бого­слу­же­ния на бело­рус­ском язы­ке. Ини­ци­а­то­ром высту­пи­ла Рим­ско-като­ли­че­ская цер­ковь, посколь­ку язы­ка­ми ее бого­слу­же­ний явля­ют­ся латин­ский и поль­ский, пони­ма­е­мые не все­ми при­хо­жа­на­ми. В 90‑е годы служ­бы в сто­лич­ном косте­ле Свя­тых Сымо­на и Але­ны, кото­рую вел ксендз Зди­слав Заваль­нюк, несколь­ко лет под­ряд транс­ли­ро­ва­лись по рес­пуб­ли­кан­ско­му теле­ви­де­нию на бело­рус­ском язы­ке.

У Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви в пере­хо­де на бело­рус­ский язык насто­я­тель­ной необ­хо­ди­мо­сти не было в силу рас­про­стра­не­ния в бело­рус­ском соци­у­ме совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка, одна­ко слу­жи­те­ли и пра­во­слав­ных хра­мов неред­ко исполь­зу­ют бело­рус­ский язык. Соот­вет­ствен­но кон­фес­си­о­наль­ная жизнь осве­ща­ет­ся и в СМИ. Так, уст­ные выступ­ле­ния и пись­мен­ные посла­ния в СМИ архи­епи­ско­па Таде­уша Кон­дру­се­ви­ча, Мит­ро­по­ли­та Мин­ско-Моги­лёв­ско­го, пред­став­ле­ны толь­ко на бело­рус­ском язы­ке, при­чем бело­рус­ская речь архи­епи­ско­па, не теряя осо­бен­но­стей рели­ги­оз­но­го дис­кур­са, мак­си­маль­но при­бли­же­на к живой народ­ной бело­рус­ской речи, что осо­бен­но импо­ни­ру­ет бело­ру­сам.

Конеч­но, пере­вод рели­ги­оз­но­го дис­кур­са на бело­рус­ский язык свя­зан с нема­лы­ми труд­но­стя­ми, осо­бен­но это каса­ет­ся тер­ми­но­ло­гии, номи­на­ций празд­ни­ков и свя­тых, титу­ло­ва­ний и долж­но­стей свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Так, Рож­де­ство в пере­во­дах на бело­рус­ский язык име­ет сле­ду­ю­щие вари­ан­ты упо­треб­ле­ний — Рас­тво, Раж­ство, Ражаство и даже Раж­даство; празд­ник Вве­де­ние во храм Свя­той Бого­ро­ди­цы в Бела­ру­си назы­ва­ют Увод­зі­ны, Вяд­зенне, Вад­зенне, Бага­ро­дзі­ца, Бага­ро­дзь­ка. Напри­мер, в тек­сте «Пас­тыр­ска­га пас­лан­ня на Божае Нара­дж­энне 2014» архи­епи­ско­па Таде­уша Кон­дру­се­ви­ча, опуб­ли­ко­ван­ном в бело­рус­ских газе­тах, соче­та­ют­ся самые раз­ные назва­ния празд­ни­ка: каль­ка с поль­ско­го Божае Нара­дж­энне, адап­ти­ро­ван­ное рус­ское Рас­тво Хры­сто­ва и язы­че­ское бело­рус­ское Каля­ды.

На выбор толь­ко рус­ско­го язы­ка, на кото­ром пуб­ли­ко­ва­лись обыч­но Посла­ния от Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви в Бела­ру­си в недав­нем про­шлом Пат­ри­ар­ше­го экзар­ха всея Бела­ру­си мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та, а в наши дни — мит­ро­по­ли­та Пав­ла, вли­я­ют еще и осо­бен­но­сти само­го цер­ков­но­сла­вян­ско­го дис­кур­са — арха­и­ка лек­си­ки, тор­же­ствен­ность и поэ­ти­ка сти­ля.

Под­твер­дил это и насто­я­тель хра­ма Всех Свя­тых в Мин­ске Федор Пов­ный, кото­рый в одной из сво­их вос­крес­ных про­по­ве­дей, транс­ли­ру­е­мых кана­лом «Беларусь‑1», вспом­нил о сво­ей рабо­те в хра­ме-памят­ни­ке Рус­ской Сла­вы в Лейп­ци­ге. Посколь­ку на немец­ком язы­ке бого­слу­жеб­ных пра­во­слав­ных книг у церк­ви не было, служ­ба велась на цер­ков­но­сла­вян­ском язы­ке. Желая обес­пе­чить пони­ма­ние идей пра­во­слав­ной церк­ви при­хо­жа­на­ми-нем­ца­ми, о. Федор ини­ци­и­ро­вал изда­ние бого­слу­жеб­ни­ков на немец­ком язы­ке. К его удив­ле­нию, при­хо­жане отка­за­лись поль­зо­вать­ся немец­ко­языч­ны­ми изда­ни­я­ми и попро­си­ли про­дол­жать служ­бу на цер­ков­но­сла­вян­ском, объ­яс­няя свой выбор кра­со­той зву­ко­вой сто­ро­ны цер­ков­но­сла­вян­ской речи, при неяс­но­сти для них смыс­ло­вой ее сто­ро­ны.

Жан­ро­вый фак­тор. Сосед­ство двух язы­ков в рам­ках одно­го газет­но­го тек­ста обу­слов­ле­но и жан­ра­ми, осо­бен­но таки­ми, как интер­вью, круг­лый стол, дис­кус­сия. Напри­мер: Зам­ди­рек­то­ра Наци­о­наль­ной биб­лио­те­ки Бела­ру­си, пред­се­да­тель Меж­ду­на­род­ной ассо­ци­а­ции бело­ру­си­стов Алесь Суша сопро­вож­дал гостя по досто­при­ме­ча­тель­но­стям: — Я пака­заў спа­да­ру Піт­э­ру адзі­ную ў нашай краіне кні­гу са збо­ру Храп­то­ві­чаў у Шчор­сах. Шчы­рыя эмо­цыі захап­лен­ня і ціка­вас­ці былі ў нашчад­ка сла­ву­тай фаміліі. У дар Нацы­я­наль­най біб­ліят­э­цы шаноў­ны гос­ць пера­даў кні­гу свай­го баць­кі — лета­піс сям’і Буця­нё­вых, які пачы­на­ец­ца, нату­раль­на, з Храп­то­ві­чаў і змяш­чае шмат­лікія каш­тоў­ныя мат­э­ры­я­лы пра Бела­русь(СБ. 2015. 23 окт.).

