Понедельник, Июль 15Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

О НЕКОТОРЫХ АКТУАЛЬНЫХ ВОПРОСАХ ТЕОРИИ ВТОРИЧНЫХ РЕЧЕВЫХ ЖАНРОВ

В статье обсуждается значение идей профессора Станислава Гайды для современной теории вторичных речевых жанров. Анализируются речежанровые классификации Станислава Гайды, а также эволюция его концепций и взглядов, в частности концепция «гуманистического стиля», а также национально-историческое измерение стиля и жанра. Благодаря идеям ученого результативно развивается изучение вторичных речевых жанров, которое уже стало одним из наиболее приоритетных направлений теории речевых жанров в целом. Показано, что актуальность идей Станислава Гайды для современного изучения вторичных речевых жанров обусловлена значительными переменами в коммуникативно-речевом пространстве стран Восточной Европы, появлением целого ряда новых сфер «техногенно опосредованной» коммуникации, IT-технологий. 

SOME CURRENT ISSUES IN THE THEORY OF SECONDARY SPEECH GENRES 

The article discusses the relevance of the ideas of Professor Stanisław Gajda for the modern theory of secondary speech genres. The speech genre classifications by Gajda have been analyzed, as well as the evolution of his concepts and views, such as the concept of “humanistic style” and national-historical dimension of style and genre. Through the ideas of Professor Gajda the study of secondary speech genres develops effectively, which has become one of the top priorities of the theory of speech genres in general. The relevance of the ideas by Gajda for the modern study on secondary speech genres is due to significant changes in communicative speech space of Eastern Europe, the emergence of a number of new areas of “technologically mediated” communication, IT-technologies.

Вадим Викторович Дементьев, доктор филологических наук, профессор кафедры теории, истории языка и прикладной лингвистики Саратовскоого государственного университета им. Н. Г. Чернышевского

E-mail: dementevvv@yandex.ru

Vadim Viktorovich Dementyev, PhD, Professor of the department of theory, history of language and applied Linguistics, National Research Saratov State University

E-mail: dementevvv@yandex.ru

Дементьев В. В. О некоторых актуальных вопросах теории вторичных речевых жанров // Медиалингвистика. 2015. № 3 (9). С. 35–45. URL: https://medialing.ru/o-nekotoryh-aktualnyh-voprosah-teorii-vtorichnyh-rechevyh-zhanrov/ (дата обращения: 15.07.2019).

Dementyev V. V. Some current issues in the theory of secondary speech genres // Media Linguistics, 2015, No. 3 (9), pp. 35–45. Available at: https://medialing.ru/o-nekotoryh-aktualnyh-voprosah-teorii-vtorichnyh-rechevyh-zhanrov/ (accessed: 15.07.2019). (In Russian)

УДК 81’33
ББК 81’1 
ГРНТИ 16.31.51
КОД ВАК 10.02.19

Рабо­та выпол­не­на при финан­со­вой под­держ­ке Мино­бр­на­у­ки Рос­сии в рам­ках базо­вой части госу­дар­ствен­но­го зада­ния в сфе­ре науч­ной дея­тель­но­сти по Зада­нию № 2014/203, код про­ек­та 1549

В послед­ние три деся­ти­ле­тия имя про­фес­со­ра Ста­ни­сла­ва Гай­ды, поня­тие рече­во­го жан­ра, изу­че­ние рече­вых жан­ров (пол. genologia) пере­пле­лись очень тес­но.

Кро­ме соб­ствен­но жан­ро­вед­че­ских работ Ст. Гай­ды [Гай­да 1986; 1999; Gajda 1991] жан­рам речи был посвя­щен отдель­ный выпуск редак­ти­ру­е­мо­го им мно­го­языч­но­го еже­год­ни­ка «Сти­ли­сти­ка» (1999); ста­тьи по этой теме неод­но­крат­но были и в после­ду­ю­щих выпус­ках «Сти­ли­сти­ки». (При этом не могу не отме­тить, что все эти годы Гай­да под­дер­жи­вал отно­ше­ния с сара­тов­ским жан­ро­ве­де­ни­ем. В упо­мя­ну­том выпус­ке «Сти­ли­сти­ки», посвя­щен­ном жан­рам речи, мы с К. Ф. Седо­вым опуб­ли­ко­ва­ли одну из пер­вых наших прин­ци­пи­аль­ных ста­тей по жан­рам [Демен­тьев, Седов 1999]; как редак­тор, Гай­да раз­ре­шал поме­щать в сара­тов­ском сбор­ни­ке / жур­на­ле «Жан­ры речи» пере­во­ды ста­тей о жан­рах из «Сти­ли­сти­ки».)

При этом кажет­ся пока­за­тель­ным направ­ле­ние, в кото­ром, насколь­ко могу судить, раз­ви­ва­лись жан­ро­вед­че­ские идеи Ст. Гай­ды: начав от осмыс­ле­ния идей М. М. Бах­ти­на в уже дале­ких 1980-х годах, когда и в Поль­ше, и в Рос­сии мало кто по-насто­я­ще­му зани­мал­ся жан­ра­ми речи, он дает опре­де­ле­ние РЖ — «гори­зонт ожи­да­ния для слу­ша­ю­щих и модель постро­е­ния для гово­ря­щих» [Гай­да 1986: 24], сотруд­ни­ча­ет с Перм­ской сти­ли­сти­че­ской шко­лой (и в ее соста­ве — шко­лой изу­че­ния уст­ной науч­ной речи, для кото­рой, конеч­но же, было осо­бен­но есте­ствен­но обра­ще­ние к вто­рич­ным жан­рам и с кото­рой на этой же поч­ве сотруд­ни­чал Вла­ди­мир Бар­нет).

Впо­след­ствии Гай­да при­хо­дит к осмыс­ле­нию гораз­до более общих, «веч­ных» вопро­сов язы­ка и речи и их исто­рии, струк­ту­ры тек­ста (как уст­но­го, так и пись­мен­но­го науч­но­го и пуб­ли­ци­сти­че­ско­го), интер­тек­сту­аль­но­сти, а пред­став­ле­ние о месте вто­рич­ных РЖ в науч­ном сти­ле рас­про­стра­ня­ет на «текст вооб­ще», «сти­ли­сти­ку вооб­ще», «речь вооб­ще».

