Среда, 10 декабряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ
Shadow

ВКУСОВАЯ МЕТАФОРА, ИЛИ СВЯЗЬ ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТИ (на материале российских и болгарских медиатекстов)

Е. В. Стоянова (Шумен, Болгария)

С утвер­жде­ни­ем когни­тив­но­го и линг­во­куль­тур­но­го под­хо­дов в совре­мен­ных иссле­до­ва­ни­ях мета­фо­ры офор­мляется пони­ма­ние мета­фо­ры как категориально-понятийной, систем­но орга­ни­зо­ван­ной язы­ко­вой струк­ту­ры. Она орга­нич­но при­су­ща образ­но­му строю чело­ве­че­ско­го мыш­ле­ния и закреп­ля­ет уни­вер­саль­ную для про­цес­са позна­ния и обу­слов­лен­ную куль­тур­ным фак­то­ром когни­тив­ную про­ек­цию на дан­ный пред­мет (явле­ние) харак­тер­ных черт дру­го­го пред­ме­та (явле­ния) на осно­ве ассо­ци­а­ции подобия.

Метафора игра­ет важ­ную роль в про­цес­се вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с окру­жа­ю­щим миром, осу­ществ­ляя в созна­нии чело­ве­ка хра­не­ние, струк­ту­ри­ро­ва­ние и обра­бот­ку инфор­ма­ции о мире. Она высту­па­ет в каче­стве мета­фо­ри­че­ской моде­ли (далее — М‑модель) как язы­ко­во­го пред­став­ле­ния когни­тив­но­го меха­низ­ма и свое­об­раз­но­го инстру­мен­та иссле­до­ва­ния мета­фо­ри­че­ско­го столк­но­ве­ния поня­тий­ных сфер. Таким обра­зом мета­фо­ра осу­ществ­ля­ет вза­и­мо­дей­ствие язык — мыш­ле­ние — куль­ту­ра. Следовательно, в про­цес­се мета­фо­ри­за­ции неиз­мен­но при­сут­ству­ет куль­тур­ный ком­по­нент, кото­рый ста­но­вит­ся одним из основ­ных ори­ен­ти­ров ког­ни­ции. Поиск когни­тив­ных струк­тур, меж­ду кото­ры­ми уста­нав­ли­ва­ет­ся подо­бие (ины­ми сло­ва­ми, выбор М‑моделей1), опре­де­ля­ет­ся куль­тур­ной тра­ди­ци­ей (или пре­да­ни­ем, как назы­ва­ет куль­тур­ное насле­дие нации Т. Чалыкова [Чалыкова 2013]) и линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ци­ей [Шаклеин 1997, 2012; Стоянова 2013], а регу­ли­ру­ет­ся линг­во­куль­тур­ной ком­пе­тен­ци­ей носи­те­лей лингвокультуры.

Глобализация совре­мен­но­го мира, как все­об­щая тен­ден­ция раз­ви­тия линг­во­куль­тур, ведет к уни­вер­са­ли­за­ции медиа­дис­кур­са и часто обу­слов­ли­ва­ет зер­каль­ность мета­фо­ри­че­ских обра­зов, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих в раз­лич­ных язы­ках. В. М. Шаклеин обра­ща­ет вни­ма­ние на тот факт, что «дан­ная гло­баль­ность — не что иное, как раз­ви­тие глу­бин­ных куль­тур­ных основ, на кото­рых, соб­ствен­но, и дер­жит­ся вся исто­рия этно­са» [Шаклеин 2012: 175]. Для совре­мен­ной мета­фо­ро­ло­гии А. П. Чудинов ука­зы­ва­ет важ­ность иссле­до­ва­ния «сте­пе­ни воз­дей­ствия раз­но­об­раз­ных язы­ко­вых, куль­ту­ро­ло­ги­че­ских, соци­аль­ных, эко­но­ми­че­ских, поли­ти­че­ских и иных фак­то­ров на наци­о­наль­ную систе­му кон­цеп­ту­аль­ных мета­фор» [Чудинов 2003: 196–197].

Когнитивная дея­тель­ность чело­ве­ка во вре­ме­ни, осу­ществ­ля­е­мая с помо­щью орга­нов пер­цеп­ции, харак­те­ри­зу­ет­ся явной струк­ту­ри­ро­ван­но­стью, тра­ди­ци­о­на­лиз­мом и про­дук­тив­но­стью. Одним из основ­ных меха­низ­мов жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­ве­ка явля­ет­ся инстинкт пита­ния, в соот­вет­ствии с кото­рым чело­век добы­ва­ет, гото­вит и погло­ща­ет пищу, что­бы снаб­дить орга­низм необ­хо­ди­мой энер­ги­ей для его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия. Вполне есте­ствен­ным пред­став­ля­ет­ся мета­фо­ри­че­ское вос­при­я­тие и кон­цеп­ту­а­ли­за­ция мира в тер­ми­нах пище­во­го кода как осно­вы суще­ство­ва­ния чело­ве­ка. При этом раз­гра­ни­чи­ва­ют­ся две основ­ные кон­цеп­ту­аль­ные мета­фо­ры: мета­фо­ра пита­ния как при­над­леж­ность антро­по­морф­ной мета­фо­ры и кули­нар­ная мета­фо­ра. Последний тер­мин не явля­ет­ся един­ствен­ным для ква­ли­фи­ка­ции ука­зан­ной мета­фо­ры. Ряд иссле­до­ва­те­лей ее име­ну­ют гастро­но­ми­че­ской [Дормидонтова 2011; Бойчук 2012], мета­фо­рой кух­ни (кухон­ной мета­фо­рой) [Керимов 2005], кули­нар­ной мета­фо­рой [Будаев, Чудинов 2007: 69–75; Люболинская 2007: 273–277; Цонева 2007, 2008, 2012], в этно­линг­ви­сти­че­ских рабо­тах исполь­зу­ет­ся поня­тие пище­во­го кода [Березович 2007: 347]. На наш взгляд, тер­мин кули­нар­ная мета­фо­ра более соот­вет­ству­ет сущ­ност­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции сферы-источника, вклю­ча­ю­ще­го не толь­ко сырье, но и про­цесс созна­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка по его обра­бот­ке и при­го­тов­ле­нию пищи. Указанная мета­фо­ра рас­смат­ри­ва­ет­ся в струк­ту­ре арте­факт­ной мета­фо­ры и изу­ча­ет­ся на мате­ри­а­ле рус­ско­го и фран­цуз­ско­го язы­ков, рус­ско­го и бол­гар­ско­го язы­ков, а так­же немец­ко­го язы­ка [Дормидонтова 2011; Цонева 2007, 2008, 2012; Стоянова 2012; Люболинская 2007]. 

