Понедельник, Июль 15Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПРЕЦЕДЕНТНОСТЬ ИЛИ КВАЗИПРЕЦЕДЕНТНОСТЬ В ЯЗЫКЕ МАССМЕДИА

В статье рассматривается прецедентное имя в языке болгарских массмедиа. Предметом анализа становятся те случаи употребления сочетаний, которые якобы обладают статусом прецедентных, но не являются такими. Мы придерживаемся основных постановок об явлении прецедентности, впервые отмеченного Ю. Н. Карауловым. В статье исследуются сочетания типа българската Джуна, руската Ванга, в которых при анализе обнаруживается отсутствие оценки и экспрессии ввиду их равноправия по отношению к присущим им признакам. Данное качество рассматриваемых феноменов проявляется благодаря равноправию смысловых отношений эталона и референта. Такие случаи похожи на случаи, являющиеся прецедентными, но не обладающие их признаками. Такие феномены мы относим к явлению квазипрецедентности.

PRECEDENTIALITY AND QUASI PRECEDENTIALITY IN MASS MEDIA DISCOURSE 

The article deals with precedent names in Bulgarian massmedia discourse. The subject of analysis are the use of the combinations that supposedly have the status of precedent, but not as such. We adhere to the basic productions of the phenomenon of precedent, first noted by Y. N. Karaulov. This article investigates the combinations like “bulgarskata June”, “ruskata Wangа”, where the analysis reveals a lack of evaluation and expression, because of their equality in relation to their inherent characteristics. The quality of the considered phenomena is manifested by the equality of the semantic relations of reference and referent. Such phenomena we refer to the phenomenon of quasiprecedential.

Валентина Николова Аврамова, доктор филологии, профессор кафедры русского языка Шуменского университета им. Епископа Константина Преславского

E-mail: valentav@abv.bg

Valentina Nikolova Avramova, Doctor of Philology, Professor at the Department of Russian Language in Konstantin Preslavsky University of Shumen

E-mail: valentav@abv.bg

Аврамова В. Н. Прецедентность или квазипрецедентность в языке массмедиа // Медиалингвистика. 2017. № 4 (19). С. 29–36. URL: https://medialing.ru/precedentnost-ili-kvaziprecedentnost-v-yazyke-massmedia/ (дата обращения: 15.07.2019).

Avramova V. N. Precedentiality and quasi precedentiality in mass media discourse. Media Linguistics, 2017, No. 4 (19), pp. 29–36. Available at: https://medialing.ru/precedentnost-ili-kvaziprecedentnost-v-yazyke-massmedia/ (accessed: 15.07.2019). (In Russian)

УДК 81’03 
ББК 81.2-5 
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.02.03 

Поста­нов­ка про­бле­мы. Инте­рес иссле­до­ва­те­лей к про­бле­мам вза­и­мо­дей­ствия язы­ка и куль­ту­ры при­во­дит их изыс­ка­ния и к таким фено­ме­нам, кото­рые извест­ны в линг­ви­сти­че­ской лите­ра­ту­ре как пре­це­дент­ные. В линг­ви­сти­че­ской лите­ра­ту­ре суще­ству­ет нема­ло иссле­до­ва­ний явле­ния пре­це­дент­но­сти. Сле­ду­ет отме­тить, что дан­ный фено­мен вос­при­ни­ма­ет­ся неод­но­знач­но иссле­до­ва­те­ля­ми и, что глав­ное, ино­гда трак­ту­ет­ся по-раз­но­му. В резуль­та­те раз­лич­ной трак­тов­ки состав­ля­ют­ся переч­ни и сло­ва­ри­ки пре­це­дент­ных тек­стов. В этом слу­чае опус­ка­ет­ся очень важ­ное, но не все­ми отме­ча­е­мое и заме­ча­е­мое уточ­не­ние Ю. Н. Кара­у­ло­ва о том, что пре­це­дент­ны­ми могут быть «цита­ты, име­на пер­со­на­жей, назва­ния про­из­ве­де­ний, а так­же их авто­ры, биб­лей­ские тек­сты, виды уст­ной народ­ной сло­вес­но­сти (прит­ча, анек­дот, сказ­ка и пр.)» [Кара­у­лов 1987: 218], т. е. это толь­ко мате­ри­ал, но a priori это не пре­це­дент­ное имя. В насто­я­щем иссле­до­ва­нии ана­ли­зи­ру­ют­ся те явле­ния пре­це­дент­но­сти, кото­рые не обла­да­ют при­зна­ка­ми дан­но­го фено­ме­на.

Исто­рия вопро­са. В суще­ству­ю­щих на дан­ный момент иссле­до­ва­ни­ях поня­тие пре­це­дент­но­сти трак­ту­ет­ся неод­но­знач­но. Так, Ю.Н. Кара­у­лов опре­де­ля­ет пре­це­дент­ные тек­сты как «(1) зна­чи­мые для той или иной лич­но­сти в позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном отно­ше­ни­ях, (2) име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер, т. е. хоро­шо извест­ные и широ­ко­му окру­же­нию дан­ной лич­но­сти, вклю­чая ее пред­ше­ствен­ни­ков и совре­мен­ни­ков, и, нако­нец, такие (3), обра­ще­ние к кото­рым воз­об­нов­ля­ет­ся неод­но­крат­но в дис­кур­се дан­ной язы­ко­вой лич­но­сти» [Там же: 216]. От обыч­ной номи­на­ции пре­це­дент­ный текст отли­ча­ет­ся обя­за­тель­ной эмо­ци­о­наль­ной нагру­жен­но­стью, нали­чи­ем допол­ни­тель­но­го экс­прес­сив­но­го оттен­ка, при­сут­стви­ем эле­мен­та пре­уве­ли­че­ния, гипер­бо­лиз­ма, боль­шей или мень­шей долей иро­нии [Там же: 222].