В этой свя­зи пред­став­ля­ет­ся вполне зако­но­мер­ным, что осмыс­ле­ние раз­ной воз­мож­ной при­ро­ды вто­рич­ных РЖ (как и «рече­жан­ро­вой вто­рич­но­сти» в целом), свя­зи вто­рич­ных РЖ со сти­лем, сфе­рой исполь­зо­ва­ния язы­ка, исто­ри­ей язы­ка, интер­тек­сту­аль­но­стью у Гай­ды обре­та­ет ста­тус само­сто­я­тель­ной, при­чем весь­ма важ­ной для общей тео­рии язы­ка про­бле­мы.

Опыт этих иссле­до­ва­ний Ст. Гай­ды 1990-х годов был пред­став­лен в кон­цеп­ту­аль­ной ста­тье «Жан­ры раз­го­вор­ных выска­зы­ва­ний» [Gajda 1991], рус­ский пере­вод кото­рой был опуб­ли­ко­ван во вто­ром выпус­ке «Жан­ров речи» [Гай­да 1999], а пред­ла­га­е­мая в этой ста­тье клас­си­фи­ка­ция пер­вич­ных и вто­рич­ных РЖ и их под­ти­пов с тех пор проч­но вошла в чис­ло наи­бо­лее авто­ри­тет­ных и часто цити­ру­е­мых рече­жан­ро­вых типо­ло­гий, наря­ду с типо­ло­ги­я­ми таких извест­ных жан­ро­ве­дов, как А. Г. Бара­нов, К. А. Доли­нин, К. Ф. Седов, М. Ю. Федо­сюк, Т. Доб­жинь­ска.

В клас­си­фи­ка­ции Гай­ды про­ти­во­по­став­ле­ны, с одной сто­ро­ны, «при­мар­ные» и «секун­дар­ные» жан­ры, с дру­гой — «про­стые» и «слож­ные» жан­ры. И те и дру­гие вос­хо­дят к про­ти­во­по­став­ле­нию бах­тин­ских пер­вич­ных и вто­рич­ных жан­ров, но с раз­ных сто­рон:

«Жан­ры про­стые и слож­ные. Осно­вой для тако­го деле­ния может быть тео­рия рече­вых актов Ости­на-Сер­ля. Про­стые жан­ры — это, гово­ря вооб­ще, типы илло­ку­тив­ных актов, назы­ва­е­мые при помо­щи отгла­голь­ных суще­стви­тель­ных, зна­че­ние кото­рых опре­де­ля­ет рече­вое дей­ствие, напри­мер, угро­за, отказ, при­ся­га, вопрос, клят­ва, при­гла­ше­ние и т. д. Слож­ный жанр — это типи­зи­ро­ван­ная после­до­ва­тель­ность рече­вых актов, струк­ту­ра кото­ро­го име­ет отно­си­тель­но кон­вен­ци­о­наль­ный харак­тер. Здесь обыч­но име­ют дело с груп­пой неод­но­род­ных актов, каж­дый из кото­рых в гло­баль­ной дея­тель­но­сти име­ет свои функ­цию и место, напри­мер, при­вет­ствие в раз­го­во­ре. Такая после­до­ва­тель­ность (напри­мер, раз­го­вор, пись­мо) в целом может выпол­нять роль, при­су­щую про­сто­му жан­ру (ср. пись­мо как инструк­ция или предо­сте­ре­же­ние). Отно­ше­ния меж­ду отдель­ны­ми акта­ми выска­зы­ва­ний в мак­ро­ак­те могут скла­ды­вать­ся по-раз­но­му, напри­мер, отно­ше­ния под­чи­не­ния, даже обли­га­тор­ное вынуж­де­ние появ­ле­ния оче­ред­но­го акта (поздрав­ле­ния и бла­го­дар­ность).

Жан­ры при­мар­ные и секун­дар­ные. Пер­вые акту­а­ли­зи­ру­ют­ся в текстах, кото­рые рож­да­ют­ся в ком­му­ни­ка­тив­ных усло­ви­ях «лицо-в-лицо» и непо­сред­ствен­но отне­се­ны к «Я — Здесь — Сей­час» гово­ря­ще­го. Сюда отно­сят­ся как про­стые жан­ры (вопрос), так и слож­ные (раз­го­вор). Секун­дар­ные (про­из­вод­ные) жан­ры появ­ля­ют­ся в усло­ви­ях высо­ко раз­ви­той куль­тур­ной ком­му­ни­ка­ции и явля­ют­ся дери­ва­та­ми от при­мар­ных жан­ров. К таким про­из­вод­ным жан­рам отно­сят­ся, напри­мер, быто­вое пись­мо, днев­ник, дис­кус­сия. Секун­дар­ные раз­го­вор­ные жан­ры могут быть осно­вой для даль­ней­ших пре­об­ра­зо­ва­ний (ср. пись­мо как осно­ва науч­ной ста­тьи)» [Гай­да 1999: 110].

И модель вто­рич­но­го РЖ Ст. Гай­ды, и дру­гие назван­ные здесь моде­ли и клас­си­фи­ка­ции в высо­кой сте­пе­ни вос­тре­бо­ва­ны в прак­ти­че­ской рабо­те с рече­вым мате­ри­а­лом, т. е. в линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ни­ях жан­ров речи, при­чем сей­час, спу­стя 10–15 лет, эта вос­тре­бо­ван­ность ста­но­вит­ся боль­ше. Конеч­но, при изу­че­нии вто­рич­ных РЖ наи­бо­лее прин­ци­пи­аль­ны­ми ока­зы­ва­ют­ся такие вопро­сы, как мето­ди­ка иссле­до­ва­ния вто­рич­ных РЖ, спо­со­бы выяв­ле­ния рече­жан­ро­вой вто­рич­но­сти, опре­де­ле­ния, где мы име­ем новый жанр, где — вари­ант, инно­ва­цию ста­ро­го. Сле­до­ва­тель­но, при изу­че­нии вто­рич­ных РЖ и преж­де все­го при сопо­став­ле­нии вто­рич­ных РЖ с соот­вет­ству­ю­щи­ми пер­вич­ны­ми на пер­вый план выхо­дит ком­по­нент­ная модель, набор пара­мет­ров, осо­бен­но зна­чи­мых для сопо­став­ле­ния.

Такой под­ход поз­во­ля­ет точ­нее понять целый ряд рече­жан­ро­вых явле­ний нача­ла ХХI в., напри­мер интер­нет-жан­ры, появ­ле­ние кото­рых, каза­лось бы, никак не мог пред­ви­деть Бах­тин [Рога­че­ва 2011; Щури­на 2012].

