Четверг, Май 23Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ВКУСОВАЯ МЕТАФОРА, ИЛИ СВЯЗЬ ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТИ (на материале российских и болгарских медиатекстов)

Статья посвящена анализу вкусовой метафоры в русском и болгарском медиадискурсах. Данная метафорическая модель располагается на пересечении таких типов метафоры, как антропоморфная и артефактная. В статье рассматривается субмодель «Общество — основные вкусы и их оттенки», выявляются вкусовые ощущения, выступающие в качестве сферы-источника формирования русских и болгарских метафор в рамках современной лингвокультурной ситуации, а также анализируется развитие вкусовой метафоры в контексте соотносительной связи «традиция — современность».

GUSTATORY METAPHOR OR CONNECTION BETWEEN TRADITION AND MODERNITY
(ON THE MATERIAL OF RUSSIAN AND BULGARIAN MEDIA TEXTS) 

The article examines gustatory metaphor in Russian and Bulgarian media discourse. This metaphorical model belongs to anthropomorphic and artifact metaphors and is located at the intersection of these two types. The main tasks of the article are to outline the submetaphor “Society — basic tastes and its variations”, to identify gustatory sensations, which are source of Russian and Bulgarian metaphors in the framework of modern linguistic-cultural situation, and also to analyze the development of gustatory metaphors in the context of “tradition — modernity correlation”.

Елена Викторовна Стоянова, кандидат филологических наук, профессор кафедры русистики Шуменского университета им. Епископа Константина Преславского 

E-mail: elvikstoyanova@abv.bg

Elena Viktorovna Stoyanova, PhD, Professor of the Chair of Russistics, Konstantin Preslavsky University of Shumen 

E-mail: elvikstoyanova@abv.bg

Стоянова Е. В. Вкусовая метафора, или связь традиции и современности (на материале российских и болгарских медиатекстов) // Медиалингвистика. 2014. № 2 (5). С. 104-116. URL: https://medialing.ru/vkusovaya-metafora-ili-svyaz-tradicii-i-sovremennosti-na-materiale-rossijskih-i-bolgarskih-mediatekstov/ (дата обращения: 23.05.2019).

Stoyanova E. V. Gustatory metaphor or connection between tradition and modernity (on the material of Russian and Bulgarian media texts) // Media Linguistics, 2014, No. 2 (5), pp. 104–116. Available at: https://medialing.ru/vkusovaya-metafora-ili-svyaz-tradicii-i-sovremennosti-na-materiale-rossijskih-i-bolgarskih-mediatekstov/ (accessed: 23.05.2019). (In Russian)

УДК 81‘42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.02.19

С утвер­жде­ни­ем когни­тив­но­го и линг­во­куль­тур­но­го под­хо­дов в совре­мен­ных иссле­до­ва­ни­ях мета­фо­ры офор­мляется пони­ма­ние мета­фо­ры как кате­го­ри­аль­но-поня­тий­ной, систем­но орга­ни­зо­ван­ной язы­ко­вой струк­ту­ры. Она орга­нич­но при­су­ща образ­но­му строю чело­ве­че­ско­го мыш­ле­ния и закреп­ля­ет уни­вер­саль­ную для про­цес­са позна­ния и обу­слов­лен­ную куль­тур­ным фак­то­ром когни­тив­ную про­ек­цию на дан­ный пред­мет (явле­ние) харак­тер­ных черт дру­го­го пред­ме­та (явле­ния) на осно­ве ассо­ци­а­ции подо­бия.

Мета­фо­ра игра­ет важ­ную роль в про­цес­се вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с окру­жа­ю­щим миром, осу­ществ­ляя в созна­нии чело­ве­ка хра­не­ние, струк­ту­ри­ро­ва­ние и обра­бот­ку инфор­ма­ции о мире. Она высту­па­ет в каче­стве мета­фо­ри­че­ской моде­ли (далее — М-модель) как язы­ко­во­го пред­став­ле­ния когни­тив­но­го меха­низ­ма и свое­об­раз­но­го инстру­мен­та иссле­до­ва­ния мета­фо­ри­че­ско­го столк­но­ве­ния поня­тий­ных сфер. Таким обра­зом мета­фо­ра осу­ществ­ля­ет вза­и­мо­дей­ствие язык — мыш­ле­ние — куль­ту­ра. Сле­до­ва­тель­но, в про­цес­се мета­фо­ри­за­ции неиз­мен­но при­сут­ству­ет куль­тур­ный ком­по­нент, кото­рый ста­но­вит­ся одним из основ­ных ори­ен­ти­ров ког­ни­ции. Поиск когни­тив­ных струк­тур, меж­ду кото­ры­ми уста­нав­ли­ва­ет­ся подо­бие (ины­ми сло­ва­ми, выбор М-моде­лей1), опре­де­ля­ет­ся куль­тур­ной тра­ди­ци­ей (или пре­да­ни­ем, как назы­ва­ет куль­тур­ное насле­дие нации Т. Чалы­ко­ва [Чалы­ко­ва 2013]) и линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ци­ей [Шакле­ин 1997, 2012; Сто­я­но­ва 2013], а регу­ли­ру­ет­ся линг­во­куль­тур­ной ком­пе­тен­ци­ей носи­те­лей лингвокуль­туры.

Гло­ба­ли­за­ция совре­мен­но­го мира, как все­об­щая тен­ден­ция раз­ви­тия линг­во­куль­тур, ведет к уни­вер­са­ли­за­ции медиа­дис­кур­са и часто обу­слов­ли­ва­ет зер­каль­ность мета­фо­ри­че­ских обра­зов, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих в раз­лич­ных язы­ках. В. М. Шакле­ин обра­ща­ет вни­ма­ние на тот факт, что «дан­ная гло­баль­ность — не что иное, как раз­ви­тие глу­бин­ных куль­тур­ных основ, на кото­рых, соб­ствен­но, и дер­жит­ся вся исто­рия этно­са» [Шакле­ин 2012: 175]. Для совре­мен­ной мета­фо­ро­ло­гии А. П. Чуди­нов ука­зы­ва­ет важ­ность иссле­до­ва­ния «сте­пе­ни воз­дей­ствия раз­но­об­раз­ных язы­ко­вых, куль­ту­ро­ло­ги­че­ских, соци­аль­ных, эко­но­ми­че­ских, поли­ти­че­ских и иных фак­то­ров на наци­о­наль­ную систе­му кон­цеп­ту­аль­ных мета­фор» [Чуди­нов 2003: 196–197].

Когни­тив­ная дея­тель­ность чело­ве­ка во вре­ме­ни, осу­ществ­ля­е­мая с помо­щью орга­нов пер­цеп­ции, харак­те­ри­зу­ет­ся явной струк­ту­ри­ро­ван­но­стью, тра­ди­ци­о­на­лиз­мом и про­дук­тив­но­стью. Одним из основ­ных меха­низ­мов жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­ве­ка явля­ет­ся инстинкт пита­ния, в соот­вет­ствии с кото­рым чело­век добы­ва­ет, гото­вит и погло­ща­ет пищу, что­бы снаб­дить орга­низм необ­хо­ди­мой энер­ги­ей для его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия. Вполне есте­ствен­ным пред­став­ля­ет­ся мета­фо­ри­че­ское вос­при­я­тие и кон­цеп­ту­а­ли­за­ция мира в тер­ми­нах пище­во­го кода как осно­вы суще­ство­ва­ния чело­ве­ка. При этом раз­гра­ни­чи­ва­ют­ся две основ­ные кон­цеп­ту­аль­ные мета­фо­ры: мета­фо­ра пита­ния как при­над­леж­ность антро­по­морф­ной мета­фо­ры и кули­нар­ная мета­фо­ра. Послед­ний тер­мин не явля­ет­ся един­ствен­ным для ква­ли­фи­ка­ции ука­зан­ной мета­фо­ры. Ряд иссле­до­ва­те­лей ее име­ну­ют гастро­но­ми­че­ской [Дор­ми­дон­то­ва 2011; Бой­чук 2012], мета­фо­рой кух­ни (кухон­ной мета­фо­рой) [Кери­мов 2005], кули­нар­ной мета­фо­рой [Буда­ев, Чуди­нов 2007: 69–75; Любо­лин­ская 2007: 273–277; Цоне­ва 2007, 2008, 2012], в этно­линг­ви­сти­че­ских рабо­тах исполь­зу­ет­ся поня­тие пище­во­го кода [Бере­зо­вич 2007: 347]. На наш взгляд, тер­мин кули­нар­ная мета­фо­ра более соот­вет­ству­ет сущ­ност­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции сфе­ры-источ­ни­ка, вклю­ча­ю­ще­го не толь­ко сырье, но и про­цесс созна­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка по его обра­бот­ке и при­го­тов­ле­нию пищи. Ука­зан­ная мета­фо­ра рас­смат­ри­ва­ет­ся в струк­ту­ре арте­факт­ной мета­фо­ры и изу­ча­ет­ся на мате­ри­а­ле рус­ско­го и фран­цуз­ско­го язы­ков, рус­ско­го и бол­гар­ско­го язы­ков, а так­же немец­ко­го язы­ка [Дор­ми­дон­то­ва 2011; Цоне­ва 2007, 2008, 2012; Сто­я­но­ва 2012; Любо­лин­ская 2007]. 

