Вторник, Январь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ЦЕЛЬНОСТЬ И СВЯЗНОСТЬ ПОЛИКОДОВОГО ТЕКСТА

В статье анализируются способы репрезентации смысла поликодовых образований, сформированных на основе нескольких знаковых систем. В качестве материала для анализа поликодового текста взяты видеотексты трех музыкальных клипов-хитов, набравших максимальное количество просмотров за единицу времени в Интернете. Анализируемые видеотексты, образованные несколькими знаковыми системами, актуализируют невербальный визуальный компонент, что существенно меняет устоявшиеся представления о традиционных текстовых категориях, поскольку данные категории трансформируются в условиях мультимедийной среды.

Цель статьи — переосмыслить такие базовые категории традиционного текста, как цельность, связность, начало и конец. Мультимедийная среда бытования новых текстовых образований интегрирует помимо линейного вербального ряда графику, видео, мультипликацию, музыку, кино.

CATEGORIES WHOLENESS AND COHERENCE IN THE MULTI CODE TEXT 

The article analyzes the ways of representation of meaning polikodovyh formations formed on the basis of several sign systems as the material for the analysis of text taken polikod videotext three music videos, hits, scored the maximum number of views per unit time on the Internet. Analyzed videotext formed several sign systems, actualize nonverbal visual component that substantially alters traditsionnoye ideas about traditional text categories because these categories are transformed in a multimedia environment.

The purpose of the article — to rethink such basic categories of the traditional text, a wholeness, connectedness, the beginning and the end. Multimedia environment of existence of the new text in addition to the linear formations integrates a number of verbal, graphics, video, animation, music, movies.

Елена Владимировна Быкова, доктор филологических наук, доцент кафедры связей с общественностью в бизнесе Санкт-Петербургского государственного университета

E-mail: e.bykova@spbu.ru

Elena Vladimirovna Bykova, Doctor of Philology, Associate Professor of Public Relations in business at the St Petersburg state University

E-mail: e.bykova@spbu.ru

Быкова Е. В. Цельность и связность поликодового текста // Медиалингвистика. 2017. № 1 (16). С. 40–46. URL: https://medialing.ru/celnost-i-svyaznost-polikodovogo-teksta/ (дата обращения: 22.01.2019).

Bykova E. V. Categories wholeness and coherence in the multi code text. Media Linguistics, 2017, No. 1 (16), pp. 40–46. Available at: https://medialing.ru/celnost-i-svyaznost-polikodovogo-teksta/ (accessed: 22.01.2019). (In Russian)

УДК:81›42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.01.10

Поста­нов­ка про­бле­мы. Клас­си­че­ское пред­став­ле­ние о тек­сте как о завер­шен­ном про­из­ве­де­нии рече­твор­че­ско­го про­цес­са, объ­ек­ти­ви­ро­ван­ном в виде пись­мен­но­го доку­мен­та и лите­ра­тур­но обра­бо­тан­ном, состо­я­щем из назва­ния (заго­лов­ка) и ряда осо­бых еди­ниц (сверх­фра­зо­вых единств), объ­еди­нен­ных раз­ны­ми типа­ми лек­си­че­ской, грам­ма­ти­че­ской, логи­че­ской, сти­ли­сти­че­ской свя­зи и име­ю­щем опре­де­лен­ную целе­на­прав­лен­ность и праг­ма­ти­че­скую уста­нов­ку [Галь­пе­рин 1981: 18], в совре­мен­ной реаль­но­сти транс­фор­ми­ру­ет­ся, посколь­ку вер­баль­ный ком­по­нент допол­ня­ет­ся семи­о­ти­че­ски­ми систе­ма­ми, кото­рые свой­ствен­ны живо­пи­си, теат­ру, кино, рекла­ме и др. [Быко­ва 2011; Шуби­на, Анто­шин­це­ва 2005; Доб­рос­клон­ская 2016; Конь­ков, Маев­ская 2016; Мартья­но­ва 2016; Тяж­лов 2016]. В ком­му­ни­ка­тив­ной сре­де медиа зна­чи­тель­ная часть содер­жа­ния тек­ста под­вер­га­ет­ся визу­а­ли­за­ции, тек­сты внеш­не­го по отно­ше­нию к дан­ной сре­де про­ис­хож­де­ния — меди­а­ти­за­ции. При­ме­ром транс­фор­ма­ции пред­став­ле­ний о тек­сте как об исклю­чи­тель­но лите­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии явля­ет­ся при­суж­де­ние Нобе­лев­ской пре­мии по лите­ра­ту­ре «за созда­ние ново­го поэ­ти­че­ско­го язы­ка» испол­ни­те­лю автор­ских песен, худож­ни­ку, кино­ак­те­ру и писа­те­лю Бобу Дила­ну в октяб­ре 2016 г.