С одной сто­ро­ны, жан­ра­ми интер­нет-обще­ния сего­дня поль­зу­ют­ся мил­ли­о­ны людей раз­ных воз­рас­тов, соци­аль­ных и про­фес­си­о­наль­ных групп. Почти каж­дое ува­жа­ю­щее себя СМИ сего­дня име­ет не толь­ко интер­нет-вер­сию, но и спе­ци­аль­ные раз­де­лы бло­гов и (ино­гда) фору­мов; фору­ма­ми обза­во­дят­ся и круп­ные, осо­бен­но транс­на­ци­о­наль­ные ком­па­нии (напри­мер по про­из­вод­ству орг­тех­ни­ки и систем­но­го обо­ру­до­ва­ния). Ком­пью­те­ри­за­ция, раз­ви­тие интер­нет-ком­му­ни­ка­ции, с при­су­щи­ми ей ско­ро­стью и интен­сив­но­стью обще­ния, рез­ко уве­ли­чи­ва­ют ско­рость и интен­сив­ность инно­ва­ций, вклю­чая жан­ро­вые. Име­ет­ся в виду не толь­ко рас­про­стра­не­ние соб­ствен­но интер­нет-жан­ров (бло­ги и т. д.), но и то, что они вли­я­ют на неин­тер­нет-ком­му­ни­ка­цию — ср. широ­кое исполь­зо­ва­ние за пре­де­ла­ми интер­нет-ком­му­ни­ка­ции спе­ци­фи­че­ских «интер­нет-лек­сем» (смай­лик, лайк, трол­линг, спам, игнор, баян, бот, кАмен­ты, френ­дЫ), пере­не­се­ние «на неин­тер­нет» пра­вил интер­нет-игр (флеш­моб, френд­лен­та, батт­хёрт). Все это ино­гда при­во­дит к появ­ле­нию пол­но­цен­ных син­те­ти­че­ских жан­ров (таких, напри­мер, как роман Б. Аку­ни­на «Квест», где повест­во­ва­ние посто­ян­но пре­ры­ва­ет­ся тесто­вы­ми вопро­са­ми с после­ду­ю­щи­ми отсыл­ка­ми к раз­ным стра­ни­цам; про­из­ве­де­ние чита­ет­ся с нача­ла и с кон­ца («кни­га-пере­вер­тыш») и име­ет несколь­ко вари­ан­тов и сюже­та, и фина­ла; иллю­стра­ции к рома­ну назва­ны «скрин­шо­та­ми» и т. д.), а так­же воз­рас­та­ние в ком­му­ни­ка­ции роли гипер­тек­сто­во­сти в самом широ­ком смыс­ле (см. об этом [Kitzmann 2006]).

С дру­гой сто­ро­ны, дан­ная ком­му­ни­ка­тив­ная сфе­ра и, соот­вет­ствен­но, дан­ные жан­ры скла­ды­ва­ют­ся и фор­ми­ру­ют­ся бук­валь­но на наших гла­зах, при этом мно­гие из них раз­ви­ва­ют­ся на осно­ве уже суще­ству­ю­щих, извест­ных, неин­тер­нет-жан­ров. Все это дела­ет воз­мож­ным хотя бы началь­ное диа­хро­ни­че­ское иссле­до­ва­ние, где тео­ре­ти­че­ской осно­вой для осмыс­ле­ния и систе­ма­ти­за­ции таких новых явле­ний, как уже было ска­за­но, может высту­пать поня­тие вто­рич­но­го РЖ, а мето­ди­че­ской — срав­не­ние иссле­ду­е­мо­го РЖ с тем, кото­рый, пред­по­ло­жи­тель­но, явля­ет­ся по отно­ше­нию к нему пер­вич­ным. 

Сле­ду­ет под­черк­нуть, что в назван­ной клас­си­фи­ка­ции Ст. Гай­ды, где выде­ля­ют­ся «при­мар­ные» ~ «секун­дар­ные» и «про­стые» ~ «слож­ные» жан­ры, фак­ти­че­ски наме­че­ны осно­ва­ния для про­ти­во­по­став­ле­ния диа­хро­ни­че­ской и син­хро­ни­че­ской рече­жан­ро­вой вто­рич­но­сти, кото­рое ста­ло акту­аль­но уже в нача­ле ХХI в., преж­де все­го в иссле­до­ва­ни­ях имен­но вто­рич­ных интер­нет-жан­ров. Обзор новей­ших клас­си­фи­ка­ций см. в кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции Н. Б. Рога­че­вой [2011]: диа­хро­ни­че­ская рече­жан­ро­вая вто­рич­ность пред­по­ла­га­ет отно­ше­ния после­до­ва­тель­но­сти во вре­ме­ни меж­ду пер­вич­ны­ми и вто­рич­ны­ми жан­ра­ми (про­ти­во­по­став­ле­ние рече­вых и рито­ри­че­ских, пря­мых и кос­вен­ных, выучи­ва­е­мых и невы­учи­ва­е­мых жан­ров); син­хро­ни­че­ская рече­жан­ро­вая вто­рич­ность — про­ти­во­по­став­ле­ние рече­вых еди­ниц раз­ных уров­ней абстрак­ции, таких как, напри­мер, рече­вой акт, суб­жанр, жанр, гипе­р­жанр. 

Дума­ет­ся, что про­бле­ма соот­но­ше­ния пер­вич­ных и вто­рич­ных РЖ может успеш­но решать­ся на осно­ве моде­ли, где пары «пер­вич­ный РЖ ~ вто­рич­ный РЖ» сопо­став­ля­ют­ся по ряду зна­чи­мых для них пара­мет­ров. Есте­ствен­но, для дан­ной цели необ­хо­ди­мо преж­де все­го для каж­до­го рас­смат­ри­ва­е­мо­го вто­рич­но­го РЖ «подо­брать пару» — соот­вет­ству­ю­щий ему пер­вич­ный РЖ, что, понят­но, дале­ко не все­гда про­сто. Это вновь воз­вра­ща­ет нас к интер­нет-жан­рам, где отно­ше­ния рече­жан­ро­вой вто­рич­но­сти гораз­до более оче­вид­ны уже в силу крат­ко­вре­мен­но­сти дан­но­го явле­ния.

