Обозрения русской периодики в «Журнале Министерства народного просвещения»: прилагательные оценки в официальном правительственном издании

История вопроса и постановка проблемы

В пер­вой поло­вине XIX в. в России чет­ко обо­зна­чил­ся про­цесс фор­ми­ро­ва­ния обще­ствен­но­го мне­ния и, сле­до­ва­тель­но, роста зна­че­ния печат­но­го сло­ва. К это­му вре­ме­ни вла­сти осо­зна­ли необ­хо­ди­мость не толь­ко кон­тро­ли­ро­вать раз­ви­тие обще­ствен­ной мыс­ли, но и при­ни­мать уча­стие в ее фор­ми­ро­ва­нии, что опре­де­ли­ло стрем­ле­ние пра­ви­тель­ствен­ных орга­нов к уси­ле­нию про­па­ган­ды госу­дар­ствен­ной идео­ло­гии. В нача­ле 1830‑х годов осно­вой послед­ней была избра­на док­три­на нико­ла­ев­ско­го мини­стра про­све­ще­ния С. С. Уварова, опи­рав­ша­я­ся на идеи пра­во­сла­вия, само­дер­жа­вия и народности.

Как отме­ча­ют исто­ри­ки, любая идео­ло­ги­че­ская кон­цеп­ция, созда­ва­е­мая на офи­ци­аль­ном, госу­дар­ствен­ном уровне, направ­ле­на преж­де все­го на обос­но­ва­ние и в конеч­ном сче­те на леги­ти­ма­цию суще­ству­ю­щей вла­сти, а так­же того поли­ти­че­ско­го и соци­аль­но­го поряд­ка, кото­рый она уста­нав­ли­ва­ет. Для того что­бы создан­ная идео­ло­гия рабо­та­ла, необ­хо­ди­мы пла­но­мер­ная про­па­ган­да зало­жен­ной в ней систе­мы взгля­дов, внед­ре­ние их в обще­ствен­ное созна­ние [Удалов 2010: 24–25]. Подобная попыт­ка фор­ми­ро­ва­ния «обще­го мне­ния» и была пред­при­ня­та в 1830– 1840‑е годы под руко­вод­ством гра­фа Уварова и воз­глав­ля­е­мо­го им мини­стер­ства. Главная роль в этом про­цес­се отво­ди­лась учеб­ным заве­де­ни­ям, ста­но­вив­шим­ся инстру­мен­та­ми поли­ти­че­ско­го и нрав­ствен­но­го вос­пи­та­ния моло­де­жи, а так­же лите­ра­ту­ре и пуб­ли­ци­сти­ке, в том чис­ле пери­о­ди­че­ской печати.

После декабрь­ских собы­тий 1825 г. в России ста­но­вит­ся осо­бен­но оче­вид­ной роль лите­ра­ту­ры, а так­же жур­на­ли­сти­ки как одной из ее состав­ля­ю­щих для фор­ми­ро­ва­ния и про­па­ган­ды госу­дар­ствен­ной идео­ло­гии, и одним из пер­вых под­нял этот вопрос извест­ный в нико­ла­ев­ское вре­мя сво­ей анга­жи­ро­ван­но­стью писа­тель, жур­на­лист и изда­тель Ф. В. Булгарин. В сво­ей запис­ке 1826 г. «О цен­зу­ре в России и о кни­го­пе­ча­та­нии вооб­ще», адре­со­ван­ной через началь­ни­ка Генерального шта­ба вер­хов­ной госу­дар­ствен­ной вла­сти и впо­след­ствии одоб­рен­ной Николаем I, он откры­то писал: «Большая часть людей <…> гораз­до спо­соб­нее при­ни­мать и при­сва­и­вать себе чужое суж­де­ние, неже­ли судить самим, и как общее мне­ние уни­что­жить невоз­мож­но, то гораз­до луч­ше, что­бы пра­ви­тель­ство взя­ло на себя обя­зан­ность напут­ство­вать и управ­лять оным посред­ством кни­го­пе­ча­та­ния, неже­ли предо­став­лять его на долю людей зло­на­ме­рен­ных. Этим сред­ством истреб­ля­ют­ся заро­ды­ши мно­гих бед­ствий, и все поли­ти­ки, все вели­кие люди соглас­ны в том. Россия не столь про­све­щен­на, как дру­гие госу­дар­ства Европы, но по сво­е­му поло­же­нию она более дру­гих госу­дарств име­ет нуж­ду в нрав­ствен­ном и поли­ти­че­ском вос­пи­та­нии взрос­лых людей и направ­ле­нии их к цели, пред­на­зна­чен­ной пра­ви­тель­ством»¹ [Булгарин 1998: 45]. Для управ­ле­ния самым мно­го­чис­лен­ным «сред­ним состо­я­ни­ем» Булгарин сове­то­вал вве­сти огра­ни­чен­ную, нахо­дя­щу­ю­ся под кон­тро­лем пра­ви­тель­ства глас­ность: «Совершенное без­мол­вие порож­да­ет недо­вер­чи­вость и застав­ля­ет пред­по­ла­гать сла­бость; неогра­ни­чен­ная глас­ность про­из­во­дит свое­во­лие; глас­ность же, вдох­но­вен­ная самим пра­ви­тель­ством, при­ми­ря­ет обе сто­ро­ны и для обе­их полез­на. Составив общее мне­ние, весь­ма лег­ко управ­лять им, как соб­ствен­ным делом, кото­ро­го мы зна­ем все тай­ные пру­жи­ны» [Булгарин 1998: 46–47]. 

