ПРЕЦЕДЕНТНОСТЬ ИЛИ КВАЗИПРЕЦЕДЕНТНОСТЬ В ЯЗЫКЕ МАССМЕДИА

Постановка про­бле­мы. Интерес иссле­до­ва­те­лей к про­бле­мам вза­и­мо­дей­ствия язы­ка и куль­ту­ры при­во­дит их изыс­ка­ния и к таким фено­ме­нам, кото­рые извест­ны в линг­ви­сти­че­ской лите­ра­ту­ре как пре­це­дент­ные. В линг­ви­сти­че­ской лите­ра­ту­ре суще­ству­ет нема­ло иссле­до­ва­ний явле­ния пре­це­дент­но­сти. Следует отме­тить, что дан­ный фено­мен вос­при­ни­ма­ет­ся неод­но­знач­но иссле­до­ва­те­ля­ми и, что глав­ное, ино­гда трак­ту­ет­ся по-разному. В резуль­та­те раз­лич­ной трак­тов­ки состав­ля­ют­ся переч­ни и сло­ва­ри­ки пре­це­дент­ных тек­стов. В этом слу­чае опус­ка­ет­ся очень важ­ное, но не все­ми отме­ча­е­мое и заме­ча­е­мое уточ­не­ние Ю. Н. Караулова о том, что пре­це­дент­ны­ми могут быть «цита­ты, име­на пер­со­на­жей, назва­ния про­из­ве­де­ний, а так­же их авто­ры, биб­лей­ские тек­сты, виды уст­ной народ­ной сло­вес­но­сти (прит­ча, анек­дот, сказ­ка и пр.)» [Караулов 1987: 218], т. е. это толь­ко мате­ри­ал, но a priori это не пре­це­дент­ное имя. В насто­я­щем иссле­до­ва­нии ана­ли­зи­ру­ют­ся те явле­ния пре­це­дент­но­сти, кото­рые не обла­да­ют при­зна­ка­ми дан­но­го феномена.

История вопро­са. В суще­ству­ю­щих на дан­ный момент иссле­до­ва­ни­ях поня­тие пре­це­дент­но­сти трак­ту­ет­ся неод­но­знач­но. Так, Ю.Н. Караулов опре­де­ля­ет пре­це­дент­ные тек­сты как «(1) зна­чи­мые для той или иной лич­но­сти в позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном отно­ше­ни­ях, (2) име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер, т. е. хоро­шо извест­ные и широ­ко­му окру­же­нию дан­ной лич­но­сти, вклю­чая ее пред­ше­ствен­ни­ков и совре­мен­ни­ков, и, нако­нец, такие (3), обра­ще­ние к кото­рым воз­об­нов­ля­ет­ся неод­но­крат­но в дис­кур­се дан­ной язы­ко­вой лич­но­сти» [Там же: 216]. От обыч­ной номи­на­ции пре­це­дент­ный текст отли­ча­ет­ся обя­за­тель­ной эмо­ци­о­наль­ной нагру­жен­но­стью, нали­чи­ем допол­ни­тель­но­го экс­прес­сив­но­го оттен­ка, при­сут­стви­ем эле­мен­та пре­уве­ли­че­ния, гипер­бо­лиз­ма, боль­шей или мень­шей долей иро­нии [Там же: 222].

Несколько ина­че трак­ту­ют поня­тие пре­це­дент­но­го тек­ста Ю. А. Сорокин и И. М. Михалева; для них пре­це­дент­ные тек­сты — это «номе­ны… но сле­ду­ю­ще­го харак­те­ра: это неко­то­рые вер­баль­ные микро- и макро­еди­ни­цы (в нашем слу­чае) пла­на / сце­на­рия, ука­зы­ва­ю­щие на когнитивно-эмотивные и аксио­ло­ги­че­ские отно­ше­ния в плане/сценарии, это неко­то­рые изби­ра­тель­ные при­зна­ки, сопо­став­ля­ю­щи­е­ся с дру­ги­ми, заим­ство­ван­ны­ми и ори­ги­наль­ны­ми при­зна­ка­ми, для созда­ния эсте­ти­че­ской види­мо­сти / типо­ло­ги­че­ско­го обра­за. Это, преж­де все­го, сред­ства когнитивно-эмотивной и аксио­ло­ги­че­ской фоку­си­ров­ки смыс­ло­вой мас­сы худо­же­ствен­но­го тек­ста, ука­зы­ва­ю­щие на глу­би­ну инди­ви­ду­аль­ной и груп­по­вой (соци­аль­ной) памя­ти и сви­де­тель­ству­ю­щие о спо­со­бах худо­же­ствен­ной обра­бот­ки акту­аль­ных для нас вопро­сов и про­блем» [Сорокин, Михалева 1993: 104, 113]. 