Инфор­ма­цию о мире мож­но полу­чать и посред­ством вку­со­вых ощу­ще­ний. Спе­ци­фи­ка вку­со­вой мета­фо­ры как моде­ли заклю­ча­ет­ся в том, что она отра­жа­ет про­цесс прак­ти­че­ско­го позна­ния исти­ны посред­ством накоп­ле­ния чело­ве­ком инди­ви­ду­аль­но­го опы­та. В опре­де­ле­нии места вку­со­вой мета­фо­ры пре­об­ла­да­ет мне­ние о ее при­над­леж­но­сти к гастро­но­ми­че­ской мета­фо­ре, неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли ее счи­та­ют цен­тром в поле­вой струк­ту­ре ука­зан­ной мета­фо­ры [см., напри­мер: Бой­чук 2012]. На мате­ри­а­ле бол­гар­ско­го язы­ка вку­со­вая мета­фо­ра не явля­лась пред­ме­том спе­ци­аль­но­го ана­ли­за. На наш взгляд, она рас­по­ла­га­ет­ся на пере­се­че­нии двух типов мета­фор, антропоморф­ной и арте­факт­ной, и в опре­де­лен­ной сте­пе­ни явля­ет­ся при­над­леж­но­стью обо­их типов. Ука­зан­ная мета­фо­ра свя­за­на с физио­ло­ги­че­ским про­цес­сом хемо­ре­цеп­ции как вза­и­мо­дей­ствия вку­со­вых рецеп­то­ров с раз­лич­ны­ми аген­та­ми внут­ри орга­низ­ма и посту­пив­ши­ми из внеш­ней сре­ды (как про­дук­та­ми в есте­ствен­ном виде, так и после кули­нар­ной обра­бот­ки в виде гото­вой пищи). Резуль­та­том подоб­но­го вза­и­мо­дей­ствия ста­но­вят­ся раз­но­го рода ощу­ще­ния, кото­рые и высту­па­ют поня­тий­ны­ми источ­ни­ка­ми фор­ми­ро­ва­ния вку­со­вой мета­фо­ры. 

Вку­со­вую мета­фо­ру мож­но отне­сти к наи­бо­лее древним мета­фо­ри­че­ским типам, свя­зан­ным с когни­тив­ной дея­тель­но­стью чело­ве­ка. Мифи­че­ские пред­став­ле­ния о позна­нии соот­но­сят­ся со вку­ше­ни­ем ябло­ка. Вку­сить от дре­ва позна­ния (высок.) — зна­чит познать жизнь (по биб­лей­ско­му ска­за­нию, вку­сив запрет­ный плод, Адам и Ева позна­ли тай­ну про­дол­же­ния жиз­ни). Фило­соф­ское осмыс­ле­ние мира De gustibus nоn est disputandum (лат.) (рус. О вку­сах не спо­рят; болг. За вку­со­ве­те не тряб­ва да се спо­ри) и народ­ная муд­рость На вкус и цвет това­ри­щей нет; У кого какой вкус: кто любит дыню, а кто арбуз; У вся­ко­го свой вкус, один дру­го­му не указ­чик: кто любит арбуз, в кто сви­ной хря­щик; болг. (На) вкус дру­гар няма сви­де­тель­ству­ют о раз­ли­чии людей и наро­дов, сле­ду­ю­щих по сво­е­му соб­ствен­но­му, инди­ви­ду­аль­но­му, пути позна­ния. Несмот­ря на уни­вер­саль­ность физио­ло­ги­че­ско­го стро­е­ния чело­ве­ка, у раз­ных наро­дов наблю­да­ют­ся раз­ли­чия в чув­ствен­ном вос­при­я­тии окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти. Вку­со­вая рецеп­ция скла­ды­ва­ет­ся в про­цес­се ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия линг­во­куль­ту­ры [см.: Костя­ев 2007]. 

Сфе­ра источ­ни­ка вку­со­вой мета­фо­ры отли­ча­ет­ся отно­си­тель­ным посто­ян­ством во вре­ме­ни, что в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни выде­ля­ет эту мета­фо­ру сре­ди дру­гих, посколь­ку вку­со­вые ощу­ще­ния чело­ве­ка харак­те­ри­зу­ют­ся опре­де­лен­ной ста­биль­но­стью и отно­си­тель­ной неиз­мен­но­стью. На наш взгляд, срав­ни­тель­ное иссле­до­ва­ние подоб­ной кон­сер­ва­тив­ной сфе­ры в све­те соот­но­ше­ния наци­о­наль­но­го и обще­че­ло­ве­че­ско­го виде­ния мира на мате­ри­а­ле раз­лич­ных язы­ков пред­став­ля­ет несо­мнен­ный науч­ный инте­рес. Целью иссле­до­ва­ния и явля­ет­ся рас­смот­ре­ние вку­со­вой мета­фо­ры в рос­сий­ском и бол­гар­ском медиа­дис­кур­сах в рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции, харак­те­ри­зу­ю­щей­ся зна­чи­тель­ной мета­фо­рич­но­стью в обе­их линг­во­куль­ту­рах.

В евро­пей­ской куль­ту­ре тра­ди­ци­он­но выде­ля­ют­ся четы­ре основ­ных вку­са: соле­ный, горь­кий, слад­кий, кис­лый. У ази­ат­ских наро­дов их встре­ча­ет­ся зна­чи­тель­но боль­ше. Иссле­до­ва­ния вку­со­вых ана­ли­за­то­ров до сих пор не дают точ­но­го отве­та о коли­че­стве соот­вет­ству­ю­щих рецеп­то­ров у чело­ве­ка. В совре­мен­ном мире все чаще уче­ные скло­ня­ют­ся к при­зна­нию вку­са ума­ми в каче­стве пято­го допол­не­ния к основ­но­му спис­ку вку­сов2. Совсем недав­но иссле­до­ва­те­ли из Вашинг­тон­ско­го уни­вер­си­те­та Сент-Луи­са рас­ши­ри­ли коли­че­ство вку­со­вых рецеп­то­ров чело­ве­ка за счет откры­тия рецеп­то­ра жира. Таким обра­зом появил­ся еще один новый вкус — вкус жира (жир­ный).

Сре­ди вку­со­вых ощу­ще­ний чело­век спо­со­бен раз­ли­чать и неко­то­рые оттен­ки вку­са, раз­лич­ные вку­со­вые ком­би­на­ции, а так­же допол­ни­тель­ные харак­те­ри­сти­ки пищи, такие как соч­ный, аппе­тит­ный, лако­мый, аро­мат­ный, прес­ный, вкус­ный, без­вкус­ный, невкус­ный, не по вку­су и др., кото­рые фор­ми­ру­ют­ся раз­лич­ны­ми пер­цеп­тив­ны­ми орга­на­ми. Таким обра­зом, целост­ный вку­со­вой образ у чело­ве­ка созда­ет­ся в про­цес­се слож­но­го вза­и­мо­дей­ствия раз­но­го рода рецеп­то­ров (вку­со­вых, так­тиль­ных, тем­пе­ра­тур­ных, обо­ня­тель­ных).

