Четверг, 6 маяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ВНУТРИТЕКСТОВЫЕ СВЯЗИ С ПРЕДЛОЖНО-СОЮЗНЫМ КОНВЕКТОРОМ ДО ТОГО, ЧТО В МЕДИАТЕКСТЕ

Поста­нов­ка про­бле­мы. В эпо­ху инфор­ма­ци­он­но­го раз­ви­тия, когда язы­ко­твор­че­ство носи­те­лей язы­ка сти­му­ли­ру­ет­ся и под­дер­жи­ва­ет­ся высо­ки­ми тех­ни­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми ком­му­ни­ка­ции, раз­ви­тие язы­ка идет не толь­ко и не столь­ко по пути попол­не­ния соста­ва язы­ко­вых еди­ниц, сколь­ко по пути раз­мы­ва­ния гра­ниц меж­ду под­си­сте­ма­ми язы­ка, путем «вве­де­ния иерар­хи­че­ских уров­ней, над­стро­ен­ных над запа­сом, кото­рый уна­сле­до­ван от более ран­них эта­пов эво­лю­ции» [Ива­нов 2004: 24]. Напри­мер, направ­ле­ние эво­лю­ции син­так­си­че­ской систе­мы было тако­во: «про­стое пред­ло­же­ние → пара­так­сис → гипо­так­сис → бес­со­ю­зие → текст», при­чем в тек­сте как в выс­шем уровне син­так­си­че­ской иерар­хии могут сов­ме­щать­ся и под­си­сте­мы всех пред­ше­ству­ю­щих уровней.

Не слу­чай­но совре­мен­ная науч­ная пара­диг­ма ори­ен­ти­ро­ва­на на кон­ти­ну­ум­ность язы­ка, более того, «осо­бен­но важ­ным может ока­зать­ся поиск рав­но­ве­сия и вза­им­но­го соот­вет­ствия дис­крет­но­го и непре­рыв­но­го в язы­ке и дру­гих видах зна­ко­вой дея­тель­но­сти» [Там же: 28].

Раз­мы­тость гра­ниц наблю­да­ет­ся и меж­ду направ­ле­ни­я­ми в самой линг­ви­сти­че­ской нау­ке, кото­рая по отно­ше­нию к смеж­ным обла­стям гума­ни­тар­но­го зна­ния рас­па­да­ет­ся на десят­ки «гибрид­ных» дис­ци­плин. Медиа­линг­ви­сти­ка — одна из таких дис­ци­плин. Ее объ­ек­том при­ня­то счи­тать меди­а­текст, но в силу сво­ей «гибрид­но­сти» медиа­линг­ви­сти­ка, на наш взгляд, долж­на изу­чать меди­а­текст в двух­век­тор­ном плане: с одной сто­ро­ны (медиа-), — воз­дей­ству­ю­щую силу рече­вых средств меди­а­тек­сте и их пер­ло­ку­тив­ный эффект, с дру­гой (-линг­ви­сти­ка), — путь в систе­му язы­ка созда­ва­е­мых, изме­ня­е­мых и исполь­зу­е­мых жур­на­ли­ста­ми рече­вых средств, т. е. изу­че­ние того, какие еди­ни­цы речи и каким обра­зом ста­но­вят­ся фак­том язы­ка. Есте­ствен­но, изме­не­ния в язы­ко­вой систе­ме долж­ны фик­си­ро­вать­ся с уче­том того кон­текст­но­го и, шире, тек­сто­во­го кор­те­жа, в кото­ром язы­ко­вая еди­ни­ца при­об­ре­та­ет новые свой­ства. При этом необ­хо­ди­мо исхо­дить из того, что таким изме­не­ни­ям в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции под­вер­га­ет­ся не толь­ко номи­на­тив­ный фонд язы­ка, но и ком­му­ни­ка­тив­ный, т. е. те сред­ства, кото­рые этот фонд обслу­жи­ва­ют, — пред­ло­ги, сою­зы, части­цы, модаль­ная лек­си­ка и др.

Иссле­до­ва­те­ли реля­ци­он­ных и дру­гих ком­му­ни­ка­тив­ных средств рус­ско­го язы­ка [Все­во­ло­до­ва и др. 2014; Шере­ме­тье­ва 2008; Шига­но­ва 2003; Канюш­кевіч 2008–2010; Загніт­ко 2007; Мilewska 2003; Ляпон 1986; Шве­до­ва 1998] при­шли к выво­дам, что реаль­ный фонд таких еди­ниц, име­ю­щих­ся в язы­ке и исполь­зу­е­мых в речи, выхо­дит дале­ко за пре­де­лы клас­си­че­ских пред­ло­гов, сою­зов, место­име­ний и др. Для срав­не­ния: Тол­ко­вый сло­варь слу­жеб­ных частей речи [Ефре­мо­ва 2001] насчи­ты­ва­ет 223 пред­ло­га, сло­варь под редак­ци­ей В. В. Мор­ков­ки­на [Объ­яс­ни­тель­ный сло­варь… 2003] — 202, в то вре­мя как толь­ко пред­став­ле­ние иллю­стра­ций для атри­бу­ции дан­ной кате­го­рии в кни­ге «Рус­ские пред­ло­ги и сред­ства пред­лож­но­го типа» [Все­во­ло­до­ва 2014] пока­зы­ва­ет, что чис­ло пред­ло­гов и изо­функ­ци­о­наль­ных им еди­ниц в рус­ском язы­ке исчис­ля­ет­ся тыся­ча­ми. «Объ­ек­тив­ная грам­ма­ти­ка» (М. В. Все­во­ло­до­ва) долж­на апел­ли­ро­вать к «авто­ри­тет­ной силе само­гó есте­ствен­но­го язы­ка» [Ляпон 1986: 196], к его реаль­но­му упо­треб­ле­нию. И наше сего­дняш­нее «язы­ко­вое суще­ство­ва­ние» [Гас­па­ров 1996] дает для это­го бла­го­дат­ный материал.

Цель дан­ной ста­тьи — пока­зать, как широ­кое рас­про­стра­не­ние в меди­а­тек­сте слож­но­под­чи­нен­ных пред­ло­же­ний меры и сте­пе­ни с союз­ным бло­ком до того, что вли­я­ет на фор­ми­ро­ва­ние на их осно­ве внут­ри­тек­сто­вых свя­зей и новых кон­нек­то­ров этих связей.

