Вторник, Январь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ДИСКУРС: ИДЕОЛОГЕМА ИЛИ ТЕРМИН

В статье рассматривается актуальная проблема металингвистического и метаречевого порядка, связанная с употреблением термина дискурс. Эта проблема имеет отношение к образовательному циклу дисциплин гуманитарно-лингвистической подготовки. Иногда научное слово, подобно идеологеме, оказывается объектом манипуляции вследствие того, что сумма его существенных признаков может быть представлена по-разному, а их иерархия выстроена в соответствии с потребностями той или иной стратегии конкретного описания. Образовался разрыв между терминологическим и механическим использованием слова дискурс как инструмента тематического описания поля массмедиа. Нам представляется, что в центре внимания современных исследователей СМИ должна быть медиалингвистика с социологическим акцентом, т. е. с вниманием к идеологии (интерпретации «мира»), а также к дискурсивным практикам, дающим выход в изучение оттенков общественного мнения, его затемненных зон и проблемных состояний. Дефиниции дискурса должны быть ясны и понятны, интерпретации убедительны. 

DISCOURSE: IDEOLOGEME OR TERM 

This article deals with the urgent problem of metalingvistic order, associated with the use of the term discourse. This problem is related to the educational cycle disciplines of Humanities and language training. Sometimes scientific word, like the ideologeme, turns out to be the object of manipulation because the sum of its essential features can be presented differently, and their hierarchy is built in accordance with the needs of varying strategies specific description. There is a gap between terminological and mechanical use of the word discourse as the tool of a thematic description field in the mass media. It seems to us that the focus of modern MEDIA researchers must be medialingvistika with a sociological focus, that is, with attention to ideology (interpretation of “the world”), as well as a discursive practices, providing an exit to the study of public opinion, his shades darker zones and problematic States. Definition of discourse should be clear and easy to understand, interpret, convincing. 

Татьяна Ивановна Краснова, доктор филологических наук, доцент кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: taikrasnova@yandex.ru

Tatyana Ivanovna Krasnova, Doctor of Philology, Associate Professor at the Department of Speech Communication of the St Petersburg State University

E-mail: taikrasnova@yandex.ru

Краснова Т. И. Дискурс: идеологема или термин // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 16–28. URL: https://medialing.ru/diskurs-ideologema-ili-termin/ (дата обращения: 22.01.2019).

Krasnova T. I. Discourse: ideologeme or term. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 16–28. Available at: https://medialing.ru/diskurs-ideologema-ili-termin/ (accessed: 22.01.2019). (In Russian)

УДК 316.77:001.4; 070:001.4 
ББК 81.2 Рус-5 
ГРНТИ 19.01.33 
Код ВАК 10.01.10; 10.02.19

Поста­нов­ка про­бле­мы. В свое вре­мя О. С. Ахма­но­ва, мно­го­опыт­ный соста­ви­тель «Сло­ва­ря линг­ви­сти­че­ских тер­ми­нов» (1969), писа­ла, что линг­ви­сти­че­ская тер­ми­но­ло­гия не явля­ет­ся ни раци­о­наль­но орга­ни­зо­ван­ной, ни семи­о­ти­че­ски без­упреч­ной систе­мой [Ахма­но­ва 1990: 509]. В то же вре­мя дру­гой язы­ко­вед Р. А. Буда­гов сфор­му­ли­ро­вал зада­чу утвер­жде­ния в линг­ви­сти­ке при­ем­ле­мой тер­ми­но­ло­гии так: «Если созна­тель­но не зани­мать­ся тер­ми­на­ми, уче­ные в кон­це кон­цов пере­ста­нут пони­мать друг дру­га» [Буда­гов 1974: 124].

Сей­час мно­гие линг­ви­сты в Рос­сии и за рубе­жом еди­но­душ­но отме­ча­ют мало­при­ем­ле­мое, неудоб­ное для самих уче­ных поло­же­ние тер­ми­на дис­курс в совре­мен­ных иссле­до­ва­ни­ях. Наиме­но­ва­ние, при­ме­ча­тель­ное сво­ей емко­стью и откры­то­стью поня­тий­ных гра­ниц, ока­за­лось в мета­линг­ви­сти­ке на поло­же­нии «мод­но­го» сло­ва — сло­ва мно­го­знач­но­го, кото­рое непре­рыв­но тира­жи­ру­ет­ся и как буд­то бы не нуж­да­ет­ся уже в пояс­не­ни­ях.

В ста­тье рас­смат­ри­ва­ет­ся про­бле­ма мета­линг­ви­сти­че­ско­го и мета­ре­че­во­го поряд­ка, свя­зан­ная с упо­треб­ле­ни­ем тер­ми­на дис­курс. Эта про­бле­ма име­ет отно­ше­ние к обра­зо­ва­тель­но­му цик­лу дис­ци­плин, изу­ча­е­мо­му на факуль­те­тах с гума­ни­тар­но-линг­ви­сти­че­ской под­го­тов­кой. Мета­речь, в отли­чие от обыч­ной язы­ко­вой сре­ды, име­ет более жест­кие зако­ны, извест­ные как «нор­ма науч­но­го сти­ля» (язы­ка нау­ки), и долж­на спе­ци­аль­но фор­ми­ро­вать­ся в про­цес­се про­фес­си­о­на­ли­за­ции лич­но­сти. Про­фес­си­о­наль­ная язы­ко­вая ком­пе­тен­ция лич­но­сти пред­по­ла­га­ет уме­ние выбрать из воз­мож­ных вари­ан­тов выра­же­ния спе­ци­аль­ной инфор­ма­ции самый адек­ват­ный дан­ной мета­линг­ви­сти­че­ской ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции.

Ана­лиз.

1. Осо­бое поло­же­ние кате­го­рии «дис­курс» в рече­ве­де­нии. Базо­вый уро­вень язы­ко­вед­че­ской нау­ки на совре­мен­ном эта­пе ее раз­ви­тия попол­нил­ся тер­ми­ном, вхо­дя­щим в обя­за­тель­ный тер­ми­но­ло­ги­че­ский мини­мум обра­зо­ва­тель­но­го кур­са.

— Язы­ко­зна­ние (язы­ко­ве­де­ние, линг­ви­сти­ка)

Пред­мет нау­ки

Рече­вая дея­тель­ность

Язык

Речь РЕЧЕВЕДЕНИЕ

— Дис­курс

Осо­бое поло­же­ние кате­го­рии «дис­курс» в рече­ве­де­ни­ии объ­яс­ня­ет­ся уче­том мно­же­ства обу­сло­вив­ших ее поня­тий­ное обра­зо­ва­ние фак­то­ров, вклю­чая струк­ту­ру, когни­тив­ный ком­по­нент, внеш­нее и внут­рен­нее поле зави­си­мо­стей при порож­де­нии и вос­при­я­тии выска­зы­ва­ния / тек­ста.

Состав­ля­ю­щие инте­гра­тив­ной мен­таль­но-рече­вой струк­ту­ры дис­кур­са мож­но пред­ста­вить в виде сле­ду­ю­щей схе­мы:

Кон­цепт ——— [номи­на­ции; клю­че­вые сло­ва (идео­ло­гом)]
Фрейм ——— [схе­мы; пре­ди­кат­но-аргу­мент­ные струк­ту­ры]
внеш­нее поле зави­си­мо­стей ——— фоно­вая зави­си­мость: соци­аль­ный и куль­тур­ный кон­тек­сты [интер­дис­кур­сы], инте­гра­тив­ные «текст и кон­текст»
ПРЕСУППОЗИЦИИ ——— субъ­ект и адре­сат пози­ции; интер­пре­та­ции (мифо­ло­гич­ность)
внут­рен­нее поле зави­си­мо­стей ——— интен­ци­о­наль­ность [идео­ло­ги­че­ски мода­ли­зов. про­по­зи­ции] моду­сы

Одной из состав­ля­ю­щих тео­рии дис­кур­са явля­ет­ся когни­тив­но-ори­ен­ти­ро­ван­ный ана­лиз (Т. ван Дейк), обра­щен­ный к мен­таль­ным струк­ту­рам, раз­ра­ба­ты­ва­е­мым тео­ри­ей фрей­мов, и социо­ло­ги­че­ский под­ход. Послед­ний име­ет пря­мое отно­ше­ние к идео­ло­гии (в духе ее пони­ма­ния М. М. Бах­ти­ным, В. Н. Воло­ши­но­вым) [Воло­ши­нов 1995], о чем по суще­ство­вав­шей в совет­ские вре­ме­на тра­ди­ции не при­ня­то было рас­суж­дать. Соб­ствен­но исто­ри­че­ский момент инте­ре­сен тем, что пока­зы­ва­ет зави­си­мость тер­ми­но­ло­гии от наци­о­наль­ной науч­ной тра­ди­ции и объ­яс­ня­ет труд­но­сти «вжив­ле­ния» чужо­го тер­ми­на в при­ня­тую тер­ми­но­си­сте­му1.

В оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке круг вопро­сов, состав­ля­ю­щих про­бле­ма­ти­ку рече­вой дея­тель­но­сти на раз­лич­ном функ­ци­о­наль­но-сти­ле­вом и тек­сто­вом мате­ри­а­ле, тра­ди­ци­он­но рас­смат­ри­вал­ся в сти­ли­сти­ке в свя­зи с изу­че­ни­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров вме­сте с линг­ви­сти­че­ски­ми. Социо­линг­ви­сти­ка дол­гое вре­мя, вплоть до пере­строй­ки, нахо­ди­лась в загоне; ее раз­ви­тие огра­ни­чи­ва­лось изу­че­ни­ем мак­ро­про­цес­сов, т. е. соци­аль­ной обу­слов­лен­но­сти язы­ко­вых явле­ний, про­те­ка­ю­щих в боль­ших кол­лек­ти­вах. Такое было вре­мя. Науч­ное вре­мя повер­нуть невоз­мож­но, но вво­дить его в кон­текст исто­рии нау­ки необ­хо­ди­мо [подр. см.: Крас­но­ва 2011].

2. Вер­нем­ся к тер­ми­ну дис­курс и к осо­бен­но­стям его исполь­зо­ва­ния в науч­ных текстах. Важ­ней­шее свой­ство тер­ми­на — систем­ность, т. е. пара­диг­ма­ти­че­ская соот­не­сен­ность с дру­ги­ми уже суще­ству­ю­щи­ми еди­ни­ца­ми мета­язы­ка. Ведь тер­ми­но­ло­гия в обла­сти нау­ки — это не про­сто спи­сок тер­ми­нов, а «сема­сио­ло­ги­че­ское (т. е. зна­ко­вое) выра­же­ние опре­де­лен­ной систе­мы поня­тий, кото­рая, в свою оче­редь, отра­жа­ет опре­де­лен­ное науч­ное миро­воз­зре­ние» [Ахма­но­ва 1966: 9].

Миро­воз­зре­ние в нау­ке о язы­ке в кон­це ХХ в. доволь­но быст­ро эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ло от линг­ви­сти­ки тек­ста в сере­дине 70-х годов к когни­тив­ной линг­ви­сти­ке в сере­дине 90-х и озна­ме­но­ва­лось бур­ным раз­ви­ти­ем тео­рии дис­кур­са сра­зу в несколь­ких наци­о­наль­ных шко­лах Запад­ной Евро­пы [Чер­няв­ская 2006: 53]. В част­но­сти, их свя­зы­вал общий инте­рес к соци­аль­ным про­цес­сам в язы­ке под вли­я­ни­ем дис­кур­са вла­сти (при­мер СССР). В кон­це 90-х годов отме­че­ны были изме­не­ния и в совет­ской линг­ви­сти­че­ской нау­ке: в центр тер­ми­но­си­сте­мы поме­сти­лось соче­та­ние чело­ве­че­ский фак­тор в язы­ке — базо­вое поня­тие совре­мен­ной оте­че­ствен­ной антро­по­линг­ви­сти­ки. Его источ­ни­ком была пуб­ли­ци­сти­ка пер­вых лет пере­строй­ки (соци­а­лизм с чело­ве­че­ским лицом, чело­ве­че­ский фак­тор в эко­но­ми­ке): ср. назва­ние моно­гра­фии «Чело­ве­че­ский фак­тор в язы­ке. Ком­му­ни­ка­ция, модаль­ность, дейк­сис» (1992). Перед нами при­мер того, как эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ная ней­траль­ность — одно из свойств тер­ми­на — усту­пи­ла место рас­про­стра­не­нию оце­ноч­ной кон­но­та­ции. Нечто подоб­ное про­изо­шло с тер­ми­ном дис­курс, и неслу­чай­но, если учесть опыт его оцен­ки как клю­че­во­го в иссле­до­ва­ни­ях мас­сме­диа на Запа­де [Квад­ра­ту­ра смыс­ла 1999; см. так­же: Фил­липс, Йор­ген­сен 2008; Мати­сон 2013].

С одной сто­ро­ны, посколь­ку тер­мин соот­вет­ству­ет абстракт­но­му поня­тию, его семан­ти­ка рав­на чисто­му сиг­ни­фи­ка­ту, а содер­жа­ние — «сово­куп­ность клас­со­об­ра­зу­ю­щих при­зна­ков» [Ники­тин 1997: 45]. С дру­гой сто­ро­ны, в опре­де­ле­ни­ях дис­кур­са име­ет­ся нема­ло мета­фо­ри­че­ских ходов. Ср. часто цити­ру­е­мое дис­сер­тан­та­ми опре­де­ле­ние Н. Д. Арутю­но­вой, где дис­курс пони­ма­ет­ся как «речь, опро­ки­ну­тая в жизнь» [Арутю­но­ва 1990]. Если же учесть крат­кую дефи­ни­цию Э. Бен­ве­ни­ста (дис­курс — «речь, при­сво­ен­ная гово­ря­щим»), ста­но­вит­ся оче­вид­ным глав­ный дуб­лер заим­ство­ван­но­го сло­ва-поня­тия — речь.

Науч­ная дуб­лет­ность тер­ми­на свя­за­на с интер­на­ци­о­на­ли­за­ци­ей тер­ми­но­ло­гии («свое / чужое») и с фор­ма­ми рече­вой эко­но­мии. Отсю­да же иро­ни­че­ские кон­но­та­ции, кото­рые сло­во дис­курс при­об­ре­та­ет в кон­текстах оби­ход­но­го упо­треб­ле­ния2, в язы­ке писа­те­ля или жур­на­ли­ста. Сре­ди жур­на­ли­стов это сло­во вос­при­ни­ма­лось как «изю­мин­ка». Долж­но быть, обрат­ным след­стви­ем ста­ло дав­ле­ние «наив­ной» — отра­жен­ной в мас­сме­диа — кар­ти­ны мира на науч­ное созна­ние. В рабо­тах по изу­че­нию про­дук­тов СМИ есть нема­ло при­ме­ров выхо­ла­щи­ва­ния струк­тур­но­го содер­жа­ния тер­ми­на дис­курс3. Тер­мин пре­вра­ща­ет­ся в фор­му­лу, сво­е­го рода идео­ло­ге­му, в заяв­ле­ние о мето­до­ло­ги­че­ском осво­бож­де­нии от ста­рых оков. Из сло­ва-поня­тия, долж­но­го объ­еди­нять иссле­до­ва­ния в рус­ле новой меж­дис­ци­пли­нар­ной реаль­но­сти линг­ви­сти­ки, сло­во дис­курс, упо­треб­ля­е­мое вме­сто тер­ми­нов речь, стиль, текст, рече­вая прак­ти­ка, тема­ти­че­ский блок и др., вле­чет за собой все­об­щее подо­зре­ние к само­му тер­ми­ну и свя­зан­но­му с ним ново­му поло­же­нию вещей.

3. Номен­кла­тур­ная «болезнь». Выбор, а тем более созда­ние сво­е­го тер­ми­на обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ет его экс­пли­ци­ро­ван­ное срав­не­ние с бли­жай­ши­ми эле­мен­та­ми тер­ми­но­си­сте­мы — сино­ни­ма­ми-дуб­ле­ра­ми (вари­ан­та­ми), с бли­жай­ши­ми с логи­че­ской точ­ки зре­ния поня­ти­я­ми: род // вид (гипе­ро-гипо­ни­ми­че­ские отно­ше­ния), целое // часть (пар­ти­тив­ные отно­ше­ния) [Кули­ко­ва, Сал­ми­на 2002: 43]. В оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке обо­зна­че­ние дис­курс вошло в смеж­ные отно­ше­ния с поня­ти­я­ми «речь» и «стиль» не толь­ко на пра­вах гипе­ро­ни­ма, заме­щая их в науч­ных текстах как сино­ни­мич­ный номен, но и на пра­вах гипо­ни­ма, как номен­кла­тур­ная эти­кет­ка.

«Номен­кла­тур­ная болезнь», отме­чен­ная таким наиме­но­ва­ни­ем еще И. А. Боду­эном де Кур­те­нэ, состо­ит в «ужа­са­ю­щем коли­че­стве вновь создан­ных спе­ци­аль­ных тер­ми­нов» [Там же: 152]. По выра­же­нию одно­го из участ­ни­ков меж­ду­на­род­но­го круг­ло­го сто­ла по дис­кур­со­ло­гии (Опо­ле 2011, Минск 2013) «скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что нет ниче­го, что не мог­ло бы быть назва­но „дис­кур­сом“» [La Table Ronde 2013: 35].

Глав­ная осо­бен­ность тер­ми­но­об­ра­зо­ва­ния — созда­ние гнезд состав­ных тер­ми­нов с одним и тем же опор­ным сло­вом-тер­ми­ном. Сте­пень раз­ра­бо­тан­но­сти и попу­ляр­но­сти тер­ми­на опре­де­ля­ет­ся сте­пе­нью «обрас­та­ния» ново­го базо­во­го поня­тия соб­ствен­ной пара­диг­мой типов. Ниже при­во­дят­ся сгруп­пи­ро­ван­ные по общим при­зна­кам тер­ми­но­ло­ги­че­ские соче­та­ния, извле­чен­ные из науч­ных работ, вклю­чая дис­сер­та­ции. В боль­шин­стве сво­ем наиме­но­ва­ние дис­курс вхо­дит в сло­во­со­че­та­ния, где рань­ше сто­я­ли сло­ва-поня­тия стиль, речь или язык. Хотя неко­то­рые из номе­нов и по фор­ме, и по выра­жа­е­мо­му зна­че­нию могут быть ква­ли­фи­ци­ро­ва­ны как побоч­ные или даже инди­ви­ду­аль­но-автор­ские.