Мно­гие широ­ко рас­про­стра­нен­ные моде­ли ана­ли­за РЖ ком­по­нент­но­го типа [обзор см.: Демен­тьев 2010: 103–123] при обра­ще­нии к интер­нет-жан­рам под­вер­га­ют­ся более или менее суще­ствен­ным транс­фор­ма­ци­ям. Так, по мне­нию С. Хер­ринг [Herring 2007], «вир­ту­аль­но­му жан­ро­ве­де­нию» при ана­ли­зе мате­ри­а­ла необ­хо­ди­мую гиб­кость может обес­пе­чить не соб­ствен­но рече­жан­ро­вый, а более деталь­ный «аспект­ный под­ход» (осно­вы кото­ро­го были раз­ра­бо­та­ны в биб­лио­те­ко­ве­де­нии и инфор­ма­ти­ке). Общее чис­ло пара­мет­ров, кото­рые Хер­ринг вклю­ча­ет в свою модель, пре­вы­ша­ет 40: это как тех­но­ло­ги­че­ские, так и соб­ствен­но ком­му­ни­ка­тив­ные пара­мет­ры, в том чис­ле — очень важ­ные отно­ше­ния про­из­вод­но­сти, суще­ству­ю­щие меж­ду раз­лич­ны­ми интер­нет- и неин­тер­нет-жан­ра­ми [Ibid.]. После­до­ва­те­ли Хер­ринг успеш­но изу­ча­ют отно­ше­ния про­из­вод­но­сти в интер­нет-жан­рах [Горош­ко 2011; Рога­че­ва 2011; Щипи­ци­на 2011; Щури­на 2012]. В этих иссле­до­ва­ни­ях зна­чи­мые момен­ты струк­тур­ной орга­ни­за­ции интер­нет-жан­ров, как вто­рич­ных РЖ, сопо­став­ля­ют­ся с неин­тер­нет-жан­ра­ми (в том чис­ле коли­че­ствен­но): чат — с общи­ми харак­те­ри­сти­ка­ми раз­го­вор­ной речи (где орга­ни­зу­ю­щим цен­тром явля­ет­ся жанр быто­во­го раз­го­во­ра); форум — с дис­кус­си­ей. Несколь­ко более слож­ным явле­ни­ем в этом отно­ше­нии высту­па­ет блог, кото­рый, с одной сто­ро­ны, не име­ет како­го-то одно­го непо­сред­ствен­но­го пред­ше­ствен­ни­ка сре­ди неин­тер­нет-жан­ров («для бло­га в исто­рии чело­ве­че­ства жан­ро­во­го ана­ло­га нет» [Крон­гауз 2009: 164]), с дру­гой — обна­ру­жи­ва­ет явную бли­зость сра­зу с несколь­ки­ми жан­ра­ми (пуб­ли­ци­сти­че­ская ста­тья, тра­ди­ци­он­ный / «бумаж­ный» днев­ник, лич­ное пись­мо). Напри­мер, в кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции Н. Б. Рога­че­вой блог срав­ни­ва­ет­ся с обыч­ным днев­ни­ком и част­ным пись­мом по сле­ду­ю­щим пара­мет­рам: 1) нали­чие эле­мен­тов диа­ло­гич­но­сти (в тра­ди­ци­он­ном днев­ни­ке — лишь «диа­лог с самим собой», в пись­мах и бло­гах — мно­го­чис­лен­ные обра­ще­ния, апел­ля­тив­ные мар­ке­ры); 2) репер­ту­ар исполь­зу­е­мых жан­ров / суб­жан­ров; 3) исполь­зо­ва­ние сокра­щен­но­го или раз­вер­ну­то­го кода; 4) тема­ти­че­ское раз­но­об­ра­зие и харак­тер свя­зей меж­ду тема­ми (осо­бен­но пока­за­тель­ны «Я-тема» и «МЫ-тема» и их соот­но­ше­ние); 5) сте­пень кре­а­тив­но­сти (про­яв­ля­ет­ся, напри­мер, в язы­ко­вой игре, иро­нии, аллю­зи­ях на пре­це­дент­ные фено­ме­ны и т. п.) или сте­рео­тип­но­сти тек­ста:

Пара­мет­рыОбыч­ный днев­никЧаст­ное пись­моБлог (пост)
Эле­мен­ты диа­ло­гич­но­стиНет (лишь эле­мен­ты псев­до­ди­а­ло­гич­но­сти)Есть (адре­сат — кон­крет­ное лицо)Есть (адре­сат — мас­со­вый; в ред­ких слу­ча­ях — кон­крет­ное лицо; есть слу­чаи псев­до­ад­ре­са­ции)
Исполь­зу­е­мые жан­ры (суб­жан­ры)Жан­ро­вая моно­тон­ностьРаз­но­об­ра­зие жан­ров; зна­чи­тель­ное чис­ло жан­ров, ори­ен­ти­ро­ван­ных на адре­са­таРаз­но­об­ра­зие жан­ров; жан­ров, ори­ен­ти­ро­ван­ных на адре­са­та, мно­го, но мень­ше, чем в пись­ме (отсут­ству­ет жанр выра­же­ния сочув­ствия)
Соот­но­ше­ние Я-, ТЫ- и МЫ-темЯ-тема пре­об­ла­да­ет, ТЫ-тема отсут­ству­ет, МЫ (ТЫ + Я)-тема отсут­ству­етЕсть тен­ден­ция к урав­но­ве­ши­ва­нию Я- и ТЫ-темы; «МЫ»-инклюзивное затра­ги­ва­ет­ся при сбо­ях в ком­му­ни­ка­ции (экс­клю­зив­ное пред­став­ле­но сколь­ко угод­но)Пре­об­ла­да­ет Я-тема, одна­ко пред­став­ле­на и МЫ-тема
Исполь­зо­ва­ние сокра­щен­но­го или раз­вер­ну­то­го кода; нали­чие смыс­ло­вых лакунВысо­кая сте­пень лаку­нар­но­сти, зна­чи­мые фак­ты могут про­сто кон­ста­ти­ро­вать­сяСте­пень лаку­нар­но­сти гораз­до мень­ше; зна­чи­мые фак­ты сопро­вож­да­ют­ся автор­ской оцен­койЕсть стрем­ле­ние к сни­же­нию лаку­нар­но­сти (непо­нят­ные места сопро­вож­да­ют­ся автор­ским ком­мен­та­ри­ем); воз­мож­ны запи­си «для сво­их», содер­жа­щие пароль­ные фра­зы
Харак­тер свя­зи меж­ду тема­ми, нали­чие мар­ке­ров сме­ны темСвязь ассо­ци­а­тив­ная, спе­ци­аль­ных мар­ке­ров прак­ти­че­ски нетТемы рас­по­ла­га­ют­ся в доста­точ­но стро­гом поряд­ке; есть спе­ци­аль­ные мар­ке­рыАссо­ци­а­тив­ная связь, но есть мар­ке­ры сме­ны тем
Сте­пень кре­а­тив­но­сти / сте­рео­тип­но­стиНиз­кая сте­пень кре­а­тив­но­стиПре­об­ла­да­ет сте­рео­тип­ность, но с эле­мен­та­ми кре­а­тив­но­стиВысо­кая сте­пень кре­а­тив­но­сти

Для жан­ра чата пер­вич­ны­ми явля­ют­ся, по всей види­мо­сти, не днев­ник и част­ное пись­мо, как в слу­чае бло­га, а жан­ры неофи­ци­аль­но­го непо­сред­ствен­но­го обще­ния (гипе­р­жанр раз­го­вор).