Информацию о мире мож­но полу­чать и посред­ством вку­со­вых ощу­ще­ний. Специфика вку­со­вой мета­фо­ры как моде­ли заклю­ча­ет­ся в том, что она отра­жа­ет про­цесс прак­ти­че­ско­го позна­ния исти­ны посред­ством накоп­ле­ния чело­ве­ком инди­ви­ду­аль­но­го опы­та. В опре­де­ле­нии места вку­со­вой мета­фо­ры пре­об­ла­да­ет мне­ние о ее при­над­леж­но­сти к гастро­но­ми­че­ской мета­фо­ре, неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли ее счи­та­ют цен­тром в поле­вой струк­ту­ре ука­зан­ной мета­фо­ры [см., напри­мер: Бойчук 2012]. На мате­ри­а­ле бол­гар­ско­го язы­ка вку­со­вая мета­фо­ра не явля­лась пред­ме­том спе­ци­аль­но­го ана­ли­за. На наш взгляд, она рас­по­ла­га­ет­ся на пере­се­че­нии двух типов мета­фор, антропоморф­ной и арте­факт­ной, и в опре­де­лен­ной сте­пе­ни явля­ет­ся при­над­леж­но­стью обо­их типов. Указанная мета­фо­ра свя­за­на с физио­ло­ги­че­ским про­цес­сом хемо­ре­цеп­ции как вза­и­мо­дей­ствия вку­со­вых рецеп­то­ров с раз­лич­ны­ми аген­та­ми внут­ри орга­низ­ма и посту­пив­ши­ми из внеш­ней сре­ды (как про­дук­та­ми в есте­ствен­ном виде, так и после кули­нар­ной обра­бот­ки в виде гото­вой пищи). Результатом подоб­но­го вза­и­мо­дей­ствия ста­но­вят­ся раз­но­го рода ощу­ще­ния, кото­рые и высту­па­ют поня­тий­ны­ми источ­ни­ка­ми фор­ми­ро­ва­ния вку­со­вой метафоры. 

Вкусовую мета­фо­ру мож­но отне­сти к наи­бо­лее древним мета­фо­ри­че­ским типам, свя­зан­ным с когни­тив­ной дея­тель­но­стью чело­ве­ка. Мифические пред­став­ле­ния о позна­нии соот­но­сят­ся со вку­ше­ни­ем ябло­ка. Вкусить от дре­ва позна­ния (высок.) — зна­чит познать жизнь (по биб­лей­ско­му ска­за­нию, вку­сив запрет­ный плод, Адам и Ева позна­ли тай­ну про­дол­же­ния жиз­ни). Философское осмыс­ле­ние мира De gustibus nоn est disputandum (лат.) (рус. О вку­сах не спо­рят; болг. За вку­со­ве­те не тряб­ва да се спо­ри) и народ­ная муд­рость На вкус и цвет това­ри­щей нет; У кого какой вкус: кто любит дыню, а кто арбуз; У вся­ко­го свой вкус, один дру­го­му не указ­чик: кто любит арбуз, в кто сви­ной хря­щик; болг. (На) вкус дру­гар няма сви­де­тель­ству­ют о раз­ли­чии людей и наро­дов, сле­ду­ю­щих по сво­е­му соб­ствен­но­му, инди­ви­ду­аль­но­му, пути позна­ния. Несмотря на уни­вер­саль­ность физио­ло­ги­че­ско­го стро­е­ния чело­ве­ка, у раз­ных наро­дов наблю­да­ют­ся раз­ли­чия в чув­ствен­ном вос­при­я­тии окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти. Вкусовая рецеп­ция скла­ды­ва­ет­ся в про­цес­се ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия линг­во­куль­ту­ры [см.: Костяев 2007]. 

Сфера источ­ни­ка вку­со­вой мета­фо­ры отли­ча­ет­ся отно­си­тель­ным посто­ян­ством во вре­ме­ни, что в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни выде­ля­ет эту мета­фо­ру сре­ди дру­гих, посколь­ку вку­со­вые ощу­ще­ния чело­ве­ка харак­те­ри­зу­ют­ся опре­де­лен­ной ста­биль­но­стью и отно­си­тель­ной неиз­мен­но­стью. На наш взгляд, срав­ни­тель­ное иссле­до­ва­ние подоб­ной кон­сер­ва­тив­ной сфе­ры в све­те соот­но­ше­ния наци­о­наль­но­го и обще­че­ло­ве­че­ско­го виде­ния мира на мате­ри­а­ле раз­лич­ных язы­ков пред­став­ля­ет несо­мнен­ный науч­ный инте­рес. Целью иссле­до­ва­ния и явля­ет­ся рас­смот­ре­ние вку­со­вой мета­фо­ры в рос­сий­ском и бол­гар­ском медиа­дис­кур­сах в рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции, харак­те­ри­зу­ю­щей­ся зна­чи­тель­ной мета­фо­рич­но­стью в обе­их лингвокультурах.

В евро­пей­ской куль­ту­ре тра­ди­ци­он­но выде­ля­ют­ся четы­ре основ­ных вку­са: соле­ный, горь­кий, слад­кий, кис­лый. У ази­ат­ских наро­дов их встре­ча­ет­ся зна­чи­тель­но боль­ше. Исследования вку­со­вых ана­ли­за­то­ров до сих пор не дают точ­но­го отве­та о коли­че­стве соот­вет­ству­ю­щих рецеп­то­ров у чело­ве­ка. В совре­мен­ном мире все чаще уче­ные скло­ня­ют­ся к при­зна­нию вку­са ума­ми в каче­стве пято­го допол­не­ния к основ­но­му спис­ку вку­сов2. Совсем недав­но иссле­до­ва­те­ли из Вашингтонского уни­вер­си­те­та Сент-Луиса рас­ши­ри­ли коли­че­ство вку­со­вых рецеп­то­ров чело­ве­ка за счет откры­тия рецеп­то­ра жира. Таким обра­зом появил­ся еще один новый вкус — вкус жира (жир­ный).

Среди вку­со­вых ощу­ще­ний чело­век спо­со­бен раз­ли­чать и неко­то­рые оттен­ки вку­са, раз­лич­ные вку­со­вые ком­би­на­ции, а так­же допол­ни­тель­ные харак­те­ри­сти­ки пищи, такие как соч­ный, аппе­тит­ный, лако­мый, аро­мат­ный, прес­ный, вкус­ный, без­вкус­ный, невкус­ный, не по вку­су и др., кото­рые фор­ми­ру­ют­ся раз­лич­ны­ми пер­цеп­тив­ны­ми орга­на­ми. Таким обра­зом, целост­ный вку­со­вой образ у чело­ве­ка созда­ет­ся в про­цес­се слож­но­го вза­и­мо­дей­ствия раз­но­го рода рецеп­то­ров (вку­со­вых, так­тиль­ных, тем­пе­ра­тур­ных, обонятельных).