Наиме­но­ва­ния дис­кур­са по сфе­ре (или месту) исполь­зо­ва­ния (мож­но поста­вить вопрос: Где исполь­зу­ет­ся?): офи­ци­аль­ный дис­курс, поли­ти­че­ский дис­курс, инсти­ту­ци­о­наль­ный дис­курс, медий­ный дис­курс, радио­дис­курс, интер­нет-дис­курс, газет­ный дис­курс, науч­ный дис­курс, юри­ди­че­ский дис­курс, исто­ри­че­ский дис­курс, эко­ло­ги­че­ский дис­курс, эко­но­ми­че­ский дис­курс, обра­зо­ва­тель­ный дис­курс, рели­ги­оз­ный дис­курс, меди­цин­ский дис­курс, спор­тив­ный дис­курс, город­ской дис­курс; реклам­ный дис­курс, куль­тур­ный дис­курс (вари­ант дис­курс куль­ту­ры), арт-дис­курс, (вари­ант эсте­ти­че­ский дис­курс), кули­нар­ный дис­курс и т. п.

Наиме­но­ва­ния дис­кур­са по субъ­ект-объ­ект­ной при­над­леж­но­сти: а) по субъ­ект­но­му при­зна­ку (Кому при­над­ле­жит? Кто им поль­зу­ет­ся?): жур­на­лист­ский дис­курс, чита­тель­ский дис­курс, уго­лов­ный дис­курс, дис­курс горо­жан, дис­курс волон­те­ров, дис­курс тре­не­ров, дис­курс спортс­ме­нов, дис­курс фана­тов; б) по объ­ект­но­му при­зна­ку (К чему отно­сит­ся? Чему посвя­щен?): дис­курс вой­ны, дис­курс села, дис­курс горо­да, дис­курс город­ской сре­ды, ланд­шафт­ный дис­курс, дис­курс бла­го­устрой­ства, дис­курс празд­ни­ка, суб­дис­курс памят­ни­ка, мини-дис­курс раз­би­то­го авто­ма­та; встре­ти­лось выра­же­ние пере­се­че­ние город­ско­го суб­дис­кур­са с жан­ро­вым [Нов­го­род­ское медиа­по­ле 2015: 105–110 и др.].

Наиме­но­ва­ния дис­кур­са по теле­о­ло­ги­че­ско­му при­зна­ку (С какой целью исполь­зу­ет­ся?): про­па­ган­дист­ский дис­курс, идео­ло­ги­че­ский дис­курс, био­гра­фи­че­ский дис­курс, иден­ти­фи­ци­ру­ю­щий дис­курс, репре­зен­ти­ру­ю­щий дис­курс, обу­ча­ю­щий дис­курс, ими­дже­фор­ми­ру­ю­щий дис­курс, жан­ро­вый дис­курс, тема­ти­че­ский дис­курс; обо­зна­че­ны и такие раз­но­вид­но­сти: акту­аль­ный дис­курс, дофак­тум­ный дис­курс, пост­фак­тум­ный дис­курс.

Наиме­но­ва­ния дис­кур­са по модаль­но-оце­ноч­но­му и каче­ствен­но-коли­че­ствен­но­му при­зна­ку: эмо­тив­но-оце­ноч­ный дис­курс, пози­тив­ный дис­курс, оппо­зи­тив­ный дис­курс, ради­каль­ный дис­курс, уме­рен­ный дис­курс, поли­ти­че­ски ней­траль­ный дис­курс, кри­ти­че­ский дис­курс, кон­фликт­ный дис­курс; ста­рый дис­курс, древ­ний дис­курс и т. п.

Как видим, рас­по­доб­ле­ние и груп­пи­ров­ка наиме­но­ва­ний дис­кур­са отра­жа­ет пред­мет­ную схе­му, харак­тер­ную для иссле­до­ва­ний медиа (где — кто / что — с какой целью — как исполь­зу­ет­ся). При­ве­ден­ные соче­та­ния — порож­де­ние медий­ной ори­ен­та­ции тер­ми­но­си­сте­мы, чув­стви­тель­ной к «трен­ду» (на язы­ке мас­сме­диа) и засло­нив­шей преж­ний науч­ный при­о­ри­тет. Неслу­чай­но гово­рят, что «мода на дис­кур­сив­ные иссле­до­ва­ния при­ве­ла к тер­ми­но­ло­ги­че­ской эклек­ти­ке в сти­ли­сти­ке»; «про­ис­хо­дит неосмыс­лен­ное чле­не­ние ком­му­ни­ка­ции на про­из­воль­но выде­ля­е­мые (по раз­ным осно­ва­ни­ям) типы дис­кур­сов» [Клу­ши­на 2013: 27].

В све­те выра­жен­ной тен­ден­ции дис­курс мож­но назвать идео­ло­ге­мой меж­дис­ци­пли­нар­но­го направ­ле­ния иссле­до­ва­ний, если учесть спо­соб­ность идео­ло­ге­мы одним лишь при­сут­стви­ем в тек­сте озна­ме­но­вать нуж­ный тренд. В свое вре­мя был рас­крыт меха­низм поли­ти­че­ско­го пре­вра­ще­ния ново­го тер­ми­на в идео­ло­ге­му. Такой про­цесс сопро­вож­да­ет­ся осо­знан­ной или неосо­знан­ной деваль­ва­ци­ей его зна­чи­мо­сти как поня­тия [Гор­ба­чев 1999; см. так­же: Maier 1975]. Наша вер­сия: пре­вра­тив­шись в рас­плыв­ча­тую «про­грамм­ную фор­му­лу», дис­курс обо­зна­ча­ет уже не то пони­ма­ние, кото­рое выра­бо­та­но в фун­да­мен­таль­ных иссле­до­ва­ни­ях, а лишь то, кото­рое по разу­ме­нию гово­ря­ще­го дает воз­мож­ность упо­доб­ле­ния. Поэто­му идео­ло­ге­ма дис­курс и тер­мин дис­курс нахо­дят­ся в напря­жен­ных отно­ше­ни­ях.

В явле­нии тира­жи­ро­ва­ния мож­но усмот­реть так­же сле­ду­ю­щую зако­но­мер­ность. Оби­ход­ное сло­во­упо­треб­ле­ние не пред­по­ла­га­ет жест­ко­го раз­гра­ни­че­ния смеж­ных поня­тий и обо­зна­ча­ю­щих их слов: напри­мер, в сло­вар­ном тол­ко­ва­нии 4-го зна­че­ния язык — это «раз­но­вид­ность речи… стиль, слог (Раз­го­вор­ный язык… Газет­ный язык)» в Малом ака­де­ми­че­ском сло­ва­ре [Сло­варь рус­ско­го язы­ка 1984: 780] сбли­жа­ют­ся как сино­ни­мы язык // стиль, раз­гра­ни­че­ние кото­рых в линг­ви­сти­че­ской нау­ке все-таки уже акси­о­ма. Созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что наш науч­ный мета­язык стал изоби­ло­вать при­ме­та­ми рече­вой оби­ход­но­сти с ее удоб­ной нераз­бор­чи­во­стью.

Боль­шие труд­но­сти у моло­дых спе­ци­а­ли­стов вызы­ва­ет раз­лич­ная науч­ная интер­пре­та­ция тер­ми­на дис­курс и поня­тий, вве­ден­ных в его пара­диг­му: «текст» и «дис­курс»; «тема» («топик») и «кон­цепт»; «фрейм» и «фор­ма­ция дис­кур­са»; «рече­вая прак­ти­ка» и «дис­кур­сив­ная прак­ти­ка»; «внеш­ние и внут­рен­ние пре­суп­по­зи­ции дис­кур­са»; «субъ­ект дис­кур­са», «интер­дис­курс» и др. Труд­ность пони­ма­ния, свя­зан­ная с поня­ти­ем «дис­курс», не все­гда обу­слов­ле­на неопре­де­лен­но­стью и ком­плекс­но­стью содер­жа­ния само­го сло­ва. Труд­ность пони­ма­ния обу­слов­ле­на ком­плекс­ным харак­те­ром самой ком­му­ни­ка­тив­ной дей­стви­тель­но­сти, сто­я­щей за тер­ми­ном медиа­дис­курс [Коже­мя­кин 2010].

4. Дис­курс и текст (стиль). Как извест­но, раз­ви­тие пред­став­ле­ний о дис­кур­се поста­ви­ло его в соот­но­ше­ние с кате­го­ри­ей «текст» и вве­ло в систе­му поня­тий, мето­дов и прин­ци­пов линг­ви­сти­ки тек­ста. Зна­че­ние тер­ми­на дис­курс близ­ко к пони­ма­нию его в рус­ской сти­ли­сти­ке как тек­ста, изу­ча­е­мо­го в ком­му­ни­ка­тив­но-дея­тель­ност­ном функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ском аспек­те. Одна­ко дис­курс обо­зна­ча­ет кон­крет­ное ком­му­ни­ка­тив­ное собы­тие, осу­ществ­ля­е­мое в опре­де­лен­но обу­слов­лен­ном ком­му­ни­ка­тив­ном про­стран­стве. Если же это текст, то он в нераз­рыв­ной свя­зи с ситу­а­ци­ей и кон­тек­стом, опре­де­ля­ю­щим всё то, что суще­ствен­но для порож­де­ния дан­но­го выска­зы­ва­ния. В этом слу­чае дис­курс харак­те­ри­зу­ет ком­му­ни­ка­тив­ный про­цесс, при­во­дя­щий к обра­зо­ва­нию опре­де­лен­ной струк­ту­ры — тек­ста.