В той же запис­ке Булгарин отме­чал, что основ­ным сред­ством в предот­вра­ще­нии зара­же­ния обще­го мне­ния вред­ны­ми поня­ти­я­ми долж­ны были стать не цен­зур­ные запре­ты, а про­ти­во­сто­я­ние идей, стро­и­тель­ство свое­об­раз­ных идей­ных засло­нов с помо­щью наставников-преподавателей и лите­ра­то­ров. Подобная точ­ка зре­ния ока­за­лась во мно­гом созвуч­на и мне­нию С. С. Уварова, кото­рый пола­гал глав­ной зада­чей пра­ви­тель­ства в обла­сти про­све­ще­ния не уси­ле­ние репрес­сив­ных мер, а про­ве­де­ние в первую оче­редь поли­ти­ки убеж­де­ния и вос­пи­та­ния, осно­ван­но­го на вере в «истин­но рус­ские охра­ни­тель­ные нача­ла» [Алтунян 1998: 129–130]. Министр про­све­ще­ния не мог не осо­зна­вать ту роль, какую при­об­ре­та­ли жур­на­лы и газе­ты в ходе фор­ми­ро­ва­ния ори­ен­та­ции обще­ствен­но­го созна­ния. Одной из пер­вых попы­ток Уварова взять под кон­троль этот про­цесс было реше­ние о воз­об­нов­ле­нии под новым назва­ни­ем и на новых прин­ци­пах изда­ния «Журнала Министерства народ­но­го про­све­ще­ния» (далее так­же будет исполь­зо­вать­ся сокра­ще­ние назва­ния жур­на­ла — ЖМНП) и близ­ких к ним по обще­му направ­ле­нию «Ученых запи­сок Московского уни­вер­си­те­та» как жур­на­лов, про­па­ган­ди­ру­ю­щих офи­ци­аль­ную, укла­ды­ва­ю­щу­ю­ся в рам­ки госу­дар­ствен­ной идео­ло­гии науку.

Во мно­гом в силу их чисто науч­но­го содер­жа­ния круг чита­те­лей этих жур­на­лов был не осо­бен­но обшир­ным. Естественным обра­зом в чис­ле основ­ных под­пис­чи­ков ЖМНП пре­об­ла­да­ли раз­лич­но­го рода госу­дар­ствен­ные учре­жде­ния, кото­рым это вре­ме­на­ми ста­ви­лось в пря­мую обя­зан­ность. Число же при­об­ре­тав­ших жур­нал част­ных лиц, судя по пуб­ли­ко­вав­шим­ся спис­кам под­пис­чи­ков, ока­зы­ва­лось незна­чи­тель­ным. Все это не поз­во­ли­ло реа­ли­зо­вать­ся глав­но­му пла­ну С. С. Уварова по орга­ни­за­ции этих жур­на­лов как основ­ных про­вод­ни­ков госу­дар­ствен­ной идео­ло­ги­че­ской док­три­ны [Удалов 2010: 27–28].

Печатался ЖМНП в типо­гра­фии Санкт-Петербургской ака­де­мии наук, его редак­то­ра­ми на про­тя­же­нии XIX в. были К. С. Сербинович (1834–1856), А. В. Никитенко (1856–1860), К. Д. Ушинский (1860–1861), Ю. С. Рехневский (1862–1867), И. Д. Галанин (1867), А. И. Георгиевский (1868–1870), Е. М. Феоктистов (1871–1882), Л. Н. Майков (1883–1890), В. Г. Васильевский (1891–1899), Э. Л. Радлов (1899–1917).

Первый номер жур­на­ла откры­вал­ся про­грамм­ной ста­тьей, в кото­рой декла­ри­ро­ва­лось, что «настав­ля­е­мое пове­ле­ни­я­ми монар­ха, неусып­но пеку­ще­го­ся о поль­зе Богом вру­чен­ной ему стра­ны, мини­стер­ство вме­ня­ет себе в пря­мой и свя­щен­ный долг давать, по мыс­ли и серд­цу его, полез­ное направ­ле­ние чита­те­лям сво­е­го Журнала, да удо­вле­тво­рит­ся истин­ных сынов Отечества спра­вед­ли­вое жела­ние знать, каким обра­зом они могут луч­ше содей­ство­вать высо­ким наме­ре­ни­ям Отца России» (ЖМНП 1834, ч. I, с. I–IV). Вслед за про­грамм­ной ста­тьей в этом же выпус­ке уви­де­ло свет цир­ку­ляр­ное пред­ло­же­ние Уварова от 21 мар­та 1834 г. «началь­ствам учеб­ных окру­гов о вступ­ле­нии в управ­ле­ние мини­стер­ством», в кото­ром про­воз­гла­ша­лась зна­ме­ни­тая ува­ров­ская идео­ло­ги­че­ская три­а­да: «Общая наша обя­зан­ность состо­ит в том, что­бы народ­ное обра­зо­ва­ние <…> совер­ша­лось в соеди­нен­ном духе Православия, Самодержавия и Народности» (ЖМНП 1834, ч. I, с. XLIX–L). По вос­по­ми­на­ни­ям сотруд­ни­ка ЖМНП в 1840‑е годы А. В. Старчевского, Уваров сам раз­ра­ба­ты­вал план изда­ния и его струк­ту­ру, лич­но при­гла­сил сотруд­ни­ков из про­фес­со­ров уни­вер­си­те­тов, учи­те­лей гим­на­зий и «про­чей пишу­щей бра­тии, слу­жив­шей по тому же мини­стер­ству», он же уста­нав­ли­вал сум­мы гоно­ра­ров за ста­тьи [Старчевский 1888: 110]. 

