Воскресенье, Ноябрь 17Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Векторы праксиологического анализа в медиалингвистике

В последние годы на пересечении двух направлений — лингвистики и теории медиа — сформировалась самостоятельная научная дисциплина — медиалингвистика, объектом анализа в которой является медиатекст, понимаемый широко — от высказывания в Twitter до гипермедиатекста. Предмет медиалингвистики — речевая деятельность, отражающаяся в разных формах медиатекстов. В медиалингвистике можно выделить четыре научные области, каждая из которых объективацию речевой деятельности в медиа изучает в особом аспекте. Первая область — грамматика медиаречи, задача которой — выявить закономерности отбора языковых средств как технико-языкового инструментария. Вторая область — стилистика медиатекста, или медиастилистика, раскрывающая нормативные композиционно-лингвистические формы типовых коммуникативных действий в различных условиях профессионально-речевой деятельности. Третья — медиалингводискурсология — исследует воплощение речевых процедур медиакоммуникации в разных типах межтекстовых совокупностей, а также типы поликодовых средств, выражающих в процедурных единствах межтекстовые связи. Четвертая область — критико-оценочная — раскрывает проявления «злоупотребления языком» в медиа, нормы продуктивной речевой деятельности и критерии оценки ее эффективности. Такая четырехчастная структура медиалингвистики обусловлена ее праксиологической направленностью на установление «форм деятельности, обладающих общественной эффективностью и личностной значимостью» [Павлович 2000]. Для достижения исследовательских целей в каждой части медиалингвистики используются частные методы. В грамматике медиаречи — методы лингвистического анализа языковых средств, из которых создаются типовые речевые действия. В медиастилистике — методики стилистического анализа медиатекстотипов — типовых коммуникативных действий, рождающихся из совокупностей речевых. В лингводискурсологии мобилизуются такие методы, которые позволяют выявить, из каких коммуникативных действий складываются типовые процедуры речевой деятельности в медиа. В критике медиаречи — методы критической лингвистики: культурно-речевой, критико-дискурсный и т. п. Четыре выделенных направления благодаря осуществляемому в ходе анализа взаимодействию поэтапно раскрывают разные стороны эффективной речевой деятельности в медиасреде.

Vectors of praxeological analysis in media linguistics

The article raises the question about a four-part disciplinary status of media linguistics. The object of analysis in media linguistics is media text. The subject of the media linguistics is speech activity reflected in the media texts. The main method of analysis in media linguistics is praxeological which allows to select four scientific areas of media linguistics, the objectification of speech activity in each area gets the own consideration aspect. The first area is the grammar of media speech, which aims to identify patterns of linguistic tools selection. The second area is the stylistics of media text, which shows the impact of typical speech activity conditions in the linguistic structure of media text and set of actions for achieving the communicative goals in different contexts. The third — media linguistic discourse study — reveals what types of polycode tools express intertextual connections in a procedural unity. The fourth area — critical-evaluative — reveals manifestations of “language abuse” in the media, the norms of productive speech activities and assessment criteria of its effectiveness. Consequently, media linguistics, being of a fourfold discipline, uses the specified path of praxeology. Local methods are used for achieving the research objectives in each part of the media linguistics. In the grammar of media speech — methods of analysis of speech act as the components of texts, in media stylistics — method of stylistic analysis of media textual models — typical communicative actions, born of the aggregates of speech actions. In media linguistic discourse study — semantic-pragmatic method, showing communicative actions develop model procedures of speech activity in the media. In criticism of media speech — methods of cultural and speech analysis and critical linguistics. The four highlighted areas, the ongoing in the analysis of the interaction, gradually reveal different sides of effective speech activity in the media environment.

Дускаева Лилия Рашидовна — д-р филол. наук, проф.;
l.duskaeva@spbu.ru

Санкт-Петербургский государственный университет,
Российская Федерация, 199004, Санкт-Петербург, 1-я линия В. О., 26

Liliia R. Duskaeva — Dr. Sci. in Philology, Professor;
l.duskaeva@spbu.ru

St. Petersburg State University,
26, 1 liniia V. O., St. Petersburg, 199004, Russian Federation

Дускаева, Л. Р. (2019). Векторы праксиологического анализа в медиалингвистике. Медиалингвистика, 6 (1), 4–18.

DOI: 10.21638/spbu22.2019.101

URL: https://medialing.ru/vektory-praksiologicheskogo-analiza-v-medialingvistike/ (дата обращения: 17.11.2019)

Duskaeva, L. R. (2019). Vectors of praxeological analysis in media linguistics. Media Linguistics, 6 (1), 4–18. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.101

URL: https://medialing.ru/vektory-praksiologicheskogo-analiza-v-medialingvistike/ (accessed: 17.11.2019)

УДК 81-139

Поста­нов­ка про­бле­мы

В совре­мен­ном оте­че­ствен­ном язы­ко­зна­нии на пере­се­че­нии двух дис­ци­лин — линг­ви­сти­ки и медиа­ло­гии — актив­но раз­ви­ва­ет­ся тре­тья, с назва­ни­ем «медиа­линг­ви­сти­ка», ука­зы­ва­ю­щим на ее связь с обе­и­ми дис­ци­пли­на­ми. Тер­мин, при­шед­ший в оте­че­ствен­ную нау­ку через рабо­ты Т. Г. Доб­рос­клон­ской, хотя и при­жил­ся в рус­ско­языч­ных иссле­до­ва­ни­ях, одна­ко не име­ет одно­знач­но­го тол­ко­ва­ния и оста­ет­ся весь­ма неопре­де­лен­ным вслед­ствие раз­мы­то­сти гра­ниц науч­ной дис­ци­пли­ны, им назы­ва­е­мой. Меж­ду тем ори­ен­ти­ро­ван­ная на рас­кры­тие зако­но­мер­но­стей про­дук­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти, обес­пе­чи­ва­ю­щей орга­ни­за­цию ком­му­ни­ка­ции в медиа, медиа­линг­ви­сти­ка уже выра­бо­та­ла свои, отлич­ные от дру­гих науч­ных дис­ци­плин спо­со­бы отве­та на постав­лен­ные в ней вопро­сы. В цен­тре ее вни­ма­ния — рече­вая дея­тель­ность, резуль­тат кото­рой — тек­сты, реша­ю­щие важ­ные для мас­сме­диа ком­му­ни­ка­тив­ные зада­чи. Обыч­но рече­вую дея­тель­ность назы­ва­ют пред­ме­том ана­ли­за пси­хо­линг­ви­сти­ки. Медиа­линг­ви­сти­че­ское иссле­до­ва­ние, как позна­ние типо­вых свойств объ­ек­ти­ва­ции в текстах и меж­тек­сто­вых свя­зях эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти, отли­ча­ет­ся от пси­хо­линг­ви­сти­че­ско­го. Если пси­хо­линг­ви­сти­ка изу­ча­ет раз­лич­ные спо­со­бы осу­ществ­ле­ния рече­вой дея­тель­но­сти чело­ве­ком (пись­мо, гово­ре­ние, слу­ша­ние, запо­ми­на­ние), в цен­тре вни­ма­ния медиа­линг­ви­сти­ки — эффек­тив­ная рече­вая дея­тель­ность, цель кото­рой — созда­ние тек­стов для мас­сме­диа.

Как пока­зал диа­хро­ни­че­ский ана­лиз науч­ных работ по изу­че­нию язы­ка мас­сме­диа, сре­ди них отчет­ли­во выде­ля­ют­ся четы­ре груп­пы [Дус­ка­е­ва 2018]. Первую с опре­де­лен­ной долей услов­но­сти мож­но назвать тех­ни­ко-грам­ма­ти­че­ской. В этой груп­пе работ выяв­ля­ют­ся зако­но­мер­но­сти отбо­ра язы­ко­вых средств как тех­ни­ко-язы­ко­во­го инстру­мен­та­рия, исполь­зу­е­мых для дости­же­ния целей воз­дей­ствия в медиа. Вто­рая груп­па работ направ­ле­на на тек­сто­во-сти­ли­сти­че­ское иссле­до­ва­ние, уста­нав­ли­ва­ю­щее, тек­сты каких типов функ­ци­о­ни­ру­ют в медиа­сре­де и ком­по­зи­ци­он­но-линг­ви­сти­че­ские осо­бен­но­сти каж­до­го тек­сто­ти­па. В рабо­тах тре­тьей груп­пы — линг­ви­сти­че­ской тео­рии медиа­дис­кур­са — ана­ли­зи­ру­ет­ся, в каких типах меж­тек­сто­вых единств вопло­ща­ют­ся рече­вые про­це­ду­ры меди­а­ком­му­ни­ка­ции, а так­же каки­ми типа­ми поли­ко­до­вых средств выра­жа­ют­ся в един­ствах меж­тек­сто­вые свя­зи. В чет­вер­той груп­пе работ — кри­ти­ко-оце­ноч­ной — рас­кры­ва­ют­ся про­яв­ле­ния «зло­упо­треб­ле­ния язы­ком» в медиа, нор­мы про­дук­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти и кри­те­рии оцен­ки ее эффек­тив­но­сти.