В свя­зи с этим умест­но вспом­нить, что А. А. Зализ­няк [2010] уде­ля­ет мно­го вни­ма­ния соот­но­ше­нию сете­во­го и обыч­но­го днев­ни­ка, в том чис­ле со сто­ро­ны фор­маль­ной и (осо­бен­но) содер­жа­тель­ной струк­ту­ры, при этом опре­де­ля­ет место днев­ни­ка в ряду вто­рич­ных рече­вых жан­ров: дар­ствен­ная над­пись, адрес на кон­вер­те, эпи­та­фия, деви­чий аль­бом, лири­ка, поздра­ви­тель­ный адрес, пса­лом (уни­каль­ность жан­ра днев­ни­ка обу­слов­ли­ва­ет­ся сосу­ще­ство­ва­ни­ем двух адре­са­тов — пря­мо­го и кос­вен­но­го: «днев­ник пишет­ся как буд­то исклю­чи­тель­но для себя и поэто­му без рисов­ки, но одно­вре­мен­но имен­но это и ока­зы­ва­ет­ся инте­рес­но дру­гим — тем, кем он, воз­мож­но, будет про­чи­тан» [Там же: 165]). Одна­ко Зализ­няк не исполь­зу­ет бах­тин­ско­го поня­тия вто­рич­но­го РЖ для сопо­став­ле­ния назван­ных типов днев­ни­ков, соб­ствен­но днев­ни­ка и бло­га.

По мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей, напри­мер Е. И. Горош­ко [2011], в послед­нее вре­мя меха­низм фор­ми­ро­ва­ния жан­ров интер­нет-обще­ния пре­тер­пел опре­де­лен­ные изме­не­ния, а имен­но: пере­шел от транс­фор­ма­ции клас­си­че­ских «бумаж­ных» жан­ров (днев­ник блог элек­трон­ная поч­та / чат) к кон­вер­гент­но­му прин­ци­пу фор­ми­ро­ва­ния «новых интер­нет-жан­ров 2.0».

Вер­нем­ся к иде­ям Ст. Гай­ды, точ­нее — к даль­ней­шей эво­лю­ции взгля­дов уче­но­го на про­бле­мы рече­вых жан­ров в целом и вто­рич­ных рече­вых жан­ров в част­но­сти. Дан­ная эво­лю­ция, как пред­став­ля­ет­ся, обу­слов­ле­на уже назван­ным широ­ким линг­ви­сти­че­ским и куль­ту­ро­ло­ги­че­ским кон­тек­стом — и, без­услов­но, огром­ной лич­ной науч­ной эру­ди­ци­ей Гай­ды, при­чем не толь­ко в обла­сти сти­ли­сти­ки и линг­ви­сти­ки.

Как пред­став­ля­ет­ся, в 2000 и 2010-е годы на эти взгля­ды накла­ды­ва­ют­ся, с одной сто­ро­ны, дав­няя идея Ст. Гай­ды о гума­ни­сти­че­ском сти­ле [Gajda 1982], с дру­гой — такая отно­си­тель­но новая для него про­бле­ма, как наци­о­наль­ное изме­ре­ние сти­ля и жан­ра.

Этим про­бле­мам, в част­но­сти, посвя­ще­на одна из новей­ших кон­цеп­ту­аль­ных ста­тей Ст. Гай­ды «Наци­о­наль­ный стиль как сти­ли­сти­че­ская кате­го­рия» в «Сти­ли­сти­ке» 2012 г. [Gajda 2012].

По мне­нию Ст. Гай­ды, поня­тие «наци­о­наль­но­го сти­ля» сей­час ока­за­лось на пере­се­че­нии по край­ней мере трех очень акту­аль­ных и при этом очень раз­ных (даже про­ти­во­по­лож­ных) тен­ден­ций:

— само поня­тие «стиль»: иссле­до­ва­тель пока­зы­ва­ет, как от ста­ро­го рито­ри­че­ско­го пони­ма­ния сти­ля (раз­лич­ные «фигу­ры») нау­ка дошла до дра­ма­ти­че­ских про­ти­во­ре­чий, в част­но­сти, в совре­мен­ных гума­ни­тар­ных нау­ках дан­ное поня­тие посто­ян­но обви­ня­ли в нестро­го­сти и хао­тич­но­сти, неод­но­крат­но «хоро­ни­ли» — есте­ствен­но, без­успеш­но;

— поня­тие «наци­о­наль­ный»: от «духа наро­да» у немец­ких роман­ти­ков (под­чер­ки­ва­ет­ся, что «дух наро­да» вклю­чал и язык, и сло­вес­ное твор­че­ство, «кра­со­ту» и «кра­со­ту тек­ста», наци­о­наль­ную тра­ди­цию и инди­ви­ду­аль­ность твор­ца) до неогум­больд­ти­ант­ства и нынеш­ней пре­сло­ву­той «толе­рант­но­сти»;

— совре­мен­ная линг­ви­сти­ка в целом, где вопро­сы о месте и роли сти­ля в линг­ви­сти­ке смы­ка­ют­ся с осо­бен­но акту­аль­ны­ми в насто­я­щее вре­мя вопро­са­ми о при­ро­де, струк­ту­ре и месте наци­о­наль­ной язы­ко­вой кар­ти­ны мира: под­чер­ки­ва­ет­ся, что все они отно­сят­ся к наи­бо­лее дис­кус­си­он­ным в совре­мен­ной линг­ви­сти­ке, даже дра­ма­тич­ным, будучи нераз­рыв­но свя­за­ны в ней друг с дру­гом, а так­же со спо­ра­ми о дуа­лиз­ме и мониз­ме, холи­циз­ме и редук­ци­о­низ­ме…

В этом отно­ше­нии одну из глав­ных про­блем линг­ви­сти­ки (и XIX в., и совре­мен­ной) Гай­да видит в том, что она все еще не может (хотя пыта­ет­ся) при­нять стиль в этом вто­ром, «гум­больд­тов­ском» пони­ма­нии (что язык суще­ству­ет в текстах, в том чис­ле пре­крас­ных), а не в антич­ном (стиль как «фигу­ры»). В соста­ве линг­ви­сти­ки сти­ли­сти­ка еще с XVIII в. (хотя тер­мин сти­ли­сти­ка появ­ля­ет­ся лишь в 1930-х годах) не смог­ла уйти от антич­но-рито­ри­че­ской тео­рии и тер­ми­но­ло­гии, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни такое поло­же­ние вещей сохра­ня­ет­ся до сих пор, тогда как имен­но новое вре­мя дела­ет вос­тре­бо­ван­ным пони­ма­ние сти­ля как идеи.