Несколь­ко ина­че трак­ту­ют поня­тие пре­це­дент­но­го тек­ста Ю. А. Соро­кин и И. М. Миха­ле­ва; для них пре­це­дент­ные тек­сты — это «номе­ны… но сле­ду­ю­ще­го харак­те­ра: это неко­то­рые вер­баль­ные мик­ро- и макро­еди­ни­цы (в нашем слу­чае) пла­на / сце­на­рия, ука­зы­ва­ю­щие на когни­тив­но-эмо­тив­ные и аксио­ло­ги­че­ские отно­ше­ния в плане/сценарии, это неко­то­рые изби­ра­тель­ные при­зна­ки, сопо­став­ля­ю­щи­е­ся с дру­ги­ми, заим­ство­ван­ны­ми и ори­ги­наль­ны­ми при­зна­ка­ми, для созда­ния эсте­ти­че­ской види­мо­сти / типо­ло­ги­че­ско­го обра­за. Это, преж­де все­го, сред­ства когни­тив­но-эмо­тив­ной и аксио­ло­ги­че­ской фоку­си­ров­ки смыс­ло­вой мас­сы худо­же­ствен­но­го тек­ста, ука­зы­ва­ю­щие на глу­би­ну инди­ви­ду­аль­ной и груп­по­вой (соци­аль­ной) памя­ти и сви­де­тель­ству­ю­щие о спо­со­бах худо­же­ствен­ной обра­бот­ки акту­аль­ных для нас вопро­сов и про­блем» [Соро­кин, Миха­ле­ва 1993: 104, 113]. 

Ю. Е. Про­хо­ров, гово­ря о пре­це­дент­ных текстах, пред­ла­га­ет ряд уточ­не­ний дан­но­го поня­тия: 1) пре­це­дент­ные тек­сты при­над­ле­жат язы­ко­вой куль­ту­ре дан­но­го этно­са, их исполь­зо­ва­ние свя­за­но с их реа­ли­за­ци­ей в доста­точ­но сте­рео­ти­пи­зи­ро­ван­ной фор­ме в стан­дарт­ных для дан­ной куль­ту­ры ситу­а­ци­ях рече­во­го обще­ния: имен­но в этом слу­чае, явля­ясь при­над­леж­но­стью праг­ма­ти­ко­на неко­то­рой этно­куль­тур­ной язы­ко­вой лич­но­сти, пре­це­дент­ный текст может быть исполь­зо­ван в обще­нии, так как под­ра­зу­ме­ва­ет ана­ло­гич­ное его нали­чие у дру­гой лич­но­сти; 2) если сам текст вхо­дит в праг­ма­ти­кон лич­но­сти, сово­куп­ность лич­ных дея­тель­ност­но-ком­му­ни­ка­тив­ных потреб­но­стей, то его исполь­зо­ва­ние в речи свя­за­но уже с линг­во­ко­гни­тив­ным уров­нем, т. е. систе­мой зна­ний о мире и обра­зе мира, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся в дан­ной этно­куль­ту­ре; 3) отсыл­ка к пре­це­дент­ным тек­стам име­ет как праг­ма­ти­че­скую направ­лен­ность, выяв­ляя свой­ства язы­ко­вой лич­но­сти, ее цели, моти­вы и уста­нов­ки, ситу­а­тив­ные интен­ци­о­наль­но­сти, так и линг­во­ко­гни­тив­ную, реа­ли­за­ция кото­рой вклю­ча­ет лич­ность в рече­вое обще­ние имен­но дан­ной куль­ту­ры на дан­ном язы­ке [Про­хо­ров 1996: 155–156].

Гово­ря о пре­це­дент­ных фено­ме­нах, иссле­до­ва­те­ли Д. Б. Гуд­ков, В. В. Крас­ных, И. В. Заха­рен­ко, Д. В. Бага­е­ва под­чер­ки­ва­ют, что пре­це­дент­ный текст в их пони­ма­нии — это «закон­чен­ный и само­до­ста­точ­ный про­дукт рече­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти; (поли)предикативная еди­ни­ца», обра­ще­ние к кото­рой «мно­го­крат­но воз­об­нов­ля­ет­ся в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции через свя­зан­ные с этим тек­стом пре­це­дент­ные выска­зы­ва­ния или сим­во­лы» [Неко­то­рые осо­бен­но­сти… 1997: 107]. В рабо­тах так­же отме­ча­ет­ся, что пре­це­дент­ные фено­ме­ны могут быть как вер­баль­ны­ми, так и невер­баль­ны­ми: «к пер­вым отно­сят­ся раз­но­об­раз­ные вер­баль­ные еди­ни­цы, тек­сты как про­дук­ты рече­вой дея­тель­но­сти, ко вто­рым — про­из­ве­де­ния живо­пи­си, архи­тек­ту­ры, музы­каль­ные про­из­ве­де­ния» [Крас­ных 2002: 46]. 

Авто­ры пере­чис­лен­ных опре­де­ле­ний пре­це­дент­но­го тек­ста назы­ва­ют (в раз­лич­ных вари­ан­тах) те три основ­ных при­зна­ка, кото­рым отве­ча­ет опре­де­ле­ние это­го фено­ме­на, дан­ное Ю. Н. Кара­у­ло­вым, а имен­но: пре­це­дент­ные тек­сты — это «зна­чи­мые для той или иной лич­но­сти в позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном отно­ше­ни­ях, име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер, обра­ще­ние к кото­рым воз­об­нов­ля­ет­ся неод­но­крат­но в дис­кур­се дан­ной язы­ко­вой лич­но­сти» [Кара­у­лов 1987: 216].