В совре­мен­ном медиа­дис­кур­се вку­со­вая мета­фо­ра актив­но экс­плу­а­ти­ру­ет­ся: она ста­но­вит­ся неза­ме­ни­мым сти­ли­сти­че­ским ресур­сом для при­вле­че­ния вни­ма­ния, пред­став­ле­ния и оцен­ки той или иной ситу­а­ции в целях латент­ной мани­пу­ля­ции созна­ни­ем, обес­пе­чи­вая тре­бу­е­мое в этих целях упро­ще­ние и кон­кре­ти­за­цию поня­тий. Для сопо­ста­ви­тель­но­го ана­ли­за выбра­ны наци­о­наль­ные печат­ные изда­ния и элек­трон­ные ресур­сы (росс. «Комсомольская прав­да», «Труд», «Независимая газе­та», «Московский ком­со­мо­лец», «Новая газе­та» и др.; болг. «Дума», «24 часа», «Сега», «Стандарт», «Новинар», «Монитор» и др.). 

Анализ собран­но­го мета­фо­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла поз­во­ля­ет схе­ма­тич­но отоб­ра­зить струк­ту­ру М‑модели «Общество — вку­со­вые ощу­ще­ния» (см. рис. 1).

Структура метафорической модели «Общество — вкусовые ощущения». Журнал Медиалингвистика
Рис. 1. Структура мета­фо­ри­че­ской моде­ли «Общество — вку­со­вые ощущения»

В рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции в М‑модели выде­ля­ют­ся два основ­ных фрей­ма: «Основные вку­сы и их оттен­ки» и «Оценка вку­со­вых ощу­ще­ний», состо­я­щие из соот­вет­ству­ю­щих сло­тов, в кото­рых раз­гра­ни­чи­ва­ют­ся раз­лич­ные кон­цеп­ту­аль­ные век­то­ры и сце­на­рии. Основными зада­ча­ми дан­ной ста­тьи пред­став­ля­ет­ся рас­смот­ре­ние суб­мо­де­ли «Общество — основ­ные вку­сы и их оттен­ки» и выяв­ле­ние вку­со­вых ощу­ще­ний в каче­стве сфер-источников фор­ми­ро­ва­ния рус­ских и бол­гар­ских мета­фор в меди­а­текстах в рам­ках совре­мен­ной линг­во­куль­тур­ной ситу­а­ции, а так­же ана­лиз раз­ви­тия вку­со­вой мета­фо­ры в кон­тек­сте соот­но­си­тель­ной свя­зи «тра­ди­ция — совре­мен­ность». Языковой мате­ри­ал демон­стри­ру­ет зна­чи­тель­ный коли­че­ствен­ный пере­вес дан­ной мета­фо­ры в рос­сий­ском медиа­дис­кур­се по срав­не­нию с бол­гар­ским. Характерной осо­бен­но­стью дан­ной мета­фо­ры в обо­их медиа­дис­кур­сах явля­ет­ся ее пред­став­лен­ность в текстах раз­лич­ной тема­ти­че­ской направ­лен­но­сти (поли­ти­че­ских, куль­тур­ных, эко­но­ми­че­ских, спор­тив­ных), а в ряде сло­тов отме­ча­ет­ся зна­чи­тель­ное ее пре­об­ла­да­ние в опре­де­лен­ной тема­ти­ке медиатекстов.

Фрейм 1. «Основные вку­сы и их оттенки»

Вкусовые ощу­ще­ния высту­па­ют в каче­стве сферы-источника в про­цес­се совре­мен­ной мета­фо­ри­за­ции. У раз­ных наро­дов выра­бо­та­на соб­ствен­ная вку­со­вая кар­та язы­ка, кото­рая фор­ми­ро­ва­лась в тече­ние дли­тель­но­го пери­о­да раз­ви­тия линг­во­куль­ту­ры и обу­слов­ле­на раз­лич­ны­ми ее особенностями.

Слот 1. «Соленый»

Данный слот пред­став­ля­ет­ся наи­бо­лее зна­чи­мым с точ­ки зре­ния тра­ди­ции. Ощущение соле­но­сти пище обыч­но при­да­ет соль. По сво­е­му про­ис­хож­де­нию сло­ва соль и сахар вос­хо­дят к одно­му и тому же кор­ню (*soldъ), что пер­во­на­чаль­но озна­ча­ло небез­вкус­ный, — таким обра­зом пере­да­ва­лись пер­вые вку­со­вые ощу­ще­ния наших пред­ков. Дальнейшее семан­ти­че­ское дви­же­ние шло по пути: соле­ный > вкус­ный > пря­ный > сладкий.

Соль вхо­ди­ла в при­род­ную тро­и­цу (сера, ртуть, соль), соот­но­си­мую с сутью чело­ве­ка (дух, душа, тело). Она полу­чи­ла зна­че­ние осно­вы, цен­но­сти жиз­ни (рус. соль зем­ли; болг. сол­та на земя­та). На мате­ри­аль­ных свой­ствах соли, на ее при­над­леж­но­сти к чужо­му миру при­ро­ды бази­ру­ет­ся фор­ми­ро­ва­ние функ­ции соли как обе­ре­га. Болгарское пове­рие гла­сит, что дом суще­ству­ет, пока не закон­чит­ся в нем соль (Къща без сол не бива), ибо в ее отсут­ствие в дом бес­пре­пят­ствен­но про­ни­ка­ют вра­ги и болез­ни. В Болгарии при­ня­то, накры­вая на стол, пер­вым делом ста­вить солон­ку, что­бы соль отпуг­ну­ла злые силы от пищи и дома. Соль может отве­сти зло, когда ее бро­са­ют в лицо врагу-вредителю (рус. Соль тебе в очи). И наобо­рот, посред­ством соли про­ис­хо­дит наве­де­ние пор­чи: болг. Солена вода да те яде; рус. насо­лить кому-нибудь, и соот­вет­ствен­но, хлеб­нуть соле­но­го — т. е. испы­тать мно­го непри­ят­но­стей, обид, горя. Очевидно, с пор­чей свя­за­ны и бол­гар­ские фра­зео­ло­гиз­мы: Чукам сол на гла­ва­та и Трия сол на гла­ва­та (на няко­го) в зна­че­нии ‘мучать кого-либо сво­и­ми посто­ян­ны­ми упре­ка­ми, уко­ра­ми, ссо­ра­ми и скандалами’.