Ю. Е. Прохоров, гово­ря о пре­це­дент­ных текстах, пред­ла­га­ет ряд уточ­не­ний дан­но­го поня­тия: 1) пре­це­дент­ные тек­сты при­над­ле­жат язы­ко­вой куль­ту­ре дан­но­го этно­са, их исполь­зо­ва­ние свя­за­но с их реа­ли­за­ци­ей в доста­точ­но сте­рео­ти­пи­зи­ро­ван­ной фор­ме в стан­дарт­ных для дан­ной куль­ту­ры ситу­а­ци­ях рече­во­го обще­ния: имен­но в этом слу­чае, явля­ясь при­над­леж­но­стью праг­ма­ти­ко­на неко­то­рой этно­куль­тур­ной язы­ко­вой лич­но­сти, пре­це­дент­ный текст может быть исполь­зо­ван в обще­нии, так как под­ра­зу­ме­ва­ет ана­ло­гич­ное его нали­чие у дру­гой лич­но­сти; 2) если сам текст вхо­дит в праг­ма­ти­кон лич­но­сти, сово­куп­ность лич­ных деятельностно-коммуникативных потреб­но­стей, то его исполь­зо­ва­ние в речи свя­за­но уже с линг­во­ко­гни­тив­ным уров­нем, т. е. систе­мой зна­ний о мире и обра­зе мира, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся в дан­ной этно­куль­ту­ре; 3) отсыл­ка к пре­це­дент­ным тек­стам име­ет как праг­ма­ти­че­скую направ­лен­ность, выяв­ляя свой­ства язы­ко­вой лич­но­сти, ее цели, моти­вы и уста­нов­ки, ситу­а­тив­ные интен­ци­о­наль­но­сти, так и линг­во­ко­гни­тив­ную, реа­ли­за­ция кото­рой вклю­ча­ет лич­ность в рече­вое обще­ние имен­но дан­ной куль­ту­ры на дан­ном язы­ке [Прохоров 1996: 155–156].

Говоря о пре­це­дент­ных фено­ме­нах, иссле­до­ва­те­ли Д. Б. Гудков, В. В. Красных, И. В. Захаренко, Д. В. Багаева под­чер­ки­ва­ют, что пре­це­дент­ный текст в их пони­ма­нии — это «закон­чен­ный и само­до­ста­точ­ный про­дукт рече­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти; (поли)предикативная еди­ни­ца», обра­ще­ние к кото­рой «мно­го­крат­но воз­об­нов­ля­ет­ся в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции через свя­зан­ные с этим тек­стом пре­це­дент­ные выска­зы­ва­ния или сим­во­лы» [Некоторые осо­бен­но­сти… 1997: 107]. В рабо­тах так­же отме­ча­ет­ся, что пре­це­дент­ные фено­ме­ны могут быть как вер­баль­ны­ми, так и невер­баль­ны­ми: «к пер­вым отно­сят­ся раз­но­об­раз­ные вер­баль­ные еди­ни­цы, тек­сты как про­дук­ты рече­вой дея­тель­но­сти, ко вто­рым — про­из­ве­де­ния живо­пи­си, архи­тек­ту­ры, музы­каль­ные про­из­ве­де­ния» [Красных 2002: 46]. 

Авторы пере­чис­лен­ных опре­де­ле­ний пре­це­дент­но­го тек­ста назы­ва­ют (в раз­лич­ных вари­ан­тах) те три основ­ных при­зна­ка, кото­рым отве­ча­ет опре­де­ле­ние это­го фено­ме­на, дан­ное Ю. Н. Карауловым, а имен­но: пре­це­дент­ные тек­сты — это «зна­чи­мые для той или иной лич­но­сти в позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном отно­ше­ни­ях, име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер, обра­ще­ние к кото­рым воз­об­нов­ля­ет­ся неод­но­крат­но в дис­кур­се дан­ной язы­ко­вой лич­но­сти» [Караулов 1987: 216].

