Среда, Октябрь 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

(МЕДИА)ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ДИЛЕММЫ

Развитие медиа, а особенно так называемых новых медиа, обусловило рождение очередной лингвистической субдисциплины — медиалингвистики. Статус ее определяют как измерения самих медиа (технологическое, ментальное, общественно-культурное и семиотическое), так и интеллектуальная аура в гуманитарных и общественных науках, которую характеризуют, в частности, такие тенденции, как: 1) эпистемологический плюрализм, 2) контекстуализм, 3) интердисциплинарность, интегрализм. В этой ситуации медиалингвистика не может ограничиться только узкими рамками лингвистики с филологическими и структуралистскими традициями, необходимо приложить усилия к созданию лингвистики открытой, стремящейся к интеграции наук.

(MEDIA)LINGUISTIC DILEMMAS 

The development of the media has come to determine the birth of another sub-discipline of linguistics — media linguistics. Its status is defined by both the dimensions of the very media themselves (technological, mental, socio-cultural and semiotic) and the intellectual aura in humanities and social sciences, which is characterized by, among others, such tendencies as: epistemological pluralism, contextualism, interdisciplinary character, integralism. In this cognitive situation, media linguistics cannot stay in the narrow frames of linguistics of philological of structuralist traditions, but has to make an effort to co-create open linguistics, getting involved in its current displaying integralistic ambitions.

Станислав Гайда, доктор филологических наук, член-корреспондент Польской АН, профессор Опольского университета 

E-mail: stgajda@uni.opole.pl

Stanisław Gajda, PhD, professor of the Opole University, Instytut Polonistyki i Kulturoznawstwa 

E-mail: stgajda@uni.opole.pl

Гайда Ст. (Медиа)лингвистические дилеммы // Медиалингвистика. 2015. № 3 (9). С. 15–23. URL: https://medialing.ru/media-lingvisticheskie-dilemmy/ (дата обращения: 16.10.2019).

Gajda St. (Media)linguistic dilemmas // Media Linguistics, 2015, No. 3 (9), pp. 15–23. Available at: https://medialing.ru/media-lingvisticheskie-dilemmy/ (accessed: 16.10.2019). (In Russian)

УДК 81-13 
ББК 81.0 
ГРНТИ 16.01.07 
КОД ВАК 10.02.19 

1. Медиа­линг­ви­сти­ка новая ли это суб­дис­ци­пли­на? Медиа­линг­ви­сти­ка кри­стал­ли­зу­ет­ся и наби­ра­ет силу. Спра­вед­ли­вость это­го утвер­жде­ния может под­твер­дить не толь­ко оби­лие работ, посвя­щен­ных медий­ной ком­му­ни­ка­ции, в част­но­сти в Поль­ше [Grzenia 2007; Tekst… 2009; Style… 2013], но и уси­ли­ва­ю­щий­ся про­цесс ее инсти­ту­а­ли­за­ции. Это полу­ча­ет под­твер­жде­ние во все более широ­ком при­сут­ствии тер­ми­на медиа­линг­ви­сти­ка в науч­ном оби­хо­де, в том чис­ле в назва­ни­ях кон­фе­рен­ций, жур­на­лов, учеб­ни­ков, сло­ва­рей, а так­же под­раз­де­ле­ний в ака­де­ми­че­ских струк­ту­рах.

Сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ная струк­ту­ра дан­но­го тер­ми­на пред­ла­га­ет трак­тов­ку медиа­линг­ви­сти­ки как суб­дис­ци­пли­ны язы­ко­зна­ния, объ­ек­том кото­рой явля­ет­ся меди­аль­ная язы­ко­вая ком­му­ни­ка­ция [Skowronek 2013: 17–18]. В ее ста­нов­ле­нии мож­но было бы усмот­реть про­яв­ле­ние отчет­ли­во выра­жен­ной в нау­ке с нача­ла XIX в. тен­ден­ции к спе­ци­а­ли­за­ции и фраг­мен­та­ции. В соот­вет­ствии с этой тен­ден­ци­ей осно­вой для выде­ле­ния суб­дис­ци­плин был преж­де все­го инте­ре­су­ю­щий объ­ект, сво­ди­мый к огра­ни­чен­но­му отрез­ку дей­стви­тель­но­сти. Одна­ко с тече­ни­ем вре­ме­ни кар­то­гра­фи­ро­ва­ние нау­ки ста­но­вит­ся вопро­сом все более слож­ным. Появ­ля­ют­ся интер- и тран­с­дис­ци­пли­нар­ные иссле­до­ва­тель­ские поля, сгруп­пи­ро­ван­ные око­ло важ­ных и слож­ных поня­тий (напри­мер, «повсе­днев­ность», «иден­тич­ность», «пол»), а так­же мето­ди­че­ских ком­плек­сов (напри­мер, «ана­лиз дис­кур­са»). Новые объ­еди­не­ния рас­стра­и­ва­ют поря­док, рас­смат­ри­ва­е­мый в фор­маль­но-логи­че­ских кате­го­ри­ях (ср. «сете­вость» зна­ний), декла­ри­ру­ют откры­тость и без­гра­нич­ность, теку­честь и вре­мен­ный харак­тер клас­си­фи­ка­ций.

В зарож­де­нии медиа­линг­ви­сти­ки мож­но, одна­ко, усмот­реть не толь­ко реак­цию на так назы­ва­е­мую меди­аль­ную рево­лю­цию, кото­рая свер­ши­лась одно­вре­мен­но с рас­про­стра­не­ни­ем и быст­рой эво­лю­ци­ей аудио­ви­зу­аль­ных и муль­ти­ме­ди­аль­ных тех­но­ло­гий (от теле­фо­на до Интер­не­та), и наступ­ле­ние века ком­му­ни­ка­ции, но так­же ответ на меди­аль­ный пово­рот (совер­ша­е­мый в рам­ках куль­тур­но­го мега­по­во­ро­та), кото­рый про­ис­те­кал из ранее сло­жив­шей­ся нау­ки о ком­му­ни­ка­ции — ком­му­ни­ко­ло­гии, а так­же нау­ки о медиа — медиа­ве­де­ния и тео­рии печа­ти [McLuhan 2004].