В дан­ной ситу­а­ции тре­бу­ют пере­осмыс­ле­ния такие базо­вые кате­го­рии тек­ста, как цель­ность, связ­ность, нача­ло и конец тек­ста и т. д. В силу ука­зан­ных обсто­я­тельств воз­ни­ка­ет необ­хо­ди­мость допол­ни­тель­но­го иссле­до­ва­ния дан­ных кате­го­рий при­ме­ни­тель­но к видео-вер­баль­ным тек­стам [Ани­си­мо­ва, 2003; Пой­ма­но­ва, 1997].

Мате­ри­ал иссле­до­ва­ния. Раз­ви­тие циф­ро­вых тех­но­ло­гий во мно­гом спо­соб­ству­ет актив­но­му вытес­не­нию тра­ди­ци­он­но­го линей­но­го тек­ста поли­ко­до­вы­ми обра­зо­ва­ни­я­ми само­го раз­но­го типа, а визу­а­ли­за­ция содер­жа­ния для опти­ми­зи­ро­ван­но­го вос­при­я­тия уже дав­но ста­ла общим местом в обла­сти фун­да­мен­таль­ных и при­клад­ных фило­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний.

В ком­му­ни­ка­тив­ной сре­де Интер­не­та «мно­жа­щи­е­ся инфор­ма­ци­он­ные кана­лы, пере­се­ка­ясь, само­ор­га­ни­зу­ют­ся» [Сте­па­нов 2016], в резуль­та­те чего появ­ля­ют­ся поли­ко­до­вые сооб­ще­ния, кото­рые рас­про­стра­ня­ет­ся вирус­ным спо­со­бом, ста­но­вят­ся извест­ны­ми, наби­ра­ют попу­ляр­ность и тем самым обо­зна­ча­ют новые тен­ден­ции в спо­со­бах репре­зен­та­ции смыс­лов. Тяго­те­ние тек­ста к мно­го­ка­наль­но­сти обу­слов­ле­но соеди­не­ни­ем ауди­аль­ных, визу­аль­ных кана­лов вос­при­я­тия, в свя­зи с чем изме­ня­ют­ся тра­ди­ци­он­ные мате­ри­аль­ные носи­те­ли тек­сто­вой инфор­ма­ции: сего­дня кни­ги не толь­ко чита­ют, но и слу­ша­ют, как музы­каль­ные про­из­ве­де­ния, пес­ни не столь­ко слу­ша­ют, сколь­ко смот­рят, как худо­же­ствен­ные филь­мы, а по теле­фо­ну не толь­ко гово­рят, но и пишут пись­ма, отправ­ля­ют сооб­ще­ния, сни­ма­ют фото­гра­фии и видео­сю­же­ты.

Ска­зан­ное гово­рит об общей тен­ден­ции сни­же­ния смыс­ло­об­ра­зу­ю­щей функ­ции вер­баль­ной состав­ля­ю­щей меди­а­тек­ста, изме­не­ния и уси­ле­ния роли визу­аль­но­го кана­ла как при гене­ри­ро­ва­нии кон­тен­та, так и при пере­да­че инфор­ма­ции: «Меди­а­текст име­ет поли­ко­до­вую при­ро­ду, коды не про­сто вза­и­мо­дей­ству­ют, но допол­ня­ют друг дру­га в соот­вет­ствии с прин­ци­пом ком­пле­мен­тар­но­сти и фор­ми­ру­ют груп­пы: ком­му­ни­ка­тив­ные, визу­аль­ные, музы­каль­ные, тек­сто­вые, рито­ри­че­ские, идео­ло­ги­че­ские, куль­тур­ные» [Сте­па­нов 2010: 92].

