Четверг, 21 январяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Девиантное поведение в интернет-коммуникации: диагностика и профилактика

Исследуются формы девиантного речевого поведения в онлайн-среде в различных ситуационных контекстах. Подход, предложенный автором, представляет собой новый уровень осмысления проблемы. До сих пор подавляющее число публикаций было посвящено описанию феномена сетевого поведения, отклоняющегося от принятых этических норм. При рассмотрении проблемы в контексте ситуации, которая характеризуется четкими ролевыми предписаниями, становится возможным идентифицировать мотивы коммуникативного поведения участников. Это, в свою очередь, позволяет ответить на вопрос иного уровня: как корректировать девиантное поведение участников сетевых сообществ. Выводы построены на репрезентативном эмпирическом материале, собранном в соответствии с тремя последовательными процедурами формирования выборки. На первом этапе с помощью web-сервиса поисковой системы Google были отобраны наиболее частотные семантические эквиваленты словосочетания «этика и интернет». На втором этапе отбирались кейсы, которые попадали в топ выдачи по поисковым запросам, отобранным на предыдущем этапе. На третьем этапе использовался метод «снежного кома» — детализированный поиск информации наиболее распространенных форм девиантного сетевого поведения. Предложена классификация отклоняющегося от норм поведения в соответствии с факторами двух типов: социально-психологическими и институциональными. К социально-психологическим факторам следует отнести диалогичность и игровую мотивацию, которые актуализируются в контексте виртуальной среды. Когда речь идет о «серьезных» сообществах, UX-дизайнерам следует озаботиться тем, чтобы усилить знаки НЕ — игровой реальности. Среди институциональных факторов наиболее значимый — незрелость профессионального сообщества SMM-менеджеров, занимающегося продвижением товаров и услуг в социальных сетях. В данном случае имеет место недобросовестная конкуренция, которая квалифицируется российским законодательством.

Deviant behaviour in Internet communication: Diagnosis and prevention

The article discusses the forms of deviant speech behaviour in an online environment in various situational contexts. The approach proposed by the author represents a new level of understanding of the problem. So far, the vast majority of publications have been devoted to describing the phenomenon of network behaviour that deviates from accepted ethical standards. Considering the problem in the context of a situation that is characterized by clear role prescriptions, it becomes possible to identify the motives of the communicative behaviour of the participants. This, in turn, allows us to answer a question of a different level: how to correct the deviant behaviour of participants in network communities. The findings are based on representative empirical material collected in accordance with three sequential procedures. At the first stage, the most frequent semantic equivalents of the phrase “ethics and the Internet” were selected using the Google search engine web service. In the second stage, cases were selected that fell into the top of search results for search queries selected at the previous stage. At the third stage, the “snowball” method was used — a detailed search for information of the most common forms of deviant network behaviour. The author offers a classification of deviant behaviour by two types of factors: socio-psychological and institutional. Socio-psychological factors include dialogism and game motivation, which are actualized in the context of a virtual environment. When it comes to “serious” communities, UX designers should take care to reinforce the signs of NOT — gaming reality. Among the institutional factors, the most significant is the immaturity of the professional community of SMM — managers engaged in the promotion of goods and services on social networks. In this case, unfair competition takes place, which is qualified by Russian law.

Старых Нина Владимировна — канд. филол. наук, доц.;
staryh@mail.ru

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова,
Российская Федерация, 119991, Москва, Ленинские горы, 1

Nina V. Starykh — PhD in Philology, Associate Professor;
staryh@mail.ru

Lomonosov Moscow State University,
1, Leninskie Gory, Moscow, 119991, Russian Federation

Старых, Н. В. (2020). Девиантное поведение в интернет-коммуникации: диагностика и профилактика. Медиалингвистика, 7 (4), 516–530.

DOI: 10.21638/spbu22.2020.410

URL: https://medialing.ru/deviantnoe-povedenie-v-internet-kommunikacii-diagnostika-i-profilaktika/ (дата обращения: 21.01.2021)

Starykh, N. V. (2020). Deviant behaviour in Internet communication: Diagnosis and prevention. Media Linguistics, 7 (4), 516–530. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.410

URL: https://medialing.ru/deviantnoe-povedenie-v-internet-kommunikacii-diagnostika-i-profilaktika/ (accessed: 21.01.2021)

УДК 801.7

Актуальность темы

Начи­ная с 2000‑х интер­нет пере­хо­дит в новую ста­дию раз­ви­тия — Web‑2.0. Спе­ци­фи­че­ской чер­той этой фазы раз­ви­тия систе­мы сете­во­го обме­на инфор­ма­ции ста­но­вит­ся сти­хий­ное фор­ми­ро­ва­ние сооб­ществ. А сооб­ще­ства — это в первую оче­редь нор­мы и пра­ви­ла вза­и­мо­дей­ствия. Управ­ле­ние сооб­ще­ства­ми — клю­че­вая зада­ча Web‑2.0 [Рас­тян­ни­ков 2014].

Постановка проблемы

Рече­вое пове­де­ние — это про­ек­ция пони­ма­ния чело­ве­ком ситу­а­ции и пред­пи­сан­ных этой ситу­а­ци­ей роле­вых ожи­да­ний. Поэто­му, на наш взгляд, диа­гно­сти­ку деви­ант­но­го рече­во­го пове­де­ния сле­ду­ет начи­нать с ана­ли­за ситу­а­ци­он­ных моде­лей ком­му­ни­ка­ции и лишь затем фоку­си­ро­ва­но иссле­до­вать уро­вень языка.

Про­бле­ма заклю­ча­ет­ся в том, что вир­ту­аль­ная реаль­ность, в отли­чие от реаль­но­го мира, харак­те­ри­зу­ет­ся спе­ци­фи­че­ски­ми усло­ви­я­ми, кото­рые явля­ют­ся одно­вре­мен­но и новы­ми воз­мож­но­стя­ми, и источ­ни­ком про­блем для ком­му­ни­ка­ции. С само­го нача­ла World Wide Web был запро­грам­ми­ро­ван как осо­бый диа­ло­гич­ный тип ком­му­ни­ка­ции в том смыс­ле, кото­рый вкла­ды­ва­ют в это поня­тие семи­о­ло­ги [Кри­сте­ва 2000]. Диа­лог при­ме­ни­тель­но к World Wide Web — осо­бая струк­ту­ра тек­ста, орга­ни­зо­ван­но­го «по вер­ти­ка­ли» и соот­но­ся­ще­го­ся с дру­ги­ми тек­ста­ми, т. е. име­ю­щая каче­ство интер­тек­сту­аль­но­сти. М. М. Бах­тин, открыв­ший фено­мен поли­фо­нии тек­ста, раз­де­лял вер­ти­каль­ную ось орга­ни­за­ции тек­ста (диа­лог как смыс­ло­вая соот­не­сен­ность тек­ста и кон­тек­ста) и гори­зон­таль­ную ось, назван­ную им амби­ва­лент­но­стью, кото­рая фик­си­ру­ет отно­ше­ния субъ­ек­та рече­вой дея­тель­но­сти и полу­ча­те­ля. В пер­вой вер­сии кон­цеп­та Web‑1.0 бла­го­да­ря раз­мет­кам стра­ни­цы с помо­щью язы­ка HTML была созда­на систе­ма гипер­тек­ста. Запрос в поис­ко­вой машине по кон­крет­ной теме, выпол­ня­ю­щий функ­цию «озна­ча­е­мо­го», полу­ча­ет мас­су ссы­лок на дру­гие тек­сты, т. е. не одно, а мно­же­ство «озна­ча­ю­щих». Этот бес­ко­неч­ный веер смыс­лов вклю­ча­ет поль­зо­ва­те­ля в игру и, несо­мнен­но, раз­ви­ва­ет в Net-поко­ле­нии такую чер­ту, как кре­а­тив­ность. Вме­сте с тем диа­ло­гич­ность — это часть гешталь­та игры и кар­на­валь­ной куль­ту­ры с ее сво­бо­дой само­вы­ра­же­ния, пере­вер­ну­тым миром, инвер­си­ей при­ня­тых пред­став­ле­ний. Вме­сто реаль­ной лич­но­сти — пер­со­на со мно­же­ством кар­на­валь­ных масок. Неуди­ви­тель­но, что на повест­ку дня вста­ет про­бле­ма трол­лин­га, ботов, фей­ков. Посколь­ку в осно­ва­нии раз­ви­тия сооб­ществ лежит не толь­ко раз­вле­ка­тель­ная, но и серьез­ная про­бле­ма­ти­ка, то акту­а­ли­зи­ру­ет­ся про­бле­ма адек­ват­но­сти отно­ше­ний меж­ду субъ­ек­та­ми рече­вой деятельности.

История вопроса

Рос­сий­ская науч­ная элек­трон­ная биб­лио­те­ка «Кибер­Ле­нин­ка» по запро­су «трол­линг» выда­ла 674 пуб­ли­ка­ции, где это сло­во при­сут­ству­ет либо в заго­лов­ках, либо в тек­сте науч­ных ста­тей. Из них 494 опуб­ли­ко­ва­ны в жур­на­лах из переч­ня ВАК, 8 — в жур­на­лах из спис­ка Scopus. Пер­вые пуб­ли­ка­ции при­хо­дят­ся на 2011– 2012 гг., инте­рес к про­бле­ма­ти­ке воз­рас­та­ет по экс­по­нен­те начи­ная с 2016 г.