Одна­ко не явля­ет­ся ли заяв­ле­ние о рож­де­нии медиа­линг­ви­сти­ки как суб­дис­ци­пли­ны язы­ко­зна­ния поспеш­ным умно­же­ни­ем сущ­но­стей сверх потреб­но­стей? Не под­да­ем­ся ли мы иным взгля­дам, чем чисто позна­ва­тель­ные, при декла­ри­ро­ва­нии ее суще­ство­ва­ния? Быть может, иссле­до­ва­тель­ская поль­за и дру­гие более прак­тич­ные выго­ды обос­но­вы­ва­ют эти новые направ­ле­ния науч­но­го зна­ния, бла­го­при­ят­ствуя кон­цен­тра­ции иссле­до­ва­ний?

Для выяс­не­ния позна­ва­тель­ной ситу­а­ции с медиа­линг­ви­сти­кой важен так­же более широ­кий позна­ва­тель­ный кон­текст, т. е. интел­лек­ту­аль­ная аура в самой линг­ви­сти­ке, а так­же в гума­ни­тар­ных и обще­ствен­ных нау­ках. Эту ауру харак­те­ри­зу­ют, в част­но­сти, гума­ни­сти­ка без гра­ниц, интер- и тран­с­дис­ци­пли­нар­ность, эпи­сте­мо­ло­ги­че­ский плю­ра­лизм, инте­гра­лизм. Медиа­линг­ви­сти­ка — тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ская рефлек­сия медиа­линг­ви­стов, и их иссле­до­ва­тель­ская прак­ти­ка не может остать­ся без­раз­лич­ной к иссле­до­ва­тель­ским импуль­сам, исхо­дя­щим от ее окру­же­ния, и замы­кать­ся в узко пони­ма­е­мой линг­ви­сти­че­ской тра­ди­ции.

Во 2‑й части сво­е­го тек­ста оста­но­вим­ся на так назы­ва­е­мых новых медиа. Появ­ле­ние ком­пью­те­ра силь­но изме­ни­ло ком­му­ни­ка­ци­он­ную реаль­ность, и это выли­лось в необ­хо­ди­мость создать медиа­линг­ви­сти­ку. При­зна­вая оче­вид­ную необ­хо­ди­мость иссле­до­ва­ний (ново)медиальной ком­му­ни­ка­ции и не пред­опре­де­ляя ста­тус медиа­линг­ви­сти­ки, в 3‑й части обра­тим­ся к совре­мен­ной интел­лек­ту­аль­ной ауре в гума­ни­тар­ных нау­ках. В 4‑й части — в каче­стве про­ек­та — зай­мем­ся поло­же­ни­ем медиа­линг­ви­сти­ки в отно­ше­нии к инте­гра­ли­сти­че­ской тен­ден­ции. В 5‑й, заклю­чи­тель­ной, части при­ве­дем несколь­ко поды­то­жи­ва­ю­щих заме­ча­ний.

2. Новые медиа. Пред­став­ля­ет­ся, что непо­сред­ствен­ным толч­ком для фор­ми­ро­ва­ния медиа­линг­ви­сти­ки ста­ло появ­ле­ние новых медиа. Здесь необ­хо­дим тер­ми­но­ло­ги­че­ский экс­курс. Тер­мин медиа неод­но­зна­чен. В широ­ком зна­че­нии сло­ва он отно­сит­ся ко всем мате­ри­аль­ным фор­мам зна­ко­вых систем, поз­во­ля­ю­щим выра­зить и пере­дать инфор­ма­цию. С точ­ки зре­ния линг­ви­ста речь идет об уст­ной и пись­мен­ной речи, печа­ти и ауди­ви­зуль­ной тех­но­ло­гии. Раз­ви­тие двух послед­них в ХХ в. вызва­ло появ­ле­ние тер­ми­на мас­сме­диа. Наря­ду с прес­сой он охва­ты­вал так­же радио, кино и теле­ви­де­ние. Тер­мин новые медиа начал функ­ци­о­ни­ро­вать в кон­це сто­ле­тия, в 90‑е годы, при­чем дис­курс, в кото­ром он появил­ся, в боль­шой сте­пе­ни имел идео­ло­ги­зи­ро­ван­ный харак­тер.

Этот дис­курс обра­щен к нача­той в 2000‑х годах кри­ти­ке мас­сме­диа, кото­рые обви­ня­лись, в част­но­сти, в эро­зии высо­кой куль­ту­ры, мар­ги­на­ли­за­ции ори­ги­наль­ной народ­ной куль­ту­ры, индо­кри­на­ции масс и мани­пу­ля­ции обще­ствен­ным мне­ни­ем посред­ством поли­ти­че­ско­го и рыноч­но­го тота­ли­та­риз­ма, в утра­те пуб­лич­ной сфе­рой спо­соб­но­сти кри­ти­че­ско­го отно­ше­ния к обще­ствен­ным цен­но­стям. Кри­ти­ки мас­сме­диа при­мкну­ли к побор­ни­кам новых медиа. Счи­та­лось, что они поз­во­лят уйти от омас­со­в­ле­ния и вер­нуть­ся к аутен­тич­но­му диа­ло­гу и общ­но­сти, осво­бо­дят инфор­ма­цию и ком­му­ни­ка­цию от кон­тро­ля и цен­зу­ры, при­ве­дут к насто­я­щей демо­кра­ти­за­ции ком­му­ни­ка­ции и обще­ствен­ных отно­ше­ний, к твор­че­ству, осво­бож­ден­но­му бла­го­да­ря новым фор­мам отно­ше­ний и иден­тич­но­сти в рам­ках вир­ту­аль­ных сооб­ществ и т. п. Вре­мя пока­за­ло, что циф­ро­вая плаNETа не оправ­ды­ва­ет все эти ожи­да­ния.