Несмотря на скром­ную попу­ляр­ность во вто­рой поло­вине XIX в., ЖМНП на про­тя­же­нии пер­вых деся­ти­ле­тий сво­е­го суще­ство­ва­ния оста­вал­ся веду­щим научно-популярным изда­ни­ем в стране, осве­щая науч­ную жизнь России и Западной Европы, делая доступ­ны­ми для рос­сий­ско­го чита­те­ля послед­ние откры­тия в обла­сти нау­ки, тех­ни­ки, эко­но­ми­ки, опи­сы­вая состо­я­ние про­све­ще­ния в раз­ных стра­нах, осо­бое место в нем было отве­де­но гума­ни­тар­ным нау­кам, в первую оче­редь исто­рии, педа­го­ги­ке и филологии.

Первым редак­то­ром жур­на­ла стал близ­кий к С. С. Уварову выс­ший пра­ви­тель­ствен­ный чинов­ник К. С. Сербинович, дирек­тор кан­це­ля­рии обер-прокурора Святейшего Синода и Хозяйственного управ­ле­ния при Синоде, при кото­ром ЖМНП до 1849 г. полу­чал еже­год­ную пра­ви­тель­ствен­ную суб­си­дию в 10 тысяч руб­лей. Позже основ­ным источ­ни­ком финан­си­ро­ва­ния жур­на­ла ста­ли сред­ства, полу­ча­е­мые от под­пис­ки (у ЖМНП суще­ство­ва­ло око­ло 600 обя­за­тель­ных под­пис­чи­ков, пре­иму­ще­ствен­но это были госу­дар­ствен­ные учеб­ные заведения).

С само­го пер­во­го выпус­ка жур­нал ста­вил одной из сво­их насущ­ных про­све­ти­тель­ских задач «ука­зы­вать Читателям на все, что в тече­ние про­шло­го года пред­ста­вит заме­ча­тель­но­го наша пери­о­ди­че­ская Литература, и заме­ча­тель­но­го имен­но в отно­ше­нии ори­ги­наль­но­го раз­ви­тия наше­го обра­зо­ва­ния вооб­ще, дабы по сим ука­за­ни­ям мож­но было судить не толь­ко о том, что уже сде­ла­но, но и о том, что еще оста­ет­ся свер­шить и чего мож­но ожи­дать в буду­щем» (ЖМНП 1834, ч. I, с. 99–100). В этих целях в жур­на­ле регу­ляр­но поме­ща­лись обзо­ры оте­че­ствен­ной пери­о­ди­ки, пер­во­на­чаль­но полу­го­до­вые, затем, с воз­рас­та­ни­ем коли­че­ства рус­ских пери­о­ди­че­ских изда­ний, трех­ме­сяч­ные. Если пер­во­на­чаль­но учи­ты­ва­лись все изда­ния тако­го рода (в нача­ле раз­де­ла «Журналистика» при­во­ди­лись пол­ные ста­ти­сти­че­ские све­де­ния о пери­о­ди­ке в России, вклю­чая изда­ния на ино­стран­ных язы­ках, кото­рых вна­ча­ле насчи­ты­ва­лось чуть мень­ше поло­ви­ны от обще­го чис­ла (напри­мер, в 1835 г. было все­го 83 изда­ния, из них на рус­ском язы­ке 44), то поз­же обо­зре­ва­те­ли жур­на­ла в силу ряда при­чин созна­тель­но остав­ля­ли за рам­ка­ми обзо­ров мно­го­чис­лен­ные епар­хи­аль­ные и губерн­ские «Ведомости», прин­ци­пи­аль­но не учи­ты­ва­лись и музы­каль­ные издания.

К состав­ле­нию «Обозрения рус­ских газет и жур­на­лов», как пра­ви­ло, при­вле­ка­лись спе­ци­аль­ные сотруд­ни­ки (А. А. Краевский, Я. М. Неверов, А. В. Старчевский, И. Галанин, С. Строев, Н. Филиппов и др.), реже обзо­ра­ми зани­ма­лись непо­сред­ствен­но редак­то­ры того или ино­го выпус­ка (напри­мер, А. И. Георгиевский). Множественность автор­ских под­хо­дов тем не менее не поме­ша­ла уни­фи­ка­ции за несколь­ко деся­ти­ле­тий обще­го сти­ля тек­стов обзо­ров, хотя и с неко­то­ры­ми инди­ви­ду­аль­ны­ми чер­та­ми (для отдель­ных руб­рик и авто­ров, осо­бен­но А. А. Краевского). Обозрения про­во­ди­лись по целой груп­пе направ­ле­ний, охва­ты­вав­ших весь спектр куль­тур­ной, науч­ной, общественно-политической и эко­но­ми­че­ской жиз­ни стра­ны. В отдель­ные раз­де­лы в раз­ное вре­мя суще­ство­ва­ния ЖМНП были выде­ле­ны «Богословие и Церковная История», «Философия», «Политические Науки», «Правоведение», «Русская и Славянская История» («История Русскаая и Всеобщая История»), «Языкознание», «Критика и Теория Словесности», «История Литературы», «Изящная Словесность», «Педагогика», «Свободные Художества», «Математические Науки», «Военные Науки», «Науки, отно­ся­щи­е­ся к Мореплаванию», «География, Этнография, Путешествия», «Горные Науки», «Естественные Науки вооб­ще», «Медицинские Науки», «Промышленность, Технология и Сельское Хозяйство», «Статистика». С тече­ни­ем вре­ме­ни часть этих раз­де­лов объ­еди­ня­лась или, напро­тив, дро­би­лась, меня­лись или уточ­ня­лись их назва­ния, появ­ля­лись новые руб­ри­ки. В 1860‑е годы вме­сте со сме­ной редак­ции жур­на­ла (его глав­ным редак­то­ром ста­но­вит­ся К. Д. Ушинский) и его пере­ори­ен­та­ци­ей пре­иму­ще­ствен­но на тео­рию и прак­ти­ку педа­го­ги­ки обо­зре­ния пери­о­ди­ки теря­ют свой регу­ляр­ный харак­тер и с 1870 г. боль­ше не выходят.