В совре­мен­ном медиа­дис­кур­се вку­со­вая мета­фо­ра актив­но экс­плу­а­ти­ру­ет­ся: она ста­но­вит­ся неза­ме­ни­мым сти­ли­сти­че­ским ресур­сом для при­вле­че­ния вни­ма­ния, пред­став­ле­ния и оцен­ки той или иной ситу­а­ции в целях латент­ной мани­пу­ля­ции созна­ни­ем, обес­пе­чи­вая тре­бу­е­мое в этих целях упро­ще­ние и кон­кре­ти­за­цию поня­тий. Для сопо­ста­ви­тель­но­го ана­ли­за выбра­ны наци­о­наль­ные печат­ные изда­ния и элек­трон­ные ресур­сы (росс. «Ком­со­моль­ская прав­да», «Труд», «Неза­ви­си­мая газе­та», «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец», «Новая газе­та» и др.; болг. «Дума», «24 часа», «Сега», «Стан­дарт», «Нови­нар», «Мони­тор» и др.). 

Ана­лиз собран­но­го мета­фо­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла поз­во­ля­ет схе­ма­тич­но отоб­ра­зить струк­ту­ру М-моде­ли «Обще­ство вку­со­вые ощу­ще­ния» (см. рис. 1).

Структура метафорической модели «Общество — вкусовые ощущения». Журнал Медиалингвистика
Рис. 1. Струк­ту­ра мета­фо­ри­че­ской моде­ли «Обще­ство — вку­со­вые ощу­ще­ния»

В рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции в М-моде­ли выде­ля­ют­ся два основ­ных фрей­ма: «Основ­ные вку­сы и их оттен­ки» и «Оцен­ка вку­со­вых ощу­ще­ний», состо­я­щие из соот­вет­ству­ю­щих сло­тов, в кото­рых раз­гра­ни­чи­ва­ют­ся раз­лич­ные кон­цеп­ту­аль­ные век­то­ры и сце­на­рии. Основ­ны­ми зада­ча­ми дан­ной ста­тьи пред­став­ля­ет­ся рас­смот­ре­ние суб­мо­де­ли «Обще­ство — основ­ные вку­сы и их оттен­ки» и выяв­ле­ние вку­со­вых ощу­ще­ний в каче­стве сфер-источ­ни­ков фор­ми­ро­ва­ния рус­ских и бол­гар­ских мета­фор в меди­а­текстах в рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции, а так­же ана­лиз раз­ви­тия вку­со­вой мета­фо­ры в кон­тек­сте соот­но­си­тель­ной свя­зи «тра­ди­ция — совре­мен­ность». Язы­ко­вой мате­ри­ал демон­стри­ру­ет зна­чи­тель­ный коли­че­ствен­ный пере­вес дан­ной мета­фо­ры в рос­сий­ском медиа­дис­кур­се по срав­не­нию с бол­гар­ским. Харак­тер­ной осо­бен­но­стью дан­ной мета­фо­ры в обо­их медиа­дис­кур­сах явля­ет­ся ее пред­став­лен­ность в текстах раз­лич­ной тема­ти­че­ской направ­лен­но­сти (поли­ти­че­ских, куль­тур­ных, эко­но­ми­че­ских, спор­тив­ных), а в ряде сло­тов отме­ча­ет­ся зна­чи­тель­ное ее пре­об­ла­да­ние в опре­де­лен­ной тема­ти­ке меди­а­тек­стов.

Фрейм 1. «Основ­ные вку­сы и их оттен­ки»

Вку­со­вые ощу­ще­ния высту­па­ют в каче­стве сфе­ры-источ­ни­ка в про­цес­се совре­мен­ной мета­фо­ри­за­ции. У раз­ных наро­дов выра­бо­та­на соб­ствен­ная вку­со­вая кар­та язы­ка, кото­рая фор­ми­ро­ва­лась в тече­ние дли­тель­но­го пери­о­да раз­ви­тия линг­во­куль­ту­ры и обу­слов­ле­на раз­лич­ны­ми ее осо­бен­но­стя­ми.

Слот 1. «Соле­ный»

Дан­ный слот пред­став­ля­ет­ся наи­бо­лее зна­чи­мым с точ­ки зре­ния тра­ди­ции. Ощу­ще­ние соле­но­сти пище обыч­но при­да­ет соль. По сво­е­му про­ис­хож­де­нию сло­ва соль и сахар вос­хо­дят к одно­му и тому же кор­ню (*soldъ), что пер­во­на­чаль­но озна­ча­ло небез­вкус­ный, — таким обра­зом пере­да­ва­лись пер­вые вку­со­вые ощу­ще­ния наших пред­ков. Даль­ней­шее семан­ти­че­ское дви­же­ние шло по пути: соле­ный > вкус­ный > пря­ный > слад­кий.

Соль вхо­ди­ла в при­род­ную тро­и­цу (сера, ртуть, соль), соот­но­си­мую с сутью чело­ве­ка (дух, душа, тело). Она полу­чи­ла зна­че­ние осно­вы, цен­но­сти жиз­ни (рус. соль зем­ли; болг. сол­та на земя­та). На мате­ри­аль­ных свой­ствах соли, на ее при­над­леж­но­сти к чужо­му миру при­ро­ды бази­ру­ет­ся фор­ми­ро­ва­ние функ­ции соли как обе­ре­га. Бол­гар­ское пове­рие гла­сит, что дом суще­ству­ет, пока не закон­чит­ся в нем соль (Къща без сол не бива), ибо в ее отсут­ствие в дом бес­пре­пят­ствен­но про­ни­ка­ют вра­ги и болез­ни. В Бол­га­рии при­ня­то, накры­вая на стол, пер­вым делом ста­вить солон­ку, что­бы соль отпуг­ну­ла злые силы от пищи и дома. Соль может отве­сти зло, когда ее бро­са­ют в лицо вра­гу-вре­ди­те­лю (рус. Соль тебе в очи). И наобо­рот, посред­ством соли про­ис­хо­дит наве­де­ние пор­чи: болг. Соле­на вода да те яде; рус. насо­лить кому-нибудь, и соот­вет­ствен­но, хлеб­нуть соле­но­го — т. е. испы­тать мно­го непри­ят­но­стей, обид, горя. Оче­вид­но, с пор­чей свя­за­ны и бол­гар­ские фра­зео­ло­гиз­мы: Чукам сол на гла­ва­та и Трия сол на гла­ва­та (на няко­го) в зна­че­нии ‘мучать кого-либо сво­и­ми посто­ян­ны­ми упре­ка­ми, уко­ра­ми, ссо­ра­ми и скан­да­ла­ми’.

В рим­ской и скан­ди­нав­ской мифо­ло­ги­ях таким обра­зом име­но­ва­лось сол­неч­ное боже­ство (от лат. sol — солн­це). Связь с боже­ствен­ным, маги­че­ским про­яв­ля­ет­ся в исполь­зо­ва­нии соли в мно­го­чис­лен­ных обря­до­вых дей­стви­ях (сва­деб­ные и родиль­ные обря­ды, кре­ще­ние) [см.: Топор­ков. А встре­ча доро­го­го гостя до сих осу­ществ­ля­ет­ся с хле­бом и солью (рус. хлеб-соль; болг. с хляб и сол).

Как сви­де­тель­ству­ет народ­ная муд­рость, жиз­нен­ные ситу­а­ции оце­ни­ва­лись посред­ством соли. В них соль высту­па­ет мери­лом вку­са и цен­но­сти. На вку­со­вых ощу­ще­ни­ях от несо­ле­ной (а зна­чит, невкус­ной и не достав­ля­ю­щей удо­воль­ствия) пищи стро­ит­ся рус­ский фра­зео­ло­гизм Не соло­но хле­бав­ши — ‘ниче­го не добив­шись, обма­нув­шись в сво­их ожи­да­ни­ях’. В совре­мен­ных меди­а­текстах отме­ча­ет­ся частое его упо­треб­ле­ние. Напри­мер: Министр финан­сов Кип­ра уле­тел из Рос­сии не соло­но хле­бав­ши (dp​.ru, 22.03.2013).