Сего­дня тер­мин новые медиа в линг­ви­сти­ке в сво­ем широ­ком пони­ма­нии охва­ты­ва­ет все те ком­му­ни­ка­ци­он­ные прак­ти­ки, кото­рые раз­ви­лись бла­го­да­ря муль­ти­ме­дий­но­му и «осе­тев­лен­но­му» ком­пью­те­ру, в том чис­ле и инно­ва­ции, кото­рые бла­го­да­ря ком­пью­те­ру были внед­ре­ны в дру­гие, тра­ди­ци­он­ные мeдиа, транс­фор­ми­руя их. Одна­ко сле­ду­ет под­черк­нуть, что новые медиа пере­ста­ют быть новы­ми, а ком­пью­тер не явля­ет­ся окон­ча­тель­но сфор­ми­ро­ван­ным тех­но­ло­ги­че­ским про­дук­том. Его непре­рыв­но модер­ни­зи­ру­ют усо­вер­шен­ству­ют, бла­го­да­ря чему он при­об­ре­та­ет харак­тер измен­чи­вой тех­но­ло­гии.

Линг­вист в сво­ем иссле­до­ва­нии (ново)медиальной ком­му­ни­ка­ции отда­ет пред­по­чте­ние семи­о­ти­че­ско­му изме­ре­нию, хотя и не может пол­но­стью абстра­ги­ро­вать­ся от мен­таль­но­го и чисто тех­но­ло­ги­че­ско­го изме­ре­ний. Он дол­жен при­ни­мать во вни­ма­ние более широ­кий кон­текст, т. е. исто­ри­че­скую пер­спек­ти­ву, а так­же обще­ствен­но-куль­тур­ный фон. К это­му его скло­ня­ет гос­под­ству­ю­щая в гума­ни­тар­ных и обще­ствен­ных нау­ках интел­лек­ту­аль­ная аура (см. ниже, п. 3).

В исто­ри­че­ской пер­спек­ти­ве все совре­мен­ные изме­не­ния, в том чис­ле и меди­аль­ные, запи­сы­ва­ют в исто­ри­че­ские про­цес­сы чаще все­го дли­тель­но­го дей­ствия [см.: Braudel 1999]. Вопре­ки эйфо­ри­че­ско­му под­хо­ду к новым медиа их появ­ле­ние мож­но трак­то­вать не толь­ко как рево­лю­ци­он­ное изме­не­ние, но и как этап линей­но­го про­цес­са раз­ви­тия или, быть может, даже более слож­но­го про­цес­са, в кото­ром вид­ны явле­ния, выво­ди­мые из про­шло­го, а так­же нало­же­ния, скре­щи­ва­ния и т.п. В этом про­цес­се более новые медиа в опре­де­лен­ной сте­пе­ни детер­ми­ни­ро­ва­ны ста­ры­ми и оста­ют­ся с ними в непре­рыв­ном диа­ло­ге. Мож­но заме­тить про­дол­же­ние про­цес­са посред­ством реме­диа­ли­за­ции опре­де­лен­ных тра­ди­ций, откры­тие и ожив­ле­ние ото­дви­ну­тых на вто­рой план или недо­оце­нен­ных эле­мен­тов про­шло­го. Пред­став­ля­ет­ся, что новые медиа не явля­ют­ся какой-то исто­ри­че­ской ано­ма­ли­ей, но под­чи­ня­ют­ся все­об­щим зако­но­мер­но­стям раз­ви­тия. Они пред­став­ля­ют собой оче­ред­ную ста­дию, зачат­ки кото­рой при­сут­ству­ют в ран­них фазах раз­ви­тия. Воз­мож­но, они чаще при­тя­ги­ва­ют про­шлое, чем с ним поры­ва­ют, сви­де­тель­ствуя о слож­ном и бога­том сосу­ще­ство­ва­нии меди­аль­ных прак­тик [см. Jenkins 2007; Nowe media 2009: 99].

Осо­зна­ние исто­рич­но­сти медиа, поз­во­ля­ю­щее избе­жать иллю­зии рево­лю­ци­он­ных изме­не­ний, каса­ет­ся так­же их свя­зей с куль­ту­рой. Поня­тие тех­но­куль­ту­ры ука­зы­ва­ет на их извеч­ную связь. С ходом исто­рии вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние тех­ни­ки / тех­но­ло­гии и куль­ту­ры ста­но­вит­ся все более интен­сив­ным, а наша куль­тур­ная сре­да — все более слож­ной тех­но­ло­ги­че­ски, пока не дохо­дит до кибер­куль­ту­ры. Совре­мен­ная куль­ту­ра глу­бо­ко погру­же­на в сме­ны тех­но­ло­гии, а новые тех­но­ло­гии явля­ют­ся суще­ствен­ным эле­мен­том куль­ту­ры и ока­зы­ва­ют на нее огром­ное вли­я­ние. Одно­вре­мен­но раз­лич­ные эле­мен­ты куль­ту­ры име­ют реша­ю­щее зна­че­ние в изу­че­нии и исполь­зо­ва­нии опы­та тех­но­ло­ги­че­ско­го потен­ци­а­ла. Медиа, таким обра­зом, высту­па­ют и как сози­да­тель­ный фак­тор, и как резуль­тат новой тех­но­куль­ту­ры. В пере­хо­де к совре­мен­но­сти и от совре­мен­но­сти к пост­со­вре­мен­но­сти, от эко­но­ми­ки доин­ду­стри­аль­ной к инду­стри­аль­ной и в даль­ней­шем к пост­ин­ду­стри­аль­ной, во всех свя­зан­ных с этим пере­хо­дом изме­не­ни­ях обще­ствен­ной струк­ту­ры (от сослов­но­го обще­ства к сете­во­му) медиа — печать и аудиа­ви­зу­аль­ные медиа — выпол­ня­ли роль важ­но­го испол­ни­те­ля.