Фак­тор доку­мен­та­лиз­ма. В рус­ско­языч­ный текст вво­дят­ся тек­сты доку­мен­тов на язы­ке ори­ги­на­ла — в целях демон­стра­ции истин­но­сти сооб­ща­е­мо­го, сохра­не­ния хро­но­то­па собы­тия, пере­да­чи ком­му­ни­ка­тив­ных реги­стров доку­мен­та, осо­бен­но­стей язы­ка опи­сы­ва­е­мой эпо­хи.

Одна­ко фак­тор доку­мен­та­лиз­ма не сти­му­ли­ру­ет печат­ные СМИ исполь­зо­вать так назы­ва­е­мую тра­сян­ку, пред­став­ля­ю­щую собой речь из сме­си эле­мен­тов рус­ско­го и бело­рус­ско­го язы­ков с раз­ной долей каж­до­го в зави­си­мо­сти от сте­пе­ни осво­е­ния бело­ру­сом рус­ско­го язы­ка.

Фено­мен «тра­сян­ки». Отно­ше­ние к «тра­сян­ке» в бело­рус­ском соци­у­ме неод­но­знач­но, рав­но как и ее ква­ли­фи­ка­ция линг­ви­ста­ми [см.: Цыхун 2000]. Несмот­ря на поляр­ный раз­брос мне­ний, объ­ек­тив­ность суще­ство­ва­ния бело­рус­ско-рус­ской сме­шан­ной речи неоспо­ри­ма, и если линг­вист на ней не гово­рит, это не озна­ча­ет, что он не дол­жен изу­чать дан­ный фено­мен. Тем более что «попу­ляр­ность этой темы в СМИ, а тем более в Интер­не­те, созда­ла иде­аль­ные усло­вия, что­бы тра­сян­ка ста­ла свое­об­раз­ным сим­во­лом Бела­ру­си, наравне с буль­бой, зуб­ром, Бело­веж­ской пущей, аистом, василь­ком. Заме­тим, что и в гла­зах дру­гих наро­дов, то есть за пре­де­ла­ми стра­ны, тра­сян­ка ста­ла устой­чи­во ассо­ци­и­ро­вать­ся с Бела­русью и бело­ру­са­ми, тем самым пре­тен­дуя на наци­о­наль­но-пре­це­дент­ный фено­мен» [Рам­за 2010: 112].

Неко­то­рые зару­беж­ные линг­ви­сты гото­вы даже трак­то­вать «тра­сян­ку» как «про­ме­жу­точ­ный вари­ант бело­рус­ско­го язы­ка» (К. Вул­хай­зер) [Цыхун 2000], «выра­же­ние спе­ци­фи­че­ской куль­тур­ной иден­тич­но­сти» (Т. Бон) [Рам­за 2010: 112], «фено­мен кон­вер­ген­ции меж­ду суб­ва­ри­ан­том и лите­ра­тур­ным язы­ком», «суб­стан­дарт рус­ско­го язы­ка в социо­линг­ви­сти­че­ском отно­ше­нии» и «раз­но­вид­ность бело­рус­ско­го язы­ка со струк­тур­но-линг­ви­сти­че­ской точ­ки зре­ния» [Хент­шель 2015].

«Тра­сян­кой» поль­зу­ет­ся доста­точ­но боль­шое чис­ло бело­ру­сов, име­ю­щих раз­лич­ный обра­зо­ва­тель­ный, соци­аль­ный и про­фес­си­о­наль­ный ста­тус, ее нель­зя назвать ни язы­ком низо­вой город­ской куль­ту­ры (ибо сего­дня эта фор­ма речи слыш­на и в горо­де, и в деревне), ни диа­лек­том («у тра­сян­ки, в отли­чие от диа­лек­та, пол­но­стью отсут­ству­ет рече­вой узус» [Меч­ков­ская 2011], хотя оль­ден­бург­ские иссле­до­ва­ния бело­рус­ско-рус­ской сме­шан­ной речи дока­за­ли ее систем­ность на уровне фоне­ти­ки и мор­фо­син­так­си­са [Хент­шель 2015].

Исполь­зо­ва­ние «тра­ся­ноч­ной» речи мож­но встре­тить в Интер­не­те и даже в худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре. Вот точ­ное вос­про­из­ве­де­ние запи­си вос­по­ми­на­ний бело­ру­сов, испы­тав­ших на себе звер­ства немец­ких фаши­стов, в кни­ге Я. Бры­ля, В. Колес­ни­ка, А. Ада­мо­ви­ча «Я з вог­нен­най вёскі» (Минск, 1975); выде­ле­на лек­си­ка «тра­сян­ки»: …Дзве кало­ны ідзе ў няд­зе­лю: адна кало­на, баль­шуш­чая, з Капа­ц­э­віч, а дру­гая — з Лучыц. Пас­тавілі пас­ты — про­ста на дзе­ся­ць мет­раў адзін ад адна­го. Усю дзяр­эў­ню абставілі. I тады ўжо сталі заход­зі­ць у кож­ную хату…; Мы толь­кі пачалі ісці, пад­ня­лі­ся на гор­ку, а ўжо люд­зі там кры­ча­ць і агонь паявіў­ся… Сіль­ны вель­мі крык. Кры­ча­ць люд­зі так, што мы зда­га­далі­ся… Пры­бег­ла я ў хату і гава­ру: — Спа­сай­ма­ся як хто можа! Бо люд­зей зніста­жа­ю­ць!..; I ляжу я там, і не чуствую нічо­га, ужо і памя­ць паця­ра­ла. На нека­то­рае ўрэмя я зусім адклю­чы­ла­ся…