Важнейшая ком­му­ни­ка­тив­ная цель тек­стов обзо­ров заклю­ча­лась в озна­ком­ле­нии чита­те­лей с наи­бо­лее важ­ны­ми с точ­ки зре­ния редак­ци­он­ных обо­зре­ва­те­лей пуб­ли­ка­ци­я­ми оте­че­ствен­ной рус­ско­языч­ной пери­о­ди­ки. Очевидна инге­рент­ная оце­ноч­ная состав­ля­ю­щая этих тек­стов, дик­ту­е­мая как внеш­ней сто­ро­ной — офи­ци­аль­но­стью сти­ля пра­ви­тель­ствен­но­го изда­ния, так и субъ­ек­тив­ны­ми осо­бен­но­стя­ми куль­тур­ной и язы­ко­вой лич­но­сти авто­ров обо­зре­ний, что, без­услов­но, не мог­ло не ока­зы­вать пря­мо­го вли­я­ния на субъ­ек­ты оцен­ки. Следует отме­тить, что неко­то­рые мате­ри­а­лы раз­де­лов (осо­бен­но негу­ма­ни­тар­но­го направ­ле­ния) пода­ва­лись исклю­чи­тель­но в фор­ме крат­ко­го пере­ска­за содер­жа­ния пуб­ли­ка­ции без каких-либо ком­мен­та­ри­ев соста­ви­те­лей обзо­ров. Если же оцен­ка пуб­ли­ка­ции про­из­во­ди­лась, то при­вле­ка­лись все воз­мож­ные язы­ко­вые сред­ства, допу­сти­мые в рам­ках подоб­но­го рода изда­ния, зна­чи­тель­ная роль сре­ди кото­рых пра­во­мер­но отво­ди­лась оце­ноч­ным при­ла­га­тель­ным и атри­бу­тив­ным соче­та­ни­ям на их осно­ве как наи­бо­лее емким и крат­ким харак­те­ри­сти­кам опи­сы­ва­е­мо­го объекта.

Оценочная лек­си­ка, в том чис­ле оце­ноч­ные при­ла­га­тель­ные, игра­ю­щие важ ную праг­ма­ти­че­скую роль в тек­сте, выра­жая цен­ност­ное отно­ше­ние гово­ря­ще­го (пишу­ще­го) к объ­ек­ту оцен­ки, решая опре­де­лен­ные ком­му­ни­ка­ци­он­ные зада­чи и зада­вая опре­де­лен­ную сти­ли­сти­че­скую тональ­ность тек­сту в целом, дав­но при­вле­ка­ет вни­ма­ние линг­ви­стов (см., напри­мер: [Wright 1963; Арутюнова 1988; Арутюнова 1999; Вольф 1978; Вольф 1985; Гальперин 2014; Лукьянова 1986; Маркелова 2013; Марьянчик 2013; Телия 1986] и др.). В нашем слу­чае при­ла­га­тель­ные оце­ноч­но­го типа после экс­тра­линг­ви­сти­че­ско­го отбо­ра идео­ло­ги­че­ски моти­ви­ро­ван­ны­ми обо­зре­ва­те­ля­ми заслу­жи­ва­ю­щей вни­ма­ния в ЖМНП газет­ной или жур­наль­ной ста­тьи выстра­и­ва­ют в тек­сте обзо­ра зада­ва­е­мые его авто­ром модаль­ные рам­ки, свя­зы­ва­ю­щие через оце­ноч­ное отно­ше­ние субъ­ект и объ­ект оцен­ки [Вольф 1985], при этом оцен­ка объ­ек­та осу­ществ­ля­ет­ся субъ­ек­том на осно­ва­нии задан­но­го кри­те­рия ква­ли­фи­ка­ции, опре­де­лен­но­го стан­дар­та, закреп­лен­но­го в созна­нии чело­ве­ка или кон­крет­но­го соци­у­ма в целом и явля­ю­ще­го­ся «филь­тром, сквозь кото­рый, как через цвет­ное стек­ло, вос­при­ни­ма­ет­ся мир» [Телия 1986: 39].

В зада­чу иссле­до­ва­ния вхо­дит опре­де­ле­ние того, какие оце­ноч­ные при­ла­га­тель­ные отби­ра­ют­ся для тек­стов «Обозрений», какие груп­пы по типо­ло­гии оце­ноч­ных зна­че­ний [Арутюнова 1988] они обра­зу­ют, како­вы осо­бен­но­сти их функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в этих текстах и како­ва дина­ми­ка их изменений.