3. Интел­лек­ту­аль­ная аура в совре­мен­ных гума­ни­тар­ных нау­ках. Исход­ной точ­кой опи­са­ния позна­ва­тель­ной ситу­а­ции опре­де­лен­но­го вре­ме­ни может стать кате­го­рия интел­лек­ту­аль­ной ауры. Эта слож­ная кате­го­рия — выде­ля­ет­ся (обще)культурная и (обще)научная — игра­ет важ­ную роль в сово­куп­ном вос­при­я­тии мира, в его пони­ма­нии, а так­же в воз­дей­ствии на чело­ве­че­ское пове­де­ние. Ее мож­но было бы истол­ко­вать как систе­му убеж­де­ний — более или менее осо­знан­ную и упо­ря­до­чен­ную — онто­ло­гич­но-эпи­сте­мо­ло­ги­че­ских, а так­же аксио­ло­гич­но-прак­сео­ло­ги­че­ских (ср. Zeitgeist). В интел­лек­ту­аль­ной ауре раци­о­наль­ные убеж­де­ния сли­ва­ют­ся с ирра­ци­о­наль­ны­ми и эмо­ци­о­наль­ны­ми, обы­ден­ные с науч­ны­ми, поли­ти­че­ски­ми, рели­ги­оз­ны­ми и т. д., нова­тор­ские с тра­ди­ци­он­ны­ми.

Обще­куль­тур­ная аура совре­мен­ных обществ обыч­но вклю­ча­ет в себя два типа ком­плек­сов убеж­де­ний: все­об­щее мне­ние — убеж­де­ние, при­ни­ма­е­мое и усва­и­ва­е­мое без­ре­флек­сив­но, пас­сив­но, без дис­кус­сий, и обще­ствен­ное мне­ние — убеж­де­ния, явля­ю­щи­е­ся резуль­та­том рефлек­сии, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в дис­кус­сии и отра­жа­ю­щие выра­бо­тан­ный в ее ходе ком­про­мисс. Ни все­об­щее мне­ние, ни обще­ствен­ное мне­ние не обя­за­ны быть одно­род­ны­ми. Слу­ча­ет­ся, что их раз­де­ля­ют при­сут­ству­ю­щие в них доми­ни­ру­ю­щие интер­прeти­ру­ю­щие дис­кур­сы [см.: Touraine 2011], кото­рые свя­за­ны с доми­ни­ру­ю­щи­ми поли­ти­че­ски­ми и / или эко­но­ми­че­ски­ми сила­ми и кото­рые могут иметь огром­ную силу вли­я­ния на взгля­ды, пози­ции и пове­де­ние чле­нов обще­ства.

Науч­ную ауру послед­ней поло­ви­ны века — осо­бен­но в гума­ни­тар­ных и обще­ствен­ных нау­ках — харак­те­ри­зу­ет столк­но­ве­ние доми­ни­ру­ю­ще­го с XVII в. иде­а­ла нау­ки ново­го вре­ме­ни с его кри­ти­кой с пост­мо­дер­нист­ских пози­ций. Этот иде­ал содер­жит ком­плекс цен­но­стей (исти­ну, раци­о­наль­ность и объ­ек­ти­визм), а так­же ком­плекс норм (уни­вер­са­лизм, общ­ность, бес­ко­ры­стие и кри­ти­цизм) [Merton 2002]. Его кри­ти­ка, при­об­ре­та­ю­щая вре­ме­на­ми край­нюю пози­цию, при­ве­ла, одна­ко, к почти повсе­мест­но­му при­зна­нию сле­ду­ю­щих тези­сов:

— реаль­ность явля­ет­ся дан­ной не во всех слу­ча­ях (уме­рен­ный реа­лизм), в опре­де­лен­ных слу­ча­ях она явля­ет­ся кон­стру­и­ро­ван­ной (уме­рен­ный кон­струк­ти­визм);

— зна­ние о мире зави­сит от бес­чис­лен­ных кон­тек­стов его полу­че­ния (кон­тек­сту­а­лизм);

— чело­ве­че­ское позна­ние харак­те­ри­зу­ет­ся нали­чи­ем мно­же­ствен­но­сти пер­спек­тив (эпи­сте­мо­ло­ги­че­ский плю­ра­лизм).

При­ня­тие этих тези­сов поста­ви­ло под сомне­ние абсо­лют­ный харак­тер цен­но­стей и норм, а так­же непре­рыв­ность раз­ви­тия науч­но­го зна­ния. В гума­ни­тар­ных нау­ках поли­мор­физм нау­ки и при­ня­тие широ­ко­го, куль­тур­но обу­слов­лен­но­го виде­ния мира и чело­ве­ка откры­ло путь к иссле­до­ва­ни­ям, объ­еди­ня­ю­щим мето­ды и поня­тия мно­гих дис­ци­плин, а так­же к их гибри­ди­за­ции. Такое виде­ние так­же тре­бу­ет син­те­за с широ­ким эмпи­ри­че­ским и поня­тий­ным гори­зон­том.

На началь­ном эта­пе пост­мо­дер­нист­ской кри­ти­ки нау­ки ново­го вре­ме­ни осо­бую роль сыг­ра­ла вве­ден­ная Т. Куном кон­цеп­ция пара­диг­мы [Kuhn 1962], а несколь­ко поз­же кате­го­рия пово­ро­та. При­ня­тие идеи пара­диг­мы в фило­со­фии нау­ки име­ло послед­ствие в виде анар­хи­че­ско­го плю­ра­лиз­ма, а так­же при­зна­ние прин­ци­па несо­раз­мер­но­сти, отсут­ствие вза­и­мо­свя­зей меж­ду раз­ны­ми тео­ри­я­ми (кар­ти­на­ми мира, иден­тич­но­стя­ми). Кате­го­рию пово­ро­та мож­но опре­де­лить как тран­с­дис­ци­пли­нар­ную иссле­до­ва­тель­скую ори­ен­та­цию, сосре­до­то­чи­ва­ю­щую иссле­до­ва­ния на широ­ком про­блем­ном поле [см.: Bachmann-Medick 2012]. На раз­ви­тие боль­шин­ства гума­ни­тар­ных и обще­ствен­ных дис­ци­плин, а так­же гума­ни­сти­ки в целом, т. е. на обще­гу­ма­ни­тар­ную интел­лек­ту­аль­ную ауру боль­шое вли­я­ние ока­за­ли три мега­по­во­ро­та: линг­ви­сти­че­ский (англ. linguistic turn) и куль­тур­ный, а в послед­нее вре­мя так­же онти­че­ский.

