Среда, 1 февраляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ
Shadow

Язык массмедиа как объект науки о журналистике: к истории формирования Петербургской медиалингвистической научной школы

Ста­тья вхо­дит в серию пуб­ли­ка­ций, при­уро­чен­ных к 300-летию Санкт-Петер­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го университета.

The article is dedicated to the 300th anniversary of St Petersburg State University.

Постановка проблемы

Вопрос опре­де­ле­ния ака­де­ми­че­ско­го ста­ту­са иссле­до­ва­ний язы­ка мас­сме­диа как части пред­мет­но­го поля тео­рии жур­на­ли­сти­ки в Рос­сии прак­ти­че­ски не затра­ги­ва­ет­ся в лите­ра­ту­ре, хотя зна­чи­мость науч­ных зна­ний о прин­ци­пах рабо­ты жур­на­ли­ста с печат­ным сло­вом уче­ные при­зна­ли бес­спор­ной еще на эта­пе инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции оте­че­ствен­ной нау­ки о жур­на­ли­сти­ке [Вла­сов 1971; Запа­дов 1978].

Импли­цит­но язык прес­сы при­знан объ­ек­том жур­на­лист­ских иссле­до­ва­ний в пери­од кон­цеп­ту­а­ли­за­ции оте­че­ствен­ной тео­рии жур­на­ли­сти­ки. Так, в одном из пер­вых совет­ских учеб­но-мето­ди­че­ских посо­бий веду­ще­го тео­ре­ти­ка жур­на­ли­сти­ки Е. П. Про­хо­ро­ва «Вве­де­ние в жур­на­ли­сти­ку» (1978) учеб­ная и науч­ная дис­ци­пли­на «Вве­де­ние в жур­на­ли­сти­ку» («Осно­вы марк­сист­ско-ленин­ской тео­рии жур­на­ли­сти­ки») пози­ци­о­ни­ро­ва­лась как тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ский фун­да­мент спе­ци­аль­ных дис­ци­плин1, в чис­ле кото­рых «исто­рия, тео­рия и прак­ти­ка пар­тий­но-совет­ской печа­ти, теле­ви­де­ния, радио­ве­ща­ния, редак­ци­он­но-изда­тель­ско­го дела и пр.» [Про­хо­ров 1978: 11]. Рабо­та с тек­стом пони­ма­лась как важ­ней­шая часть прак­ти­ки печа­ти, радио­ве­ща­ния и редак­ци­он­но-изда­тель­ско­го дела.

Одна­ко и в после­ду­ю­щих совет­ских учеб­ных изда­ни­ях по тео­рии жур­на­ли­сти­ки [Про­хо­ров 1988; 1986; 1989] раз­дел язы­ко­вых иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки так и не был опре­де­лен как само­до­ста­точ­ный феномен.

В нача­ле 1990‑х годов в свя­зи с деидео­ло­ги­за­ци­ей оте­че­ствен­ной нау­ки о жур­на­ли­сти­ке в веду­щих вузах стра­ны раз­вер­ну­лась дис­кус­сия о новом про­чте­нии совет­ско­го тео­ре­ти­че­ско­го насле­дия. Цен­тром этих дис­кус­сий стал факуль­тет жур­на­ли­сти­ки МГУ. Имен­но здесь «после рубеж­ных 1989–1991 гг. нача­лась рабо­та над новым учеб­ни­ком» [К два­дца­ти­ле­тию… 2010: 16] по общей тео­рии жур­на­ли­сти­ки и появи­лись пер­вые моно­гра­фии, отра­жа­ю­щие обнов­лен­ный взгляд на пред­мет­ное поле, про­бле­ма­ти­ку тео­ре­ти­ко-жур­на­лист­ских иссле­до­ва­ний и струк­ту­ру науч­но­го зна­ния о жур­на­ли­сти­ке [Засур­ский 1993].

Во все­рос­сий­ские дис­кус­сии вклю­чи­лись и иссле­до­ва­те­ли факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го (Санкт-Петер­бург­ско­го) уни­вер­си­те­та в лице веду­ще­го спе­ци­а­ли­ста по общей тео­рии жур­на­ли­сти­ки С. Г. Кор­ко­но­сен­ко [Кор­ко­но­сен­ко 1996]. Уче­ным была пред­ло­же­на аль­тер­на­тив­ная кон­цеп­ция стро­е­ния оте­че­ствен­ной нау­ки о журналистике.

Мос­ков­ская шко­ла жур­на­ли­сти­ки в лице Е. П. Про­хо­ро­ва опи­сы­ва­ла кон­фи­гу­ра­цию нау­ки о жур­на­ли­сти­ке как сово­куп­ность тео­рии, исто­рии и социо­ло­гии жур­на­ли­сти­ки: «Нау­ка о жур­на­ли­сти­ке име­ет чет­кую струк­ту­ру: есть зако­ны о жур­на­ли­сти­ке (тео­рия), есть ее про­цесс раз­ви­тия (исто­рия), есть ее совре­мен­ное состо­я­ние (социо­ло­гия, в узком смыс­ле сло­ва). Дру­гих наук о жур­на­ли­сти­ке нет. Все осталь­ные вхо­дят в одну из этих трех состав­ля­ю­щих нау­ки о жур­на­ли­сти­ке, в зави­си­мо­сти от того, чем зани­ма­ет­ся иссле­до­ва­тель в каж­дом кон­крет­ном слу­чае» [Усти­но­ва 2004: 7]. Петер­бург­ская шко­ла виде­ла эту струк­ту­ру ина­че: «Мы будем исхо­дить из раз­де­ле­ния нау­ки о жур­на­ли­сти­ке на исто­рию (вос­со­зда­ние про­шед­ших собы­тий в их кон­крет­но­сти и мно­го­об­ра­зии), тео­рию (про­из­вод­ство идей, взгля­дов, кон­цеп­ций) и кри­ти­ку (ана­лиз и оцен­ка теку­щей прак­ти­ки) — по ана­ло­гии с лите­ра­ту­ро­ве­де­ни­ем, искус­ство­ве­де­ни­ем и дру­ги­ми нау­ка­ми о духов­но-твор­че­ской дея­тель­но­сти» [Кор­ко­но­сен­ко 1998]. В интер­пре­та­ции уче­ных из Петер­бур­га медиа­линг­ви­сти­ка как «науч­ная дис­ци­пли­на, изу­ча­ю­щая функ­ци­о­ни­ро­ва­ние язы­ка в медиа через ана­лиз эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти субъ­ек­та» [Дус­ка­е­ва 2018: 49] явно опре­де­ле­на как часть тео­рии журналистики.

К вопро­су о ста­ту­се тео­рии жур­на­ли­сти­ки и перечне важ­ней­ших тео­ре­ти­че­ских раз­де­лов нау­ки о жур­на­ли­сти­ке С. Г. Кор­ко­но­сен­ко обра­щал­ся в целом ряде сво­их работ [Кор­ко­но­сен­ко 2013; 2014; 2018]. При деталь­ном изу­че­нии тру­дов уче­но­го мож­но про­сле­дить эво­лю­цию его взгля­дов (впро­чем, без кар­ди­наль­ных отступ­ле­ний от пер­во­на­чаль­но­го замыс­ла). Так, С. Г. Кор­ко­но­сен­ко утвер­жда­ет, что с обособ­ле­ни­ем жур­на­ли­сти­ки как само­сто­я­тель­ной отрас­ли оте­че­ствен­ной нау­ки и обра­зо­ва­ния, т. е. при пере­хо­де жур­на­ли­сти­ки как объ­ек­та изу­че­ния из сфе­ры вни­ма­ния клас­си­че­ских социо­гу­ма­ни­тар­ных или тех­ни­че­ских дис­ци­плин в пред­мет­ное поле соб­ствен­но жур­на­лист­ских иссле­до­ва­ний, сфор­ми­ро­ва­лись погра­нич­ные иссле­до­ва­тель­ские «зоны», в кото­рых уче­ные иден­ти­фи­ци­ру­ют себя уже имен­но как пред­ста­ви­те­ли нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и счи­та­ют ито­ги сво­их изыс­ка­ний вкла­дом в при­ра­ще­ние зна­ний в тео­рии жур­на­ли­сти­ки. Уче­ный отме­ча­ет нали­чие широ­ко­го спек­тра «гума­ни­тар­ных наук, содер­жа­тель­ные и мето­ди­че­ские эле­мен­ты кото­рых как бы абсор­би­ру­ют­ся тео­ри­ей жур­на­ли­сти­ки… Важ­но, что все эти “при­шель­цы” уста­нав­ли­ва­ют вза­и­мо­по­ни­ма­ние и сотруд­ни­че­ство меж­ду собой бла­го­да­ря инте­гри­ру­ю­ще­му вли­я­нию общей тео­рии жур­на­ли­сти­ки. Имен­но она выра­ба­ты­ва­ет систе­мо­об­ра­зу­ю­щий фун­да­мент — в виде кон­цеп­ций, прин­ци­пов, поня­тий» [Кор­ко­но­сен­ко 2013: 29].

В зонах «нало­же­ния» жур­на­лист­ской нау­ки на пред­мет­ные поля дру­гих отрас­лей зна­ния обра­зу­ют­ся суб­дис­ци­пли­ны [Кор­ко­но­сен­ко 2013: 29], нали­чие кото­рых поз­во­ля­ет гово­рить о мно­же­ствен­но­сти тео­рий жур­на­ли­сти­ки: «Обзор широ­ко­го спек­тра дис­ци­плин, вхо­дя­щих в состав науч­но­го зна­ния о жур­на­ли­сти­ке, пока­зы­ва­ет, что пра­виль­нее было бы гово­рить не о един­ствен­ной и моно­лит­ной тео­рии, а о несколь­ких тео­ри­ях, об их мно­же­стве. Все они нахо­дят­ся в слож­ных и измен­чи­вых отно­ше­ни­ях меж­ду собой, но не вытес­ня­ют и не спо­соб­ны заме­нить друг дру­га. Напро­тив, из их соче­та­ния скла­ды­ва­ет­ся неразъ­ем­ный ком­плекс тео­рий жур­на­ли­сти­ки. Замет­но так­же, что неко­то­рые дис­ци­пли­ны близ­ки друг дру­гу по про­ис­хож­де­нию и реша­е­мым зада­чам, и, сле­до­ва­тель­но, в гра­ни­цах еди­но­го ком­плек­са обра­зу­ют­ся струк­тур­ные под­раз­де­ле­ния, бло­ки, “семей­ства” (напри­мер, соци­аль­ные, ком­му­ни­ка­тив­ные, фило­ло­ги­че­ские, тех­ни­ко-тех­но­ло­ги­че­ские дис­ци­пли­ны и др.)» [Кор­ко­но­сен­ко 2013: 30].

Внут­ри каж­до­го бло­ка, по мыс­ли иссле­до­ва­те­ля, мож­но выде­лить тео­ре­ти­че­ские доми­нан­ты (веду­щие дис­ци­пли­ны): «В нашем при­ме­ре к ним отно­сят­ся фило­ло­гия жур­на­ли­сти­ки, ком­му­ни­ка­ци­он­ная тео­рия жур­на­ли­сти­ки, социо­ло­гия жур­на­ли­сти­ки» [Кор­ко­но­сен­ко 2013: 30].

Как видим, медиа­линг­ви­сти­че­ские иссле­до­ва­ния в пред­ло­жен­ной кон­цеп­ции при­чис­ле­ны к семей­ству фило­ло­ги­че­ских дис­ци­плин, а для обо­зна­че­ния раз­де­ла тео­рии жур­на­ли­сти­ки, объ­ек­том кото­ро­го высту­па­ет язык мас­сме­диа, уче­ный исполь­зу­ет автор­скую номи­на­цию «фило­ло­гия жур­на­ли­сти­ки». В наи­бо­лее акту­аль­ной на сего­дняш­ний день вер­сии дис­ци­пли­нар­но­го чле­не­ния тео­рии жур­на­ли­сти­ки при опи­са­нии сег­мен­та исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний С. Г. Кор­ко­но­сен­ко исполь­зу­ет уже дру­гие номи­на­ции: лите­ра­ту­ро­ве­де­ние жур­на­ли­сти­ки, лек­си­ка жур­на­ли­сти­ки, тео­ре­ти­че­ская исто­рия жур­на­ли­сти­ки [Кор­ко­но­сен­ко 2018: 38].

Язы­ко­вая про­бле­ма­ти­ка не явля­ет­ся тема­ти­че­ским при­о­ри­те­том науч­ных изыс­ка­ний С. Кор­ко­но­сен­ко («неко­то­рые груп­пы (дис­ци­плин, вхо­дя­щих в семей­ства тео­рий жур­на­ли­сти­ки. — З. Х.) пред­став­ле­ны нами подроб­нее, дру­гие толь­ко обо­зна­че­ны» [Кор­ко­но­сен­ко 2018: 37]), поэто­му в широ­кий науч­ный обо­рот нова­тор­ские номи­на­ции «фило­ло­гия жур­на­ли­сти­ки» и «лек­си­ка жур­на­ли­сти­ки» пока им не вве­де­ны. Одна­ко важен сам факт отне­се­ния меди­а­ис­сле­до­ва­ний к чис­лу спе­ци­аль­ных тео­ре­ти­че­ских дис­ци­плин жур­на­ли­сти­ки. Счи­та­ем, что сло­жив­ша­я­ся в Рос­сии уни­каль­ная прак­ти­ка тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­но­го иссле­до­ва­ния язы­ка мас­сме­диа в гра­ни­цах нау­ки о жур­на­ли­сти­ке тре­бу­ет не толь­ко все­сто­рон­не­го изу­че­ния, но и попу­ля­ри­за­ции в гло­баль­ном ака­де­ми­че­ском про­стран­стве. Как отме­ча­ет мно­го­крат­но про­ци­ти­ро­ван­ный выше С. Г. Кор­ко­но­сен­ко, «про­бле­ма­ти­ка медиа­линг­ви­сти­ки в зару­беж­ных стра­нах рас­пре­де­ле­на в основ­ном по дру­гим науч­ным направ­ле­ни­ям: дис­кур­сив­ный ана­лиз, спин-док­то­ринг и др. Мож­но отме­тить рабо­ту лишь отдель­ных глу­бо­ких иссле­до­ва­те­лей, объ­ек­том инте­ре­сов кото­рых явля­ют­ся меди­а­тек­сты. В то же вре­мя в СПб­ГУ созда­на мно­го­чис­лен­ная кафед­ра медиа­линг­ви­сти­ки, выпус­ка­ю­щая жур­нал под таким назва­ни­ем и регу­ляр­но веду­щая одно­имен­ный сайт» [Кор­ко­но­сен­ко 2018: 39].