В рим­ской и скан­ди­нав­ской мифо­ло­ги­ях таким обра­зом име­но­ва­лось сол­неч­ное боже­ство (от лат. sol — солн­це). Связь с боже­ствен­ным, маги­че­ским про­яв­ля­ет­ся в исполь­зо­ва­нии соли в мно­го­чис­лен­ных обря­до­вых дей­стви­ях (сва­деб­ные и родиль­ные обря­ды, кре­ще­ние) [см.: Топорков. А встре­ча доро­го­го гостя до сих осу­ществ­ля­ет­ся с хле­бом и солью (рус. хлеб-соль; болг. с хляб и сол).

Как сви­де­тель­ству­ет народ­ная муд­рость, жиз­нен­ные ситу­а­ции оце­ни­ва­лись посред­ством соли. В них соль высту­па­ет мери­лом вку­са и цен­но­сти. На вку­со­вых ощу­ще­ни­ях от несо­ле­ной (а зна­чит, невкус­ной и не достав­ля­ю­щей удо­воль­ствия) пищи стро­ит­ся рус­ский фра­зео­ло­гизм Не соло­но хле­бав­ши — ‘ниче­го не добив­шись, обма­нув­шись в сво­их ожи­да­ни­ях’. В совре­мен­ных меди­а­текстах отме­ча­ет­ся частое его упо­треб­ле­ние. Например: Министр финан­сов Кипра уле­тел из России не соло­но хле­бав­ши (dp​.ru, 22.03.2013).

Своеобразным про­дол­же­ни­ем греко-римской тра­ди­ции, соглас­но кото­рой соль вос­при­ни­ма­лась в каче­стве лите­ра­тур­но­го ост­ро­умия, явля­ет­ся мета­фо­ри­че­ское упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го соле­ный (о сло­вах, выра­же­ни­ях и т. п.) в зна­че­нии ‘ост­ро­ум­ный, выра­зи­тель­ный, но гру­бый и не совсем при­стой­ный’. В рос­сий­ских СМИ фик­си­ру­ют­ся сле­ду­ю­щие соче­та­ния: соле­ные исто­рии, анек­до­ты, афо­риз­мы, выра­же­ния, матю­ги, шуточ­ки, слов­цо, сло­ва, строч­ки. В бол­гар­ских меди­а­текстах экс­цер­пи­ро­ва­ны еди­нич­ные при­ме­ры: солен хумор, соле­ни шегич­ки. Например: рус. На всю облож­ку соле­ный афо­ризм: «Те же яйца, толь­ко в про­филь» (Труд‑7, 08.11.2007); Эта исто­рия немно­го «соле­ная», нескром­ная, но поучи­тель­ная для бес­плод­ных жен­щин, а слу­чи­лась она в дале­ком 1966 году (Комсомольская прав­да, 27.01.2001) и болг. Комикът Боб Сегет пише кни­га със солен хумор. В кни­га­та Сегет ще раз­бу­ли уни­кал­на­та си лич­ност, каз­ва още редак­торът. Според анон­са той ще даде про­стор на лютия си хумор, като пре­ду­пре­жда­ва, че някъ­де шегич­ки­те могат да са твър­де соле­ни (Лира.бг, 01.12.2012).

В рос­сий­ских меди­а­текстах при мета­фо­ри­че­ском осмыс­ле­нии при­ла­га­тель­но­го соле­ный раз­ви­ва­ет­ся сема ‘напря­жен­ный, изну­ри­тель­ный, тяжё­лый’. Традиционно зна­ком напря­жен­но­го, тяже­ло­го тру­да вос­при­ни­ма­ет­ся соле­ный пот. В меди­а­текстах спор­тив­ной тема­ти­ки ука­зан­ный образ соот­но­сит­ся со спор­тив­ны­ми дости­же­ни­я­ми, достиг­ну­ты­ми упор­ным тру­дом: русск. Миг от исступ­лен­ной отра­бот­ки каж­до­го дви­же­ния — до фана­тиз­ма. Соленый пот пье­де­ста­ла — счастливо-усталые секун­ды. Секунды, когда вме­сто без­мя­теж­но­го «ЛЯ» взмок­шая грудь выда­ет сип­лое «СИ» (Советский спорт, 23.10.2010).

Интересной реа­ли­за­ци­ей подоб­но­го зна­че­ния в бол­гар­ском язы­ке пред­став­ля­ет­ся соот­но­си­тель­ная связь соле­ный / слад­кий в мета­фо­ри­че­ском обра­зе слад­кий хлеб — т. е. сла­док тот хлеб, кото­рый добы­ва­ет­ся пóтом, пра­вед­ным тяже­лым тру­дом: Безработицата пре­взе­ма все по-големи тери­то­рии и все пове­че човеш­ки съд­би <…> Много от вас я носят като гър­би­ца тази без­ра­бо­ти­ца. Хора здра­ви, пра­ви, работ­ли­ви, може­щи, зна­е­щи. Не ска­та­ва­щи се под дебе­ли сен­ки, а вопи­е­щи да изго­рят под жар­ко­то слън­це на тру­до­во­то уси­лие, за да го има на маса­та им хлябът наш насъщ­ни и да е сладък, защо­то е изка­ран с чест и пот (24 часа, 07.08.2014).

Метафора соли рас­ши­ря­ет­ся в рос­сий­ских меди­а­текстах поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти, где соле­ная побе­да вос­при­ни­ма­ет­ся как побе­да, достиг­ну­тая пóтом и кро­вью, с боль­шим тру­дом и боль­ши­ми жерт­ва­ми: русск. Здесь же откро­ет­ся выстав­ка «У Победы соле­ный вкус», на кото­рой будет рас­ска­зы­ва­ет­ся об идео­ло­гии нациз­ма и пла­нах «окон­ча­тель­но­го реше­ния еврей­ско­го вопро­са» (АиФ, 27.01.2013). Подобное семан­ти­че­ское напол­не­ние пере­кли­ка­ет­ся с семой ‘боль­шим тру­дом, с боль­ши­ми жерт­ва­ми’ в бол­гар­ских медий­ных метафорах.

Беспощадной и суро­вой ста­но­вит­ся соле­ная прав­да жиз­ни, пред­став­ля­ю­щая частич­ное пере­се­че­ние с семан­ти­кой при­ла­га­тель­но­го горь­кий. Например: В. Путин: С пивом хоро­шо соле­ную прав­ду (Голос России, 15.12.2012).