Выбо­роч­ный про­смотр тек­стов поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, что по теме деви­ант­но­го пове­де­ния в интер­не­те выска­зы­ва­ют­ся уче­ные самых раз­лич­ных спе­ци­аль­но­стей: линг­ви­сты, соци­аль­ные пси­хо­ло­ги, соци­аль­ные антро­по­ло­ги и фило­со­фы, лите­ра­ту­ро­ве­ды, эко­но­ми­сты. Подав­ля­ю­щая часть иссле­до­ва­ний пыта­ет­ся отве­тить на вопрос «Что это?» — опре­де­лить онто­ло­ги­че­ский ста­тус фено­ме­на трол­лин­га и свя­зан­ных с ним форм деви­ант­но­го пове­де­ния. Линг­ви­сты выяв­ля­ют мар­ке­ры агрес­сив­ной ком­му­ни­ка­ции [Дус­ка­е­ва, Коня­е­ва 2017: 84–100], лите­ра­ту­ро­ве­ды — мар­ке­ры агрес­сив­ной лите­ра­тур­ной кри­ти­ки [Шаки­ров 2013: 283–285], эко­но­ми­сты — мар­ке­ры агрес­сив­но­го пове­де­ния в сфе­ре дело­вых отно­ше­ний [Вiку­ло­ва 2014: 82–86], соци­аль­ные пси­хо­ло­ги пыта­ют­ся выявить диа­па­зон ролей трол­лей [Вне­брач­ных 2012: 48–51]. Учи­ты­вая новиз­ну про­бле­мы, такой под­ход закономерен.

Одна­ко сле­ду­ет так­же отме­тить сдвиг в типах вопро­ша­ния на тему трол­лин­га. Пока это еди­нич­ные пуб­ли­ка­ции, но они сви­де­тель­ству­ют о нача­ле ново­го эта­па в иссле­до­ва­нии про­бле­ма­ти­ки. Куль­ту­ро­лог из Сык­тыв­ка­ра Н. Е. Воку­ев обра­ща­ет­ся к сущ­но­сти трол­лин­га, пыта­ясь опре­де­лить его место на шка­ле с диа­па­зо­ном раз­ных форм сме­хо­вой куль­ту­ры [Воку­ев 2011: 30–47].

Иссле­до­ва­нию вли­я­ния фак­то­ра при­сут­ствия сви­де­те­лей на агрес­сив­ное пове­де­ние посвя­ще­на ста­тья О. Р. Михай­ло­вой [Михай­ло­ва 2019: 55–92]. Автор выхо­дит на уро­вень метод­но-при­клад­но­го иссле­до­ва­ния и пыта­ет­ся отве­тить на вопрос о воз­мож­но­сти управ­ле­ния агрес­сив­ным пове­де­ни­ем. Отме­тим, что ни одна управ­лен­че­ская зада­ча не может быть реше­на вне пони­ма­ния ситу­а­ци­он­но­го кон­тек­ста. Для мар­ке­то­ло­гов это оче­вид­ный факт, в слу­чае с соци­аль­ным про­ек­ти­ро­ва­ни­ем — дале­ко не все­гда. Дви­га­ясь в той же логи­ке, что и О. Р. Михай­ло­ва, мы ана­ли­зи­ро­ва­ли деви­ант­ное сете­вое пове­де­ние в ситу­а­ци­он­ном кон­тек­сте. Одна­ко набор ситу­а­ций и фак­то­ров, опре­де­ля­ю­щих деви­ант­ное пове­де­ние, намно­го шире, чем «эффект сви­де­те­лей», на кото­рый ука­зы­ва­ет О. Р. Михайлова.

Слож­ность состо­ит в их систе­ма­ти­за­ции. В слу­чае с пове­де­ни­ем в кон­тек­сте рыноч­ной сре­ды все намно­го про­ще. Тип кон­ку­рент­ной сре­ды явля­ет­ся нор­ма­тив­ной по отно­ше­нию к пове­де­нию ее субъ­ек­тов, так как обра­зу­ет моде­ли извле­че­ния при­бы­ли [Ста­рых 2009: 17–33]. Вари­ан­ты ситу­а­ций с про­со­ци­аль­ным или анти­со­ци­аль­ным пове­де­ни­ем намно­го раз­но­об­раз­нее. Поэто­му в их иден­ти­фи­ка­ции была исполь­зо­ва­на тех­но­ло­гия содер­жа­тель­но­го мыш­ле­ния: фор­ми­ро­ва­нию рабо­чей гипо­те­зы пред­ше­ство­вал сбор и ана­лиз эмпи­ри­че­ско­го материала.

Методы исследования

  1. Поиск и ана­лиз кон­тен­та пуб­ли­ка­ций, содер­жа­щих кей­сы на тему деви­ант­но­го пове­де­ния в сете­вой ком­му­ни­ка­ции. Отбор кей­сов осу­ществ­лял­ся мето­дом мно­го­сту­пен­ча­той выбор­ки. На пер­вом эта­пе сбо­ра инфор­ма­ции с помо­щью web-сер­ви­са поис­ко­вой систе­мы Google по под­бо­ру клю­че­вых слов были ото­бра­ны семан­ти­че­ские вари­ан­ты сло­во­со­че­та­ния «эти­ка в интер­нет». Ста­тист­ка за год — с 1.09.2018 по 31.08.2019 — 320 реле­вант­ных слов. Из них были ото­бра­ны наи­бо­лее реле­вант­ные по смыс­лу и высо­ко­ча­стот­ные соче­та­ния: «сете­вой эти­кет», «обще­ние в интер­не­те», «обще­ние в чате», «эти­ка и пра­во в интер­не­те», «пра­ви­ла без­опас­но­сти в интер­не­те», «пра­ви­ла без­опас­но­сти в интер­не­те для под­рост­ков», «пра­ви­ла обще­ния в соци­аль­ных сетях», «эти­че­ские нор­мы обще­ния», «куль­ту­ра и эти­ка обще­ния». На вто­ром эта­пе рабо­та про­ис­хо­ди­ла в поис­ко­вых систе­мах: вво­дил­ся запрос по каж­до­му из ото­бран­ных клю­че­вых слов и ана­ли­зи­ро­вал­ся топ выда­чи. На тре­тьем эта­пе исполь­зо­вал­ся метод «снеж­но­го кома» — дета­ли­зи­ро­ван­ный поиск инфор­ма­ции наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных форм деви­ант­но­го сете­во­го поведения.
  2. Систе­ма­ти­за­ция и кон­цеп­ту­а­ли­за­ция проблем.
  3. Ана­лиз суще­ству­ю­щих про­блем в кон­тек­сте име­ю­щих­ся тех­но­ло­ги­че­ских реше­ний — с помо­щью поль­зо­ва­тель­ско­го интер­фей­са. Иден­ти­фи­ка­ция тео­ре­ти­ко-мето­ди­че­ской базы этих реше­ний. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные мето­ды реше­ния осно­вы­ва­ют­ся на соци­аль­ных и соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ских нау­ках о пове­де­нии: тео­рии сим­во­ли­че­ско­го интерак­ци­о­низ­ма Дж. Г. Мида [Мид 2014] и ана­ли­за фрей­мов Ирвин­га Гоф­ма­на [Гоф­ман 2004]; тео­рии пове­ден­че­ской уста­нов­ки и когни­тив­ной моде­ли при­ня­тия реше­ния [Блэку­элл, Мини­ард, Энджел 2007: 111–146], мето­де социо­мет­рии Яко­ба Леви Море­но [Море­но 2004].
  4. Дис­курс-ана­лиз про­блем­ных кей­сов на пред­мет выяв­ле­ния типич­ных рече­вых шаблонов.

Анализ материала

Трол­линг — один из рас­про­стра­нен­ных видов пове­де­ния интер­нет-сооб­ще­ства. Фор­мы варьи­ру­ют­ся в самом широ­ком диа­па­зоне: от без­обид­ных забав до пси­хо­ло­ги­че­ской травли.

К мар­ке­рам «шутов­ско­го» пове­де­ния мож­но отне­сти осо­бый жар­гон «падон­коф» и «“олбан­ский” йезыг». Так­же это раз­лич­ные розыг­ры­ши в видео­фор­ма­те, кото­рые выкла­ды­ва­ют на Youtube и име­ют вирус­ный эффект. Напри­мер, «Стра­шил­ка в туа­ле­те»1 или «Ори­ги­наль­ный сва­деб­ный выход­ной танец»2. Сюда же мож­но отне­сти жанр мемов, кото­рый так­же име­ет вирус­ный эффект и рас­про­стра­ня­ет­ся в раз­лич­ных гра­фи­че­ских тех­ни­ках: комик­сы, моти­ва­то­ры, фото­шоп, gif-ани­ма­ция3. Вирус­ная ком­му­ни­ка­ция актив­но инте­гри­ру­ет­ся в рекла­му. Напри­мер, зна­ме­ни­тая кам­па­ния «Заставь чинов­ни­ков рабо­тать» от ека­те­рин­бург­ско­го реклам­но­го агент­ства «Вос­ход», в 2013 г. удо­сто­ен­ная выс­шей награ­ды на фести­ва­ле «Канн­ские львы»: «В рам­ках про­ек­та пря­мо на про­ез­жей части ека­те­рин­бург­ских дорог были нари­со­ва­ны порт­ре­ты чинов­ни­ков — губер­на­то­ра Сверд­лов­ской обла­сти Евге­ния Куй­ва­ше­ва, гла­вы Ека­те­рин­бур­га Евге­ния Пору­но­ва и гла­вы адми­ни­стра­ции горо­да Алек­сандра Яко­ба. Дорож­ные дефек­ты, ямы и выбо­и­ны были частью рисун­ков. Так, у Куй­ва­ше­ва вме­сто рта кра­со­вал­ся небреж­но сде­лан­ный кана­ли­за­ци­он­ный люк. Каж­дый рису­нок худож­ни­ки допол­ни­ли под­пи­ся­ми с реаль­ны­ми цита­та­ми из речей изоб­ра­жен­ных геро­ев, напри­мер: “Рекон­струк­ция дорог — наша глав­ная зада­ча”» [Анто­нен­ков 2013].