История вопроса

Жур­на­ли­сти­ка как ака­де­ми­че­ская область начи­на­ет фор­ми­ро­вать­ся на рубе­же XIX–XX вв. Ката­ли­за­то­ром инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции науч­ной отрас­ли ста­ло раз­ви­тие жур­на­лист­ско­го вузов­ско­го обра­зо­ва­ния. Лидер­ские пози­ции в опре­де­ле­нии отрас­ле­вой при­над­леж­но­сти и содер­жа­тель­но­го напол­не­ния науч­но-обра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са заня­ли пио­не­ры жур­на­лист­ско­го вузов­ско­го обра­зо­ва­ния — уче­ные из Гер­ма­нии и США. И если до сере­ди­ны ХХ в. раз­ви­тие миро­вой нау­ки о жур­на­ли­сти­ке шло под мощ­ным вли­я­ни­ем опы­та Гер­ма­нии, то зре­лая фаза, кото­рая нача­лась в после­во­ен­ный пери­од и про­дол­жа­ет­ся по сей день, харак­те­ри­зу­ет­ся доми­ни­ро­ва­ни­ем аме­ри­кан­ских стан­дар­тов иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния журналистики.

Воз­ник­но­ве­ние осо­бо­го науч­но­го инте­ре­са к жур­на­ли­сти­ке мож­но свя­зать с дву­мя фак­то­ра­ми. Во-пер­вых, газе­та ста­ла важ­ным эко­но­ми­че­ским и соци­аль­но-поли­ти­че­ским фено­ме­ном инду­стри­аль­но­го обще­ства, и пред­ста­ви­те­ли жур­на­лист­ской прак­ти­ки начи­на­ли ощу­щать потреб­ность в полу­че­нии науч­но обос­но­ван­но­го зна­ния, спо­соб­но­го опти­ми­зи­ро­вать про­из­вод­ствен­ные про­цес­сы. С дру­гой сто­ро­ны, в кон­це XIX — нача­ле XX в., в годы кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии и Вей­мар­ской Рес­пуб­ли­ки, миро­вое обще­ствен­ное при­зна­ние полу­ча­ет неогу­ма­ни­сти­че­ская модель клас­си­че­ско­го уни­вер­си­те­та, кото­рую в исто­рии нау­ки при­ня­то назы­вать гум­больд­тов­ской [Андре­ев 2003: 56]. Основ­ная чер­та этой моде­ли — «каче­ствен­ный пере­ход от уни­вер­си­те­та как кор­по­ра­ции, цеха уче­ных к зна­ме­ни­то­му “иссле­до­ва­тель­ско­му” уни­вер­си­те­ту, кото­рый дей­стви­тель­но послу­жил вдох­нов­ля­ю­щим при­ме­ром для выс­ше­го обра­зо­ва­ния во мно­гих стра­нах мира. Идей­ное обос­но­ва­ние этой моде­ли дал Гум­больдт, одна­ко вос­тре­бо­ван­ным оно ока­за­лось лишь в нача­ле XX века» [Андре­ев 2003: 49]. В уни­вер­си­те­те Ново­го вре­ме­ни меня­ет­ся пред­став­ле­ние о цен­но­сти отрас­лей зна­ния. Если в преды­ду­щие сто­ле­тия глав­ны­ми нау­ка­ми счи­та­лись меди­ци­на, юрис­пру­ден­ция и бого­сло­вие, то отныне «на пер­вый план… высту­па­ли… пред­ме­ты фило­соф­ско­го факуль­те­та, т. е., по совре­мен­ной тер­ми­но­ло­гии, гума­ни­тар­ные (исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ские) и есте­ствен­ные (физи­ко-мате­ма­ти­че­ские), а по сло­во­упо­треб­ле­нию того вре­ме­ни — “нау­ки о духе” и “нау­ки о при­ро­де”» [Андре­ев 2003: 53].

В чис­ле базо­вых прин­ци­пов гум­больд­тов­ской моде­ли клас­си­че­ско­го уни­вер­си­те­та — сво­бо­да выбо­ра пре­по­да­ва­те­лем содер­жа­ния учеб­ных кур­сов в пре­де­лах задан­ных дис­ци­плин, един­ство пре­по­да­ва­ния и иссле­до­ва­ния, наце­лен­ность на посто­ян­ный науч­ный поиск, в кото­рый в рав­ной сте­пе­ни вклю­че­ны и пре­по­да­ва­те­ли, и сту­ден­ты, опо­ра на госу­дар­ство, полу­че­ние от него финан­си­ро­ва­ния, уча­стие пра­ви­тель­ства в орга­ни­за­ции кон­курс­но­го отбо­ра пре­тен­ден­тов на про­фес­сор­ские долж­но­сти. Иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют, что часто декла­ри­ру­е­мые прин­ци­пы и реаль­ная орга­ни­за­ци­он­ная прак­ти­ка уни­вер­си­те­тов всту­па­ли в про­ти­во­ре­чия. Так, «акцент на иссле­до­ва­тель­ской дея­тель­но­сти уни­вер­си­те­та при­вел в кон­це XIX в. к появ­ле­нию его чисто науч­ных под­раз­де­ле­ний — инсти­ту­тов» [Андре­ев 2003: 49], кото­рые пре­пят­ство­ва­ли реа­ли­за­ции прин­ци­па един­ства нау­ки и пре­по­да­ва­ния. Одна­ко при­ме­ни­тель­но к жур­на­ли­сти­ке инсти­ту­ты не были огра­ни­че­ны сугу­бо иссле­до­ва­тель­ским функ­ци­о­на­лом, и подав­ля­ю­щее боль­шин­ство спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных цен­тров по изу­че­нию жур­на­ли­сти­ки ста­ли одно­вре­мен­но и обра­зо­ва­тель­ны­ми учреждениями.

В неогу­ма­ни­сти­че­ском уни­вер­си­те­те ака­де­ми­че­ская отрасль «жур­на­ли­сти­ка» обре­ла свое место в бло­ке «наук о духе». Извест­но, что пер­вые иссле­до­ва­ния жур­на­ли­сти­ки были сопря­же­ны с изу­че­ни­ем язы­ка (в Гер­ма­нии они осу­ществ­ля­лись в нед­рах гер­ма­ни­сти­ки, в США — англий­ской фило­ло­гии, в Рос­сии — рус­ской фило­ло­гии). Одна­ко в даль­ней­шем в орга­ни­за­ци­он­ных моде­лях жур­на­ли­сти­ки более явны­ми ста­ли наци­о­наль­но-спе­ци­фи­че­ские черты.

Германия: фундаментальность в исследованиях журналистики

Как уже отме­ча­лось выше, ран­ний этап фор­ми­ро­ва­ния нау­ки о жур­на­ли­сти­ке про­шел под лидер­ством Германии.

Идей­ным вдох­но­ви­те­лем ака­де­ми­за­ции жур­на­ли­сти­ки в Гер­ма­нии счи­та­ет­ся Карл Бюхер — немец­кий исто­рик и фило­лог, эко­но­мист и прак­ти­ку­ю­щий жур­на­лист, про­фес­сор (1892), а позд­нее рек­тор Лейп­циг­ско­го уни­вер­си­те­та (1903–1904).

Ака­де­ми­че­ская карье­ра Бюхе­ра нача­лась после полу­че­ния им в Мюн­хен­ском уни­вер­си­те­те уче­ной сте­пе­ни док­то­ра эко­но­ми­ки и ста­ти­сти­ки (1881), пер­вые про­фес­сор­ские долж­но­сти иссле­до­ва­тель занял в уни­вер­си­те­тах Дерп­та (Тар­ту), Базе­ля и Карлсруэ.

Рабо­та в Базель­ском уни­вер­си­те­те не толь­ко озна­ме­но­ва­ла нача­ло ново­го эта­па науч­ной карье­ры уче­но­го, но и откры­ла для жур­на­ли­сти­ки новые — ака­де­ми­че­ские — пер­спек­ти­вы. Имен­но в Базе­ле с 1884 г. К. Бюхер стал читать пер­вый в миро­вой исто­рии уни­вер­си­тет­ский курс под назва­ни­ем «Исто­рия, орга­ни­за­ция и ста­ти­сти­ка газет­но­го дела». Уче­ная сте­пень в обла­сти эко­но­ми­ки и ста­ти­сти­ки пред­опре­де­ли­ла повы­шен­ное вни­ма­ние иссле­до­ва­те­ля к про­бле­мам ста­ти­сти­че­ско­го уче­та печат­ной пери­о­ди­ки, а рабо­та в прак­ти­че­ской жур­на­ли­сти­ке — инте­рес к вопро­сам орга­ни­за­ции печа­ти. Эти направ­ле­ния иссле­до­ва­ний, осо­бен­но исто­рия жур­на­ли­сти­ки и газет­но­го дела, ста­ли доми­нан­та­ми гло­баль­но­го науч­но­го дис­кур­са о жур­на­ли­сти­ке на началь­ном этапе.

Пере­ход в 1892 г. в Лейп­циг­ский уни­вер­си­тет поз­во­лил Бюхе­ру не толь­ко рас­ши­рить сфе­ру при­ме­не­ния науч­ных зна­ний о жур­на­ли­сти­ке, но и орга­ни­зо­вать «пер­вый в Евро­пе про­фес­си­о­наль­ный инсти­ту­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­ный центр по изу­че­нию жур­на­ли­сти­ки и пол­но­цен­ный ака­де­ми­че­ский центр пред­про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­ки жур­на­ли­стов» [Göschel 2012]: 1 нояб­ря 1916 г. нача­ла свою рабо­ту спе­ци­аль­ная струк­ту­ра Лейп­циг­ско­го уни­вер­си­те­та — Инсти­тут газет­ных иссле­до­ва­ний (газе­то­ве­де­ния — в рос­сий­ской тра­ди­ции; подроб­нее о тер­мине «газе­то­ве­де­ние» как рус­ско­языч­ном вари­ан­те немец­ко­го Zeitungwissenschaft см.: [Фате­е­ва 2017: 65]).

Инсти­тут жур­на­ли­сти­ки не мог полу­чить ста­тус иссле­до­ва­тель­ско­го без обя­за­тель­ных атри­бу­тов. Поэто­му уси­ли­я­ми Бюхе­ра «Лейп­циг­ский уни­вер­си­тет вес­ной 1922 г. при­знал исто­рию жур­на­ли­сти­ки и газет­но­го дела… допу­сти­мой для испы­та­ний на сте­пень док­то­ра фило­со­фии и тем окон­ча­тель­но лега­ли­зо­вал кафед­ры жур­на­ли­сти­ки в ака­де­ми­че­ской сре­де» [Фате­е­ва 2017: 68].

Глав­ны­ми струк­тур­ны­ми еди­ни­ца­ми инсти­ту­тов жур­на­ли­сти­ки ста­ли кафед­ры газе­то­ве­де­ния. Пер­вая была откры­та в Лейп­циг­ском уни­вер­си­те­те в 1926 г. Ее воз­гла­вил пре­ем­ник Кар­ла Бюхе­ра, жур­на­лист и иссле­до­ва­тель Эрих Эверт, для кото­ро­го раз­ви­тие ака­де­ми­че­ско­го дис­кур­са газе­то­ве­де­ния ста­ло делом всей жиз­ни. Под его руко­вод­ством в 1928–1933 гг. на кафед­ре было выпол­не­но свы­ше 60 дис­сер­та­ций в науч­ной серии «При­ро­да газе­ты. Науч­ная рабо­та из всех обла­стей газе­то­ве­де­ния. Новая серия трак­та­тов, осно­ван­ная Кар­лом Бюхе­ром из Инсти­ту­та газет­ных исследований».

Науч­ная карье­ра Э. Эвер­та пре­рва­лась вес­ной 1933 г. При­чи­ной ста­ло уча­стие уче­но­го в про­хо­див­шем в Бер­лине в сере­дине фев­ра­ля 1933 г. съез­де «Сво­бод­ное сло­во» — един­ствен­ном пуб­лич­ном митин­ге про­те­ста про­тив при­хо­да к вла­сти нацист­ско­го режи­ма. В отно­ше­нии уче­но­го было нача­то рас­сле­до­ва­ние, свя­зан­ное с его пуб­лич­ной лек­ци­ей о сво­бо­де сло­ва. В том же 1933 г. Э. Эверт вынуж­ден был поки­нуть свой пост.