Таким обра­зом, четы­ре выде­лен­ных направ­ле­ния вза­и­мо­дей­ству­ют друг с дру­гом, бла­го­да­ря чему рас­кры­ва­ют при­ро­ду и сущ­ность эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в медиа­сре­де, отра­жая:

— осо­бен­но­сти исполь­зо­ва­ния в ней инстру­мен­та­рия — язы­ко­вых и неязы­ко­вых средств, сопря­же­ние кото­рых обра­зу­ет раз­ные виды ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вых дей­ствий — меди­а­тек­стов;

— типы нор­ма­тив­ных ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий — меди­а­тек­стов;

— типо­вые про­це­ду­ры и тех­но­ло­гии рече­вой дея­тель­но­сти в медиа­сре­де;

— кри­те­рии эффек­тив­но­сти исполь­зу­е­мых в медиа­ре­чи язы­ко­вых и неязы­ко­вых средств, ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий и их сово­куп­но­стей.

Сле­до­ва­тель­но, в медиа­линг­ви­сти­ке опре­де­ли­лись соб­ствен­ные про­блем­ные узлы, основ­ные из них: 1) вли­я­ние тех­но­ло­ги­че­ских и соци­аль­ных фак­то­ров на язык; 2) рас­кры­тие зако­но­мер­но­стей исполь­зо­ва­ния в мас­сме­дий­ной рече­вой дея­тель­но­сти вер­баль­но­го инстру­мен­та­рия во вза­и­мо­дей­ствии с невер­баль­ным; 3) поиск типо­вых нор­ма­тив­ных форм рече­вой дея­тель­но­сти; 4) линг­ви­сти­че­ская архи­тек­ту­ра меж­тек­сту­аль­но­сти в медиа; 5) кри­те­рии эффек­тив­но­сти выяв­лен­ных в ходе ана­ли­за тек­сто­вых обра­зо­ва­ний с точ­ки зре­ния пра­вил рече­во­го пове­де­ния и др.

В инте­ре­се медиа­линг­ви­сти­ки к эффек­тив­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти отчет­ли­во про­смат­ри­ва­ет­ся ее связь с прак­сио­ло­ги­ей, кото­рая осу­ществ­ля­ет ана­лиз дея­тель­но­сти в четы­рех направ­ле­ни­ях: во-пер­вых, раз­ра­ба­ты­вая типо­ло­гии средств дей­ствий; во-вто­рых, уста­нав­ли­вая эффек­тив­ные нор­ма­тив­ные дей­ствия; в‑третьих, выяв­ляя про­це­ду­ры рече­вой дея­тель­но­сти; в‑четвертых, давая кри­ти­че­скую оцен­ку чело­ве­че­ских дей­ствий с точ­ки зре­ния их досто­инств и мето­дов, при­ме­ня­ю­щих­ся в этих дей­стви­ях [Котар­бин­ский 1975]. Медиа­линг­ви­сти­ка, фор­ми­ро­вав­ша­я­ся четы­рех­част­ной дис­ци­пли­ной, исполь­зу­ет, по сути, ука­зан­ный прак­сио­ло­ги­ей путь. В каж­дой из четы­рех частей медиа­линг­ви­сти­ки объ­ек­ти­ва­ция эффек­тив­ной рече­вой медиа­де­я­тель­но­сти полу­ча­ет свой аспект ана­ли­за.

Цель ста­тьи — пока­зать прак­сио­ло­ги­че­ское вза­и­мо­дей­ствие четы­рех частей медиа­линг­ви­сти­ки в изу­че­нии эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в медиа. С этой целью про­ана­ли­зи­ру­ем, как в каж­дой из частей медиа­линг­ви­сти­ки рас­кры­ва­ет­ся спе­ци­фи­ка выра­же­ния в медиа­ре­чи ее фун­да­мен­таль­но­го свой­ства — диа­ло­гич­но­сти.

Исто­рия вопро­са

Раз­ви­тию медиа­линг­ви­сти­ки в Рос­сии как осо­бой науч­ной дис­ци­пли­ны спо­соб­ство­ва­ли как экс­тра­линг­ви­сти­че­ские, так и внут­ри­линг­ви­сти­че­ские фак­то­ры, в резуль­та­те чего медиа­линг­ви­сти­ка — направ­ле­ние, воз­ник­шее пона­ча­лу как отклик на обще­ствен­ный запрос реше­ния прак­ти­че­ских про­блем лите­ра­тур­но­го редак­ти­ро­ва­ния, — посте­пен­но пере­ста­ет быть лишь узко при­клад­ной дис­ци­пли­ной. По мере, во-пер­вых, рас­ши­ре­ния в нача­ле ХХI в. вли­я­ния медиа на язык и, во-вто­рых, акти­ви­за­ции вовле­че­ния мето­дов медиа­вед­че­ских дис­ци­плин к изу­че­нию язы­ка в медиа медиа­линг­ви­сти­ка при­об­ре­та­ет объ­яс­ни­тель­ную силу.

Из экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров раз­ви­тия дис­ци­пли­ны отме­тим, во-пер­вых, суще­ствен­ное рас­ши­ре­ние воз­мож­но­стей рече­во­го воз­дей­ствия с помо­щью медиа на мас­со­вую ауди­то­рию и потреб­ность в зна­ни­ях об их вли­я­нии на язык; во-вто­рых, необ­хо­ди­мость пре­по­да­ва­ния ком­му­ни­ка­тив­ных дис­ци­плин буду­щим спе­ци­а­ли­стам в усло­ви­ях роста обще­ствен­ных потреб­но­стей в зна­ни­ях о рече­вом воз­дей­ствии на мас­со­вую ауди­то­рию; в‑третьих, тех­но­ло­ги­че­ское раз­ви­тие новых СМК, суще­ствен­но ее пре­об­ра­зив­ших; в‑четвертых, выдви­же­ние язы­ка медиа в каче­стве маги­страль­но­го направ­ле­ния раз­ви­тия наци­о­наль­но­го язы­ка.

Важ­ней­шие медиа­линг­ви­сти­че­ские идеи утвер­жда­лись и под воз­дей­стви­ем внут­ри­линг­ви­сти­че­ских пред­по­сы­лок, сфор­ми­ро­ван­ных логи­кой раз­ви­тия оте­че­ствен­но­го и зару­беж­но­го язы­ко­зна­ния. В первую оче­редь раз­ви­тие медиа­линг­ви­сти­ки ста­ло воз­мож­ным бла­го­да­ря рас­ши­ре­нию вли­я­ния в линг­ви­сти­ке ком­му­ни­ка­тив­но­го направ­ле­ния и утвер­жде­нию в каче­стве одной из клю­че­вых идеи о язы­ке как един­стве систе­мы и ее функ­ци­о­ни­ро­ва­ния. В оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке едва ли не пер­вой из ком­му­ни­ка­тив­но ори­ен­ти­ро­ван­ных дис­ци­плин ста­ла функ­ци­о­наль­ная сти­ли­сти­ка как нау­ка о типах речи, фор­ми­ру­е­мых под вли­я­ни­ем ком­плек­са экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров в соци­аль­но зна­чи­мых сфе­рах обще­ния. Уже в нед­рах функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки сфор­ми­ро­ва­лось и раз­ви­ва­лось поня­тие рече­вой систем­но­сти, с помо­щью кото­ро­го сна­ча­ла опи­сы­ва­лась спе­ци­фи­ка каж­до­го из мак­ро­сти­лей, но в после­ду­ю­щем в свя­зи с бур­ным ростом вни­ма­ния к язы­ку медиа ста­ло при­ме­нять­ся и при ана­ли­зе его раз­но­вид­но­стей — интен­ци­о­наль­ных, тема­ти­че­ских, жан­ро­вых, тех­но­ло­ги­че­ских. Раз­ви­тие медиа­линг­ви­сти­ки шло под зна­ком утвер­жде­ния в язы­ко­зна­нии цело­го ряда дру­гих идей: а) внед­ре­ние дея­тель­ност­но­го прин­ци­па в изу­че­ние средств выра­же­ния смыс­лов; б) выде­ле­ние тек­ста в каче­стве осо­бо­го пред­ме­та ана­ли­за; в) рас­про­стра­не­ние дис­курс­ной линг­ви­сти­ки. Нако­нец, на фор­ми­ро­ва­ние медиа­линг­ви­сти­ки ока­за­ло вли­я­ние раз­ви­тие тео­рии жур­на­ли­сти­ки, медиа­ве­де­ния, ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ки, рекла­мо­ве­де­ния, пиа­ро­ло­гии, в кото­рых углуб­ля­лись пред­став­ле­ния о зако­но­мер­но­стях орга­ни­за­ции обще­ствен­ных ком­му­ни­ка­тив­ных про­цес­сов.