Свое­об­раз­ным про­дол­же­ни­ем гре­ко-рим­ской тра­ди­ции, соглас­но кото­рой соль вос­при­ни­ма­лась в каче­стве лите­ра­тур­но­го ост­ро­умия, явля­ет­ся мета­фо­ри­че­ское упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го соле­ный (о сло­вах, выра­же­ни­ях и т. п.) в зна­че­нии ‘ост­ро­ум­ный, выра­зи­тель­ный, но гру­бый и не совсем при­стой­ный’. В рос­сий­ских СМИ фик­си­ру­ют­ся сле­ду­ю­щие соче­та­ния: соле­ные исто­рии, анек­до­ты, афо­риз­мы, выра­же­ния, матю­ги, шуточ­ки, слов­цо, сло­ва, строч­ки. В бол­гар­ских меди­а­текстах экс­цер­пи­ро­ва­ны еди­нич­ные при­ме­ры: солен хумор, соле­ни шегич­ки. Напри­мер: рус. На всю облож­ку соле­ный афо­ризм: «Те же яйца, толь­ко в про­филь» (Труд‑7, 08.11.2007); Эта исто­рия немно­го «соле­ная», нескром­ная, но поучи­тель­ная для бес­плод­ных жен­щин, а слу­чи­лась она в дале­ком 1966 году (Ком­со­моль­ская прав­да, 27.01.2001) и болг. Коми­кът Боб Сегет пише кни­га със солен хумор. В кни­га­та Сегет ще раз­бу­ли уни­кал­на­та си лич­ност, каз­ва още редак­торът. Спо­ред анон­са той ще даде про­стор на лютия си хумор, като пре­ду­пре­жда­ва, че някъ­де шегич­ки­те могат да са твър­де соле­ни (Лира.бг, 01.12.2012).

В рос­сий­ских меди­а­текстах при мета­фо­ри­че­ском осмыс­ле­нии при­ла­га­тель­но­го соле­ный раз­ви­ва­ет­ся сема ‘напря­жен­ный, изну­ри­тель­ный, тяжё­лый’. Тра­ди­ци­он­но зна­ком напря­жен­но­го, тяже­ло­го тру­да вос­при­ни­ма­ет­ся соле­ный пот. В меди­а­текстах спор­тив­ной тема­ти­ки ука­зан­ный образ соот­но­сит­ся со спор­тив­ны­ми дости­же­ни­я­ми, достиг­ну­ты­ми упор­ным тру­дом: русск. Миг от исступ­лен­ной отра­бот­ки каж­до­го дви­же­ния — до фана­тиз­ма. Соле­ный пот пье­де­ста­ла — счаст­ли­во-уста­лые секун­ды. Секун­ды, когда вме­сто без­мя­теж­но­го «ЛЯ» взмок­шая грудь выда­ет сип­лое «СИ» (Совет­ский спорт, 23.10.2010).

Инте­рес­ной реа­ли­за­ци­ей подоб­но­го зна­че­ния в бол­гар­ском язы­ке пред­став­ля­ет­ся соот­но­си­тель­ная связь соле­ный / слад­кий в мета­фо­ри­че­ском обра­зе слад­кий хлеб — т. е. сла­док тот хлеб, кото­рый добы­ва­ет­ся пóтом, пра­вед­ным тяже­лым тру­дом: Без­ра­бо­ти­ца­та пре­взе­ма все по-голе­ми тери­то­рии и все пове­че човеш­ки съд­би <…> Мно­го от вас я носят като гър­би­ца тази без­ра­бо­ти­ца. Хора здра­ви, пра­ви, работ­ли­ви, може­щи, зна­е­щи. Не ска­та­ва­щи се под дебе­ли сен­ки, а вопи­е­щи да изго­рят под жар­ко­то слън­це на тру­до­во­то уси­лие, за да го има на маса­та им хлябът наш насъщ­ни и да е сладък, защо­то е изка­ран с чест и пот (24 часа, 07.08.2014).

Мета­фо­ра соли рас­ши­ря­ет­ся в рос­сий­ских меди­а­текстах поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти, где соле­ная побе­да вос­при­ни­ма­ет­ся как побе­да, достиг­ну­тая пóтом и кро­вью, с боль­шим тру­дом и боль­ши­ми жерт­ва­ми: русск. Здесь же откро­ет­ся выстав­ка «У Побе­ды соле­ный вкус», на кото­рой будет рас­ска­зы­ва­ет­ся об идео­ло­гии нациз­ма и пла­нах «окон­ча­тель­но­го реше­ния еврей­ско­го вопро­са» (АиФ, 27.01.2013). Подоб­ное семан­ти­че­ское напол­не­ние пере­кли­ка­ет­ся с семой ‘боль­шим тру­дом, с боль­ши­ми жерт­ва­ми’ в бол­гар­ских медий­ных мета­фо­рах.

Бес­по­щад­ной и суро­вой ста­но­вит­ся соле­ная прав­да жиз­ни, пред­став­ля­ю­щая частич­ное пере­се­че­ние с семан­ти­кой при­ла­га­тель­но­го горь­кий. Напри­мер: В. Путин: С пивом хоро­шо соле­ную прав­ду (Голос Рос­сии, 15.12.2012).

В бол­гар­ском медиа­дис­кур­се наблю­да­ет­ся раз­ви­тие стер­той мета­фо­ры Изли­за ми соле­но в зна­че­нии ‘боль­шой ценой, с боль­ши­ми жерт­ва­ми’. В этом зна­че­нии фик­си­ру­ют­ся две груп­пы мета­фор. В пер­вой груп­пе при­ме­ров (соле­на цена, гло­ба, так­са, сума, фиш, тариф, данък, санк­ции, живот, раз­до­ри) акту­а­ли­зи­ру­ет­ся сема ‘доро­го’. Напри­мер: болг. Про­бле­мът е, че бър­за­та нака­за­тел­на про­це­ду­ра на Евро­ко­ми­си­я­та може да завър­ши със соле­ни гло­би и заед­но със замра­зе­ни­те евро­про­гра­ми да изпра­ви пра­ви­тел­ство­то на Оре­шар­ски пред праз­на хаз­на и пла­ни­ни от дъл­го­ве, кои­то ще тряб­ва спеш­но да се пога­ся­ват (Стан­дарт, 05.06.2014); Так­са­та им за обу­че­ние оба­че е мал­ко по-соле­на — 750 лева на годи­на (Стан­дарт, 16.06.2012); Токът ни по-скъп от френ­ския, а газът — най-солен в Евро­па (24 часа, 03.02.2012) и др. А во вто­рой груп­пе при­ме­ров, менее пред­став­лен­ной в коли­че­ствен­ном отно­ше­нии, реа­ли­зу­ет­ся сема ‘с боль­ши­ми «жерт­ва­ми», труд­но’ — это солен вот, солен глас: Гла­сът за НДСВ най-солен. Един глас на пар­ла­мен­тар­ния вот е излязъл най-соле­но на НДСВ (Мони­тор, 17.07.2009).

Слот 2. «Слад­кий»

Фор­ми­ро­ва­ние слад­ко­го вку­са про­ис­хо­дит на осно­ве вос­при­я­тия пищи как раз­лич­ной от несо­ле­ной и небез­вкус­ной, что бази­ру­ет­ся на эти­мо­ло­ги­че­ской свя­зи соле­ный и слад­кий (рус. солод­кий). Слад­кий вкус у древ­них людей не имел широ­ких ассо­ци­а­ций и соот­но­сил­ся в основ­ном со вку­сом меда и ряда пло­дов. Впо­след­ствии ука­зан­ные ощу­ще­ния при­ве­ли к ста­нов­ле­нию новой поня­тий­ной сфе­ры.