Отсут­ствие «тра­сян­ки» в рус­ско­языч­ных СМИ объ­яс­ня­ет­ся тем, что рус­ский язык стал род­ным уже для вто­ро­го поко­ле­ния бело­ру­сов, и вопрос куль­ту­ры рус­ской речи в Бела­ру­си не так остр, как вопрос пра­виль­но­сти бело­рус­ской речи. Отме­ча­ет­ся появ­ле­ние в послед­нее вре­мя тек­стов, сти­ли­зо­ван­ных под «тра­сян­ку» в коми­че­ских целях, сво­е­го рода худо­же­ствен­ный при­ем, но с пей­о­ра­тив­ной оцен­кой. В то же вре­мя «в худо­же­ствен­ной сфе­ре (в отдель­ных родах и жан­рах) мож­но наблю­дать… и эсте­ти­че­ский инте­рес» к этой фор­ме речи [Мяч­коўская 2008: 172]. В каче­стве при­ме­ра она при­во­дит пере­да­чу Севе­ри­на Кра­сов­ско­го на бело­рус­ском радио «Сва­бо­да» (Праж­ская редак­ция, 2006 г.) под крас­но­ре­чи­вым назва­ни­ем «Тра­сян­ка як нацы­я­наль­ны брэнд і кры­ні­ца натх­нень­ня».

Пока­за­те­лен при­мер сти­ли­за­ции тек­ста под «тра­сян­ку» в доста­точ­но дол­го пока­зы­ва­е­мой теле­ре­кла­ме муки под мар­кой «Папі­ны алад­кі»: моло­дой папа в окру­же­нии детей печет румя­ные бли­ны, лов­ко жон­гли­руя ими на ско­во­род­ке. Но оче­ред­ной блин летит вниз, а папа с оби­дой вос­кли­ца­ет по-бело­рус­ски: А мама яшчэ спі­ць! «Тра­ся­ноч­ное» соче­та­ние папи­ны алад­кі — кон­та­ми­на­ция из рус­ско­го папи­ны ола­дьи и бело­рус­ско­го тата­вы алад­кі сло­во­со­че­та­ний. Бело­рус­ским соци­у­мом дан­ный ролик при­ни­мал­ся поло­жи­тель­но.

Так что «тра­сян­ка» при умест­но­сти ее исполь­зо­ва­ния вполне леги­тим­на в совре­мен­ной ком­му­ни­ка­ции, осо­бен­но на фоне суще­ству­ю­щих несколь­ких сти­хий бело­рус­ско­го язы­ка [Важ­ник 2007], вклю­чая и так назы­ва­е­мую тараш­ке­ви­цу (орфо­гра­фи­че­скую и грам­ма­ти­че­скую нор­му, пред­став­лен­ную в «Бела­рус­кай гра­ма­ты­цы» Б. Тараш­ке­ви­ча 1929 г.), кото­рой при­дер­жи­ва­ют­ся неко­то­рые оппо­зи­ци­он­ные СМИ и часть бело­рус­ской интел­ли­ген­ции.

При­ни­мая «тра­сян­ку» как мета­фо­ру, не име­ю­щую дено­та­та, подоб­но кики­мо­ре, Т. Рам­за видит ее фено­ме­наль­ность в том, что, «при доми­ни­ро­ва­нии рус­ско­го язы­ка во всех сфе­рах, рус­ская речь бело­ру­сов име­ет устой­чи­вые, почти неис­ко­ре­ни­мые бело­рус­ско­языч­ные чер­ты. Быть может, в этом и есть „выра­же­ние спе­ци­фи­че­ской куль­тур­ной иден­тич­но­сти“ бело­ру­сов» [Рам­за 2010: 116].

Хотя, как было ска­за­но выше, «тра­сян­ка» не свой­ствен­на медиа­дис­кур­су на рус­ском язы­ке, это не озна­ча­ет, что в него не вво­дят­ся эле­мен­ты бело­рус­ско­го язы­ка, про­сто харак­тер вклю­че­ний иной, не «тра­ся­ноч­ный». Сле­ду­ет раз­гра­ни­чи­вать два вида бело­ру­сиз­мов в рус­ских текстах печат­ных СМИ: 1) неосо­знан­ное исполь­зо­ва­ние в речи на одном язы­ке эле­мен­тов из дру­го­го язы­ка, сви­де­тель­ству­ю­щее о низ­ком уровне язы­ко­вой и рече­вой ком­пе­тен­ции авто­ра, — межъ­язы­ко­вая интер­фе­рен­ция, что и явля­ет­ся при­зна­ком «тра­сян­ки», и 2) осо­знан­ное, пред­на­ме­рен­ное, пре­сле­ду­ю­щее опре­де­лен­ные ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ские цели — транс­фе­рен­ция [Гируц­кий 1990].