Описание методики исследования

Для полу­че­ния лек­си­че­ско­го мате­ри­а­ла был при­ме­нен метод сплош­ной выбор­ки оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных и их атри­бу­тив­ных соче­та­ний из тек­стов «Обозрений» рус­ских газет и жур­на­лов ЖМНП с 1834 по 1869 г. вклю­чи­тель­но с пол­ным обсле­до­ва­ни­ем выпус­ков началь­но­го (1830‑е) и конеч­но­го (1860‑е) деся­ти­ле­тия пуб­ли­ка­ции обзо­ров и выбо­роч­ным обсле­до­ва­ни­ем выпус­ков про­ме­жу­точ­ных деся­ти­ле­тий в клю­че­вые годы суще­ство­ва­ния жур­на­ла (сме­на редак­то­ров, изме­не­ние редак­ци­он­ной поли­ти­ки в отно­ше­нии струк­ту­ры и пуб­ли­ка­ци­он­ных акцен­тов изда­ния, пере­ори­ен­та­ция основ­ной направ­лен­но­сти жур­на­ла, в том чис­ле вызван­ная сдви­га­ми в общей социально-политической обста­нов­ке, и т. д.), при этом охва­ты­ва­лись все тома обсле­ду­е­мо­го года, содер­жа­щие обзо­ры прес­сы. Такой метод поз­во­лил в доста­точ­ной мере объ­ек­тив­но опре­де­лить основ­ные тен­ден­ции и осо­бен­но­сти упо­треб­ле­ния и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных в рам­ках изу­ча­е­мо­го жур­на­ла, в даль­ней­шем пред­по­ла­га­ет­ся пол­ный охват всех томов ЖМНП иско­мо­го пери­о­да. Выделенная таким обра­зом адъ­ек­тив­ная оце­ноч­ная лек­си­ка иссле­до­ва­лась с при­вле­че­ни­ем мето­дов опи­са­тель­но­го, кон­текст­но­го, кор­ре­ля­ци­он­но­го ана­ли­за, а так­же с частич­ным при­вле­че­ни­ем эле­мен­тов ста­ти­сти­че­ско­го анализа.

Анализ материала и его результаты

Объектами мак­ро­оцен­ки при­ла­га­тель­ны­ми в обо­зре­ни­ях рус­ской пери­о­ди­ки ЖМНП явля­лись рецен­зи­ру­е­мые ста­тьи, их авто­ры и ино­гда опуб­ли­ко­вав­шие их пери­о­ди­че­ские изда­ния в целом, мик­ро­оцен­ке под­ле­жа­ли зна­чи­мость, каче­ство, позна­ва­тель­ная цен­ность, досто­вер­ность и полез­ность пуб­ли­ка­ций, их бла­го­на­деж­ность и соот­вет­ствие офи­ци­аль­ным воз­зре­ни­ям, стиль автор­ско­го изло­же­ния, его пол­но­та и доступ­ность для чита­те­ля, каче­ство аргу­мен­та­ции пози­ции авто­ра ста­тьи, отдель­ные части пуб­ли­ка­ций и неко­то­рые фак­ты их содер­жа­ния и т. д., при этом неко­то­рые объ­ек­ты оце­ни­ва­лись целым атри­бу­тив­ным рядом. Естественным след­стви­ем озна­чен­ной ком­му­ни­ка­тив­ной цели тек­стов явля­ет­ся выра­жен­ный сдвиг оцен­ки по аксио­ло­ги­че­ской шка­ле в поло­жи­тель­ную сто­ро­ну, посколь­ку пуб­ли­ка­ции, не заслу­жи­вав­шие одоб­ре­ния редак­ции жур­на­ла, обо­зре­ва­те­ля­ми игно­ри­ро­ва­лись. Единственное встре­тив­ше­е­ся на стра­ни­цах «Обозрения» пей­о­ра­тив­ное при­ла­га­тель­ное отвра­ти­тель­ный харак­те­ри­зо­ва­ло сюжет пере­вод­ной пове­сти Александра Дюма «Дети Мадонны».

Интересно, что в пер­вые деся­ти­ле­тия суще­ство­ва­ния жур­на­ла наблю­да­лась опре­де­лен­ная дивер­ген­ция руб­рик по настрою и сти­лю изло­же­ния мате­ри­а­ла. Так, доста­точ­но чет­ко из общей мас­сы сти­ли­сти­че­ски ней­траль­ных обзо­ров выде­ля­лись бло­ки, посвя­щен­ные религиозно-богословским вопро­сам и отзы­вам на про­из­ве­де­ния изящ­ной лите­ра­ту­ры, при этом все они неред­ко под­пи­сы­ва­лись одним име­нем. В резуль­та­те поис­ков уда­лось уста­но­вить при­чи­ну тако­го рас­хож­де­ния. Как ока­за­лось, в дей­стви­тель­но­сти автор­ство руб­рик при­над­ле­жа­ло раз­лич­ным людям, и если пер­вый блок актив­но в соот­вет­ствии с при­ня­тым в религиозно-богословской лите­ра­ту­ре сти­лем пра­вил глав­ный редак­тор К. С. Сербинович, вли­я­тель­ный адми­ни­стра­тор Святейшего Синода, то лите­ра­тур­ная часть была им отда­на в веде­ние дове­рен­но­му лицу, неко­е­му мало­ав­то­ри­тет­но­му око­ло­ли­те­ра­тур­но­му дея­те­лю Б. М. Федорову, извест­но­му сре­ди сотруд­ни­ков жур­на­ла под неува­жи­тель­ным про­зви­щем «Бурка Федоров» [Старчевский 1888: 107]. Кроме того, на обзо­ры изящ­ной сло­вес­но­сти не мог­ла не ока­зы­вать суще­ствен­но­го вли­я­ния лите­ра­тур­ная кри­ти­ка со сво­ей уже усто­яв­шей­ся сти­ли­сти­кой, печа­тав­ша­я­ся во вли­я­тель­ных жур­на­лах того вре­ме­ни, таких как «Современник», «Телескоп» и др. Вот как об этом в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях пишет извест­ный исто­рик, жур­на­лист и лек­си­ко­граф А. В. Старчевский, в 1840‑е годы состав­ляв­ший в ЖМНП жур­наль­ные обзо­ры: «Я очень рад был это­му тру­ду, хотя и копот­ли­во­му, но весь­ма полез­но­му, пото­му что он давал мне воз­мож­ность сле­дить за тем, что дела­лось в нашей жур­на­ли­сти­ке. В этом обзо­ре изла­га­лось, более или менее крат­ко, содер­жа­ние заме­ча­тель­ней­ших ста­тей, появив­ших­ся в жур­на­лах и газе­тах, и дела­лась их кри­ти­че­ская оцен­ка. Обзоры тща­тель­но про­смат­ри­вал сам Сербинович. Писались они все­гда с запа­сом, пото­му что Константин Степанович любил накла­ды­вать на них свою руку и мно­гое вычер­ки­вал» [Старчевский 1888: 107]. «Как с ним <Б. М. Федоровым> сошел­ся Сербинович, не могу понять, но для него Федоров был един­ствен­ным чело­ве­ком, спо­соб­ным ценить про­из­ве­де­ния изящ­ной сло­вес­но­сти. Вот этому-то гос­по­ди­ну каж­дые три меся­ца посы­лал­ся на про­смотр обзор бел­ле­три­сти­ки. Получив такой обзор, Федоров обык­но­вен­но брал перо и зачер­ки­вал его с пер­вой до послед­ней стро­ки, сколь­ко бы ни было листов, и затем при­ни­мал­ся писать свой соб­ствен­ный отзыв. Трудно себе пред­ста­вить, что это была за чепу­ха! Тут была своя эсте­ти­ка, свои иде­а­лы и свой осо­бен­ный стиль» [Старчевский 1888: 108]. В сво­их вос­по­ми­на­ни­ях Старчевский осо­бо отме­ча­ет, что Федоров печа­тал обзо­ры все вре­мя редак­тор­ства Сербиновича, т. е. до сере­ди­ны 1850‑х годов, этот субъ­ек­тив­ный фак­тор во мно­гом и опре­де­лял их осо­бую сти­ли­сти­че­скую тональность.