Осо­бое вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей при­влек­ло поня­тие дис­кур­сив­ной фор­ма­ции (объ­ек­тов, модаль­но­стей, раз­лич­ных стра­те­гий, уста­нов­ле­ния кон­цеп­тов), вве­ден­ное М. Фуко [Фуко 1996: 33]. Одна­ко и здесь, в отли­чие от запад­ных школ, по суще­ству­ю­щей у нас тра­ди­ции в осно­ве идеи дис­кур­сив­ной фор­ма­ции лежит не идео­ло­ги­че­ский кон­структ, а извест­ное пони­ма­ние струк­ту­ры дис­кур­са. Ср.: «Дис­курс — это инте­гра­тив­ная сово­куп­ность тек­стов, свя­зан­ных семан­ти­че­ски­ми (содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ски­ми) отно­ше­ни­я­ми и/или объ­еди­нен­ных в функ­ци­о­наль­но-рече­вом отно­ше­нии» [Сти­ли­сти­че­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь… 2006: 53–54]. В таком слу­чае дис­курс мало отли­ча­ет­ся от сти­ля. Раз­ни­ца лишь в том, что он пред­став­лен инте­гра­тив­ной (вза­и­мо­про­ни­ка­ю­щей) сово­куп­но­стью тек­стов, ср.: науч­ный, меди­цин­ский дис­курс. У нас идея дис­кур­сив­ной фор­ма­ции стро­ит­ся в основ­ном на сфе­рах ком­му­ни­ка­ции (обла­сти зна­ний) и содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ских отно­ше­ни­ях, т. е. в тра­ди­ци­ях линг­во­по­э­ти­ки и сти­ли­сти­ки.

Одна­ко в такой широ­кой трак­тов­ке дис­кур­са — как инте­гра­тив­ной сово­куп­но­сти тек­стов — есть и своя новиз­на: 1) упор дела­ет­ся на инте­гра­цию как про­цесс вза­и­мо­дей­ствия, уплот­не­ния, уни­фи­ка­ции зна­ния… про­цесс раз­ви­тия, кото­рый обу­слов­лен вза­и­мо­про­ник­но­ве­ни­ем раз­лич­ных видов дея­тель­но­сти; 2) инте­гра­ция пони­ма­ет­ся как про­цесс орга­ни­за­ции отно­ше­ния эле­мен­тов, в кото­рых сохра­ня­ет­ся их отно­си­тель­ная само­сто­я­тель­ность, мен­таль­ная (пси­хи­че­ская) в том чис­ле. Пони­ма­ние смыс­ла инте­гра­ции пред­по­ла­га­ет так­же рас­смот­ре­ние ста­нов­ле­ния таких вза­и­мо­свя­зей, кото­рые опре­де­ля­ют и изме­ня­ют текст (его ком­по­нент). Бла­го­да­ря сво­е­му вхож­де­нию в систе­му вза­и­мо­свя­зей с дру­ги­ми эле­мен­та­ми смысл каче­ствен­но изме­ня­ет­ся [Жда­но­ва 2009]. Поэто­му воз­мож­но рас­смот­ре­ние новой инте­гра­тив­ной сово­куп­но­сти тек­сто­вых свойств, раз­ви­тых в дис­кур­се. Напри­мер, раз­ви­ва­ет­ся слог жур­на­ли­ста в про­цес­се дис­кур­сив­ной прак­ти­ки как фоно­во­го (неэкс­пли­ци­ро­ван­но­го) зна­ния в кон­крет­но рече­вой дея­тель­но­сти [Иссерс 2011]. Ниже мож­но вычле­нить в одном изло­же­нии три инте­гри­ро­ван­ных дис­кур­сии (такие, как буд­то бы они из раз­ных тек­стов) во вза­и­мо­дей­ствии: 1) соб­ствен­но жур­на­лист­ское изло­же­ние собы­тия о встре­че свя­тых мощей в С.-Петербурге (выде­ле­но полу­жир­ным шриф­том); 2) эле­мен­ты дис­кур­са почи­та­е­мо­го стар­ца (выде­ле­но кур­си­вом); 3) почти­тель­ная речь жур­на­ли­ста же в духе мона­ше­ству­ю­щих (тех, с кем он общал­ся).

Брат наш Силу­ан 

(1) …В его био­гра­фии нашлось место и Петер­бур­гу. Отец насто­ял, что­бы до отправ­ле­ния на Афон он про­шел воен­ную служ­бу в Санкт-Петер­бург­ском сапер­ном бата­льоне. (2) Одним из направ­ле­ний свя­той жиз­ни и молитв пре­по­доб­но­го было моле­ние за мир — (3) «за все­го Ада­ма, как за само­го себя». Как усло­вие позна­ния мира Силу­ан назы­вал любовь к ближ­не­му: «Брат наш есть наша жизнь». 

Пре­по­доб­ный скон­чал­ся в 1938 году, а в 1952-м опуб­ли­ко­ва­ны его запис­ки, кото­рые ныне мона­ше­ству­ю­щие назы­ва­ют «Новым Доб­ро­лю­би­ем» (С.-Петерб. ведо­мо­сти. 2016. 16 сент.).

Здесь пред­став­ле­на еди­ная инте­гра­тив­ная ткань тек­ста. В то же вре­мя к ней могут быть при­ме­не­ны две интер­пре­та­ции тер­ми­на дис­курс — широ­кая (меди­аль­ная) и узкая (идео­ло­ги­че­ская). С точ­ки зре­ния широ­кой трак­тов­ки перед нами медиа­дис­курс, где спле­та­ют­ся три субъ­ект­но раз­ные нити изло­же­ния, а посред­ни­ков два (кор­ре­спон­дент и мона­ше­ству­ю­щие). С точ­ки зре­ния узкой трак­тов­ки тер­ми­на ткань тек­ста про­ни­зы­ва­ет идео­ло­ги­че­ский дис­курс. Это ось про­по­ве­ди свя­то­го: здесь при­сут­ству­ет глав­ный кон­цепт его миро­воз­зре­ния — ‘брат­ство’, ‘доб­ро­лю­бие’ отож­де­стви­тель­ный фрейм (части отож­деств­ле­ния в тек­сте под­черк­ну­ты). Это осо­бый мир и осо­бый язык.

5. Пони­ма­ние и опре­де­ле­ние тер­ми­на дис­курс. Праг­ма­ти­ко-сти­ли­сти­че­ская тра­ди­ция иссле­до­ва­ний дает акцент (вряд ли про­дук­тив­ный), кото­рый вно­сит­ся в трак­тов­ку поня­тия дис­кур­са как вида «рече­вой прак­ти­ки». По образ­цу сти­ли­сти­че­ских иссле­до­ва­ний в раз­ра­бот­ку прин­ци­пов дис­курс­но­го ана­ли­за вво­дят­ся опре­де­лен­ные состав­ля­ю­щие экс­тра­линг­ви­сти­че­ско­го кон­тек­ста с ука­за­ни­ем, что они носят дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щий харак­тер. Во вся­ком слу­чае, это не мифо­ло­ги­че­ские состав­ля­ю­щие, о кото­рых в каче­стве дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щих писа­ли Ю. С. Сте­па­нов, П. Серио и неко­то­рые дру­гие пред­ста­ви­те­ли запад­ной шко­лы дис­курс­но­го ана­ли­за [Сте­па­нов 1995; Серио 2001; Фил­липс, Йор­ген­сен 2008; Мати­сон 2013]. Тер­мин дис­курс отно­сит­ся к интер­на­ци­о­на­лиз­мам (вос­хо­дит к лат. discurrere — обсуж­дать, вести пере­го­во­ры), и порой воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что к ино­языч­но­му тер­ми­ну отно­ше­ние у нас свое, выра­щен­ное в обсто­я­тель­ствах труд­но­го вре­ме­ни в нелуч­ших усло­ви­ях. Во вре­ме­на власт­но­го дав­ле­ния (эпо­ха СССР) функ­ци­о­наль­ная сти­ли­сти­ка с ее нор­ма­тив­но-регу­ля­тор­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, изу­че­ни­ем так­тик и при­е­мов воз­дей­ствия заво­е­ва­ла пра­во на при­о­ри­тет в цик­ле язы­ко­вых дис­ци­плин для жур­на­ли­стов. В науч­ном оби­хо­де ее даже назы­ва­ли «зон­ти­ко­вой» нау­кой по охва­ту все­го функ­ци­о­наль­но­го направ­ле­ния, изу­ча­ю­ще­го идео­ло­гию упо­треб­ле­ния4. В этих усло­ви­ях мно­гое зави­сит от того, как пони­ма­ет­ся мно­го­знач­ный тер­мин дис­курс. Посколь­ку вне систе­мы опре­де­ле­ний нет и систе­мы тер­ми­нов, дефи­ни­ция долж­на пере­дать все суще­ствен­ные при­зна­ки поня­тия. Сра­зу ого­во­рим­ся: наи­бо­лее попу­ляр­ные опре­де­ле­ния дис­кур­са будут пред­став­ле­ны корот­ко, что­бы на их фоне раз­вер­нуть тер­ми­но­ло­ги­че­ское опи­са­ние клас­си­че­ско­го образ­ца.

С. Д. Шелов выде­ля­ет несколь­ко спо­со­бов (типов) опре­де­ле­ний: родо­ви­до­вые, пере­чис­ли­тель­ные (экс­тен­си­о­наль­ные), кон­тек­сту­аль­ные и опе­ра­ци­он­ные [Шелов 1990; см. так­же: Шелов 1993].