Как отме­ча­ет соста­ви­тель био­гра­фи­че­ской справ­ки для интер­нет-про­ек­та «Сак­сон­ская био­гра­фия» немец­кий иссле­до­ва­тель Эрик Коэнен, «осо­бая акту­аль­ность (науч­ной рабо­ты Эри­ха Эвер­та. — З. Х.) рас­кры­ва­ет­ся бла­го­да­ря нова­тор­ской тех­ни­че­ской кон­цеп­ции, кото­рую он раз­ра­бо­тал за корот­кое вре­мя (рабо­ты в Инсти­ту­те газе­то­ве­де­ния. — З. Х.). С ее помо­щью он пытал­ся най­ти до сих пор забро­шен­ную мето­до­ло­ги­че­скую и тео­ре­ти­че­скую осно­ву пред­мет­ных иссле­до­ва­ний газе­ты. Его инте­ре­со­ва­ли изу­че­ние прес­сы как соци­аль­ной фор­мы и струк­ту­ры, а так­же логи­ка про­цес­сов обще­ствен­но­го посред­ни­че­ства меж­ду обще­ством, куль­ту­рой и газе­та­ми. Как, веро­ят­но, ни один дру­гой газет­ный экс­перт, Эверт про­дви­гал науч­ные осно­вы газет­ных иссле­до­ва­ний, кото­рые акту­аль­ны и сего­дня» [Koenen 2015]. Несмот­ря на то что иссле­до­ва­тель «не смог утвер­дить­ся в сути пред­ме­та и ему не уда­лось создать шко­лу для сво­их уче­ни­ков в Лейп­ци­ге» [Koenen 2015], опыт орга­ни­за­ции науч­ной рабо­ты Лейп­циг­ско­го инсти­ту­та газет­ных иссле­до­ва­ний (до при­хо­да наци­стов к вла­сти) ока­зал­ся очень важ­ным для всей немец­кой нау­ки о журналистике.

Вслед за Лейп­ци­гом инсти­ту­ты газе­то­ве­де­ния ста­ли откры­вать­ся в дру­гих феде­раль­ных зем­лях (чаще при уни­вер­си­те­тах, а в неко­то­рых горо­дах и при неа­ка­де­ми­че­ских струк­ту­рах, напри­мер при город­ской биб­лио­те­ке, как в Дорт­мун­де). В 1934 г. инсти­ту­ты дей­ство­ва­ли в 15 вузах Гер­ма­нии. Так­же были откры­ты два спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных науч­но-иссле­до­ва­тель­ских института.

В 1934 г. воз­ник Немец­кий газе­то­вед­че­ский союз, объ­еди­нив­ший иссле­до­ва­те­лей всей страны.

Сила зарож­дав­шей­ся ака­де­ми­че­ской тра­ди­ции немец­кой газе­то­вед­че­ской нау­ки про­яв­ля­лась в актив­ной науч­но-пуб­ли­ка­ци­он­ной дея­тель­но­сти. Так, с 1926 г. стал изда­вать­ся науч­ный жур­нал «Zeitungswissenschaft», с 1928 по 1941 г. — серия науч­ных тру­дов под назва­ни­ем «Газе­та и жизнь», в свет вышло 95 томов [Nachlass]. Состав­ля­лись спра­воч­ни­ки немец­кой пери­о­ди­че­ской печа­ти (1932–1933, 1937, 1944), пуб­ли­ко­ва­лись тру­ды по исто­рии немец­кой прес­сы и совре­мен­ной зару­беж­ной жур­на­ли­сти­ке. Стре­ми­тель­но уве­ли­чи­ва­лось сооб­ще­ство ака­де­ми­че­ских иссле­до­ва­те­лей: к 1942 г. чис­ло обла­да­те­лей уче­ной сте­пе­ни в обла­сти газе­то­ве­де­ния достиг­ло рекорд­ных 1495 [Nachlass].

Таким обра­зом, в Гер­ма­нии в пер­вой тре­ти ХХ в. сло­жи­лась спе­ци­фи­че­ская модель раз­ви­тия нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. Изу­че­ни­ем жур­на­ли­сти­ки зани­ма­лись спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные иссле­до­ва­тель­ские инсти­ту­ты при уни­вер­си­те­тах. Были откры­ты кафед­ры, кото­рые осу­ществ­ля­ли иссле­до­ва­ние и пре­по­да­ва­ние жур­на­ли­сти­ки, появи­лись уче­ные сте­пе­ни, про­во­ди­лись защи­ты кан­ди­дат­ских и док­тор­ских дис­сер­та­ций, изда­ва­лись науч­ные жур­на­лы и сбор­ни­ки, велась ста­ти­сти­ка рын­ка пери­о­ди­че­ской печа­ти и радио­се­тей. Было очер­че­но тема­ти­че­ское поле иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки, кото­рое во мно­гом фор­ми­ро­ва­лось под вли­я­ни­ем пер­со­наль­ных инте­ре­сов пер­вых иссле­до­ва­те­лей. Наи­бо­лее пол­но изу­ча­лись вопро­сы исто­рии жур­на­ли­сти­ки и газет­но­го дела, тех­ни­че­ские аспек­ты орга­ни­за­ции выпус­ка пери­о­ди­че­ских изда­ний. Появи­лись пер­вые объ­еди­не­ния уче­ных, спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ших­ся на изу­че­нии жур­на­ли­сти­ки. Созда­ва­лись иссле­до­ва­тель­ские струк­ту­ры, не заня­тые педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­стью. Пред­при­ни­ма­лись попыт­ки опре­де­лить «мето­до­ло­ги­че­скую и тео­ре­ти­че­скую осно­ву пред­мет­ных иссле­до­ва­ний газе­ты» и рас­смот­реть жур­на­ли­сти­ку как соци­аль­ный, куль­тур­ный, эко­но­ми­че­ский фено­мен, как про­стран­ство пуб­лич­но­го вза­и­мо­дей­ствия меж­ду обще­ством и государством.

Мощ­ная науч­ная тра­ди­ция изу­че­ния жур­на­ли­сти­ки сего­дня прак­ти­че­ски неиз­вест­на за пре­де­ла­ми самой Гер­ма­нии, так как в годы Вто­рой миро­вой вой­ны газе­то­ве­де­ние дис­кре­ди­ти­ро­ва­ло себя свя­зью с нациз­мом. Как сви­де­тель­ству­ют иссле­до­ва­ния, газе­то­ве­де­нию и про­фес­сии жур­на­ли­ста наци­сты ока­зы­ва­ли повы­шен­ное вни­ма­ние. В 1933 г. в Гер­ма­нии было при­ня­то зако­но­да­тель­ство, кото­рое сде­ла­ло жур­на­ли­сти­ку закры­той про­фес­си­ей. К поступ­ле­нию в вузы допус­ка­лись исклю­чи­тель­но лица, дока­зав­шие свою пре­дан­ность нациз­му. 16 июня 1934 г. в Мюн­хене на сове­ща­нии руко­во­ди­те­лей газе­то­вед­че­ских инсти­ту­тов был про­воз­гла­шен новый курс нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и пред­став­лен план раз­ви­тия газе­то­ве­де­ния. К его осу­ществ­ле­нию при­влек­ли боль­шое коли­че­ство иссле­до­ва­те­лей, в зада­чи кото­рых вхо­ди­ло содей­ствие широ­ко­му рас­про­стра­не­нию «немец­кой прав­ды» и борь­ба с «иудей­ским и ком­му­ни­сти­че­ским злом».

В после­во­ен­ное вре­мя уче­ные, ули­чен­ные в сотруд­ни­че­стве с наци­ста­ми, были отстра­не­ны от науч­ной и педа­го­ги­че­ской рабо­ты. Мож­но ска­зать, что тра­ди­ции изу­че­ния жур­на­ли­сти­ки в клас­си­че­ских немец­ких уни­вер­си­те­тах пре­рва­лись на пол­то­ра десят­ка лет. Лишь в 1960‑х годах нау­ка о жур­на­ли­сти­ке в немец­ко­языч­ных стра­нах была реани­ми­ро­ва­на. При этом про­изо­шли важ­ные изме­не­ния тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го и содер­жа­тель­но­го харак­те­ра. Во-пер­вых, само поня­тие «газе­то­ве­де­ние» пре­да­ли забве­нию, так как оно вызы­ва­ло нега­тив­ные ассо­ци­а­ции с нациз­мом и нацист­ской нау­кой. Ака­де­ми­че­ское сооб­ще­ство при­ня­ло реше­ние заме­нить дис­кре­ди­ти­ро­вав­шее себя поня­тие «газе­то­ве­де­ние» ней­траль­ным «пуб­ли­ци­сти­ка». Поэто­му повсе­мест­но инсти­ту­ты газе­то­ве­де­ния пере­име­но­ва­ва­лись в инсти­ту­ты пуб­ли­ци­сти­ки и жур­на­ли­сти­ки. Во-вто­рых, раз­де­лен­ная на две зоны вли­я­ния Гер­ма­ния ста­ла раз­ви­вать нау­ку о жур­на­ли­сти­ке в рам­ках двух науч­но-обра­зо­ва­тель­ных моде­лей: Восточ­ная Гер­ма­ния ори­ен­ти­ро­ва­лась на совет­скую модель, а Запад­ная — на американскую.

Как извест­но, имен­но вестер­ни­зи­ро­ван­ная (аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ная) модель в конеч­ном ито­ге ста­ла опре­де­ля­ю­щей в раз­ви­тии нау­ки о жур­на­ли­сти­ке в вос­со­еди­нен­ной Феде­ра­тив­ной Рес­пуб­ли­ке Гер­ма­ния в XXI в., одна­ко немец­кий опыт инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции ака­де­ми­че­ской отрас­ли жур­на­ли­сти­ки послу­жил пре­крас­ным при­ме­ром воз­мож­но­го раз­ви­тия поля иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки в США, чем аме­ри­кан­ские спе­ци­а­ли­сты не пре­ми­ну­ли воспользоваться.

Журналистика как объект исследования в США: от практицизма к академизму

Как и для евро­пей­ских прак­ти­ков жур­на­ли­сти­ки, для веду­щих аме­ри­кан­ских изда­те­лей и орга­ни­за­то­ров прес­сы рубе­жа ХIХ–ХХ вв. науч­ные зна­ния о жур­на­ли­сти­ке пред­став­ля­ли боль­шую праг­ма­ти­че­скую цен­ность. Жур­на­ли­сти­ка мог­ла при­но­сить доход толь­ко при нали­чии ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных кад­ров. Поэто­му пер­вы­ми круг вопро­сов, кото­рые нуж­но было изу­чать и пре­по­да­вать жур­на­ли­стам, очер­ти­ли имен­но пред­ста­ви­те­ли газет­ной отрас­ли. Так, уже в 1872 г. изда­тель одной из круп­ней­ших аме­ри­кан­ских газет New York Tribune У. Рейд сфор­му­ли­ро­вал круг вопро­сов, жела­тель­ных для изу­че­ния жур­на­ли­ста­ми. В про­грам­му обу­че­ния долж­ны вой­ти кур­сы по исто­рии, эко­но­ми­ке, логи­ке, гума­ни­тар­ным и есте­ствен­ным нау­кам, лите­ра­ту­ре и совре­мен­ным язы­кам, вклю­чая лите­ра­тур­ный англий­ский [Вини­чен­ко 2009: 92]. Для под­го­тов­ки жур­на­ли­стов, по замыс­лу Рей­да, необ­хо­ди­мо было создать спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ную шко­лу жур­на­ли­сти­ки, кото­рая «мог­ла бы вой­ти в состав уни­вер­си­те­та, подоб­но шко­лам гор­но­го дела, меди­ци­ны или юрис­пру­ден­ции» [Вини­чен­ко 2009: 92].

Идея орга­ни­за­ции школ жур­на­ли­сти­ки нашла под­держ­ку в аме­ри­кан­ском обще­стве. Впо­след­ствии имен­но аме­ри­кан­ские шко­лы жур­на­ли­сти­ки ста­ли самы­ми авто­ри­тет­ны­ми и пре­стиж­ны­ми науч­но-обра­зо­ва­тель­ны­ми струк­ту­ра­ми в обла­сти жур­на­ли­сти­ки в мире.

Если в Евро­пе под вли­я­ни­ем пере­до­во­го опы­та Гер­ма­нии ака­де­ми­че­ские тра­ди­ции жур­на­ли­сти­ки фор­ми­ро­ва­лись в струк­ту­ре инсти­ту­тов как спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных уни­вер­си­тет­ских под­раз­де­ле­ний, в рав­ной сте­пе­ни вовле­кав­ших пре­по­да­ва­те­лей и сту­ден­тов в науч­ную дея­тель­ность, то в шко­лах жур­на­ли­сти­ки Аме­ри­ки зада­ча раз­ра­бот­ки общей тео­рии жур­на­ли­сти­ки и попу­ля­ри­за­ции новой науч­ной отрас­ли прак­ти­че­ски не ставилась.

Судить об этом мож­но по струк­ту­ре учеб­но­го пла­на пер­вой четы­рех­лет­ней обра­зо­ва­тель­ной про­грам­мы под­го­тов­ки жур­на­ли­стов, кото­рая была реа­ли­зо­ва­на в Пен­силь­ван­ском уни­вер­си­те­те в Фила­дель­фии в пери­од 1893–1901 гг. Про­грам­ма была раз­ра­бо­та­на быв­шим финан­со­вым редак­то­ром газе­ты Chicago Tribune Д. Джон­со­ном и вклю­ча­ла в себя боль­шое коли­че­ство спе­ци­аль­ных жур­на­лист­ских дис­ци­плин: исто­рия пери­о­ди­че­ской печа­ти, жур­на­ли­сти­ка раз­ных стран, пра­ва и обя­зан­но­сти жур­на­ли­ста, орга­ни­за­ция рабо­ты редак­ции, реклам­ная дея­тель­ность, зако­но­да­тель­ство о печа­ти, жан­ры жур­на­ли­сти­ки и осно­вы пись­ма [Бер­лин 2001].

Успех пер­вых попы­ток орга­ни­за­ции вузов­ской под­го­тов­ки жур­на­ли­стов спо­соб­ство­вал тому, что в тече­ние корот­ко­го вре­ме­ни шко­лы жур­на­ли­сти­ки откры­лись в раз­ных шта­тах и при раз­ных вузах. Так, появи­лись Шко­ла жур­на­ли­сти­ки при Уни­вер­си­те­те Мис­су­ри (1908), Шко­ла жур­на­ли­сти­ки при Колум­бий­ском уни­вер­си­те­те (1912), Шко­ла жур­на­ли­сти­ки Техас­ско­го уни­вер­си­те­та в Остине (1914), Шко­ла жур­на­ли­сти­ки Уни­вер­си­те­та Айо­вы (1924), Шко­ла соци­аль­ных наук Стэн­форд­ско­го уни­вер­си­те­та (1925)2, Шко­ла жур­на­ли­сти­ки Уни­вер­си­те­та Илли­ной­са Урба­на-Шам­пейн (1927)3 и др.