В бол­гар­ском медиа­дис­кур­се наблю­да­ет­ся раз­ви­тие стер­той мета­фо­ры Излиза ми соле­но в зна­че­нии ‘боль­шой ценой, с боль­ши­ми жерт­ва­ми’. В этом зна­че­нии фик­си­ру­ют­ся две груп­пы мета­фор. В пер­вой груп­пе при­ме­ров (соле­на цена, гло­ба, так­са, сума, фиш, тариф, данък, санк­ции, живот, раз­до­ри) акту­а­ли­зи­ру­ет­ся сема ‘доро­го’. Например: болг. Проблемът е, че бър­за­та нака­за­тел­на про­це­ду­ра на Еврокомисията може да завър­ши със соле­ни гло­би и заед­но със замра­зе­ни­те евро­про­гра­ми да изпра­ви пра­ви­тел­ство­то на Орешарски пред праз­на хаз­на и пла­ни­ни от дъл­го­ве, кои­то ще тряб­ва спеш­но да се пога­ся­ват (Стандарт, 05.06.2014); Таксата им за обу­че­ние оба­че е мал­ко по-солена — 750 лева на годи­на (Стандарт, 16.06.2012); Токът ни по-скъп от френ­ския, а газът — най-солен в Европа (24 часа, 03.02.2012) и др. А во вто­рой груп­пе при­ме­ров, менее пред­став­лен­ной в коли­че­ствен­ном отно­ше­нии, реа­ли­зу­ет­ся сема ‘с боль­ши­ми «жерт­ва­ми», труд­но’ — это солен вот, солен глас: Гласът за НДСВ най-солен. Един глас на пар­ла­мен­тар­ния вот е излязъл най-солено на НДСВ (Монитор, 17.07.2009).

Слот 2. «Сладкий»

Формирование слад­ко­го вку­са про­ис­хо­дит на осно­ве вос­при­я­тия пищи как раз­лич­ной от несо­ле­ной и небез­вкус­ной, что бази­ру­ет­ся на эти­мо­ло­ги­че­ской свя­зи соле­ный и слад­кий (рус. солод­кий). Сладкий вкус у древ­них людей не имел широ­ких ассо­ци­а­ций и соот­но­сил­ся в основ­ном со вку­сом меда и ряда пло­дов. Впоследствии ука­зан­ные ощу­ще­ния при­ве­ли к ста­нов­ле­нию новой поня­тий­ной сферы.

В дан­ном сло­те про­сле­жи­ва­ет­ся зна­чи­тель­ная сино­ни­ми­че­ская цепоч­ка с доми­нан­той слад­кий (болг. сладък): рус. сла­дост­ный, сла­день­кий, слад­ко­звуч­ный, слад­ко­ре­чи­вый, медо­вый, медо­то­чи­вый; болг. слад­ни­кав, заха­ро­сан, шоко­ла­ден, сла­до­лед, кото­рые обо­зна­ча­ют раз­лич­ные нюан­сы слад­ко­го вку­са. Например: рус. Наши отно­ше­ния с Европой не будут таки­ми сла­день­ки­ми, но нам и не нуж­ны слад­кие отно­ше­ния. (Труд‑7, 12.05.2005); Достается в лево­ра­ди­каль­ной печа­ти и авто­ру музы­каль­ной редак­ции Павлу Овсянникову: «Новая сла­ща­вая аран­жи­ров­ка музы­ки Александрова <…> при­да­ет сло­вам гим­на плак­си­вый, жалост­ли­вый тон» (Комсомольская прав­да, 26.01.2001); На пресс-конференции немец­кие жур­на­ли­сты попы­та­лись доба­вить ложеч­ку дег­тя в «медо­вые отно­ше­ния» двух лиде­ров (Комсомольская прав­да, 28.04.2006) и болг. Това вече не е «граж­дан­ско­то обще­ство», за кое­то се сипе­ха слад­ни­ка­ви супер­ла­ти­ви от стра­на на посла­ни­ци, евро­ко­ми­сар и пре­зи­дент. Защото на него­вия фон при­зи­ви­те на Рединг и Плевнелиев зву­чат воде­вил­но (Дума, 25.07.2013); «Левски» е върхът на сла­до­ле­да в България (24 часа, 23.02.2014).

В рос­сий­ских и бол­гар­ских медиа­об­ра­зах сема ‘при­ят­ный, достав­ля­ю­щий насла­жде­ние, вкус­ный’ фор­ми­ру­ет­ся посред­ством уча­стия раз­лич­ных орга­нов чувств. «Сладкая» мета­фо­ра охва­ты­ва­ет кон­крет­ные пред­ме­ты (рус. слад­кий пода­рок, приз, мело­дия, валю­та, пароч­ка, болг. сладък подарък, медал, човек), вре­мен­ные пери­о­ды (рус. слад­кий день, миг, сут­ки, болг. сладък ден, момент, миг), абстракт­ные поня­тия (рус. слад­кая прав­да, сво­бо­да, доля, месть, болг. сладък живот, поня­тие).

Например: рус. Главное опа­се­ние изра­иль­тян — это то, что Роухани не смо­жет или что кто-то ему не поз­во­лит начать делать уступ­ки по ядер­но­му вопро­су. Он может попро­сить снять санк­ции, и Израиль опа­са­ет­ся, что Запад при­слу­ша­ет­ся к слад­кой мело­дии, исхо­дя­щей из Тегерана, изме­нит свою поли­ти­ку и даст Ирану ещё какое-то вре­мя, а Иран в это вре­мя будет зани­мать­ся сво­ей ядер­ной про­грам­мой (Голоса России, 28.06.2013) и болг. Янукович обви­ни ЕС, че си слу­жи с пред­ло­же­ни­е­то като сладък бон­бон, за да нака­ра Украйна да под­пи­ше спо­ра­зу­ме­ние с МВФ, нала­га­що скок на цена­та на газа и отоп­ле­ни­е­то и замра­зя­ване на запла­ти­те и пен­си­и­те в замя­на на кре­дит­на линия от 610 млн. евро (24 часа, 27.11.2013).

В рус­ском язы­ке на осно­ве мета­фо­ри­че­ско­го обра­за фор­ми­ру­ет­ся тер­ми­но­ло­ги­че­ский эвфе­мизм: слад­кая болезнь в зна­че­нии ‘диа­бет’. Например: Сладкая болезнь актив­но косит ряды крым­чан. Сахарный диа­бет, кото­рый назы­ва­ют так­же «слад­кой болез­нью», стал актив­но рас­про­стра­нять­ся сре­ди крым­чан (Gigamir​.net).