К родо­ви­до­вым опре­де­ле­ни­ям отно­сит­ся любая дефи­ни­ция, у кото­рой в соста­ве опре­де­ля­ю­щей части вычле­ня­ет­ся родо­вое поня­тие и его видо­вой при­знак. Таких опре­де­ле­ний дис­кур­са раз­бро­са­но по пуб­ли­ка­ци­ям доволь­но мно­го. Ср.: «речь, при­сво­ен­ная гово­ря­щим» (Э. Бен­ве­нист); «речь, опро­ки­ну­тая в жизнь» (Н. Д. Арутю­но­ва)5; «выска­зы­ва­ние с точ­ки зре­ния дис­курс­но­го меха­низ­ма, кото­рый им управ­ля­ет» [Серио 2001: 550], «фор­ма зна­ния», «фор­ма худо­же­ствен­но­го зна­ния»6; «сово­куп­но­сти меди­а­тек­стов», «язы­ко­вой кор­ре­лят соци­о­куль­тур­ной прак­ти­ки»7; «инстру­мент медиа­линг­ви­сти­ки», «инстру­мент иссле­до­ва­ния реги­о­наль­но­го медиа­по­ля» [Нов­го­род­ское медиа­по­ле 2015: 43–46]. Как вид­но из пере­чис­ле­ния, воз­ник­ла тен­ден­ция меха­ни­че­ско­го или инстру­мен­таль­но­го пони­ма­ния тер­ми­на дис­курс. Общий недо­ста­ток таких опре­де­ле­ний — непол­но­та и мето­ни­мич­ность. К при­ме­ру, дис­курс как сово­куп­ность тек­стов может пони­мать­ся и в мето­ни­ми­че­ском смыс­ле: «сово­куп­ность тек­стов, про­ни­зан­ная дис­кур­сом» (извест­но вве­ден­ное М. Фуко поня­тие «диа­го­наль­ность дис­кур­са» как спо­соб его исто­ри­че­ско­го суще­ство­ва­ния во вре­ме­ни или эпо­хе).

Встре­ча­ют­ся пере­чис­ли­тель­ные опре­де­ле­ния дис­кур­са. Они стро­ят­ся по прин­ци­пу рас­кры­тия объ­е­ма поня­тия — дает­ся пере­чис­ле­ние эле­мен­тов, вхо­дя­щих в него: «либо как видо­вые его пред­ста­ви­те­ли, либо как его части» [Шелов 1990: 24]. Ср.: «Дис­курс нуж­но рас­смат­ри­вать как сово­куп­ность фак­то­ров, будь то зна­ко­вая сто­ро­на, струк­тур­ная, когни­тив­ная или соци­аль­ная» [Ост­ров­ская 2013: 32–33].

Не име­ют стро­гой фор­мы дефи­ни­ции кон­тек­сту­аль­ные опре­де­ле­ния (или неяв­ные). Более того, автор, исполь­зу­ю­щий тот или иной тер­мин, «может ука­зать, предъ­явить лишь неко­то­рые объ­ек­ты, на кото­рые дан­ный тер­мин рас­про­стра­ня­ет­ся, наде­ясь при этом, что под­го­тов­лен­ный и соглас­ный с ним в прин­ци­пе чита­тель и так все пой­мет» [Шелов 1990: 27]. По С. Д. Шело­ву, кон­тек­сту­аль­ные опре­де­ле­ния для гума­ни­тар­ных наук, в част­но­сти для язы­ко­зна­ния, доста­точ­но типич­ны. Конеч­но, это дела­ет вос­при­я­тие мно­го­знач­но­го тер­ми­на дис­курс не все­гда адек­ват­ным вло­жен­но­му в него поня­тию, кото­рое и для авто­ра может быть лише­но чет­кой одно­знач­но­сти.

Ниже дано образ­цо­вое, на наш взгляд, опи­са­ние тер­ми­на дис­курс (в сокра­ще­нии) у Ю. С. Сте­па­но­ва и цити­ру­е­мо­го им В. З. Демьян­ко­ва. Дан­ное тол­ко­ва­ние пред­став­ля­ет­ся осо­бен­но цен­ным, так как теперь уже сов­ме­ща­ет интер­на­ци­о­наль­ное зна­ние о тер­мине дис­курс в тра­ди­ци­ях раз­ных школ [Сте­па­нов 1995: 35–73]. Опи­са­ние дано в поряд­ке сле­до­ва­ния мате­ри­а­ла с помо­щью кате­го­рии, вве­ден­ной спе­ци­а­ли­ста­ми-тер­ми­но­ве­да­ми — «мета­линг­ви­сти­че­ской ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции» (МКС) [Кули­ко­ва, Сал­ми­на 2002: 149]. Части, отно­ся­щи­е­ся к виду МКС, выде­ле­ны кур­си­вом.

МКС «исто­рия тер­ми­на дис­курс». «Тер­мин дис­курс (фр. discours, англ, discourse) начал широ­ко упо­треб­лять­ся в нача­ле 70-х годов, пер­во­на­чаль­но в зна­че­нии близ­ком к тому, в каком в рус линг­ви­сти­ке быто­вал тер­мин „функ­ци­о­наль­ный стиль“ (речи или язы­ка)». / МКС «раз­гра­ни­че­ние тер­ми­нов». При­чи­на того, что при живом тер­мине „функ­ци­о­наль­ный стиль“ потре­бо­вал­ся дру­гой — „дис­курс“, заклю­ча­лась в осо­бен­но­стях наци­о­наль­ных линг­ви­сти­че­ских школ, а не в пред­ме­те. В то вре­мя как в рус­ской тра­ди­ции (осо­бен­но укре­пив­шей­ся в этом отно­ше­нии с тру­да­ми В. В. Вино­гра­до­ва и Г. О. Вино­ку­ра) „функ­ци­о­наль­ный стиль“ озна­чал преж­де все­го осо­бый тип тек­стов — раз­го­вор­ных, бюро­кра­ти­че­ских, газет­ных и т. д., но так­же и соот­вет­ству­ю­щую каж­до­му типу лек­си­че­скую систе­му и свою грам­ма­ти­ку», / МКС «сопо­став­ле­ние тер­ми­нов раз­ных мета­диа­лек­тов» «в англо­сак­сон­ской тра­ди­ции не было ниче­го подоб­но­го, преж­де все­го пото­му, что не было сти­ли­сти­ки как осо­бой отрас­ли язы­ко­зна­ния».

/ МКС «уточ­не­ние тер­ми­на». «Англо-сак­сон­ские линг­ви­сты подо­шли к тому же пред­ме­ту, так ска­зать, вне тра­ди­ции — как к осо­бен­но­стям тек­стов. „Дис­курс“ в их пони­ма­нии пер­во­на­чаль­но озна­чал имен­но тек­сты в их тек­сто­вой дан­но­сти и в их осо­бен­но­стях. Т. М. Нико­ла­е­ва в сво­ем Сло­ва­ри­ке тер­ми­нов линг­ви­сти­ки тек­ста (в 1978 г.) под этим тер­ми­ном писа­ла: „Дис­курс — мно­го­знач­ный тер­мин линг­ви­сти­ки тек­ста, упо­треб­ля­е­мый рядом авто­ров в зна­че­ни­ях, почти омо­ни­мич­ных (т. е. даже не сино­ни­мич­ных. — Ю. С.) Важ­ней­шие из них: 1) связ­ный текст; 2) уст­но-раз­го­вор­ная фор­ма теста; 3) диа­лог; 4) груп­па выска­зы­ва­ний, свя­зан­ных меж­ду собой по смыс­лу; 5) рече­вое про­из­ве­де­ние как дан­ность — пись­мен­ная или уст­ная“» [Сте­па­нов 1995: 36–37].

/ МКС «дефи­ни­ция тер­ми­на». «Дис­курс — это преж­де все­го сово­куп­ность тек­стов, за кото­рой „вста­ет“ осо­бая грам­ма­ти­ка, осо­бый лек­си­кон, осо­бые пра­ви­ла сло­во­упо­треб­ле­ния и син­так­си­са, осо­бая семан­ти­ка, — в конеч­ном сче­те, осо­бый мир. В мире дис­кур­са дей­ству­ют свои пра­ви­ла сино­ни­ми­че­ских замен, свои пра­ви­ла истин­но­сти, свой эти­кет. Это воз­мож­ный (аль­тер­на­тив­ный) мир» [Там же: 44–45].