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Про­ана­ли­зи­ру­ем три музы­каль­ных кли­па груп­пы «Ленин­град», создан­ные С. Шну­ро­вым. Кли­пы мож­но рас­смат­ри­вать как моло­деж­ный сери­ал, кото­рый пред­став­ля­ет собой трех­част­ную связ­ную исто­рию: часть 1– «Экс­по­нат» (более 30 млн. про­смот­ров), часть 2 — «В Пите­ре пить» (более 5 млн. про­смот­ров в первую неде­лю), часть 3 — «Сись­ки. Пре­об­ра­же­ние» (1,7 млн. про­смот­ров в день выхо­да кли­па). Циф­ры, пока­зы­ва­ю­щие ско­рость рас­про­стра­не­ния поли­ко­до­во­го кон­тен­та в Интер­не­те, сви­де­тель­ству­ет о том, что такой фор­мат репре­зен­та­ции смыс­лов весь­ма эффек­ти­вен. Глав­ны­ми фак­то­ра­ми ста­но­вят­ся ско­рость обме­на инфор­ма­ци­ей и яркая визу­аль­ная образ­ность, кото­рая цеп­ля­ет созна­ние потре­би­те­ля, застав­ляя его обра­щать вни­ма­ние на тот или иной меди­а­кон­тент.

Иссле­до­ва­те­ли гово­рят о том, что отоб­ра­же­ние собы­тий в медиа­сре­де услов­но мож­но пред­ста­вить в трех ипо­ста­сях: отра­же­ние реаль­ной кар­ти­ны, рекон­струк­ция исто­ри­че­ских собы­тий, мифо­ло­ги­за­ция [Доб­рос­клон­ская, 2008].

В кли­по­вой три­ло­гии каж­дая часть — отдель­ная жиз­нен­ная исто­рия: позвал меня Сере­га на выстав­ку Ван Гога; в Пите­ре пить; когда себе я встав­лю сись­ки. В кли­пах акту­а­ли­зи­ро­ва­ны назва­ния совре­мен­ных худо­же­ствен­ных выста­вок, адре­са кафе и ресто­ра­нов, даны фоно­вые застав­ки выпус­ков ново­стей с узна­ва­е­мы­ми лица­ми (фраг­мент пресс-кон­фе­рен­ции В. Пути­на). Всё это впи­сы­ва­ет исто­рию каж­дой клип-серии в повсе­днев­ную жизнь обы­ва­те­лей боль­шо­го горо­да и дела­ет зри­те­ля при­част­ным к собы­ти­ям, посколь­ку чет­ко зада­ны коор­ди­на­ты соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни — здесь (В Петер­бур­ге) и сей­час (в этот самый момент). В кли­пах зри­тель наблю­да­ет за пове­де­ни­ем пер­со­на­жей, в кото­рых, как в зер­ка­ле, узна­ёт сво­их совре­мен­ни­ков — жертв медиа­ре­аль­но­сти, «кото­рая заме­ща­ет изна­чаль­ную пред­мет­ную реаль­ность, вир­ту­а­ли­зи­ру­ет ее и созда­ет новую реаль­ность, ста­но­вит­ся новым мате­ри­а­лом позна­ния и источ­ни­ком новых смыс­лов» [Сте­па­нов 2016: 14].

Про­стран­ство и вре­мя как кате­го­рии худо­же­ствен­но­го тек­ста фор­ми­ру­ют­ся в ана­ли­зи­ру­е­мом мате­ри­а­ле при помо­щи видео­ря­да и при­да­ют клип-серии целост­ность, соеди­няя про­стран­ство и вре­мя всех трех кли­пов. Зри­тель видит Двор­цо­вую пло­щадь, Рус­ский музей, Мос­ков­ский про­спект. Сло­вес­ные ука­за­ния на то, что дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в Петер­бур­ге, не слу­чай­но вме­ще­ны в рече­вые пар­тии пер­со­на­жей, что сло­ва как бы ком­по­нен­та­ми видео­ря­да: ули­ца Рубин­штей­на 24; баб­ка бло­ка­ду пере­жи­ла. Узна­ва­е­мые город­ские досто­при­ме­ча­тель­но­сти акту­а­ли­зи­ру­ют в созна­нии зри­те­ля-слу­ша­те­ля назва­ние горо­да (Петер­бург — Ленин­град), явля­ют­ся сред­ства­ми фор­ми­ро­ва­ния цель­но­сти и связ­но­сти тек­ста клип-серии и пря­мо отсы­ла­ют созна­ние зри­те­ля к назва­нию музы­каль­ной груп­пы — «Ленин­град».