Раз­ви­тию обра­зо­ва­тель­ной инфра­струк­ту­ры пред­ше­ство­ва­ли бур­ные деба­ты как в сре­де изда­те­лей и про­фес­си­о­наль­ных жур­на­ли­стов, так и в самих ака­де­ми­че­ских кру­гах США. В науч­ной лите­ра­ту­ре подроб­но изу­че­на та боль­шая роль в выбо­ре конеч­ной моде­ли аме­ри­кан­ско­го жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния, кото­рую сыг­рал выда­ю­щий­ся аме­ри­кан­ский изда­тель и пуб­ли­цист Джо­зеф Пулит­цер. Жела­ние Пулит­це­ра орга­ни­зо­вать имен­но выс­шее спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное жур­на­лист­ское обра­зо­ва­ние, кри­те­ри­ем каче­ства кото­ро­го стал бы не прак­ти­цизм, а спо­соб­ность фор­ми­ро­вать миро­воз­зре­ние сту­ден­та, как отме­ча­ют авто­ры англо­языч­ных источ­ни­ков, не нахо­ди­ло пони­ма­ния и под­держ­ки у руко­вод­ства веду­щих аме­ри­кан­ских уни­вер­си­те­тов. Пулит­це­ру при­шлось неод­но­крат­но обра­щать­ся к рек­то­ру Колум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та, а поз­же и Гар­вар­да, но аме­ри­кан­ское науч­ное сооб­ще­ство не хоте­ло при­знать жур­на­ли­сти­ку достой­ной вклю­че­ния в спи­сок ака­де­ми­че­ских дис­ци­плин. Поэто­му пере­го­во­ры изда­те­ля с Колум­бий­ским уни­вер­си­те­том дли­лись свы­ше деся­ти лет (с прось­бой об орга­ни­за­ции под­го­тов­ки жур­на­ли­стов Пулит­цер обра­щал­ся к руко­вод­ству вуза в 1892, 1902 и в 1903 г.). Одна­ко даже после полу­че­ния согла­сия Сове­та попе­чи­те­лей уни­вер­си­те­та на откры­тие шко­лы жур­на­ли­сти­ки с четы­рех­лет­ним пери­о­дом обу­че­ния и при­сво­е­ни­ем выпуск­ни­кам сте­пе­ни бака­лав­ра наук (аме­ри­кан­ской бака­лавр­ской сте­пе­ни в обла­сти тех­ни­че­ских, точ­ных и есте­ствен­ных наук) набор сту­ден­тов не начал­ся. При­чи­ной ста­ли раз­но­гла­сия меж­ду меце­на­том Д. Пулит­це­ром и Сове­том попе­чи­те­лей Колум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та отно­си­тель­но целей орга­ни­за­ции обу­че­ния жур­на­ли­стов — ком­мер­че­ских или иде­а­ли­сти­че­ских. В резуль­та­те кон­флик­та Д. Пулит­цер попро­сил отло­жить нача­ло рабо­ты обра­зо­ва­тель­ной про­грам­мы до сво­ей смер­ти. Это реше­ние име­ло очень важ­ные послед­ствия для раз­ви­тия жур­на­ли­сти­ки как отрас­ли нау­ки и обра­зо­ва­ния. Пер­вая шко­ла жур­на­ли­сти­ки в США откры­лась не в пере­до­вом Колум­бий­ском уни­вер­си­те­те, кото­рый при­слу­шал­ся к жела­нию Д. Пулит­це­ра и не стал осу­ществ­лять набор жур­на­ли­стов при жиз­ни меце­на­та, а в менее пре­стиж­ном Уни­вер­си­те­те Мис­су­ри. Иссле­до­ва­тель исто­рии аме­ри­кан­ско­го жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния В. М. Вини­чен­ко отме­ча­ет: «В Уни­вер­си­те­те Мис­су­ри сфор­ми­ро­вал­ся так назы­ва­е­мый мис­су­рий­ский метод (Missouri Method) пре­по­да­ва­ния жур­на­ли­сти­ки, ско­пи­ро­ван­ный в даль­ней­шем боль­шин­ством аме­ри­кан­ских и мно­ги­ми зару­беж­ны­ми шко­ла­ми жур­на­ли­сти­ки. В осно­ве это­го мето­да лежит стра­те­гия при­клад­но­го обу­че­ния, пред­по­ла­га­ю­щая непо­сред­ствен­ное уча­стие сту­ден­тов в выпус­ке реаль­ных газет и жур­на­лов, под­го­тов­ке радио- и теле­про­грамм» [Вини­чен­ко 2009: 100].

Ори­ен­ти­ро­ван­ный на раз­ви­тие при­клад­ных зна­ний «мис­су­рий­ский» под­ход удер­жи­вал свои пози­ции свы­ше 30 лет, пока в США не воз­об­ла­да­ли тен­ден­ции раз­ви­тия евро­пей­ской нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. В 1940‑х годах веду­щие аме­ри­кан­ские уни­вер­си­те­ты взя­ли курс на повы­ше­ние ста­ту­са жур­на­ли­сти­ки как ака­де­ми­че­ской отрас­ли. Наи­бо­лее чув­стви­тель­ны­ми к новым вея­ни­ям ока­за­лись Уни­вер­си­тет Стэн­фор­да (здесь впер­вые обу­че­ние жур­на­ли­стов было пере­ве­де­но из струк­ту­ры депар­та­мен­та англий­ско­го язы­ка в Инсти­тут соци­аль­ных наук) и Уни­вер­си­тет Илли­ной­са Урба­на-Шам­пейн. В послед­нем в 1947 г. был создан пер­вый в исто­рии США Инсти­тут ком­му­ни­ка­ци­он­ных иссле­до­ва­ний при Шко­ле жур­на­ли­сти­ки. Это был иссле­до­ва­тель­ский и обра­зо­ва­тель­ный центр новой фор­ма­ции, не имев­ший тер­ри­то­ри­аль­ной при­вяз­ки и поз­во­ляв­ший про­во­дить меж­дис­ци­пли­нар­ные иссле­до­ва­ния груп­пам уче­ным из раз­ных шта­тов. Илли­нойс и его Инсти­тут ком­му­ни­ка­ци­он­ных иссле­до­ва­ний извест­ны в исто­рии аме­ри­кан­ской нау­ки как место рож­де­ния про­грам­мы аспи­ран­ту­ры по мас­со­вым коммуникациям.

Поис­ки науч­ной осно­вы для иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния жур­на­ли­сти­ки при­ве­ли аме­ри­кан­ских уче­ных к идее раз­ра­бот­ки мета­тео­рии, кото­рая мог­ла бы быть при­ме­не­на к зада­чам изу­че­ния не толь­ко жур­на­ли­сти­ки, но и широ­ко­го кру­га свя­зан­ных с про­цес­са­ми соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия фено­ме­нов. Новая иссле­до­ва­тель­ская плат­фор­ма была назва­на тео­ри­ей ком­му­ни­ка­ции. Аме­ри­кан­ские уче­ные 1940–1960‑х годов «рас­смат­ри­ва­ли жур­на­ли­сти­ку как есте­ствен­ную исто­ри­че­скую осно­ву тео­рии ком­му­ни­ка­ции, кото­рая, хотя и вырос­ла на базе жур­на­ли­сти­ки, пре­взо­шла в силу новей­ших тех­ни­че­ских дости­же­ний ее тра­ди­ци­он­ные воз­мож­но­сти во все­о­хва­ты­ва­ю­щем науч­ном позна­нии инфор­ма­ци­он­ных про­цес­сов. В этой свя­зи выска­зы­ва­ет­ся идея неиз­беж­но­сти пере­хо­да к науч­ной спе­ци­а­ли­за­ции в обла­сти ком­му­ни­ка­ций» [Кади­ров 2010: 71].

Огром­ную роль в раз­ви­тии ком­му­ни­ка­тив­ной пара­диг­мы как тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ской базы иссле­до­ва­ния жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции сыг­рал Уил­бур Шрамм, уче­ный, орга­ни­за­тор жур­на­лист­ско­го и соб­ствен­но ком­му­ни­ка­тив­но­го обра­зо­ва­ния, лите­ра­тор и прак­ти­ку­ю­щий жур­на­лист. На сай­те Уни­вер­си­те­та Айо­вы в раз­де­ле «Зал сла­вы» о Шрам­ме при­ве­де­на сле­ду­ю­щая спра­воч­ная инфор­ма­ция: «док­тор фило­со­фии (1932); осно­вал Мастер­скую писа­те­лей Айо­вы; рабо­тал дирек­то­ром Шко­лы жур­на­ли­сти­ки (1943–1947); раз­ра­бо­тал первую док­тор­скую про­грам­му по мас­со­вым ком­му­ни­ка­ци­ям в Аме­ри­ке; осно­вал Инсти­тут ком­му­ни­ка­ци­он­ных иссле­до­ва­ний Уни­вер­си­те­та Илли­ной­са; осно­вал и зани­мал пост дирек­то­ра Инсти­ту­та ком­му­ни­ка­ци­он­ных иссле­до­ва­ний Стэн­форд­ско­го уни­вер­си­те­та» [Wilbur L. Schramm].

Инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции поля ком­му­ни­ка­тив­ных иссле­до­ва­ний Шрамм посвя­тил свы­ше 30 лет. Так, в Илли­ной­се он высту­пил ини­ци­а­то­ром напи­са­ния пер­вых аме­ри­кан­ских учеб­ни­ков по общей тео­рии ком­му­ни­ка­ции [Schramm 1948] и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции [Schramm 1949]. В Стэн­фор­де, куда уче­но­го при­гла­си­ли в 1955 г. для раз­ви­тия ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ки как ново­го науч­но­го направ­ле­ния, Шрамм стал дирек­то­ром-осно­ва­те­лем Инсти­ту­та ком­му­ни­ка­тив­ных иссле­до­ва­ний (Institute of Communications Research) при депар­та­мен­те жур­на­ли­сти­ки (струк­ту­ра была созда­на по ана­ло­гии с иссле­до­ва­тель­ским инсти­ту­том Иллинойса).

Таким обра­зом, в 1950–1960‑е годы в Аме­ри­ке под руко­вод­ством и при актив­ном уча­стии У. Шрам­ма фор­ми­ру­ет­ся науч­ная шко­ла иссле­до­ва­ния ком­му­ни­ка­ции как инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­но­го про­цес­са. Уче­ный сумел объ­еди­нить раз­роз­нен­ные иссле­до­ва­ния в обла­сти рито­ри­ки, рече­вой ком­му­ни­ка­ции и жур­на­ли­сти­ки, в кото­рых затра­ги­ва­лись раз­ные аспек­ты соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, в пред­мет­ном поле ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ки. Во мно­гом ста­ра­ни­я­ми Шрам­ма в науч­ном дис­кур­се утвер­ди­лось само поня­тие «ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ка» (communication research, communication study).

В 1960‑е годы ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ка ста­ла инсти­ту­ци­о­наль­но оформ­лен­ной науч­ной отрас­лью. Во всех веду­щих аме­ри­кан­ских уни­вер­си­те­тах еже­год­но про­хо­ди­ло несколь­ко десят­ков защит док­тор­ских и кан­ди­дат­ских дис­сер­та­ций по жур­на­ли­сти­ке и ком­му­ни­ка­ци­ям. Чис­ло таких дис­сер­та­ций рос­ло (хотя и не так интен­сив­но, как в нацист­ской Гер­ма­нии). Если, напри­мер, в 1966 г. в США было защи­ще­но 34 док­тор­ские дис­сер­та­ции по отрас­ли мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций, то в 1967 г. — уже 56 [Pickett 1967].

В 1970‑х годах вли­я­ние социо­ло­гии, поли­то­ло­гии, пси­хо­ло­гии и англий­ской фило­ло­гии на ком­му­ни­ка­тив­ные иссле­до­ва­ния сни­зи­лось, что было обу­слов­ле­но уве­ли­че­ни­ем зна­чи­мо­сти теле­ви­де­ния как само­го мас­со­во­го сред­ства ком­му­ни­ка­ции. Наме­ти­лось сбли­же­ние иссле­до­ва­тель­ских полей и пози­ций жур­на­ли­стов и ком­му­ни­ка­ти­ви­стов, кото­рое совре­мен­ные уче­ные опи­сы­ва­ют сле­ду­ю­щим обра­зом: «Ассо­ци­а­ция обра­зо­ва­ния в обла­сти жур­на­ли­сти­ки неохот­но предо­став­ля­ла иссле­до­ва­те­лям ком­му­ни­ка­ции место на их еже­год­ных собра­ни­ях… Иссле­до­ва­те­лям мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции до 1964 года при­хо­ди­лось соби­рать­ся отдель­но, кон­сер­ва­тив­ная часть сооб­ще­ства стре­ми­лась сохра­нить кон­фе­рен­цию исклю­чи­тель­но по жур­на­ли­сти­ке… Пона­до­би­лось дол­гое вре­мя, что­бы иссле­до­ва­ния по мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции ста­ли доста­точ­но авто­ри­тет­ной обла­стью… в 1982 году… Ассо­ци­а­ция… изме­ни­ла назва­ние, став Ассо­ци­а­ци­ей обра­зо­ва­ния в сфе­ре жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции» [Иди 2016: 92–93].

Отме­тим еще одно важ­ное изме­не­ние, кото­рое затро­ну­ло аме­ри­кан­скую сфе­ру иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций в пери­од объ­еди­не­ния. Неко­то­рые поня­тия, свя­зан­ные с инфор­ма­ци­он­ной дея­тель­но­стью, были дис­кре­ди­ти­ро­ва­ны во вре­ме­на миро­вых войн, поэто­му в после­во­ен­ное вре­мя «тер­ми­ны “про­па­ган­да” и “обще­ствен­ное мне­ние” в рам­ках пара­диг­мы тео­рии ком­му­ни­ка­ции посте­пен­но сме­ни­лись на “мас­со­вые ком­му­ни­ка­ции” и “ком­му­ни­ка­тив­ные иссле­до­ва­ния”» [Почеп­цов 2000: 198].