Линг­ви­сти­че­ский мега­по­во­рот, нача­ло кото­ро­му в фило­со­фии поло­жи­ла дис­кус­сия о копер­ни­кан­ской рево­лю­ции Кан­та (в част­но­сти, И. Г. Гер­дер, В. Гум­больдт, Г. Фре­ге, Л. Вит­ген­штейн, Р. Рор­ти), скон­цен­три­ро­вал вни­ма­ние на актив­ной роли язы­ка в позна­нии и при­вел к при­зна­нию тек­сто­во­сти / дис­кур­сив­но­сти за объ­ект­ную осно­ву всей гума­ни­сти­ки. Озна­ком­ле­ние с дис­кур­сив­ным посред­ни­че­ством всех путей досту­па к реаль­но­сти выяви­ло мно­же­ство пар­ци­аль­ных линг­ви­сти­че­ских пово­ро­тов, в част­но­сти, когни­тив­но­го, пер­фор­ма­тив­но­го, дис­кур­сив­но­го, а так­же интер­пре­та­тив­но­го, откры­ва­ю­ще­го пере­ход к куль­тур­но­му мега­по­во­ро­ту.

Вызван­ный линг­ви­сти­че­ским пово­ро­том пово­рот куль­тур­ный вос­хо­дит к антро­по­ло­гии куль­ту­ры, крест­ным отцом кото­рой счи­та­ют К. Гирт­ца. Куль­тур­ный пово­рот охва­ты­ва­ет мно­го пар­ци­аль­ных пово­ро­тов (в том чис­ле ико­ни­че­ский, меди­аль­ный, эти­че­ский, (пост)колониальный, ген­дер­ный), кото­рые осла­би­ли мощ­ную нар­ра­цию куль­тур­но­го мега­по­во­ро­та и важ­ность линг­ви­сти­че­ско­го мега­по­во­ро­та, — ср. его кри­ти­ку пре­уве­ли­чен­но­го под­чер­ки­ва­ния роли язы­ка (сим­во­ли­че­ских систем и дис­кур­сив­но­сти). Таким обра­зом обна­жи­лась — уда­лен­ная с поля виде­ния — реаль­ность.

Воз­ник­ла ситу­а­ция, спо­соб­ству­ю­щая ново­му мега­по­во­ро­ту — онти­че­ско­му (ср. пово­ро­ты: эмпи­ри­че­ский, к прак­ти­ке, к мате­ри­аль­но­сти, к точ­но­сти, эко­ло­ги­че­ский).

Оби­лие кон­цеп­ту­аль­ной про­дук­ции в гума­ни­тар­ных нау­ках вызы­ва­ет фруст­ра­цию и ощу­ще­ние хао­са, а так­же потреб­ность в смыс­ло­об­ра­зу­ю­щем поряд­ке, син­те­зе. В оппо­зи­ции к идее несо­раз­мер­но­сти появ­ля­ет­ся новая ори­ен­та­ция — пово­рот пере­вод­че­ский (транс­ля­ци­он­ный) — под­чер­ки­ва­ю­щая зна­чи­мость пере­во­да как ком­плекс­но­го куль­тур­но­го про­цес­са, не огра­ни­чен­но­го толь­ко язы­ко­во-тек­сто­вым изме­ре­ни­ем. Став­шее более широ­ким под воз­дей­стви­ем куль­тур­но­го пово­ро­та поня­тие пере­во­да отно­сит­ся так­же к куль­тур­ной реаль­но­сти (окру­жа­ю­щий мир) и к эпи­сте­мо­ло­ги­че­ской плос­ко­сти (интер­дис­ци­пли­нар­ной и тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ской). Про­цесс пере­во­да — это труд­но­пе­ре­да­ва­е­мая прак­ти­ка в све­те вза­и­мо­за­ви­си­мо­стей и отсе­че­ний. Ана­лиз это­го про­цес­са затра­ги­ва­ет ситу­а­ции кон­так­та, кон­флик­та, интерак­ции, пере­да­чи замен и инте­гра­ции, но так­же и непе­ре­во­ди­мо­сти.

В эпи­сте­мо­ло­ги­че­ской плос­ко­сти кате­го­рия пере­во­да уси­ли­ва­ет кри­ти­ку мыш­ле­ния в бинар­ных струк­ту­рах и сущ­ност­ной иден­тич­но­сти, откры­ва­ет путь к дис­кус­сии об объ­еди­не­нии дис­ци­плин и пара­дигм, к транс­фор­ма­ции поня­тий путем их пере­фор­му­ли­ро­ва­ния в новых кон­текстах, к поис­ку мощ­но­го инте­гра­ци­он­но­го син­те­за типа Тео­рии все­го, ср. нау­ки о духе (нем. Geistwissenschaften), пред­по­ла­га­ю­щие цель­ную модель еди­но­го чело­ве­че­ско­го духа. Зарож­да­ет­ся новая гума­ни­сти­ка — инте­гри­ру­ю­щая, холи­сти­че­ская, не-антро­по­цен­три­че­ская, афир­ма­тив­ная, реге­не­ру­ю­щая и т. д., — у кото­рой появ­ля­ют­ся новые интер­пре­та­ци­он­ные рам­ки.