В. Г. Костомаров и Н. Д. Бурвикова пишут о пре­це­дент­ном выска­зы­ва­нии, кото­рое они опре­де­ля­ют как само­до­ста­точ­ную еди­ни­цу, смысл кото­рой «не все­гда выво­дит­ся из сум­мы смыс­лов состав­ля­ю­щих ее слов» [Костомаров, Бурвикова 1994: 76].

К чис­лу пре­це­дент­ных Д. Б. Гудков отно­сит фено­ме­ны: 1) хоро­шо извест­ные всем пред­ста­ви­те­лям национально-лингвокультурного сооб­ще­ства (име­ю­щие сверх­лич­ност­ный харак­тер); 2) акту­аль­ные в когни­тив­ном (позна­ва­тель­ном и эмо­ци­о­наль­ном) плане; 3) обра­ще­ние (апел­ля­ция) к кото­рым посто­ян­но воз­об­нов­ля­ет­ся в речи пред­ста­ви­те­лей того или ино­го национально-лингвокультурного сооб­ще­ства. Среди вер­баль­ных пре­це­дент­ных фено­ме­нов автор выде­ля­ет соб­ствен­но вер­баль­ные — пре­це­дент­ное имя и пре­це­дент­ное выска­зы­ва­ние и вер­ба­ли­зу­е­мые, к кото­рым отно­сит пре­це­дент­ный текст и пре­це­дент­ную ситу­а­цию [Гудков 1998; 1999].

Прецедентные тек­сты осо­бен­но акту­аль­ны для газет­ной ком­му­ни­ка­ции. Это свя­за­но с тем, что рече­вой облик совре­мен­ных СМИ напо­ми­на­ет «игро­вое поле», а «чте­ние пре­вра­ща­ет­ся в увле­ка­тель­ную заба­ву по раз­га­ды­ва­нию свя­зей меж­ду „сбро­шен­ны­ми“ на одно поле фиш­ка­ми из раз­ных игр» [Сметанина 2002: 19]. Основным свой­ством пре­це­дент­но­го тек­ста явля­ет­ся рас­чет на воз­дей­ствие через сопо­став­ле­ние новой инфор­ма­ции и фоно­вых знаний. 

Г. А. Ащенкова образ­но опре­де­ля­ет антро­по­ни­мы как «памят­ник народ­ных воз­зре­ний», где про­яв­ля­ет­ся пре­ем­ствен­ность язы­ко­вой куль­ту­ры, но так­же отра­жа­ют­ся «новые реа­лии и новые ком­му­ни­ка­тив­ные потреб­но­сти в номи­на­ции» [Ащенкова 2010: 4]. Имена соб­ствен­ные извест­ных и заслу­жен­ных людей ста­но­вят­ся эта­ло­на­ми для мас­со­во­го кол­лек­тив­но­го созна­ния. Они ста­но­вят­ся цен­но­стью в культурно-историческом кон­тек­сте язы­ко­вой общ­но­сти. Ономастическое про­стран­ство «ста­но­вит­ся свое­об­раз­ной приз­мой, через кото­рую в пре­лом­лен­ном виде мож­но наблю­дать обще­ство и куль­ту­ру» [Исаева 2012: 7]. Часто они ста­но­вят­ся пре­це­дент­ны­ми. Н. Н. Воропаев ука­зы­ва­ет в сво­ей рабо­те, что «изме­не­ние обще­ствен­ных отно­ше­ний, соци­аль­ных усло­вий, пере­ори­ен­та­ция мораль­ных цен­но­стей, исчез­но­ве­ние каких-либо поня­тий и воз­ник­но­ве­ние новых обу­слов­ли­ва­ют подвиж­ность соста­ва пре­це­дент­ных имен» [Воропаев 2007: 58]. Анализ исполь­зо­ва­ния пре­це­дент­ных имен в обще­ствен­ной прак­ти­ке поз­во­ля­ет пред­ста­вить круг акту­аль­ных для дан­ной эпо­хи реа­лий, кото­рые могут менять­ся с тече­ни­ем вре­ме­ни. Таким обра­зом, име­на соб­ствен­ные ста­но­вят­ся кон­ден­са­то­ром куль­тур­ной инфор­ма­ции соци­у­ма. Эмоциональная харак­те­ри­сти­ка и праг­ма­ти­че­ская направ­лен­ность име­ни допол­ня­ют его линг­ви­сти­че­ский ста­тус куль­ту­ро­ло­ги­че­ской состав­ля­ю­щей, пре­вра­ща­ю­щей антро­по­ним в дей­ству­ю­щую язы­ко­вую еди­ни­цу этни­че­ской общности.