«Лишь зна­чи­тель­но позд­нее, — пишет Ю. С. Сте­па­нов, — англо-сак­сон­ские линг­ви­сты осо­зна­ли, что „дис­курс“ — это не толь­ко „дан­ность тек­ста“, но и некая сто­я­щая за этой „дан­но­стью“ систе­ма. „Была раз­ра­бо­та­на более неза­ви­си­мая пара­диг­ма, кото­рая при­ня­та в Евро­пе и в Соеди­нен­ных Шта­тах“ (Ван Дейк и Кинч). Меж­ду тем В. 3. Демьян­ков в сво­ем сло­ва­ре „Англо-рус­ских тер­ми­нов по при­клад­ной линг­ви­сти­ке и авто­ма­ти­че­ской пере­ра­бот­ке тек­ста“ (вып. 2, 1982 г.)8 сумел дать обоб­ща­ю­щий эскиз „мира дис­кур­са“, кото­рый был назван „луч­шим до сих пор опре­де­ле­ни­ем“ дис­кур­са»:

«Discourse — дис­курс, про­из­воль­ный фраг­мент тек­ста, состо­я­щий более чем из одно­го пред­ло­же­ния или неза­ви­си­мой части пред­ло­же­ния. Часто, но не все­гда, кон­цен­три­ру­ет­ся вокруг неко­то­ро­го опор­но­го кон­цеп­та; созда­ет общий кон­текст, опи­сы­ва­ю­щий дей­ству­ю­щие лица, объ­ек­ты, обсто­я­тель­ства, вре­ме­на, поступ­ки и т. п., опре­де­ля­ясь не столь­ко после­до­ва­тель­но­стью пред­ло­же­ний, сколь­ко тем общим для созда­ю­ще­го дис­курс и его интер­пре­та­то­ра миром, кото­рый „стро­ит­ся“ по ходу раз­вер­ты­ва­ния дис­кур­са». С точ­ки зре­ния грам­ма­ти­ки «исход­ная струк­ту­ра для дис­кур­са име­ет вид после­до­ва­тель­но­сти эле­мен­тар­ных про­по­зи­ций, свя­зан­ных меж­ду собой логи­че­ски­ми отно­ше­ни­я­ми конъ­юнк­ции, дизъ­юнк­ции и т. п. Эле­мен­ты дис­кур­са: изла­га­е­мые собы­тия, их участ­ни­ки, пер­фор­ма­тив­ная инфор­ма­ция и „не-собы­тия“, т. е. а) обсто­я­тель­ства, сопро­вож­да­ю­щие собы­тия; б) фон, пояс­ня­ю­щий собы­тия; в) оцен­ка участ­ни­ков собы­тий; г) инфор­ма­ция, соот­но­ся­щая дис­курс с собы­ти­я­ми» (под­черк­ну­то нами. — Т. К.) [Сте­па­нов 1995: 44–45].

Дис­курс, пишет Ю. С. Сте­па­нов, суще­ству­ет не толь­ко в явно обо­зна­чен­ной поли­ти­че­ской сфе­ре, но так­же и в дру­гой. Но речь может идти имен­но о нор­мах дис­кур­са, кото­рые авто­ры неко­то­рых работ жела­ют выдать за нор­мы рус­ско­го язы­ка вооб­ще. Сте­па­нов отме­ча­ет: «Дис­курс — это преж­де все­го тек­сты (преж­де все­го, но дале­ко не толь­ко тек­сты). Во вся­ком слу­чае дис­курс не может быть све­ден к сти­лю. И имен­но поэто­му сти­ли­сти­че­ский под­ход, созда­ние сти­ли­сти­ки как осо­бой дис­ци­пли­ны в рам­ках изу­че­ния дан­но­го язы­ка (язы­ка дис­кур­са. — Т. К.), — в насто­я­щее вре­мя уже не явля­ет­ся адек­ват­ным» [Там же].

При­зна­ки дис­кур­са вооб­ще Ю. С. Сте­па­нов опре­де­лил сле­ду­ю­щим обра­зом:

«Дис­курс, по-види­мо­му, созда­ет­ся не во вся­ком язы­ке, или, точ­нее не во вся­ком аре­а­ле язы­ко­вой куль­ту­ры. Дис­кур­сы… выде­ля­ют­ся в язы­ке соот­вет­ству­ю­щей эпо­хи. Это свя­за­но, по-види­мо­му, с нали­чи­ем осо­бо­го мифо­ло­ги­че­ско­го слоя в куль­ту­ре того вре­ме­ни. Но не явля­ет­ся ли дис­курс все­гда, в том чис­ле и в наши дни, выра­же­ни­ем какой-то мифо­ло­гии?

Дру­гая осо­бая, кон­сти­ту­и­ру­ю­щая, чер­та дис­кур­са состо­ит в том, что дис­курс пред­по­ла­га­ет и созда­ет сво­е­го рода иде­аль­но­го адре­са­та, кото­рый отли­чен от кон­крет­но­го „вос­при­ни­ма­те­ля речи“… „Иде­аль­ный адре­сат, — гово­рит П. Серио, — может быть опре­де­лен как тот, кто при­ни­ма­ет все пре­суп­по­зи­ции каж­дой фра­зы, что поз­во­ля­ет дис­кур­су осу­ще­ствить­ся; при этом дис­курс-моно­лог при­об­ре­та­ет фор­му псев­до-диа­ло­га с иде­аль­ным адре­са­том, в кото­ром (диа­ло­ге) адре­сат учи­ты­ва­ет все пре­суп­по­зи­ции“».

Итак, что такое дис­курс, по Ю. С. Сте­па­но­ву?

«Дис­курс — это „язык в язы­ке“, но пред­став­лен­ный в виде осо­бой соци­аль­ной дан­но­сти. Дис­курс реаль­но суще­ству­ет не в виде сво­ей „грам­ма­ти­ки“ и сво­е­го „лек­си­ко­на“, как язык про­сто. Дис­курс суще­ству­ет преж­де все­го и глав­ным обра­зом в текстах, но таких, за кото­ры­ми вста­ет осо­бая грам­ма­ти­ка, осо­бый лек­си­кон, осо­бые пра­ви­ла сло­во­упо­треб­ле­ния и син­так­си­са, осо­бая семан­ти­ка, — в конеч­ном сче­те — осо­бый мир. В мире вся­ко­го дис­кур­са дей­ству­ют свои пра­ви­ла сино­ни­мич­ных замен, свои пра­ви­ла истин­но­сти, свой эти­кет. Это — „воз­мож­ный (аль­тер­на­тив­ный) мир“ в пол­ном смыс­ле это­го логи­ко-фило­соф­ско­го тер­ми­на. Каж­дый дис­курс — это один из „воз­мож­ных миров“» [Там же].

5. Ска­жем несколь­ко слов о сосу­ще­ству­ю­щих похо­жих наиме­но­ва­ни­ях медиа­сти­ли­сти­ка и медиа­линг­ви­сти­ка. Медиа­сти­ли­сти­ка — это сти­ли­сти­ка язы­ка и речи в СМИ. Медиа­линг­ви­сти­ка — это поле язы­ко­вых наблю­де­ний и клю­че­вая область медиа­дис­кур­со­ло­гии, кото­рая долж­на изу­чать дис­кур­сив­ную дея­тель­ность в СМИ. Дис­кур­сив­ная (рече­мыс­ли­тель­ная) дея­тель­ность соот­но­сит­ся с опре­де­лен­ным момен­том рече­во­го пове­де­ния СМИ. Она срод­ни дис­кур­сив­ным навы­кам, ранее накоп­лен­но­го дис­кур­сив­но­го опы­та миро­мо­де­ли­ро­ва­ния в рам­ках опре­де­лен­но­го соци­аль­но­го кон­тек­ста.

6. Заклю­че­ние. Поня­тие «дис­курс» вхо­дит в раз­ряд тер­ми­нов, обра­зо­ван­ных основ­ным век­то­ром раз­ви­тия оте­че­ствен­ной линг­во­сти­ли­сти­ки под назва­ни­ем «Рече­ве­де­ние». Поче­му, зная, что такое тер­мин и како­ва его при­ро­да, линг­ви­сты не могут спра­вить­ся с «болез­ня­ми» соб­ствен­ной тер­ми­но­ло­гии? Долж­но быть, для это­го есть и внеш­ние, объ­ек­тив­ные, и субъ­ек­тив­ные при­чи­ны.

Сре­ди внеш­них при­чин ока­зы­ва­ет­ся посто­ян­но раз­ви­ва­ю­ще­е­ся науч­ное зна­ние, мно­же­ствен­ность линг­ви­сти­че­ских направ­ле­ний, школ, кон­цеп­ций в миро­вом и оте­че­ствен­ном язы­ко­зна­нии. Глав­ное тре­бо­ва­ние к иде­аль­но­му тер­ми­ну — его одно­знач­ность. Одна­ко имен­но мыш­ле­ние и не поз­во­ля­ет выпол­нить это иде­аль­ное тре­бо­ва­ние: содер­жа­ние поня­тий изме­ня­ет­ся в про­цес­се позна­ния, воз­ни­ка­ют новые поня­тия. Субъ­ек­тив­ное нача­ло при­вно­сит­ся иссле­до­ва­те­лем, опре­де­ля­ю­щим, созна­тель­но уточ­ня­ю­щим гра­ни­цы содер­жа­ния спе­ци­аль­но­го поня­тия.

Выво­ды. Соглас­но наше­му пони­ма­нию в оте­че­ствен­ной нау­ке есть широ­кое (когни­тив­но-праг­ма­ти­ко-сти­ли­сти­че­ское) и узкое (кон­струк­тив­но-соци­аль­но-идео­ло­ги­че­ское) пони­ма­ние тер­ми­на дис­курс.

Ино­гда науч­ное сло­во, подоб­но идео­ло­ге­ме, ока­зы­ва­ет­ся объ­ек­том мани­пу­ля­ции вслед­ствие того, что сум­ма его суще­ствен­ных при­зна­ков может быть пред­став­ле­на по-раз­но­му, а их иерар­хия выстро­е­на в соот­вет­ствии с потреб­но­стя­ми той или иной стра­те­гии кон­крет­но­го опи­са­ния.

Обра­зо­вал­ся раз­рыв меж­ду тер­ми­но­ло­ги­че­ским и меха­ни­че­ским исполь­зо­ва­ни­ем сло­ва дис­курс как инстру­мен­та тема­ти­че­ско­го опи­са­ния поля мас­сме­диа. Дефи­ни­ции дис­кур­са долж­ны быть ясны и понят­ны, интер­пре­та­ции убе­ди­тель­ны.