Ком­му­ни­ка­тив­ная пара­диг­ма в изу­че­нии жур­на­ли­сти­ки окон­ча­тель­но утвер­ди­лась в США в нача­ле 1980‑х годов. В 1980 г. депар­та­мент обра­зо­ва­ния при­сво­ил учеб­ным кур­сам по ком­му­ни­ка­ции ста­тус прак­ти­че­ских дис­ци­плин, свя­зан­ных преж­де все­го с изу­че­ни­ем жур­на­ли­сти­ки и медиа­про­из­вод­ства. В соот­вет­ствии с той же систе­мой клас­си­фи­ка­ции «рече­вая ком­му­ни­ка­ция» и «иссле­до­ва­ния по рито­ри­ке», кото­рые пер­во­на­чаль­но соот­но­си­лись с отрас­лью иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния жур­на­ли­сти­ки, были отне­се­ны к пред­мет­ной обла­сти «англий­ский язык».

Описание методики исследования

Изу­че­ние исто­рии фор­ми­ро­ва­ния поля рос­сий­ских медиа­линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний будет осу­ществ­лять­ся с при­ме­не­ни­ем ана­ли­за доку­мен­тов, опи­са­тель­но­го и срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ско­го мето­дов. Отме­тим, что при нали­чии боль­шо­го иссле­до­ва­тель­ско­го инте­ре­са к вопро­сам инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции в СССР поля язы­ко­вых иссле­до­ва­ний СМИ [Дус­ка­е­ва 2018; Конь­ков 2015; Слав­кин, Куз­не­цо­ва 2018] и онто­ло­ги­че­ским, гно­сео­ло­ги­че­ским и тер­ми­но­ло­ги­че­ским аспек­там медиа­линг­ви­сти­ки, полу­чив­шей ста­тус само­сто­я­тель­ной науч­ной дис­ци­пли­ны в пост­со­вет­ский пери­од [Дус­ка­е­ва 2018; Кор­ко­но­сен­ко 2019], прак­ти­че­ски отсут­ству­ют рабо­ты, в кото­рых были бы выяв­ле­ны кор­ре­ля­ци­он­ные свя­зи меж­ду линг­ви­сти­че­ски­ми иссле­до­ва­тель­ски­ми тра­ди­ци­я­ми оте­че­ствен­ной и зару­беж­ной нау­ки, а так­же меж­ду прак­ти­кой изу­че­ния и пре­по­да­ва­ния язы­ка прес­сы в клас­си­че­ском рос­сий­ском уни­вер­си­те­те доре­во­лю­ци­он­но­го пери­о­да и в совет­ской выс­шей шко­ле. В ста­тье соот­не­се­ние миро­во­го и оте­че­ствен­но­го опы­та инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и поля язы­ко­вых иссле­до­ва­ний СМИ как ее важ­ней­шей части будет осу­ществ­ле­но на при­ме­ре исто­рии фор­ми­ро­ва­ния кор­пу­са иссле­до­ва­те­лей жур­на­лист­ско­го тек­ста в Ленин­град­ско­м/­Санкт-Петер­бург­ском госу­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те в пери­од с кон­ца XIX в. до рас­па­да СССР.

Анализ материала

При­зна­вая само­быт­ность рос­сий­ской нау­ки о жур­на­ли­сти­ке, сто­ит под­черк­нуть и ее типич­ность. Орга­ни­за­то­ры оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ки как отрас­ли нау­ки и систе­мы обра­зо­ва­ния были зна­ко­мы со все­ми миро­вы­ми тен­ден­ци­я­ми и пыта­лись адап­ти­ро­вать их к совет­ским реа­ли­ям. Выше уже отме­ча­лось, что на ран­нем эта­пе (до полу­че­ния ста­ту­са само­сто­я­тель­ной науч­но-педа­го­ги­че­ской отрас­ли в струк­ту­ре клас­си­че­ских уни­вер­си­те­тов) поле иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки в нашей стране испы­ты­ва­ло на себе силь­ное вли­я­ние пере­до­во­го опы­та Гер­ма­нии. Как и в Гер­ма­нии, на рубе­же XIX–ХХ вв. в клас­си­че­ских рос­сий­ских уни­вер­си­те­тах ста­ли появ­лять­ся пер­вые (исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ские) иссле­до­ва­ния жур­на­ли­сти­ки. В част­но­сти, в Санкт-Петер­бург­ском уни­вер­си­те­те еще в доре­во­лю­ци­он­ное вре­мя дей­ство­ва­ли сту­ден­че­ские науч­но-лите­ра­тур­ные обще­ства (1882–1887 гг., 1900–?), кото­рые име­ли целью «содей­ствие науч­ным и лите­ра­тур­ным заня­ти­ям сту­ден­тов» [Бороз­дин 1900] и спо­соб­ство­ва­ли в конеч­ном ито­ге фор­ми­ро­ва­нию совет­ско­го поля иссле­до­ва­ний пери­о­ди­че­ской печа­ти. Одним из самых извест­ных уни­вер­сан­тов — иссле­до­ва­те­лей жур­на­ли­сти­ки, про­шед­ших шко­лу науч­но-лите­ра­тур­но­го сту­ден­че­ско­го обще­ства, стал Вяче­слав Евге­нье­вич Евге­ньев-Мак­си­мов, лите­ра­ту­ро­вед, док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор. Уже в пер­вые годы совет­ской вла­сти про­фес­сор Евге­ньев-Мак­си­мов читал сту­ден­там исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та уни­вер­си­те­та учеб­ные кур­сы «Исто­рия рус­ской жур­на­ли­сти­ки», «Исто­рия кри­ти­ки и жур­на­ли­сти­ки», «Н. А. Некра­сов и его жур­на­ли­сти­ка». Инте­рес к твор­че­ству Н. А. Некра­со­ва, а позд­нее и дру­гих выда­ю­щих­ся рос­сий­ских лите­ра­то­ров, лите­ра­тур­ных кри­ти­ков и пуб­ли­ци­стов В. Г. Белин­ско­го, Н. А. Доб­ро­лю­бо­ва, М. Е. Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на, Н. Г. Чер­ны­шев­ско­го и к дея­тель­но­сти жур­на­ла «Совре­мен­ник» иссле­до­ва­тель сохра­нил до кон­ца жиз­ни, а на его тру­дах и тру­дах его уче­ни­ков бази­ро­ва­лась тра­ди­ция осмыс­ле­ния жур­на­ли­сти­ки как важ­ной части лите­ра­тур­но­го про­цес­са. В ста­тье, опуб­ли­ко­ван­ной в 1937 г. в газе­те «Ленин­град­ский уни­вер­си­тет» к 60-летию со дня смер­ти Н. Некра­со­ва, мож­но про­чи­тать: «Пер­вый доклад о Некра­со­ве Вяче­слав Евге­нье­вич дела­ет в 1902 г. в сту­ден­че­ском лите­ра­тур­но-науч­ном обще­стве… В 1921 г. Вяче­слав Евге­нье­вич полу­ча­ет кафед­ру в ЛГУ… За 35 лет рабо­ты над твор­че­ством Н. А. Некра­со­ва Вяче­слав Евге­нье­вич напи­сал 22 кни­ги» [Два юби­лея 1937]. Имен­но под руко­вод­ством В. Е. Евге­нье­ва-Мак­си­мо­ва груп­пой уче­ных уни­вер­си­те­та под­го­тов­ле­на пер­вая в совет­ской исто­рии кол­лек­тив­ная моно­гра­фия по исто­рии рус­ской жур­на­ли­сти­ки и кри­ти­ки XVIII в. — пер­вой поло­ви­ны XIX в., кото­рую сам иссле­до­ва­тель назы­вал «пер­вым опы­том связ­но­го изло­же­ния исто­рии рус­ской жур­на­ли­сти­ки и кри­ти­ки на осно­ве марк­сист­ско-ленин­ской тео­рии печа­ти» [Евге­ньев-Мак­си­мов, Мор­до­ви­чен­ко, Ямполь­ский 1950] и на кон­цеп­цию кото­рой опи­ра­лась вся даль­ней­шая исто­ри­ко-жур­на­лист­ская иссле­до­ва­тель­ская тра­ди­ция в СССР.

Изло­жен­ный в моно­гра­фии лите­ра­ту­ро­вед­че­ский под­ход к изу­че­нию жур­на­ли­сти­ки обу­слов­лен харак­те­ром жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти того пери­о­да: «Сама жур­на­ли­сти­ка нахо­ди­лась в тене­тах лите­ра­тур­но­го про­цес­са, а ее про­фес­си­о­на­лы даже в XIX веке назы­ва­лись лите­ра­то­ра­ми, кото­рые одно­вре­мен­но писа­ли бел­ле­три­сти­ку, сти­хи, сати­ру, юмор, пуб­ли­ци­сти­ку и лите­ра­тур­ную кри­ти­ку, высту­па­ли обо­зре­ва­те­ля­ми печа­ти… Зако­но­мер­ны­ми были и попыт­ки спе­ци­а­ли­за­ции жур­на­ли­сти­ки на фило­ло­ги­че­ском факуль­те­те» [Жир­ков 2006: 12–13]. Одна­ко с нача­лом совет­ской эпо­хи перед жур­на­ли­сти­кой воз­ник­ли новые зада­чи, для реше­ния кото­рых нали­чия зна­ний в обла­сти исто­рии и лите­ра­тур­но­го про­цес­са было мало. Поэто­му в уни­вер­си­те­тах в 1920‑е годы ста­ли фор­ми­ро­вать­ся тра­ди­ции изу­че­ния и пре­по­да­ва­ния тех­ни­ко-тех­но­ло­ги­че­ских аспек­тов про­из­вод­ства пери­о­ди­че­ской печа­ти. Так, в Ленин­град­ском уни­вер­си­те­те корот­кое вре­мя функ­ци­о­ни­ро­ва­ла кафед­ра газет­но­го дела (1926), а в 1927 г. уже обсуж­дал­ся вопрос об откры­тии факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки [Жир­ков 2006: 13], но кафед­ра жур­на­ли­сти­ки была откры­та гораз­до поз­же. Веро­ят­но, при­чи­ной ста­ла боль­шая вос­тре­бо­ван­ность моде­ли иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния жур­на­ли­сти­ки в сте­нах спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных учеб­ных заве­де­ний, кото­рые в 1920‑х годах откры­ва­лись по ана­ло­гии с гер­ман­ски­ми инсти­ту­та­ми газе­то­ве­де­ния в раз­ных угол­ках СССР.

Совет­ские жур­на­лист­ские вузы изна­чаль­но созда­ва­лись не как уни­вер­си­тет­ские под­раз­де­ле­ния, а как само­сто­я­тель­ные учеб­но-науч­ные орга­ни­за­ции, назы­ва­лись инсти­ту­та­ми жур­на­ли­сти­ки (в раз­ные годы — инсти­ту­та­ми крас­ных жур­на­ли­стов, ком­му­ни­сти­че­ски­ми инсти­ту­та­ми жур­на­ли­сти­ки), а не инсти­ту­та­ми газет­ных иссле­до­ва­ний (газе­то­ве­де­ния), но, без­услов­но, учи­ты­ва­ли опыт раз­ви­тия миро­вой нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. В част­но­сти, в 1920–1930‑х годах в СССР (как и в Евро­пе того пери­о­да) актив­но раз­ви­ва­лось газе­то­ве­де­ние как мета­тео­рия жур­на­ли­сти­ки. В нашей стране сло­жи­лась наци­о­наль­ная шко­ла газе­то­ве­де­ния, боль­шой науч­ный вклад кото­рой мы смог­ли оце­нить совсем недав­но бла­го­да­ря тру­дам исто­ри­ка жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния И. А. Фате­е­вой [Фате­е­ва 2017; Фате­е­ва 2020].

Отме­тим важ­ные для замыс­ла ста­тьи аспек­ты суще­ство­ва­ния и раз­ви­тия совет­ской науч­ной шко­лы газе­то­ве­де­ния, опи­сан­ные в науч­ной и спра­воч­ной литературе.

Пер­вый в СССР инсти­тут жур­на­ли­сти­ки, наи­бо­лее извест­ный как Госу­дар­ствен­ный инсти­тут жур­на­ли­сти­ки (ГИЖ), создан в Москве в 1921 г., про­су­ще­ство­вал 18 лет и стал пло­щад­кой для экс­пе­ри­мен­та по орга­ни­за­ции систе­мы жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния и постро­е­нию пол­но­цен­ной науч­ной отрас­ли. Как и в Гер­ма­нии, в пер­во­на­чаль­ной кон­цеп­ции инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки содер­жа­лась идея инте­гра­ции нау­ки и обра­зо­ва­ния. Энту­зи­а­сты ГИЖ сде­ла­ли очень мно­гое для инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции оте­че­ствен­ной нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. Здесь оте­че­ствен­ная газе­то­вед­че­ская «науч­ная шко­ла полу­ча­ет меж­ду­на­род­ное при­зна­ние; науч­ные рабо­ты выхо­дят в виде книг, ста­тей во внеш­них изда­ни­ях, в том чис­ле в про­фес­си­о­наль­ном жур­на­ле “Жур­на­лист” <…> при инсти­ту­те откры­ва­ет­ся и функ­ци­о­ни­ру­ет аспи­ран­ту­ра по газе­то­ве­де­нию… открыт Науч­но-иссле­до­ва­тель­ский каби­нет, финан­си­ру­е­мый через Глав­на­у­ку… выход кол­лек­тив­но­го сбор­ни­ка “Про­бле­мы газе­то­ве­де­ния”; изда­ны учеб­ные и науч­ные кни­ги пре­по­да­ва­те­лей и аспи­ран­тов ГИЖа» [Фате­е­ва 2020: 84].