Инте­гра­ци­он­ный под­ход дол­жен в дале­ком от эклек­тиз­ма связ­ном вос­при­я­тии (мета­па­ра­диг­ма­ти­че­ском или же объ­еди­ня­ю­щем мно­же­ство пара­дигм в пано­рам­ном виде­нии) охва­ты­вать как мож­но боль­ше точек зре­ния, кон­цеп­ций, тео­рий. Инте­гра­ция может быть внут­ри­дис­ци­пли­нар­ной и меж­дис­ци­пли­нар­ной (интер­дис­ци­пли­нар­ная — поня­тия и мето­ды одной дис­ци­пли­ны пере­но­сят­ся на иную / иные; муль­ти­дис­ци­пли­нар­ная — ана­ли­зи­ру­ет явле­ния с пози­ции раз­ных дис­ци­плин; тран­с­дис­ци­пли­нар­ная — помо­га­ет раз­ным дис­ци­пли­нам вый­ти за соб­ствен­ные рам­ки). Она так­же может объ­еди­нить отда­лен­ные тра­ди­ции: суще­ству­ю­щие до ново­го вре­ме­ни (ср., в част­но­сти, Вели­кая цепь бытия и созна­ния, охва­ты­ва­ю­щая мате­рию, жизнь, разум, душу и дух, а так­же эмпи­ри­че­ское, эмо­ци­о­наль­ное, раци­о­наль­ное, созер­ца­тель­ное и меди­та­тив­ное позна­ние), совре­мен­ные и пост­мо­дер­нист­ские.

4. (Медиа)лингвистика и Тео­рия все­го. Линг­ви­сти­ка счи­та­ет­ся дис­ци­пли­ной усто­яв­шей­ся, с бога­ты­ми тра­ди­ци­я­ми, но откры­той и одно­вре­мен­но обе­ре­га­ю­щей свою иден­тич­ность, со ста­биль­ным ядром. Совре­мен­ную линг­ви­сти­ку сфор­ми­ро­ва­ли раз­ные тече­ния, в част­но­сти фило­ло­ги­че­ско-гер­ме­нев­ти­че­ское, одна­ко осо­бую роль в ее раз­ви­тии сыг­ра­ла уна­сле­до­ван­ная от эпо­хи Про­све­ще­ния пози­ти­вист­ская про­грам­ма, реа­ли­зо­ван­ная в ХIХ в. срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ской пара­диг­мой, а в ХХ в. — струк­ту­ра­ли­сти­че­ской, скон­цен­три­ро­ван­ной на систе­ме (систе­мо­цен­тризм). Пост­струк­ту­ра­ли­сти­че­ский пери­од при­нес осо­бое вни­ма­ние к функ­ци­о­ни­ро­ва­нию язы­ка в реаль­ных ком­му­ни­ка­тив­ных кон­тект­сах (неофунк­ци­о­на­лизм в оппо­зи­ции к функ­ци­о­на­лиз­му, ори­ен­ти­ро­ван­но­му на функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в систе­ме), ср. появ­ле­ние суб­дис­ци­плин типа пси­хо- и социо­линг­ви­сти­ки в 70‑х годах ХХ в.

Медиа­линг­ви­сти­ка зарож­да­ет­ся уже в XXI в., поль­зу­ясь адап­та­ци­ей раз­ных пово­ро­тов в линг­ви­сти­ке, двух упо­мя­ну­тых выше мега­по­во­ров (линг­ви­сти­че­ско­го и куль­тур­но­го) [Skowronek 2013: 87–159]). В свя­зи с этим появ­ля­ет­ся про­бле­ма интер­дис­ци­пли­нар­но­сти, тран­с­дис­ци­пли­нар­но­сти и т. д., т. е. инте­гра­ции не толь­ко внут­ри­линг­ви­сти­че­ской, но и зна­чи­тель­но шире, до охва­та все­го зна­ния о мире (Тео­рия все­го). Мир пред­став­ля­ет собой слож­ное и дина­мич­ное целое, и поэто­му обос­но­ван­ным кажет­ся поиск путей объ­еди­не­ния. Мето­до­ло­ги­че­ский плю­ра­лизм ведет к плю­ра­ли­сти­че­ско­му реля­ти­виз­му, к фраг­мен­тар­ным кар­ти­нам мира. Пере­вод­че­ский (транс­ля­ци­он­ный) пово­рот пред­ла­га­ет гори­зон­таль­ную инте­гра­цию, одна­ко необ­хо­дим инте­гра­лизм уни­вер­са­ли­сти­че­ский, охва­ты­ва­ю­щий так­же и инте­гра­цию вер­ти­каль­ную (см. кате­го­рия эмер­ген­ции).

Про­бле­мой линг­ви­сти­ки явля­ет­ся инте­гра­ция зна­ний о четы­рех фор­мах суще­ство­ва­ния язы­ка: текстах, систе­ме, ком­пе­тен­ции / инди­ви­ду­аль­ном язы­ко­вом созна­нии и ком­пе­тен­ции / кол­лек­тив­ном язы­ко­вом созна­нии. Эти четы­ре фор­мы харак­те­ри­зу­ют раз­ные обра­зо­ва­ния. Вме­сте с тем они вза­им­но друг на дру­га воз­дей­ству­ют, вза­и­мо­за­ви­си­мо эво­лю­ци­о­ни­руя. В исто­рии язы­ко­зна­ния заме­тен редук­ци­о­низм: иссле­до­ва­те­ли не охва­ты­ва­ют все фор­мы, сосре­до­то­чи­вая вни­ма­ние, ско­рее, на отдель­ных фор­мах (ср. в осо­бен­но­сти систе­мо­цен­трич­ный струк­ту­ра­лизм). Каж­дая из форм — это слож­ное целое, состо­я­щее из частей, так­же явля­ю­щих­ся целым и пред­став­ля­ю­щих собой часть еще более круп­но­го цело­го. К при­ме­ру, слож­ное язы­ко­вое созна­ние — это целое в еще более круп­ном целом, каким явля­ет­ся ум [Nosal, 2012]. Текст(ы)/дискурс(ы) впи­сы­ва­ют­ся в чело­ве­че­ское пове­де­ние, в то вре­мя как язы­ко­вая систе­ма — в систе­мы есте­ствен­ных и обще­ствен­ных наук.