Д. И. Ермолович выде­ля­ет несколь­ко групп харак­те­ри­стик, опре­де­ля­ю­щих дено­тат пре­це­дент­но­го име­ни. Дифференциальные при­зна­ки ПИ могут вклю­чать в себя харак­те­ри­сти­ку пред­ме­та: (а) по чер­там харак­те­ра или (б) по внеш­но­сти. Кроме того, диф­фе­рен­ци­аль­ные при­зна­ки могут акту­а­ли­зи­ро­вать­ся (в) через пре­це­дент­ную ситу­а­цию [Ермолович 2005: 95].

И. В. Захаренко с соав­то­ра­ми счи­та­ют, что пре­це­дент­ное имя — это «инди­ви­ду­аль­ное имя, свя­зан­ное или с широ­ко извест­ным тек­стом, как пра­ви­ло, отно­ся­щим­ся к пре­це­дент­ным (напри­мер, Печорин, Дон Кихот), или с пре­це­дент­ной ситу­а­ци­ей (напри­мер, Иван Сусанин); это сво­е­го рода слож­ный знак, при упо­треб­ле­нии кото­ро­го в ком­му­ни­ка­ции осу­ществ­ля­ет­ся апел­ля­ция не соб­ствен­но к дено­та­ту, а к набо­ру диф­фе­рен­ци­аль­ных при­зна­ков дан­но­го ПИ; может состо­ять из одно­го (Ломоносов) или более эле­мен­тов (Куликово поле, Летучий гол­лан­дец), обо­зна­чая при этом одно поня­тие» [Прецедентное имя… 1997: 83–84 ].

Анализ мате­ри­а­ла. Материал для ана­ли­за взят из газет и жур­на­лов раз­лич­но­го типа. Интересующие нас соче­та­ния встре­ча­ют­ся как в заго­лов­ке, так и в тек­сте газет­но­го мате­ри­а­ла. Сочетания под­вер­га­ют­ся сти­ли­сти­че­ско­му ана­ли­зу для выяв­ле­ния их эмоционально-экспрессивной нагруз­ки. Учитывается так­же смыс­ло­вое содер­жа­ние иссле­ду­е­мых двух фено­ме­нов (эта­ло­на и рефе­рен­та) для уточ­не­ния дей­стви­тель­но при­су­щих им качеств и их срав­не­ния. Результаты это­го ана­ли­за слу­жат для окон­ча­тель­но­го опре­де­ле­ния ста­ту­са рас­смат­ри­ва­е­мых язы­ко­вых единиц.

Прецедентное имя пред­став­ля­ет собой слож­ную систе­му, состо­я­щую из диф­фе­рен­ци­аль­ных при­зна­ков (ядро струк­ту­ры) и атри­бу­тов (пери­фе­рия). Дифференциальные при­зна­ки (ДП) — это набор отли­чи­тель­ных черт, отли­ча­ю­щих одно пре­це­дент­ное имя от дру­го­го, ему подоб­но­го. Так, пре­це­дент­ное имя Золушка обла­да­ет сле­ду­ю­щим набо­ром ДП: 1) человек-сирота или поза­бы­тый сво­и­ми роди­те­ля­ми; 2) чело­век, взва­ли­ва­ю­щий на свои пле­чи всю забо­ту о домаш­нем хозяй­стве (часто гра­ни­чит с непо­силь­ной рабо­той, ста­ту­сом при­слу­ги); 3) бед­ность внеш­не­го вида; нехват­ка вре­ме­ни, спеш­ка, часы [Русское куль­тур­ное про­стран­ство 2004: 117].