Ори­ен­та­ция на зару­беж­ный опыт пони­ма­ния задач нау­ки о жур­на­ли­сти­ке ска­за­лась и на выбо­ре совет­ски­ми газе­то­ве­да­ми иссле­до­ва­тель­ской пара­диг­мы. Если совет­ские уни­вер­си­тет­ские кафед­ры рабо­та­ли в исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ской иссле­до­ва­тель­ской тра­ди­ции, то газе­то­ве­ды изу­ча­ли жур­на­ли­сти­ку с пози­ций соци­аль­ных наук. Как отме­ча­ет И. А. Фате­е­ва, «тезис о соци­аль­ном харак­те­ре газе­то­ве­де­ния был в 1920‑е гг. общим местом науч­ной само­иден­ти­фи­ка­ции и раз­де­лял­ся все­ми чле­на­ми шко­лы. В реше­нии это­го вопро­са газе­то­ве­ды насле­до­ва­ли сво­им пред­ше­ствен­ни­кам: пред­ста­ви­те­лям запад­ных школ жур­на­лиз­ма и газе­то­зна­ния, а так­же кни­го­ве­дам, кото­рые свою нау­ку тоже счи­та­ли обще­ствен­ной» [Фате­е­ва 2020: 25].

В 1930‑е годы спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные жур­на­лист­ские вузы были откры­ты еще в шести горо­дах: в Ленин­гра­де, Мин­ске, Харь­ко­ве, Алма-Ате, Сверд­лов­ске и Куй­бы­ше­ве. Инсти­ту­ты сыг­ра­ли зна­чи­тель­ную роль в ста­нов­ле­нии совет­ской нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. В 1940 г. нача­лась их рефор­ма. Пред­по­ла­га­лось уни­фи­ци­ро­вать их инфра­струк­ту­ру, прин­ци­пы орга­ни­за­ции обу­че­ния и уси­лить науч­ную состав­ля­ю­щую в их дея­тель­но­сти. Нака­нуне вой­ны была утвер­жде­на типо­вая инфра­струк­ту­ра совет­ско­го инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки, обя­за­тель­ны­ми эле­мен­та­ми кото­рой ста­ли кафед­ры язы­ка (лите­ра­тур­но­го мастер­ства и редак­ти­ро­ва­ния), обще­ство­вед­че­ско­го про­фи­ля (исто­рии пар­тии) и про­филь­ные кафед­ры жур­на­ли­сти­ки (тео­рии и прак­ти­ки боль­ше­вист­ской печа­ти). В 1940 г. во всех инсти­ту­тах жур­на­ли­сти­ки СССР был уста­нов­лен четы­рех­лет­ний пери­од обу­че­ния, появи­лось плат­ное обу­че­ние [Исто­рия факуль­те­та… 2019].

В авгу­сте 1941 г. состо­я­лось сове­ща­ние руко­во­ди­те­лей инсти­ту­тов и заве­ду­ю­щих газет­ны­ми шко­ла­ми, по ито­гам кото­ро­го в инсти­ту­тах жур­на­ли­сти­ки уста­нов­ле­на еди­ная про­дол­жи­тель­ность учеб­но­го года, еди­ный гра­фик атте­ста­ци­он­ных испы­та­ний, коли­че­ство учеб­ных часов по годам обу­че­ния, появи­лась прак­ти­ка рас­пре­де­ле­ния по груп­пам спе­ци­а­ли­за­ции со вто­ро­го кур­са. Ито­гом рефор­мы долж­на была стать инте­гра­ция инсти­ту­тов жур­на­ли­сти­ки в струк­ту­ру клас­си­че­ских уни­вер­си­те­тов, одна­ко это уда­лось сде­лать лишь в Сверд­лов­ске и Алма-Ате — в сен­тяб­ре 1941 г. инсти­ту­ты жур­на­ли­сти­ки вошли в состав уни­вер­си­те­тов на пра­вах отде­ле­ний жур­на­ли­сти­ки при фило­ло­ги­че­ских факуль­те­тах (науч­ные шко­лы жур­на­ли­сти­ки Ураль­ско­го и Казах­ско­го уни­вер­си­те­тов пря­мо ука­зы­ва­ют на инсти­ту­ты жур­на­ли­сти­ки как точ­ку отсче­та исто­рии жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния в сво­их вузах).

Пер­вый и самый про­грес­сив­ный (а пото­му самый опе­ка­е­мый вла­стя­ми) мос­ков­ский инсти­тут газе­то­ве­де­ния был лик­ви­ди­ро­ван еще в 1939 г., мно­гие его вид­ные сотруд­ни­ки репрес­си­ро­ва­ны, а науч­ные тра­ди­ции пре­да­ны забве­нию. Вто­рой по зна­чи­мо­сти — Инсти­тут жур­на­ли­сти­ки в Ленин­гра­де — так­же не уда­лось рефор­ми­ро­вать по заду­ман­но­му пла­ну, это­му поме­ша­ла начав­ша­я­ся вой­на. Но все же Ленин­град­ская науч­но-обра­зо­ва­тель­ная шко­ла газе­то­ве­де­ния сыг­ра­ла важ­ную роль в ста­нов­ле­нии совет­ской нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и в раз­ви­тии медиа­линг­ви­сти­ки как части тео­рии журналистики.

С реорганизацией/ликвидацией инсти­ту­тов жур­на­ли­сти­ки в Совет­ском Сою­зе про­изо­шел тер­ми­но­ло­ги­че­ский пере­во­рот, подоб­ный гер­ман­ско­му (табу на тер­мин «газе­то­ве­де­ние») или аме­ри­кан­ско­му (заме­на тер­ми­нов «про­па­ган­да» и «обще­ствен­ное мне­ние» поня­ти­я­ми «мас­со­вые ком­му­ни­ка­ции» и «свя­зи с обще­ствен­но­стью»). Веро­ят­но, в свя­зи с окон­ча­тель­ной дис­кре­ди­та­ци­ей немец­ко­го газе­то­ве­де­ния совет­ская нау­ка о жур­на­ли­сти­ке, глав­ны­ми цен­тра­ми раз­ви­тия кото­ро­го в после­во­ен­ный пери­од ста­ли клас­си­че­ские уни­вер­си­те­ты, отка­за­лась от газе­то­вед­че­ской тер­ми­но­ло­гии. С сере­ди­ны 1940‑х годов, т. е. с момен­та обособ­ле­ния ака­де­ми­че­ской отрас­ли жур­на­ли­сти­ки, на перед­ний план вышла зада­ча раз­ви­тия тео­рии жур­на­ли­сти­ки и науч­но­го осмыс­ле­ния акту­аль­ной жур­на­лист­ской прак­ти­ки. В силу оче­вид­ных при­чин опи­са­нию прак­ти­ки жур­на­ли­сти­ки уде­ля­лось гораз­до боль­ше вни­ма­ния, чем соб­ствен­но тео­ре­ти­че­ским изыс­ка­ни­ям, одна­ко инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ция нау­ки о жур­на­ли­сти­ке (откры­тие в кон­це 1940‑х годов аспи­ран­ту­ры по жур­на­ли­сти­ке, появ­ле­ние в номен­кла­ту­ре науч­ных спе­ци­аль­но­стей соот­вет­ству­ю­щей отрас­ли и созда­ние дис­сер­та­ци­он­ных сове­тов по при­сво­е­нию кан­ди­дат­ских и док­тор­ских сте­пе­ней, учре­жде­ние науч­ных жур­на­лов и серий науч­ных тру­дов по жур­на­ли­сти­ке, орга­ни­за­ция науч­ных кон­фе­рен­ций и пр.) тре­бо­ва­ла боль­шей опре­де­лен­но­сти в вопро­се выра­бот­ки непро­ти­во­ре­чи­во­го тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ско­го бази­са иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки. В Ленин­гра­де к реше­нию этой зада­чи были при­вле­че­ны самые ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные кад­ры Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та и Ленин­град­ско­го инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки. Когда в октяб­ре 1945 г. Управ­ле­ни­ем про­па­ган­ды и аги­та­ции ЦК КПСС было дано ука­за­ние о созда­нии отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки при фило­ло­ги­че­ском факуль­те­те Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та, орга­ни­за­ция науч­но-иссле­до­ва­тель­ской рабо­ты лег­ла на пле­чи уни­вер­си­тет­ских фило­ло­гов, кото­рые, как уже было ска­за­но, зани­ма­лись раз­ра­бот­кой вопро­сов исто­рии рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ки и кри­ти­ки прак­ти­че­ски с пер­вых лет совет­ской вла­сти, а вопро­сы орга­ни­за­ции обра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са — на пле­чи спе­ци­а­ли­стов в обла­сти при­клад­ных жур­на­лист­ских дис­ци­плин из чис­ла быв­ших пре­по­да­ва­те­лей рас­фор­ми­ро­ван­но­го Ленин­град­ско­го инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки. Такой под­ход отра­зил­ся и на внут­рен­нем устрой­стве открыв­ше­го­ся в 1946 г. отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки. В его струк­ту­ру вошли две про­филь­ные кафед­ры: исто­рии рус­ской жур­на­ли­сти­ки, кото­рую ожи­да­е­мо воз­гла­вил про­фес­сор В. Е. Евге­ньев-Мак­си­мов, и тео­рии и прак­ти­ки пар­тий­но-совет­ской печа­ти, руко­во­дить кото­рой было пору­че­но Пет­ру Яко­вле­ви­чу Хави­ну, одно­му из самых извест­ных совет­ских спе­ци­а­ли­стов в обла­сти язы­ка и сти­ли­сти­ки жур­на­лист­ских тек­стов, про­ра­бо­тав­ше­му до уни­вер­си­те­та во мно­же­стве обра­зо­ва­тель­ных струк­тур по под­го­тов­ке жур­на­ли­стов в Ленинграде.

О том, какой вклад в раз­ви­тие поля иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки внес П. Я. Хавин, мож­но судить по тек­сту его авто­био­гра­фии от 12 апре­ля 1955 г.: «Моя науч­но-педа­го­ги­че­ская рабо­та с 1925 года и по сей день была свя­за­на с под­го­тов­кой жур­на­лист­ских кад­ров. В 1925–1927 годах пре­по­да­вал рус­ский язык на жур­на­лист­ском лите­ра­тур­ном отде­ле­нии Госу­дар­ствен­ных кур­сов по тех­ни­ке речи. С пер­вых дней орга­ни­за­ции жур­на­лист­ских учеб­ных заве­де­ний в Ленин­гра­де стал в них пре­по­да­вать, раз­ра­ба­ты­вая курс язы­ка и сти­ли­сти­ки в свя­зи с лите­ра­тур­ной дея­тель­но­стью жур­на­ли­ста. C 1926 по 1931 г. пре­по­да­вал рус­ский язык в Госу­дар­ствен­ном тех­ни­ку­ме печа­ти. С янва­ря 1931 года по июль 1941 года заве­до­вал кафед­рой рус­ско­го язы­ка в Госин­сти­ту­те жур­на­ли­сти­ки име­ни В. В. Воров­ско­го. По внут­рен­не­му сов­ме­сти­тель­ству в том же инсти­ту­те рабо­тал на кафед­ре тео­рии и прак­ти­ки боль­ше­вист­ской печа­ти» [Хавин 2006: 43].

П. Я. Хавин сумел взять на себя слож­ней­шие зада­чи пери­о­да ста­нов­ле­ния жур­на­ли­сти­ки как само­сто­я­тель­ной ака­де­ми­че­ской отрас­ли. Имен­но им была раз­ра­бо­та­на пер­вая в СССР про­грам­ма учеб­но­го кур­са по дис­ци­плине «Тео­рия и прак­ти­ка пар­тий­но-совет­ской печа­ти» для отде­ле­ний жур­на­ли­сти­ки фило­ло­ги­че­ских факуль­те­тов госу­дар­ствен­ных уни­вер­си­те­тов (1947). Ему же при­над­ле­жит кон­цеп­ция пози­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка газе­ты как учеб­ной и науч­ной дис­ци­пли­ны, при­над­ле­жа­щей к пред­мет­но­му полю тео­рии жур­на­ли­сти­ки, а не линг­ви­сти­ки, как в зару­беж­ной нау­ке. Веро­ят­но, лич­ность П. Я. Хави­на, кото­рый еще в дово­ен­ное вре­мя был «фак­ти­че­ски при­знан веду­щим руси­стом систе­мы жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния» [Фате­е­ва 2020: 108], стал авто­ром пер­вой типо­вой про­грам­мы по рус­ско­му язы­ку для совет­ских инсти­ту­тов жур­на­ли­сти­ки (1936 г.) и по пору­че­нию отде­ла печа­ти ЦК ВКП(б) напи­сал тема­ти­че­скую гла­ву в учеб­ни­ке по печа­ти [Фате­е­ва 2020: 108], сыг­ра­ла не послед­нюю роль в том, что иссле­до­ва­ния язы­ка СМИ и общая тео­рия жур­на­ли­сти­ки ста­ли тема­ти­че­ски­ми при­о­ри­те­та­ми нау­ки о жур­на­ли­сти­ке в Ленин­град­ском университете.