В обзо­рах рус­ской пери­о­ди­ки ЖМНП встре­ча­ет­ся око­ло 100 раз­но­тип­ных оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных, вклю­чая общео­це­ноч­ные с дено­та­тив­ным зна­че­ни­ем (отлич­ный, отмен­ный, недур­ной, пре­вос­ход­ный, пре­крас­ный ‛очень хоро­ший’, хоро­ший и др.) и част­но­оце­ноч­ные [Арутюнова 1988], отра­жа­ю­щие вза­и­мо­дей­ствие субъ­ек­та оцен­ки с ее объ­ек­том, при­чем послед­ние пред­став­ле­ны все­ми основ­ны­ми груп­па­ми и раз­ря­да­ми (за исклю­че­ни­ем сенсорно-вкусовых) с зако­но­мер­ным пре­об­ла­да­ни­ем интел­лек­ту­аль­ных (бога­тый /о мате­ри­а­лах, ста­ти­сти­че­ских фактах/, глу­бо­кий, доступ­ный, дра­го­цен­ный, заме­ча­тель­ный, зна­чи­тель­ный, инте­рес­ный, любо­пыт­ный, обшир­ный, обще­по­нят­ный, отче­ти­стый, пол­ный, после­до­ва­тель­ный, при­ме­ча­тель­ный, серьез­ный, точ­ный, убе­ди­тель­ный, ясный и др.), эти­че­ских (нази­да­тель­ный, наста­ви­тель­ный, поучи­тель­ный и др.), рационально-утилитарных (важ­ный, необ­хо­ди­мый, полез­ный и др.), нор­ма­тив­ных (вер­ный, чистей­ший /о настав­ле­ни­ях нравственности/ и др.), эсте­ти­че­ских и эмо­ци­о­наль­ных (в первую оче­редь для руб­рик изящ­ной сло­вес­но­сти и сво­бод­ных худо­жеств: живой, крас­но­ре­чи­вый, оду­шев­лен­ный, поэ­ти­че­ский, при­ят­ный, сме­лый, тро­га­тель­ный, уте­ши­тель­ный и др.).

Из общео­це­ноч­ных при­ла­га­тель­ных наи­бо­лее частот­но при­ла­га­тель­ное пре­крас­ный, из част­но­оце­ноч­ных — при­ла­га­тель­ные интел­лек­ту­аль­ной оцен­ки заме­ча­тель­ный ‛достой­ный вни­ма­ния’, любо­пыт­ный, зани­ма­тель­ный, инте­рес­ный, раци­о­на­ли­сти­че­ской оцен­ки важ­ный, полез­ный, эмо­ци­о­наль­ной оцен­ки живой и эти­че­ской оцен­ки нази­да­тель­ный. Также в отдель­ных слу­ча­ях встре­ча­ет­ся и социально-политическая оцен­ка ста­тей, реа­ли­зу­е­мая при помо­щи тако­го при­ла­га­тель­но­го, как бла­го­на­ме­рен­ный. Наиболее упо­тре­би­тель­ны­ми из всех оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных на всем про­тя­же­нии суще­ство­ва­ния «Обозрений» зако­но­мер­но ока­зы­ва­ют­ся при­ла­га­тель­ные любо­пыт­ный ‘име­ю­щий позна­ва­тель­ную цен­ность’ и заме­ча­тель­ный ‘достой­ный вни­ма­ния’, кото­рые охва­ты­ва­ют прак­ти­че­ски все рубрики.