В дан­ном сло­те про­сле­жи­ва­ет­ся зна­чи­тель­ная сино­ни­ми­че­ская цепоч­ка с доми­нан­той слад­кий (болг. сладък): рус. сла­дост­ный, сла­день­кий, слад­ко­звуч­ный, слад­ко­ре­чи­вый, медо­вый, медо­то­чи­вый; болг. слад­ни­кав, заха­ро­сан, шоко­ла­ден, сла­до­лед, кото­рые обо­зна­ча­ют раз­лич­ные нюан­сы слад­ко­го вку­са. Напри­мер: рус. Наши отно­ше­ния с Евро­пой не будут таки­ми сла­день­ки­ми, но нам и не нуж­ны слад­кие отно­ше­ния. (Труд-7, 12.05.2005); Доста­ет­ся в лево­ра­ди­каль­ной печа­ти и авто­ру музы­каль­ной редак­ции Пав­лу Овсян­ни­ко­ву: «Новая сла­ща­вая аран­жи­ров­ка музы­ки Алек­сан­дро­ва <…> при­да­ет сло­вам гим­на плак­си­вый, жалост­ли­вый тон» (Ком­со­моль­ская прав­да, 26.01.2001); На пресс-кон­фе­рен­ции немец­кие жур­на­ли­сты попы­та­лись доба­вить ложеч­ку дег­тя в «медо­вые отно­ше­ния» двух лиде­ров (Ком­со­моль­ская прав­да, 28.04.2006) и болг. Това вече не е «граж­дан­ско­то обще­ство», за кое­то се сипе­ха слад­ни­ка­ви супер­ла­ти­ви от стра­на на посла­ни­ци, евро­ко­ми­сар и пре­зи­дент. Защо­то на него­вия фон при­зи­ви­те на Рединг и Плев­не­ли­ев зву­чат воде­вил­но (Дума, 25.07.2013); «Лев­ски» е върхът на сла­до­ле­да в Бъл­га­рия (24 часа, 23.02.2014).

В рос­сий­ских и бол­гар­ских медиа­об­ра­зах сема ‘при­ят­ный, достав­ля­ю­щий насла­жде­ние, вкус­ный’ фор­ми­ру­ет­ся посред­ством уча­стия раз­лич­ных орга­нов чувств. «Слад­кая» мета­фо­ра охва­ты­ва­ет кон­крет­ные пред­ме­ты (рус. слад­кий пода­рок, приз, мело­дия, валю­та, пароч­ка, болг. сладък подарък, медал, човек), вре­мен­ные пери­о­ды (рус. слад­кий день, миг, сут­ки, болг. сладък ден, момент, миг), абстракт­ные поня­тия (рус. слад­кая прав­да, сво­бо­да, доля, месть, болг. сладък живот, поня­тие).

Напри­мер: рус. Глав­ное опа­се­ние изра­иль­тян — это то, что Роуха­ни не смо­жет или что кто-то ему не поз­во­лит начать делать уступ­ки по ядер­но­му вопро­су. Он может попро­сить снять санк­ции, и Изра­иль опа­са­ет­ся, что Запад при­слу­ша­ет­ся к слад­кой мело­дии, исхо­дя­щей из Теге­ра­на, изме­нит свою поли­ти­ку и даст Ира­ну ещё какое-то вре­мя, а Иран в это вре­мя будет зани­мать­ся сво­ей ядер­ной про­грам­мой (Голо­са Рос­сии, 28.06.2013) и болг. Яну­ко­вич обви­ни ЕС, че си слу­жи с пред­ло­же­ни­е­то като сладък бон­бон, за да нака­ра Украй­на да под­пи­ше спо­ра­зу­ме­ние с МВФ, нала­га­що скок на цена­та на газа и отоп­ле­ни­е­то и замра­зя­ване на запла­ти­те и пен­си­и­те в замя­на на кре­дит­на линия от 610 млн. евро (24 часа, 27.11.2013).

В рус­ском язы­ке на осно­ве мета­фо­ри­че­ско­го обра­за фор­ми­ру­ет­ся тер­ми­но­ло­ги­че­ский эвфе­мизм: слад­кая болезнь в зна­че­нии ‘диа­бет’. Напри­мер: Слад­кая болезнь актив­но косит ряды крым­чан. Сахар­ный диа­бет, кото­рый назы­ва­ют так­же «слад­кой болез­нью», стал актив­но рас­про­стра­нять­ся сре­ди крым­чан (Gigamir​.net).

Слот 3. «Горь­кий»

Горь­кий как ощу­ще­ние свое­об­раз­но­го, непри­ят­но­го вку­са, свой­ствен­но­го коре хин­но­го дере­ва, полы­ни, гор­чи­це, в пере­нос­ном смыс­ле в рус­ском и бол­гар­ском язы­ках тра­ди­ци­он­но явля­ет­ся обо­зна­че­ни­ем чего-то горест­но­го, тяже­ло­го, выра­жа­ю­ще­го огор­че­ние, разо­ча­ро­ва­ние, горечь, скорбь, непри­ят­ность. Ука­зан­ное зна­че­ние фик­си­ру­ет­ся в совре­мен­ных меди­а­текстах раз­лич­ной тема­ти­ки. Напри­мер: рус. К сожа­ле­нию, у мно­гих болель­щи­ков встре­ча оста­ви­ла горь­кий оса­док (Изве­стия, 19.11.2010); Был, прав­да, еще и горь­кий аро­мат миро­во­го финан­со­во­го кри­зи­са, посколь­ку Ниц­ца ста­ла для мно­гих участ­ни­ков сам­ми­та, как выра­зи­лись бы воен­ные, «аэро­дро­мом под­ско­ка» на пути к дру­го­му, вашинг­тон­ско­му сам­ми­ту «боль­шой два­дцат­ки» 15 нояб­ря (РИА Ново­сти, 14.11.2008); Кри­ти­че­ский пафос выра­жа­ет­ся уже в озву­чен­ных пре­зи­ден­том горь­ких циф­рах, харак­те­ри­зу­ю­щих демо­гра­фи­че­скую ситу­а­цию (Труд-7, 20.05.2003) и болг. Бору­сия с гор­чи­ва побе­да сре­щу Реал (Стан­дарт, 09.04.2014); Бори­сов въз­клик­на гор­чи­во, че дър­жа­ва­та Бъл­га­рия няма­ла откъ­де да си наба­ви нови, све­жи пари (Дума, 07.08.2013); Гор­чив дис­пут въз­ник­на меж­ду френ­ска­та ком­па­ния Danone и най-голе­мия китай­ски про­из­во­ди­тел на напит­ки Wahaha (econ​.bg, 06.06.2007). 

Инте­рес­ным при­ме­ром «горь­кой» мета­фо­ры явля­ет­ся фор­ми­ро­ва­ние в совре­мен­ных бол­гар­ских меди­а­текстах мета­фо­ри­че­ско­го обра­за на осно­ве наре­чия Горь­ко! (болг. Гор­чи­во!). Тра­ди­ци­он­но таким обра­зом обо­зна­ча­ет­ся воз­глас гостей на сва­дьбе, при­зы­ва­ю­щий моло­дых поце­ло­вать­ся. Поце­луй в этом слу­чае ста­но­вит­ся под­сла­ди­те­лем горь­ко­го вина (ср. рус. пить горь­кую; болг. гор­чи­во вино) и сим­во­лом соеди­не­ния, созда­ния ново­го семей­но­го сою­за. Ука­зан­ный образ коа­ли­ци­он­но­го еди­не­ния поли­ти­че­ских сил и пар­тий ста­но­вит­ся попу­ляр­ным в послед­нее вре­мя в бол­гар­ском поли­ти­че­ском медиа­дис­кур­се. Напри­мер: болг. Три­те пар­тии бяха еди­но­душ­ни само за пари­те за здра­ве и щом ремонтът на голе­мия бюд­жет мина на пър­во четене, чер­ве­ни­те започ­на­ха да подви­кват на ГЕРБ и ДПС «Гор­чи­во» (Стан­дарт, 01.08.2014); «Сват­бе­ни­те целув­ки на БСП и ГЕРБ не искам да ги гле­дам. Рад­вам се на влю­бе­ни­те, „гор­чи­во“ на БСП и ГЕРБ. Не бъде­те ано­ним­ни», заяви Дра­жев (Стан­дарт, 24.06.2014).