В. Г. Косто­ма­ров и Н. Д. Бур­ви­ко­ва пишут о пре­це­дент­ном выска­зы­ва­нии, кото­рое они опре­де­ля­ют как само­до­ста­точ­ную еди­ни­цу, смысл кото­рой «не все­гда выво­дит­ся из сум­мы смыс­лов состав­ля­ю­щих ее слов» [Косто­ма­ров, Бур­ви­ко­ва 1994: 76].

К чис­лу пре­це­дент­ных Д. Б. Гуд­ков отно­сит фено­ме­ны: 1) хоро­шо извест­ные всем пред­ста­ви­те­лям наци­о­наль­но-линг­во­куль­тур­но­го сооб­ще­ства (име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер); 2) акту­аль­ные в когни­тив­ном (позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном) плане; 3) обра­ще­ние (апел­ля­ция) к кото­рым посто­ян­но воз­об­нов­ля­ет­ся в речи пред­ста­ви­те­лей того или ино­го наци­о­наль­но-линг­во­куль­тур­но­го сооб­ще­ства. Сре­ди вер­баль­ных пре­це­дент­ных фено­ме­нов автор выде­ля­ет соб­ствен­но вер­баль­ные — пре­це­дент­ное имя и пре­це­дент­ное выска­зы­ва­ние и вер­ба­ли­зу­е­мые, к кото­рым отно­сит пре­це­дент­ный текст и пре­це­дент­ную ситу­а­цию [Гуд­ков 1998; 1999].

Пре­це­дент­ные тек­сты осо­бен­но акту­аль­ны для газет­ной ком­му­ни­ка­ции. Это свя­за­но с тем, что рече­вой облик совре­мен­ных СМИ напо­ми­на­ет «игро­вое поле», а «чте­ние пре­вра­ща­ет­ся в увле­ка­тель­ную заба­ву по раз­га­ды­ва­нию свя­зей меж­ду „сбро­шен­ны­ми“ на одно поле фиш­ка­ми из раз­ных игр» [Сме­та­ни­на 2002: 19]. Основ­ным свой­ством пре­це­дент­но­го тек­ста явля­ет­ся рас­чет на воз­дей­ствие через сопо­став­ле­ние новой инфор­ма­ции и фоно­вых зна­ний. 

Г. А. Ащен­ко­ва образ­но опре­де­ля­ет антро­по­ни­мы как «памят­ник народ­ных воз­зре­ний», где про­яв­ля­ет­ся пре­ем­ствен­ность язы­ко­вой куль­ту­ры, но так­же отра­жа­ют­ся «новые реа­лии и новые ком­му­ни­ка­тив­ные потреб­но­сти в номи­на­ции» [Ащен­ко­ва 2010: 4]. Име­на соб­ствен­ные извест­ных и заслу­жен­ных людей ста­но­вят­ся эта­ло­на­ми для мас­со­во­го кол­лек­тив­но­го созна­ния. Они ста­но­вят­ся цен­но­стью в куль­тур­но-исто­ри­че­ском кон­тек­сте язы­ко­вой общ­но­сти. Оно­ма­сти­че­ское про­стран­ство «ста­но­вит­ся свое­об­раз­ной приз­мой, через кото­рую в пре­лом­лен­ном виде мож­но наблю­дать обще­ство и куль­ту­ру» [Иса­е­ва 2012: 7]. Часто они ста­но­вят­ся пре­це­дент­ны­ми. Н. Н. Воро­па­ев ука­зы­ва­ет в сво­ей рабо­те, что «изме­не­ние обще­ствен­ных отно­ше­ний, соци­аль­ных усло­вий, пере­ори­ен­та­ция мораль­ных цен­но­стей, исчез­но­ве­ние каких-либо поня­тий и воз­ник­но­ве­ние новых обу­слов­ли­ва­ют подвиж­ность соста­ва пре­це­дент­ных имен» [Воро­па­ев 2007: 58]. Ана­лиз исполь­зо­ва­ния пре­це­дент­ных имен в обще­ствен­ной прак­ти­ке поз­во­ля­ет пред­ста­вить круг акту­аль­ных для дан­ной эпо­хи реа­лий, кото­рые могут менять­ся с тече­ни­ем вре­ме­ни. Таким обра­зом, име­на соб­ствен­ные ста­но­вят­ся кон­ден­са­то­ром куль­тур­ной инфор­ма­ции соци­у­ма. Эмо­ци­о­наль­ная харак­те­ри­сти­ка и праг­ма­ти­че­ская направ­лен­ность име­ни допол­ня­ют его линг­ви­сти­че­ский ста­тус куль­ту­ро­ло­ги­че­ской состав­ля­ю­щей, пре­вра­ща­ю­щей антро­по­ним в дей­ству­ю­щую язы­ко­вую еди­ни­цу этни­че­ской общ­но­сти.

Д. И. Ермо­ло­вич выде­ля­ет несколь­ко групп харак­те­ри­стик, опре­де­ля­ю­щих дено­тат пре­це­дент­но­го име­ни. Диф­фе­рен­ци­аль­ные при­зна­ки ПИ могут вклю­чать в себя харак­те­ри­сти­ку пред­ме­та: (а) по чер­там харак­те­ра или (б) по внеш­но­сти. Кро­ме того, диф­фе­рен­ци­аль­ные при­зна­ки могут акту­а­ли­зи­ро­вать­ся (в) через пре­це­дент­ную ситу­а­цию [Ермо­ло­вич 2005: 95].