Как пока­зал наш диа­хро­ни­че­ский ана­лиз иссле­до­ва­ний язы­ка медиа в Рос­сии, в ходе ста­нов­ле­ния медиа­линг­ви­сти­ки на пер­вый план выхо­ди­ли раз­ные аспек­ты ана­ли­за рече­вой дея­тель­но­сти: в грам­ма­ти­ке медиа­ре­чи изу­ча­лась роль отдель­ных язы­ко­вых средств в созда­нии меди­а­тек­стов; в медиа­сти­ли­сти­ке — вза­и­мо­дей­ствие язы­ко­вых средств с неязы­ко­вы­ми, созда­ю­щее рече­вую спе­ци­фи­ку каж­до­го из меди­а­тек­сто­ти­пов; в медиа­линг­во­дис­кур­со­ло­гии — рече­вые спо­со­бы орга­ни­за­ции ком­му­ни­ка­ции; в кри­ти­ке медиа­ре­чи — оцен­ка сте­пе­ни соот­вет­ствия выбран­ных рече­вых средств, дей­ствий и мето­дов дея­тель­но­сти целям ком­му­ни­ка­ции. Таким обра­зом, медиа­линг­ви­сти­ка, пер­во­на­чаль­но воз­ник­шая в ответ на обще­ствен­ный запрос — потреб­ность в зна­ни­ях о зако­но­мер­но­стях орга­ни­за­ции эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в СМИ, полу­чи­ла раз­ви­тие как нау­ка прак­сио­ло­ги­че­ская, направ­лен­ная на изу­че­ние эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в мас­сме­диа. В резуль­та­те сфор­ми­ро­ва­лась тран­с­дис­ци­пли­нар­ная и интер­дис­ци­пли­нар­ная линг­ви­сти­че­ская дис­ци­пли­на, в осно­ве кото­рой лежит инте­рес к зако­но­мер­но­стям эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в медиа, что пред­по­ла­га­ет инте­рес к ее сред­ствам, ком­му­ни­ка­тив­ным дей­стви­ям и про­це­ду­рам и оцен­ку их эффек­тив­но­сти. Этот круг инте­ре­сов медиа­линг­ви­сти­ки опре­де­лил ее струк­ту­ру как четы­рех­част­ной науч­ной дис­ци­пли­ны. Далее, рас­смат­ри­вая исполь­зо­ва­ние прак­сио­ло­ги­че­ско­го мето­да в раз­ных частях медиа­линг­ви­сти­ки, выде­лим спе­ци­фи­ку каж­дой из них.

Прак­сио­ло­ги­че­ский метод медиа­линг­ви­сти­ки и ее состав­ные части

Пер­вый век­тор медиа­линг­ви­сти­ки — грам­ма­ти­ка медиа­ре­чи, кото­рый направ­лен на позна­ние ее язы­ко­во­го строя. Для реше­ния этой зада­чи при­ме­ня­ют­ся преж­де все­го тра­ди­ци­он­ные для линг­ви­сти­ки мето­ды ана­ли­за язы­ко­вых средств. В резуль­та­те уточ­ня­ет­ся вли­я­ние ситу­а­тив­но-тех­но­ло­ги­че­ских осо­бен­но­стей ком­му­ни­ка­ции на исполь­зо­ва­ние лек­си­че­ских, мор­фо­ло­ги­че­ских и син­так­си­че­ских средств. Так, В. Н. Суз­даль­це­ва при ана­ли­зе струк­тур­но-семан­ти­че­ских осо­бен­но­стей упо­треб­ле­ния гене­ра­ли­зу­ю­щих выска­зы­ва­ний в мас­сме­дий­ном дис­кур­се обна­ру­жи­ва­ет, что во фра­зах, постро­ен­ных с их уча­сти­ем, отсут­ству­ет связь с кон­крет­ным рефе­рен­том и про­яв­ля­ет­ся атем­по­раль­ность. Воз­дей­ству­ю­щий потен­ци­ал таких выска­зы­ва­ний заклю­чен в том, что носи­тель язы­ка при­вык вос­при­ни­мать фра­зы, обла­да­ю­щие зна­че­ни­ем обоб­щен­но­сти (посло­ви­цы, афо­риз­мы, мак­си­мы), как язы­ко­вую обо­лоч­ку, вме­ща­ю­щую в себя уни­вер­саль­ные, при­ме­ни­мые к ряду одно­тип­ных ситу­а­ций и пото­му истин­ност­ные суж­де­ния. Это и обу­слов­ли­ва­ет фиде­и­сти­че­ское вос­при­я­тие инфор­ма­ции, зало­жен­ной в гене­ра­ли­зу­ю­щем выска­зы­ва­нии [Суз­даль­це­ва 2018: 60].

Соб­ствен­но медиа­линг­ви­сти­че­ским дол­жен, на наш взгляд, стать дру­гой под­ход: от уста­нов­ле­ния важ­ных для дан­ной сфе­ры обще­ния задач, кото­рые детер­ми­ни­ру­ют появ­ле­ние соот­вет­ству­ю­щих зада­чам смыс­лов, — к систе­мам средств, их реа­ли­зу­ю­щих. В част­но­сти, такой под­ход был реа­ли­зо­ван в иссле­до­ва­ни­ях, в кото­рых были систе­ма­ти­зи­ро­ва­ны раз­но­уров­не­вые язы­ко­вые сред­ства выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти [Дус­ка­е­ва 1995], оце­ноч­но­сти [Пер­мя­ко­ва 1997; Марьян­чик 2013], интер­пре­та­ции, тональ­но­сти и др. [Клу­ши­на 2009]. Имен­но такой под­ход поз­во­ля­ет выявить спе­ци­фи­че­ские для дан­ной сре­ды зако­но­мер­но­сти отбо­ра и соче­та­ния язы­ко­вых средств.

В иссле­до­ва­ни­ях послед­не­го деся­ти­ле­тия при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние поли­ко­до­вая при­ро­да меди­а­тек­стов, вклю­ча­ю­щих визу­аль­ные ико­ни­че­ские (в теле­ви­зи­он­ных, печат­ных СМИ), ауди­аль­ные (в теле- и радио­ре­чи) и вер­баль­ные зна­ки [Вар­чен­ко 2008; Васи­лье­ва, Дус­ка­е­ва 2016; Воро­ши­ло­ва 2013; Ели­на 2009; Попо­ва, Коле­со­ва 2015]. Объ­ект ана­ли­за на этом уровне — меди­а­тек­сты, пред­мет — осо­бен­но­сти упо­треб­ле­ния в них лек­си­че­ских, мор­фо­ло­ги­че­ских и син­так­си­че­ских средств и их вза­и­мо­дей­ствие со зна­ка­ми невер­баль­ной при­ро­ды. В резуль­та­те ана­ли­за отдель­ных язы­ко­вых и свя­зан­ных с ними неязы­ко­вых средств в меди­а­тек­сте иссле­до­ва­тель полу­ча­ет све­де­ния о поли­ко­до­вом инстру­мен­та­рии, моби­ли­за­ция кото­ро­го обес­пе­чи­ва­ет дости­же­ние рече­вых целей медиа­де­я­те­ля.

Сего­дня в грам­ма­ти­ке медиа­ре­чи пока пре­об­ла­да­ет ком­по­нент­ный под­ход к ана­ли­зу язы­ко­вых средств, участ­ву­ю­щих в орга­ни­за­ции меди­а­ком­му­ни­ка­ции. Одна­ко на сле­ду­ю­щих эта­пах медиа­линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний прин­цип систем­но­сти ста­но­вит­ся важ­ней­шим: в медиа­сти­ли­сти­ке — пара­диг­ма­ти­че­ский, в медиа­линг­во­дис­кур­со­ло­гии — син­таг­ма­ти­че­ский. Медиа­сти­ли­сти­ка состав­ля­ет осо­бый век­тор иссле­до­ва­ний в медиа­линг­ви­сти­ке, кото­рый направ­лен на изу­че­ние рече­вой систем­но­сти раз­ных типов меди­а­тек­стов, нахо­дя­щих­ся в пара­диг­ма­ти­че­ских отно­ше­ни­ях. Тек­сто­во-ком­по­зи­ци­он­ная вари­а­тив­ность свя­зы­ва­ет­ся при этом с необ­хо­ди­мо­стью объ­ек­ти­ва­ции тех рече­вых форм, кото­рые скла­ды­ва­ют­ся в раз­лич­ных сфе­рах и ситу­а­ци­ях медий­но­го обще­ния. В ходе ана­ли­за пара­диг­ма­ти­че­ских отно­ше­ний меж­ду тек­ста­ми внут­ри меди­а­ком­му­ни­ка­ции выяв­ля­ют­ся типо­вые линг­ви­сти­че­ские осо­бен­но­сти жур­на­лист­ских, реклам­ных, PR, интер­нет / теле / радио / печат­ных меди­а­тек­стов, их тема­ти­че­ских и жан­ро­вых раз­но­вид­но­стей, опре­де­ля­е­мых ком­му­ни­ка­тив­но-целе­вой направ­лен­но­стью. При­чи­на вари­а­тив­но­сти меди­а­тек­стов — вари­а­тив­ность воз­дей­ствия вне­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров на смыс­ло­об­ра­зо­ва­ние в медиа.