Эпа­таж и эффект виру­са ста­ли фак­то­ром фор­ми­ро­ва­ния новых жан­ров в сфе­рах, где доми­ни­ру­ет игро­вое нача­ло. Напри­мер, трэ­што­кинг в спор­те. Поис­ко­вые маши­ны по запро­су «трэ­што­кинг» выда­ют мно­же­ство моти­ви­ру­ю­щих цитат леген­дар­но­го бок­се­ра Мухам­ме­да Али. Напри­мер, нар­цис­си­че­ское: «Я не вели­чай­ший, я вдвойне вели­чай­ший. Я не толь­ко нока­у­ти­рую их, я выби­раю раунд» [Ткач 2014]. Или, мяг­ко гово­ря, не совсем кор­рект­ные выпа­ды в сто­ро­ну сво­их оппо­нен­тов: «Фрей­зер так урод­лив, что, когда он пла­чет, сле­зы раз­во­ра­чи­ва­ют­ся и сте­ка­ют по его затыл­ку» [Ткач 2014].

В сре­де музы­каль­ных испол­ни­те­лей сло­жил­ся жанр рэп-баттл. «Пер­вый рэп-баттл в Рос­сии состо­ял­ся в 1994 году, когда после фести­ва­ля Rap Music рэпе­ры MC Hasan и Sir‑J выяс­ня­ли, кто из них силь­нее в искус­стве риф­мов­ки. Уча­стие в батт­лах помог­ло рэпе­рам не толь­ко стать зна­ме­ни­ты­ми в узкой суб­куль­тур­ной сре­де, но и заявить о себе мас­со­вой ауди­то­рии, напри­мер через теле­ви­де­ние. После сво­е­го успе­ха в батт­ле с Oxxximiron рэпер Гной­ный стал одним из чле­нов жюри в теле­пе­ре­да­че “Успех”, транс­ли­ру­е­мой на теле­ка­на­ле “СТС”» [Шен­ге­лия 2018].

Кей­сы, тяго­те­ю­щие к про­ти­во­по­лож­ной гра­ни­це трол­лин­га, совсем не смеш­ные. Самые рас­про­стра­нен­ные фор­мы трол­лин­га в этом слу­чае — уни­зи­тель­ные, пуга­ю­щие, гнев­ные ком­мен­та­рии или сооб­ще­ния, рас­про­стра­не­ние слу­хов, загруз­ка в интер­нет оскор­би­тель­ных фото­гра­фий или видео с целью уни­зить, запу­гать кон­крет­но­го чело­ве­ка, ото­мстить ему за реаль­ную или пред­по­ла­га­е­мую оби­ду или иную точ­ку зре­ния или мне­ние. Осо­бен­но ост­ро эта про­бле­ма сто­ит в сооб­ще­ствах под­рост­ков. В 2018 г. самым обсуж­да­е­мым собы­ти­ем ста­ла интер­нет-трав­ля 14-лет­ней Эми Эве­ретт, закон­чив­ша­я­ся само­убий­ством девуш­ки4.

Боты. Изна­чаль­но бота­ми назы­ва­лись про­грам­мы на осно­ве искус­ствен­но­го интел­лек­та, спо­соб­но­го в рам­ках задан­но­го алго­рит­ма обра­ба­ты­вать боль­шие базы дан­ных, само­обу­чать­ся и вклю­чать­ся в ком­му­ни­ка­цию. Из самых попу­ляр­ных ботов — вир­ту­аль­ный асси­стент Alexa, кото­рая под­дер­жи­ва­ет диа­лог с поль­зо­ва­те­лем и выпол­ня­ет его голо­со­вые коман­ды. Или чат-боты, инте­гри­ро­ван­ные в функ­ци­о­нал биз­нес-сай­тов и побуж­да­ю­щие посе­ти­те­лей всту­пить в диа­лог. Отно­ше­ние к тех­но­ло­ги­за­ции ком­му­ни­ка­ции варьи­ру­ет­ся от пози­тив­ной, когда про­грам­ма вос­при­ни­ма­ет­ся как забав­ная игруш­ка, до раз­дра­жен­ной, когда дело каса­ет­ся спа­мрас­сыл­ки или дол­гих пере­го­во­ров с ботом в слу­чае, если нуж­но сроч­но полу­чить кон­суль­та­цию у про­вай­де­ра услуг. Имен­но такая нега­тив­ная кон­но­та­ция лежит в осно­ве смыс­ло­во­го рас­ши­ре­ния сло­ва, когда бота­ми ста­ли назы­вать людей, выпол­ня­ю­щих сход­ные функ­ции. Это наем­ные ком­мен­та­то­ры, созда­ю­щие иллю­зию широ­ко­го обще­ствен­но­го инте­ре­са к той или иной теме, пер­соне, интер­нет-ресур­су. Боты и их роди­чи — бот­не­ты, армии ботов, вир­ту­а­лы, фей­ко­вые учет­ные запи­си, сибил­лы, авто­ма­ти­че­ские трол­ли, сети вли­я­ния — явля­ют­ся важ­ней­шей новой силой в пуб­лич­ном дискурсе.

В Сети мно­го раз­го­во­ров про ботов в поли­ти­че­ской сфе­ре: про «фаб­ри­ку трол­лей» или «оль­гин­ских ботов». Сло­во «тролль» в дан­ных ситу­а­ци­ях исполь­зу­ет­ся ско­рее в пере­нос­ном смыс­ле. Внешне в поль­зо­ва­тель­ском кон­тен­те в основ­ном все выгля­дит доста­точ­но бла­го­при­стой­но. Вре­до­нос­ная сила этих постов заклю­ча­ет­ся в стра­те­гии, гру­бо нару­ша­ю­щей нор­мы доб­ро­со­вест­ной кон­ку­рен­ции, т. е. скры­та в мета­струк­ту­рах рече­во­го поведения. 

При­ве­дем в при­мер один из самых обсуж­да­е­мых кей­сов — скан­дал, свя­зан­ный с вли­я­ни­ем рус­ских ботов на ход изби­ра­тель­ной кам­па­нии Пре­зи­ден­та США Дональ­да Трам­па в нояб­ре 2016 г. После выбо­ров Трамп при­знал­ся прес­се, что не выиг­рал бы без Twitter, где, как обна­ру­жи­ли иссле­до­ва­те­ли, его под­держ­ка на плат­фор­ме была суще­ствен­но уси­ле­на бота­ми. Напри­мер, был обна­ру­жен фей­ко­вый акка­унт Мин­си [Литтл и др. 2018], у кото­рой было почти 150 000 чита­те­лей в Twitter и кото­рая каза­лась кон­сер­ва­тив­ной афро­аме­ри­кан­кой и сто­рон­ни­цей Трам­па. Рас­сле­до­ва­ние пока­за­ло, что учет­ная запись Мин­си была бел­ле­три­зо­ван­ным пер­со­на­жем. Фото Мин­си полу­че­но у ком­па­нии по про­да­же сто­ко­вых фото­гра­фий. Более того, жур­на­ли­сты обна­ру­жи­ли, что нема­лая часть чита­те­лей акка­ун­та состо­я­ла из огром­но­го соци­аль­но­го бот­не­та — груп­пы ботов, создан­ной для под­пис­ки друг на дру­га, что­бы избе­жать бло­ки­ров­ки Twitter. Борясь с бота­ми, эта соци­аль­ная сеть отсле­жи­ва­ет подо­зри­тель­ную актив­ность акка­ун­тов. Бла­го­да­ря коопе­ра­ции ботов цен­зу­ру соц­се­ти уда­лось обма­нуть: в акка­ун­те Мин­си тви­ты выкла­ды­ва­лись со ско­ро­стью, недо­ступ­ной обыч­но­му поль­зо­ва­те­лю-чело­ве­ку. Роле­вые функ­ции бот-нета рас­пре­де­ле­ны. Чело­ве­ко­бо­ты, кото­рых име­ну­ют либо вир­ту­а­ла­ми, либо кибор­га­ми, завя­зы­ва­ют раз­го­вор, рас­про­стра­няя новые идеи и спо­соб­ствуя дис­кус­сии в онлайн-сооб­ще­ствах. Так назы­ва­е­мые «боты-уси­ли­те­ли», вто­рят этим иде­ям, при­бе­гая к пере­фра­зи­ро­ва­нию, рет­ви­там и повтор­ной пуб­ли­ка­ции тех же фор­му­ли­ро­вок. «Боты одоб­ре­ния» спе­ци­а­ли­зи­ру­ют­ся на «лай­ках», рет­ви­тах или «отве­тах» для повы­ше­ния убе­ди­тель­но­сти и при­да­ния обос­но­ван­но­сти неко­ей идее. Если речь идет о спор­ной тема­ти­ке, боты пыта­ют­ся выда­вить оппо­нен­тов из диа­ло­га, при­бе­гая к трав­ле и напад­кам на лиц и орга­ни­за­ции. В ито­ге созда­ет­ся иллю­зия реаль­но­сти, во вся­ком слу­чае боль­шая часть поль­зо­ва­те­лей при­ни­ма­ет фей­ко­вые ново­сти и диа­ло­ги за реаль­ность и вклю­ча­ет­ся в дискуссию.