Межъ­язы­ко­вая интер­фе­рен­ция. Оста­но­вим­ся вкрат­це на пер­вом, хотя и ред­ком, но неже­ла­тель­ном в меди­а­текстах явле­нии. При­ме­ни­тель­но к теме нашей ста­тьи назо­вем лек­си­ко-грам­ма­ти­че­скую интер­фе­рен­цию — неосо­знан­ное исполь­зо­ва­ние бело­рус­ско­го сло­ва или его фор­мы в рус­ской речи. Напри­мер, в выска­зы­ва­нии Лось, бегу­чи с пущи, вбег в село (Газе­та Сло­ним­ская) допу­ще­ны сле­ду­ю­щие интер­фе­рен­ци­он­ные ошиб­ки: 1) исполь­зо­ва­на фор­ма бело­рус­ско­го дее­при­ча­стия несо­вер­шен­но­го вида бегучы (в бело­рус­ском язы­ке уда­ре­ние на послед­нем сло­ге); 2) для бело­рус­ско­го пред­ло­га з в рус­ском язы­ке име­ет­ся два — из и с, поэто­му дан­ная ошиб­ка здесь трак­ту­ет­ся как двой­ная (межъ­язы­ко­вая или внут­ри­я­зы­ко­вая) интер­фе­рен­ция, ибо и носи­те­ли рус­ско­го язы­ка допус­ка­ют сме­ше­ние этих пред­ло­гов; 3) фор­ма вбег вме­сто пра­виль­но­го вбе­жал транс­ли­те­ра­ция бело­рус­ской фор­мы убег от убег­чы.

При­мер грам­ма­ти­че­ской интер­фе­рен­ции: Еще один зна­ко­вый пер­со­наж для Корот­ке­ви­ча — Рем­брандт. Мы встре­ча­ем обра­зы Рем­бранд­та и Сас­кии в романе «Леані­ды не вяр­нуц­ца да Зям­лі» — мы вер­ну­ли это назва­ние рома­ну, кото­рый рань­ше печа­тал­ся как «Нель­га забы­ць» (СБ). Пра­виль­ная фор­ма гла­го­ла в дан­ном пред­ло­же­нии — Леані­ды не вéр­нуц­ца да Зям­лі (вер­нем­ся, вер­нуц­ца) а вяр­нуц­ца — это инфи­ни­тив­ная фор­ма, сов­па­да­ю­щая с рус­ской спря­га­е­мой фор­мой они вер­нут­ся.

Пред­на­ме­рен­ные бело­ру­сиз­мы (транс­фе­рен­ция). Раз­но­об­раз­нее и инте­рес­нее транс­фе­рен­ци­он­ные бело­ру­сиз­мы, целе­на­прав­лен­но вклю­чен­ные в рус­ско­языч­ный дис­курс.

Немно­го­чис­лен­ную, но очень упо­тре­би­тель­ную груп­пу обра­зу­ют бело­ру­сиз­мы, напо­ми­на­ю­щие «тра­сян­ку», но «пра­виль­ную „тра­сян­ку“», вви­ду пони­ма­ния чита­те­ля­ми осо­знан­но­сти упо­треб­ле­ния бело­рус­ско­го сло­ва. Такие сло­ва впи­сы­ва­ют­ся в рус­ский текст в основ­ном без кавы­чек, обыч­но в рус­ской орфо­гра­фии всех их форм (тра­сян­ка, тра­сян­ки, тра­сян­ке, тра­сян­кой), хотя воз­мож­ны отступ­ле­ния и в сто­ро­ну бело­рус­ской гра­фи­ки и орфо­гра­фии. Это такие сло­ва, как буль­ба, мова, бать­ка, мат­чы­на мова, хата, спа­дар, круп­ник, зуб­ров­ка, дра­ни­ки и др.: Воз­ле руин зам­ка отчет­ли­во виден авто­мо­биль­ный след и место раз­во­ро­та: зна­чит, сооте­че­ствен­ни­ки актив­но инте­ре­су­ют­ся исто­ри­ей стра­ны. Жыве Бела­русь (из жур­на­ла «Боль­шой»); Бусел свил гнез­до в горо­де ядер­щи­ков (СБ); Поче­му на ули­цах Дуб­ны зву­чит бело­рус­ская мова, и отку­да в мест­ной биб­лио­те­ке кни­ги бело­рус­ских клас­си­ков? (СБ: Союз); Буль­ба ждет вни­ма­ния (СБ); Бать­ков­щи­на — ее не бро­сишь (Вечер­ний Грод­но).

В опре­де­лен­ной мере про­смат­ри­ва­ет­ся в таком упо­треб­ле­нии стрем­ле­ние к сти­ли­за­ции бело­рус­ской линг­во­куль­ту­ры в ее исто­ри­че­ские момен­ты: Искус­ство выти­нан­ки — исклю­чи­тель­но бело­рус­ская куль­ту­ра (При­не­ман­ские вести). Или в «Вечер­нем Грод­но»: Сде­ла­ли пожерт­во­ва­ние и мы — в боль­шой ста­рин­ный «куфар», сто­я­щий на выхо­де из исто­ри­че­ской части апте­ки; Вплоть до Вто­рой миро­вой вой­ны посе­ле­ния вокруг Грод­но состав­ля­ли очень инте­рес­ный кон­гло­ме­рат дере­вень, шля­хет­ских застен­ков, хуто­ров и вла­де­ний-маёнт­ков, где жили круп­ные зем­ле­вла­дель­цы; На Совет­ской пло­ща­ди участ­ни­ки феста демон­стри­ро­ва­ли сво­их «желез­ных коней» (о празд­ни­ке бай­ке­ров).

Порой подоб­ное упо­треб­ле­ние ведет к тав­то­ло­ги­че­ским соче­та­ни­ям: Уже в седь­мой раз непо­да­ле­ку от Грод­но, в усадь­бе «Горо­ден­ский маён­так» самые искус­ные рез­чи­ки по дере­ву из Рос­сии, Бела­ру­си, Поль­ши, Лит­вы и Укра­и­ны собра­лись вме­сте, что­бы сво­им мастер­ством уди­вить окру­жа­ю­щих (СБ: Союз): усадь­ба и маён­так — близ­кие сино­ни­мы.