Слот 3. «Горький»

Горький как ощу­ще­ние свое­об­раз­но­го, непри­ят­но­го вку­са, свой­ствен­но­го коре хин­но­го дере­ва, полы­ни, гор­чи­це, в пере­нос­ном смыс­ле в рус­ском и бол­гар­ском язы­ках тра­ди­ци­он­но явля­ет­ся обо­зна­че­ни­ем чего-то горест­но­го, тяже­ло­го, выра­жа­ю­ще­го огор­че­ние, разо­ча­ро­ва­ние, горечь, скорбь, непри­ят­ность. Указанное зна­че­ние фик­си­ру­ет­ся в совре­мен­ных меди­а­текстах раз­лич­ной тема­ти­ки. Например: рус. К сожа­ле­нию, у мно­гих болель­щи­ков встре­ча оста­ви­ла горь­кий оса­док (Известия, 19.11.2010); Был, прав­да, еще и горь­кий аро­мат миро­во­го финан­со­во­го кри­зи­са, посколь­ку Ницца ста­ла для мно­гих участ­ни­ков сам­ми­та, как выра­зи­лись бы воен­ные, «аэро­дро­мом под­ско­ка» на пути к дру­го­му, вашинг­тон­ско­му сам­ми­ту «боль­шой два­дцат­ки» 15 нояб­ря (РИА Новости, 14.11.2008); Критический пафос выра­жа­ет­ся уже в озву­чен­ных пре­зи­ден­том горь­ких циф­рах, харак­те­ри­зу­ю­щих демо­гра­фи­че­скую ситу­а­цию (Труд‑7, 20.05.2003) и болг. Борусия с гор­чи­ва побе­да сре­щу Реал (Стандарт, 09.04.2014); Борисов въз­клик­на гор­чи­во, че дър­жа­ва­та България няма­ла откъ­де да си наба­ви нови, све­жи пари (Дума, 07.08.2013); Горчив дис­пут въз­ник­на меж­ду френ­ска­та ком­па­ния Danone и най-големия китай­ски про­из­во­ди­тел на напит­ки Wahaha (econ​.bg, 06.06.2007). 

Интересным при­ме­ром «горь­кой» мета­фо­ры явля­ет­ся фор­ми­ро­ва­ние в совре­мен­ных бол­гар­ских меди­а­текстах мета­фо­ри­че­ско­го обра­за на осно­ве наре­чия Горько! (болг. Горчиво!). Традиционно таким обра­зом обо­зна­ча­ет­ся воз­глас гостей на сва­дьбе, при­зы­ва­ю­щий моло­дых поце­ло­вать­ся. Поцелуй в этом слу­чае ста­но­вит­ся под­сла­ди­те­лем горь­ко­го вина (ср. рус. пить горь­кую; болг. гор­чи­во вино) и сим­во­лом соеди­не­ния, созда­ния ново­го семей­но­го сою­за. Указанный образ коа­ли­ци­он­но­го еди­не­ния поли­ти­че­ских сил и пар­тий ста­но­вит­ся попу­ляр­ным в послед­нее вре­мя в бол­гар­ском поли­ти­че­ском медиа­дис­кур­се. Например: болг. Трите пар­тии бяха еди­но­душ­ни само за пари­те за здра­ве и щом ремонтът на голе­мия бюд­жет мина на пър­во четене, чер­ве­ни­те започ­на­ха да подви­кват на ГЕРБ и ДПС «Горчиво» (Стандарт, 01.08.2014); «Сватбените целув­ки на БСП и ГЕРБ не искам да ги гле­дам. Радвам се на влю­бе­ни­те, „гор­чи­во“ на БСП и ГЕРБ. Не бъде­те ано­ним­ни», заяви Дражев (Стандарт, 24.06.2014).

Слот 4. «Кислый»

Устойчивое пере­нос­ное упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го кис­лый (болг. кисел) ква­ли­фи­ци­ру­ет уныло-тоскливое, раз­дра­жен­ное состо­я­ние, настро­е­ние, без подъ­ема и вооду­шев­ле­ния. Указанное зна­че­ние реа­ли­зу­ет совре­мен­ная медий­ная мета­фо­ра (рус. выра­же­ние лица, лицо, физио­но­мия, мина, гри­ма­са, чело­век, болг. физио­но­мия, човек). Например: рус. Баскетбол. Даже в вос­кре­се­нье, отправ­ля­ясь на игру, они напол­ня­ли ваго­ны лон­дон­ско­го мет­ро с кис­лы­ми мина­ми на лицах и горе­чью в серд­це, но с надеж­дой в душе (Чемпионат.com, 12.05.2013) и болг. ДС и БКП — брак с кисе­ла физио­но­мия (Дневник, 20.04.2008).

Кислый вкус в каче­стве сферы-источника мета­фо­ри­че­ской кон­цеп­ту­а­ли­за­ции совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти осо­бен­но акту­а­ли­зи­ру­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся в рос­сий­ском медиа­дис­кур­се. С помо­щью ука­зан­ной мета­фо­ры ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся про­цесс, недо­ста­точ­но актив­ный, но полу­чив­ший поло­жи­тель­ный импульс. Например: Медведев: состо­я­ние эко­но­ми­ки РФ «кис­лое», но луч­ше, чем в Европе (РИА Новости, 06.12.2013); «Некислая» элек­трон­ная под­пись для Дмитрия Медведева. Согласно недав­не­му заяв­ле­нию Дмитрия Медведева, про­цесс полу­че­ния элек­трон­ной под­пи­си в России выгля­дит «мяг­ко гово­ря, кис­ло». Более того, не толь­ко этот про­цесс, но и сама элек­трон­ная под­пись в России «кис­лые». Программное обес­пе­че­ние и сред­ства для под­пи­са­ния элек­трон­ных доку­мен­тов дои­сто­рич­ны, неудоб­ны и не понят­ны про­сто­му чело­ве­ку. Получение Электронной Цифровой Подписи (ЭЦП) сто­ит поряд­ка $30, зани­ма­ет неко­то­рое вре­мя, и тре­бу­ет лич­но­го визи­та в удо­сто­ве­ря­ю­щий центр (siliconrus​.com, 27.08.2013); Подарок рос­си­ян Медведеву вышел «кис­лым». Президентский срок под­хо­дит к кон­цу, поэто­му самое вре­мя под­во­дить пред­ва­ри­тель­ные ито­ги. Этим и занял­ся ВЦИОМ, кото­рый к празд­ни­ку лиде­ра стра­ны опро­сил граж­дан о дости­же­ни­ях Медведева. «Подарок» полу­чил­ся не очень радост­ным. По дан­ным опро­са, 47% рос­си­ян затруд­ни­лись отве­тить на вопрос о дости­же­ни­ях пре­зи­ден­та (svpressa​.ru, 14.09.2011).