Эмпи­ри­че­ский мате­ри­ал полу­чен сплош­ной выбор­кой слож­ных кон­струк­ций с бло­ком до того, что из газет­но­го под­кор­пу­са доку­мен­тов Наци­о­наль­но­го кор­пу­са рус­ско­го язы­ка (НКРЯ) — 1362 доку­мен­та, 1402 вхож­де­ния на 137 стра­ни­цах (выбор­ка была осу­ществ­ле­на до янва­ря 2015 г., но и на запрос 27.08.2015 г. циф­ры не изменились).

Тео­рия вопро­са, мето­до­ло­гия. Тео­ре­ти­че­ской базой для наших рас­суж­де­ний послу­жит крат­кое рас­смот­ре­ние фор­маль­но сход­ных кон­струк­ций, но с раз­ны­ми отно­ше­ни­я­ми меж­ду частя­ми. Кро­ме того, необ­хо­ди­мо хотя бы пунк­тир­но очер­тить семан­ти­ку и син­так­си­че­ские функ­ции сло­ва то, встре­ча­ю­ще­го­ся в ана­ли­ти­че­ских союз­ных сред­ствах, мар­ки­ру­ю­щих слож­ное пред­ло­же­ние в рус­ском языке.

БАС выде­ля­ет пять омо­ни­мов то, сре­ди кото­рых то в соче­та­ни­ях если… то, когда бы… то, так как… то и др. выде­ле­но как отдель­ное сло­во, хотя соб­ствен­но мор­фо­ло­ги­че­ский его ста­тус в этом зна­че­нии (место­име­ние, союз, части­ца?) сло­ва­рем не обо­зна­чен [Сло­варь совре­мен­но­го… 1963: 510]. Как омо­ним сло­во то в дан­ном сло­ва­ре отме­че­но в ука­за­тель­ном зна­че­нии, близ­ком зна­че­нию это: …то несо­мнен­ный знак ей был, Что едут гости (А. С. Пуш­кин). Одна­ко ста­тья, посвя­щен­ная сло­ву тот, содер­жит тол­ко­ва­ние зна­че­ний, слиш­ком дале­ко отсто­я­щих друг от дру­га, что­бы гово­рить о поли­се­мии. Так, одной ста­тьей объ­еди­не­ны 1) то как соот­но­си­тель­ное сло­во с ука­за­ни­ем на при­знак (В то утро, когда…); 2) то как соот­но­си­тель­ное сло­во с ука­за­ни­ем на пред­мет (Не делай дру­го­му того, что тебе не мило); 3) то, упо­треб­ля­ю­ще­е­ся «при сло­вах, обо­зна­ча­ю­щих речь, мысль, чув­ство, с при­да­точ­ным изъ­яс­ни­тель­ным» (Отец гово­рил о том, что задер­жит­ся на рабо­те) [Там же: 718].

Послед­нее из при­ве­ден­ных зна­че­ний отме­че­но ром­бом как иди­о­ма­тич­ное и име­ет вто­рую раз­но­вид­ность, кото­рая упо­треб­ля­ет­ся «в неко­то­рых соче­та­ни­ях, име­ю­щих зна­че­ние сою­зов или союз­ных ком­плек­сов: Я поми­ло­вал тебя за твою доб­ро­де­тель, за то, что ты ока­зал мне услу­гу (Пуш­кин)» [Там же].

МАС так­же объ­еди­ня­ет тот и то в одной сло­вар­ной ста­тье как поли­се­мич­ное сло­во, хотя из тол­ко­ва­ний и иллю­стра­ций отчет­ли­во вид­ны три омо­ни­ма: 1) место­име­ние-адъ­ек­тив тот в ука­за­тель­ных и опре­де­ли­тель­ных зна­че­ни­ях (зна­че­ния 1, 2, 3, частич­но 6 и 7); 2) место­име­ние-суб­стан­тив то (зна­че­ния 4, 5, частич­но 6 и 7); 3) десе­ман­ти­зи­ро­ван­ное то, вхо­дя­щее «в состав а) слож­ных сою­зов: бла­го­да­ря тому что, вви­ду того что, в то вре­мя как… и др.; б) сло­во­со­че­та­ний, обыч­но толь­ко ввод­но­го харак­те­ра, свя­зы­ва­ю­щих раз­лич­ные части выска­зы­ва­ния: вме­сте с тем, к тому же, кро­ме того, меж­ду тем, сверх того и др.» (зна­че­ние 8) [Сло­варь рус­ско­го… 1984: 390]. И в то же вре­мя сло­во то в соче­та­ни­ях если… то, когда… то рас­смат­ри­ва­ет­ся как отдель­ное сло­во и опре­де­ля­ет­ся как части­ца [Там же: 370].

Наи­бо­лее чет­ко сущ­ность и функ­ции сло­ва то в выска­зы­ва­нии опре­де­ле­ны грам­ма­ти­ка­ми. Были раз­гра­ни­че­ны по край­ней мере три само­сто­я­тель­ные (не в иди­о­ма­ти­зи­ро­ван­ных соче­та­ни­ях) раз­но­вид­но­сти то: 1) то — адъ­ек­тив, омо­фор­ма ука­за­тель­но­го место­име­ния тот, упо­треб­ля­ю­ща­я­ся в ука­за­тель­но-выде­ли­тель­ной функ­ции при опор­ном суще­стви­тель­ном сред­не­го рода, опре­де­ля­е­мом атри­бу­тив­ной при­да­точ­ной частью (нако­нец, при­шло то пись­мо, кото­ро­го жда­ли); 2) то — суб­стан­тив с обоб­щен­ным зна­че­ни­ем пред­мет­но­сти, не име­ю­щий кате­го­рии чис­ла, свя­зан­ный кор­ре­ля­ци­он­но с союз­ным сло­вом что в при­да­точ­ной части место­имен­но-соот­но­си­тель­но­го пред­ло­же­ния (Не делай дру­го­му того, что тебе не мило); 3) то — сло­во, отли­ча­ю­ще­е­ся «пол­ной семан­ти­че­ской опу­сто­шен­но­стью и отсут­стви­ем кон­крет­но-ука­за­тель­но­го зна­че­ния», «сто­я­щее вне кате­го­рий чис­ла и рода», но сохра­нив­шее кате­го­рию паде­жа (К ста­ро­сти чело­век уте­ша­ет­ся тем, что ста­но­вит­ся муд­рым) [Грам­ма­ти­ка… 1970: 691].