В ком­мер­че­ской сфе­ре про­бле­ма ботов воз­ни­ка­ет в свя­зи с фаль­ши­вы­ми отзы­ва­ми. Име­ет­ся ста­ти­сти­ка, что, преж­де чем совер­шить покуп­ку, в зави­си­мо­сти от сте­пе­ни осо­зна­ния рис­ка при­об­ре­те­ния от 60 до 90 % поль­зо­ва­те­лей чита­ют отзы­вы в интер­не­те. Сло­жив­ша­я­ся модель при­ня­тия реше­ния у совре­мен­но­го потре­би­те­ля сти­му­ли­ру­ет раз­ви­тие реко­мен­да­тель­ных интер­нет-сер­ви­сов. Эти сер­ви­сы могут быть встро­е­ны в функ­ци­о­нал тор­го­вых интер­нет-пло­ща­док, помо­гая поку­па­те­лю сори­ен­ти­ро­вать­ся в огром­ном ассор­ти­мен­те. Это могут быть и неза­ви­си­мые пло­щад­ки — почив­ший ныне зна­ме­ни­тый «Имхо­нет», «Кино­по­иск», TripAdvisor, «Яндекс-мар­кет», «Отзо­вик» и т. д. При боль­шом пото­ке лидов (интер­нет-поль­зо­ва­те­лей, посе­тив­ших сайт хотя бы один раз) накап­ли­ва­ет­ся объ­ем дан­ных, доста­точ­ный, для того что­бы уста­но­вить ста­ти­сти­че­ские зави­си­мо­сти меж­ду про­фи­ля­ми посе­ти­те­лей и их выбо­ром това­ров и услуг. Полу­чен­ная инфор­ма­ция поз­во­ля­ет искус­ствен­но­му интел­лек­ту в авто­ма­ти­че­ском режи­ме для каж­до­го поку­па­те­ля фор­ми­ро­вать инди­ви­ду­аль­ные реко­мен­да­ции [Кото­чи­гов 2018]. Чем точ­нее реко­мен­да­ции, тем выше лояль­ность поку­па­те­ля к интер­нет-ресур­су (интер­нет-мага­зи­ну, онлайн-кино­те­ат­ру, элек­трон­ной биб­лио­те­ке, реко­мен­да­тель­но­му сер­ви­су для путе­ше­ствен­ни­ков и т. д.). В дан­ном слу­чае фаль­ши­вые отзы­вы не страш­ны — при обра­бот­ке дан­ных сер­вис вос­при­мет их как незна­чи­мые ста­ти­сти­че­ские откло­не­ния. Опас­ность воз­ни­ка­ет на эта­пе «холод­но­го стар­та» сер­ви­са, когда отзы­вов мало, или в ситу­а­ци­ях, когда мас­штаб биз­не­са не поз­во­ля­ет нако­пить ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мый объ­ем отзы­вов. Осо­бен­но боль­но фаль­ши­вые отзы­вы бьют по сек­то­ру меди­цин­ских услуг. Иссле­до­ва­те­ли пыта­ют­ся выявить набор фак­то­ров, вли­я­ю­щих на эту нега­тив­ную ста­ти­сти­ку, вклю­чая наци­о­наль­ный мен­та­ли­тет [Fan et al. 2018].

В Сети мно­го пуб­ли­ка­ций, направ­лен­ных на повы­ше­ние медиа­гра­мот­но­сти и рас­по­зна­ние фаль­ши­вых отзы­вов. Напри­мер, Cossa, ува­жа­е­мый инфор­ма­ци­он­ный пор­тал о мар­ке­тин­ге и ком­му­ни­ка­ци­ях в циф­ро­вой сре­де, выде­ля­ет сле­ду­ю­щие при­зна­ки: исполь­зо­ва­ние пре­вос­ход­ных сте­пе­ней, слиш­ком объ­ем­ный текст отзы­ва, фигу­ри­ру­ют име­на сотруд­ни­ков, назва­ние орга­ни­за­ции упо­ми­на­ет­ся несколь­ко раз, фра­зы типа «Теперь толь­ко сюда» или «Быст­ро и каче­ствен­но», фра­зы-кли­ше бюро­кра­ти­че­ско­го язы­ка, мно­го общих мест и абстракт­ных слов, а так­же оди­на­ко­вый или похо­жий текст в несколь­ких постах на одном или сра­зу несколь­ких ресур­сах [Велич­ко 2018]. Одно­вре­мен­но пред­ла­га­ет­ся мно­го обу­ча­ю­щих ресур­сов для наем­ных копи­рай­те­ров по созда­нию тек­стов реко­мен­да­ций, ими­ти­ру­ю­щих есте­ствен­ность. При­чем это каса­ет­ся как рус­ско­языч­ных, так и англо­языч­ных ресур­сов5.

Про­бле­му для раз­ви­тия реко­мен­да­тель­ных сер­ви­сов состав­ля­ют не толь­ко фаль­ши­вые отзы­вы, но и их отсут­ствие. Если в реаль­ной жиз­ни побла­го­да­рить за услу­гу — это нор­ма, то в вир­ту­аль­ной реаль­но­сти она пере­ста­ет рабо­тать. То, что про­бле­ма явля­ет­ся живо­тре­пе­щу­щей для онлайн-биз­не­са, сви­де­тель­ству­ет, напри­мер, бур­ное обсуж­де­ние этой темы на фору­ме онлайн-плат­фор­мы «Ярмар­ка масте­ров». Нача­ло обсуж­де­нию поло­жил пост вла­де­ли­цы «Уют­но­го мага­зин­чи­ка Любо­ви Демья­но­вич» под заго­лов­ком «Поче­му кли­ен­ты не остав­ля­ют отзы­вов?!»6. Ситу­а­ция авто­ру пред­став­ля­ет­ся пара­док­саль­ной: кли­ен­ты доволь­ны, пишут бла­го­дар­но­сти в лич­ном сооб­ще­нии, очень мно­го повтор­ных зака­зов. Одна­ко избе­га­ют пуб­лич­но­сти и на сай­те мага­зи­на отзы­вов не остав­ля­ют, хотя их реко­мен­да­ции важ­ны для рей­тин­га инди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­те­ля и полу­че­ния новых зака­зов. Напо­ми­на­ния по элек­трон­ной почте, увы, ника­ких резуль­та­тов не дают. В дис­кус­сии про­зву­ча­ло рас­про­стра­нен­ное в Сети мне­ние, что поль­зо­ва­те­ли по доб­рой воле остав­ля­ют толь­ко нега­тив­ные отзывы.

Результаты исследования

1. Трол­линг — это про­бле­ма соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го поряд­ка. Адек­ват­ность пове­де­ния чело­ве­ка во мно­гом зави­сит от того, насколь­ко он пра­виль­но понял ситу­а­цию и пред­пи­сан­ные ею роле­вые уста­нов­ки. Вир­ту­аль­ная сре­да, изна­чаль­но спро­ек­ти­ро­ван­ная как кар­на­валь­ная сти­хия, частич­но дез­ори­ен­ти­ру­ет поль­зо­ва­те­лей. Нега­тив­ные про­яв­ле­ния трол­лин­га сви­де­тель­ству­ют о слож­но­стях пере­клю­че­ния шаб­ло­нов вос­при­я­тия раз­лич­ных ситу­а­ций и тре­бу­ют высо­ко­раз­ви­тых куль­тур­ных ком­пе­тен­ций поль­зо­ва­те­лей. Если речь идет о сооб­ще­ствах с раз­вле­ка­тель­ной тема­ти­кой, то кар­на­валь­ность явля­ет­ся есте­ствен­ным про­яв­ле­ни­ем. Отсю­да жар­гон «падон­коф», кото­рый отли­ча­ет «сво­их» от «чужих». Эти­ка новой суб­куль­ту­ры не поз­во­ля­ет вме­ши­вать­ся, когда какой-нибудь зади­ра ата­ку­ет одно­го из участ­ни­ков фору­ма или иной дис­кус­си­он­ной пло­щад­ки. Это дей­ство трак­ту­ет­ся как игро­вое, и имен­но в игро­вом клю­че дол­жен реа­ги­ро­вать постра­дав­ший. То же самое мож­но ска­зать о ситу­а­ци­ях, когда спортс­ме­ны пуб­лич­но трол­лят сво­их сопер­ни­ков. «Под­на­чи­ва­ния» при­да­ют накал состя­за­нию, вовле­ка­ют широ­кий круг болель­щи­ков и в конеч­ном сче­те рабо­та­ют на ком­мер­че­ский успех спор­тив­но­го меро­при­я­тия. Одна­ко с раз­ви­ти­ем сооб­ществ, объ­еди­нен­ных не раз­вле­ка­тель­ной, а серьез­ной тема­ти­кой, роле­вая функ­ция шута вос­при­ни­ма­ет­ся как девиантная.

Спо­со­бы реше­ния про­бле­мы трол­лин­га — от тех­но­ло­ги­че­ских до судеб­но-пра­во­вой защи­ты. Тех­но­ло­ги­че­ские реше­ния пред­на­зна­че­ны для управ­ле­ния сред­не­ста­ти­сти­че­ски­ми ситу­а­ци­я­ми. Их логи­ка — в про­ек­ти­ро­ва­нии сиг­на­лов Неиг­ро­во­го пространства.