Завер­шая рас­смот­ре­ние сюже­та о роли газе­то­ве­дов Инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки Ленин­гра­да в ста­нов­ле­нии науч­но-обра­зо­ва­тель­ной шко­лы жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го/­Санкт-Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та, упо­мя­нем имя еще одно­го отца-осно­ва­те­ля жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния в ЛГУ — Бори­са Арка­дье­ви­ча Вязем­ско­го. Имя Б. Вязем­ско­го, воз­глав­ляв­ше­го в кон­це 1930‑х — в нача­ле 1940‑х годов кафед­ру тех­ни­ки оформ­ле­ния газет Инсти­ту­та жур­на­ли­сти­ки в Ленин­гра­де, было зна­ко­мо прак­ти­че­ски каж­до­му совет­ско­му спе­ци­а­ли­сту в обла­сти оформ­ле­ния пери­о­ди­че­ских изда­ний. Имен­но он стал авто­ром одно­го из пер­вых совет­ских учеб­ных посо­бий по шриф­там и оформ­ле­нию газет [Вязем­ский 1933]. В уни­вер­си­тет Б. А. Вязем­ский был при­гла­шен в 1947 г. для чте­ния лек­ций по про­из­вод­ствен­ным аспек­там жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти в каче­стве сов­ме­сти­те­ля, с 1950 г. он чис­лил­ся уже штат­ным сотруд­ни­ком отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки. В 1958 г. Мини­стер­ством выс­ше­го обра­зо­ва­ния СССР была утвер­жде­на пер­вая про­грам­ма учеб­но­го кур­са «Тех­ни­ка и оформ­ле­ние газе­ты», раз­ра­бо­тан­ная Б. Вязем­ским, а в 1968 г. он всту­пил в долж­ность заве­ду­ю­ще­го толь­ко что создан­ной кафед­рой про­из­вод­ства и оформ­ле­ния газеты.

Год пре­об­ра­зо­ва­ния отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки в само­сто­я­тель­ный факуль­тет (1961) стал пере­лом­ным момен­том для Ленин­град­ской­/­Санкт-Петер­бург­ской науч­но-педа­го­ги­че­ской шко­лы жур­на­ли­сти­ки. К это­му вре­ме­ни отде­ле­ни­ем жур­на­ли­сти­ки было под­го­тов­ле­но доста­точ­ное чис­ло ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных иссле­до­ва­те­лей и пре­по­да­ва­те­лей жур­на­ли­сти­ки, что поз­во­ли­ло модер­ни­зи­ро­вать факуль­тет через откры­тие новых кафедр и иссле­до­ва­тель­ских направ­ле­ний. С целью повы­ше­ния науч­но­го ста­ту­са иссле­до­ва­ний язы­ка СМИ в 1961 г. была учре­жде­на кафед­ра сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния. Более деталь­но ста­ла изу­чать­ся исто­рия зару­беж­ной жур­на­ли­сти­ки (в 1964 г. кафед­ра исто­рии рус­ской жур­на­ли­сти­ки была пре­об­ра­зо­ва­на в кафед­ру исто­рии рус­ской и зару­беж­ной печа­ти, а в 1981 г. учре­жде­на само­сто­я­тель­ная кафед­ра зару­беж­ной жур­на­ли­сти­ки). В 1969 г. появи­лась кафед­ра радио и телевидения.

Кад­ро­вая поли­ти­ка руко­вод­ства уни­вер­си­те­та, в соот­вет­ствии с кото­рой к пре­по­да­ва­нию и иссле­до­ва­нию жур­на­ли­сти­ки в вузе ста­ра­лись при­влечь луч­ших выпуск­ни­ков, дока­за­ла свою эффек­тив­ность. Раз­ра­бот­кой новых науч­ных направ­ле­ний теперь зани­ма­лись выпуск­ни­ки отделения/факультета жур­на­ли­сти­ки, а не пред­ста­ви­те­ли смеж­ных отрас­лей. Огром­ную роль в обес­пе­че­нии науч­ной пре­ем­ствен­но­сти в отрас­ли жур­на­ли­сти­ки сыг­рал Алек­сандр Фео­до­се­е­вич Береж­ной, пер­вый декан факуль­те­та, один из пер­вых выпуск­ни­ков отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки ЛГУ и аспи­ран­ту­ры по жур­на­ли­сти­ке, пер­вый в СССР док­тор наук по науч­ной спе­ци­аль­но­сти 10.01.10 «Жур­на­ли­сти­ка», в 1970‑е годы руко­во­ди­тель сек­ции по жур­на­ли­сти­ке Голов­но­го сове­та по фило­ло­ги­че­ским нау­кам. Под руко­вод­ством А. Ф. Береж­но­го защи­ще­но 25 кан­ди­дат­ских и пять док­тор­ских дис­сер­та­ций пред­ста­ви­те­ля­ми вузов все­го СССР. Во мно­гом уси­ли­я­ми А. Береж­но­го и его уче­ни­ков (в чис­ле кото­рых С. Г. Кор­ко­но­сен­ко) Ленин­град­ский уни­вер­си­тет стал одним из глав­ных цен­тров раз­ра­бот­ки вопро­сов тео­рии жур­на­ли­сти­ки, поли­ти­че­ской жур­на­ли­сти­ки, исто­рии жур­на­ли­сти­ки. И лишь в одном из иссле­до­ва­тель­ских направ­ле­ний факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки — линг­ви­сти­че­ском — соб­ствен­ных ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных пре­по­да­ва­те­лей было слиш­ком мало для того объ­е­ма иссле­до­ва­тель­ской и педа­го­ги­че­ской рабо­ты, кото­рую при­хо­ди­лось выпол­нять кафед­ре сти­ли­сти­ки и редактирования.

Кафедра стилистики и редактирования Ленинградского университета: направления исследований языка СМИ

Посколь­ку в пер­вые годы суще­ство­ва­ния аспи­ран­ту­ры по жур­на­ли­сти­ке пра­вом выпус­ка аспи­ран­тов обла­да­ла толь­ко кафед­ра исто­рии рус­ской жур­на­ли­сти­ки, все дис­сер­та­ции 1950–1960‑х годов были в той или иной сте­пе­ни свя­за­ны с изу­че­ни­ем исто­ри­че­ских аспек­тов жур­на­ли­сти­ки. Поэто­му темы дис­сер­та­ций спе­ци­а­ли­стов, кото­рые раз­ра­ба­ты­ва­ли про­бле­ма­ти­ку язы­ка СМИ в пер­вые годы суще­ство­ва­ния кафед­ры сти­ли­сти­ки, не все­гда отра­жа­ли их вклад в ста­нов­ле­ние медиа­линг­ви­сти­ки. Это отно­сит­ся и к теме дис­сер­та­ции пер­во­го заве­ду­ю­ще­го кафед­рой В. А. Алексеева.

Как и А. Береж­ной, В. Алек­се­ев отно­сил­ся к поко­ле­нию пер­вых выпуск­ни­ков отде­ле­ния жур­на­ли­сти­ки (1951) и аспи­ран­ту­ры кафед­ры исто­рии жур­на­ли­сти­ки (1954). В 1954 г. он защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по теме «Вопро­сы наци­о­наль­но-осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния в рус­ской демо­кра­ти­че­ской печа­ти» и на корот­кое вре­мя воз­гла­вил кафед­ру исто­рии жур­на­ли­сти­ки. Одна­ко боль­ше 20 лет (в каче­стве и. о. заве­ду­ю­ще­го (1961–1965), заве­ду­ю­ще­го (1965–1972) и доцен­та (1973–1989) кафед­ры сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния) В. А. Алек­се­ев зани­мал­ся пре­по­да­ва­ни­ем учеб­ных дис­ци­плин язы­ко­вой направ­лен­но­сти. Его пер­со­наль­ные науч­ные инте­ре­сы были свя­за­ны с исто­ри­ей ста­нов­ле­ния совет­ско­го очер­ка. Защи­тить док­тор­скую дис­сер­та­цию по теме «Рус­ский совет­ский очерк» уче­но­му не дове­лось, хотя иссле­до­ва­ние было завер­ше­но и изда­на одно­имен­ная моно­гра­фия [Алек­се­ев 1980].

Пре­по­да­ва­тель­скую и иссле­до­ва­тель­скую дея­тель­ность по кафед­ре сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния осу­ществ­лял и П. Я. Хавин, кото­рый стал пер­вым ленин­град­ским иссле­до­ва­те­лем, защи­тив­шим кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по язы­ко­во­му про­фи­лю: рабо­та по теме «Очерк рус­ской сти­ли­сти­ки» была пред­став­ле­на в дис­сер­та­ци­он­ный совет факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки в 1964 г., в том же году изда­на одно­имен­ная моно­гра­фия [Хавин 1964].

В эти пер­вые годы рабо­ты кафед­ры выра­бо­та­лись глав­ные тема­ти­че­ские направ­ле­ния иссле­до­ва­ний язы­ка прес­сы: сти­ли­сти­ка жур­на­лист­ско­го про­из­ве­де­ния и газет­ные жан­ры, появи­лись пер­вые кол­лек­тив­ные тру­ды по обще­ка­фед­раль­ной про­бле­ма­ти­ке [Хавин 1962].

На началь­ном эта­пе кафед­ра испы­ты­ва­ла кад­ро­вый голод, поэто­му в штат были вклю­че­ны сотруд­ни­ки фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та уни­вер­си­те­та, а так­же прак­ти­ку­ю­щие лите­ра­тур­ные редак­то­ры (в опыт­ных лите­ра­тур­ных редак­то­рах была осо­бая потреб­ность, так как уже с 1949 г. отделением/факультетом осу­ществ­ля­лась факуль­та­тив­ная под­го­тов­ка книж­ных редак­то­ров). Так, в 1966 г. на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки были пере­ве­де­ны: на долж­ность доцен­та — В. А. При­ходь­ко, кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, сотруд­ник кафед­ры рус­ско­го язы­ка фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ, Л. И Жите­не­ва, выпуск­ни­ца фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ, кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, доцент Ленин­град­ско­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та им. А. И. Гер­це­на; на долж­ность асси­стен­та — Г. В. Горе­ло­ва, выпуск­ни­ца фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ, быв­ший лите­ра­тур­ный редак­тор Изда­тель­ства совет­ских ком­по­зи­то­ров, асси­стент кафед­ры рус­ско­го язы­ка как ино­стран­но­го фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ.

В 1967 г. (в год, когда умер кори­фей язы­ко­вой под­го­тов­ки жур­на­ли­стов П. Хавин) кафед­ра сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния полу­чи­ла еще трех спе­ци­а­ли­стов с клас­си­че­ским фило­ло­ги­че­ским обра­зо­ва­ни­ем — на долж­ность асси­стен­та была при­ня­та И. П. Лыса­ко­ва, аспи­рант фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ; пре­по­да­ва­те­лем-поча­со­ви­ком ста­ла В. С. Тере­хо­ва, выпуск­ни­ца фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ, быв­ший лите­ра­тур­ный редак­тор одной из воин­ских частей Ленин­гра­да, а доцен­том — К. А. Рого­ва, кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, сотруд­ник кафед­ры рус­ско­го язы­ка для ино­стран­цев ЛГУ.

Пере­вод К. А. Рого­вой на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки был логич­ным и очень важ­ным шагом руко­вод­ства Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та. В нача­ле 1960‑х годов обще­уни­вер­си­тет­ская кафед­ра рус­ско­го язы­ка для ино­стран­цев при­сту­пи­ла к раз­ра­бот­ке нова­тор­ско­го направ­ле­ния в пре­по­да­ва­нии рус­ско­го язы­ка ино­стран­ным сту­ден­там — обу­че­ния язы­ку спе­ци­аль­но­сти. К. А. Рого­ва вошла в чис­ло тех сотруд­ни­ков уни­вер­си­те­та, кото­рым было пору­че­но раз­ра­бо­тать типо­вую про­грам­му пре­по­да­ва­ния рус­ско­го язы­ка для сту­ден­тов-ино­стран­цев, обу­ча­ю­щих­ся на 1–2‑х кур­сах нефи­ло­ло­ги­че­ских факуль­те­тов выс­ших учеб­ных заве­де­ний СССР (про­грам­ма изда­на в уни­вер­си­тет­ском изда­тель­стве в 1964 г.). По сути, с при­хо­дом К. А. Рого­вой нача­лась инте­гра­ция ком­плек­са клас­си­че­ских фило­ло­ги­че­ских зна­ний и спе­ци­аль­ных зна­ний в обла­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка жур­на­ли­сти­ки. Осо­бен­но замет­ным это ста­ло в 1970‑е годы, когда руко­вод­ство кафед­рой пере­шло от В. Алек­се­е­ва к К. Рого­вой (1972).

В 1972 г. кафед­ра полу­чи­ла в свое рас­по­ря­же­ние еще трех клас­си­че­ских фило­ло­гов — А. Н. Без­зу­бо­ва, аспи­ран­та фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ (зачис­лен в штат асси­стен­том кафед­ры), В. И. Конь­ко­ва, выпуск­ни­ка фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ (при­гла­шен на усло­ви­ях поча­со­вой опла­ты, а в 1976 г. занял долж­ность асси­стен­та), и Т. И. Крас­но­ву, выпуск­ни­цу фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ (зачис­ле­на асси­стен­том кафедры).