Раз­гра­ни­че­ние двух послед­них то как то1 и то2 отно­сит­ся к сере­дине ХХ сто­ле­тия в свя­зи с появ­ле­ни­ем работ Н. С. Поспе­ло­ва [Поспе­лов 1959], В. И. Коду­хо­ва [1966], В. А. Бело­шап­ко­вой [Бело­шап­ко­ва 1977] и др. Гово­ря о таком раз­гра­ни­че­нии то1 и то2, В. А. Бело­шап­ко­ва отме­ча­ет: «Циф­ро­вой индекс ука­зы­ва­ет на кон­крет­но-пред­мет­ное зна­че­ние, отли­ча­ю­щее это соот­но­си­тель­ное сло­во от то2, име­ю­ще­го отвле­чен­ное зна­че­ние» [Там же: 229].

Для раз­гра­ни­че­ния то1 и то2 В. И. Коду­хов пред­ло­жил тер­ми­ны кор­ре­лят (т. е. то1) и кор­ре­ля­тив (т. е. то2) [Коду­хов 1966]. Кор­ре­ля­ту в при­да­точ­ной части соот­вет­ству­ет релят — союз­ное сло­во, посколь­ку оба явля­ют­ся зна­ме­на­тель­ны­ми сло­ва­ми, кор­ре­ля­ти­ву — союз, посколь­ку оба сло­ва незна­ме­на­тель­ны, слу­жеб­ны. Если кор­ре­лят — еди­ни­ца син­так­си­че­ски двух­уров­не­вая, выпол­ня­ю­щая и слу­жеб­ную функ­цию, и в то же вре­мя зани­ма­ю­щая пози­цию чле­на пред­ло­же­ния, то кор­ре­ля­тив — реля­тив­ная еди­ни­ца, обна­ру­жи­ва­ю­щая себя толь­ко на уровне слож­но­го предложения.

В име­ю­щих­ся грам­ма­ти­че­ских опи­са­ни­ях кон­струк­ции с союз­ным бло­ком до того, что отно­сят­ся к нерас­чле­нен­ным слож­но­под­чи­нен­ным пред­ло­же­ни­ям [Поспе­лов 1959; Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980] и пред­став­ле­ны несколь­ки­ми разновидностями.

Одна из них отно­сит­ся к пред­ло­же­ни­ям место­имен­но-соот­но­си­тель­но­го типа [Бело­шап­ко­ва 1977], в дру­гой интер­пре­та­ции — к пред­ло­же­ни­ям с неори­ен­ти­ро­ван­ной ана­фо­ри­че­ской свя­зью частей [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980: 528], кото­рая обес­пе­чи­ва­ет­ся кон­нек­то­ром то, что, где кор­ре­лят то1 и релят что явля­ют­ся место­име­ни­я­ми. Фор­маль­ное (но не семан­ти­че­ское) сов­па­де­ние с нашим объ­ек­том наблю­да­ет­ся лишь тогда, когда то1 упо­треб­ле­но в фор­ме роди­тель­но­го паде­жа с пред­ло­гом до, напри­мер: Он пытал­ся осво­бо­дить одну руку и дотя­нуть­ся до того, что «пло­хо лежит» (Л. Фир­сов). (Посколь­ку все при­ме­ры взя­ты из НКРЯ, то в целях эко­но­мии тек­сто­во­го про­стран­ства ссыл­ка реду­ци­ро­ва­на до ука­за­ния автора.)

Здесь необ­хо­ди­мо пояс­нить, что соче­та­ния то, что и до того, что в одном и том же типе кон­струк­ций, высту­па­ю­щие в каче­стве сред­ства свя­зи частей, суть раз­ные язы­ко­вые еди­ни­цы. Будучи фор­ман­та­ми при­да­точ­ной части, они, подоб­но флек­си­ям в пред­лож­но-падеж­ных сло­во­фор­мах суб­стан­ти­ва, пред­став­ля­ют собой раз­ные слу­жеб­ные грам­ме­мы. При номи­на­ли­за­ции, т. е. «пре­об­ра­зо­ва­нии пре­ди­ка­тив­ных струк­тур в имен­ные» [Арутю­но­ва 1980: 347], фор­ман­том имен­ных син­так­сем явля­ет­ся флек­сия име­ни или флек­сия име­ни + пред­лог (если он есть); ср.: то, что пло­хо лежит — пло­хо лежащее (блок то, что изо­функ­ци­о­на­лен флек­сии -ее), до того, что пло­хо лежит — до пло­хо лежащего (блок до того, что изо­функ­ци­о­на­лен «кон­фик­су» — соче­та­нию пред­ло­га до + флек­сии -его). М. И. Чере­ми­си­на счи­та­ет, что блок то, что «сопо­ста­вим с суб­стан­тив­ным суф­фик­сом, а его скло­ня­е­мый ком­по­нент то — с падеж­ной флек­си­ей суще­стви­тель­но­го» [Чере­ми­си­на, Коло­со­ва 1987: 31].

Выбор пре­ди­ка­тив­ной или мор­фо­ло­ги­зи­ро­ван­ной син­так­се­мы — это выбор одно­го из част­ных слу­ча­ев «чисто тех­ни­че­ско­го реше­ния» [Шме­ле­ва 2010: 122] при порож­де­нии речи, но это под­ска­зы­ва­ет, что при таких реше­ни­ях союз­ных средств в речи гораз­до боль­ше, неже­ли мы име­ем в грам­ма­ти­че­ских и лек­си­ко­гра­фи­че­ских опи­са­ни­ях. К тако­му выво­ду еще трид­цать лет назад при­шла М. В. Ляпон, ана­ли­зи­руя праг­ма­ти­че­ские и свя­зу­ю­щие свой­ства реля­ти­вов (модаль­ных слов): «Один из резуль­та­тов наших наблю­де­ний — пере­смотр вопро­са о содер­жа­нии кате­го­рии „союз“, т. е. прин­ци­пи­аль­ный выход (не толь­ко в иссле­до­ва­ни­ях по тек­сту, но и в нор­ма­тив­но-опи­са­тель­ных грам­ма­ти­ках) за пре­де­лы „чисто­го сою­за“ — за рам­ки соеди­ни­те­лей, при­ня­тых грам­ма­ти­ста­ми в класс сою­зов в каче­стве иде­аль­ных пред­ста­ви­те­лей это­го клас­са» [Ляпон 1986: 195–196].