Как пред­став­ля­ет­ся, одним из цен­тров вни­ма­ния совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей СМИ долж­на быть медиа­линг­ви­сти­ка с социо­ло­ги­че­ским акцен­том, т. е. с вни­ма­ни­ем к идео­ло­гии (интер­пре­та­ции «мира»), а так­же к дис­кур­сив­ным прак­ти­кам, даю­щим выход в изу­че­ние оттен­ков обще­ствен­но­го мне­ния, его затем­нен­ных зон и про­блем­ных состо­я­ний.

Про­дук­тив­ны­ми явля­ют­ся интер­на­ци­о­наль­ные шко­лы дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, часть кото­рых насле­до­ва­ла социо­ло­ги­че­ским иде­ям марк­сист­ской фило­со­фии язы­ка, раз­ра­бо­тан­ной В. Н. Воло­ши­но­вым (М. М. Бах­ти­ным).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Кста­ти, в рабо­тах Т. Г. Доб­рос­клон­ской, посвя­щен­ных медиа­линг­ви­сти­ке, на месте мод­но­го сло­ва дис­курс сто­ят обще­при­ня­тые язык и речь, ср.: «Пред­ме­том медиа­линг­ви­сти­ки явля­ет­ся функ­ци­о­ни­ро­ва­ние язы­ка в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции, медиа­речь во всем богат­стве ее форм и про­яв­ле­ний» [Доб­рос­клон­ская 2015: 45].

2 В одном науч­ном сбор­ни­ке при­во­дит­ся эпи­зод из рома­на В. Пеле­ви­на, где на рече­вой «сти­мул» (ино­языч­ную линг­во­тер­ми­но­ло­гию) герой отве­ча­ет «реак­ци­ей»: «Мама. Когда я слы­шу сло­во дис­курс, я хва­та­юсь за свой симу­лякр».

3 Поня­тие «дис­курс» неред­ко рас­смат­ри­ва­ет­ся как извест­ный ком­плекс при­зна­ков, в свое вре­мя выве­ден­ных для тек­ста и не вполне обя­за­тель­ных или воз­мож­ных для дис­кур­са, — таких, напри­мер, как цель­ность, завер­шен­ность, ясность: «Как любо­му дру­го­му типу дис­кур­са, рас­смат­ри­ва­е­мо­му фено­ме­ну (речь идет о тури­сти­че­ском дис­кур­се. — Т. К.) свой­ствен­ны связ­ность, цель­ность, завер­шен­ность, инфор­ма­тив­ность, ясность, адре­со­ван­ность, модаль­ность, ком­по­зи­ци­он­ная оформ­лен­ность» [Дис­курс совре­мен­ных масс-медиа… 2016: 134]. При­мер отож­деств­ле­ния дис­кур­са и жан­ра: «Если обра­тить­ся к исто­рии био­гра­фи­че­ско­го дис­кур­са, то нетруд­но заме­тить, что на про­тя­же­нии исто­рии евро­пей­ской куль­ту­ры био­гра­фия функ­ци­о­ни­ро­ва­ла как раз­но­вид­ность в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни само­сто­я­тель­но­го и даже само­цен­но­го тек­ста» (кур­сив наш. — Т. К.) [Там же: 115]. В ста­тье Н. Г. Несте­ро­вой «Совре­мен­ный медиа­дис­курс: в поис­ках под­хо­да к изу­че­нию» при новизне тер­ми­но­ло­гии пред­по­чи­та­ет­ся фор­маль­но меха­ни­сти­че­ское пред­став­ле­ние о струк­ту­ре дис­кур­са и совсем не затра­ги­ва­ет­ся при­су­щий дис­курс-ана­ли­зу соци­аль­но идео­ло­ги­че­ский под­ход: «Мы при­дер­жи­ва­ем­ся тако­го пред­став­ле­ния о радио­дис­кур­се, в соот­вет­ствии с кото­рым он состо­ит (с точ­ки зре­ния струк­тур­ной орга­ни­за­ции) из мно­же­ства тек­стов, ори­ен­ти­ро­ван­ных на раз­лич­ные типы ком­му­ни­ка­ции» (кур­сив наш. — Т. К.) (URL: http://​pandia​.ru/​t​e​x​t​/​7​8​/​2​2​6​/​9​6​7​3​4​.​php; дата обра­ще­ния 01.09.2016). 

4 М. Н. Кожи­на отве­ча­ла на такие суж­де­ния уклон­чи­во. Она, преж­де все­го, утвер­жда­ла при­о­ри­тет функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки в рече­ве­де­нии. Как редак­тор «Сло­ва­ря», М. Н. Кожи­на отри­ца­ла воз­мож­ность интер­пре­та­ции сти­ли­сти­ки в каче­стве «зон­ти­ко­вой» нау­ки, ука­зы­вая в каче­стве меж­дис­ци­пли­нар­ной на «когни­тив­ную нау­ку» [Сти­ли­сти­че­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь… 2006: 335].

5 Опре­де­ле­ние дис­кур­са Н. Д. Арутю­но­вой, в раз­вер­ну­том виде пред­став­лен­ное в «Линг­ви­сти­че­ском энцик­ло­пе­ди­че­ском сло­ва­ре» [Арутю­но­ва 199016 136–137], хоро­шо извест­но, одна­ко эта его часть самая цити­ру­е­мая. 

6 Ср.: «Пред­по­ла­га­е­мый ана­лиз носит дис­кур­сив­ный харак­тер, если под дис­кур­сом пони­мать „фор­му зна­ния“, в дан­ном слу­чае — фор­му худо­же­ствен­но­го зна­ния о мире» [Худо­же­ствен­ная речь…: 11]. 

7 Ср. харак­тер­ное суж­де­ние: «Мож­но счи­тать уже обще­при­ня­тым, что тер­ми­ном дис­курс обо­зна­ча­ют сово­куп­но­сти меди­а­тек­стов. Так, в кни­ге Н. И. Клу­ши­ной со ссыл­кой на идеи В. Е. Чер­няв­ской под­чер­ки­ва­ет­ся: „дис­курс — это не кон­крет­ный отдель­ный текст, вклю­чен­ный в ком­му­ни­ка­тив­ную ситу­а­цию, а сово­куп­ность… тек­стов, каж­дый из кото­рых вос­при­ни­ма­ет­ся и иден­ти­фи­ци­ру­ет­ся как язы­ко­вой кор­ре­лят опре­де­лен­ной соци­аль­но-куль­тур­ной прак­ти­ки“» [Шме­ле­ва 2012: 157].

8 Ю. С. Сте­па­нов ука­зы­ва­ет изда­ние: Демьян­ков В. З. Англо-рус­ские тер­ми­ны по при­клад­ной линг­ви­сти­ке и ато­ма­ти­че­ской пере­ра­бот­ке тек­ста. Вып. 2. Мето­ды ана­ли­за тек­ста // Тет­ра­ди новых тер­ми­нов. № 39. М.: Все­со­юз. центр пере­во­дов, 1982.

© Крас­но­ва Т. И., 2017

Арутюнова Н. Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. М.: Сов. энцикл., 1990. 

Ахманова О. С. Предисловие // Словарь лингвистических терминов. М.: Сов. энцикл., 1966. С. 3–17.

Ахманова О. С. Терминология лингвистическая // Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. М.: Сов. энцикл., 1990. 

Будагов Р. А. Человек и его язык. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1974.

Волошинов В. Н. [Бахтин М. М.] Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке // Волошинов В. Н. Философия и социология гуманитарных наук. СПб.: Аста-пресс, 1995, С. 216–380. 

Горбачев Е. В. «Борьба за лексику» как часть политического дискурса ФРГ: проблемы теоретического осмысления // Вестн. Самар. ун-та. Серия. Лингвистика. 2000. № 3. С. 126–134. 

Дискурс современных масс-медиа в перспективе теории, социальной практики и образования: матер. II междунар. науч.-практ. конф. Белгород: Белгор. гос. ун-т, 2016.

Добросклонская Т. Г. Массмедийный дискурс в системе медиалингвистики // Медиалингвистика. 2015. № 1(6). С. 45–56. 

Жданова М. Г. Понятие интеграции в исследовании социальных процессов [Электронный ресурс] // Медицина и образование в Сибири. 2009. № 1. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/text_full.php?id=331.

Иссерс О. С. Дискурсивная практика как реальность // Вестн. Омск. ун-та. 2011. № 4. С. 74–79. 

Квадратура смысла: французская школа анализа дискурса. М.: Прогресс, 1999.

Клушина Н. И. Зона пересечения стилистики и дискурсологии // La Table Ronde. Вып. 2. Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013. С. 26–28.

Кожемякин Е. А. Массовая коммуникация и медиадискурс: к методологии исследования // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. Сер. Гуманитарные науки. 2010. № 12 (83), вып. 6. С. 13–21.

Краснова Т. И. Другой голос: анализ газетного дискурса русского зарубежья 1917–1920(22) гг. СПб.: Сев. звезда, 2011. С. 72–90.

Куликова И. С., Салмина Д. В. Введение в металингвистику: системный, лексикографический и коммуникативно-прагматический аспекты лингвистической терминоглогии. СПб.: САГАСАГА, 2002. 

Матисон Д. Медиа дискурс: анализ медиа-текстов: исследования медиа и культуры. Харьков: Гуманитар. центр, 2013.