Несмот­ря на то что тек­сты трех песен-хитов ни тема­ти­че­ски, ни идей­но никак не свя­за­ны меж­ду собой, герои всех кли­пов, роли кото­рых испол­ня­ют одни и те же акте­ры, по сюже­ту кли­пов (но не тек­стов песен!) свя­за­ны отно­ше­ни­я­ми род­ства, зна­ком­ства, друж­бы или дело­во­го сотруд­ни­че­ства. Этот визу­аль­ный при­ем явля­ет­ся осно­вой для фор­ми­ро­ва­ния общей сюжет­ной линии мини-сери­а­ла. Визу­аль­ный метод фор­ми­ро­ва­ния связ­но­сти не толь­ко при­да­ет клип-сери­а­лу допол­ни­тель­ную игро­вую увле­ка­тель­ность, но и созда­ет эффект интер­ак­тив­но­сти, вызы­ва­ет жела­ние пере­смот­реть пер­вые клип-серии, что­бы вспом­нить или срав­нить обра­зы геро­ев, их име­на, вос­ста­но­вить исто­рию их вза­и­мо­от­но­ше­ний. Имен­но невер­баль­ный ком­по­нент фор­ми­ру­ет из трех неза­ви­си­мых вер­баль­ных поэ­ти­че­ских моду­лей еди­ный цель­ный связ­ный поли­ко­до­вый текст.

Зри­те­ли не подо­зре­ва­ли о суще­ство­ва­нии после­ду­ю­щих серий, когда смот­ре­ли нача­ло пер­вой серии. Имен­но поэто­му пер­вая серия, еще раз под­чер­ки­вая нели­ней­ность наше­го мыш­ле­ния, неиз­беж­но про­дол­жа­ет наби­рать про­смот­ры в Интер­не­те, так как после­ду­ю­щие кли­пы, как ока­зы­ва­ет­ся, могут быть по-насто­я­ще­му осмыс­ле­ны, толь­ко если мы акту­а­ли­зи­ру­ем в сво­ем созна­нии отдель­ные дета­ли пер­вой серии.

Про­ве­ден­ный ана­лиз клип-серии пока­зы­ва­ет так­же, что такие тек­сто­вые кате­го­рии, как нача­ло и конец, при­ме­ни­тель­но к поли­ко­до­во­му тек­сту тре­бу­ют пере­осмыс­ле­ния. Визу­аль­ный фраг­мент одно­го кли­па может вос­про­из­во­дить­ся в дру­гих кли­пах три­ло­гии, высту­пать в роли визу­аль­ной цита­ты, при этом про­ис­хо­дит неиз­беж­ное семан­ти­че­ское варьи­ро­ва­ние дета­ли-зна­ка. Клип-серии, как каж­дая в отдель­но­сти, так и три­ло­гия в целом, таким обра­зом, обра­зу­ют откры­тую струк­ту­ру: зри­тель ждет про­дол­же­ния рас­ска­за о жиз­ни геро­ев, что созда­ет в тек­сте напря­жен­ность — уси­лен­ное и всё уси­ли­ва­ю­ще­е­ся ожи­да­ние про­дол­же­ния тек­ста.

Струк­ту­ра откры­то­го тек­ста раз­ви­ва­ет­ся одно­вре­мен­но в несколь­ких изме­ре­ни­ях: вер­баль­ном, медий­ном и гипер­тек­сту­аль­ном — вслед­ствие выстра­и­ва­ния меж­тек­сто­вых свя­зей в интер­нет-про­стран­стве [Рязан­це­ва 2009], обрас­тая вирус­ны­ми дери­ва­та­ми в мар­ке­тин­го­вых, реклам­ных и поли­ти­че­ских ком­му­ни­ка­ци­ях.

Исто­рии, поло­жен­ные в осно­ву сце­на­рия каж­дой клип-серии, име­ют два смыс­ло­вых пла­на. С одной сто­ро­ны, эти исто­рии явля­ют­ся веч­ны­ми. Они лег­ко вос­про­из­во­дят­ся, пото­му что это исто­рии про­то­ти­пи­че­ские с опре­де­лен­ной идео­ло­ги­че­ской, эти­че­ской состав­ля­ю­щей (жених — неве­ста, хозя­ин — работ­ник, муж — жена). С дру­гой сто­ро­ны, эти исто­рии весь­ма акту­аль­ны. Эта акту­аль­ность зада­ет­ся при помо­щи визу­а­ли­за­ции и, соот­вет­ствен­но, акту­а­ли­за­ции оби­ход­но-быто­вых дета­лей совре­мен­но­сти, что впи­сы­ва­ет исто­рию в лич­ное про­стран­ство зри­те­ля.