Одной из основ­ных функ­ций ПИ явля­ет­ся эта­лон­ная, кото­рая поз­во­ля­ет харак­те­ри­зо­вать объ­ект в зави­си­мо­сти от нали­чия тех или иных качеств. Иногда одно­му эта­ло­ну могут соот­вет­ство­вать несколь­ко пре­це­дент­ных имен, пред­став­ля­ю­щих соб­ствен­ную куль­ту­ру или заим­ство­ван­ные (напри­мер, носи­те­лем эта­ло­на меч­та­те­ля могут быть Дон Кихот, Обломов; убий­цы — Иван Грозный, Брут). Прецедентные фено­ме­ны выпол­ня­ют не столь­ко номинативно-информативную, сколь­ко рекламно-экспрессивную и эмоционально-оценочную функ­цию. Такие еди­ни­цы дела­ют текст диа­ло­гич­ным, кро­ме того, выра­жа­ют оцен­ку — экс­пли­цит­но или имплицитно.

Специфика пре­це­дент­ных имен заклю­ча­ет­ся в том, что «отра­же­ние при­зна­ков рефе­рен­та закреп­ля­ет­ся в зна­че­нии на уровне язы­ка, когда смыс­ло­вая струк­ту­ра име­ни обо­га­ще­на дескрип­тив­ным ком­по­нен­том в рам­ках самой широ­кой ком­му­ни­ка­тив­ной сфе­ры — все­го язы­ко­во­го кол­лек­ти­ва» [Ермолович 2005: 74]. Прецедентные име­на могут исполь­зо­вать­ся в функ­ции вто­рич­ной номи­на­ции, выпол­няя сти­ли­сти­че­скую функ­цию. Кроме того, пре­це­дент­ное имя обла­да­ет таки­ми ком­по­нен­та­ми кон­но­та­тив­но­го зна­че­ния, как эмо­ци­о­наль­ный, оце­ноч­ный, соци­аль­ный, экс­прес­сив­ный [Там же: 79]. Благодаря пере­чис­лен­ным осо­бен­но­стям «пре­це­дент­ные име­на спо­соб­ны высту­пать в каче­стве сред­ства выра­же­ния социо­линг­ви­сти­че­ско­го, праг­ма­линг­ви­сти­че­ско­го и линг­во­се­ман­ти­че­ско­го аспек­тов соци­аль­но­го ста­ту­са чело­ве­ка». Кроме того, «пре­це­дент­ное имя спо­соб­ству­ет повы­ше­нию ста­ту­са пер­со­на­жа, ука­зы­ва­ю­ще­го на свои досто­ин­ства, либо слу­жит для повы­ше­ния ста­ту­са того героя, кото­ро­му ком­пли­мент адре­со­ван» [Там же].

Прецедентное имя, явля­ясь при­над­леж­но­стью наци­о­наль­ной куль­тур­ной тра­ди­ции, обла­да­ет оце­ноч­но­стью. Кроме того, оно несет в себе пред­став­ле­ние о соци­аль­ном ста­ту­се, о про­фес­си­о­наль­ной ква­ли­фи­ка­ции наци­о­наль­ной при­над­леж­но­сти, об уровне обра­зо­ван­но­сти и про­чих каче­ствах лич­но­сти. Эмотивная функ­ция про­яв­ля­ет­ся в тех слу­ча­ях, когда пре­це­дент­ное имя выпол­ня­ет функ­цию сти­ли­сти­че­ско­го при­е­ма, и рационально-логическая инфор­ма­ция, выра­жа­е­мая пре­це­дент­ным име­нем, явля­ет­ся менее зна­чи­мой, чем экспрессивно-эмотивная [Карасик 2002: 135]. Ср., напри­мер: Господин при­став! Позвольте мне поле­тать! — про­сит­ся рус­ский Райт или Цеппелин (В. Гиляровский); Но вот и Манечка… Какая ты у меня рас­тре­па, Манюня! Чистая Луиза Мишель! (А. Чехов).