И. В. Заха­рен­ко с соав­то­ра­ми счи­та­ют, что пре­це­дент­ное имя — это «инди­ви­ду­аль­ное имя, свя­зан­ное или с широ­ко извест­ным тек­стом, как пра­ви­ло, отно­ся­щим­ся к пре­це­дент­ным (напри­мер, Печо­рин, Дон Кихот), или с пре­це­дент­ной ситу­а­ци­ей (напри­мер, Иван Суса­нин); это сво­е­го рода слож­ный знак, при упо­треб­ле­нии кото­ро­го в ком­му­ни­ка­ции осу­ществ­ля­ет­ся апел­ля­ция не соб­ствен­но к дено­та­ту, а к набо­ру диф­фе­рен­ци­аль­ных при­зна­ков дан­но­го ПИ; может состо­ять из одно­го (Ломо­но­сов) или более эле­мен­тов (Кули­ко­во поле, Лету­чий гол­лан­дец), обо­зна­чая при этом одно поня­тие» [Пре­це­дент­ное имя… 1997: 83–84 ].

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Мате­ри­ал для ана­ли­за взят из газет и жур­на­лов раз­лич­но­го типа. Инте­ре­су­ю­щие нас соче­та­ния встре­ча­ют­ся как в заго­лов­ке, так и в тек­сте газет­но­го мате­ри­а­ла. Соче­та­ния под­вер­га­ют­ся сти­ли­сти­че­ско­му ана­ли­зу для выяв­ле­ния их эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной нагруз­ки. Учи­ты­ва­ет­ся так­же смыс­ло­вое содер­жа­ние иссле­ду­е­мых двух фено­ме­нов (эта­ло­на и рефе­рен­та) для уточ­не­ния дей­стви­тель­но при­су­щих им качеств и их срав­не­ния. Резуль­та­ты это­го ана­ли­за слу­жат для окон­ча­тель­но­го опре­де­ле­ния ста­ту­са рас­смат­ри­ва­е­мых язы­ко­вых еди­ниц.

Пре­це­дент­ное имя пред­став­ля­ет собой слож­ную систе­му, состо­я­щую из диф­фе­рен­ци­аль­ных при­зна­ков (ядро струк­ту­ры) и атри­бу­тов (пери­фе­рия). Диф­фе­рен­ци­аль­ные при­зна­ки (ДП) — это набор отли­чи­тель­ных черт, отли­ча­ю­щих одно пре­це­дент­ное имя от дру­го­го, ему подоб­но­го. Так, пре­це­дент­ное имя Золуш­ка обла­да­ет сле­ду­ю­щим набо­ром ДП: 1) чело­век-сиро­та или поза­бы­тый сво­и­ми роди­те­ля­ми; 2) чело­век, взва­ли­ва­ю­щий на свои пле­чи всю забо­ту о домаш­нем хозяй­стве (часто гра­ни­чит с непо­силь­ной рабо­той, ста­ту­сом при­слу­ги); 3) бед­ность внеш­не­го вида; нехват­ка вре­ме­ни, спеш­ка, часы [Рус­ское куль­тур­ное про­стран­ство 2004: 117].

Одной из основ­ных функ­ций ПИ явля­ет­ся эта­лон­ная, кото­рая поз­во­ля­ет харак­те­ри­зо­вать объ­ект в зави­си­мо­сти от нали­чия тех или иных качеств. Ино­гда одно­му эта­ло­ну могут соот­вет­ство­вать несколь­ко пре­це­дент­ных имен, пред­став­ля­ю­щих соб­ствен­ную куль­ту­ру или заим­ство­ван­ные (напри­мер, носи­те­лем эта­ло­на меч­та­те­ля могут быть Дон Кихот, Обло­мов; убий­цы — Иван Гроз­ный, Брут). Пре­це­дент­ные фено­ме­ны выпол­ня­ют не столь­ко номи­на­тив­но-инфор­ма­тив­ную, сколь­ко реклам­но-экс­прес­сив­ную и эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ную функ­цию. Такие еди­ни­цы дела­ют текст диа­ло­гич­ным, кро­ме того, выра­жа­ют оцен­ку — экс­пли­цит­но или импли­цит­но.

Спе­ци­фи­ка пре­це­дент­ных имен заклю­ча­ет­ся в том, что «отра­же­ние при­зна­ков рефе­рен­та закреп­ля­ет­ся в зна­че­нии на уровне язы­ка, когда смыс­ло­вая струк­ту­ра име­ни обо­га­ще­на дескрип­тив­ным ком­по­нен­том в рам­ках самой широ­кой ком­му­ни­ка­тив­ной сфе­ры — все­го язы­ко­во­го кол­лек­ти­ва» [Ермо­ло­вич 2005: 74]. Пре­це­дент­ные име­на могут исполь­зо­вать­ся в функ­ции вто­рич­ной номи­на­ции, выпол­няя сти­ли­сти­че­скую функ­цию. Кро­ме того, пре­це­дент­ное имя обла­да­ет таки­ми ком­по­нен­та­ми кон­но­та­тив­но­го зна­че­ния, как эмо­ци­о­наль­ный, оце­ноч­ный, соци­аль­ный, экс­прес­сив­ный [Там же: 79]. Бла­го­да­ря пере­чис­лен­ным осо­бен­но­стям «пре­це­дент­ные име­на спо­соб­ны высту­пать в каче­стве сред­ства выра­же­ния социо­линг­ви­сти­че­ско­го, праг­ма­линг­ви­сти­че­ско­го и линг­во­се­ман­ти­че­ско­го аспек­тов соци­аль­но­го ста­ту­са чело­ве­ка». Кро­ме того, «пре­це­дент­ное имя спо­соб­ству­ет повы­ше­нию ста­ту­са пер­со­на­жа, ука­зы­ва­ю­ще­го на свои досто­ин­ства, либо слу­жит для повы­ше­ния ста­ту­са того героя, кото­ро­му ком­пли­мент адре­со­ван» [Там же].