Про­то­ти­пи­че­ские исто­рии клип-серий отсы­ла­ют зри­те­ля к веч­ным цен­но­стям: «не лги», «воз­лю­би ближ­не­го», «не соби­рай богатств на зем­ле». Но эти цен­но­сти вывер­ну­ты по-ско­мо­ро­ше­чьи наизнан­ку в акту­аль­ном кон­тек­сте. В силу это­го свой­ства нази­да­ние в клип-сери­ях импли­ци­ро­ва­но, а иро­ния и насмеш­ка экс­пли­ци­ро­ва­ны. Заслу­жен­ная насмеш­ка дей­ствен­нее, чем пря­мое нази­да­ние. Види­мо, в тео­ло­ги­че­ской подо­пле­ке про­яв­ля­ет­ся автор­ское нача­ло С. Шну­ро­ва, кото­рый полу­чал обра­зо­ва­ние в рели­ги­оз­но-фило­соф­ском инсти­ту­те при духов­ной ака­де­мии. При­ме­ча­тель­но, что вся эта скры­тая нази­да­тель­ность, не осо­зна­ва­е­мая зри­те­лем по ходу про­смот­ра, пото­му и не осо­зна­ет­ся сра­зу, что выра­же­на невер­баль­ны­ми ком­по­нен­та­ми, а сле­до­ва­тель­но, и не под­да­ет­ся одно­знач­но­му сло­вес­но­му обо­зна­че­нию. Меди­а­тек­сты апел­ли­ру­ют к разу­му, чув­ствам или бес­со­зна­тель­но­му чело­ве­ка, исполь­зуя для это­го раз­ные спо­со­бы воз­дей­ствия: аргу­мен­та­цию (убеж­де­ние), суг­ге­стию (вну­ше­ние), про­во­ци­ро­ва­ние (зара­же­ние) [Сте­па­нов 2006; 2016].

Пола­га­ем, что трех­ми­нут­ный клип с эле­мен­та­ми нази­да­ния явля­ет­ся новой фор­мой дра­ма­ти­че­ско­го искус­ства. Дей­ствие, осно­ва дра­ма­тур­гии, раз­вер­ты­ва­ет­ся здесь на осно­ве дина­мич­но­го видео­ря­да. Этот видео­ряд само­сто­я­те­лен по отно­ше­нию к тек­сту пес­ни, но фор­ми­ру­ет в соеди­не­нии с тек­стом пес­ни новый смыс­ло­вой уро­вень в иерар­хии смыс­лов кли­па как поли­ко­до­во­го цело­го. В осно­ве дра­ма­ти­че­ско­го сюже­та здесь лежит преж­де все­го экс­пли­ка­ция невер­баль­ных свя­зей меж­ду дей­ству­ю­щи­ми лица­ми.

Пер­вая часть, «Экс­по­нат», насы­ще­на иро­ни­ей. Иро­ния как при­ем при­пи­сы­ва­ет лицу или пред­ме­ту каче­ства, пря­мо про­ти­во­по­лож­ные тем, каки­ми он, как всем кажет­ся пона­ча­лу, обла­да­ет. В осно­ве сце­на­рия кли­па «Экс­по­нат» лежит извест­ный сюжет о Золуш­ке, меч­та­ю­щей о прин­це. Назва­ние мета­фо­рич­но, посколь­ку экс­по­нат — это пред­мет, выстав­ля­е­мый для обо­зре­ния в музее или на выстав­ке: На выстав­ке Ван Гога я глав­ный экс­по­нат. Это при­ем, обрат­ный оли­це­тво­ре­нию. В клип-серии зву­чит текст пес­ни, в рефрене повто­ря­ет­ся мно­го­крат­но лек­си­ка с пред­мет­ным зна­че­ни­ем: шта­ны, лабу­те­ны, экс­по­нат. Изоб­ра­же­ние круп­ным пла­ном шта­нов и лабу­те­нов при­да­ет пред­ме­там ста­тус невер­баль­ных зна­ков, кото­рые фор­ми­ру­ют кон­цеп­ту­аль­ную осно­ву кли­па.

Клип содер­жит эле­мен­ты вер­баль­но­го дра­ма­ти­че­ско­го моно­ло­га, кото­рый нахо­дит­ся вне тек­ста пес­ни. В про­ло­ге геро­и­ня во вре­мя раз­го­во­ра с потен­ци­аль­ным жени­хом по скай­пу сочи­ня­ет о себе леген­ду по сте­рео­ти­пам глян­це­вых жур­наль­ных исто­рий:

Он вооб­ще не чув­ству­ет меня. И я жила там как пти­ца в клет­ке. Но все-таки, зна­ешь, собра­лась, подо­шла к нему и ска­за­ла: «Пап, мне не нуж­ны твои день­ги, все эти маши­ны, бри­льян­ты, мер­се­де­сы. Я все­го долж­на добить­ся сама». И ушла. И вот сей­час сни­маю хату. Рисую поти­хонь­ку… 