Меди­а­тек­сты типо­ло­ги­зи­ру­ют­ся в зави­си­мо­сти от смыс­ло­во­го объ­е­ма реша­е­мых в них ком­му­ни­ка­тив­ных задач. В одних слу­ча­ях тек­сты помо­га­ют сооб­щить све­де­ния о собы­ти­ях обще­ствен­ной жиз­ни, в дру­гих — оце­нить резуль­та­ты этих собы­тий, выяс­няя их воз­дей­ствие на после­ду­ю­щий ход обще­ствен­но­го раз­ви­тия, опре­де­ляя «про­блем­ные зоны» в обще­ствен­ной жиз­ни, уста­нав­ли­вая винов­ных в них, а затем сооб­щая о пред­ло­же­ни­ях по устра­не­нию про­блем, обос­но­вы­вая эти пред­ло­же­ния, сопо­став­ляя их с дру­ги­ми. Дина­ми­ка раз­вер­ты­ва­ния смыс­лов в тек­сте рас­кры­ва­ет­ся с помо­щью поня­тий, отра­жа­ю­щих про­цес­су­аль­ность рече­вой дея­тель­но­сти: ком­по­зи­ци­он­но-семан­ти­че­ские оси, рече­вые дей­ствия, шаги и т. п. Направ­ляя вни­ма­ние на линг­ви­сти­че­скую архи­тек­ту­ру этих еди­ниц, иссле­до­ва­тель рас­смат­ри­ва­ет ее в тес­ной вза­и­мо­свя­зи с медий­ны­ми свой­ства­ми тек­стов. Так инте­ре­сы линг­ви­сти­ки и тео­рии медиа «скре­щи­ва­ют­ся». Харак­тер­ная чер­та мето­да типо­ло­ги­че­ско­го сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за — с целью иден­ти­фи­ка­ции каж­до­го выде­лен­но­го типа соче­тать мето­ды раз­ных науч­ных дис­ци­плин: праг­ма­ти­ки, грам­ма­ти­ки, семан­ти­ки и т. п. Ино­гда выска­зы­ва­ет­ся мне­ние, что так науч­ная дис­ци­пли­на лиша­ет­ся мето­до­ло­ги­че­ской иден­тич­но­сти. С этим нель­зя согла­сить­ся: исполь­зо­ва­ние мето­дик чужих дис­ци­плин в ходе типо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний — зако­но­мер­ность. Уста­нав­ли­вая спе­ци­фи­ку типо­вой фор­мы рече­вой дея­тель­но­сти в тех или иных усло­ви­ях, медиа­сти­ли­сти­ка дости­га­ет соб­ствен­ных иссле­до­ва­тель­ских целей, но не реша­ет зада­чи, сто­я­щие перед дру­ги­ми науч­ны­ми дис­ци­пли­на­ми.

Несмот­ря на то что в прак­сио­ло­гии обыч­но инте­ре­су­ют­ся типо­вы­ми рече­вы­ми дей­стви­я­ми, медиа­сти­ли­сти­ке не чуж­до вни­ма­ние к рече­вой дея­тель­но­сти и испол­не­нию рече­вых дей­ствий отдель­ной язы­ко­вой лич­но­сти, дости­га­ю­щей в сво­ей рабо­те высо­ко­го рече­во­го мастер­ства. В чис­ле медиа­сти­ли­сти­че­ских сле­ду­ет назвать про­бле­мы идио­сти­ля (из послед­них работ см., напри­мер: [Кор­ми­ли­цы­на, Сиро­ти­ни­на 2014; Болот­нов 2015]), направ­лен­ные на уста­нов­ле­ние кри­те­ри­ев высо­кой эффек­тив­но­сти рече­во­го воз­дей­ствия. Углуб­ле­ние пред­став­ле­ний о типо­ло­гии рече­вой дея­тель­но­сти при­ве­ло к рас­ши­ре­нию функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ско­го пони­ма­ния сти­ля: в медиа­сти­ли­сти­ке оно ста­ло «инте­гра­тив­ным» (тер­мин С. Гай­ды). Поня­тие сти­ля как мане­ры речи рас­про­стра­ни­лось, во-пер­вых, и на сти­ли­сти­ку СМК в целом и на вид дея­тель­но­сти (жур­на­ли­сти­ки, рекла­мы и PR), во-вто­рых, на отдель­ное СМИ, в‑третьих, на тип изда­ния / кана­ла, в‑четвертых, на отдель­ное изда­ние / про­грам­му, в‑пятых, на отдель­ный жанр, нако­нец, на отдель­но­го авто­ра, то есть на идио­стиль, и т. д. Тем самым медиа­сти­ли­сти­ка созда­ет кар­ти­ну пара­диг­ма­ти­ки меди­а­тек­стов, типо­ло­ги­зи­ру­ю­щих­ся на раз­ных осно­ва­ни­ях.

В цен­тре вни­ма­ния совре­мен­ных медиа­линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний —линг­во­дис­кур­со­ло­ги­че­ский под­ход к меди­а­тек­стам, фоку­си­ру­ю­щий вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей на син­таг­ма­ти­че­ских свя­зях меж­ду ними. При рас­смот­ре­нии пото­ка меди­а­тек­стов изу­ча­ют­ся его сег­мен­ты: гипер­ме­ди­а­текст (новост­ной поток) — общ­ность всех меди­а­тек­стов, раз­ме­щен­ных в гипер­тек­сто­вой сре­де; сово­куп­ный меди­а­текст — состав тек­стов отдель­но­го СМИ (кана­ла / газе­ты / жур­на­ла и их номе­ров); мак­ро­ме­ди­а­текст — состав тек­стов в одном номе­ре, в выпус­ке теле- или радио­про­грам­мы; сверх­ме­ди­а­текст — сово­куп­ность тек­стов раз­ных СМК и раз­ных авто­ров, объ­еди­нен­ных на осно­ве общ­но­сти темы или пред­ме­та речи, напри­мер порт­рет­ный сверх­ме­ди­а­текст, трэ­вел-меди­а­тек­сты, арт-меди­а­тек­сты. Все они явля­ют­ся фраг­мен­та­ми инфор­ма­ци­он­ных волн (тер­мин А. В. Болот­но­ва). Сего­дня медиа­линг­ви­сти­ка обра­ще­на к ана­ли­зу рече­вых осо­бен­но­стей типо­вых сег­мен­тов медиа­дис­кур­са, отсю­да вни­ма­ние к дина­ми­че­ским моде­лям ана­ли­за медиа­ре­чи: раз­ра­бот­ка таких поня­тий, кото­рые помо­га­ют выявить типо­вые про­це­ду­ры рече­вой актив­но­сти. Эти вопро­сы в цен­тре вни­ма­ния медиа­линг­во­дис­кур­со­ло­гии — еще одной состав­ной части медиа­линг­ви­сти­ки.

Нако­нец, суще­ствен­ное место в медиа­линг­ви­сти­ке зани­ма­ют иссле­до­ва­ния, направ­лен­ные на ана­лиз раз­но­го рода про­яв­ле­ний язы­ко­вых деви­а­ций и выра­бот­ку кри­те­ри­ев кри­ти­ки рече­вой дея­тель­но­сти, прак­сио­ло­ги­че­ско­го нор­ми­ро­ва­ния, на осно­ве кото­рых дают­ся оцен­ки рече­во­му пове­де­нию в мас­сме­диа. Сре­ди таких кри­те­ри­ев важ­ней­шее — это соблю­де­ние эти­че­ских и эсте­ти­че­ских пра­вил рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия. Тому, насколь­ко точ­но соблю­да­ют­ся пра­ви­ла, дает­ся оцен­ка: орто­ло­ги­че­ская, куль­тур­но-рече­вая, соци­аль­ная, эти­че­ская, эсте­ти­че­ская.

В свя­зи с необ­хо­ди­мо­стью реше­ния про­бле­мы диа­гно­сти­ро­ва­ния деви­ант­ных форм рече­во­го пове­де­ния реша­ет­ся вопрос о мар­ке­рах лжи, дема­го­гии, кле­ве­ты, оскорб­ле­ния и дру­гих про­яв­ле­ний язы­ко­вой враж­ды. В цен­тре вни­ма­ния при созда­нии меди­а­тек­ста — регу­ля­тив­но-управ­ля­ю­щие прак­сио­ло­ги­че­ские нор­мы, посколь­ку пред­мет ана­ли­за — оцен­ка эффек­тив­но­сти тек­ста — соот­вет­ствие полу­чен­но­го резуль­та­та про­фес­си­о­наль­ным целям и зада­чам. Таким обра­зом, кри­ти­ка выбо­ра язы­ко­вых ресур­сов с точ­ки зре­ния их досто­инств и кри­ти­ка мето­дов, при­ме­ня­ю­щих­ся в ком­му­ни­ка­тив­ных и рече­вых дей­стви­ях, состав­ля­ет осно­ву чет­вер­то­го ана­ли­ти­че­ско­го век­то­ра медиа­линг­ви­сти­ки — кри­ти­ки медиа­ре­чи. Все вме­сте опи­сан­ные четы­ре век­то­ра медиа­линг­ви­сти­ки вос­со­зда­ют линг­ви­сти­че­скую орга­ни­за­цию меди­а­ком­му­ни­ка­ции с точ­ки зре­ния эффек­тив­но­сти про­яв­ля­ю­щей­ся в ней рече­вой актив­но­сти.

Далее про­ил­лю­стри­ру­ем спе­ци­фи­ку медиа­линг­ви­сти­че­ско­го под­хо­да к ана­ли­зу свойств медиа­ре­чи.