Пре­це­дент­ное имя, явля­ясь при­над­леж­но­стью наци­о­наль­ной куль­тур­ной тра­ди­ции, обла­да­ет оце­ноч­но­стью. Кро­ме того, оно несет в себе пред­став­ле­ние о соци­аль­ном ста­ту­се, о про­фес­си­о­наль­ной ква­ли­фи­ка­ции наци­о­наль­ной при­над­леж­но­сти, об уровне обра­зо­ван­но­сти и про­чих каче­ствах лич­но­сти. Эмо­тив­ная функ­ция про­яв­ля­ет­ся в тех слу­ча­ях, когда пре­це­дент­ное имя выпол­ня­ет функ­цию сти­ли­сти­че­ско­го при­е­ма, и раци­о­наль­но-логи­че­ская инфор­ма­ция, выра­жа­е­мая пре­це­дент­ным име­нем, явля­ет­ся менее зна­чи­мой, чем экс­прес­сив­но-эмо­тив­ная [Кара­сик 2002: 135]. Ср., напри­мер: Гос­по­дин при­став! Поз­воль­те мне поле­тать! — про­сит­ся рус­ский Райт или Цеп­пе­лин (В. Гиля­ров­ский); Но вот и Манеч­ка… Какая ты у меня рас­тре­па, Маню­ня! Чистая Луи­за Мишель! (А. Чехов).

Пре­це­дент­ные име­на участ­ву­ют в выра­же­нии не раци­о­наль­ной, а эмо­ци­о­наль­ной оцен­ки, т. е. они выра­жа­ют не объ­ек­тив­ные свой­ства рефе­рен­та, а субъ­ек­тив­ное к нему отно­ше­ние авто­ра. Дума­ет­ся, что имен­но это заме­ча­ние дает воз­мож­ность обра­тить вни­ма­ние на тек­сты, в кото­рых пре­це­дент­ное имя не явля­ет­ся пре­це­дент­ным. Мы име­ем в виду сле­ду­ю­щие тек­сты:

Брекзит стра­те­ги­я­та на нова­та Желяз­на лей­ди (о Тере­зе Мэй, пре­мьер-мини­стре Вели­ко­бри­та­нии) (Труд. 2016. 25 юли);

Колумб на Бал­ка­ни­те и Бъл­га­рия (о Фелик­се Кани­це, леген­дар­ном вен­гер­ском путе­ше­ствен­ни­ке, жур­на­ли­сте, этно­гра­фе, гео­гра­фе и худож­ни­ке, кото­рый зано­во открыл забы­тую Бол­га­рию, пора­бо­щен­ную пяти­ве­ко­вым игом осман­цев) (Дума. 2014. 7 яну­а­ри).

Явле­ние пре­це­дент­но­сти осно­вы­ва­ет­ся на сопо­став­ле­нии, срав­не­нии качеств неко­е­го име­ни или объ­ек­та с эта­ло­ном, т. е. исход­ным тек­стом. На самом деле пре­це­дент­ный текст не явля­ет­ся тако­вым до его упо­треб­ле­ния в дру­гом тек­сте, в кото­ром он выпол­ня­ет роль эта­ло­на, ср. при­ве­ден­ное выше выска­зы­ва­ние Ю. Кара­у­ло­ва о том, что пре­це­дент­ны­ми тек­ста­ми для иссле­до­ва­те­ля могут быть [а могут и не быть] цита­ты… и т. д. 

Пере­чис­лен­ные здесь источ­ни­ки пре­це­дент­но­сти до их упо­треб­ле­ния в чужом кон­тек­сте явля­ют­ся толь­ко лишь цита­та­ми. Упо­треб­лен­ные в тек­сте в пол­ном или непол­ном виде, они порож­да­ют пре­це­дент­ность, про­яв­ля­ю­щу­ю­ся в резуль­та­те несо­от­вет­ствия качеств эта­ло­на и рефе­рен­та. Суще­ствен­ным для нас явля­ет­ся осо­бое заме­ча­ние Кара­у­ло­ва о том, что пре­це­дент­ный текст отли­ча­ет­ся эмо­ци­о­наль­но­стью и экс­прес­сив­но­стью. 

В наблю­да­е­мых нами при­ме­рах в текстах бол­гар­ских газет экс­прес­сия отсут­ству­ет, эмо­ци­о­наль­но нагру­жен­ное отно­ше­ние тоже отсут­ству­ет. При­чи­ной это­го явля­ет­ся тот факт, что эта­лон и рефе­рент нахо­дят­ся в отно­ше­нии рав­но­пра­вия при­су­щих им качеств. 

Напри­мер, нет сомне­ния в том, что и Ван­га, и Джу­на обла­да­ют в оди­на­ко­вой сте­пе­ни каче­ства­ми про­ри­ца­тель­ниц и цели­тель­ниц. Поэто­му в при­ве­ден­ных ниже выра­же­ни­ях не наблю­да­ет­ся иро­нии, сар­каз­ма, пред­ло­же­ния эмо­ци­о­наль­но не нагру­же­ны, ср.:

«Рус­ка­та Ван­га» идва­ла тай­но при Тодор Жив­ков, леку­ва­ла Лео­нид Бреж­нев от алко­хо­лизъм, Робърт де Ниро й пред­ла­гал брак (о Джуне) (Жълт труд. 2016. 3 март, бр. 31); 

Твър­ди се също, че «рус­ка­та Ван­га» е леку­ва­ла бъл­гар­ска­та (о Джуне) (Пак там).