В дан­ной экс­по­зи­ции обо­зна­че­ны вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду геро­я­ми кли­па: герой (мене­джер ком­па­нии) — геро­и­ня (девуш­ка, жела­ю­щая вый­ти замуж). В этой завяз­ке сюже­та обо­зна­че­но базо­вое про­ти­во­ре­чие: духов­ный мир и пред­мет­ный, вещ­ный мир. С точ­ки зре­ния рече­вой тех­но­ло­гии созда­ния кли­па прин­ци­пи­аль­но важен тот факт, что сфор­ми­ро­ва­на дру­гая вер­баль­ная систе­ма, иная, чем текст самой пес­ни. Таким обра­зом, клип-серия сфор­ми­ро­ва­на при помо­щи трех зна­ко­вых систем, две — вер­баль­ные, и одна — невер­баль­ная. Но систе­мо­об­ра­зу­ю­щей явля­ет­ся невер­баль­ная зна­ко­вая систе­ма.

В раз­вяз­ке кли­па геро­и­ня, все пре­одо­лев, рас­па­хи­ва­ет две­ри навстре­чу сво­ей мечте, но зри­тель видит визу­аль­ную мета­фо­ру, весь­ма слож­ную для истол­ко­ва­ния. Хлы­нув­ший в двер­ной про­ем свет — это и вер­ши­на сча­стья, и ослеп­ле­ние, кото­рое не обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ет счаст­ли­вый исход [Буга­е­ва 2016]. Исто­рия не закон­че­на, финал не акту­а­ли­зи­ро­ван созда­те­ля­ми кли­па, что­бы сохра­нить интри­гу. Эта кон­цеп­ту­аль­ность кон­ца фор­ми­ру­ет­ся опять же невер­баль­ной состав­ля­ю­щей поли­ко­до­во­го тек­ста.

В части вто­рой, «В Пите­ре пить», иро­ния, задан­ная в невер­баль­ном ряде пер­вой части при помо­щи игры геро­и­ни кли­па и акту­а­ли­за­ции на пред­ме­тах, напол­ня­ю­щих быто­вую сфе­ру геро­и­ни (мяг­кие игруш­ки, одеж­да, кар­тин­ки глян­це­вых жур­на­лов, кос­ме­ти­ка), нарас­та­ет и пере­хо­дит в гро­теск. В кли­пе «В Пите­ре пить» про­ис­хо­дит сме­ше­ние реаль­но­го и фан­та­сти­че­ско­го, пре­крас­но­го и без­об­раз­но­го, тра­ги­че­ско­го и коми­че­ско­го. Ост­рый пси­хо­ло­ги­че­ский кон­фликт меж­ду хозя­и­ном и работ­ни­ко­ми рас­про­стра­ня­ет­ся и пере­хо­дит в соци­аль­ную плос­кость − бунт работ­ни­ков наем­но­го тру­да про­тив хам­ско­го про­из­во­ла началь­ни­ков. Имен­но невер­баль­ный ряд фор­ми­ру­ет в кли­пе идео­ло­ги­че­ское про­ти­во­ре­чие: глу­бо­кое чув­ство внут­рен­не­го досто­ин­ства лич­но­сти и ее пуб­лич­ное уни­же­ние. Фра­за Пес­ня эта в целом о туриз­ме акту­а­ли­зи­ру­ет гро­теск­ное несо­от­вет­ствие досто­при­ме­ча­тель­но­стей горо­да с хули­ган­ским, бун­тар­ским пове­де­ни­ем глав­ных геро­ев. Видео­ряд репре­зен­ти­ру­ет про­тестно-геро­и­че­скую подо­пле­ку пове­де­ния геро­ев: вод­ка, паль­то в сти­ле мат­рос­ско­го буш­ла­та, Двор­цо­вая пло­щадь, ста­туя Лени­на, пред­став­лен­но­го в гро­теск­ной фор­ме, — всё это отсы­ла­ет зри­те­ля к октябрь­ско­му рево­лю­ци­он­но­му Пет­ро­гра­ду и акту­а­ли­зи­ру­ет обще­ствен­ный запрос на соци­аль­ную спра­вед­ли­вость.