Прецедентные име­на участ­ву­ют в выра­же­нии не раци­о­наль­ной, а эмо­ци­о­наль­ной оцен­ки, т. е. они выра­жа­ют не объ­ек­тив­ные свой­ства рефе­рен­та, а субъ­ек­тив­ное к нему отно­ше­ние авто­ра. Думается, что имен­но это заме­ча­ние дает воз­мож­ность обра­тить вни­ма­ние на тек­сты, в кото­рых пре­це­дент­ное имя не явля­ет­ся пре­це­дент­ным. Мы име­ем в виду сле­ду­ю­щие тексты:

Брекзит стра­те­ги­я­та на нова­та Желязна лей­ди (о Терезе Мэй, премьер-министре Великобритании) (Труд. 2016. 25 юли);

Колумб на Балканите и България (о Феликсе Канице, леген­дар­ном вен­гер­ском путе­ше­ствен­ни­ке, жур­на­ли­сте, этно­гра­фе, гео­гра­фе и худож­ни­ке, кото­рый зано­во открыл забы­тую Болгарию, пора­бо­щен­ную пяти­ве­ко­вым игом осман­цев) (Дума. 2014. 7 януари).

Явление пре­це­дент­но­сти осно­вы­ва­ет­ся на сопо­став­ле­нии, срав­не­нии качеств неко­е­го име­ни или объ­ек­та с эта­ло­ном, т. е. исход­ным тек­стом. На самом деле пре­це­дент­ный текст не явля­ет­ся тако­вым до его упо­треб­ле­ния в дру­гом тек­сте, в кото­ром он выпол­ня­ет роль эта­ло­на, ср. при­ве­ден­ное выше выска­зы­ва­ние Ю. Караулова о том, что пре­це­дент­ны­ми тек­ста­ми для иссле­до­ва­те­ля могут быть [а могут и не быть] цита­ты… и т. д. 

Перечисленные здесь источ­ни­ки пре­це­дент­но­сти до их упо­треб­ле­ния в чужом кон­тек­сте явля­ют­ся толь­ко лишь цита­та­ми. Употребленные в тек­сте в пол­ном или непол­ном виде, они порож­да­ют пре­це­дент­ность, про­яв­ля­ю­щу­ю­ся в резуль­та­те несо­от­вет­ствия качеств эта­ло­на и рефе­рен­та. Существенным для нас явля­ет­ся осо­бое заме­ча­ние Караулова о том, что пре­це­дент­ный текст отли­ча­ет­ся эмо­ци­о­наль­но­стью и экс­прес­сив­но­стью. 

В наблю­да­е­мых нами при­ме­рах в текстах бол­гар­ских газет экс­прес­сия отсут­ству­ет, эмо­ци­о­наль­но нагру­жен­ное отно­ше­ние тоже отсут­ству­ет. Причиной это­го явля­ет­ся тот факт, что эта­лон и рефе­рент нахо­дят­ся в отно­ше­нии рав­но­пра­вия при­су­щих им качеств. 

Например, нет сомне­ния в том, что и Ванга, и Джуна обла­да­ют в оди­на­ко­вой сте­пе­ни каче­ства­ми про­ри­ца­тель­ниц и цели­тель­ниц. Поэтому в при­ве­ден­ных ниже выра­же­ни­ях не наблю­да­ет­ся иро­нии, сар­каз­ма, пред­ло­же­ния эмо­ци­о­наль­но не нагру­же­ны, ср.:

«Руската Ванга» идва­ла тай­но при Тодор Живков, леку­ва­ла Леонид Брежнев от алко­хо­лизъм, Робърт де Ниро й пред­ла­гал брак (о Джуне) (Жълт труд. 2016. 3 март, бр. 31); 

Твърди се също, че «рус­ка­та Ванга» е леку­ва­ла бъл­гар­ска­та (о Джуне) (Пак там).

Такие же вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду эта­ло­ном и рефе­рен­том суще­ству­ют и в сле­ду­ю­щем примере:

Наричат Нурида Курбанова азер­бай­джан­с­ка­та Ванга; За фено­ме­нал­ни­те си спо­соб­но­сти отдав­на е нари­ча­на «Госпожа ангел» и азер­бай­джан­с­ка­та Ванга (Златна въз­раст. 2016. 29 януари).