Такие же вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду эта­ло­ном и рефе­рен­том суще­ству­ют и в сле­ду­ю­щем при­ме­ре:

Нари­чат Нури­да Кур­ба­но­ва азер­бай­джан­с­ка­та Ван­га; За фено­ме­нал­ни­те си спо­соб­но­сти отдав­на е нари­ча­на «Гос­по­жа ангел» и азер­бай­джан­с­ка­та Ван­га (Злат­на въз­раст. 2016. 29 яну­а­ри).

В тех слу­ча­ях, когда для широ­ко­го кру­га реци­пи­ен­тов отсут­ству­ет инфор­ма­ция о субъ­ек­те или объ­ек­те, в мате­ри­ал вво­дит­ся пояс­ня­ю­щий текст, кото­рый дает нуж­ную инфор­ма­цию, доста­точ­ную для того, что­бы засви­де­тель­ство­вать рав­но­пра­вие качеств эта­ло­на и рефе­рен­та, ср.: 

Сара­е­во — «Бал­кан­ски­ят Йеру­са­лим». Кос­мо­по­ли­тен още от съз­да­ва­не­то си, градът поби­ра в себе си чети­ри све­тов­ни рели­гии и кул­ту­ри. Веков­но­то съжи­тел­ство на мюсюл­ма­ни, пра­во­слав­ни хри­сти­я­ни, като­ли­ци и евреи довеж­да до сътво­ря­ва­не­то на една нова циви­ли­за­ция — пъст­ра, мно­го­ли­ка, шум­на, бога­та. А градът полу­ча­ва име­то «Бал­кан­ски Йеру­са­лим» (Пак там. 25 май, бр. 21);

Мал­ки­ят Йеру­са­лим — така нари­чат Асе­нов­град вяр­ва­щи­те и се сти­чат вся­ка годи­на за моле­бен (в тек­сте пуб­ли­ку­ет­ся инфор­ма­ция о том, что в горо­де есть 17 церк­вей, свы­ше 60 часо­вен и 5 круп­ных мона­сты­рей в его окрест­но­стях) (Теле­граф. 28 май).

Сле­ду­ет отме­тить спе­ци­фи­че­скую струк­ту­ру подоб­ных обра­зо­ва­ний. Рас­смат­ри­ва­е­мые фено­ме­ны явля­ют­ся атри­бу­тив­ны­ми соче­та­ни­я­ми, в кото­рых пози­цию опре­де­ля­ю­ще­го сло­ва могут зани­мать (1) при­ла­га­тель­ные, опре­де­ля­ю­щие суще­стви­тель­ное по этни­че­ско­му при­зна­ку, (2) при­ла­га­тель­ные, обра­зо­ван­ные от назва­ний госу­дарств и насе­лен­ных пунк­тов, а так­же (3) при­ла­га­тель­ные роден (род­ной), малък (малень­кий), нов (новый), напри­мер:

Пре­тен­ци­и­те на индий­ския Брад Пит (о самом высо­ко­опла­чи­ва­е­мом и талант­ли­вом акте­ре Бол­ли­ву­да Шахрукх Кхан, одном из тро­их в мире) (Труд. 2016. 4 август);

Сре­ща с рус­ка­та Ага­та Кри­сти (о рус­ской писа­тель­ни­це Анне Дани­ло­вой, авто­ре кри­ми­наль­ных рома­нов) (Шумен­ска заря. 2015. 15 май);

Свет­лин Русев — бъл­гар­ски­ят Пага­ни­ни (у скри­па­ча дей­стви­тель­но уни­каль­ная тех­ни­ка игры на скрип­ке) (Десант. 2016. 7 юли);

Бъл­гар­ска­та Май­ка Тере­за продъ­л­жа­ва да леку­ва и след смърт­та си (Злат­на въз­раст. 2016. 6 май, бр. 18);

Цари­ца Мария — бъл­гар­ска­та Ека­те­ри­на Вели­ка (супру­га бол­гар­ско­го царя Кон­стан­ти­на Тих Асе­на (1257–1277), сыг­рав­шая зна­чи­тель­ную роль в прав­ле­нии госу­дар­ством) (Пре­са. 2012. 7 ноем­ври);

Хан­ши­чи с пра­во е нари­чан япон­ския Шер­лок Холмс (о герое япон­ско­го писа­те­ля Ока­мо­то Кидо) (Ретро. 2016. 20 април); 

Тур­ски­ят Сер­ван­тес с пър­ви роман на бъл­гар­ски (о турец­ком писа­те­ле Метин Качан и его романе «Ули­ца Холе­ра») (Всич­ко за семей­ство­то. 2016. 10 март);

Доли­на­та на роза­та ста­ва мал­ка­та Япо­ния за праз­ни­ка (сре­ди ино­стран­ных гостей, при­быв­ших на Празд­ник роз, наи­бо­лее вну­ши­тель­ную груп­пу состав­ля­ют япон­цы) (24 часа. 2016. 21 май);

Ели Тере­за Мей нова­та бри­тан­ска «желяз­на лей­ди». Сама­та тя кате­го­рич­но отри­ча вся­ка­к­ва при­ли­ка, но съще­ству­ват доста сход­ства в био­гра­фи­и­те на две­те дами (Десант. 2016. 15 юли);

Луд от любов дас­кал стре­ля по род­на­та Сара Бер­нар (о дра­ма­ти­че­ской актри­се Розе Попо­вой, отли­чав­шей­ся боль­шим талан­том, жив­шей и рабо­тав­шей в нача­ле XX в.) (Теле­граф. 2016. 24 юни);

Нари­чат я Кра­ли­ца на мюзик­хо­ла, рус­ка­та Лай­за Мине­ли, рус­ка­та Бар­б­ра Стрей­занд (о Люд­ми­ле Гур­чен­ко) (Заба­ва. 2016. Бр. 12).