Во-пер­вых, это раз­ра­бот­ка систе­мы Open ID, кото­рая поз­во­ли­ла решить про­бле­му с ано­ним­но­стью поль­зо­ва­те­лей. Что­бы при­нять уча­стие в дис­кус­сии или стать участ­ни­ком како­го-либо интер­нет-сооб­ще­ства, поль­зо­ва­те­лю необ­хо­ди­мо заре­ги­стри­ро­вать­ся. Роль вери­фи­ка­то­ра, удо­сто­ве­ря­ю­ще­го лич­ность поль­зо­ва­те­ля, выпол­ня­ют круп­ные интер­нет-про­вай­де­ры (напри­мер, реги­стра­ция по адре­су элек­трон­ной почты) или соци­аль­ные сети (напри­мер, реги­стра­ция с помо­щью акка­ун­та в соц­се­ти). Таким обра­зом, дан­ные о пове­де­нии поль­зо­ва­те­ля накап­ли­ва­ют­ся: ком­му­ни­ка­тив­ные актив­но­сти — «лай­ки» и «диз­лай­ки», ком­мен­та­рии, пуб­ли­ка­ции, кото­ры­ми он делит­ся с дру­зья­ми, исто­рия поис­ко­вых запро­сов и дру­гое — по сово­куп­но­сти поз­во­ля­ют соста­вить чет­кое пред­став­ле­ние о его соци­о­куль­тур­ном про­фи­ле. Наи­бо­лее ответ­ствен­ные интер­нет-сооб­ще­ства услож­ня­ют про­цесс реги­стра­ции: про­из­во­дят допол­ни­тель­ную про­вер­ку заявок на член­ство и созда­ют что-то напо­до­бие закры­то­го клу­ба. Иные сооб­ще­ства демон­стри­ру­ют рей­тинг сво­их чле­нов. Напри­мер, элек­трон­ные вер­сии обще­ствен­но-поли­ти­че­ских газет дают воз­мож­ность выска­зать­ся сво­им чита­те­лям по пово­ду той или иной ста­тьи. Сре­ди этих ком­мен­та­то­ров име­ют­ся и не вполне адек­ват­ные. Поли­ти­кой изда­ния подоб­ные ком­мен­та­рии не могут быть запре­ще­ны, одна­ко не запре­ще­на так­же пуб­лич­ная демон­стра­ция рей­тин­га поле­ми­ста, отоб­ра­жа­ю­щая коли­че­ство набран­ных «диз­лай­ков». Несо­мнен­но, эти меры спо­соб­ству­ют более ответ­ствен­но­му кон­тро­лю за соб­ствен­ным пове­де­ни­ем в Сети.

Во-вто­рых, это управ­ле­ние пове­де­ни­ем поль­зо­ва­те­ля через интер­фейс. Появи­лась даже новая про­фес­сия — UX-дизай­нер, кото­рый исхо­дя из целе­вой моде­ли пове­де­ния поль­зо­ва­те­лей про­ек­ти­ру­ет функ­ци­о­нал интер­нет-пло­щад­ки. Напри­мер, с уче­том раз­лич­ных моде­лей обще­ния про­ек­ти­ру­ют­ся функ­ци­о­нал онлайн-плат­фор­мы для соц­се­тей. «Одно­класс­ни­ки» запро­грам­ми­ро­ва­ны на лич­ное обще­ние дав­них дру­зей, поэто­му функ­ци­о­нал этой пло­щад­ки вклю­ча­ет загруз­ку фото­аль­бо­мов, напо­ми­на­ния о днях рож­де­ния, вир­ту­аль­ные подар­ки и т. д. LinkedIn — это пло­щад­ка для дело­во­го обще­ния. В соот­вет­ствии с фор­ма­том здесь при реги­стра­ции нуж­но ука­зать вехи сво­ей про­фес­си­о­наль­ной карье­ры и ком­пе­тен­ции, кото­рые под­твер­жда­ют­ся или опро­вер­га­ют­ся дру­ги­ми участ­ни­ка­ми Сети. Име­ет­ся воз­мож­ность уча­стия в груп­пах по про­фес­си­о­наль­ным инте­ре­сам, мож­но отсле­жи­вать инте­ре­су­ю­щие ком­па­нии или отдель­ных спе­ци­а­ли­стов, через сеть сво­их кон­так­тов полу­чать доступ к нуж­ным вакан­си­ям… Одним сло­вом, во всем мире LinkedIn счи­та­ет­ся важ­ней­шей пло­щад­кой для пла­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия карье­ры, драй­ве­ром дело­вой куль­ту­ры. Очень жаль, что в нашей стране ее забло­ки­ро­ва­ли. Посколь­ку кон­тин­гент обе­их пло­ща­док раз­ли­ча­ет­ся, то и ста­ти­сти­ка эмо­ци­о­наль­но неурав­но­ве­шен­ных участ­ни­ков будет различной.

Тем не менее все­гда нахо­дят­ся люди «заиг­рав­ши­е­ся», когда мож­но гово­рить о деви­а­ци­ях пси­хи­че­ских. В любой соц­се­ти преду­смот­ре­но управ­ле­ние такой ситу­а­ци­ей: неадек­ват­но­го участ­ни­ка мож­но забло­ки­ро­вать и сде­лать неви­ди­мым либо пожа­ло­вать­ся адми­ни­стра­то­рам ресур­са, тогда акка­унт агрес­со­ра, кото­рый все­гда может быть иден­ти­фи­ци­ро­ван по ID, будет уда­лен. Одна­ко быва­ют ситу­а­ции трав­ли и шан­та­жа со взло­мом акка­ун­та, элек­трон­ной почты. Это уго­лов­но нака­зу­е­мые дея­ния, поэто­му сле­ду­ет обра­щать­ся в орга­ны охра­ны правопорядка.

2. Бот — это сино­ним недоб­ро­со­вест­ной кон­ку­рен­ции в про­фес­сии SMM (от англ. Social Medial Marketing — мар­ке­тин­го­вое про­дви­же­ние в соци­аль­ных сетях). Таким обра­зом, про­бле­му ботов сле­ду­ет рас­смат­ри­вать в кон­тек­сте инсти­ту­ци­о­наль­ных, а не соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ских фак­то­ров. Это про­яв­ле­ние незре­ло­сти про­фес­си­о­наль­но­го сооб­ще­ства, кото­рое не при­шло к пони­ма­нию эти­че­ских рамок в сво­ей дея­тель­но­сти. Что, соб­ствен­но, неуди­ви­тель­но. Рож­де­ние про­фес­сии SMM дати­ру­ют 2006 г. [Юрин 2012], нача­лом бур­но­го роста соци­аль­ных сетей. Понят­но, что эти­че­ские нор­мы и само­ре­гу­ля­ция в этой про­фес­си­о­наль­ной сфе­ре еще не сло­жи­лись. Тем не менее недоб­ро­со­вест­ная кон­ку­рен­ция в законе о рекла­ме чет­ко ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся, что поз­во­ля­ет с опти­миз­мом про­гно­зи­ро­вать буду­щее. Во вся­ком слу­чае для SMM в ком­мер­че­ской сфере.

Пока­за­тель­на дис­кус­сия, раз­вер­нув­ша­я­ся на пло­щад­ке жур­на­ла «Сек­рет фир­мы». Два авто­ра выска­зы­ва­ют оппо­зи­ци­он­ные точ­ки зре­ния на фей­ко­вые отзы­вы. Ева Кац, руко­во­ди­тель агент­ства соци­аль­ных про­дви­же­ний Tokki, обу­ча­ет тех­ни­кам иде­аль­ной лжи [Кац 2015]. Ей воз­ра­жа­ет спе­ци­а­лист по свя­зям с обще­ствен­но­стью сер­ви­са отзы­вов «Фламп» Сер­гей Томи­лов, ука­зы­вая пять при­чин не поку­пать фаль­ши­вые отзы­вы [Томи­лов 2015].

Те реко­мен­да­тель­ные сер­ви­сы, кото­рые впа­да­ют в соблазн под­ра­бо­тать на рей­тин­гах и пуб­ли­ку­ют заказ­ные отзы­вы, в конеч­ном сче­те теря­ют репу­та­цию. А отсут­ствие дове­рия пло­хо вяжет­ся с реко­мен­да­тель­ным биз­не­сом. Гром­кую оглас­ку полу­чи­ли скан­да­лы с реко­мен­да­тель­ным сер­ви­сом для путе­ше­ствен­ни­ков TripAdvisor. Ресурс очень вли­я­тель­ный, и отзы­вы на TripAdvisor могут как сде­лать заве­де­ние самым попу­ляр­ным местом в горо­де, так и пол­но­стью раз­ру­шить его репу­та­цию. Доста­точ­но 100–200 отзы­вов, что­бы заве­де­ние попа­ло в топ рей­тин­га. Боты спо­соб­ны спра­вить­ся с такой зада­чей за счи­тан­ные дни и выве­сти нико­му не извест­ное место на вер­ши­ну. Сле­до­ва­тель­но цен­зу­ра вхо­дя­ще­го кон­тен­та долж­на быть пре­дель­но жест­кой. Что­бы дока­зать уяз­ви­мость сер­ви­са, бри­тан­ский жур­на­лист изда­ния Vice Уба Бат­лер (Oobah Butler) про­вел экс­пе­ри­мент, и с помо­щью под­став­ных отзы­вов, фото­гра­фий нена­сто­я­щей еды и ими­та­ции ажи­о­та­жа пре­вра­тил сарай в сво­ем саду в один из самых высо­ко оце­нен­ных ресто­ра­нов Лон­до­на по вер­сии реко­мен­да­тель­но­го сер­ви­са TripAdvisor7.