Сле­до­ва­тель­но, инте­гра­ци­он­ный путь тре­бу­ет, что­бы позна­ю­щий субъ­ект при­ни­мал во вни­ма­ние четы­ре нере­ду­ци­ро­ван­ные по отно­ше­нию друг к дру­гу пер­спек­ти­вы, т. е. необ­хо­ди­мость обра­тить вни­ма­ние на все фор­мы суще­ство­ва­ния язы­ка и их «вовле­чен­ность» в целое выс­ше­го уров­ня. Толь­ко таким обра­зом мож­но при помо­щи инте­граль­но­го мето­до­ло­ги­че­ско­го плю­ра­лиз­ма (инте­гра­лизм) пре­одо­леть мето­до­ло­ги­че­ский плю­ра­лизм. То есть каж­дое иссле­ду­е­мое язы­ко­вое явле­ние долж­но быть позна­ва­е­мо субъ­ек­том с при­ня­ти­ем во вни­ма­ние четы­рех форм позна­ния, свя­зан­ных с объ­ек­тив­ным (внеш­ним) и субъ­ек­тив­ным (внут­рен­ним, соот­но­си­мым с созна­ни­ем), а так­же инди­ви­ду­аль­ным и кол­лек­тив­ным изме­ре­ни­ем его суще­ство­ва­ния. Это так­же каса­ет­ся и меди­аль­ной ком­му­ни­ка­ции.

Эта пози­ция по отно­ше­нию к фор­ме суще­ство­ва­ния и позна­ния язы­ка соот­но­сит­ся с тео­ри­ей все­го в вер­сии, пред­ло­жен­ной К. Уил­бе­ром. Он исхо­дит из тези­са, про­воз­гла­сив­ше­го четы­ре изме­ре­ния суще­ство­ва­ния бытия: интен­ци­о­наль­ный (Я), бихе­ви­о­раль­ный (То), куль­тур­ный (Мы) и систем­ный (Те) [Wilber 2006]. Таким обра­зом он рас­ши­ря­ет модель трех миров К. Поппе­ра (физи­че­ский, мен­таль­ный и куль­тур­ный миры) или Ю. Хабер­ма­са (субъ­ек­тив­ный мир Я, соци­аль­ный мир Мы и объ­ек­тив­ный мир То), ср. так­же три­а­ду Пла­то­на: Исти­на, Кра­со­та и Доб­ро. Каж­дое изме­ре­ние он пред­ла­га­ет трак­то­вать как слож­ную уко­ре­нив­шу­ю­ся иерар­хию (холар­хию, состо­я­щую из холо­нов). Раз­ви­тие осу­ществ­ля­ет­ся путем диф­фе­рен­ци­ро­ва­ния и инте­гра­ции при уча­стии ката­ли­сти­че­ских эле­мен­тов, про­ис­хо­дя­щих из раз­ных изме­ре­ний. В раз­ви­тии мира он видит четы­ре глав­ные насла­и­ва­ю­щи­е­ся вол­ны, четы­ре уров­ня: мате­рия, ум, душа и дух, — кото­рые охва­ты­ва­ют мно­гие пото­ки, моду­ли (в част­но­сти, кине­сте­ти­че­ский, мораль­ный, когни­тив­ный, эмо­ци­о­наль­ный и язы­ко­вой). Всю эту модель мира мож­но назвать холо­ни­сти­че­ской моде­лью.

В сво­ей моде­ли мира Уил­бер обра­ща­ет­ся к вели­ким пред­мо­дер­нист­ским тра­ди­ци­ям муд­ро­сти, при­зы­вая Вели­кую Цепь Бытия и Муд­ро­сти, вос­хо­дя­щую от мате­рии к Богу. Запад­ный модер­низм опро­верг его суще­ство­ва­ние, реду­ци­руя мир до мате­рии, сна­ча­ла раз­ли­чая, а затем раз­де­ляя нау­ку, искус­ство и мораль. Нау­ка огра­ни­чи­ла свое позна­ние позна­ни­ем эмпи­ри­ко-сен­сор­ном и раци­о­наль­но-мен­таль­ном, воз­дви­гая пре­гра­ду духов­но­му позна­нию (кон­тем­пля­ций­но-меди­та­тив­но­му), как нена­уч­но­му и реду­ци­руя внут­рен­ние изме­ре­ния Я и Мы до То и Те. Она заим­ству­ет так­же дости­же­ния пост­мо­дер­низ­ма, кото­рый сде­лал интер­пре­та­цию клю­че­вым эле­мен­том бытия и позна­ния. Холар­хии Я и Мы невоз­мож­но уви­деть толь­ко в То и Те, без исполь­зо­ва­ния интро­спек­ции и интер­пре­та­ции.

На такой моде­ли мира и позна­ния Уил­бер пред­ла­га­ет спле­сти частич­ные прав­ды в связ­ное целое при помо­щи трех инте­гри­ру­ю­щих прин­ци­пов. Прин­цип неис­клю­че­ния озна­ча­ет, что откры­тие, при­знан­ное в рам­ках одной пара­диг­мы, не может быть исполь­зо­ва­но для исклю­че­ния откры­тий, полу­чен­ных в дру­гих пара­диг­мах. Прин­цип отра­же­ния, при­зна­вая все пара­диг­мы сами по себе адек­ват­ны­ми и прав­ди­вы­ми, ищет те, кото­рые могут быть более охва­ты­ва­ю­щи­ми, более общи­ми, чем дру­гие, посколь­ку откры­ва­ют боль­ше истин. Прин­цип уста­нов­ле­ния гла­сит, что позна­ю­щий субъ­ект по частям вос­ста­нав­ли­ва­ет иссле­ду­е­мое явле­ние (зави­си­мость от сво­ей дис­ци­пли­ны, обще­го модуль­но­го и инди­ви­ду­аль­но­го уров­ня раз­ви­тия созна­ния). Эти пра­ви­ла предо­хра­ня­ют иссле­до­ва­те­ля от ошиб­ки абсо­лю­тиз­ма. Из них сле­ду­ет уста­нов­ка на исполь­зо­ва­ние и соче­та­ние мно­гих мето­дов — они долж­ны быть направ­ле­ны на раз­ные изме­ре­ния окру­жа­ю­ще­го мира.