К нере­шен­ным (и в насто­я­щей пара­диг­ме, види­мо, нераз­ре­ши­мым) про­бле­мам совре­мен­ных гума­ни­тар­ных наук отно­сит­ся и опре­де­ле­ние «наци­о­наль­но­го», вклю­чая «дух». Ст. Гай­да под­чер­ки­ва­ет новое зву­ча­ние тра­ди­ци­он­но­го про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­нии «наци­о­наль­но­го» меж­ду объ­ек­тив­ным (через эко­но­ми­ку, исто­рию) и субъ­ек­тив­ным (само­опре­де­ле­ние, ощу­ще­ние себя — опять-таки в сти­ле): ста­рая (так ска­зать, «англо­сак­сон­ская») идео­ло­гия пони­ма­ла наци­о­наль­ность через капи­та­ли­сти­че­ские усло­вия про­из­вод­ства, новая же идео­ло­гия (идео­ло­гия гло­ба­лиз­ма?) не смог­ла пред­ло­жить вза­мен ниче­го прин­ци­пи­аль­но ново­го.

Пере­хо­дя к кон­крет­ным тео­ре­ти­че­ским и мето­до­ло­ги­че­ским пред­ло­же­ни­ям, Гай­да раз­ра­ба­ты­ва­ет строй­ную типо­ло­ги­че­скую модель, опре­де­ляя место сти­ля (и кон­крет­ной сти­ли­сти­че­ской шко­лы) через оппо­зи­ции, на пере­се­че­ни­ях коор­ди­нат:

— лич­ное ~ над­лич­ное;

— кон­крет­ное ~ абстракт­ное;

— систем­ное ~ неси­стем­ное;

— сво­бо­да ~ нор­ма;

— редук­ци­о­низм ~ холи­цизм.

Такой фор­ма­ли­зо­ван­ный под­ход помо­га­ет отве­тить на вопро­сы: стиль — это:

— инди­ви­ду­аль­ное ~ соци­аль­ное (как язык)?

— кон­крет­ное (речь) ~ абстракт­ное?

— нару­ше­ние пра­вил (норм, в т.ч. грам­ма­ти­ки) ~ соблю­де­ние (каких-то: сво­их?) норм?

Обоб­щая, Гай­да выде­ля­ет три глав­ных при­зна­ка «наци­о­наль­но­го сти­ля»:

— связь с ком­му­ни­ка­ци­ей и соци­аль­ным нача­лом в целом;

— (все-таки) над­лич­ност­ный харак­тер;

— место суще­ство­ва­ния — в тек­сте / текстах.

Пере­хо­дя к кон­крет­ным зада­чам и мето­дам линг­ви­сти­че­ской нау­ки (точ­нее сти­ли­сти­ки), Гай­да про­ти­во­по­став­ля­ет два пони­ма­ния наци­о­наль­но­го сти­ля:

— через спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные сред­ства (в наци­о­наль­ном язы­ке), кото­рые пря­мо выра­жа­ют опре­де­лен­ную сти­ли­сти­че­скую окрас­ку (или идею);

— через некую общую «сти­ле­об­ра­зу­ю­щую идею», орга­ни­зу­ю­щую мно­же­ство тек­стов (это уже гораз­до слож­нее: пере­пле­те­ние мно­же­ства когни­тив­ных вещей, кате­го­рий…).

Отсю­да есте­ствен­ный вопрос в све­те новых задач, сто­я­щих перед сти­ли­сти­кой: какие тек­сты надо при­вле­кать для ана­ли­за: спе­ци­аль­но посвя­щен­ные дан­ной идее («сти­ле­об­ра­зу­ю­щей»): тек­сты кон­сти­ту­ций, пуб­ли­ци­сти­че­ские ана­ли­ти­че­ские ста­тьи о наци­ях / этно­сах / стра­нах — или… ЛЮБЫЕ? А отсю­да — прин­ци­пи­аль­но раз­ные под­хо­ды и типы иссле­до­ва­ний, и цели, и мате­ри­ал, и мето­ды, и резуль­та­ты; отсю­да — и клас­си­фи­ка­ция направ­ле­ний линг­ви­сти­ки / линг­во­сти­ли­сти­ки (что может быть полез­но, напри­мер, нам, зани­ма­ю­щим­ся — с раз­ных сто­рон — про­яв­ле­ни­я­ми это­го наци­о­наль­но­го сти­ля)…

Сле­ду­ет под­черк­нуть, что раз­ра­ба­ты­ва­е­мая Ст. Гай­дой оппо­зи­тив­ная, или ком­по­нент­ная, модель сти­ля явля­ет­ся в высо­кой сте­пе­ни зна­чи­мой для обсуж­да­е­мой здесь тео­рии вто­рич­ных РЖ. Имен­но стиль созда­ет вто­рич­ный РЖ соглас­но Бах­ти­ну (точ­нее — вто­рич­ный РЖ порож­да­ют раз­лич­ные соци­аль­ные и идео­ло­ги­че­ские вари­а­ции «сфе­ры», «сти­ли­сти­че­ская обра­бот­ка» выска­зы­ва­ния [Бах­тин 1996: 161–170]); зна­чи­мым явля­ет­ся так­же поня­тие «пере­ак­цен­ту­а­ции» Бах­ти­на: «рече­вые жан­ры вооб­ще доволь­но лег­ко под­да­ют­ся пере­ак­цен­ту­а­ции, печаль­ное мож­но сде­лать шут­ли­во-весе­лым, но в резуль­та­те полу­ча­ет­ся нечто новое (напри­мер, жанр шут­ли­вой эпи­та­фии)» [Там же: 192], а так­же идея о выстра­и­ва­нии цепоч­ки «пер­вич­ный жанр — пере­ак­цен­ту­а­ция — вто­рич­ный РЖ» [Там же].