Бело­рус­ская оно­ма­сти­ка в рус­ском тек­сте. Самая мно­го­чис­лен­ная груп­па бело­ру­сиз­мов пред­став­ле­на оно­ма­сти­кой — назва­ни­я­ми, подан­ны­ми в кавыч­ках. Абсо­лют­но все газе­ты и жур­на­лы пест­рят ими, сохра­няя язык ори­ги­на­ла.

Наиме­но­ва­ния, частот­ные в СМИ и дру­гих рус­ско­языч­ных сред­ствах мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции: выста­воч­ный зал «Хата маста­ка»; ресто­ра­ны и кафе «Чырво­ная вежа», «У Янкі»; изда­тель­ские дома «Звяз­да», «Мастац­кая літа­ра­ту­ра»; агро­усадь­бы «Каралін­скі фаль­ва­рак Тызен­гау­за», «Хата маг­на­та», «Ля Свяц­ка», «Тры­чоўскі маён­так»; ансам­бли «Харош­кі», «Пес­ня­ры», «Купалін­ка», «Сяб­ры»; фести­ва­ли «Вясёл­ка тален­таў», «Белая вежа», «Вяр­танне да выто­каў»; кон­кур­сы «Музыч­ны кра­савік», «Восень у сты­ле этна»; игро­вые про­грам­мы «Парк забаў», «Заба­вы па-жытам­лян­ску»; «Гулян­ка па-ква­соўску»; Мин­ский меж­ду­на­род­ный кино­фе­сти­валь «Лiста­пад» и кон­курс филь­мов для дет­ской и юно­ше­ской ауди­то­рии «Лiста­пад­зiк».

В медиа­дис­кур­се: А еще день рож­де­ния Корот­ке­ви­ча куколь­ни­ки отме­тят поста­нов­кой «Ладдзя роспа­чы» (рус. Ладья отча­я­ния. М. К.); Сти­хи­ей Корот­ке­ви­ча было не толь­ко искус­ство, но и при­ро­да. Вспом­ни­те повесть «Чазенія» или рас­сказ «Былі ў мяне мяд­звед­зі» (СБ).

Бело­ру­сиз­мы в сов­мест­ной газе­те Союз­но­го госу­дар­ства «Союз» (вкла­ды­ше в «СБ») — частот­ное явле­ние, обу­слов­лен­ное кон­цеп­ци­ей изда­ния: Спек­такль хозя­ев фести­ва­ля — Брест­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра дра­мы — «Дзя­ды» по поэ­ме Ада­ма Миц­ке­ви­ча, постав­лен­ный поль­ским режис­се­ром Пав­лом Пас­си­ни, стал пред­ме­том жар­ких спо­ров; Муля­вин­ская «Чырво­ная ружа» — не толь­ко одна из самых извест­ных бело­рус­ских песен, но и одна из самых кра­си­вых; Весо­мый вклад в уве­ко­ве­че­ние памя­ти Пес­ня­ра [Янки Купа­лы. — М. К.] при­над­ле­жит Почет­но­му кон­су­лу рес­пуб­ли­ки Бела­русь в Татар­стане, пред­се­да­те­лю объ­еди­не­ния бело­ру­сов Каза­ни «Спад­чы­на» Сер­гею Мару­ден­ко; Как мин­ские уче­ные пре­вра­ти­ли мини-трак­тор «Бела­рус» в уни­вер­саль­но­го робо­та; Глав­ный режис­сер жур­на­ла «Вясёл­ка» (рус. раду­га. — М. К.) — о насто­я­щем и буду­щем дет­ской печа­ти Союз­но­го госу­дар­ства; Когда-то, в совет­ские вре­ме­на, в Мин­ске выхо­ди­ли сра­зу три пере­вод­ных еже­год­ни­ка: «Далягля­ды», «Брат­эр­ства», «Вет­разь» (рус. парус. — М. К.).

Если имя соб­ствен­ное явля­ет­ся гете­ро­лек­сой по отно­ше­нию к рус­ско­му соот­вет­ствию и не ста­ло еще упо­тре­би­тель­ным, то в пре­де­лах одно­го тек­ста исполь­зу­ют­ся и его бело­рус­ское, и пере­вод­ное рус­ское наиме­но­ва­ние, напри­мер, в спор­тив­ном ком­мен­та­рии об игре бас­кет­боль­ной коман­ды «Цмо­кі-Мінск» автор попе­ре­мен­но назы­ва­ет игро­ков то «цмо­ка­мі», то «дра­ко­на­ми».

При этом воз­мож­ны и ошиб­ки, осо­бен­но при паро­ни­мии. Так, в рус­ском язы­ке есть паро­ни­мы, назы­ва­ю­щие раз­ных по био­ло­ги­че­ско­му виду птиц: ворон и воро­на. Сле­до­ва­тель­но, во мно­же­ствен­ном чис­ле фор­мы этих суще­стви­тель­ных в рус­ском язы­ке раз­ли­ча­ют­ся: в им. паде­же уда­ре­ни­ем (вóро­ны и ворó­ны), а в кос­вен­ных паде­жах — и окон­ча­ни­я­ми (в род. паде­же вóро­нов и ворóн). По-бело­рус­ски ворон назы­ва­ет­ся крум­кач, а воро­на — варо­на. В тек­сте о спор­тив­ных успе­хах фут­боль­ной коман­ды «Крум­ка­чы» спор­тив­ный ком­мен­та­тор оши­боч­но упо­треб­ля­ет рус­ский пере­вод назва­ния этой коман­ды: 1) в заго­лов­ке, иска­жая фра­зео­ло­гизм «Белые воро­ны», ибо речь идет о вóро­нах; б) в сло­во­фор­мах: Нын­че пуб­ли­ку будо­ра­жат «Крум­ка­чы»… Так­тик и стра­тег глав­ный тре­нер «ворон» Олег Дулуб про­тив преж­них неод­но­знач­ных мето­дов и тре­нер­ских под­хо­дов… Любить фут­бол, гореть фут­бо­лом и немно­го сооб­ра­жать в биз­не­се… в этом видит­ся основ­ная при­чи­на рез­ко­го взле­та «ворон» (пра­виль­но: вóро­нов. — М. К.) (С. Кана­шиц. Белые воро­ны // СБ. 2015. 11 нояб­ря).