Поз­же М. В. Все­во­ло­до­ва, пред­ста­вив про­грам­му атри­бу­ции сла­вян­ско­го пред­ло­га, вклю­чи­ла такой пара­метр, как спо­соб­ность пред­ло­га лег­ко обра­зо­вать союз­ное сред­ство, спра­вед­ли­во заме­тив при этом, что «этот син­так­си­че­ский потен­ци­ал пред­лож­ных еди­ниц… пока в нашей грам­ма­ти­ке не про­ра­бо­тан, а такой пере­ход из одной части речи в дру­гую есть фак­тор тек­ста, с одной сто­ро­ны, и реше­ния ком­му­ни­ка­тив­ных задач, с дру­гой» (раз­ряд­ка наша. — М. К.) [Все­во­ло­до­ва и др. 2014: 241].

Наш опыт фор­ми­ро­ва­ния реест­ра бело­рус­ских пред­ло­гов и их ана­ло­гов, а тако­вых еди­ниц с уче­том потен­ци­аль­ных собра­но почти 10 тысяч [Канюш­кевіч 2008–2010], пока­зал, что осо­бен­но про­зрач­на такая спо­соб­ность у вто­рич­ных пред­ло­гов, обра­зо­ван­ных от соче­та­ний пер­вич­но­го пред­ло­га и зна­ме­на­тель­но­го сло­ва; напри­мер, в бело­рус­ском язы­ке: у раз­ліку на разу­менне — у раз­ліку на тое, што зра­зу­ме­ю­ць; зыход­зячы з маг­чы­мас­цяў — зыход­зячы з таго, што маг­чы­ма; без апо­ры на дока­зы — без апо­ры на тое, што існу­ю­ць дока­зы и т. д. То же отме­ча­ет­ся и в рус­ском язы­ке: в рас­че­те на пони­ма­ние — в рас­че­те на то, что пой­мут; исхо­дя из воз­мож­но­стей — исхо­дя из того, что будет воз­мож­но; без опо­ры на дока­за­тель­ства — без опо­ры на то, что име­ют­ся дока­за­тель­ства и т. д.

Вто­рую раз­но­вид­ность кон­струк­ций с до того, что состав­ля­ют так назы­ва­е­мые вме­ща­ю­щие кон­струк­ции (тер­мин В. А. Бело­шап­ко­вой), в кото­рых кор­ре­ля­ти­вом высту­па­ет «пустое» то2, а в при­да­точ­ной части с ним соот­но­сит­ся либо а) релят что (место­име­ние), либо б) союз. Напри­мер: а) В тече­ние мно­гих лет нико­му не было дела до того, чтó тво­рит­ся в домах и квар­ти­рах (И. Поте­ря); б) Нико­му в Ста­ром Све­те нет осо­бо­го дела до того, что в этом меся­це в Рос­сии лежит глу­бо­кий снег (А. Грид­нев).

Кон­нек­тор до того, что упо­треб­ля­ет­ся и в изъ­яс­ни­тель­ных кон­струк­ци­ях, с тем заме­ча­ни­ем, что в каче­стве изъ­яс­ня­е­мо­го гла­го­ла мыс­ли и / или речи высту­па­ют гла­го­лы-сино­ни­мы с при­став­кой до-: доду­мать­ся, дой­ти, дотум­кать, дока­тить­ся и т. п.: Неза­пол­нен­ных ниш на рын­ке мно­го, про­сто никто еще не доду­мал­ся до того, что есть спрос на какую-то, по нашим мер­кам, ерун­ду (Е. Ани­си­мов). Здесь так­же может быть вари­ант, где что не союз, а союз­ное сло­во, но не отно­си­тель­ное, а вопро­си­тель­ное место­име­ние в кос­вен­ном вопро­се: А я, даже в этом кро­хот­ном очер­ке, все еще дока­тить­ся не могу до того, чтó же при­ве­ло меня в Уфу, чело­ве­ка, как бы прин­ци­пи­аль­но не склон­но­го к искус­ствен­ным реше­ни­ям и при­ду­ман­ным темам (А. Битов).

Посколь­ку про­цесс мыс­ли / речи — это дви­же­ние, кото­рое про­те­ка­ет во вре­ме­ни, то изъ­яс­ни­тель­ные кон­струк­ции с кон­нек­то­ром до того, что и гла­го­ла­ми дви­же­ния, про­цес­са, состо­я­ния (дой­ти, доле­жать, доси­деть), сбли­жа­ют­ся с временны́ми; напри­мер: Очень бес­по­ко­ит вопрос, дой­дем ли мы когда-нибудь до того, что (= до того момен­та, когда) гаиш­ни­ки не будут зара­ба­ты­вать на жизнь с рада­ром в кустах? (С. Баба­е­ва).

В язы­ке XVIII–XIX вв. упо­треб­ля­лись кон­струк­ции, в кото­рых блок до того, что мар­ки­ру­ет при­чин­ные отно­ше­ния: Я дол­го сто­я­ла и смот­ре­ла, нако­нец ска­за­ла: «Неужто ты, милое дерев­цо, обо мне гру­стишь до того, что (= пото­му что) поте­ря­ло всю свою кра­со­ту и жизнь твоя исче­за­ет? (А. Е. Лаб­зи­на. Вос­по­ми­на­ния, 1810 г.).

Семан­ти­ко-син­так­си­че­ская свя­зан­ность пер­вич­ных пред­ло­гов в двух­част­ном пред­лож­ном соче­та­нии от чего… до чего со зна­че­ни­ем интер­ва­ла обу­сло­ви­ла обра­зо­ва­ние и двух­част­но­го пред­лож­но-союз­но­го соче­та­ния от того, что… до того, что: Вновь появи­лись раз­ные слу­хи — от того, что «дол­лар ско­ро запре­тят», до того, что «рубль сно­ва деваль­ви­ру­ют» (А. Дья­чен­ко).