Слот 4. «Кис­лый»

Устой­чи­вое пере­нос­ное упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го кис­лый (болг. кисел) ква­ли­фи­ци­ру­ет уны­ло-тоск­ли­вое, раз­дра­жен­ное состо­я­ние, настро­е­ние, без подъ­ема и вооду­шев­ле­ния. Ука­зан­ное зна­че­ние реа­ли­зу­ет совре­мен­ная медий­ная мета­фо­ра (рус. выра­же­ние лица, лицо, физио­но­мия, мина, гри­ма­са, чело­век, болг. физио­но­мия, човек). Напри­мер: рус. Бас­кет­бол. Даже в вос­кре­се­нье, отправ­ля­ясь на игру, они напол­ня­ли ваго­ны лон­дон­ско­го мет­ро с кис­лы­ми мина­ми на лицах и горе­чью в серд­це, но с надеж­дой в душе (Чемпионат.com, 12.05.2013) и болг. ДС и БКП — брак с кисе­ла физио­но­мия (Днев­ник, 20.04.2008).

Кис­лый вкус в каче­стве сфе­ры-источ­ни­ка мета­фо­ри­че­ской кон­цеп­ту­а­ли­за­ции совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти осо­бен­но акту­а­ли­зи­ру­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся в рос­сий­ском медиа­дис­кур­се. С помо­щью ука­зан­ной мета­фо­ры ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся про­цесс, недо­ста­точ­но актив­ный, но полу­чив­ший поло­жи­тель­ный импульс. Напри­мер: Мед­ве­дев: состо­я­ние эко­но­ми­ки РФ «кис­лое», но луч­ше, чем в Евро­пе (РИА Ново­сти, 06.12.2013); «Некис­лая» элек­трон­ная под­пись для Дмит­рия Мед­ве­де­ва. Соглас­но недав­не­му заяв­ле­нию Дмит­рия Мед­ве­де­ва, про­цесс полу­че­ния элек­трон­ной под­пи­си в Рос­сии выгля­дит «мяг­ко гово­ря, кис­ло». Более того, не толь­ко этот про­цесс, но и сама элек­трон­ная под­пись в Рос­сии «кис­лые». Про­грамм­ное обес­пе­че­ние и сред­ства для под­пи­са­ния элек­трон­ных доку­мен­тов дои­сто­рич­ны, неудоб­ны и не понят­ны про­сто­му чело­ве­ку. Полу­че­ние Элек­трон­ной Циф­ро­вой Под­пи­си (ЭЦП) сто­ит поряд­ка $30, зани­ма­ет неко­то­рое вре­мя, и тре­бу­ет лич­но­го визи­та в удо­сто­ве­ря­ю­щий центр (siliconrus​.com, 27.08.2013); Пода­рок рос­си­ян Мед­ве­де­ву вышел «кис­лым». Пре­зи­дент­ский срок под­хо­дит к кон­цу, поэто­му самое вре­мя под­во­дить пред­ва­ри­тель­ные ито­ги. Этим и занял­ся ВЦИОМ, кото­рый к празд­ни­ку лиде­ра стра­ны опро­сил граж­дан о дости­же­ни­ях Мед­ве­де­ва. «Пода­рок» полу­чил­ся не очень радост­ным. По дан­ным опро­са, 47% рос­си­ян затруд­ни­лись отве­тить на вопрос о дости­же­ни­ях пре­зи­ден­та (svpressa​.ru, 14.09.2011).

Незна­чи­тель­ное недо­воль­ство, неудо­воль­ствие или неудо­вле­тво­рен­ность, транс­ли­ру­е­мые «кис­лой» мета­фо­рой дости­га­ют сво­е­го апо­гея — при­во­дят к оско­мине: Раз­го­во­ра­ми о том, что ста­рые драй­ве­ры роста уже не могут, а новых еще нет, пра­ви­тель­ство и эко­но­ми­сты дав­но наби­ли друг дру­гу оско­ми­ну, види­мо, пола­гая, что пра­виль­но постав­лен­ный диа­гноз — это уже пол­де­ла (Интер­факс, 30.12.2013).

В бол­гар­ском язы­ке фик­си­ру­ют­ся еди­нич­ные при­ме­ры «кис­ло­го» обра­за с семой ‘незна­чи­тель­но­сти’: Чинов­ни­кът — тази неизтре­би­ма кла­са. Чета­та му е вся­ва­ла кисел ужас сред бога­ти­те, а пък бед­ни­те напра­во са го обо­жа­ва­ли и често са го укри­ва­ли от поте­ри и вой­ска, защо­то се е пра­вел на Робин Худ. Власт­та го е пре­след­ва­ла, но без да си дава мно­го зор, оба­че след като пра­ви неуспе­шен опит да задигне пет мили­о­на от дър­жав­на­та бан­ка в Хас­ко­во, хай­ду­т­инът съв­сем озве­ря­ва (Дума, 04.06.2011).

Слот 5. «Жир­ный»

Жир­ный вкус в каче­стве сфе­ры-источ­ни­ка мета­фо­ри­за­ции исполь­зу­ет­ся как в рос­сий­ских, так и в бол­гар­ских меди­а­текстах. В сло­те фик­си­ру­ет­ся, наря­ду с устой­чи­вы­ми, тра­ди­ци­он­ны­ми мета­фо­ра­ми, и тен­ден­ции семан­ти­че­ско­го раз­ви­тия.

На осно­ве пере­нос­но­го упо­треб­ле­ния при­ла­га­тель­но­го жир­ный (‘тол­стый’), когда идет речь о линии, чер­тé и т. п. (жир­ный заго­ло­вок, шрифт), и устой­чи­во­го соче­та­ния поста­вить крест, точ­ку в зна­че­нии ‘окон­ча­тель­но отка­зать­ся от чего-либо, пре­кра­тить’ в совре­мен­ном рос­сий­ском медиа­дис­кур­се при мета­фо­ри­за­ции про­ис­хо­дит рас­ши­ре­ние арсе­на­ла зна­ков: минус, плюс, знак вопро­са, пунк­ту­а­ци­он­ный знак, мно­го­то­чие, вос­кли­ца­тель­ный знак. При этом на пер­вый план в новой мета­фо­ре выдви­га­ет­ся сема ‘зна­чи­мо­сти’. Напри­мер: Что каса­ет­ся «Спар­та­ка», то здесь постав­лю жир­ный вопрос (Совет­ский спорт, 17.03.2011); Он пре­крас­но знал, какой жир­ный минус он ста­вит сво­е­му поли­ти­че­ско­му авто­ри­те­ту, начи­ная пере­го­во­ры с Баса­е­вым (Изве­стия, 08.11.2010).

Подоб­ное мета­фо­ри­че­ское зна­че­ние (‘замет­ный, зна­чи­тель­ный’) фик­си­ру­ет­ся не толь­ко в лек­си­ко-семан­ти­че­ской груп­пе пунк­ту­а­ци­он­ных зна­ков, но и в дру­гих лек­си­че­ских груп­пах. Напри­мер, жир­ный след, жир­ный кри­зис: И хотя пресс-служ­ба посоль­ства это сооб­ще­ние опе­ра­тив­но опро­верг­ла, свой жир­ный след оно оста­ви­ло (РИА Ново­сти, 24.08.2007); А в строй­ных рядах «Групо-2002», похо­же, зате­сал­ся жир­ный кри­зис (Совет­ский спорт. 07.04.2008). А в меди­а­текстах спор­тив­ной тема­ти­ки жир­ные вку­со­вые ощу­ще­ния высту­па­ют источ­ни­ком фор­ми­ро­ва­ния мета­фо­ры со зна­че­ни­ем ‘важ­ный’: К тому же на кону для Мас­ка­е­ва сто­ит «жир­ный» бой с Клич­ко (Совет­ский спорт, 14.03.2009).