Инте­граль­ный мето­до­ло­ги­че­ский плю­ра­лизм ста­вит перед медиа­линг­ви­сти­кой весь­ма высо­кие тре­бо­ва­ния (новые медиа — это новые образ­цы созда­ния и постро­е­ния тек­ста, новые спо­со­бы репре­зен­та­ции окру­жа­ю­ще­го мира, новые свя­зи сооб­ще­ний и т. д.). Слож­но­сти ее объ­ек­та долж­на соот­вет­ство­вать слож­ность позна­ва­тель­ных дей­ствий, вплоть до выхо­да за пре­де­лы ана­ли­ти­ко-эмпи­ри­че­ских мето­дов и фор­маль­ной раци­о­наль­но­сти (см. у Ж. Пиа­же пост­фор­маль­ные рас­суж­де­ния, эпи­сте­ми­че­ская муд­рость, син­те­ти­че­ский инту­и­цизм). Инте­гра­лизм тре­бу­ет при­ни­мать во вни­ма­ние как мож­но боль­шее коли­че­ство точек зре­ния, но в их сово­куп­но­сти. Его нель­зя путать с эклек­тиз­мом.

5. Заклю­чи­тель­ные заме­ча­ния. К пред­став­лен­ным раз­мыш­ле­ни­ям, вызван­ным появ­ле­ни­ем медиа­линг­ви­сти­ки, мож­но отне­стись как к выра­же­нию при­су­щей в наше вре­мя в гума­ни­тар­ным и обще­ствен­ным нау­кам потреб­но­сти само­обос­но­ва­ния. Имен­но так про­яв­ля­ет­ся одна из норм совре­мен­но­го иде­а­ла нау­ки — кри­ти­цизм (хотя небез­осно­ва­тель­но вре­ме­на­ми утвер­жда­ет­ся, что пост­мо­дер­низм пре­вра­тил его в кри­ти­че­ский / скеп­ти­че­ский дог­ма­тизм). В выде­ле­нии медиа­линг­ви­сти­ки мож­но усмот­реть и выго­ды, харак­тер­ные для раз­ви­тия нау­ки в XIX и XX вв. (глав­ным обра­зом, спе­ци­а­ли­за­ция), но и опре­де­лен­ные опас­но­сти. «Раз­би­ва­ние» часто при­во­дит не столь­ко к раз­ли­че­нию, сколь­ко к раз­де­ле­нию, кото­рое свя­за­но с созда­ни­ем закры­тых дис­кур­сов, (сверх)производством тер­ми­но­ло­гии, отсут­стви­ем диа­ло­га меж­ду раз­ны­ми иссле­до­ва­тель­ски­ми про­стран­ства­ми, и ста­вит под вопрос воз­мож­ность объ­еди­не­ния в некое целое резуль­та­тов иссле­до­ва­ния. Инте­гри­ро­ва­ние скры­ва­ет угро­зу коло­ни­за­ции вклю­ча­е­мых дис­кур­сов, но это един­ствен­ный путь к уча­стию в пуб­лич­ных деба­тах и вли­я­нию на ее фор­мы.

В линг­ви­сти­ке в насто­я­щее вре­мя доми­ни­ру­ет направ­ле­ние, свя­зан­ное с дис­кур­сив­ным пово­ро­том, пред­ла­га­ю­щим инте­гра­цию мно­гих линг­ви­сти­че­ских дис­ци­плин (в том чис­ле сти­ли­сти­ки, линг­ви­сти­ки тек­ста, гено­ло­гии, когни­тив­ной линг­ви­сти­ки, социо­линг­ви­сти­ки) с нау­ка­ми об обще­стве, о куль­ту­ре и об исто­рии. Ана­лиз / линг­ви­сти­ка дис­кур­са пред­став­ля­ет в насто­я­щее вре­мя ряд раз­лич­ных под­хо­дов, одна­ко вме­сто мето­до­ло­ги­че­ско­го плю­ра­лиз­ма пред­ла­га­ет более инте­гри­ро­ван­ные моде­ли ана­ли­за дис­кур­са, хоть и отда­ет пред­по­чте­ние видам ана­ли­за, ори­ен­ти­ро­ван­ным на локаль­ные зна­ния. Они охва­ты­ва­ют так­же меди­аль­ную ком­му­ни­ка­цию. Вопрос о ста­ту­се медиа­линг­ви­сти­ки остав­ляю откры­тым. Более важ­ным для ее иден­тич­но­сти пред­став­ля­ет­ся аспект мето­до­ло­ги­че­ский, а не объ­ект­ный.

© Гай­да Ст., 2015

1. Bachmann-Medick D. Cultural turns: nowe kierunki w naukach o kulturze. Warszawa, 2012.

2. Braudel F. Historia i trwanie. Warszawa, 1999.

3. Grzenia J. Komunikacja językowa w Internecie. Warszawa, 2007.

4. Jenkins H. Kultura konwergencji: zderzenie starych i nowych mediów. Warszawa, 2006. 

5. Kuhn T. Struktura rewolucji naukowych. Warszawa: PWN, 1962.

6. McLuhan M. Zrozumieć media: przedłużenie człowieka. Warszawa, 2004.

7. Merton R.K. Teoria socjologiczna i struktura społeczna. Warszawa, 2002. S. 563–591.

8. Nosal Cz. Umysł wobec mediów // Chowanna. 2012. T. Spec. 2012. S. 31–46.

9. Nowe media: Wprowadzenie / red. M. Lister, J. Dovey, S. Giddings i in. Kraków, 2009.

10. Skowronek B. Mediolingwistyka: wprowadzenie. Kraków: Wyd. Uniwer. Pedagog., 2013.

11. Style współczesnej polszczyzny: przewodnik po stylistyce polskiej / red. E. Malinowska, J. Nocoń, U. Żydek-Bednarczuk. Kraków, 2013.

12. Tekst (w) sieci: tekst, język, gatunki / red. D. Ulicka. Warszawa, 2009.

13. Touraine A. Myśleć inaczej. Warszawa, 2011.

14. Wilber K. Integralna teoria wszystkiego. Poznań, 2006.