Блок до того, что вхо­дит так­же в каче­стве кон­струк­тив­но­го эле­мен­та в состав пред­лож­но-союз­ных соче­та­ний (фра­зео­схем), выпол­ня­ю­щих функ­цию акту­а­ли­за­то­ра темы (что же до того что; а что до того, что… то и др.). В меди­а­тек­сте это пре­иму­ще­ствен­но акту­а­ли­за­ция чужой речи как темы ком­мен­ти­ру­ю­ще­го выска­зы­ва­ния. При­ме­ры: А что до того, что, дескать, отцы — мер­зав­цы или мате­ри — шлю­хи, так дитя не может выби­рать себе роди­те­лей (О. Несте­ро­ва); А что до того, что рус­ский язык назва­ли язы­ком «попсы и блат­ня­ка», то ска­жу, что и в укра­ин­ском доста­точ­но нели­це­при­ят­ных слов и выра­же­ний (Новый реги­он 2. 2004. 21 окт.).

Но наи­бо­лее широ­кое рас­про­стра­не­ние в медиа­ре­чи полу­чи­ли кон­струк­ции со зна­че­ни­ем меры и сте­пе­ни: Меж­ду тем, почув­ство­вав себя миро­вым хозя­и­ном, это «циви­ли­зо­ван­ное сооб­ще­ство» рас­по­я­са­лось до того (= так / до такой сте­пе­ни), что устро­и­ло бой­ню в бал­кан­ской Евро­пе, орга­ни­зо­вав там бан­дит­ский албан­ский анклав вро­де чечен­ско­го (Труд. 2001. 11 мая); Неужто и впрямь вре­ме­на изме­ни­лись до того (= так / до такой сте­пе­ни), что доб­рое сло­во пере­ста­ло быть лека­рем (В. Даш­ков).

Ана­лиз мате­ри­а­ла и резуль­та­ты. Имен­но эта раз­но­вид­ность кон­струк­ций ста­ла в медиа­ре­чи пре­тер­пе­вать семан­ти­че­ские, грам­ма­ти­че­ские и функ­ци­о­наль­ные изменения.

В семан­ти­че­ском отно­ше­нии спе­ци­фи­ка изме­не­ний состо­ит в сле­ду­ю­щем: в глав­ной части пред­став­ле­на высо­кая сте­пень опи­сы­ва­е­мо­го поло­же­ния дел, а в при­да­точ­ной предъ­яв­ле­ны нега­тив­ные послед­ствия, опро­ки­ды­ва­ю­щие когни­тив­ный про­гноз ситу­а­ции, назван­ной в глав­ной части. Так, если выска­зы­ва­ние Иные солдаты-«деды» раз­нуз­да­лись до того (= так / до такой сте­пе­ни), что уже гаси­ли окур­ки о лбы офи­це­ров (В. Бара­нец) еще мож­но отне­сти к пред­ло­же­ни­ям меры и сте­пе­ни (содер­жа­ние при­да­точ­ной части под­твер­жда­ет выс­шую сте­пень раз­нуз­дан­но­сти сол­дат), то два сле­ду­ю­щие Доиг­ра­лись до того, что сами себе заби­ли одну шай­бу (М. Тан­за­ров); Роди­те­ли довос­пи­ты­ва­лись до того, что Маша в откры­тую посы­ла­ет учи­те­лей в одно место (А. Ряб­цев) обна­ру­жи­ва­ют иные отно­ше­ния: резуль­тат ока­зы­ва­ет­ся про­ти­во­по­лож­ным ожидаемому.

Рас­про­стра­нен­ность подоб­ных кон­струк­ций в медиа­ре­чи обу­слов­ле­на по край­ней мере дву­мя фак­то­ра­ми. Пер­вый лежит в когни­тив­ной спо­соб­но­сти чело­ве­ка и когни­тив­ной функ­ции язы­ка. Дока­за­но, что позна­ние и кате­го­ри­за­ция дей­стви­тель­но­сти осу­ществ­ля­ет­ся путем поис­ка раз­ли­чий на осно­ве сходств, а «резуль­та­ты позна­ния сход­но­го и раз­лич­но­го „наша душа“ пред­став­ля­ет в утвер­жде­ни­ях и отри­ца­ни­ях» [Холо­дов 1991: 78].

Каза­лось бы, утвер­жде­ние и отри­ца­ние пред­по­ла­га­ет дихо­то­мию, но, как дока­зал Б. Ф. Порш­нев (и на это обра­тил вни­ма­ние Н. Н. Холо­дов, объ­яс­няя мас­шта­бы сою­за и [Там же]), это не бинар­ные деле­ния, а бинар­ные соче­та­ния, допус­ка­ю­щие неко­то­рую сов­мест­ность сход­но­го и раз­но­го, кото­рую Б. Ф. Порш­нев назвал дипла­сти­ей. Про­цес­сом дипла­стии он объ­яс­ня­ет появ­ле­ние в дале­ком про­шлом у чело­ве­ка вто­рой сиг­наль­ной систе­мы [Порш­нев 1974], но дефи­ни­ции это­го про­цес­са, дан­ные Б. Ф. Порш­не­вым, при­ме­ни­мы и к рас­смат­ри­ва­е­мым нами струк­ту­рам: «Дипла­стия — это нев­ро­ло­ги­че­ский, или пси­хи­че­ский, при­су­щий толь­ко чело­ве­ку фено­мен отож­деств­ле­ния двух эле­мен­тов, кото­рые одно­вре­мен­но абсо­лют­но исклю­ча­ют друг дру­га», «дипла­стия под углом зре­ния физио­ло­ги­че­ских про­цес­сов это эмо­ция, под углом зре­ния логи­ки — это абсурд», что заме­ча­ет и сам уче­ный: «Это не зна­чит, что дипла­стия при­над­ле­жит исчез­нув­ше­му про­шло­му… неиз­беж­но есть хоть ничтож­ный оса­док необъ­яс­нен­но­сти и непо­нят­но­сти, незри­мое семя дипла­стии» [Там же].

Дипла­стия — это пере­до­вая линия на поле неопре­де­лен­но­сти, борь­бы сходств и раз­ли­чий, утвер­жде­ния и отри­ца­ния. В самом деле, как опре­де­лить явле­ние, пере­дан­ное фра­зой, став­шей объ­ек­том насме­шек М. Задор­но­ва: Реч­ка дви­жет­ся и не дви­жет­ся? «Пре­одо­ле­ние дипла­стий мож­но опре­де­лить… как дез­абсур­ди­за­цию абсур­да», — рас­суж­да­ет Б. Ф. Порш­нев [Там же]. Появит­ся под­вод­ное пре­пят­ствие, поду­ет ветер или сузит­ся рус­ло спо­кой­ной реч­ки, направ­ле­ние ее тече­ния обна­ру­жит­ся, дипла­стия будет пре­одо­ле­на, абсурд «дез­абсур­ди­зи­ро­ван», логи­ка вос­тор­же­ство­ва­ла: Реч­ка дви­жет­ся.