Инте­рес­ные сооб­ра­же­ния о соот­но­ше­нии пер­вич­ных и вто­рич­ных РЖ как сов­па­да­ю­щих по пара­мет­ру интен­ции и раз­ли­ча­ю­щих­ся по пара­мет­ру сти­ля выска­зы­ва­ет Н. В. Орло­ва: «Объ­ек­тив­ным кри­те­ри­ем общ­но­сти интен­ций гово­ря­щих в раз­ных ситу­а­ци­ях обще­ния явля­ет­ся воз­мож­ность опи­сать их выска­зы­ва­ния одним и тем же рече­вым сло­вом. Так, оди­на­ко­вое обо­зна­че­ние полу­ча­ет при­зна­ние в суде и при­зна­ние в люб­ви; испо­ведь в церк­ви, испо­ведь, адре­со­ван­ная близ­ко­му чело­ве­ку, и испо­ведь как попу­ляр­ный ныне жанр пуб­ли­ци­сти­ки. <…> В то же вре­мя неред­ко раз­ные рече­вые сло­ва опи­сы­ва­ют одни и те же рече­вые дей­ствия. Напри­мер, выска­зать гипо­те­зу и рас­про­стра­нить слух зна­чит предъ­явить непро­ве­рен­ную инфор­ма­цию. Ср. так­же быто­вую угро­зу и уль­ти­ма­тум, прось­бу и хода­тай­ство, рече­вые дей­ствия, выра­жа­е­мые гла­го­ла­ми „пори­цать“ и „ругать“. Оче­вид­но, что сло­ва в парах раз­ли­ча­ют­ся лишь сти­ли­сти­че­ской мар­ки­ро­ван­но­стью одно­го из них, а опи­сы­ва­е­мые ими выска­зы­ва­ния (тек­сты) соот­вет­ству­ют поня­ти­ям пер­вич­но­го и вто­рич­но­го жан­ров М. М. Бах­ти­на» [Орло­ва 1997: 51–52].

Ст. Гай­да, как и М. М. Бах­тин, исхо­дит из того, что новая сфе­ра обще­ния все­гда порож­да­ет вто­рич­ные РЖ. В то же вре­мя мно­го­чис­лен­ные рече­жан­ро­вые инно­ва­ции новей­ше­го вре­ме­ни и их линг­ви­сти­че­ское осмыс­ле­ние при­во­дят к мыс­ли, что меня­ет­ся ско­рее общий куль­тур­ный фон, на кото­ром люди исполь­зу­ют речь с опре­де­лен­ны­ми целя­ми. По-види­мо­му, исто­ри­че­ски изме­не­ние како­го-то из ком­по­нен­тов фона (меж­лич­ност­ные отно­ше­ния (бли­зость, ста­тус), канал свя­зи) все­гда при­во­дит к изме­не­ни­ям жан­ра; но пра­ви­ла ново­го жан­ра непре­мен­но охва­ты­ва­ют и дру­гие аспек­ты речи (как, напри­мер, про­изо­шло со свет­ской бесе­дой, если срав­нить ее с бол­тов­ней или сплет­ня­ми, или с жан­ра­ми вир­ту­аль­но­го обще­ния (блог, форум, чат), если срав­нить их с пере­пиской, днев­ни­ком, обме­ном запи­соч­ка­ми, нако­нец, дру­же­ским раз­го­во­ром). Важ­но, что любое изме­не­ние все­гда не толь­ко что-то добав­ля­ет, но одно­вре­мен­но что-то огра­ни­чи­ва­ет, порож­да­ет один или целую серию запре­тов. Менять­ся могут и более абстракт­ные вещи, напри­мер, само пред­став­ле­ние о меж­лич­ност­ной бли­зо­сти, авто­но­мии и дру­гих пра­вах и потреб­но­стях лич­но­сти, ува­же­нии к собе­сед­ни­ку, допу­сти­мом и недо­пу­сти­мом в речи. Важ­ным пока­за­те­лем явля­ет­ся сло­во: нали­чие новой лек­се­мы для име­но­ва­ния РЖ чаще сви­де­тель­ству­ет о том, что воз­ник новый жанр, чем наобо­рот. Ста­рое сло­во может исполь­зо­вать­ся для име­но­ва­ния ново­го жан­ра как мета­фо­ра (см. в [Демен­тьев 2013] о кон­текстах с пря­мым и пере­нос­ным зна­че­ни­ем по душам). Мно­го инфор­ма­ции в этом плане предо­став­ля­ют нам исто­ри­ко-куль­тур­ные и эти­мо­ло­ги­че­ские дан­ные.

Эти общие вопро­сы куль­тур­но­го фона, сфе­ры исполь­зо­ва­ния и транс­фор­ма­ций жан­ров, а в сущ­но­сти — сти­ли­сти­че­ской обра­бот­ки и сти­ля — вновь выво­дят на пер­вый план в иссле­до­ва­ни­ях вто­рич­ных РЖ раз­ных типов жан­ро­вед­че­ские и сти­ли­сти­че­ские идеи Ст. Гай­ды.

*   *   *

Таким обра­зом, про­фес­сор Ста­ни­слав Гай­да сде­лал для осмыс­ле­ния вто­рич­ных рече­вых жан­ров очень мно­го. Во мно­гом бла­го­да­ря ему столь актив­но и успеш­но раз­ви­ва­ет­ся сего­дняш­нее изу­че­ние вто­рич­ных рече­вых жан­ров, кото­рое уже ста­ло одним из наи­бо­лее при­о­ри­тет­ных направ­ле­ний ТРЖ в целом. Это­му спо­соб­ству­ют как тен­ден­ции в соб­ствен­но линг­ви­сти­че­ской нау­ке, так и очень зна­чи­тель­ные пере­ме­ны в ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вом про­стран­стве, «живой жиз­ни», такие как сме­на базо­вой идео­ло­гии в нема­лень­ком чис­ле стран, преж­де все­го Восточ­ной Евро­пы, появ­ле­ние цело­го ряда новых сфер «тех­но­ген­но опо­сре­до­ван­ной» ком­му­ни­ка­ции, IT-тех­но­ло­гий, а зна­чит — боль­шо­го коли­че­ства новых вто­рич­ных жан­ров.

© Демен­тьев В. В., 2015

1. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Собрание сочинений: в 7 т. Т. 5. М., 1996. С. 159–206.

2. Гайда Ст. Жанры разговорных высказываний // Жанры речи. Вып. 2. Саратов, 1999. С. 103–112.