Име­ют­ся сви­де­тель­ства из Рос­сии. Неза­дол­го до стар­та чем­пи­о­на­та мира по фут­бо­лу в Москве мар­ке­тин­го­вая ком­па­ния пред­ла­га­ла ресто­ра­то­рам услу­ги по накрут­ке отзы­вов в TripAdvisor в сжа­тые сро­ки. За вклю­че­ние любо­го заве­де­ния в первую десят­ку про­си­ли 35 тыс. руб­лей [Чепо­в­ская, Шеста­ков 2018]. Жур­на­ли­сты отме­ча­ют, что оцен­кам сер­ви­са о каче­стве заве­де­ния мож­но дове­рять, если отзы­вов боль­ше трех тысяч, и фаль­шив­ки уто­нут в этом объ­е­ме как ста­ти­сти­че­ская погреш­ность. Но таких рас­кру­чен­ных заве­де­ний очень немно­го. В Москве, напри­мер, в топе рей­тин­га TripAdvisor нет ни одно­го ресто­ра­на, у кото­ро­го бы было боль­ше 300 отзы­вов. Несмот­ря на объ­ек­тив­ные тех­ни­че­ские слож­но­сти, это не осво­бож­да­ет TripAdvisor от ответ­ствен­но­сти. В 2018 г. на сер­вис пожа­ло­ва­лось Управ­ле­ние по над­зо­ру за кон­ку­рен­ци­ей и рын­ком Ита­лии. Сер­вис обви­нял­ся в том, что отдель­ные отзы­вы мог­ли «вызвать у поль­зо­ва­те­ля лож­ное убеж­де­ние в надеж­но­сти и досто­вер­но­сти опуб­ли­ко­ван­ных обзо­ров». От TripAdvisor потре­бо­ва­ли уда­лить с сай­та ано­ним­ные и фей­ко­вые отзы­вы, а так­же был назна­чен штраф в раз­ме­ре 100 000 евро8.

Жало­бы на фаль­ши­вые отзы­вы и дру­гие виды мошен­ни­че­ства посту­па­ют не толь­ко в адрес TripAdvisor, но и на дру­гие мас­штаб­ные интер­нет-пло­щад­ки с функ­ци­ей реко­мен­да­тель­ных сер­ви­сов, напри­мер китай­ский Aliexpress, рос­сий­ский сер­вис YouDo. Недуг носит мас­со­вый харак­тер. Пред­став­ля­ет­ся, что изле­чат его не столь­ко дого­во­рен­но­сти в сре­де про­фес­си­о­наль­но­го сооб­ще­ства, а тех­но­ло­ги­че­ские реше­ния, огра­ни­чи­ва­ю­щие пове­де­ние поль­зо­ва­те­лей узким кори­до­ром без­аль­тер­на­тив­ных дей­ствий. А пока раз­ра­бот­чи­кам реко­мен­да­тель­ных систем при­хо­дит­ся в непре­рыв­ном режи­ме при­ду­мы­вать все новые и новые анти­ви­рус­ные алго­рит­мы, направ­лен­ные на сохра­не­ние эко­ло­гии бизнес-среды.

Оче­вид­но так­же, что стра­те­гам сле­до­ва­ло бы не толь­ко сра­жать­ся с бота­ми и фаль­шив­ка­ми, но и в рав­ной мере обра­тить вни­ма­ние на доб­ро­по­ря­доч­ную пуб­ли­ку, не остав­ля­ю­щую отзы­вов. Ведь имен­но их отзы­вы, набрав кри­ти­че­скую мас­су, спо­соб­ны пре­вра­тить фей­ки в незна­чи­мую погреш­ность. С соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния мол­ча­ние поль­зо­ва­те­лей объ­яс­ня­ет­ся эффек­том «при­сут­ствия сви­де­те­лей», когда участ­ни­кам собы­тия соб­ствен­ная роль кажет­ся незна­чи­мой. Назы­ва­ют несколь­ко типов фак­то­ров, вли­я­ю­щих на такое вос­при­я­тие. Во-пер­вых, неод­но­знач­ность ситу­а­ции, когда участ­ни­ки не уве­ре­ны, долж­ны ли отклик­нуть­ся на прось­бу об отзы­ве. Во-вто­рых, груп­по­вая спло­чен­ность, т. е. уста­нов­лен­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду дву­мя и более людь­ми. Чем выше спло­чен­ность груп­пы, тем выше веро­ят­ность откли­ка на прось­бу кого-то из участ­ни­ков. В‑третьих, диф­фу­зия ответ­ствен­но­сти, когда участ­ни­ки собы­тия не ощу­ща­ют ответ­ствен­но­сти за реше­ние пред­при­ни­мать какие-либо дей­ствия, пред­по­чи­тая воз­ло­жить ее на чужие пле­чи. Оче­вид­но, в кей­се «Ярмар­ка масте­ров» име­ют место два послед­них фак­то­ра. Кли­ен­тов «Уют­но­го мага­зин­чи­ка Любо­ви Демья­но­вич» никак нель­зя назвать спло­чен­ной груп­пой. И это как ее недо­ра­бот­ка, так и несо­вер­шен­ство интер­фей­са тор­го­вой плат­фор­мы. Дизай­не­ры одеж­ды, такие как Любовь Демья­но­вич, стре­мят­ся к созда­нию клуб­ной атмо­сфе­ры в сво­ем мага­зине имен­но по при­чине фор­ми­ро­ва­ния лояль­но­сти кли­ен­тов. Отсю­да диф­фу­зия ответ­ствен­но­сти, мол­ча­ние в ответ на пись­ма с напо­ми­на­ни­ем оста­вить отзыв. Эмо­ци­о­наль­ные кон­так­ты в дан­ном слу­чае вклю­ча­ют архе­ти­пи­че­ские куль­тур­ные про­грам­мы, когда «отда­ри­ва­ние» в обмен на ока­зан­ную услу­гу ста­но­вит­ся обя­за­тель­ным дей­стви­ем во имя сохра­не­ния соб­ствен­но­го соци­аль­но­го лица [Ста­рых 2002: 54–56]. Спо­со­бов побуж­де­ния кли­ен­та к ответ­но­му дей­ствию мно­же­ство, все зави­сит от кон­крет­ных биз­нес-ситу­а­ций. Оче­вид­но, что про­бле­ма сбо­ра отзы­вов в эпо­ху онлайн-биз­не­са — это во мно­гом вопрос ква­ли­фи­ка­ции UX-дизайнеров.

Основные выводы исследования

В тео­рии медиа­линг­ви­сти­ки име­ет­ся пред­став­ле­ние об экс­тра­линг­ви­сти­че­ском и интра­линг­ви­сти­че­ском уров­нях тек­ста. В кон­цеп­ту­аль­ном плане такое деле­ние соот­вет­ству­ет базо­вой идее дру­гой тео­рии, изу­ча­ю­щей ком­му­ни­ка­цию — ком­му­ни­ка­ци­он­ный менедж­мент. Стра­те­гии ком­му­ни­ка­ции ана­ли­зи­ру­ют­ся и про­ек­ти­ру­ют­ся исхо­дя из ситу­а­ци­он­но­го кон­тек­ста. Это аль­фа и оме­га ком­му­ни­ка­ци­он­но­го проектирования.

Одна­ко для медиа­линг­ви­сти­ки этот прин­цип не явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным. Иссле­до­ва­те­ли, как пра­ви­ло, идут от обрат­но­го, стре­мят­ся выде­лить пат­тер­ны соци­аль­но­го пове­де­ния на базе иден­ти­фи­ка­ции рече­вых шаб­ло­нов. В этом слу­чае они исхо­дят из гипо­те­зы, что топо­сы (или сло­жив­ши­е­ся рече­вые шаб­ло­ны) — это мар­ке­ры ком­му­ни­ка­тив­ной сре­ды. Поэто­му, как пра­ви­ло, иссле­до­ва­ния, выпол­нен­ные в этой тра­ди­ции, не учи­ты­ва­ют ситу­а­цию вооб­ще. Если пред­ла­га­ют­ся клас­си­фи­ка­ции рече­вых стра­те­гий, то они доста­точ­но наив­ны, не при­ни­ма­ют во вни­ма­ние все мно­го­об­ра­зие ситу­а­ций, зада­ю­щих интен­цию рече­вой дея­тель­но­сти. Этот метод рабо­тал доволь­но без­от­каз­но до недав­не­го вре­ме­ни. Одна­ко дина­ми­ка соци­аль­ной прак­ти­ки, вклю­чая рече­вую, в куль­ту­ре пост­мо­дер­на столь подвиж­на, что рече­вые мар­ке­ры, вер­ные для недав­них еще ситу­а­ций, могут напра­вить иссле­до­ва­те­ля на лож­ный путь интер­пре­та­ции смысла.