Пер­вая часть клип-сери­а­ла «Экс­по­нат» содер­жа­тель­но и кон­цеп­ту­аль­но свя­зы­ва­ет­ся с частью «В Пите­ре пить» и общей музей­ной тема­ти­кой Петер­бур­га, что выра­жа­ет­ся так­же исклю­чи­тель­но невер­баль­ны­ми зна­ко­вы­ми систе­ма­ми. В пер­вой части герой при­гла­ша­ет геро­и­ню в музей на выстав­ку Ван Гога, во вто­рой части «В Пите­ре пить» одна из глав­ных геро­инь — гид музея, на выстав­ку в кото­рый герой при­гла­сил геро­и­ню в пер­вой клип-серии.

В тре­тьей части «Сись­ки. Пре­об­ра­же­ние» гро­теск уже пере­хо­дит в сар­казм. Язви­тель­ная, горь­кая, насы­щен­ная эмо­ци­я­ми насмеш­ка про­яв­ля­ет­ся в уси­ле­нии кон­траста­ре­аль­но­сти и ирре­аль­но­сти, кото­рая бла­го­да­ря невер­баль­ным ком­по­нен­там пред­мет­на и мате­ри­а­ли­зо­ван­на. Назва­ние, состо­я­щее из раз­го­вор­но-пре­не­бре­жи­тель­но­го, сни­жен­но­го сло­ва сись­ки и книж­но­го Пре­об­ра­же­ние зада­ет общее настро­е­ние оксю­мо­ро­на всей клип-серии, в музы­каль­ном сопро­вож­де­нии кото­рой зву­чит саунд-трек: Весь мир пре­об­ра­зит­ся сра­зу, в нем ста­нет боль­ше кра­со­ты, И заси­я­ют, слов­но стра­зы улыб­ки и све­дут мосты, Сой­дут­ся наши бере­га, ты ста­нешь мне род­ным и близ­ким, Рас­та­ет лед, сой­дут сне­га, когда себе я встав­лю сись­ки.

Выво­ды. Таким обра­зом, содер­жа­тель­ная целост­ность, ком­по­зи­ци­он­ная одно­род­ность, мно­го­уров­не­вая связ­ность отдель­ных серий, нарас­та­ю­щая иро­ния как объ­еди­ня­ю­щая сти­ле­вая идея, узна­ва­е­мые пер­со­на­жи геро­ев серии кли­пов, рече­вые пар­тии, архе­ти­пи­че­ские сюже­ты и нена­вяз­чи­вое мора­ли­за­тор­ство — всё это дер­жит­ся имен­но на невер­баль­ных зна­ко­вых систе­мах.

Всё ска­зан­ное дает осно­ва­ния утвер­ждать, что опи­сан­ные кли­по­вые музы­каль­ные мини-сери­а­лы, ста­вя­щие сво­ей целью доне­сти в сати­ри­че­ской фор­ме до чита­те­ля высо­кие идеи, ста­но­вят­ся новым трен­дом, суть кото­ро­го состо­ит в том, что фор­ми­ру­ют­ся мас­со­вые поли­ко­до­вые медиа­об­ра­зо­ва­ния, в кото­рых соче­та­ют­ся эле­мен­ты клас­си­че­ской дра­ма­тур­гии, фольк­ло­ра, сати­ри­че­ско­го пам­фле­та, музы­каль­но­го кли­па, реклам­но­го роли­ка, интер­ак­тив­ной игры-кве­ста и др. Поли­ко­до­вость акту­а­ли­зи­ру­ет­ся в мас­со­вом тек­сте, посколь­ку мно­го­ка­наль­ность свой­ствен­на при­ро­де чело­ве­че­ско­го обще­ния и соот­вет­ству­ет запро­сам ком­му­ни­ка­ции в боль­шей сте­пе­ни, неже­ли тра­ди­ци­он­ный чисто вер­баль­ный текст.

© Быко­ва Е. В., 2017

Анисимова Е. Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация: на матер. креолизованных текстов. М.: Академия, 2003. 

Бугаева Л. Д. Язык эмоций в фильме // Медиалингвистика. 2016 № 2(12). С. 61–71. 

Быкова Е. В. Речевая организация модульного текста. СПб.: Рос. гос. гидрометеорол. ун-т, 2011. 

Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: Наука, 1981. 

Добросклонская Т. Г. Методология анализа медиатекста как информационно-коммуникативного продукта // Массово-коммуникационные процессы в современной России. М.: Рос. акад. гос. службы, 2008. 

Добросклонская Т. Г. Методы анализа видео-вербальных текстов // Медиалингвистика. 2016. № 2(12). С. 13–26. 

Коньков В. И., Маевская М. И. Документальный фильм: история формирования поликодового текста // Век информации. 2016. № 2. С. 80–83. 

Мартьянова И. А. На пути к фильму (киносценарий и черновик) // Медиалингвистика. 2016. № 2(12). С. 83–92. 