Наряду с обще­ли­те­ра­тур­ны­ми при­ла­га­тель­ны­ми в «Обозрениях» началь­но­го пери­о­да суще­ство­ва­ния ЖМНП в неко­то­рых руб­ри­ках встре­ча­ют­ся и слож­ные при­ла­га­тель­ные индивидуально-авторского харак­те­ра, что объ­яс­ня­ет­ся как началь­ным эта­пом фор­ми­ро­ва­ния сти­ля опи­са­ний в дан­ном офи­ци­аль­ном изда­нии, так и лич­но­стью обо­зре­ва­те­ля или редак­то­ра жур­на­ла. Так, в части, посвя­щен­ной вопро­сам бого­сло­вия и цер­ков­ной исто­рии в 1834–1835 гг., в текстах А. А. Краевского (а воз­мож­но, и пра­вив­ше­го их глав­но­го редак­то­ра К. С. Сербиновича) фигу­ри­ру­ют при­ла­га­тель­ные мак­ро­оцен­ки истинно-благодетельный, истинно-нравоучительный, в негу­ма­ни­тар­ных руб­ри­ках — при­ла­га­тель­ные макро- и мик­ро­оцен­ки истинно-ученый, оффициально-верный (о ста­тьях), оффициально-достоверный (об изло­жен­ных в пуб­ли­ка­ции фак­тах), в обо­зре­нии изящ­ной сло­вес­но­сти — при­ла­га­тель­ные мак­ро­оцен­ки истинно-оригинальный (о рус­ском писа­те­ле как тако­вом), поэтически-верный (о пове­стях и романах):

Дело истинно-оригинального Русского писа­те­ля узнать, изу­чить эти осо­бые чер­ты <наро­да>, нам толь­ко одним при­над­ле­жа­щие (ЖМНП 1834, ч. Х, с. 143).

Превосходная ста­тья Кн. Вяземского «Тариф 1822 года» (Б. для Чт., т. III, кн. 2). <…> Польза Тарифа дока­за­на поло­жи­тель­ны­ми, оффициально-достоверными фак­та­ми (ЖМНП 1834, ч. ХII, с. 506).

Не менее любо­пыт­ны и дру­гие ста­тьи, отно­ся­щи­е­ся к отде­лу Церковной Истории. <…> В отде­ле Назидательных Размышлений поме­ще­ны были пре­крас­ные, истинно-нравоучительные ста­тьи: <пере­чис­ле­ние> (ЖМНП 1835, ч. V, с. 311).

Для уси­ле­ния воз­дей­ствия на реци­пи­ен­та — чита­ю­щую ауди­то­рию — соста­ви­те­ли обзо­ров неред­ко при­бе­га­ют к исполь­зо­ва­нию пре­вос­ход­ной сте­пе­ни оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных: зани­ма­тель­ней­ший, заме­ча­тель­ней­ший, чистей­ший (о «настав­ле­ни­ях нрав­ствен­но­сти» в ста­тье), самый убе­ди­тель­ный и др., — а так­же интен­си­фи­ка­то­ров обще­ли­те­ра­тур­но­го типа: чрез­вы­чай­но, весь­ма, осо­бен­но, отмен­но, очень, суще­ствен­но, истин­но, в выс­шей сте­пе­ни, несрав­нен­но, доволь­но, наи­бо­лее и др.

Замечания об упо­треб­ле­нии верес­ка (Земл. Газ. № 33). <…> Подробное исчис­ле­ние слу­ча­ев, в кото­рых оно <рас­те­ние> может быть полез­но, и настав­ле­ние, как его упо­тре­бить на раз­ные потре­бы, ста­вят эту ста­тью на ряду с зани­ма­тель­ней­ши­ми ста­тья­ми Земледельческой Газеты (ЖМНП 1835, ч. Х, с. 227–228).

«О высо­ком» <Г. Булгаков; Маяк, № 11> — одно из заме­ча­тель­ней­ших совре­мен­ных явле­ний по части фило­со­фии (ЖМНП 1844, ч. IV, с. 24).

«Слово в день Святителя Алексия» — Избрав темою это­го отмен­но поучи­тель­но­го Слова текст из посла­ния Апостола Павла к Евреям <…>, наш зна­ме­ни­тый вития <Филарет, Митрополит Московский> начи­на­ет свое поуче­ние сле­ду­ю­щим пре­крас­ным вступ­ле­ни­ем (ЖМНП 1854, ч. VI, с. 177).

Статья <М. Дмитриев, «Мелочи из запа­са моей памя­ти»; «Москвитянин»> есть не что иное, как замет­ки, но замет­ки в выс­шей сте­пе­ни любо­пыт­ные: они про­ли­ва­ют новый свет на жизнь и лите­ра­тур­ную дея­тель­ность Мерзлякова, Жуковского и их совре­мен­ни­ков (ЖМНП 1854, ч. X, с. 5).

Оценочные при­ла­га­тель­ные в текстах «Обозрений» функ­ци­о­ни­ру­ют и как атри­бу­ты, и как пре­ди­ка­ты, для них так­же неред­ки атри­бу­тив­ные соче­та­ния (осо­бен­но в пер­вые годы суще­ство­ва­ния жур­на­ла): важ­ный в науч­ном отно­ше­нии (ЖМНП 1835, ч. V, с. 307), бла­го­твор­ный для вос­пи­та­те­ля (ЖМНП 1835, ч. V, с. 324–325), заме­ча­тель­ный по гра­ци­оз­но­сти мыс­ли и выра­же­ния (ЖМНП 1835, ч. VII, с. 185), осо­бен­но зани­ма­тель­ный по ново­сти взгля­да на мате­ма­ти­че­ский ана­лиз (ЖМНП 1835, ч. IX, с. 611), необ­хо­ди­мый для изу­че­ния исто­рии наше­го Отечества (ЖМНП 1834, ч. ХII, с. 506). Нередко авто­ры «Обозрений» одно­вре­мен­но про­из­во­дят оцен­ку про­из­ве­де­ний по раз­ным направ­ле­ни­ям, и тогда в текстах воз­ни­ка­ют мно­го­ком­по­нент­ные атри­бу­тив­ные ряды с рав­но­прав­ным поло­же­ни­ем меж­ду фор­ми­ру­ю­щи­ми их при­ла­га­тель­ны­ми: пол­ное и отче­ти­стое (пере­чис­ле­ние фак­тов) (ЖМНП 1835, ч. VII, с. 177), крас­но­ре­чи­вое и нази­да­тель­ное (Слово) (ЖМНП 1844, ч. ХI, с. 126), обшир­ные и серьез­ные (иссле­до­ва­ния) (ЖМНП 1867, ч. VII, с. 149) и др.