В тех слу­ча­ях, когда для широ­ко­го кру­га реци­пи­ен­тов отсут­ству­ет инфор­ма­ция о субъ­ек­те или объ­ек­те, в мате­ри­ал вво­дит­ся пояс­ня­ю­щий текст, кото­рый дает нуж­ную инфор­ма­цию, доста­точ­ную для того, что­бы засви­де­тель­ство­вать рав­но­пра­вие качеств эта­ло­на и рефе­рен­та, ср.: 

Сараево — «Балканският Йерусалим». Космополитен още от съз­да­ва­не­то си, градът поби­ра в себе си чети­ри све­тов­ни рели­гии и кул­ту­ри. Вековното съжи­тел­ство на мюсюл­ма­ни, пра­во­слав­ни хри­сти­я­ни, като­ли­ци и евреи довеж­да до сътво­ря­ва­не­то на една нова циви­ли­за­ция — пъст­ра, мно­го­ли­ка, шум­на, бога­та. А градът полу­ча­ва име­то «Балкански Йерусалим» (Пак там. 25 май, бр. 21);

Малкият Йерусалим — така нари­чат Асеновград вяр­ва­щи­те и се сти­чат вся­ка годи­на за моле­бен (в тек­сте пуб­ли­ку­ет­ся инфор­ма­ция о том, что в горо­де есть 17 церк­вей, свы­ше 60 часо­вен и 5 круп­ных мона­сты­рей в его окрест­но­стях) (Телеграф. 28 май).

Следует отме­тить спе­ци­фи­че­скую струк­ту­ру подоб­ных обра­зо­ва­ний. Рассматриваемые фено­ме­ны явля­ют­ся атри­бу­тив­ны­ми соче­та­ни­я­ми, в кото­рых пози­цию опре­де­ля­ю­ще­го сло­ва могут зани­мать (1) при­ла­га­тель­ные, опре­де­ля­ю­щие суще­стви­тель­ное по этни­че­ско­му при­зна­ку, (2) при­ла­га­тель­ные, обра­зо­ван­ные от назва­ний госу­дарств и насе­лен­ных пунк­тов, а так­же (3) при­ла­га­тель­ные роден (род­ной), малък (малень­кий), нов (новый), например:

Претенциите на индий­ския Брад Пит (о самом высо­ко­опла­чи­ва­е­мом и талант­ли­вом акте­ре Болливуда Шахрукх Кхан, одном из тро­их в мире) (Труд. 2016. 4 август);

Среща с рус­ка­та Агата Кристи (о рус­ской писа­тель­ни­це Анне Даниловой, авто­ре кри­ми­наль­ных рома­нов) (Шуменска заря. 2015. 15 май);

Светлин Русев — бъл­гар­ски­ят Паганини (у скри­па­ча дей­стви­тель­но уни­каль­ная тех­ни­ка игры на скрип­ке) (Десант. 2016. 7 юли);

Българската Майка Тереза продъ­л­жа­ва да леку­ва и след смърт­та си (Златна въз­раст. 2016. 6 май, бр. 18);

Царица Мария — бъл­гар­ска­та Екатерина Велика (супру­га бол­гар­ско­го царя Константина Тих Асена (1257–1277), сыг­рав­шая зна­чи­тель­ную роль в прав­ле­нии госу­дар­ством) (Преса. 2012. 7 ноември);

Ханшичи с пра­во е нари­чан япон­ския Шерлок Холмс (о герое япон­ско­го писа­те­ля Окамото Кидо) (Ретро. 2016. 20 април); 

Турският Сервантес с пър­ви роман на бъл­гар­ски (о турец­ком писа­те­ле Метин Качан и его романе «Улица Холера») (Всичко за семей­ство­то. 2016. 10 март);

Долината на роза­та ста­ва мал­ка­та Япония за праз­ни­ка (сре­ди ино­стран­ных гостей, при­быв­ших на Праздник роз, наи­бо­лее вну­ши­тель­ную груп­пу состав­ля­ют япон­цы) (24 часа. 2016. 21 май);

Ели Тереза Мей нова­та бри­тан­ска «желяз­на лей­ди». Самата тя кате­го­рич­но отри­ча вся­ка­к­ва при­ли­ка, но съще­ству­ват доста сход­ства в био­гра­фи­и­те на две­те дами (Десант. 2016. 15 юли);

Луд от любов дас­кал стре­ля по род­на­та Сара Бернар (о дра­ма­ти­че­ской актри­се Розе Поповой, отли­чав­шей­ся боль­шим талан­том, жив­шей и рабо­тав­шей в нача­ле XX в.) (Телеграф. 2016. 24 юни);

Наричат я Кралица на мюзик­хо­ла, рус­ка­та Лайза Минели, рус­ка­та Барбра Стрейзанд (о Людмиле Гурченко) (Забава. 2016. Бр. 12).