По назва­ни­ям моно­гра­фий и фор­му­ли­ров­кам тем кан­ди­дат­ских и док­тор­ских дис­сер­та­ций, защи­щен­ных сотруд­ни­ка­ми кафед­ры сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния, мож­но заме­тить, как про­ис­хо­ди­ло сра­ще­ние фило­ло­ги­че­ских инте­ре­сов и ква­ли­фи­ка­ции новых сотруд­ни­ков с потреб­но­стя­ми раз­ви­тия нау­ки о жур­на­ли­сти­ке. При­вяз­ка к полю тео­рии жур­на­ли­сти­ки про­ис­хо­ди­ла путем выбо­ра в каче­стве объ­ек­та иссле­до­ва­ния сугу­бо жур­на­лист­ских фено­ме­нов: пись­мен­ная и уст­ная речь жур­на­ли­ста, жан­ры жур­на­ли­сти­ки, пуб­ли­ци­сти­ка как язы­ко­вое явле­ние. Так, тема док­тор­ской дис­сер­та­ции К. А. Рого­вой зву­ча­ла как «Экс­прес­сив­но-сти­ли­сти­че­ские фор­мы син­так­си­са в пуб­ли­ци­сти­че­ской речи: ана­лиз ста­тей в ленин­ской “Искре” и пер­вой легаль­ной газе­те боль­ше­ви­ков “Новая жизнь”» (пред­став­ле­на к защи­те в 1979 г., в том же году в уни­вер­си­тет­ском изда­тель­стве в свет вышла моно­гра­фия «Стиль ленин­ской “Искры” и газе­ты “Новая жизнь”: линг­ви­сти­че­ский ана­лиз жан­ра ста­тьи»). Темой моно­гра­фии доцен­та Л. В. Жите­не­вой ста­ли язык и стиль газе­ты «Прав­да» (1978). Кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция В. И. Конь­ко­ва посвя­ще­на про­бле­ме пунк­ту­а­ци­он­но­го чле­не­ния пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста (защи­ще­на в 1983 г.), кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция Т. И. Крас­но­вой «Рече­вые типы зачи­нов в фелье­тоне (ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ский аспект)» защи­ще­на в 1985 г., а защи­та док­тор­ской дис­сер­та­ции И. П. Лыса­ко­вой по теме социо­линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за газе­ты состо­я­лась в 1984 г. Док­тор­ская дис­сер­та­ция И. П. Лыса­ко­вой, моно­гра­фия «Совре­мен­ная газет­ная пуб­ли­ци­сти­ка. Про­бле­мы сти­ля» (1987), а так­же свы­ше 100 ее опуб­ли­ко­ван­ных работ соста­ви­ли науч­ную осно­ву соци­о­пси­хо­линг­ви­сти­ки СМИ не толь­ко как автор­ской кон­цеп­ции или ново­го тема­ти­че­ско­го направ­ле­ния рабо­ты кафед­ры, но и как ори­ги­наль­но­го раз­де­ла совет­ской, а позд­нее и рос­сий­ской науки.

В кон­це 1970‑х — нача­ле 1980‑х годов кафед­ра ста­ла изу­чать не толь­ко мате­ри­а­лы печа­ти как доми­ни­ру­ю­ще­го типа СМИ, но и язык наби­ра­ю­ще­го попу­ляр­ность теле­ви­де­ния и радио. Заме­тить это мож­но по теме кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции Н. Г. Бой­ко­вой, кото­рая ста­ла един­ствен­ным сотруд­ни­ком кафед­ры сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния совет­ско­го пери­о­да, ста­нов­ле­ние кото­ро­го про­изо­шло на выстро­ен­ном в пери­од заве­до­ва­ния К. В. Рого­вой ака­де­ми­че­ском бази­се. Выпуск­ни­ца факуль­те­та (1977) и аспи­ран­ту­ры факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки (1980), Н. Бой­ко­ва защи­ти­ла кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по теме «Зави­си­мость вос­при­я­тия радио­ре­пор­та­жа от его линг­ви­сти­че­ских харак­те­ри­стик» (1982) и взя­ла на себя обес­пе­че­ние учеб­но­го и науч­но-иссле­до­ва­тель­ско­го про­цес­са по тема­ти­че­ско­му направ­ле­нию «Куль­ту­ра речи веду­ще­го на радио и телевидении».

В нача­ле 1980‑х годов в свет вышли учеб­ные и науч­ные изда­ния, в рабо­те над кото­ры­ми были учте­ны инди­ви­ду­аль­ные инте­ре­сы иссле­до­ва­те­лей и обще­ка­фед­раль­ные тема­ти­че­ские при­о­ри­те­ты. Так, в 1982 г. под редак­ци­ей В. А. Алек­се­е­ва и К. А. Рого­вой уви­де­ло свет учеб­ное посо­бие по прак­ти­че­ской сти­ли­сти­ке рус­ско­го язы­ка и функ­ци­о­наль­ным сти­лям, в напи­са­нии кото­ро­го при­ня­ли уча­стие прак­ти­че­ски все сотруд­ни­ки кафед­ры — В. А. Алек­се­ев, А. Н. Без­зу­бов, Г. В. Горе­ло­ва, Л. И. Жите­не­ва, И. П. Лыса­ко­ва, К. А. Рого­ва, в 1983 г. кол­лек­тив авто­ров в соста­ве В. И. Конь­ко­ва, Т. И. Крас­но­вой и К. А. Рого­вой пуб­ли­ку­ет учеб­ное посо­бие «Язык худо­же­ствен­ной пуб­ли­ци­сти­ки: очерк и фелье­тон», в 1987 г. появ­ля­ет­ся кол­лек­тив­ная моно­гра­фия под редак­ци­ей И. П. Лыса­ко­вой и К. А. Рого­вой «Совре­мен­ная газет­ная пуб­ли­ци­сти­ка. Про­бле­мы сти­ля», а в 1988 г. — учеб­ное посо­бие по уст­ной речи Н. Г. Бой­ко­вой, В. И. Конь­ко­ва, Т. И. Поповой.

В кон­це совет­ской эпо­хи К. А. Рого­ва и И. П. Лыса­ко­ва вер­ну­лись в поле клас­си­че­ских линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний вне факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки (в 1986 и 1990 г. соот­вет­ствен­но), одна­ко тра­ди­ции иссле­до­ва­ния язы­ко­вой про­бле­ма­ти­ки в СМИ не были утра­че­ны и полу­чи­ли новый импульс раз­ви­тия в пост­со­вет­ское вре­мя. Мож­но утвер­ждать, что оте­че­ствен­ным уче­ным уда­лось сде­лать то, что не уда­лось сде­лать аме­ри­кан­ской нау­ке, — впи­сать иссле­до­ва­ния уст­ной и пись­мен­ной речи жур­на­ли­ста в пред­мет­ную область нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и зало­жить осно­вы медиа­линг­ви­сти­ки как осо­бо­го сег­мен­та тео­рии журналистики.

Результаты исследования

Иссле­до­ва­ние пока­за­ло, что фор­ми­ро­ва­ние поля иссле­до­ва­ний язы­ка мас­сме­диа ста­ло одним из век­то­ров раз­ви­тия науч­но-обра­зо­ва­тель­ной отрас­ли жур­на­ли­сти­ки. Про­цесс ака­де­ми­за­ции жур­на­ли­сти­ки был обу­слов­лен повы­ше­ни­ем зна­чи­мо­сти газе­ты как соци­аль­но­го и эко­но­ми­че­ско­го фено­ме­на в наи­бо­лее раз­ви­тых стра­нах мира. Срав­ни­тель­ный ана­лиз трех моде­лей миро­вой нау­ки о жур­на­ли­сти­ке — евро­пей­ской (вопло­щен­ной в опы­те Гер­ма­нии), англо­сак­сон­ской (вопло­щен­ной в опы­те США) и совет­ской (про­ил­лю­стри­ро­ван­ной мате­ри­а­ла­ми Петер­бург­ской науч­но-обра­зо­ва­тель­ной шко­лы жур­на­ли­сти­ки) — пока­зал, что важ­ней­шим фак­то­ром раз­ви­тия ака­де­ми­че­ской отрас­ли жур­на­ли­сти­ки стал вза­им­ный обмен пере­до­вым опы­том. Сло­жив­ши­е­ся к кон­цу совет­ской эпо­хи миро­вые прак­ти­ки орга­ни­за­ции нау­ки о жур­на­ли­сти­ке были в рав­ной мере уни­вер­саль­ны и уникальны.

Наци­о­наль­но-спе­ци­фи­че­ские чер­ты поля иссле­до­ва­ний жур­на­ли­сти­ки ока­за­лись пред­опре­де­ле­ны целя­ми и ожи­да­ни­я­ми пред­ста­ви­те­лей жур­на­лист­ской прак­ти­ки, с одной сто­ро­ны, и орга­ни­за­то­ров нау­ки — с дру­гой. Так, на ран­них эта­пах раз­ви­тия немец­кая нау­ка стра­да­ла излиш­ним ака­де­миз­мом, ото­рван­но­стью от реаль­ной жур­на­лист­ской прак­ти­ки; аме­ри­кан­ской нау­ке был при­сущ прак­ти­цизм, в боль­шин­стве слу­ча­ев уче­ные демон­стри­ро­ва­ли отсут­ствие инте­ре­са к раз­ра­бот­ке обще­тео­ре­ти­че­ских вопро­сов. Совет­ская нау­ка, пер­во­про­ход­цы кото­рой пла­ни­ро­ва­ли добить­ся балан­са меж­ду эмпи­риз­мом и фун­да­мен­таль­но­стью, была огра­ни­че­на идео­ло­ги­че­ски­ми рамками.

Уни­вер­саль­ным для всех моде­лей ста­ло изу­че­ние жур­на­ли­сти­ки в струк­ту­ре клас­си­че­ско­го уни­вер­си­те­та, что пред­по­ла­га­ло соблю­де­ние прин­ци­па един­ства иссле­до­ва­ния и пре­по­да­ва­ния, непре­рыв­ность науч­но­го поис­ка и вовле­че­ние в иссле­до­ва­тель­ский про­цесс обу­ча­ю­щих­ся наравне с пре­по­да­ва­те­ля­ми. Так­же уни­вер­саль­ным мож­но счи­тать гене­ти­че­скую связь нау­ки о жур­на­ли­сти­ке и клас­си­че­ских фило­ло­ги­че­ских дис­ци­плин. Одна­ко в том, как в даль­ней­шем раз­ви­ва­лась эта гене­ти­че­ская связь, мож­но уви­деть свое­об­ра­зие науч­но-обра­зо­ва­тель­ных моде­лей. Если в Гер­ма­нии и США иссле­до­ва­ния жур­на­ли­сти­ки были выве­де­ны из фило­ло­ги­че­ско­го поля в область соци­аль­ных наук еще на ран­них эта­пах фор­ми­ро­ва­ния нау­ки о жур­на­ли­сти­ке, при этом изу­че­ни­ем линг­ви­сти­че­ских аспек­тов жур­на­лист­ско­го твор­че­ства про­дол­жи­ли зани­мать­ся спе­ци­а­ли­сты в обла­сти немец­кой или англий­ской фило­ло­гии, то в СССР язык СМИ стал иссле­до­ва­тель­ским фено­ме­ном пред­мет­но­го поля нау­ки о журналистике.

Выводы

Исто­рия фор­ми­ро­ва­ния в сте­нах Ленин­град­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та науч­но­го направ­ле­ния, свя­зан­но­го с изу­че­ни­ем язы­ка пери­о­ди­че­ской печа­ти и дру­гих средств ком­му­ни­ка­ции, сви­де­тель­ству­ет о высо­кой зна­чи­мо­сти лич­ност­но­го фак­то­ра в опре­де­ле­нии дис­ци­пли­нар­ной при­над­леж­но­сти медиа­линг­ви­сти­ки. Энту­зи­а­сты, кото­рые были увле­че­ны иде­ей фор­ми­ро­ва­ния язы­ко­вой ком­пе­тент­но­сти жур­на­ли­ста, смог­ли полу­чить в этом вопро­се под­держ­ку и руко­вод­ства вуза, и госу­дар­ства. Созда­ние кафед­ры сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния на факуль­те­те жур­на­ли­сти­ки ЛГУ ста­ло экс­пе­ри­мен­том, уда­чу кото­ро­го опре­де­ли­ла стра­те­гия вос­про­из­вод­ства науч­ных кад­ров на осно­ве соблю­де­ния прин­ци­па пре­ем­ствен­но­сти тра­ди­ций и с уче­том нали­чия в уни­вер­си­те­те высо­ко­класс­ных спе­ци­а­ли­стов с фун­да­мен­таль­ным фило­ло­ги­че­ским обра­зо­ва­ни­ем. Пер­со­наль­ные науч­ные инте­ре­сы пре­по­да­ва­те­лей и аспи­ран­тов кафед­ры пред­опре­де­ли­ли появ­ле­ние узких тема­ти­че­ских направ­ле­ний в изу­че­нии язы­ка СМИ. Имен­но на совет­ском тео­ре­ти­че­ском фун­да­мен­те, обо­га­щен­ном новы­ми иде­я­ми и кон­цеп­ци­я­ми, бази­ру­ет­ся Петер­бург­ская медиа­линг­ви­сти­че­ская науч­ная школа.

Здесь и далее выде­ле­но мною. — З. Х. 

2 Как ука­за­но на офи­ци­аль­ном сай­те Стэн­форд­ско­го уни­вер­си­те­та, обу­че­ние жур­на­ли­стов нача­лось в 1910 г. с откры­тия при депар­та­мен­те англий­ско­го язы­ка спе­ци­аль­ной обу­ча­ю­щей про­грам­мы для жур­на­ли­стов под назва­ни­ем «Напи­са­ние ново­стей» (News Wreathing). В 1925 г. про­грам­ма была выве­де­на из струк­ту­ры фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та и вклю­че­на в состав про­грамм, реа­ли­зу­е­мых Шко­лой соци­аль­ных наук. Элек­трон­ный ресурс: https://​journalism​.stanford​.edu/​1​2​5​-​y​e​a​r​s​-​j​o​u​r​n​a​l​ism.

3 На офи­ци­аль­ном сай­те уни­вер­си­те­та сооб­ща­ет­ся, что кур­сы жур­на­лист­ско­го пись­ма на факуль­те­те англий­ской фило­ло­гии ста­ли пре­по­да­вать­ся в 1902 г. К нача­лу 1920‑х годов сту­ден­ты иден­ти­фи­ци­ро­ва­ли себя как жур­на­ли­сты, но фор­маль­но полу­ча­ли обра­зо­ва­ние в обла­сти англий­ско­го язы­ка. Спе­ци­аль­ное под­раз­де­ле­ние для под­го­тов­ки жур­на­ли­стов было откры­то в Илли­ной­се в 1927 г. Элек­трон­ный ресурс: https://​media​.illinois​.edu/​a​b​o​u​t​-​c​o​l​l​e​g​e​/​o​v​e​r​v​iew.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 фев­ра­ля 2022 г.;
реко­мен­до­ва­на к печа­ти 6 авгу­ста 2022 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2022

Received: February 15, 2022
Accepted: August 6, 2022