Следует отме­тить, что к 1860‑м годам стиль изло­же­ния жур­наль­ных обзо­ров в ЖМНП мож­но пола­гать вполне сло­жив­шим­ся и подоб­ные при­ве­ден­ным выше лек­си­че­ские экс­пе­ри­мен­ты в нем уже пол­но­стью отсут­ству­ют. Практически выхо­дят из упо­треб­ле­ния атри­бу­тив­ные соче­та­ния, ред­ки­ми ста­но­вят­ся и ряды одно­род­ных атри­бу­тов (в выпус­ках 1864–1869 гг. встре­тил­ся все­го один подоб­ный ряд «обшир­ные и серьез­ные иссле­до­ва­ния» /ЖМНП 1867, ч. VII, с. 149/), сужа­ет­ся и в опре­де­лен­ной сте­пе­ни обед­ня­ет­ся спектр при­вле­ка­е­мых оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных, а сами они полу­ча­ют исклю­чи­тель­но ней­траль­ную сти­ли­сти­че­скую окрас­ку, харак­тер­ную для офи­ци­аль­но­го сти­ля. Так, в послед­нем уви­дев­шим свет на стра­ни­цах ЖМНП «Обозрении» 1869 г. встре­ча­ем все­го четы­ре таких при­ла­га­тель­ных — общео­це­ноч­ные хоро­ший (о «Записках адм. Шишкова» как посо­бии при изу­че­нии хода про­све­ще­ния в России) и пре­вос­ход­ный (об исто­ри­че­ском мате­ри­а­ле) и част­но­оце­ноч­ные пол­ный (о замет­ках исто­ри­ка М. О. Кояловича) и любо­пыт­ный (о ста­тье акад. Я. К. Грота) (ЖМНП 1869, ч. II, с. 496–506).

Выводы

В целом дина­ми­ка изме­не­ний в фор­ми­ро­ва­нии офи­ци­аль­но­го сти­ля обо­зре­ний рус­ской пери­о­ди­ки пра­ви­тель­ствен­но­го «Журнала Министерства народ­но­го про­све­ще­ния», дан­ная через приз­му оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных, про­ис­хо­ди­ла в трех основ­ных направ­ле­ни­ях — диа­хро­ни­че­ском (с тече­ни­ем вре­ме­ни наблю­да­лось вырав­ни­ва­ние сти­ля «Обозрений» с основ­ным мас­си­вом тек­стов жур­на­ла), руб­ри­ка­ци­он­ном (отдель­ные состав­ля­ю­щие обзо­ров, пер­во­на­чаль­но сти­ли­сти­че­ски обособ­лен­ные, посте­пен­но теря­ют эти отли­чия) и субъективно-авторском (как было пока­за­но, инди­ви­ду­аль­ный стиль и язы­ко­вые пред­по­чте­ния обо­зре­ва­те­лей и редак­то­ров жур­на­ла ока­зы­ва­ли суще­ствен­ное вли­я­ние на отбор и функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в тек­сте опре­де­лен­ных групп при­ла­га­тель­ных оценки).

Превратившись за четы­ре деся­ти­ле­тия из печат­но­го орга­на обще­го науч­но­го про­све­ще­ния чита­тель­ской ауди­то­рии в жур­нал одоб­ря­е­мой пра­ви­тель­ством узко­пе­да­го­ги­че­ской направ­лен­но­сти, ЖМНП, осо­бен­но в части медиа­об­зо­ров, к 1870 г. прак­ти­че­ски утра­чи­ва­ет при­су­щие ему в началь­ные деся­ти­ле­тия чер­ты пуб­ли­ци­стич­но­сти, выхо­дя на ути­ли­тар­ный уро­вень пода­чи мате­ри­а­ла, что зна­чи­тель­но сни­зи­ло в текстах пуб­ли­ка­ций исполь­зо­ва­ние экс­прес­сив­ной и оце­ноч­ной лек­си­ки. При сохра­нив­шем­ся в обо­зре­ни­ях пери­о­ди­ки общем мели­о­ра­тив­ном харак­те­ре оцен­ки рез­ко сузил­ся круг при­вле­ка­е­мых оце­ноч­ных при­ла­га­тель­ных, и коли­че­ствен­но, и каче­ствен­но, до четы­рех общео­це­ноч­ных за послед­ние пять лет суще­ство­ва­ния обзо­ров (пре­вос­ход­ный, пре­крас­ный, при­ят­ный, хоро­ший) и девя­ти част­но­оце­ноч­ных (бога­тый, вер­ный, заме­ча­тель­ный, зна­чи­тель­ный, инте­рес­ный, любо­пыт­ный, полез­ный, пол­ный, серьез­ный), при­чем из раз­ря­да исклю­чи­тель­но интеллектуально-рациональной оцен­ки. Подобное сокра­ще­ние и обед­не­ние репер­ту­а­ра мак­си­маль­но воз­дей­ству­ю­щих на чита­те­ля лек­си­че­ских средств сви­де­тель­ству­ет о фор­ми­ро­ва­нии в ЖМНП пре­иму­ще­ствен­но информативно-официального сти­ля в усло­ви­ях новой коммуникативно-прагматической задачи.