Медиа­линг­ви­сти­че­ский ана­лиз выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти

Объ­ект иссле­до­ва­ния — меди­а­тек­сты 2014–2018 гг., раз­ме­щен­ные в рос­сий­ских сете­вых изда­ни­ях. Под диа­ло­гич­но­стью (диа­ло­ги­че­ской модаль­но­стью) пони­ма­ет­ся свой­ство рече­вой струк­ту­ры медиа­дис­кур­са, объ­ек­ти­ви­ру­ю­щее ход выпол­не­ния субъ­ек­том «рече­вой рабо­ты», выра­жа­ю­ще­е­ся в ком­по­зи­ци­он­но-линг­ви­сти­че­ской орга­ни­за­ции медиа­ре­чи, спо­соб­ству­ю­щее пере­да­че вза­и­мо­дей­ствия смыс­ло­вых пози­ций через демон­стра­цию рече­во­го сти­му­ли­ро­ва­ния (адре­со­ван­но­сти, обра­щен­но­сти, пред­на­зна­чен­но­сти) адре­са­та и реа­ги­ро­ва­ния (ответ­но­сти) на чужое сло­во.

В послед­ние годы об уси­ле­нии диа­ло­ги­че­ско­го моду­са в медиа­ре­чи иссле­до­ва­те­ли пишут часто. Одна­ко при этом игно­ри­ру­ет­ся то, что мы отме­ча­ли в сво­их рабо­тах, посвя­щен­ных выра­же­нию диа­ло­гич­но­сти газет­ных тек­стов, еще в 1987–1993 гг.: диа­ло­гич­ность — это онто­ло­ги­че­ски при­су­щее медиа­ре­чи каче­ство. Если науч­ный текст рож­да­ет­ся из необ­хо­ди­мо­сти пере­дать новые резуль­та­ты про­ве­ден­но­го науч­но­го поис­ка, дело­вой текст — из необ­хо­ди­мо­сти транс­ли­ро­вать зако­но­да­тель­ную нор­му, зафик­си­ро­вать те или иные пра­во­вые дей­ствия, а худо­же­ствен­ный — из стрем­ле­ния вопло­тить худо­же­ствен­ную идею, то пово­дом для созда­ния новых меди­а­тек­стов ста­но­вят­ся чьи-то сооб­ще­ния о собы­ти­ях, кото­рые пере­да­ют­ся агент­ства­ми. В после­ду­ю­щих текстах на сооб­ще­ния тем или иным обра­зом отве­ча­ют в соот­вет­ствии со сто­я­щей перед авто­ром про­фес­си­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной зада­чей, с тех­но­ло­ги­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми того кана­ла, где тек­сты транс­ли­ру­ют­ся, и с уче­том пред­вос­хи­ща­е­мой реак­ции ауди­то­рии на текст.

Медиа­дис­курс отра­жа­ет мир мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, где обме­ни­ва­ют­ся сооб­ще­ни­я­ми, мне­ни­я­ми, пред­ло­же­ни­я­ми, на них реа­ги­ру­ют, их оспа­ри­ва­ют, опро­вер­га­ют, с ними согла­ша­ют­ся или не согла­ша­ют­ся. Бла­го­да­ря диа­ло­гич­но­сти даже моно­ло­ги­че­ская медиа­речь пред­ста­ет через после­до­ва­тель­ность диа­ло­ги­че­ских единств — дву­член­ных (с обе­и­ми репли­ка­ми) и одно­член­ных (с одной экс­пли­цит­но выра­жен­ной репли­кой, дру­гой под­ра­зу­ме­ва­е­мой). Вот поче­му диа­ло­гич­ность может иссле­до­вать­ся на раз­ных уров­нях медиа­линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за. На пер­вом уровне пред­ме­том ана­ли­за иссле­ду­ют­ся сред­ства выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти. На вто­ром уровне — диа­ло­ги­че­ские цик­лы, помо­га­ю­щие постро­ить ком­му­ни­ка­тив­ное дей­ствие. На тре­тьем уровне — диа­ло­ги­че­ская вза­и­мо­связь дей­ствий. На чет­вер­том — ана­ли­ти­че­ская оцен­ка форм диа­ло­ги­че­ско­го пове­де­ния.

Мир мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции пред­став­ля­ет собой про­стран­ство широ­ко­го соци­аль­но­го диа­ло­га меж­ду автор­ским «Я», адре­са­том «Вы», тре­тьим лицом «Он», кото­рые ста­но­вят­ся тре­мя изме­ре­ни­я­ми про­стран­ства. Отно­ше­ния участ­ни­ков мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции — «Я», «Вы», «Он» — выра­жа­ют­ся не толь­ко тре­мя грам­ма­ти­че­ски­ми лица­ми, но и целым набо­ром язы­ко­вых инстру­мен­тов, кото­рый рас­кры­ва­ет­ся в грам­ма­ти­ке медиа­ре­чи. Этот набор содер­жит три груп­пы средств: 1) выде­ле­ния чужой речи внут­ри автор­ской — кон­струк­ции пере­да­чи чужой речи (пря­мая, кос­вен­ная, несоб­ствен­но-пря­мая речь, цита­ция); 2) ука­за­ния на соот­не­сен­ность смыс­ло­вых пози­ций — логи­ко-раци­о­наль­ные и субъ­ек­тив­но-модаль­ные; 3) номи­на­ции участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции — «авто­ров» рече­вых дей­ствий; 4) опи­са­ния рече­вой актив­но­сти участ­ни­ков и др. В медиа­ре­чи при­сут­ству­ет преж­де все­го «Я» — субъ­ект речи, высту­па­ю­щий ини­ци­а­то­ром ком­му­ни­ка­ции, напри­мер: Как член жюри семи­на­ра моло­дых авто­ров, могу под­твер­дить, что в ходе обсуж­де­ний было откры­то и отме­че­но нема­ло юных талан­тов… (Литер. газе­та. 14.11.18). Может пред­стать и в фор­ме «мы», име­ю­щей зна­че­ние «я, выра­жа­ю­щий нашу сов­мест­ную волю, общие с вами инте­ре­сы», напри­мер: Мы ведь кого защи­ща­ем? Опо­зо­рен­ных и «обу­тых». Кому помо­га­ем? Оплё­ван­ным и пору­ган­ным. Зна­чит, мно­гим и мно­гим помо­га­ем! (Литер. газе­та. 24.10.18). «Вы» — адре­сат речи, буду­щий ее интер­пре­та­тор: Фото- и видео­фик­са­ция про­ис­хо­дят в авто­ма­ти­че­ском режи­ме… Она устро­е­на таким обра­зом, что у вас нет абсо­лют­но ника­ких тео­ре­ти­че­ских воз­мож­но­стей для оспа­ри­ва­ния это­го штра­фа. То есть вы про­сы­па­е­тесь, а вам гово­рят: «Вы выиг­ра­ли счаст­ли­вый билет: с сего­дняш­не­го дня вы нам долж­ны, день­ги уже взыс­ка­ны, иди­те нафиг. Обжа­ло­вать у вас ниче­го не полу­чит­ся» (Новая газ. 17.11.18). «Он» — тот, кто при­вле­ка­ет­ся к ком­му­ни­ка­ции в каче­стве экс­пер­та, оппо­нен­та, авто­ри­тет­но­го лица и т. п., «тре­тье» лицо, напри­мер: …Канц­лер Гер­ма­нии Анге­ла Мер­кель… неод­но­крат­но отме­ча­ла, что Бер­лин рас­смат­ри­ва­ет «Север­ный поток — 2» как ком­мер­че­ский, при этом она увя­зы­ва­ет стро­и­тель­ство газо­про­во­да с сохра­не­ни­ем тран­зи­та рос­сий­ско­го «голу­бо­го топ­ли­ва» через Укра­и­ну. Москва так­же заяв­ля­ла, что про­ект — абсо­лют­но ком­мер­че­ский и кон­ку­рент­ный. <…> Кро­ме США, опа­се­ния из-за стро­и­тель­ства газо­про­во­да выра­жа­ли Поль­ша, Укра­и­на и Лит­ва. <…> По заяв­ле­ни­ям рос­сий­ских вла­стей и пред­ста­ви­те­лей Гер­ма­нии, про­ект направ­лен на укреп­ле­ние энер­ге­ти­че­ской без­опас­но­сти Евро­пы на фоне рас­ту­ще­го потреб­ле­ния «голу­бо­го топ­ли­ва» (РИА Ново­сти. 18.11.18). В этом фраг­мен­те при­сут­ству­ют рече­вые пар­тии, «испол­ни­те­ли» кото­рых «она», «он», «они» — согла­су­ю­щи­е­ся (под­черк­ну­то с помо­щью неод­но­крат­но, при этом, так­же) и про­ти­во­бор­ству­ю­щие (акцен­ти­ро­ва­но с помо­щью спе­ци­аль­ной лек­си­ки: опа­се­ния… выра­жа­ли). Сред­ства­ми пере­да­чи чужой речи смыс­ло­вую пози­цию каж­до­го ком­му­ни­кан­та пере­да­ют, его назы­ва­ют, о его рече­вой пар­тии гово­рят, выра­жая к ней оце­ноч­ное отно­ше­ние. Так «закры­ва­ет­ся» отве­том диа­ло­ги­че­ский цикл.