Незначительное недо­воль­ство, неудо­воль­ствие или неудо­вле­тво­рен­ность, транс­ли­ру­е­мые «кис­лой» мета­фо­рой дости­га­ют сво­е­го апо­гея — при­во­дят к оско­мине: Разговорами о том, что ста­рые драй­ве­ры роста уже не могут, а новых еще нет, пра­ви­тель­ство и эко­но­ми­сты дав­но наби­ли друг дру­гу оско­ми­ну, види­мо, пола­гая, что пра­виль­но постав­лен­ный диа­гноз — это уже пол­де­ла (Интерфакс, 30.12.2013).

В бол­гар­ском язы­ке фик­си­ру­ют­ся еди­нич­ные при­ме­ры «кис­ло­го» обра­за с семой ‘незна­чи­тель­но­сти’: Чиновникът — тази неизтре­би­ма кла­са. Четата му е вся­ва­ла кисел ужас сред бога­ти­те, а пък бед­ни­те напра­во са го обо­жа­ва­ли и често са го укри­ва­ли от поте­ри и вой­ска, защо­то се е пра­вел на Робин Худ. Властта го е пре­след­ва­ла, но без да си дава мно­го зор, оба­че след като пра­ви неуспе­шен опит да задигне пет мили­о­на от дър­жав­на­та бан­ка в Хасково, хай­ду­т­инът съв­сем озве­ря­ва (Дума, 04.06.2011).

Слот 5. «Жирный»

Жирный вкус в каче­стве сферы-источника мета­фо­ри­за­ции исполь­зу­ет­ся как в рос­сий­ских, так и в бол­гар­ских меди­а­текстах. В сло­те фик­си­ру­ет­ся, наря­ду с устой­чи­вы­ми, тра­ди­ци­он­ны­ми мета­фо­ра­ми, и тен­ден­ции семан­ти­че­ско­го развития.

На осно­ве пере­нос­но­го упо­треб­ле­ния при­ла­га­тель­но­го жир­ный (‘тол­стый’), когда идет речь о линии, чер­тé и т. п. (жир­ный заго­ло­вок, шрифт), и устой­чи­во­го соче­та­ния поста­вить крест, точ­ку в зна­че­нии ‘окон­ча­тель­но отка­зать­ся от чего-либо, пре­кра­тить’ в совре­мен­ном рос­сий­ском медиа­дис­кур­се при мета­фо­ри­за­ции про­ис­хо­дит рас­ши­ре­ние арсе­на­ла зна­ков: минус, плюс, знак вопро­са, пунк­ту­а­ци­он­ный знак, мно­го­то­чие, вос­кли­ца­тель­ный знак. При этом на пер­вый план в новой мета­фо­ре выдви­га­ет­ся сема ‘зна­чи­мо­сти’. Например: Что каса­ет­ся «Спартака», то здесь постав­лю жир­ный вопрос (Советский спорт, 17.03.2011); Он пре­крас­но знал, какой жир­ный минус он ста­вит сво­е­му поли­ти­че­ско­му авто­ри­те­ту, начи­ная пере­го­во­ры с Басаевым (Известия, 08.11.2010).

Подобное мета­фо­ри­че­ское зна­че­ние (‘замет­ный, зна­чи­тель­ный’) фик­си­ру­ет­ся не толь­ко в лексико-семантической груп­пе пунк­ту­а­ци­он­ных зна­ков, но и в дру­гих лек­си­че­ских груп­пах. Например, жир­ный след, жир­ный кри­зис: И хотя пресс-служба посоль­ства это сооб­ще­ние опе­ра­тив­но опро­верг­ла, свой жир­ный след оно оста­ви­ло (РИА Новости, 24.08.2007); А в строй­ных рядах «Групо-2002», похо­же, зате­сал­ся жир­ный кри­зис (Советский спорт. 07.04.2008). А в меди­а­текстах спор­тив­ной тема­ти­ки жир­ные вку­со­вые ощу­ще­ния высту­па­ют источ­ни­ком фор­ми­ро­ва­ния мета­фо­ры со зна­че­ни­ем ‘важ­ный’: К тому же на кону для Маскаева сто­ит «жир­ный» бой с Кличко (Советский спорт, 14.03.2009).

Кроме того, в медий­ной мета­фо­ре наблю­да­ет­ся актив­ное рас­ши­ре­ние пере­нос­но­го зна­че­ния ‘о чем-либо выгод­ном, заман­чи­вом’ (рус. жир­ный кусок, навар, раз­го­вор, кон­тракт, под­ряд, биз­нес, тема, ста­тья, рабо­та, под­пит­ка, тран­ши, кор­муш­ка, финан­си­ро­ва­ние, про­фи­ци­ты, пар­тии, шта­ты, постав­ки, сче­та) и фор­ми­ро­ва­ние мета­фо­ры на осно­ве вре­мен­ной лек­си­ки (рус. жир­ные годы, вре­ме­на). При этом про­ис­хо­дит кор­рек­ция мета­фо­ри­че­ско­го зна­че­ния — ‘заман­чи­вый, бла­го­по­луч­ный, ста­биль­ный’: За «жир­ные» годы мы при кон­со­ли­ди­ро­ван­ном бюд­же­те в 104 млрд руб. нако­пи­ли резер­вов в 20 млрд руб. (РБК Daily, 08.10.2010).

В бол­гар­ских меди­а­текстах пре­об­ла­да­ю­щим в «жир­ной» мета­фо­ре явля­ет­ся зна­че­ние ‘боль­шой, зна­чи­тель­ный’ о финан­сах и мате­ри­аль­ных пре­иму­ще­ствах вла­сти (болг. бонус, хоно­рар, чек, запла­та, сума, пари, пре­мии, смет­ки, сдел­ки, под­куп, борч). Например: Лидерът на БСП запи­та дали Световната бан­ка ще ни кон­сул­ти­ра без­плат­но или там ще се полу­ча­ват тлъ­сти хоно­ра­ри (Стандарт, 31.08.2010).