Кро­ме того, в медий­ной мета­фо­ре наблю­да­ет­ся актив­ное рас­ши­ре­ние пере­нос­но­го зна­че­ния ‘о чем-либо выгод­ном, заман­чи­вом’ (рус. жир­ный кусок, навар, раз­го­вор, кон­тракт, под­ряд, биз­нес, тема, ста­тья, рабо­та, под­пит­ка, тран­ши, кор­муш­ка, финан­си­ро­ва­ние, про­фи­ци­ты, пар­тии, шта­ты, постав­ки, сче­та) и фор­ми­ро­ва­ние мета­фо­ры на осно­ве вре­мен­ной лек­си­ки (рус. жир­ные годы, вре­ме­на). При этом про­ис­хо­дит кор­рек­ция мета­фо­ри­че­ско­го зна­че­ния — ‘заман­чи­вый, бла­го­по­луч­ный, ста­биль­ный’: За «жир­ные» годы мы при кон­со­ли­ди­ро­ван­ном бюд­же­те в 104 млрд руб. нако­пи­ли резер­вов в 20 млрд руб. (РБК Daily, 08.10.2010).

В бол­гар­ских меди­а­текстах пре­об­ла­да­ю­щим в «жир­ной» мета­фо­ре явля­ет­ся зна­че­ние ‘боль­шой, зна­чи­тель­ный’ о финан­сах и мате­ри­аль­ных пре­иму­ще­ствах вла­сти (болг. бонус, хоно­рар, чек, запла­та, сума, пари, пре­мии, смет­ки, сдел­ки, под­куп, борч). Напри­мер: Лидерът на БСП запи­та дали Све­тов­на­та бан­ка ще ни кон­сул­ти­ра без­плат­но или там ще се полу­ча­ват тлъ­сти хоно­ра­ри (Стан­дарт, 31.08.2010).

Еди­нич­ным окка­зи­о­наль­ным упо­треб­ле­ни­ем пред­став­ля­ет­ся мета­фо­ра жир­ная служ­ба, кото­рая пере­се­ка­ет­ся с опи­сан­ной выше рус­ской мета­фо­рой в семе ‘заман­чи­вый, выгод­ный’: Насе­ле­ни­е­то посре­ща гило­ти­на­та над демо­кра­тич­ни­те пра­ва с нескри­то облек­че­ние, а масо­во­то мне­ние гла­си, че те са се превър­на­ли в коте­рии за обслуж­ване на тес­ни инте­ре­си, уре­ждане с тлъ­сти служ­би и огра­б­ване на ресур­си­те на дър­жа­ва­та. Няма да е пре­си­ле­но да се каже, че и днес граж­да­ни­те мис­лят по схо­ден начин, и зато­ва немал­ка заслу­га има и 42-ият пар­ла­мент (Стан­дарт, 05.08.2014).

Слот 6. «Вку­со­вые оттен­ки»

В дан­ном сло­те пред­став­ле­ны оттен­ки и нюан­сы вку­сов в каче­стве сфе­ры-источ­ни­ка совре­мен­ной мета­фо­ри­за­ции. Зна­чи­тель­ным раз­но­об­ра­зи­ем в этом плане отли­ча­ют­ся рос­сий­ские меди­а­тек­сты, в кото­рых фик­си­ру­ют­ся сле­ду­ю­щие раз­но­вид­но­сти вку­со­вых оттен­ков: рус. ост­рый, жгу­чий, (не)металлический, терп­кий, медо­вый, слад­ко­ва­тый, горь­ко­ва­тый, кис­ло­ва­тый, аро­мат­ный, соч­ный и болг. лют, слад­ни­кав. Напри­мер: рус. Село гиб­нет бук­валь­но на гла­зах. Это — жгу­чая обще­рос­сий­ская про­бле­ма. Без подъ­ема сель­ско­го хозяй­ства у нас нет шан­сов добить­ся ста­биль­но­го роста всей эко­но­ми­ки (Труд‑7, 24.10.2003); Впро­чем, по мне­нию ана­ли­ти­ков, ост­рые бюд­жет­ные спо­ры еще не закон­че­ны (РБК Daily, 11.04.2011); Золо­то и жилье: цены пошли вниз. Из дру­гих инстру­мен­тов сбе­ре­же­ний и накоп­ле­ний в про­шлом меся­це огор­чи­ли недви­жи­мость в Москве и обез­ли­чен­ные метал­ли­че­ские сче­та (золо­то) (Ком­со­моль­ская прав­да, 11.12.2007) и болг. Лют скан­дал око­ло при­ва­ти­за­ци­я­та. Про­да­ват всич­ки мед­цен­тро­ве в Пло­в­див (Мони­тор. 12.02.2009).

В каче­стве источ­ни­ков мета­фо­ри­за­ции встре­ча­ют­ся и ком­би­на­ции основ­ных вку­сов: горь­ко-слад­кий, слад­ко-горь­кий, кис­ло-слад­кий, слад­ко-печаль­ный, соле­ная горечь, стра­даль­че­ски-горь­кий, смаз­ли­во-кис­лый, фаль­ши­во-при­тор­ный или одно­вре­мен­ное упо­треб­ле­ние несколь­ких основ­ных вку­сов. Напри­мер: рус. Мы пошли с ней в мою кле­туш­ку, где-то рядом тер­лась и похри­пы­ва­ла сви­нья, мы тоже потер­лись и похри­пе­ли, и я излил всю нако­пив­шу­ю­ся соле­ную горечь — как мно­го, ока­зы­ва­ет­ся, ее было во мне! (Ком­со­моль­ская прав­да, 27.01.2001); Я думаю, что у вла­сти вкус и горь­кий, и кис­лый, и терп­кий (Изве­стия, 2004.09.20); Хит-парад все­го под­ряд. Ну вот на этой кис­ло-слад­кой ноте мы и закон­чим обзор самых инте­рес­ных собы­тий года (Lenta​.ru, 08.12.2011) и болг. Този праз­ник вина­ги е имал мелан­хо­ли­чен оттенък — той беле­жи неофи­ци­ал­ния край на лято­то. Тази годи­на оба­че Денят на тру­да има­ше осо­бе­но слад­ко-гор­чив при­вкус (Дума, 23.09.2010); Сладък живот с «Лидъл» и сие, гор­чив — със спе­ку­ла­та. Кога­то бъдат лик­ви­ди­ра­ни мръ­с­ни­те игри с цени­те, при кои­то от наро­да се огра­б­ват мили­ар­ди, бъл­га­ри­те ще живе­ят по-доб­ре дори с позор­но нис­ки­те си дохо­ди (Дума, 07.12.2010).

Итак, в рус­ском и бол­гар­ском медиа­дис­кур­сах вку­со­вая мета­фо­ра обна­ру­жи­ва­ет связь с тра­ди­ци­он­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми и утвер­див­ши­ми­ся ощу­ще­ни­я­ми вку­са, что поз­во­ля­ет соиз­ме­рять совре­мен­ную спе­ци­фи­ку мира с тра­ди­ци­ей. В ряде слу­ча­ев отме­ча­ет­ся раз­ви­тие вку­со­вой мета­фо­ры и воз­ник­но­ве­ние новых семан­ти­че­ских долей. Совре­мен­ная дей­стви­тель­ность ока­зы­ва­ет вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние мета­фо­ри­че­ских моде­лей в язы­ке мас­сме­диа, обу­слав­ли­вая появ­ле­ние окка­зи­о­наль­ных мета­фор. Подоб­ное раз­ви­тие наблю­да­ет­ся, напри­мер, в сло­те «кис­лый», «жир­ный» на мате­ри­а­ле рос­сий­ских СМИ и «тлъст» — в бол­гар­ском.

Ана­ли­зи­ру­е­мый мате­ри­ал демон­стри­ру­ет зна­чи­тель­ную акту­аль­ность и про­дук­тив­ность ука­зан­ной мета­фо­ры в язы­ке совре­мен­ных рос­сий­ских СМИ по срав­не­нию с ее исполь­зо­ва­ни­ем в бол­гар­ских меди­а­текстах. Вку­со­вая мета­фо­ра, как пока­зы­ва­ют меди­а­тек­сты, ста­но­вит­ся все более пред­мет­ной.

1 Иссле­до­ва­ние бази­ру­ет­ся на пони­ма­нии М-моде­ли в рабо­тах: Бара­нов, Кара­у­лов 1991, 1994; Чуди­нов 2001; Сто­я­но­ва 2012, 2013 и др.