И здесь не про­сто нару­ше­ние лек­си­че­ской нор­мы. Иска­же­на содер­жа­тель­но-кон­цеп­ту­аль­ная инфор­ма­ция тек­ста. Вме­сто обра­за гроз­но­го, хищ­но­го, бес­по­щад­но­го к сла­бо­му про­тив­ни­ку обра­за пти­цы воз­ни­ка­ет образ рас­се­ян­ной, совер­ша­ю­щей ошиб­ку воро­ны (ср. про­во­ро­нить), что рез­ко про­ти­во­ре­чит ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской уста­нов­ке все­го тек­ста. Уси­ли­ва­ет это иска­же­ние и заго­ло­вок, бук­вен­ный ком­плекс кото­ро­го ори­ен­ти­ру­ет чита­те­ля на некое исклю­че­ние из пра­вил, при­чем исклю­че­ние ско­рее со зна­ком «минус», неже­ли со зна­ком «плюс».

Вве­де­ние ино­языч­но­го сло­ва в текст помо­га­ет рас­ста­вить акцен­ты, высве­тить под­текст, под­черк­нуть смысл. Напри­мер, бело­рус­ский жур­на­лист и писа­тель В. Сте­пан в ста­тье о цик­ле кар­тин под назва­ни­ем «Гас­пó­да» на выстав­ке бело­рус­ско­го худож­ни­ка рас­суж­да­ет: Таким домам, хатам, амба­рам и посвя­щен один из самых инте­рес­ных цик­лов худож­ни­ка «Гас­по­да». Сло­во на рус­ский язык непе­ре­во­ди­мое. В нем есть и «гас­па­дар­ка», и «гас­па­дар», и «гос­подь»… В этом сло­ве есть и чело­век, дума­ю­щий о буду­щем, забо­тя­щий­ся о дне гря­ду­щем. Рачи­тель­ный хозя­ин, ста­ра­тель­но сло­жив­ший дро­ва под кры­шу, что­бы зимой было чем топить печь. Есть и хозяй­ка, пове­сив­шая сушить­ся в лучах осен­не­го солн­ца золо­тые косы лука… А вот само­го «гас­па­да­ра» на рисун­ках худож­ни­ка нет, но он рядом. Ино­гда мне кажет­ся, что Сит­ни­ца и гля­дит на все эти пред­ме­ты, дома, забо­ры, кор­зи­ны самые раз­ные, на акку­рат­но сло­жен­ные дро­ва гла­за­ми хозя­и­на (СБ).

Бело­ру­сиз­мы как этно­куль­тур­ный знак. Еще одним фак­то­ром вве­де­ния бело­ру­сиз­мов в рус­ский медиа­дис­курс высту­па­ет фак­тор само­иден­ти­фи­ка­ции нации, име­ю­щей дли­тель­ный и бога­тый наци­о­наль­ный опыт, тра­ди­ции, при­ме­ты и веро­ва­ния. Пере­да­ча на рус­ском язы­ке тек­стов тако­го содер­жа­ния тре­бу­ет вве­де­ния сте­рео­ти­пов, паре­мий, слов и соче­та­ний, точ­но пере­да­ю­щих поня­тия, даже без­эк­ви­ва­лент­ную лек­си­ку [Роў­да 1999], этно­куль­тур­ный коло­рит эпо­хи и тер­ри­то­рии. Посколь­ку автор тек­ста пре­сле­ду­ет зада­чу не сти­ли­за­ции, а точ­но­сти, ссыл­ки на пер­во­ис­точ­ник, то такие бело­ру­сиз­мы вво­дят­ся как цита­ты — в кавыч­ках. В каче­стве при­ме­ров при­ве­дем фраг­мен­ты из регу­ляр­но пуб­ли­ку­е­мых в «СБ» увле­ка­тель­ных харак­те­ри­стик бело­рус­ско­го при­род­но­го кален­да­ря, автор кото­рых — извест­ный фольк­ло­рист Е. Дов­нар-Заполь­ская:

Имен­но на Юрия-зим­не­го, в самый раз­гар «Пілі­паўкі», вол­ки начи­на­ют ходить «згра­я­мі», и, по пове­рьям, сам Юрий дает им «даз­вол на паля­ванне», пони­мая, что «ваўкі тра­вы не яду­ць»… И, конеч­но, тра­ди­ци­он­но суще­ство­ва­ло свое­об­раз­ное раз­де­ле­ние «вока» на «добрае і злое», при­чем счи­та­лось, что сгла­зить — «сурочы­ць» могут даже чле­ны сво­ей семьи, совсем не желая того; В поми­наль­ные дни запре­ща­лась побел­ка домов (что харак­тер­но для погра­нич­ных с Укра­и­ной тер­ри­то­рий) — что­бы не «зама­за­ць вочы прод­кам»; Сам по себе снег, а декабрь по-бело­рус­ски «сне­жань», в тра­ди­ци­он­ном пред­став­ле­нии вос­при­ни­ма­ет­ся дво­я­ко. С одной сто­ро­ны, это «кло­пат Бога пра зям­лю»… С дру­гой — снег в соче­та­нии с вет­ром и осо­бен­но мете­лью чре­ват про­дел­ка­ми не самых доб­рых сил: «Калі нясец­ца заві­ру­ха — чэр­ці з вед­зь­ма­ми шабас кру­ця­ць». Еще снег — «замерз­лы дождж» и потен­ци­аль­ная вода, а зна­чит, источ­ник пло­до­ро­дия: «Мно­га сне­га — мно­га хле­ба». Декабрь «зям­лю груд­зі­ць, хаты студ­зі­ць, год кан­чае, а зіму пачы­нае»