Одна­ко фор­маль­ное оформ­ле­ние кон­струк­ций не все­гда явля­ет­ся усло­ви­ем для их при­чис­ле­ния к явле­нию ква­зи­пре­це­дент­но­сти. В нашем мате­ри­а­ле име­ют­ся соче­та­ния, не явля­ю­щи­е­ся ква­зи­пре­це­дент­ны­ми, так как в этих слу­ча­ях отсут­ству­ет основ­ное тре­бо­ва­ние к нали­чию это­го явле­ния — реле­вант­ность качеств эта­ло­на и рефе­рен­та, напри­мер: 

Ето го бъл­гар­ския Жерар Депар­дийо (о рабо­чем — двой­ни­ке извест­но­го фран­цуз­ско­го акте­ра) (Над 55. 2017. 3 февр.);

Уби­ха кюрд­ска­та Андже­ли­на Джо­ли (об Асе Рама­зан Антар, бой­це курд­ской груп­пи­ров­ки, сра­жав­шей­ся про­тив ДАЕШ в Сирии; речь идет лишь о внеш­нем сход­стве курд­ки с извест­ной актри­сой) (24 часа. 2016. 9 септ.);

Кметът на ром­ския Кейм­бридж: По 30 евро и за мал­ки­те циган­че­та (о сель­ской шко­ле, в кото­рой учат­ся дети-цыгане; мно­гие из них про­дол­жа­ют свое обу­че­ние в гим­на­зии, сре­ди окон­чив­ших шко­лу есть 40 сту­ден­тов) (Пак там. 23 окт.).

В при­ве­ден­ных при­ме­рах упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го, назы­ва­ю­ще­го имя по этни­че­ско­му при­зна­ку, не явля­ет­ся усло­ви­ем ква­зи­пре­це­дент­но­сти имен, так как кон­текст пояс­ня­ет при­чи­ну срав­не­ния этих имен, а имен­но нали­чие лишь внеш­не­го сход­ства назван­но­го лица и извест­ных акте­ров. А послед­нее соче­та­ние — ром­ския Кейм­бридж — явля­ет­ся очень эмо­ци­о­наль­ным с долей сар­каз­ма, несмот­ря на пояс­не­ние-заме­ча­ние об оче­вид­ных успе­хах детей в этой шко­ле.

Выво­ды. Иссле­до­ван­ный мате­ри­ал при­вел нас к выво­ду о том, что в бол­гар­ском язы­ке не вся­кое пре­це­дент­ное имя может высту­пать как пре­це­дент­ное. Обоб­щая выска­зан­ные сооб­ра­же­ния, мож­но ска­зать, что, соглас­но име­ю­щим­ся дефи­ни­ци­ям явле­ния пре­це­дент­но­сти, про­ана­ли­зи­ро­ван­ные слу­чаи не впи­сы­ва­ют­ся в круг пре­це­дент­ных имен, поэто­му мы счи­та­ем, что их мож­но отне­сти к тако­му явле­нию, как ква­зи­пре­це­дент­ность. В заклю­че­ние лишь доба­вим, что для явле­ния ква­зи­пре­це­дент­но­сти обя­за­тель­но нали­чие сов­ме­щен­но­сти семан­ти­че­ско­го напол­не­ния и фор­маль­но­го постро­е­ния рас­смат­ри­ва­е­мых соче­та­ний. Если одно из пере­чис­лен­ных усло­вий отсут­ству­ет, то соче­та­ния соот­вет­ству­ют всем тре­бо­ва­ни­ям толь­ко пре­це­дент­но­го име­ни. Явле­ние ква­зи­пре­це­дент­но­сти нам пока не встре­ти­лось в рус­ско­языч­ном мате­ри­а­ле. Этот факт явля­ет­ся пред­по­сыл­кой для даль­ней­ших наблю­де­ний и иссле­до­ва­ний.

© Авра­мо­ва В. Н., 2017

Ащенкова Г. А. Антропонимы сферы гастрономии как аттрактивные элементы французской лингвокультуры существительных // Антропонимическая лингвистика. Иркутск: Изд-во Иркут. гос. лингв. ун-та, 2010. С. 3–12.

Воропаев Н. Н. Прецедентные имена как носители скрытых смыслов // Скрытые смыслы в языке и коммуникации. М.: Рос. гос. гуманитар. ун-т, 2007. С. 58–71.

Гудков Д. Б. Прецедентное имя в когнитивной базе современного русского языка // Язык, сознание, коммуникация: сб. статей. Вып. 4. М.: Филология, 1998. С. 82–93.

Гудков Д. Б. Прецедентные феномены в языковом сознании и межкультурной коммуникации: дис. … д-ра филол. наук. М., 1999.

Ермолович Д. И. Имена собственные: теория и практика межъязыковой передачи. М.: Р. Валент, 2005.

Исаева Е. Ф. Функции антропонимов в художественном тексте (на материале произведений испанских и русских авторов конца XX — начала XXI века): автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2012.