Как пред­став­ля­ет­ся, един­ствен­ный вари­ант стра­хов­ки от подоб­ных непри­ят­но­стей — начи­нать иссле­до­ва­ние с ана­ли­за ситу­а­ции. Они мно­го­об­раз­ны, что порож­да­ет­ся мно­го­уров­не­вой орга­ни­за­ци­ей соци­аль­но­го бытия: пред­мет­но-быто­вые, состав­ля­ю­щие повсе­днев­ную жизнь чело­ве­ка, свя­зан­ные с адап­та­ци­ей в соци­аль­ной сре­де, про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­стью, само­опре­де­ле­ни­ем как духов­ной лич­но­сти. На каж­дом из уров­ней дей­ству­ют соб­ствен­ные зако­ны, опре­де­ля­ю­щие вза­и­мо­дей­ствие людей. Конеч­но, пока нель­зя ска­зать, что выстро­е­на еди­ная систем­ная клас­си­фи­ка­ции этих зако­нов. Самые раз­ные нау­ки пыта­ют­ся с помо­щью соб­ствен­ных мето­дов выде­лить зна­чи­мые пат­тер­ны соци­аль­ных актив­но­стей чело­ве­ка. Все это лишь озна­ча­ет, что даль­ней­шее раз­ви­тие медиа­линг­ви­сти­ки, как и любой дру­гой тео­рии, воз­мож­но толь­ко в меж­дис­ци­пли­нар­ном сою­зе с дру­ги­ми науками.

Пони­ма­ние роле­вых пред­пи­са­ний, кото­рые зада­ют раз­лич­ные ситу­а­ции, поз­во­ля­ет точ­нее иден­ти­фи­ци­ро­вать моти­ва­цию и смысл рече­во­го пове­де­ния участ­ни­ков. Напри­мер, оскорб­ле­ния в боль­шин­стве ситу­а­ций мож­но диа­гно­сти­ро­вать как попыт­ку дис­кри­ми­на­ции лич­но­сти, кото­рой они адре­со­ва­ны. Но не в про­фес­си­о­наль­ных сооб­ще­ствах с игро­вой куль­ту­рой. Или, напри­мер, спо­соб­ность испы­ты­вать чув­ство бла­го­дар­но­сти и пози­тив­ные отзы­вы тра­ди­ци­он­но счи­та­ют­ся про­яв­ле­ни­ем доб­ро­го нра­ва чело­ве­ка. Одна­ко пози­тив­ные, но фей­ко­вые отзы­вы в биз­не­се и поли­ти­ке без­нрав­ствен­ны. Нор­ми­ро­вать их сле­ду­ет на базе прин­ци­пов чест­ной кон­ку­рен­ции и уни­вер­саль­но­го зако­на S‑образной кри­вой (в социо­ло­гии интер­пре­ти­ру­ет­ся как закон рас­про­стра­не­ния идеи), когда власть в ком­му­ни­ка­ци­он­ном про­стран­стве заво­е­вы­ва­ет­ся с помо­щью подтасовок.

Создать еди­ную клас­си­фи­ка­цию всех этих ситу­а­ций еще нико­му не уда­лось. Одна­ко сло­жи­лись бла­го­при­ят­ные усло­вия для реше­ния этой зада­чи. Онлайн-сре­да сохра­ня­ет сле­ды ком­му­ни­ка­тив­ных актив­но­стей, и поис­ко­вые маши­ны по клю­че­вым сло­вам поз­во­ля­ют полу­чить огром­ный архив кей­сов на задан­ную тему. Важ­ней­ший вопрос — мето­ди­ка их диа­гно­сти­ки. Праг­ма­ти­че­ская зна­чи­мость точ­ной мето­ди­ки каса­ет­ся не толь­ко сего­дняш­них задач, напри­мер свя­зан­ных с судеб­ной экс­пер­ти­зой и судь­бой отдель­ной лич­но­сти. Футу­ро­ло­ги пред­ска­зы­ва­ют, что все­го пара-трой­ка деся­ти­ле­тий отде­ля­ет нас от того вре­ме­ни, когда искус­ствен­ный интел­лект будет вос­про­из­во­дить новый соци­аль­ный поря­док, в том чис­ле выно­сить вер­дик­ты о деви­ант­ных фор­мах пове­де­ния чле­нов чело­ве­че­ско­го сооб­ще­ства. Созна­ние искус­ствен­но­го интел­лек­та, в отли­чие от чело­ве­че­ско­го, лише­но пси­хи­че­ской функ­ции бес­со­зна­тель­но­го, и ему не свой­ствен­ны инту­и­тив­ные фор­мы мыш­ле­ния. Бес­со­зна­тель­ное заме­ня­ют боль­шие дан­ные (Big Data), кото­рые, как извест­но, явля­ют­ся порож­де­ни­ем соци­аль­но­го Логоса. В этом смыс­ле про­бле­ма точ­но­сти мето­ди­че­ско­го инстру­мен­та­рия в оцен­ке деви­ант­но­го пове­де­ния может кос­нуть­ся судь­бы каж­до­го пред­ста­ви­те­ля чело­ве­че­ства [Маклю­эн, Фио­ре 2012: 196–197].

1 Стра­шил­ка в туа­ле­те. Элек­трон­ный ресурс https://​www​.youtube​.com/​w​a​t​c​h​?​v​=​T​A​D​O​4​L​G​2​9​b​s​&​f​e​a​t​u​r​e​=​p​l​a​y​e​r​_​e​m​b​e​d​d​ed&.

2 Состав­лен рей­тинг самых попу­ляр­ных вирус­ных видео YouTube за послед­ние 10 лет. Элек­трон­ный ресурс https://​360tv​.ru/​n​e​w​s​/​i​n​t​e​r​e​s​n​o​e​/​s​o​s​t​a​v​l​e​n​-​r​e​j​t​i​n​g​-​s​a​m​y​h​-​p​o​p​u​l​j​a​r​n​y​h​-​2​3​0​1​2​0​19/.

3 Мемы: Луч­шее. Самые луч­шие мемы 2019. Элек­трон­ный ресурс https://pikabu.ru/tag/Мемы/best.

4 Интер­нет-трав­ля дове­ла 14-лет­нюю австра­лий­скую модель до само­убий­ства. Элек­трон­ный ресурс https://​fishki​.net/​2​4​8​1​3​4​2​-​i​n​t​e​r​n​e​t​-​t​r​a​v​l​j​a​-​d​o​v​e​l​a​-​1​4​-​l​e​t​n​j​u​j​u​-​a​v​s​t​r​a​l​i​j​s​k​u​j​u​-​m​o​d​e​l​y​-​d​o​-​s​a​m​o​u​b​i​j​s​t​v​a​.​h​tml.

5 Зара­бо­ток на напи­са­нии отзы­вов. Элек­трон­ный ресурс http://rabota-kopirait.com/index/zarabotok_na_napisanii_otzyvov/0–465; Recommendation. Элек­трон­ный ресурс https://​www​.writeexpress​.com/​r​e​c​o​m​m​0​6​.​h​tml.

6 Поче­му кли­ен­ты не остав­ля­ют отзы­вов?! Элек­трон­ный ресурс https://​www​.livemaster​.ru/​t​o​p​i​c​/​2​3​3​9​1​7​1​-​p​o​c​h​e​m​u​-​k​l​i​e​n​t​y​-​n​e​-​o​s​t​a​v​l​y​a​y​u​t​-​o​t​z​y​vov.

7 Бри­та­нец .пре­вра­тил. сарай на зад­нем дво­ре в луч­ший ресто­ран Лон­до­на по вер­сии TripAdvisor. Элек­трон­ный ресурс https://​pikabu​.ru/​s​t​o​r​y​/​b​r​i​t​a​n​e​t​s​_​p​r​e​v​r​a​t​i​l​_​s​a​r​a​y​_​n​a​_​z​a​d​n​e​m​_​d​v​o​r​e​_​v​_​l​u​c​h​s​h​i​y​_​r​e​s​t​o​r​a​n​_​l​o​n​d​o​n​a​_​p​o​_​v​e​r​s​i​i​_​t​r​i​p​a​d​v​i​s​o​r​_​5​5​4​3​258.

8 В Ита­лии TripAdvisor оштра­фо­ва­ли за фей­ко­вые отзы­вы об оте­лях. Элек­трон­ный ресурс https://​www​.tourister​.ru/​w​o​r​l​d​/​e​u​r​o​p​e​/​i​t​a​l​y​/​n​e​w​s​/​1​9​588.

Блэкуэлл, Р., Миниард, П., Энджел, Д. (2007). Поведение потребителей. Санкт-Петербург: Питер.

Вікулова, А. (2014). Патентные «паразиты» инновационного развития. Вісник Киiвського Нацiонального Унiверситету Iм. Тараса Шевченка. Серiя: Економiка, 82–86. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/patentnye-parazity-innovatsionnogo-razvitiya.

Внебрачных, Р. (2012). Троллинг как форма социальной агрессии в виртуальных сообществах. Вестник Удмуртского университета. Серия Философия. Психология. Педагогика, 48–51. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/trolling-kak-forma-sotsialnoy-agressii-v-virtualnyh-soobschestvah.

Вокуев, Н. (2011). Стеб офлайн и онлайн. Попытка теоретического осмысления. В Человек. Культура. Образование (с. 30–47). Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/steb-oflayn-i-onlayn-popytka-teoreticheskogo-osmysleniya.

Гофман, И. (2004). Анализ фреймов. Эссе об организации повседневного опыта. Москва: Институт социологии РАН.

Дускаева, Л., Коняева, Ю. (2017). Троллинг в русскоязычных медиа. Вестник Московского университета. Серия 10: Журналистика, 5, 84–100. Электронный ресурс http://vestnik.journ.msu.ru/books/2017/5/.