Единичным окка­зи­о­наль­ным упо­треб­ле­ни­ем пред­став­ля­ет­ся мета­фо­ра жир­ная служ­ба, кото­рая пере­се­ка­ет­ся с опи­сан­ной выше рус­ской мета­фо­рой в семе ‘заман­чи­вый, выгод­ный’: Населението посре­ща гило­ти­на­та над демо­кра­тич­ни­те пра­ва с нескри­то облек­че­ние, а масо­во­то мне­ние гла­си, че те са се превър­на­ли в коте­рии за обслуж­ване на тес­ни инте­ре­си, уре­ждане с тлъ­сти служ­би и огра­б­ване на ресур­си­те на дър­жа­ва­та. Няма да е пре­си­ле­но да се каже, че и днес граж­да­ни­те мис­лят по схо­ден начин, и зато­ва немал­ка заслу­га има и 42-ият пар­ла­мент (Стандарт, 05.08.2014).

Слот 6. «Вкусовые оттенки»

В дан­ном сло­те пред­став­ле­ны оттен­ки и нюан­сы вку­сов в каче­стве сферы-источника совре­мен­ной мета­фо­ри­за­ции. Значительным раз­но­об­ра­зи­ем в этом плане отли­ча­ют­ся рос­сий­ские меди­а­тек­сты, в кото­рых фик­си­ру­ют­ся сле­ду­ю­щие раз­но­вид­но­сти вку­со­вых оттен­ков: рус. ост­рый, жгу­чий, (не)металлический, терп­кий, медо­вый, слад­ко­ва­тый, горь­ко­ва­тый, кис­ло­ва­тый, аро­мат­ный, соч­ный и болг. лют, слад­ни­кав. Например: рус. Село гиб­нет бук­валь­но на гла­зах. Это — жгу­чая обще­рос­сий­ская про­бле­ма. Без подъ­ема сель­ско­го хозяй­ства у нас нет шан­сов добить­ся ста­биль­но­го роста всей эко­но­ми­ки (Труд‑7, 24.10.2003); Впрочем, по мне­нию ана­ли­ти­ков, ост­рые бюд­жет­ные спо­ры еще не закон­че­ны (РБК Daily, 11.04.2011); Золото и жилье: цены пошли вниз. Из дру­гих инстру­мен­тов сбе­ре­же­ний и накоп­ле­ний в про­шлом меся­це огор­чи­ли недви­жи­мость в Москве и обез­ли­чен­ные метал­ли­че­ские сче­та (золо­то) (Комсомольская прав­да, 11.12.2007) и болг. Лют скан­дал око­ло при­ва­ти­за­ци­я­та. Продават всич­ки мед­цен­тро­ве в Пловдив (Монитор. 12.02.2009).

В каче­стве источ­ни­ков мета­фо­ри­за­ции встре­ча­ют­ся и ком­би­на­ции основ­ных вку­сов: горько-сладкий, сладко-горький, кисло-сладкий, сладко-печальный, соле­ная горечь, страдальчески-горький, смазливо-кислый, фальшиво-приторный или одно­вре­мен­ное упо­треб­ле­ние несколь­ких основ­ных вку­сов. Например: рус. Мы пошли с ней в мою кле­туш­ку, где-то рядом тер­лась и похри­пы­ва­ла сви­нья, мы тоже потер­лись и похри­пе­ли, и я излил всю нако­пив­шу­ю­ся соле­ную горечь — как мно­го, ока­зы­ва­ет­ся, ее было во мне! (Комсомольская прав­да, 27.01.2001); Я думаю, что у вла­сти вкус и горь­кий, и кис­лый, и терп­кий (Известия, 2004.09.20); Хит-парад все­го под­ряд. Ну вот на этой кисло-сладкой ноте мы и закон­чим обзор самых инте­рес­ных собы­тий года (Lenta​.ru, 08.12.2011) и болг. Този праз­ник вина­ги е имал мелан­хо­ли­чен оттенък — той беле­жи неофи­ци­ал­ния край на лято­то. Тази годи­на оба­че Денят на тру­да има­ше осо­бе­но сладко-горчив при­вкус (Дума, 23.09.2010); Сладък живот с «Лидъл» и сие, гор­чив — със спе­ку­ла­та. Когато бъдат лик­ви­ди­ра­ни мръ­с­ни­те игри с цени­те, при кои­то от наро­да се огра­б­ват мили­ар­ди, бъл­га­ри­те ще живе­ят по-добре дори с позор­но нис­ки­те си дохо­ди (Дума, 07.12.2010).

Итак, в рус­ском и бол­гар­ском медиа­дис­кур­сах вку­со­вая мета­фо­ра обна­ру­жи­ва­ет связь с тра­ди­ци­он­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми и утвер­див­ши­ми­ся ощу­ще­ни­я­ми вку­са, что поз­во­ля­ет соиз­ме­рять совре­мен­ную спе­ци­фи­ку мира с тра­ди­ци­ей. В ряде слу­ча­ев отме­ча­ет­ся раз­ви­тие вку­со­вой мета­фо­ры и воз­ник­но­ве­ние новых семан­ти­че­ских долей. Современная дей­стви­тель­ность ока­зы­ва­ет вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние мета­фо­ри­че­ских моде­лей в язы­ке мас­сме­диа, обу­слав­ли­вая появ­ле­ние окка­зи­о­наль­ных мета­фор. Подобное раз­ви­тие наблю­да­ет­ся, напри­мер, в сло­те «кис­лый», «жир­ный» на мате­ри­а­ле рос­сий­ских СМИ и «тлъст» — в болгарском.

Анализируемый мате­ри­ал демон­стри­ру­ет зна­чи­тель­ную акту­аль­ность и про­дук­тив­ность ука­зан­ной мета­фо­ры в язы­ке совре­мен­ных рос­сий­ских СМИ по срав­не­нию с ее исполь­зо­ва­ни­ем в бол­гар­ских меди­а­текстах. Вкусовая мета­фо­ра, как пока­зы­ва­ют меди­а­тек­сты, ста­но­вит­ся все более предметной.

1 Исследование бази­ру­ет­ся на пони­ма­нии М‑модели в рабо­тах: Баранов, Караулов 1991, 1994; Чудинов 2001; Стоянова 2012, 2013 и др.

2 Термин ума­ми (в пере­во­де с япон­ско­го — вкус­ный) был пред­ло­жен япон­ским про­фес­со­ром Икеда Кумикаэ в 1908 г. для ква­ли­фи­ка­ции спе­ци­фич­но­го вку­со­во­го ощу­ще­ния, про­из­во­ди­мо­го сво­бод­ны­ми ами­но­кис­ло­та­ми (в част­но­сти, глу­та­ми­но­вой), кото­рое невоз­мож­но было опи­сать с помо­щью тра­ди­ци­он­ных средств. Умами уси­ли­ва­ет вкус пищи, дела­ет его ярче.

© Стоянова Е. В, 2014