Карасик В. И. Язык социального статуса. М.: Гнозис, 2002.

Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М.: Изд-во ЛКИ, 1987.

Костомаров В. Г., Бурвикова Н. Д. Как тексты становятся прецедентными // Рус. язык за рубежом. 1994. № 1. С. 73–76.

Красных В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. М.: Гнозис, 2002.

Некоторые особенности функционирования прецедентных высказываний / Д. Б. Гудков, В. В. Красных, И. В. Захаренко и др. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 1997. № 4. С. 106–118.

Прецедентное имя и прецедентное высказывание как символы прецедентных феноменов / И. В. Захаренко, В. В. Красных, Д. Б. Гудков и др. // Язык, сознание, коммуникация. Вып. 1. М.: Филология, 1997. С. 82–103.

Прохоров Ю. Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. М.: Изд-во ЛКИ, 1996.

Русское культурное пространство: лингвокультурол. словарь. Вып. 1 / И. С. Брилева, Н. П. Вольская, Д. Б. Гудков и др. М.: Гнозис, 2004.

Сметанина С. И. Медиа-текст в системе культуры: динамические процессы в языке и стиле журналистики конца 20 века: автореф. дис. … д-ра филол. наук. СПб., 2002.

Сорокин Ю. А., Михалева И. М. Прецедентный текст как способ фиксации языкового сознания // Язык и сознание: парадокcальная рациональность / под ред. Е. Ф. Тарасова. М: Ин-т языкозн., 1993. С. 98–117.

Achtchenkova G. A. Anthroponyms in the field of gastronomy as attractive elements of the French lingristiculture of nouns [Antroponimy sfery gastronomii kak attraktivnye ehlementy francuzskoj lingvokul’tury sushchestvitel’nyh] // Anthroponymic Linguistics [Antroponimicheskaya lingvistika]. Irkutsk, 2010. P. 3–12.

Ermolovich D. I. Theory and practice in translating their names [Imena sobstvennye: teoriya i praktika mezhyazykovoj peredachi]. Moscow, 2005. 

Gudkov D. B. The case name in the cognitive basis of modern Russian [Precedentnoe imya v kognitivnoj baze sovremennogo russkogo yazyka] // Language awareness, communication [Yazyk, soznanie, kommunikatsija: sb. st.]. T. 4. Moscow: Philology, 1998.

Gudkov D. B. The case phenomena in linguistic awareness and intercultural communication [Precedentnye fenomeny v yazykovom soznanii i mezhkul’turnoj kommunikacii]. Moscow, 1999. P. 82–93. 

Isaeva E. S. Function anthroponyms in literary texts: on material from the works of Spanish and Russian authors of the end of XX and beginning of XXI century [Funkcii antroponimov v hudozhestvennom tekste: na mater. proizvedenij ispanskih i russkih avtorov: avtoref. … dis. d-ra filol. nauk]. Moscow, 2012. 

Karasik V. I. The language of social status [Yazyk social’nogo statusa]. Moscow, 2002. 

Karaulov U. N. Russian language and linguistic personality [Russkij yazik i yazikovaya lichnost’]. Moscow, 1987.

Kostomarov V. G., Burvikova M. D. How texts are precedents [Kak teksty stanovyatsya precedentnymi] // Russian language abroad scientific journal [Rus. yazik za rubezhom]. 1994. No. 1. P. 73–76.

Krasnih V. V. Ethnic psycholinguistics and linguisticulture [Etnopsiholingvistika i lingvokul’turologiya]. Moscow, 2002. 

Prohorov U. E. National socio-cultural stereotypes of speech communication and their role in teaching Russian at foreigners [Nacional’nye sociokul’turnye stereotipy rechevogo obchtcheniya i ih rol’ v obuchenii russkomu yazyku inostrancev]. Moscow, 1996.

Russian cultural spacе [Russkoe kul’turnoe prostranstvo]: dictionary linguisticulture. T. I / I. S. Brileva at al. Moscow, 2004.

Smetanina S. I. Media-text system of culture: dynamic processes in the language and style of journalism from the late 20th century [Media-tekst v sisteme kul’tury: dinamicheskie processy v yazike i stile zhurnalistiki konca 20 v.: avtoref. dps. … d-ra filol. nauk]. St Petersburg, 2002.

Some features in the functioning of precedents texts [Nekotorye osobennosti funkcionirovaniya precedentnyh vyskazyvanij] / D. B. Gudkov, V. V. Krasnih, I. V. Zaharenko et al. // Journ. of UMG [Vestn. Mosk. un-ta]. Ser. 9. Philology. 1997. No. 4. P. 106–118.

Sorokin U. A., Mihaleva M. I. The case text as a way of fixing the linguistic consciousness [Precedentnyj tekst kak sposob fiksacii yazikovogo soznaniya] // Language and consciousness: paradoks of rationality [Yazyk i soznanie: paradoksal’naya ratsional’nost’]. Moscow, 1993. P. 98–117.

The case name and case text as representatives of precedents phenomena [Precedentnoe imya i precedentnoe vyskazyvanie kak simvoly precedentnyh fenomenov] / I. V. Zaharenko, V. V. Krasnih, D. B. Gudkov et al. // Language awareness, communication [Yazyk, soznanie, kommunikatsija: sb. st.]. T. 1. Moscow: Philology, 1997. P. 82–103. 

Voropaev N. N. The case names as carriers of hidden meaning [Precedentnye imena kak nositeli skrytyh smyslov] // Hidden meaning in language and communication [Skrytye smysly v yazyke i kommunikacii]. Moscow, 2007. P. 58–71.