Осо­бую пре­лесть при­да­ют меди­а­тек­сту бело­ру­сиз­мы, вво­ди­мые авто­ром в рус­ско­языч­ный текст как некий экс­клю­зив, как осо­бое сма­ко­ва­ние смыс­ла. Оце­нить экс­прес­сив­ность тако­го при­е­ма по-насто­я­ще­му может толь­ко чита­тель, род­ным язы­ком кото­ро­го явля­ет­ся бело­рус­ский: Есть соблазн назвать сего­дняш­нюю ситу­а­цию с наплы­вом бежен­цев в Евро­пе «вели­ким пере­се­ле­ни­ем наро­дов». Штамп, конеч­но, но прав­да. Есть соблазн назвать это пото­пом или очень под­хо­дя­щим бело­рус­ским сло­вом «натоўп» (СБ). При­ра­ще­ние смыс­ла гра­да­ци­ей: Натоўп (рус. тол­па) рядом с пото­пом за счет соче­та­ния и повто­ре­ния зву­ков п‑т-п-т‑п созда­ет гроз­ный образ топо­та тол­пы бежен­цев, а при­став­ка на- уси­ли­ва­ет его век­тор­но — свер­ху вниз.

Полу­за­щит­ник «Ювен­ту­са» не в силах объ­яс­нить нашед­шее на него затме­ние, выну­див­шее его сесть пья­ным за руль сво­е­го шикар­но­го «Фер­ра­ри». В резуль­та­те ДТП он его раз­дол­бал «вщент» (СБ). Сти­ли­за­ция обрат­ной «тра­сян­ки»: иска­жа­ет­ся не рус­ское сло­во, как при интер­фе­рен­ции, а бело­рус­ское ўшч­энт. Праг­ма­ти­че­ский эффект — порож­де­ние смыс­ла насмеш­ки.

Интен­ция авто­ра, вклю­ча­ю­ще­го бело­рус­ско­языч­ный эле­мент в рус­ский текст, может быть направ­ле­на на созда­ние:

— иро­нии: Так что не сто­ит бело­рус­ским «зор­кам» взвин­чи­вать на свои выступ­ле­ния цены (СБ. 2013. 19 мар­та);

— кон­тра­ста по пово­ду дикой сце­ны пуб­лич­но­го убий­ства в Дании жира­фа и скарм­ли­ва­ния его льву: Это в преж­ние, «цемра­шаль­скія» вре­ме­на (рус. мра­ко­бе­сие) ста­ра­лись резать кури­це голо­ву так, что­бы про­цесс не наблю­дал ребе­нок… (СБ). Смысл: даже тем­ный народ, с его пред­рас­суд­ка­ми и мра­ко­бе­си­ем, был нрав­ствен­нее.

Выво­ды. 

1. В дву­языч­ном соци­у­ме Бела­ру­си медиа­про­стран­ство так­же харак­те­ри­зу­ет­ся дву­язы­чи­ем, при­чем даже в пре­де­лах одно­го печат­но­го изда­ния; одна­ко доля каж­до­го из госу­дар­ствен­ных язы­ков в дан­ных СМИ раз­лич­на и обу­слов­ле­на мно­ги­ми фак­то­ра­ми.

2. «Тра­сян­ка» рус­ско­языч­но­му печат­но­му меди­а­тек­сту не свой­ствен­на. Бело­ру­сиз­мы в нем инфор­ма­тив­но, ком­му­ни­ка­тив­но и праг­ма­ти­че­ски обос­но­ван­ны.

3. Вклю­че­ние эле­мен­тов бело­рус­ско­го язы­ка в рус­ско­языч­ный газет­ный текст ори­ен­ти­ро­ва­но: а) на точ­ность пред­став­ле­ния бело­рус­ских реа­лий (бело­рус­ский оно­ма­сти­кон), б) на демон­стра­цию наци­о­наль­ной иден­тич­но­сти или ее сти­ли­за­цию, в) на при­ра­ще­ние смыс­лов, созда­ние раз­лич­ных кон­но­та­ций, дости­же­ние коми­че­ских, пей­о­ра­тив­ных или мели­о­ра­тив­ных эффек­тов.

© Конюш­ке­вич М. И., 2016

Белорусско-русские языковые отношения: контакты, двуязычие, методика обучения: матер. к библиогр. // Русский язык: межвед. сб. Вып. 1 и др. Минск: Изд-во Белорус. ун-та, 1981–1990. 

Бідэр Г. Моўная сітуацыя ў Беларусі // Наша слова. 1995. № 34–35.

Важнік С. А. Тры стыхіі Байнэта, або Права нацыянальнай моўнай самаідэнтыфікацыі. Вып. 1. Мінск: Права і эканоміка, 2007. (Лекцыі па Інтэрнэт-лінгвістыцы; вып. 1). 

Гируцкий А. А. Белорусско-русское двуязычие в художественной литературе: типология, история, языковые процессы: дис. … д-ра филол. наук. Минск, 1990.

Жураўскі А. І. Двухмоўе і шматмоўе ў гісторыі Беларусі // Пытанні білінгвізму і ўзаемадзеяння моў. Мінск: Навука i тэхнiка, 1982. С. 18–50.

Конюшкевич М. И. Языковая ситуация в Белоруссии и особенности функционирования русского и белорусского языков // Язык в контексте общественного развития. М.: Рос. Акад. наук, Ин-т языкозн., 1994. С. 213–221.

Коряков Ю. Б. Языковая ситуация в Белоруссии // Вопр. языкозн. 2002. № 2. С. 109–127.

Мечковская Н. Б. Почему в постсоветской Беларуси все меньше говорят на белорусском языке? // Неприкосновенный запас. 2011. № 6(80). URL: http://magazines.russ.ru/nz/2011/6/m16-pr.html.