Медиа­сти­ли­сти­ка изу­ча­ет важ­ную часть рече­во­го воз­дей­ствия в медиа — спо­со­бы мани­фе­ста­ции смыс­ло­вой пози­ции отдель­но­го субъ­ек­та речи — созда­те­ля тек­ста. Автор пред­став­лен раз­но­пла­но­во: им может быть отдель­ное лицо, а может быть кол­лек­тив — редак­ция, канал, твор­че­ская груп­па. Откры­тая рече­вая само­ма­ни­фе­ста­ция осу­ществ­ля­ет­ся субъ­ек­том речи преж­де все­го во внут­рен­ней струк­ту­ре тек­ста, где автор­ская рече­вая пар­тия встра­и­ва­ет­ся в тек­сто­вую ткань как сти­му­ли­ру­ю­щая или реа­ги­ру­ю­щая репли­ка. Рече­вая пар­тия субъ­ек­та орга­ни­зу­ет­ся вари­а­тив­но — в раз­ных клас­сах рече­вых жан­ров с раз­лич­ной ком­по­зи­ци­он­ной орга­ни­за­ци­ей вер­баль­ных и невер­баль­ных средств по трем семан­ти­че­ским осям: 1) рефе­рент­ность собы­тий, ситу­а­ций, пер­сон и объ­ек­тов в окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти (пере­да­ча «кар­тин­ки» об этих объ­ек­тах), прав­да, с раз­ной сте­пе­нью объ­ек­тив­но­сти, досто­вер­но­сти и пол­но­ты; 2) идео­ло­ги­че­ски и про­фес­си­о­наль­но моти­ви­ро­ван­ное диа­гно­сти­ро­ва­ние (уста­нов­ле­ние цен­но­сти и при­сво­е­ние оце­нок) того фраг­мен­та дей­стви­тель­но­сти, на кото­ром сфо­ку­си­ро­ва­но вни­ма­ние отпра­ви­те­ля сооб­ще­ний, и воле­изъ­яв­ле­ние; 3) диа­ло­гич­ность как отра­же­ние рече­во­го пове­де­ния ком­му­ни­кан­тов в медиа (репре­зен­та­ция рече­вой дея­тель­но­сти по этим трем осям в жур­на­лист­ской речи пред­став­ле­на в рабо­те: [Дус­ка­е­ва 1995]).

В ходе медиа­сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за выяс­ня­ет­ся, что пер­вая «семан­ти­че­ская ось» — рефе­рент­ная — раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в повест­во­ва­нии или опи­са­нии, когда дает­ся ответ на вопрос, каков в дан­ный момент окру­жа­ю­щий мир, вто­рая — через модус­ные мар­ке­ры, созда­ю­щие модаль­ную рам­ку тек­ста, с помо­щью кото­рой акцен­ти­ру­ют­ся про­блем­ные зоны в окру­жа­ю­щем мире, ста­вят­ся вопро­сы, кто вино­ват и что делать, и дают­ся отве­ты на эти вопро­сы, тре­тья «семан­ти­че­ская ось» с помо­щью мар­ке­ров мета­тек­ста демон­стри­ру­ет рече­вое сти­му­ли­ро­ва­ние или реа­ги­ро­ва­ние.

Медиа­сти­ли­сти­че­ское иссле­до­ва­ние пока­зы­ва­ет, что вари­а­тив­ность отно­ше­ний меж­ду рече­вым сти­му­ли­ро­ва­ни­ем «тре­тьих» лиц, авто­ра и адре­са­та опре­де­ля­ет рече­вой облик тек­стов мас­сме­диа любо­го типа — дело­вых, обще­ствен­но-оли­ти­че­ских, куль­тур­но-про­све­ти­тель­ских, раз­вле­ка­тель­ных. Напри­мер, в дело­вых СМИ инфор­ма­ци­он­ным пово­дом всех сооб­ще­ний высту­па­ет ранее выска­зан­ная чужая речь: она предъ­яв­ля­ет­ся для озна­ком­ле­ния в текстах, где раз­ные пози­ции соот­но­сят­ся, но автор­ское отно­ше­ние к ним откры­то не выра­жа­ет­ся. Так вос­про­из­во­дит­ся атмо­сфе­ра инфор­ма­тив­но­го диа­ло­га. В спор­тив­ных, обще­ствен­но-поли­ти­че­ских, осо­бен­но оппо­зи­ци­он­ных, изда­ни­ях явно выра­жа­ет­ся модаль­ность одоб­ре­ния пози­ций «сво­их» «тре­тьих» лиц и рез­ко отри­ца­тель­но-оце­ноч­ная модаль­ность пози­ций «чужих», что харак­тер­но для поле­ми­че­ско­го диа­ло­га. В совре­мен­ной меж­ду­на­род­ной жур­на­ли­сти­ке для выра­же­ния отно­ше­ния к чужим пози­ци­ям «тре­тьих лиц» акти­ви­зи­ро­ва­лась коми­че­ская модаль­ность, часто при­ни­ма­ю­щая фор­му трол­лин­га. В куль­тур­но-про­све­ти­тель­ских изда­ни­ях «тре­тьим» участ­ни­ком ком­му­ни­ка­ции высту­па­ет автор оце­ни­ва­е­мо­го про­из­ве­де­ния, отно­ше­ние к его пози­ции выра­же­но эсте­ти­че­ски­ми оцен­ка­ми, нали­цо диа­лог оце­нок. В трэ­вел-жур­на­ли­сти­ке выра­жа­ет­ся пря­мо или кос­вен­но диа­лог-при­гла­ше­ние к путе­ше­ствию, в науч­но-попу­ляр­ной — к сомыш­ле­нию, сов­мест­но­му поис­ку отве­тов, реше­ний и т. п. Каж­дый из вари­ан­тов диа­ло­гич­но­сти отра­жа­ет­ся в сво­ем линг­во­сти­ли­сти­че­ском рисун­ке тек­сто­вой тка­ни.

Линг­во­дис­кур­со­ло­ги­че­ский ана­лиз диа­ло­гич­но­сти выяв­ля­ет тем­по­раль­ное устрой­ство дис­кур­са, где вре­мя рече­вой актив­но­сти делит­ся на три пери­о­да: 1) ранее ска­зан­ное «тре­тьим» лицом (инфор­ма­ци­он­ный повод); 2) гово­ри­мое и транс­ли­ру­е­мое в дан­ный момент автор­ское «Я», обра­щен­ное к буду­ще­му вос­при­я­тию; 3) то, что может быть ска­за­но гипо­те­ти­че­ским адре­са­том («Вы») о пред­ме­те речи. Каж­до­му вре­мен­но­му пери­о­ду соот­вет­ству­ет своя рече­вая пар­тия, несу­щая память о ранее ска­зан­ном и пред­ви­де­ние буду­щей реак­ции. В одних заго­лов­ках сете­вых СМИ: Экс­перт про­ком­мен­ти­ро­вал сло­ва экс-гла­вы шта­ба РВСН о «Пери­мет­ре» (Яндекс. 9.11.2018); «Ъ»: в Рос­сии пред­ло­жи­ли создать инди­ви­ду­аль­ную про­грам­му тех­осмот­ров (Яндекс. 9.11.2018); Тре­нер Тук­та­мы­ше­вой оце­нил выступ­ле­ние фигу­рист­ки в корот­кой про­грам­ме (Яндекс. 9.11.2018) — пре­ди­ка­ты (про­ком­мен­ти­ро­вал, пред­ло­жи­ли, оце­нил) пока­зы­ва­ют, что оза­глав­лен­ные ими тек­сты — сооб­ще­ния о преж­де ска­зан­ном. В дру­гих заго­лов­ках выра­жа­ет­ся пред­ви­де­ние буду­щей дея­тель­но­сти: Посла Австрии вызо­вут в МИД из-за шпи­он­ско­го скан­да­ла (Яндекс. 9.11.2018); Вла­ди­мир Путин рас­счи­ты­ва­ет встре­тить­ся с Дональ­дом Трам­пом на полях G20 (Ком­мер­сант. 11.11.2018). В тре­тьих заго­лов­ках отра­жа­ет­ся оцен­ка ранее сооб­щен­но­го: Путин во вре­мя сов­мест­ной пресс-кон­фе­рен­ции с аме­ри­кан­ским пре­зи­ден­том Дональ­дом Трам­пом заявил, что Рос­сия гото­ва сохра­нить тран­зит сво­е­го газа через Укра­и­ну после 2019 года, если будет уре­гу­ли­ро­ван спор в сток­гольм­ском суде по выпла­те «Газ­про­мом» ком­пен­са­ции «Наф­то­га­зу» (РБК. 17.07.2018) — «Наф­то­газ» отве­тил на сло­ва Пути­на о готов­но­сти сохра­нить тран­зит газа (Коммерсант.ru. 17.07.2018) — Поли­то­лог: «Наф­то­газ» в газо­вом вопро­се, как все­гда, поспе­шил (РИА ново­сти. 17.07.2018). Пер­вый заго­ло­вок пере­да­ет рече­вое сти­му­ли­ро­ва­ние. Вто­рой и тре­тий — выра­жа­ют рече­вое реа­ги­ро­ва­ние: во вто­ром — гла­го­лом речи (отве­тил), а в тре­тьем мето­ни­ми­че­ски — гла­го­лом поспе­шил. Все заго­лов­ки отра­жа­ют диа­ло­ги­че­скую архи­тек­ту­ру меди­а­ком­му­ни­ка­ции.