В выска­зы­ва­ни­ях с семан­ти­кой меры и сте­пе­ни абсур­да нет, они логич­ны, но до тех пор, пока выс­шая сте­пень / мера при­зна­ка соот­вет­ству­ет нор­ме (или пред­став­ле­нию о нор­ме), но как толь­ко интен­сив­ность при­зна­ка пре­вы­си­ла допу­сти­мые пре­де­лы реаль­но­го, воз­ни­ка­ет абсурд­ность, ирре­аль­ность ситу­а­ции. К при­ме­ру, исполь­зуя выска­зы­ва­ния Хок­ке­и­сты доиг­ра­лись до того, что сами себе заби­ли шай­бу, автор кон­стру­и­ру­ет собы­тие, кото­рое выхо­дит за пре­де­лы нор­мы и / или реаль­но­сти. Это путь назад, к дипла­стии. Спра­ши­ва­ет­ся, зачем гово­ря­ще­му (пишу­ще­му) нуж­на такая инверсия?

Ответ на этот вопрос тоже кро­ет­ся в когни­тив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, но, на наш взгляд, здесь есть еще и пси­хо­ло­ги­че­ские при­чи­ны. Уста­нов­ле­но [см.: Вольф 1985 и др.], что на оце­ноч­ной шка­ле «плюс» — «минус» отмет­ка «нор­ма» сов­па­да­ет с поло­жи­тель­ным полю­сом шка­лы, он же и соот­вет­ству­ет сход­ству. Как у Л. Н. Тол­сто­го: «Все счаст­ли­вые семьи счаст­ли­вы оди­на­ко­во», как наши тра­ди­ци­он­ные диа­ло­ги: «Как дела» — «Нор­маль­но» (= хоро­шо). И на этом осве­дом­ле­ние о делах закан­чи­ва­ет­ся. Но если реак­тив­ная репли­ка содер­жит отри­ца­тель­ный ответ «Пло­хо», диа­лог про­дол­жит­ся рас­спро­са­ми и объ­яс­не­ни­я­ми (у Тол­сто­го: «Каж­дая несчаст­ли­вая семья несчаст­на по-сво­е­му»). В нор­ме, в сход­ствах позна­вать боль­ше нече­го, позна­ние дви­жет­ся в направ­ле­нии раз­ли­чий — отри­ца­ния, ано­ма­лий, туда, где еще цар­ству­ет неопре­де­лен­ность, т. е. дипластия.

Ано­ма­лия оттал­ки­ва­ет, но и при­вле­ка­ет сво­и­ми край­но­стя­ми, пара­док­сом, абсур­дом, и это берет на замет­ку жур­на­лист, исполь­зуя кон­струк­ции с до того, что, что­бы пока­зать на еди­нич­ном, но абсурд­ном фак­те типич­ность явления.

Меха­низм семан­ти­че­ско­го сме­ще­ния с логи­ки на анти­ло­ги­ку пред­став­лен несколь­ки­ми сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ны­ми и грам­ма­ти­че­ски­ми явлениями.

Сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ный меха­низм заклю­ча­ет­ся в гла­го­лах с при­став­кой до- (пере­чис­ля­ем их в тех фор­мах, в каких они встре­ти­лись в кон­текстах): доду­мал­ся, допи­лись, дого­во­рить­ся, дожил­ся, доиг­ра­ем­ся, дове­сти, дотор­го­вать­ся, дорас­ти, досто­ять­ся, дочи­тал­ся, допри­ду­ма­лись, доучил­ся, довы­яс­ня­лись, дожда­лись, дозна­ко­мить­ся, дора­бо­та­лись, доспо­ри­лись, дору­га­лись, доиг­ра­лись, догу­ля­лись, дожи­лись, добур­ли­лись, допе­ре­жи­ва­лись, допи­сать­ся, дофан­та­зи­ро­ва­лись, дота­со­ва­лись, допи­са­лись, дотре­ни­ро­ва­лась, дока­тил­ся, допа­ри­лась, довос­пи­ты­ва­лись, домель­ка­лись, докру­тить, докри­ти­ко­ва­лись, дощи­пал­ся, доко­па­лись, доез­ди­лись, довол­но­вал­ся, доуста­нав­ли­ва­лись, доблуж­дал­ся, допля­са­лась.

Гла­го­лы в дан­ных выска­зы­ва­ни­ях берут на себя роль интен­си­фи­ка­то­ра, при­чем в тек­сте они идут после моти­ви­ру­ю­ще­го гла­го­ла, место кото­ро­го — в пред­ше­ству­ю­щем слож­но­му пред­ло­же­нию фраг­мен­те тек­ста (играл — доиг­рал­ся, пил — допил­ся, гово­рил — дого­во­рил­ся), напри­мер: В филь­ме «Мат­рос­ская тиши­на» я под­пи­сал­ся на все сра­зу: стал и про­дю­се­ром, и режис­се­ром, и акте­ром. Роль себе подо­брал харак­тер­ную. Играл с вос­тор­гом и доиг­рал­ся до того, что не пони­мал: чего от меня хотят «те двое»? (В. Маш­ков). Заме­на то дру­ги­ми интен­си­фи­ка­то­ра­ми (так, до такой сте­пе­ни) не все­гда воз­мож­на: Один австра­лий­ский фило­соф дого­во­рил­ся до того (?так), что абор­ты мож­но заме­нить умерщ­вле­ни­ем ново­рож­ден­ных детей, пока у них нет созна­ния… (РИА Ново­сти. 2009. 28 сент.).