Кристева, Ю. (2000). Бахтин, слово, диалог и роман. В Французская семиотика: от структурализма к постструктурализму (с. 427–457). Москва: Прогресс. Электронный ресурс https://www.klex.ru/ov5.

Литтл, Д., Ньюдерт, Л., Диреста, Р., Вулли, С. (2018). Боты, которые меняют политику. Электронный ресурс https://www.vice.com/ru/article/ne4yj7/boty-kotorye-menyayut-politiku.

Маклюэн, М., Фиоре, К. (2012). Война и мир в глобальной деревне. Москва: ACT; Астрель.

Мид, Д. (2014). Философия настоящего. Москва: Изд. дом ВШЭ.

Михайлова, О. (2019). Когда оскорбление воспринимается как шутка? Персональные и ситуативные факторы отключения моральной ответственности свидетеля кибербуллинга. Журнал социологии и социальной антропологии, 22 (2), 55–92. Электронный ресурс https://cyberleninka. ru/article/n/kogda-oskorblenie-vosprinimaetsya-kak-shutka-personalnye-i-situativnye-faktory-otklyucheniya-moralnoy-otvetstvennosti-svidetelya.

Морено, Я. (2004). Социометрия: экспериментальный метод и наука об обществе. Москва: Академический проект.

Растянников, П. (2014). Построение сообществ в виртуальной среде. Электронный ресурс https://theoryandpractice.ru/videos/655-postroenie-soobshchestv-v-virtualnoy-srede-chast-1.

Старых, Н. (2002). Культура дарения: от архаических ритуалов до современных промоушн-акций. Вестник Московского университета. Серия 10: Журналистика, 3, 54–66. Электронный ресурс https://istina.msu.ru/publications/article/572667/.

Старых, Н. (2009). Неманипулятивная реклама: миф или реальность? В Паблик рилейшнз и реклама в системе коммуникаций. Сборник научных трудов кафедры связей с общественностью и рекламы. Вып. 6 (с. 17–33). Электронный ресурс https://istina.msu.ru/publications/article/573947/.

Ткач, А. (2014). Особенности ПР-коммуникации в сфере спорта (на примере единоборств). Дипломная работа. МГУ им. М. В. Ломоносова, факультет журналистики. Электронный ресурс https://istina.msu.ru/diplomas/6417077/.

Шакиров, С. (2013). Агрессивная медиастратегия в литературной критике (на примере рубрики «Критика вне формата» журнала «Урал»). Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение, 22 (313), 81, 283–285. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/agressivnaya-mediastrategiya-v-literaturnoy-kritike-na-primere-rubriki-kritika-vne-formata-zhurnala-ural.

Шенгелия, Д. (2018). Коммуникационные стратегии в музыкальной деятельности. Дипломная работа. МГУ им. М. В. Ломоносова, факультет журналистики. Электронный ресурс https://istina.msu.ru/diplomas/124273802/.

Fan, A., Shen, H., Wu, L., Mattila, A., Bilgihan, A. (2018). Whom do we trust? Cultural differences in consumer responses to online recommendations. International Journal Of Contemporary Hospitality Management, 30 (3), 1508–1525. Электронный ресурс https://doi.org/10.1108/IJCHM–01–2017–0050.

 

Антоненков, Д. (2013). Награда нашла рты чиновников. Газета.Ru. Электронный ресурс https://www.gazeta.ru/culture/2013/06/18/a_5385081.shtml.

Величко, С. (2018). 10 способов распознать фальшивые отзывы. Электронный ресурс https://www.cossa.ru/trends/199500/.

Чеповская, А., Шестаков, И. (2018). Отзыв турпродукции: как зарабатывают на накрутке рейтингов TripAdvisor. Известия. Электронный ресурс https://iz.ru/788782/anastasiia-chepovskaia-ignat-orbeliani/otzyv-turproduktcii-kak-zarabatyvaiut-na-nakrutke-reitingov-tripadvisor.

Кац, Е. (2015). Как правильно писать рекламные отзывы в интернете. Техника идеальной лжи. Секрет Фирмы. Электронный ресурс https://secretmag.ru/trends/players/reklamnie-otzivi.htm.

Коточигов, К. (2018). Анатомия рекомендательных систем. Электронный ресурс https://habr.com/ru/company/lanit/blog/420499/, https://habr.com/ru/company/lanit/blog/421401/.

Томилов, С. (2015). 5 причин не покупать фальшивые отзывы. Почему услуги копирайтеров — бесполезная трата денег. Секрет Фирмы. Электронный ресурс https://secretmag.ru/business/methods/pochemy-reklamnie-otzyvy-ne-rabotajut.htm.

Юрин, М. (2012). Мама, я хочу быть SMM-щиком. Электронный ресурс https://www.cossa.ru/sand box/13151/.

Blekuell, R., Miniard, P., Endzhel, D. (2007). Consumer behaviour. St. Petersburg, Piter Publ. (In Russian)

Duskaeva, L., Koniaeva, Iu. (2017). Trolling in Russian-language media. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 10: Zhurnalistika, 5, 84–100. Retrieved from http://vestnik.journ.msu.ru/books/2017/5/. (In Russian)

Fan, A., Shen, H., Wu, L., Mattila, A., Bilgihan, A. (2018). Whom do we trust? Cultural differences in consumer responses to online recommendations. International Journal of Contemporary Hospitality Management, 30 (3), 1508–1525. Retrieved from https://doi.org/10.1108/IJCHM-01-2017-0050.

Gofman, I. (2004). Frame Analysis. Essays on organizing everyday experiences. Moscow, Institut sotsiologii RAN Publ. (In Russian)

Kristeva, Iu. (2000). Bakhtin, the word, dialogue and novel. In French semiotics: From structuralism to poststructuralism (pp. 427–457). Moscow, Progress Publ. Retrieved from https://www.klex.ru/ov5. (In Russian)

Littl, D., N’iudert, L., Diresta, R., Vulli, S. (2018). Bots that change politics. Retrieved from https://www.vice.com/ru/article/ne4yj7/boty-kotorye-menyayut-politiku. (In Russian)

Makliuen, M., Fiore, K. (2012). War and peace in a global village. Moscow, AST Publ.; Astrel’ Publ. (In Russian)

Mid, D. (2014). The Philosophy of the Present. Moscow, VShE Publ. house. (In Russian)

Mikhailova, O. (2019). When is an insult envisage as a joke? Personal and situational factors of disabling the moral responsibility of a cyberbullying witness. Zhurnal sotsiologii i sotsial’noi antropologii, 22 (2), 55–92. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/kogda-oskorblenie-vosprinimaetsya-kak-shutka-personalnye-i-situativnye-faktory-otklyucheniya-moralnoy-otvetstvennosti-svidetelya. (In Russian)

Moreno, Ia. (2004). Sociometry, Experimental Method, and the Science of Society. Moscow, Akademicheskii proekt Publ. (In Russian)

Rastiannikov, P. (2014). Building communities in a virtual environment. Retrieved from https://theoryandpractice.ru/videos/655-postroenie-soobshchestv-v-virtualnoy-srede-chast–1. (In Russian)

Shakirov, S. (2013). Aggressive media strategy in literary criticism (on the example of the column “Criticism outside the format” of the journal “Ural”). Vestnik Cheliabinskogo Gosudarstvennogo Universiteta. Filologiia. Iskusstvovedenie, 22 (313), 81, 283–285. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/agressivnaya-mediastrategiya-v-literaturnoy-kritike-na-primere-rubriki-kritika-vne-formata-zhurnala-ural. (In Russian)

Shengeliia, D. (2018). Communication strategies in musical activity. MGU im. M. V. Lomonosova, fakul’tet zhurnalistiki. Retrieved from https://istina.msu.ru/diplomas/124273802/. (In Russian)

Starykh, N. (2002). The culture of giving: from archaic rituals to modern promotions. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriia 10: Zhurnalistika, 3, 54–66. Retrieved from https://istina.msu.ru/publications/article/572667/. (In Russian)

Starykh, N. (2009). Non-manipulative advertising: myth or reality? In Public relations and advertising in the communications system. Collection of scientific papers of the department of public relations and advertising. Issue 6 (pp. 17–33). Retrieved from https://istina.msu.ru/publications/article/573947/. (In Russian)

Tkach, A. (2014). Features of PR-communication in the field of sports (on example martial arts). MGU im. M. V. Lomonosova, fakul’tet zhurnalistiki. Retrieved from https://istina.msu.ru/diplomas/6417077/. (In Russian)

Vіkulova, A. (2014). Patent “parasites” of innovative development. Vіsnik Kiivs’kogo Natsional’nogo Universitetu Im. Tarasa Shevchenka. Seriia: Ekonomika, 82–86. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/patentnye-parazity-innovatsionnogo-razvitiya. (In Ukrainian)

Vnebrachnykh, R. (2012). Trolling as a form of social aggression in virtual communities. Vestnik Udmurtskogo Universiteta. Seriia Filosofiia. Psikhologiia. Pedagogika, 48–51. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/trolling-kak-forma-sotsialnoy-agressii-v-virtualnyh-soobschestvah. (In Russian)

Vokuev, N. (2011). Mockery offline and online. An attempt at a theoretical understanding. In Person. The culture. Education. (pp. 30–47). Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/steb-oflayn-i-onlayn-popytka-teoreticheskogo-osmysleniya. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 9 мая 2020 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 10 сен­тяб­ря 2020 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: May 9, 2020
Accepted: September 10, 2020