Пойманова О. В. Семантическое пространство видеовербального текста: автореф. … канд. филол. наук. М., 1997. 

Рязанцева Т. И. Гипертекст и электронная коммуникация. М.: URSS, 2009. 

Степанов В. Н. Речевое воздействие в рекламе: учеб.-практ. пособие. Ярославль: Изд-во Междунар. акад бизнеса и нов. технологий, 2006. 

Степанов В. Н. Семиотические коды в рекламном тексте // Иностранные языки в высшей школе. 2010. Вып. 2 (13). С. 92–100.

Степанов В. Н. Трансгрессия и трансгрессивность в медиапространстве и медиатексте // Активные процессы в социальной и массовой коммуникации / отв. ред. и сост. Н. В. Аниськина, Л. В. Ухова. Вып. 2. Ярославль: Изд-во Ярослав. гос. пед. ун-та, 2016. 

Тяжлов Я. И. Актуальные формы медиатекстов, посвященных кино: жанровые и языковые тенденции // Медиалингвистика. 2016. № 2(12). С. 71–83. 

Шубина Н. Л., Антошинцева М. А. Вспомогательные семиотические системы в устной и письменной коммуникации. СПб.: ПетроПресс, 2005.

Anisimova E. E. Linguistics of text and intercultural communication [Lingvistika texta i mezhkulturnaya kommunikatsiya: na mater. kreolizovannykh textov]. Moscow: Akademia, 2003. 

Bugaeva L. D. Language emotions in the film [Yasyk emozii v filme] // Media Linguistics [Medialingvistika]. 2016. No. 2 (12). S. 61–71. 

Bykova E. V. Speech Organization unit text [Rechevaya organizatsia modulnogo teksta]. St Peterburg, 2011. 

Dobrosklonskaya T. G. Analysis methods video verbal text [Metody analisa video-verbalnyh textov] // Media Linguistics [Medialingvistika]. 2016. No. 2 (12). S.13–26. 

Dobrosklonskaya T . G. Меthods of media texts analysis as information-communication product [Metodologia analiza mediatexta kak informazionno-kommunikativnogo produkta] // Mass communication processes in contemporary Russia: collection of articles [Massovo-ommunikativnnyje protsessy v sovremennoj Rossii]. Moscow, 2008. 

Galperin I. R. Text as an object of linguistic research [Tekst kak obiekt lingvisticheskogo issledivania]. Moscow, 1981. 

Kon’kov V. I., Maevskaya M. I. Documentary: history of formation polikodovogo text [Dokumentalnyi film: istoria formirovania polycodovogo texta] // Information Age [Vek informatsii]. 2016. No. 2. S. 80–83. 

Martyanova I. A. On the way to the film (screenplay and draft) [Na puti k filmu: szenarii i chernovik] // Media Linguistics [Medialingvistika]. 2016. Nо. 2 (12). P. 83–92. 

Poymanova O. V. Semantic space of video-verbal texts [Semanticheskoye prostranstvo video-verbalnyk hnextov: avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1997. 

Ryazantseva T. I. Hypertext and electronic communication [Gipertext i elektronnaya kommunikatsiya]. Moscow: URSS, 2009. 

Shubina N. L., Antoshintseva M. A. Auxiliary semiotic system in oral and written communication [Vspomogatelnye semioticheskie sistemy v ustnoi i pismennoi kommunikatsii]. St Peterburg, 2005.

Stepanov V. N. Speech influence in advertising: educ. and pract. guide [Rechevoie vozdeistvie v peklame]. Yaroslavl, 2006. 

Stepanov V. N. Semiotic codes in the advertising text [Semioticheskie kody v peklamnom tekste] // Foreign Languages at High School [Inostrannyje jazyki v vysshej shkole]. 2010. Vol. 2 (13). P. 92–100. 

Stepanov V. N. Transgression and transgression in the media and media text [Transgessija i transgressivnost v mediaprustranstve i mediatekste] // Active processes in the social and mass communication [Aknivnyje protsessy v sotsial’noj i massovoj kommunikatsii] / ed. and comp. N. V. Aniskina, L.V. Ukhov. Vol. 2. Yaroslavl, 2016. 

Tyazhlov Y. I. Actual forms of media texts devoted to cinema: the genre and language trends [Aktyalnyie fofmy mediatekstov, posviazhonnyh kino: zhanrovyie i yazykovyie tendenzii] // Media Linguistics [Medialingvistika]. 2016. No. 2 (12). P. 71–83.