В про­из­вод­ных гла­го­лах с при­став­кой до- залог неред­ко меня­ет­ся на воз­врат­ный, кото­рый может быть обра­зо­ван и от непе­ре­ход­но­го гла­го­ла: бегал и добе­гал­ся до того, что…. Прав­да, сти­ли­сти­че­ские пра­ви­ла созда­ния тек­ста не допус­ка­ют тав­то­ло­гии, поэто­му обыч­но в пред­ше­ству­ю­щем кон­тек­сте моти­ви­ру­ю­щий гла­гол отсут­ству­ет или пред­став­лен сино­ни­мом, но его «при­сут­ствие» под­ска­зы­ва­ет­ся всем кон­тек­стом. При­ме­ры: И все же непо­нят­но, как за 8 меся­цев Пав­лю­чен­ко не смог тол­ком осво­ить несколь­ко фраз по-англий­ски и «доучил­ся» до того, что клуб нанял пере­вод­чи­ка? (А. Бод­ров, С. Его­ров); А ведь это граж­дане, вина кото­рых еще не дока­за­на. На Руси не зря гово­рят: от тюрь­мы да от сумы не заре­кай­ся. Конеч­но, взяв за ори­ен­тир необ­хо­ди­мость наве­де­ния поряд­ка в стране, мож­но пой­ти по пути уже­сто­че­ния поли­цей­ской систе­мы. Но этак мы дой­дем до того, что ско­ро у нас в тюрь­мах будет боль­ше наро­ду, чем сиде­ло при Ста­лине (Ю. Поли­тов).

Самой рас­про­стра­нен­ной струк­ту­рой явля­ет­ся выска­зы­ва­ние с гла­го­ла­ми дой­ти / дохо­дить в глав­ной части. По обоб­щен­но­сти зна­че­ния дан­ные гла­го­лы при­бли­жа­ют­ся к ука­за­тель­ным место­име­ни­ям (сво­е­го рода «место­гла­го­ли­ям»), так как сов­ме­ща­ют в себе зна­че­ние любо­го из пере­чис­лен­ных выше гла­го­лов с при­став­кой до- бла­го­да­ря пред­ше­ству­ю­ще­му моти­ви­ру­ю­ще­му гла­го­лу (гово­рил и дошел до того, что; пил и дошел до того, что) или, чаще все­го, кон­тек­сту. Ср. номи­на­ции пред­ше­ству­ю­щих дей­ствий и семан­ти­ку дан­но­го гла­го­ла: В одном таком кот­те­дже сме­ни­лись трое вла­дель­цев, и дошло до того, что оче­ред­ной при­нял­ся высе­лять людей, кото­рые уже въе­ха­ли в новень­кие квар­ти­ры (А. Сте­па­нов, И. Поте­ря); Пре­ступ­ные груп­пи­ров­ки неред­ко сни­ма­ют квар­ти­ры напро­тив обмен­ных пунк­тов валю­ты, что­бы потом исполь­зо­вать эти поме­ще­ния в каче­стве наблю­да­тель­ных пунк­тов. Дохо­дит до того, что квар­ти­ры в цен­тре исполь­зу­ют­ся как офи­сы или мини-гости­ни­цы на 30–40 чело­век (А. Бой­ко). 

С уче­том того, что для про­шед­ше­го вре­ме­ни гла­гол дой­ти / дохо­дить упо­треб­ля­ет­ся толь­ко в фор­ме сред­не­го рода, для насто­я­ще­го / буду­ще­го вре­ме­ни — в фор­ме 3‑го лица един­ствен­но­го чис­ла, мож­но утвер­ждать, что это без­лич­ный гла­гол и глав­ный член одно­со­став­но­го без­лич­но­го пред­ло­же­ния, при­чем глав­ная часть с ним содер­жа­тель­но бед­на и стре­мит­ся выпол­нять наря­ду с интен­си­фи­ци­ру­ю­щей кон­струк­тив­ную функ­цию — экс­пли­ци­ро­вать грам­ма­ти­че­скую связь при­да­точ­ной части с пред­ше­ству­ю­щим фраг­мен­том тек­ста: Попыт­ки Бакла­но­ва-стар­ше­го удер­жать сына от пьян­ства не увен­ча­лись успе­хом, дохо­ди­ло до того, что сын стал отни­мать у отца пен­сию силой (И. Дели­со­ва).

Ими­та­ци­ей дву­со­став­но­го пред­ло­же­ния (но по суще­ству оно оста­ет­ся одно­со­став­ным без­лич­ным) явля­ет­ся модель Дело дошло / дохо­дит / мог­ло дой­ти до того, что…, в кото­рой сло­во дело пред­став­ля­ет собой сво­е­го рода без­лич­ное место­име­ние, подоб­но немец­ко­му es (Es regnet): В про­шлом году в ряде субъ­ек­тов и горо­дов рез­ко вырос­ли ком­му­наль­ные пла­те­жи за теп­ло и воду (в неко­то­рых слу­ча­ях рост состав­лял десят­ки про­цен­тов), что вызва­ло недо­воль­ство сре­ди насе­ле­ния. Дело дошло до того, что в ситу­а­цию вме­шал­ся пре­зи­дент, пору­чив­ший чинов­ни­кам разо­брать­ся в обос­но­ван­но­сти роста цен и най­ти винов­ных (РБК Daily. 2011. 30 мар­та); Дело дошло до того, что город­ские мор­ги ока­за­лись пере­пол­не­ны, в неко­то­рые из них нача­ли брать тела толь­ко «по бла­ту» (Д. Мир­ный); Дело же дохо­дит до того, что судье и одна коман­да долж­на пла­тить, и дру­гая, что­бы он, зна­чит, пра­виль­но судил! (А. Гамов).

В выска­зы­ва­ни­ях дан­ной моде­ли сло­во дело лег­ко эли­ми­ни­ру­ет­ся без семан­ти­че­ских и струк­тур­ных потерь, а гла­голь­ные фор­мы дошло / дохо­дит ста­но­вят­ся в таких кон­струк­ци­ях и фор­маль­но безличными.

В дву­со­став­ных пред­ло­же­ни­ях, как пра­ви­ло, исполь­зу­ет­ся место­име­ние мыКак мы дошли до того, что поз­во­ли­ли куч­ке моде­лье­ров — при всем их талан­те — решать, что такое жен­ская кра­со­та?! (Соко­лов-Мит­рич). Но мы здесь не име­ет зна­че­ния ‘я и еще кто-то’, его функ­ция, наря­ду с кон­сти­ту­тив­ной (ролью под­ле­жа­ще­го оформ­лять дву­со­став­ность пред­ло­же­ния), более важ­ная в праг­ма­ти­че­ском отно­ше­нии — обес­пе­чить диа­ло­гич­ность тек­ста, смяг­чить кате­го­рич­ность обви­не­ния и раз­де­лить ответ­ствен­ность за про­ис­хо­дя­щее со все­ми; ср.: Как дело дошло до того, что вы (люди, обще­ство) позволили(о) куч­ке моде­лье­ров — при всем их талан­те — решать, что такое жен­ская красота?!