В Сети суще­ству­ет целый ряд изда­ний, пред­став­ля­ю­щих свою дея­тель­ность как раз­об­ла­че­ние про­па­ган­ды, фей­ков и т. п. «Отве­чая» на преды­ду­щее сооб­ще­ние, субъ­ект речи таких изда­ний раз­об­ла­ча­ет ложь, оце­ни­вая содер­жа­ние и фор­му ранее ска­зан­но­го, напри­мер: РИА «Ново­сти» опуб­ли­ко­ва­ло раз­вер­ну­тый мате­ри­ал под изде­ва­тель­ским заго­лов­ком «Ще не вмерз­ла? Укра­ин­ские горо­да замер­за­ют с ледя­ны­ми бата­ре­я­ми»… Любо­пыт­но, насколь­ко все­рьез рос­сий­ское инфор­ма­ци­он­ное агент­ство отнес­лось к заяв­ле­ни­ям оди­оз­но­го наци­о­на­ли­ста. Про­бле­мы с отоп­ле­ни­ем в этих горо­дах дей­стви­тель­но есть… Но про­бле­мы эти сугу­бо мест­ные. <…> Через несколь­ко часов после выхо­да мате­ри­а­ла РИА «Ново­сти» про­бле­ма была уре­гу­ли­ро­ва­на. Рос­сий­ское агент­ство об этом сооб­щи­ло, но допол­не­ний в свою преж­нюю пуб­ли­ка­цию не внес­ло. На осно­ве этих слу­ча­ев РИА рису­ет апо­ка­лип­ти­че­скую кар­ти­ну замер­за­ю­щей Укра­и­ны… (The incider. 13.11.18). Раз­об­ла­чи­тель­ная модаль­ность выра­же­на отри­ца­тель­ной оцен­кой чужо­го сло­ва (изде­ва­тель­ский заго­ло­вок, рису­ет апо­ка­лип­ти­че­скую кар­ти­ну), рез­ким про­ти­во­по­став­ле­ни­ем сво­ей пози­ции чужой (любо­пыт­но, насколь­ко все­рьез, про­бле­мы… дей­стви­тель­но есть… но… сугу­бо…). Раз­об­ла­чи­тель­ную фор­му могут иметь не толь­ко изда­ния, но и отдель­ные пуб­ли­ка­ции в соци­аль­ных сетях, напри­мер в Twitter.

Ана­лиз выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти с точ­ки зре­ния кри­ти­ки медиа­ре­чи рас­кры­ва­ет две про­ти­во­по­лож­ные тен­ден­ции в исполь­зо­ва­нии язы­ка в СМИ. С одной сто­ро­ны, он выяв­ля­ет «зло­упо­треб­ле­ния дис­кур­сом»: рече­вую агрес­сию, исполь­зо­ва­ние рече­вых стра­те­гий и так­тик соци­аль­но­го доми­ни­ро­ва­ния: «Кри­ти­че­ский ана­лиз дис­кур­са наце­лен на кри­ти­че­ское изу­че­ние соци­аль­но­го нера­вен­ства, выра­жен­но­го (сиг­на­ли­зи­ру­е­мо­го, кон­сти­ту­и­ру­е­мо­го, зако­но­да­тель­но закреп­лен­но­го и т. д.) в язы­ке или дис­кур­се» [Водак 2011: 286]. Рече­вая агрес­сия про­яв­ля­ет­ся в кар­тине мира, созда­ва­е­мой медиа (см. об этом: [Аннен­ко­ва 2011]). С дру­гой сто­ро­ны, кри­ти­ка медиа­ре­чи уста­нав­ли­ва­ет линг­ви­сти­че­ские при­зна­ки веж­ли­во­го рече­во­го пове­де­ния, его кри­те­рии и мар­ке­ры. Наши ранее про­ве­ден­ные иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют: в медиа про­яв­ля­ет­ся и ком­му­ни­ка­тив­ная веж­ли­вость, преж­де все­го в такой диа­ло­ги­че­ской модаль­но­сти, экс­тра­линг­ви­сти­че­ской осно­вой кото­рой явля­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ная ори­ен­та­ция на гипо­те­зу адре­са­та и стрем­ле­ние к гар­мо­ни­за­ции вза­и­мо­дей­ствия с ней. Важ­ней­шие так­ти­ки фор­ми­ро­ва­ния диа­ло­ги­че­ской модаль­но­сти в медиа­ре­чи: 1) повы­ше­ние ком­му­ни­ка­тив­но­го ста­ту­са адре­са­та в обще­нии; 2) уста­нов­ле­ние, под­дер­жа­ние и завер­ше­ние кон­так­та с адре­са­том; 3) отбор средств в соот­вет­ствии со сте­пе­нью под­го­тов­лен­но­сти ауди­то­рии для вос­при­я­тия тек­ста; 4) ком­му­ни­ка­тив­ное сопро­вож­де­ние адре­са­та в ходе все­го рас­суж­де­ния; 5) моби­ли­за­ция вооб­ра­же­ния при опи­са­нии объ­ек­тов; 6) выбор адек­ват­ной эмо­ци­о­наль­ной тональ­но­сти тек­ста, отра­жа­ю­щей не толь­ко отно­ше­ние к объ­ек­ту речи, но и отно­ше­ния с адре­са­том. Для реа­ли­за­ции ука­зан­ных так­тик исполь­зу­ют­ся в соот­вет­ствии с рече­вой кон­цеп­ци­ей изда­ния мета­тек­сто­вые при­е­мы, спо­со­бы кон­так­то­уста­нов­ле­ния, рефлек­си­вы и т. п.

Таким обра­зом, на при­ме­ре ана­ли­за выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти медиа­ре­чи мы пока­за­ли, что каж­дый рече­вой фено­мен в ней может ана­ли­зи­ро­вать­ся в раз­ных век­то­рах — грам­ма­ти­ки медиа­ре­чи, медиа­сти­ли­сти­ки, линг­во­дис­кур­со­ло­гии и кри­ти­ки. В каж­дом из них рас­кры­ва­ют­ся новые гра­ни иссле­ду­е­мо­го объ­ек­та. Иссле­до­ва­ния грам­ма­ти­ки медиа­ре­чи рас­кры­ва­ют сред­ства пре­зен­та­ции диа­ло­ги­че­ской модаль­но­сти. В медиа­сти­ли­сти­ке изу­ча­ет­ся вари­а­тив­ность выра­же­ния диа­ло­гич­но­сти в ком­по­зи­ци­он­но-рече­вых моде­лях раз­ных типов. В медиа­линг­во­дис­кур­со­ло­гии диа­ло­гич­ность иссле­ду­ет­ся в каче­стве язы­ко­вых кор­ре­ля­тов внут­рен­них и внеш­них диа­ло­ги­че­ских свя­зей меж­ду меди­а­тек­ста­ми. Ана­ли­ти­че­ская оцен­ка упо­треб­ля­е­мых в медиа­ре­чи мар­ке­ров харак­те­ра рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия смыс­ло­вых пози­ций «Я», «Вы» и «Он» — зада­ча кри­ти­ки медиа­ре­чи. Тес­ная спа­ян­ность четы­рех частей медиа­линг­ви­сти­ки обес­пе­чи­ва­ет­ся дву­мя обсто­я­тель­ства­ми: а) сфо­ку­си­ро­ван­но­стью вни­ма­ния на эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти в медиа и б) инте­гра­ци­ей исполь­зу­е­мых в медиа­линг­ви­сти­ке мето­дов в их опо­ре на прак­сио­ло­ги­че­ские ори­ен­ти­ры.

Выво­ды

Под­во­дя ито­ги, отме­тим: сего­дня в пол­ной мере мож­но гово­рить об оформ­ле­нии медиа­линг­ви­сти­ки в каче­стве само­сто­я­тель­ной науч­ной дис­ци­пли­ны, наце­лен­ной на реше­ние вполне опре­де­лен­но­го кру­га про­блем. Гос­под­ству­ю­щим в медиа­линг­ви­сти­че­ских рабо­тах стал прак­сио­ло­ги­че­ский метод, состо­я­щий в тран­с­ди­сип­ли­нар­ной и интер­дис­ци­пли­нар­ной инте­гра­ции мето­дик, про­це­дур и при­е­мов иссле­до­ва­ния, ори­ен­ти­ро­ван­ных на изу­че­ние рече­вой дея­тель­но­сти в аспек­те эффек­тив­но­сти. В соот­вет­ствии с этим мето­дом сфор­ми­ро­ва­лась четы­рех­част­ная струк­ту­ра с общим пред­ме­том ана­ли­за во всех век­то­рах — меди­а­текст как про­цесс и резуль­тат эффек­тив­ной рече­вой дея­тель­но­сти.