2 Тер­мин ума­ми (в пере­во­де с япон­ско­го — вкус­ный) был пред­ло­жен япон­ским про­фес­со­ром Ике­да Куми­каэ в 1908 г. для ква­ли­фи­ка­ции спе­ци­фич­но­го вку­со­во­го ощу­ще­ния, про­из­во­ди­мо­го сво­бод­ны­ми ами­но­кис­ло­та­ми (в част­но­сти, глу­та­ми­но­вой), кото­рое невоз­мож­но было опи­сать с помо­щью тра­ди­ци­он­ных средств. Ума­ми уси­ли­ва­ет вкус пищи, дела­ет его ярче.

© Сто­я­но­ва Е. В, 2014

1. Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Русская политическая метафора. Материалы к словарю. М., 1991.

2. Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Словарь русских политических метафор. М., 1994.

3. Березович Е. Л. Язык и традиционная культура: Этнолингвистические исследования. М., 2007.

4. Бойчук А. С. Гастрономическая метафора: структурный, семантический, стилистический аспекты. Автореферат дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2012.

5. Будаев Э. В., Чудинов А. П. Метафора в педагогическом дискурсе: современные зарубежные исследования // Политическая лингвистика. Екатеринбург, 2007. Вып. 1 (21). С. 69–75.

6. Дормидонтова О. А. Гастрономическая метафора как средство концептуализации мира (на материале русского и французского языков). Автореферат дис. … канд. филол. наук. Тамбов, 2011.

7. Керимов Р. Д. Артефактная концептуальная метафора в немецком политическом дискурсе. Автореферат дис. ... канд. филол. наук. Барнаул, 2005.

8. Костяев А. И. Вкусовые метафоры и образы в культуре. М., 2007.

9. Люболинская В. Г. Кулинарная метафора в языке политической прессы современной Германии: структура, содержание, функции // Вестник Бурятского государственного университета. Иркутск, 2007. № 7. С. 273–277.

10. Стоянова Е. Метафора как социокультурно обусловленный медиатекст // Медиатекст как полиинтенциональная система. СПб., 2012. С. 80–86.

11. Стоянова Е. К вопросу о функционировании метафоры в русских и болгарских медиатекстах // Средства массовой информации в современном мире. Петербургские чтения. СПб., 2012. С. 255–258.

12. Стоянова Е. Метафора сквозь призму лингвокультурной ситуации. Шумен, 2013.

13. Топорков А. Л. Энциклопедия «Русская цивилизация». URL: http://enc-dic.com/enc_rus/Sol-1541.html. 

14. Цонева Л. М. Баницата като метафора (Кулинарната метафора в българската публицистика) // Проглас. 2007. Кн. 1. С. 156–165.

15. Цонева Л. М. Българската кулинарна метафора като средство за концептуално осмисляне на света // ВIСНИК Луганьского нацiонального унiверситету iменi Тараса Шевченка. 2008. № 13 (152). С. 209–215.

16. Цонева Л. М. Българската политическа метафора. В. Търново, 2012. 

17. Чалыкова Т. И. Понимание: звук, слово, текст (между Преданием и Языком). Шумен, 2013.

18. Чудинов А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000). Екатеринбург, 2001. 

19. Чудинов А. П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации. Екатеринбург, 2003.

20. Шаклеин В. М. Лингвокультурная ситуация и исследование текста. М., 1997.

21. Шаклеин В. М. Лингвокультурология: традиции и инновации. М., 2012.

1. Baranov А. N., Каraulov Yu. N. Russian political metaphor. Materials for the dictionary [Russkaya politicheskaya metafora. Materialy k slovaryu]. Moscow, 1991.

2. Baranov А. N., Каraulov Yu. N. Dictionary of Russian political metaphors [Slovar russkih politicheskih metafor]. Moscow, 1994.

3. Berezovich Е. L. Language and traditional culture: Ethnolinguistic studies [Yazyk i traditsionnaya kultura: Etnolingvisticheskiye issledovaniya]. Moscow, 2007.

4. Boychuk А. S. Gastronomic metaphor: the structural, semantic, stylistic aspects [Gastronomicheskaya metafora: strukturnyj, semanticheskij, stiltsticheskij aspekty]. Diss. … kand. filol. nauk. Volgograd, 2012.

5. Budaev E. V., Chudinov А. P. Metaphor in educational discourse: modern foreign studies [Metafora v pedagogicheskom diskurse: sovremennye zarubezhnye issledovaniya] // Political linguistics. Еkаterinburg, 2007. Vol. 1 (21). Pp. 69–75.

6. Dormidontova О. А. Gastronomic metaphor as a means of conceptualizing of the world (on the material of Russian and French languages) [Gastronomicheskaya metafora kak sredstvo kontsheptualizatsii mira (na materiale russkogo i frantsuzskogo yazikov)]. Dis. … kand. filol. nauk. Таmbov, 2011.

7. Кеrimov R. D. Artifact conceptual metaphor in German political discourse [Аrtefaktnaya kontseptualnaya metafora v nemetskom politicheskom diskurse]. Dis. … kand. filol. nauk. Barnaul, 2005.

8. Коstyaev А. I. Gustatory metaphors and images in the culture [Vkusoviye metafory I obrazy v kulyture]. Moscow, 2007.

9. Lubolinskaya V. G. Culinary metaphor in the language of modern political press in Germany: structure, content, functions [Kulinarnaya metafora v yazyke politicheskoj pressy sovremennoj Germanii: struktura, soderzhanie, funktsii] // Vestnik Buryatskogo gosudarstvennogo universiteta. Irkutsk, 2007. Vol. 7. Pp. 273–277.

10. Stoyanova Е. Metaphor as a social and cultural conditioned media text [Меtafora kak sotsiokulturno оbuslovlennyj mediatekst] // Media texts as a polyintentional system — [Mediatext kak poliintentshionalnaya systema]. St. Petersburg, 2012. Pp. 80–86.

11. Stoyanova Е. On the function of metaphor in Russian and Bulgarian media texts [К voprosu o funktsionirovanii metafory v russkih I bolgarskih mediatekstah] // The media in the modern world [Sredstva massovoj informacii v sovremennom mire. Peterburgskie chteniya]. St. Petersburg, 2012. Pp. 255–258.

12. Stoyanova Е. The metaphor through the prism of the linguistic and cultural situation [Metafora skvoz prizmu lingvokulturnoj situatsii]. Shumen, 2013.

13. Торorkоv А. L. Encyclopedia of «Russian civilization» [Entsiklopediya «Russkaya tsivilizatshiya»]. URL: http://enc-dic.com/enc_rus/Sol-1541.html. 

14. Tsoneva L. M. Pie as a metaphor (culinary metaphor in Bulgarian journalism). [Banitsata kato metafora (Kulinarnata metafora v balgarskata publitsistika)]. Proglas, 2007. Vol. 1. Pp. 156–165.

15. Tsoneva L. М. Bulgarian culinary metaphor as a tool for conceptual understanding of the world [Balgarskata kulinarna metafora kato sredstvo za коntseptualno osmislyane na sveta] // Visnik Luganskogo natsiоnalynogo universitetu imеni Таrаsа Shеvchеnkа. 2008. № 13 (152). Pp. 209–215.

16. Tsoneva L. M. The Bulgarian Political Metaphor. [Balgarskata politicheska metafora]. Veliko Tarnovo, 2012. 

17. Chalakova Т. I. Understanding of sound, word, text (between Tradition and language) [Ponimanie: zvuk, slovo, tekst (mezhdu Predaniem I Yazikom)]. Shumen, 2013.

18. Chudinov А. P. Russia in the metaphorical mirror: cognitive study political metaphor [Rossiya v metaforicheskom zerkale: kognitivnoe issledovanie politicheskoj metafory (1991 — 2000)]. Еkаterinburg, 2001.

19. Chudinov А. P. Metaphorical mosaic in modern political communication [Меtaforicheskaya mozaika v sovremennoj politicheskoj kommunikatsii]. Еkаterinburg, 2003.

20. Shaklein V. M. Linguistic and cultural situation and a study of the text [Lingvokulyturnaya situatsiya i issledovanie teksta]. Moscow, 1997.

21. Shaklein V. M. Linguistic and cultural studies: traditions and innovations [Lingvokulturologiya: traditsii i innovatsii]. Moscow, 2012.