Частот­ность кон­струк­ций, в кото­рых весь объ­ем глав­ной части сво­дит­ся толь­ко к фор­мам Дошло / Доходило/ Может дой­ти, начи­на­ю­щим такое ква­зислож­ное выска­зы­ва­ние, в газет­ных текстах очень высо­ка. Из всех про­смот­рен­ных нами 137 стра­ниц газет­но­го кор­пу­са доку­мен­тов на задан­ную син­таг­му до того, что кон­струк­ции с гла­голь­ной фор­мой дошло / дохо­ди­ло в моде­лях Дошло до того, что… и Дело дошло до того, что… и их грам­ма­ти­че­ских моди­фи­ка­ци­ях состав­ля­ют око­ло 80%, при­мер­но по 7–8 при­ме­ров из 10 на каж­дой стра­ни­це: Дошло до того, что люди берут бан­ков­ские кре­ди­ты, что­бы «отко­сить» (С. Нам­ская); Дошло до того, что людям эле­мен­тар­но нече­го пить и нечем мыть руки (О. Пер­фи­лье­ва); Уже ста­ло дохо­дить до того, что даже запас­ные команд­ные пунк­ты вме­сте с сек­рет­ной свя­зью ста­ли част­ной соб­ствен­но­стью мут­ных фирм (В. Нико­ла­ев). Отме­тим, что в основ­ном кор­пу­се НКРЯ доля дан­ных струк­тур на одной стра­ни­це вдвое меньше.

Редук­ция глав­ной части до одно­го гла­го­ла дой­ти / дохо­дить обес­пе­чи­ва­ет с бло­ком до того, что настоль­ко жест­кую связь, что весь ком­плекс дошло до того, что обра­зу­ет ана­ло­ги сою­за в виде фра­зео­схем по моде­лям: дошло / дой­дет до того, чтодохо­ди­ло / дохо­дит до того, что; дело дошло / дохо­дит до того, что. В язы­ке пре­це­ден­ты име­ют­ся: грам­ма­ти­ки уже зафик­си­ро­ва­ли фра­зео­схе­мы в слож­ных пред­ло­же­ни­ях: не успел… как, сто­и­ло… как и др.

Одна­ко в отли­чие от при­ве­ден­ных при­ме­ров, где фра­зео­схе­мы типа не успел… как сохра­ня­ют отно­ше­ния непо­сред­ствен­но­го сле­до­ва­ния в пре­де­лах пред­ло­же­ния [Рус­ская грам­ма­ти­ка: 558–559] фра­зео­схе­мы дошло до того, что / дохо­дит до того, что выхо­дят за пре­де­лы слож­но­го пред­ло­же­ния: меж­ду гла­го­лом дошло и бло­ком до того, что не усмат­ри­ва­ют­ся смыс­ло­вые отно­ше­ния. Вся фра­зео­схе­ма ста­ла выпол­нять функ­цию кон­нек­то­ра, но не внут­ри­пред­ло­жен­че­ских, а внут­ри­тек­сто­вых свя­зей (т. е. выпол­ня­ет тек­сто­об­ра­зу­ю­щую функ­цию). Напри­мер: Каж­дая область вклю­ча­ет по 200 смеж­ных участ­ков общей пло­ща­дью око­ло 150 кв. км. Купить их мож­но толь­ко в бло­ке. Каж­дый вла­де­лец полу­ча­ет пра­во добы­вать на сво­ей тер­ри­то­рии полез­ные иско­па­е­мые. Дошло до того, что уже «осно­ван» пер­вый лун­ный город — Луна­фор­ния. И ведет­ся рабо­та по созда­нию Лун­ной рес­пуб­ли­ки с пред­ста­ви­тель­ством в ООН. 10 мая 2000 года Лун­ное посоль­ство откры­то в Москве, и в тот же день про­да­но четы­ре участ­ка. Пер­вым поку­па­те­лем стал дизай­нер Арте­мий Лебе­дев (Д. Даш­ко­ва).

Выво­ды. Выяв­лен сле­ду­ю­щий меха­низм пре­об­ра­зо­ва­ния син­так­си­че­ских свя­зей: 1) отно­ше­ния меж­ду глав­ной и при­да­точ­ной частя­ми слож­но­под­чи­нен­но­го пред­ло­же­ния изме­ня­ют­ся: из гра­да­ци­он­ных они пре­вра­ща­ют­ся в анто­ни­ми­че­ские; 2) про­ис­хо­дит редук­ция и десе­ман­ти­за­ция глав­ной части слож­но­го пред­ло­же­ния до соче­та­ния (дело) дошло до того, вызы­ва­ю­щая 3) пере­рас­пре­де­ле­ние гра­ниц внут­ри слож­но­го пред­ло­же­ния: дан­ное соче­та­ние вме­сте с сою­зом что обра­зу­ет фра­зео­схе­му дошло до того, что, с одной сто­ро­ны, явля­ю­щу­ю­ся фор­ман­том авто­ном­но­го выска­зы­ва­ния, с дру­гой — выпол­ня­ю­щую тек­сто­об­ра­зу­ю­щую функ­цию — роль кон­нек­то­ра свя­зи дан­но­го выска­зы­ва­ния с пред­ше­ству­ю­щим кон­тек­стом в пре­де­лах СФЕ, т. е. обес­пе­чи­ва­ет внут­ри­тек­сто­вые связи.

Экс­тра­линг­ви­сти­че­ским фак­то­ром подоб­ных транс­фор­ма­ций явля­ет­ся повы­шен­ное вни­ма­ние жур­на­ли­стов к нега­тив­ным про­яв­ле­ни­ям жиз­ни обще­ства и поиск экс­прес­сив­ных спо­со­бов их опи­са­ния, одним из кото­рых высту­па­ет пода­ча типич­но­го через еди­нич­ный, но абсурд­ный или ирре­аль­ный факт.

© Конюш­ке­вич М. И., 2016