Сре­ди важ­ней­ших мето­до­ло­ги­че­ских прин­ци­пов в медиа­линг­ви­сти­ке утвер­ди­лись сле­ду­ю­щие: 1) дея­тель­ност­ный, пред­став­ля­ю­щий медиа­речь объ­ек­ти­ва­ци­ей соци­аль­ной и про­фес­си­о­наль­ной актив­но­сти, а меди­а­текст — ком­му­ни­ка­тив­но-соци­аль­ным дей­стви­ем; 2) интер­дис­ци­пли­нар­ной инте­гра­тив­но­сти, пред­по­ла­га­ю­щий для дости­же­ния целей медиа­линг­ви­сти­ки исполь­зо­ва­ние раз­ных иссле­до­ва­тель­ских мето­дов; 3) дина­ми­че­ской пер­спек­ти­вы, тре­бу­ю­щий во всех выде­лен­ных рече­вых фор­мах видеть ход, этап рече­вой дея­тель­но­сти по их созда­нию; 4) систем­ный, поз­во­ля­ю­щий обна­ру­жи­вать в рече­вых фор­мах резуль­тат систем­но­го отбо­ра и соче­та­ния поли­ко­до­вых средств.

В каж­дой части медиа­линг­ви­сти­ки свой угол зре­ния на меди­а­текст, свой аспект ана­ли­за рече­вой дея­тель­но­сти. В грам­ма­ти­ке медиа­ре­чи — ее поли­ко­до­вая струк­ту­ра, где вер­баль­ный ком­по­нент доми­ни­ру­ет, в медиа­сти­ли­сти­ке — типы тек­стов, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих в медиа­сре­де, в медиа­линг­во­дис­кур­со­ло­гии — син­таг­мы тек­стов в их пото­ке, в кри­ти­ке медиа­ре­чи — кри­те­рии ее оцен­ки. В каж­дой из частей медиа­линг­ви­сти­ки исполь­зу­ют­ся спе­ци­фи­че­ские линг­ви­сти­че­ские мето­ды, утвер­жда­ет­ся свой круг спе­ци­фи­че­ских поня­тий и кате­го­рий, с помо­щью кото­рых опи­сы­ва­ет­ся эффек­тив­ная рече­вая дея­тель­ность в медиа­сре­де.

Анненкова, И. В. (2011). Медиадискурс XXI века. Лингвофилософский аспект языка СМИ. М.: Изд-во Московского университета.

Болотнов, А. В. (2015). Информационное поле медийной языковой личности и ее идиостиль. Медиалингвистика: Международный научный журнал, 4 (10), 51–59.

Варченко, В. В. (2008). Медиатекст: вербальный и визуальный компонент. В А. Г. Пастухов (Отв. ред.), Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе, 6, 263–271.

Васильева, В. В., Дускаева, Л. Р. (2016). Коммуникативный сценарий призыва в массмедийном поликодовом тексте: проявления экстремистского высказывания. Acta linguistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований, XII, 3, 395–405.

Водак, Р. (2011). Критическая лингвистика и критический анализ дискурса. Пер. В. И. Карасика. Политическая лингвистика, 4 (38), 286–291.

Ворошилова, М. Б. (2013). Политический креолизованный текст: ключи к прочтению. Екатеринбург: Уральский государственный педагогический университет.

Дускаева, Л. Р. (1995). Диалогичность газетных текстов 1980–1990 гг. Дис. … канд. филол. наук. Пермь.

Дускаева, Л. Р. (2018). Медиалингвистика в России: становление структуры и векторы развития. Вестник Московского университета. Серия X. Журналистика, 6, 48–74.

Елина, Е. А. (2009). Семиотика рекламы. М.: Дашков и Ко.

Кормилицына, М. А., Сиротинина, О. Б. (2014). Идиостиль журналиста. Медиалингвистика. Междунар. электрон. науч. журнал, 2, 25–33.

Клушина, Н. И. (2009). Интенциональные категории публицистического текста (на материале периодических изданий 2000–2008 гг.). Дис. … д-ра филол. наук. М.

Марьянчик, В. А. (2013). Аксиологическая структура медиаполитического текста (лингвостилистический аспект). Дис. … д-ра филол. наук. Архангельск.

Котарбинский, Т. (1975). Трактат о хорошей работе. М.: Экономика.

Павлович, А. А. (2000). Концепция философской праксеологичности в социальной философии. Дис. … д-ра филос. наук. Пермь.

Пермякова, Т. М. (1997). Динамика соотношения категорий оценки и аргументации в газетных текстах 1980−1990-х гг. под влиянием социальных факторов (на материале газет русского и английского языков). Дис. … канд. филол. наук. Пермь.

Попова, Т. И., Колесова, Д. В. (2015). Визуализация информации как тенденция развития современного текста. Медиалингвистика, 4, 83–96.

Суздальцева, В. Н. (2018). Генерализующие высказывания как средство манипулирования сознанием массового адресата. Медиалингвистика, 5 (1), 60–72. Электронный ресурс https://doi.org/10.21638/11701/spbu22.2018.105.

Annenkova, I. V. (2011). Mediadiskurs XXI veka. Lingvofilosofskii aspekt iazyka SMI [Media Discourse of the XXI century. Linguophilosophical aspect of media linguistics]. Moscow: Moscow University publ. (In Russian)

Bolotnov, A. V. (2015). Informatsionnoe pole mediinoi iazykovoi lichnosti i ee idiostil’ [The information field of a display linguistic personality and its idiostyle]. Medialingvistika: Mezhdunarodnyi nauchnyi zhurnal [Media linguistics: international scientific journal], 4 (10), 51–59. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (1995). Dialogichnost gazetnyh textov 1980–1990 gg. [Dialogue of newspaper texts of 1980–1990 yy.]. Thesis of the Doctor of Philology. Perm. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2018). Medialingvistika v Rossii: struktura i metod [Metalinguistics in Russia: structure and method]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriia X. Zhurnalistika [Bulletin of Moscow University. Series X. Journalism], 6, 48–74. (In Russian)

Elina, E. A. (2009). Semiotika reklamy [Semiotics of advertising]. Moscow: Dashkov and Ko. (In Russian)

Klushina, N. I. (2009) Intencionalnyye kategorii publicisticheskogo texta [The intentional categories of journalistic text (on the material of periodicals 2000–2008)]. Thesis of the Doctor of Philology. Moscow. (In Russian)

Kormilitsyna, M. A., Sirotinina, O. B. (2014). Idiostil’ zhurnalista [Journalist’s idiostyle]. Medialingvistika. Mezhdunar. elektron. nauch. zhurnal [Metalinguistic. International electronic scientific Journal], 2, 25–33. (In Russian)

Kotarbinskiy, Т. (1975). Traktat o horoshey rabote [A treatise on the good work]. Moscow: Economy. (In Russian)

Maryanchik, V. А. (2013). Axiologicheskaya struktura mediapoliticheskogo texta (lingvostilisticheskiy aspekt) [Axiological structure of media political text (linguistylistic aspect)]. Dissertation of the Doctor of Philology. Arhangelsk. (In Russian)

Pavlovich, A. A. (2000). Kontseptsiia filosofskoi prakseologichnosti v sotsial’noi filosofii [The concept of philosophical praxeology in social philosophy]. Dr. Sci. thesis. Perm’. (In Russian)

Popova, T. I., Kolesova, D. V. (2015). Vizualizatsiia informatsii kak tendentsiia razvitiia sovremennogo teksta [Visualization of information as a trend in the development of modern text]. Medialingvistika [Medialinguistics], 4, 83–96. (In Russian)

Suzdal’tseva, V. N. (2018). Generalizuiushchie vyskazyvaniia kak sredstvo manipulirovaniia soznaniem massovogo adresata [Generalizing statements as a means of manipulating the consciousness of the mass addressee]. Medialingvistika [Metalinguistic], 5 (1), 60–72. Retrieved from https://doi.org/10.21638/11701/spbu22.2018.105. (In Russian)

Varchenko, V. V. (2008). Mediatekst: verbal’nyi i vizual’nyi komponent [Media text: verbal and visual component]. In A. G. Pastukhov (Ed.), Zhanry i tipy teksta v nauchnom i mediinom diskurse [Genres and types of text in scientific and media discourse], 6, 263–271. (In Russian)

Vasileva, V. V., Duskaeva, L. R. (2016). Kommunikativnyi stsenarii prizyva v massmediinom polikodovom tekste: proiavleniia ekstremistskogo vyskazyvaniia [Communicative scenario of the call in the mass media polycode text: manifestations of extremist statements]. Acta linguistica Petropolitana. Trudy Instituta lingvisticheskikh issledovanii [Linguistic Acta petropolitana. Proceedings of the Institute of linguistic studies], XII, 3, 395–405. (In Russian)

Vodak, R. (2011). Kriticheskaia lingvistika i kriticheskii analiz diskursa [Critical linguistics and critical discourse analysis]. Transl. V. I. Karasik. Politicheskaia lingvistika [Political linguistics], 4 (38), 286–291. (In Russian)

Voroshilova, M. B. (2013). Politicheskii kreolizovannyi tekst: kliuchi k prochteniiu [Political creolized text: keys to reading]. Ekaterinburg: Ural State Pedagogical University. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 нояб­ря 2018 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 13 декаб­ря 2018 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: November 15, 2018
Accepted: December 13, 2018