Михневич А. О языковом и лингвистическом статусе «нациолекта» // Вариативность как свойство языковой системы: тезисы докл. Ч. 1. М.: Наука, 1982. С. 77–79.

Міхневіч А. Е. Паралексы // Русский язык. [Минск]. 1981. Вып. 1. С. 137–142. 

Мячкоўская Н. Б. Мовы і культура Беларусі: нарысы. Мінск: Права і эканоміка, 2008. 

Рамза Т. Трасянка: национально-прецедентный феномен или «ключевое слово текущего момента»? // Беларус. думка. 2010. № 7. С. 112–116. 

Роўда І. С. Рознаўзроўневая намінатыўная адпаведнасць беларускай і рускай моў: у сувязі з праблемай лексічных лакун. Мінск: Вид. Беларус. дзярж. ун-та, 1999.

Сведения о средствах массовой информации, информационных агентствах на 1 декабря 2015 года // Сайт Министерства информации РБ. URL: http://www.mininform.gov.by/ru/stat-ru/.

СМИ Гродненщины: проспект Глав. упр-ния идеол. работы Гродненского обл. исполн. комитета. Гродно, 2015. 

Хентшель Г. Белорусско-русская смешанная речь («трасянка»): восемь вопросов и ответов // Языковой контакт: сб. науч. статей. Минск: РИВШ, 2015. С. 171-–185.

Цыхун Г. А. Крэалізаваны прадукт: трасянка як аб’ект лінгвістычнага даследавання. 2000. URL: http://www.movananova.by/zaniatki/cikavinki-trasyanka-yak-abekt-lingvistychnaga-dasledavannya.html.

Belarusian-Russian linguistic relations: contacts, bilingualism, the methods of education: mater. for bibliogr. [Belorusko-ruskije jazykovyje otnoshenija: kontakty, dvujazychije, metodika obuchenija: mater. k bibliogr.] // Russkij jazyk: mezhved. sb. Мinsk, 1981–1990. 

Bider G. The language situation in Belarus [Mounaja situatsyja u Belarusi] // Nasha slova. 1995. P. 34–35.

Data about the mass media, news agencies, registered till 1st of December, 2015 [Svedenija o sredstvah massovoj informatsii na 1 dekabra 2015 goda] // The site of The Ministry of Information of The Republic of Belarus. URL: http://www.mininform.gov.by/ru/stat-ru/.

Girutskij A. A. The Belarusian-Russian bilingualism in fiction: typology, history, language processes [Belorusko-russkoje dvujazychije v hudozhestvennoj literature: tipologia, istorija, jazykovyje processy]: thesis… Doctor of Philology. Мinsk, 1990.

Khentshel G. Belarusian-Russian mixed speech (“trasjanka”): eight questions and answers [Belorussko-russkaja smeshannaja rech («trasjanka»): vosem voprosov i otvetov] // Jazykovoj kontakt. Мinsk, 2015. P. 171-–185.

Konushkevich M. I. The language situation in Belarus and the functioning peculiarities of the Russian and Belarusian languages [Jazykovaja situatsyja v Belorussii i osobennosti funktsionirovanija russkogo i belorusskogo jazykov] // Jazyk v kontekste obshchestvennogo razvitija. Мoscow: IJa RAN, 1994. P. 213–221.

Korjakov Ju. B. The language situation in Belarus [Jazykovaja situatsyja v Belorussii] // Vopr. jazykozn. 2002. Vol. 2. P. 109–127.

Mass media of the Grodno region: a brochure of the head department of ideological work of Grodno city executive committee [SMI Grodnenchchiny]. Grodno, 2015. 

Mechkovskaja N. B. Why is the Belarusian language less and less used in post-Soviet Belarus? [Pochemu v postsovetskoj Belarusi vse menshe govorjat na belorusskom jazyke?] // Neprikosnovennyj zapas. 2011. Vol. 6. URL: http://magazines.russ.ru/nz/2011/6/m16-pr.html.

Mikhnevich E. A. About a language and linguistic status “natiolect” [O jazykovom i lingvisticheskom statuse “natiolect”] // Variantnost kak svojstvo jazykovoj sistemy. Pt 1. Мoscow, 1982.

Mikhnevich E. A. Paralexes [Paraleksy] // Rus. jazyk. [Міnsk]. 1981. Vol. 1. 

Mjachkouskaja N. B. The languages and culture of Belarus: ouline [Movy i kultura Belarusi: narysy]. Міnsk, 2008. 

Ramza T. Trasjanka: a national-precedential phenomenon or «a key word of current moment»? [Trasjanka: natsyonalno-pretsydentnyj fenomen ili «kljuchevoe slovo tekushchego momenta»? // Belarus. dumka. 2010. Vol. 7. P. 112–116. 

Rouda I. S. The different-leveled nominative conformity of the Belarusian and Russian languages: in connection with the problem of lexical lacinas [Roznauzrounevaja naminatyunaja adpavednast belaruskaj і ruskaj mou: u suvjazi z prablemaj leksichnych lakun]. Міnsk, 1999.

Tsychun G. A. Creolized product: trasjanka as an object of linguistic research [Krealizavany pradukt: trasjanka jak abject lingvistychnaga dasledvannja]. 2000. URL: http://www.movananova.by/zaniatki/cikavinki-trasyanka-yak-abekt-lingvistychnaga-dasledavannya.html.

Vazhnik S. A. Three elements of Bynet or the rights of national language selfidentification [Try styhii Baineta abo prava natsyjanalnaj mounaj samaidentyfikatsyi]. Мinsk, 2007. 

Zhurauski A. І. The bilingualism and multilingualism in the history of Belarus [Dvuhmouje i shmatmouje u gistoryi Belarusi] // Pytanni bilingvizmu і uzaemadzejannja mou. Міnsk, 1982. P. 18–50.