Никитин М. В. Курс лингвистистической семантики: учеб. пособие к курсам языкознания, лексикологии и теорет. грамматики. СПб.: Науч. центр проблем диалога, 1997.

Новгородское медиаполе: опыты лингвистических исследований / под ред. Т. В. Шмелевой. Великий Новгород: Новгор. гос. ун-т им. Ярослава Мудрого, 2015. 

Островская, Татьяна. В рамках парадигмы «язык — речь — текст» стало тесно // La Table Ronde. Вып. 2. Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013. С. 32–33.

Серио П. Анализ дискурса во французской школе (дискурс и интердискурс) // Семиотика: антология / сост. Ю. С. Степанов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Академ. Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2001. С. 549–562.

Словарь русского языка: в 4 т. Т. 4. М.: Рус. язык, 1980.

Степанов Ю. С. Альтернативный мир, Дискурс, Факт и принцип Причинности: сб статей // Язык и наука конца 20 века. М.: Рос. гос. гуманитар. ун-т, 1995. С. 35–73. 

Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М. Н. Кожиной. 2-е изд., испр. и доп. М.: Флинта, Наука, 2006.

Филлипс Л. Дж., Йоргенсен М. В. Дискурс-анализ: теория и метод. Харьков: Гуманитар. центр, 2008.

Фуко, Мишель. Археология знания. Киев: Ника-Центр, 1996. 

Художественная речь русского зарубежья: 20–30-е годы ХХ века: анализ текста / под ред. К. А. Роговой. СПб.: Издат. дом С.-Петерб. ун-та, 2002.

Чернявская В. Е. Дискурс // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М. Н. Кожиной. 2-е изд., испр. и доп. М.: Флинта, Наука, 2006.

Шелов С. Д. Об определении лингвистических терминов (опыт типологии и интерпретации) // Вопр. языкозн. 1990. № 3. С. 21–31. 

Шелов С. Д. Определение терминов и понятийная структура терминологии. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1998.

Шмелева Т. В. Дискурс и исследовательский инструментарий медиалингвистики // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. 2012. № 18 (137), вып. 15. С. 157–163. 

La Table Ronde. Вып. 2. Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013.

Maier H. Können. Begriffe dies esellschaft verändern? // Sprache und Herrschaft / Hrsg. G. K. Kaltenbrunner. München, 1975. 

Ahmanova O. S. Foreword [Predislovije] // Glossary of linguistic terms [Slovar’ lingvisticheskirh terminov]. Moscow, 1966.

Ahmanova O. S. Linguistic Terminology [Terminologija lingvisticheskaja] // Linguistic encyclopedic dictionary [Lingvisticheskij entsiklopedicheskij slovar’]. Moscow, 1990.

Arutyunova N. D. Discourse [Diskurs] // Linguistic encyclopedic dictionary [Lingvisticheskij entsiklopedicheskij slovar’]. Moscow, 1990.

Budagov R. A. Man and his language [Cjelovek i jego jazyk]. Moscow, 1974.

Chernyavskaya V. E. Discourse [Diskurs] // Stylistic encyclopedic dictionary of the Russian language [Stilistichtskij enciklopedicheskij slovar’ russkogo jazyka]. Moscow, 2006.

Dictionary of the Russian language [Slovar’ russkogo yazyka]. Vol. 4. Moscow: Russian language, 1980.

Discourse of modern mass-media in the perspective of theory of social practice and education [Diskurs sovremennyh mass-media v perspective teorii, sotsial’noj praktiki I obrazovanija]: mater. of II intern. sci.-pract. conf. Belgorod, 2016.

Dobrosklonskaja T. G. Massmeda discourse in the system of medialingvistics [Massmediyny diskurs v sisteme medialingvistiky] // Media Lingvistics [Medialingvistika]. 2015. No. 1 (6). P. 45–56.

Foucault M. The archaeology of knowledge [Arkheologija znanija]. Kiev, 1996.

Gorbachev E. V. “Struggle for vocabulary” as part of the political discourse of the FRG: theoretical comprehension problems [«Bor’ba za leksiku» kak chast politicheskogo diskursa FRG: problem teoreticheskogo osmysleniya] // Vestn. of Samara Univ. Ser. Linguistics [Vestn. Samar. un-ta. Ser. Lingvistika]. 2000. No. 3. P. 126–134.

Issers O. S. Discurse practice as reality [Diskursivnaya praktika I realnost] // Herald of the Omsk University [Vestn. Omsk. un-ta]. 2011. Nо 4.

Klušina N. I. Zone crossing style and discourse studies [Zona peresecheniya stilystiki i diskursology] // La Table Ronde. 2. Linguistics of discourse and its development prospects in the paradigm of modern Slavonic. Minsk, 2013. P. 26–28.

Kozhemyakin E. A. Mass communication and media discourse: the research methodology [Massovaya kommunikatsiya i mediadiskurs: k metodologii issledovaniya] // Sci. Statements of Belgorod State Univ. Ser. The Humanities [Nauch. vedomosty Belgorod. gos. un-ta. Ser. Gumanitarnye nauki]. 2010. No. 12 (83), is. 6. P. 13–21.

Krasnova T. I. Another voice: an analysis of Russian émigré newspaper discourse 1917–1920 (22) [Drugoy golos: analiz gazetnogo diskyrsa russkogo zarubezhya 1917–1920 (22) gg.]. St Petersburg, 2011. P. 72–90.

Kulikova I. S., Salmina D. V. Introduction to the metalinguistics (System, dictionary and communicative-pragmatic aspects of language terminologyiy) [Vvedeniye v metalingvistiku (sistemny, leksikouraficheskiy i kommunikativno-pragmaticheski aspekty lingvisticheskoy terminologyiy)]. St Petersburg, 2002.

La Table Ronde. 2. Linguistics of discourse and its development prospects in the paradigm of modern Slavonic [Krugly stol. 2: Lingvistika diskursa I perspektivy yeyo razvitiya v paradigm sovremennoy slavistiky]. Minsk, 2013.

Matheson D. Media discourses: analising media texts [Media diskurs: analiz media-tekstov]. Harkov, 2013.

Maier H. Können. Begriffe dies esellschaft verändern? // Sprache und Herrschaft / Hrsg. 

G.-K. Kaltenbrunner. München, 1975.

Nikitin M. V. Course of linguistic semantic [Kurs lingvisticheskoy semantiky]. St Petersburg, 1997.

Novgorod mediapole: experiences of linguistic studies [Novgorodskoye mediapole : opyty lingvisticheskogo issledovaniya]. Veliky Novgorod, 2015.

Ostrovskaya T. Within the paradigm of “language — speech — text” has become closely [V paradigme «yazyk — rech — text» stalo tesno] // La Table Ronde. 2. Linguistics of discourse and its development prospects in the paradigm of modern Slavonic. Minsk, 2013. P. 32–33.

Phillips L., Jorgensen M. Discourse analysis as theory and method [Diskurs-fnfliz: teorija i metod]. Harkov, 2008.

Quadrature of meaning: French school of discourse analysis [Kvuadratura smysla: frantsusskaya shkola analyza discursa]. Мoscow: Progress, 1999.

Rhythmic speech of Russian Diaspora: 20–30 years of the twentieth century: an analysis of the text [Hudodzhestvennaya rech russkogo zarubedzhya: 20–30 gody XX stoletiya: analys texta]. St Petersburg: Publish. House of St Petersb. State Univ., 2002.

Serio P. Analysis of discourse in French school (discourse and interdiscourse) [Aanliz diskursa vo frantsuzskoj cshkole (dpskurs i interdiskurs)] // Semiotics: anthology [Semiotika: antologija]. Moscow, 2001. P. 549–562.

Shelov S. D. Definitions and conceptual structure of terminology [Opredeleniye terminov i ponyatiynaya struktura terminologii]. St Petersburg: Publish. House of St Petersb. State Univ., 1998.

Shelov S. D. On the definition of language terms (experience of typologies and interpretation) [Ob opredeleniyi lingvistichesky terminov (opyt tipologyiy i interpretatsyiy)] // The Questions of Linguistics [Vopr. jazykozn.]. 1990. No. 3.

Shmeleva T. V. Discourse and research media vistics [Discurs i issledovatelsky instrumentary medialingvistiki] // Sci. Statements of Belgorod State Univ. [Nauch. vedomosty Belgorod. gos. un-ta]. 2012. No. 18 (137), is.15. P. 157.

Stepanov U. S. Alternate world, Discourse, Fact and Reason of causality [Alternatyvny mir, Diskurs, Fakt I printsyp Prichinnosty] // Language and science of the 20 century end [Jazyk i nauka kontsa 20 veka]. Moscow, 1995 P. 35–73.

Stylistic encyclopedic dictionary of the Russian language [Stilistichtskij enciklopedicheskij slovar’ russkogo jazyka]. Moscow, 2006.

Voloshinov V. N. [Bakhtin M. M.] Marxism and the philosophy of language: main problems of sociological method in the science of language [Marksizm i pfilosofia yazyka: osnovnye problemy sotsyologicheskogo metoda v yazykoznanii] // Voloshinov V. N. Philosophy and sociology humanities [Filosofija i sotsiologija gumanitarnyrh nauk]. St Petersburg, 1995, 216–380.

Zhdanova M. G. Notion of integration in the study of social processes [Ponyatiye integratsii v issledovaniyi integrativnych protsessov] // Healthcare and education in Siberia [Meditsina i Obrazovanije v Sibiri]. 2009. No. 1.