3. Гайда Ст. Проблемы жанра // Функциональная стилистика: теория стилей и их языковая организация. Пермь, 1986. С. 22–28.

4. Горошко Е. И. «Чирикающий» жанр 2.0 Твиттер или Что нового появилось в виртуальном жанроведении // Вестн. Твер. ун-та. 2011. № 3. С. 11–21.

5. Дементьев В. В. Коммуникативные ценности русской культуры: категория персональности в лексике и прагматике. М., 2013. (Studia philologica).

6. Дементьев В. В. Теория речевых жанров. М., 2010. (Коммуникативные стратегии культуры).

7. Дементьев В. В., Седов К. Ф. Теория речевых жанров: социопрагматический аспект // Stylistyka VIII. Opole, 1999. S. 53–87.

8. Зализняк А. А. Дневник: к определению жанра // Нов. лит. обозрение. 2010. № 6 [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ/nlo/2010/106/za14.html (дата обращения: 5 апреля 2015).

9. Кронгауз М. Публичная интимность // Знамя. 2009. № 12. С. 162–167.

10. Орлова Н. В. Жанры разговорной речи и их «стилистическая обработка»: к вопросу о соотношении стиля и жанра // Жанры речи. Вып. 1. Саратов, 1997. С. 51–56.

11. Рогачева Н. Б. Структура и функционирование вторичных речевых жанров интернет-коммуникации: на матер. рус. и англ. языков: дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2011. 

12. Щипицина Л. Ю. Комплексная лингвистическая характеристика компьютерно-опосредованной коммуникации: на матер. нем. языка: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Воронеж, 2011.

13. Щурина Ю. В. Вторичные комические речевые жанры интернет-коммуникации // Коммуникация. Мышление. Личность: матер. междунар. науч. конф., посв. памяти проф. И. Н. Горелова и К. Ф. Седова. Саратов, 2012. С. 464–474.

14. Gajda St. Gatunki wypowiedzi potocznych // Język potoczny jako przedmiot badań językoznawczych: mater. konf. z 18–20 X 1990 r. w Opolu / red. S. Gajda, Z. Adamiszyn. Opole, 1991. S. 67–74.

15. Gajda St. Podstawy badań stylistycznych nad językiem naukowym. Warszawa; Wrocław, 1982. 

16. Gajda St. Styl narodowy jako kategoria stylistyczna // Stylistyka ХХI. Opole, 2012. S. 7–18.

17. Herring S. C. A faceted classification scheme for computer-mediated discourse // Language@Internet. 2007. N 4. Article 1. URL: http://www.languageatinternet.de/articles/2007/761 [Retrieved Apr. 26, 2009].

18. Kitzmann A. Hypertext handbook: the straight story. NewYork, 2006. 

1. Bakhtin M. M. The problem of speech genres [Problema rechevyh zhanrov] // Bakhtin M. M. Collected works: in 7 vol. Moscow, 1996. Vol. 5. P. 159–206.

2. Gajda St. Genre’s problems [Problemy zhanra] // Functional stylistics: theory of styles and their linguistic organization. Perm, 1986. P. 22–28.

3. Gajda St. Spoken statements genres [Zhanry razgovornyh vyskazyvanij] // Speech genres. Saratov, 1999. Vol. 2. P. 103–112.

4. Goroshko E. I. “Tweet” genre 2.0. Twitter or What’s new in the virtual zhanrovedenii [“Chirikauschij” zh] // Vestn. of the Tver State Univ. 2011. No 3. P. 11–21.

5. Dementyev V. V. The theory of speech genres [Teorija rechevyh zhanrov]. Moscow, 2010. 

6. Dementyev V. V. Communicative values of Russian culture in the categories of personal vocabulary and pragmatics [Kommunikativnye cennosti russkoj kul’tury: kategoriya personalnosti v leksike I pragmatike]. Moscow, 2013.

7. Dementyev V. V., Sedov K. Ph. The theory of speech genres at socio pragmatics aspect [Teorija rechevyh zhanrov: sociopragmaticheskiy aspekt] // Stylistyka VIII. Opole, 1999. P. 53–87.

8. Zaliznyak A. A. Diary: to the definition of the genre // New Literary Review. 2010. No 6 [Electronic resource]. URL: http: //magazines.russ/nlo/2010/106/za14.html (date of treatment: April 5, 2015).

9. Krongauz M. Public intimacy [Publichnaya intimnost’] // Banner. 2009. No 12. P. 162–167.

10. Orlova N. V. Conversation genres and their “stylistic treatment.” On the question of the relationship of style and genre [Zhanry rechi I ih “stilisticheskaya obrabotka”. K voprosu o sootnoshenii stilya i zhanra] // Speech Genres. Saratov, 1997. Vol. 1. P. 51–56.

11. Rogacheva N. B. The structure and functioning of the secondary speech genres of Internet communication (on a material of Russian and English) [Struktura I funkcionirovanie vtorichnyh rechevyh zhanrov internet-kommunikacii (na material russkogo I anglijskogo jazykov)]: Dis. ... Cand. filol. Sciences. Saratov, 2011.

12. Shchipitsina L. Yu. Complex linguistic characteristics of computer-mediated communication (on material of German language) [Kompleksnaya lingvisticheskaya harakteristika kompjuterno-opocredovannoj kommunikacii (na material nemeckogo jazyka)]: Abstract. Dis. ... Doctor. filol. Sciences. Voronezh, 2011.

13. Schurina Yu. V. Secondary comic speech genres of Internet communication [Vtorichnye komicheskie rechevye zhanry internet kommunikacii] // Communication. Thinking. Personality: Mater. Intern. scientific. conference dedicated to the memory of Professor IN Gorelov and KF Sedov. Saratov, 2012. P. 464–474.

14. Gajda St. Gatunki wypowiedzi potocznych // Język potoczny jako przedmiot badań językoznawczych: mater. konf. z 18–20 X 1990 r. w Opolu / red. S. Gajda, Z. Adamiszyn. Opole, 1991. Р. 67–74.

15. Gajda St. Podstawy badań stylistycznych nad językiem naukowym. Warszawa; Wrocław, 1982. 

16. Gajda St. Styl narodowy jako kategoria stylistyczna // Stylistyka ХХI. Opole, 2012. Р. 7–18.

17. Herring S. C. A faceted classification scheme for computer-mediated discourse // Language@Internet. 2007. N 4. Article 1. URL: http://www.languageatinternet.de/articles/2007/761 [Retrieved Apr. 26, 2009].

18. Kitzmann A. Hypertext handbook: the straight story. NewYork, 2006.