Однако фор­маль­ное оформ­ле­ние кон­струк­ций не все­гда явля­ет­ся усло­ви­ем для их при­чис­ле­ния к явле­нию ква­зи­пре­це­дент­но­сти. В нашем мате­ри­а­ле име­ют­ся соче­та­ния, не явля­ю­щи­е­ся ква­зи­пре­це­дент­ны­ми, так как в этих слу­ча­ях отсут­ству­ет основ­ное тре­бо­ва­ние к нали­чию это­го явле­ния — реле­вант­ность качеств эта­ло­на и рефе­рен­та, например: 

Ето го бъл­гар­ския Жерар Депардийо (о рабо­чем — двой­ни­ке извест­но­го фран­цуз­ско­го акте­ра) (Над 55. 2017. 3 февр.);

Убиха кюрд­ска­та Анджелина Джоли (об Асе Рамазан Антар, бой­це курд­ской груп­пи­ров­ки, сра­жав­шей­ся про­тив ДАЕШ в Сирии; речь идет лишь о внеш­нем сход­стве курд­ки с извест­ной актри­сой) (24 часа. 2016. 9 септ.);

Кметът на ром­ския Кеймбридж: По 30 евро и за мал­ки­те циган­че­та (о сель­ской шко­ле, в кото­рой учат­ся дети-цыгане; мно­гие из них про­дол­жа­ют свое обу­че­ние в гим­на­зии, сре­ди окон­чив­ших шко­лу есть 40 сту­ден­тов) (Пак там. 23 окт.).

В при­ве­ден­ных при­ме­рах упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го, назы­ва­ю­ще­го имя по этни­че­ско­му при­зна­ку, не явля­ет­ся усло­ви­ем ква­зи­пре­це­дент­но­сти имен, так как кон­текст пояс­ня­ет при­чи­ну срав­не­ния этих имен, а имен­но нали­чие лишь внеш­не­го сход­ства назван­но­го лица и извест­ных акте­ров. А послед­нее соче­та­ние — ром­ския Кеймбридж — явля­ет­ся очень эмо­ци­о­наль­ным с долей сар­каз­ма, несмот­ря на пояснение-замечание об оче­вид­ных успе­хах детей в этой школе.

Выводы. Исследованный мате­ри­ал при­вел нас к выво­ду о том, что в бол­гар­ском язы­ке не вся­кое пре­це­дент­ное имя может высту­пать как пре­це­дент­ное. Обобщая выска­зан­ные сооб­ра­же­ния, мож­но ска­зать, что, соглас­но име­ю­щим­ся дефи­ни­ци­ям явле­ния пре­це­дент­но­сти, про­ана­ли­зи­ро­ван­ные слу­чаи не впи­сы­ва­ют­ся в круг пре­це­дент­ных имен, поэто­му мы счи­та­ем, что их мож­но отне­сти к тако­му явле­нию, как ква­зи­пре­це­дент­ность. В заклю­че­ние лишь доба­вим, что для явле­ния ква­зи­пре­це­дент­но­сти обя­за­тель­но нали­чие сов­ме­щен­но­сти семан­ти­че­ско­го напол­не­ния и фор­маль­но­го постро­е­ния рас­смат­ри­ва­е­мых соче­та­ний. Если одно из пере­чис­лен­ных усло­вий отсут­ству­ет, то соче­та­ния соот­вет­ству­ют всем тре­бо­ва­ни­ям толь­ко пре­це­дент­но­го име­ни. Явление ква­зи­пре­це­дент­но­сти нам пока не встре­ти­лось в рус­ско­языч­ном мате­ри­а­ле. Этот факт явля­ет­ся пред­по­сыл­кой для даль­ней­ших наблю­де­ний и исследований.