Воскресенье, Октябрь 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Трансформация высказываний фразеологизированной структуры как средство выражения толерантного/интолерантного отношения к объекту речи (по материалам федеральных СМИ)

Рассматриваются фразеологизированные структуры (ФС), которые являются формой выражения штампов и клише сознания. Именно по этой причине возникают новые связанные синтаксические образования, служащие шаблоном для речевых построений. Продуктивным источником для таких штампов и клише служит язык политики и СМИ. В качестве иллюстративного материала мы используем статьи газеты «Аргументы и Факты» за 2014–2017 гг., публикации о злободневных политических событиях. Нами выявлены наиболее употребительные фразеосхемы, подвергшиеся авторской трансформации. Эти конструкции классифицированы по роли в тексте: обозначающие тему, выражающие авторское отношение, фиксирующие противоположные точки зрения на предмет обсуждения. С целью усиления экспрессивного потенциала и модально-оценочной функции связанные конструкции подвергаются авторской трансформации. Виды рассмотренных трансформаций можно свести к следующим типам: перестановки, замены, добавления, опущение, объединение, членение. Указанные трансформации «привязаны» к уровням языка. Наиболее часто используются трансформации лексического и синтаксического уровней: использование слова в переносном значении, замена повествовательности на вопросительность. Рассмотренные трансформации выполняют общую оценочную функцию, а выражение интолерантного отношения к объекту речи является частным проявлением этой функции в массмедийном дискурсе.

Transformation of phraseological structures as a means of expressing a tolerant/intolerant attitude to the object of speech (based on the federal mass media material)

The article deals with phraseological structures (FS), which express cognitive stamps and clichés. This is the reason for the origin of adjacent syntactic units, serving as patterns for speech structures. The language of politics and media appears to be a productive source of these stamps and clichés. Articles from the Arguments and Facts journal, published in 2014–2017, featuring urgent political stories, served as the illustrative material for this research. The article reveals the most popular phraseoschemes that have been transformed by the authors. These structures have been classified according to their role in the text: marking the topic, expressing the author’s attitude, establishing opposing views on the subject matter. In order to maximize the expressive potential and the modal-evaluating function, adjacent syntactic units are commonly exposed to the following transformations: transposition, substitution, addition, omission, unification, division. These transformations are associated with the language layers. Among the most common types are lexical, lexico-morphological and syntactic transformations: using words in the figurative meaning, changing narration to the interrogative form. The transformations considered in the article have a common evaluating function, which is expressed, in particular, in an intolerant attitude to the subject matter in mass media discourse.

Романова Татьяна Владимировна — д-р филол. наук, проф.;
tvromanova@mail.ru

Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики»,
Российская Федерация, 603155, Нижний Новгород,
ул. Большая Печерская, 25/12

Tatiana V. Romanova — Dr. Sci. in Philology, Professor;
tvromanova@mail.ru

National Research University “Higher School of Economics”,
25/12, ul. Bolshaya Pechiorskaya, Nizhniy Novgorod, 603155,
Russian Federation

Романова, Т. В. (2018). Трансформация высказываний фразеологизированной структуры как средство выражения толерантного/интолерантного отношения к объекту речи (по материалам федеральных СМИ). Медиалингвистика, 5 (2), 244–254.

DOI: 10.21638/spbu22.2018.208

URL: https://medialing.ru/transformaciya-vyskazyvanij-frazeologizirovannoj-struktury-kak-sredstvo-vyrazheniya-tolerantnogo-intolerantnogo-otnosheniya-k-obektu-rechi-po-materialam-federalnyh-smi/ (дата обращения: 20.10.2019)

Romanova, T. V. (2018). Transformation of phraseological structures as a means of expressing a tolerant/intolerant attitude to the object of speech (based on the federal mass media material). Media Linguistics, 5 (2), 244–254. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2018.208

URL: https://medialing.ru/transformaciya-vyskazyvanij-frazeologizirovannoj-struktury-kak-sredstvo-vyrazheniya-tolerantnogo-intolerantnogo-otnosheniya-k-obektu-rechi-po-materialam-federalnyh-smi/ (accessed: 20.10.2019)

УДК 81’27

Поста­нов­ка про­бле­мы. В рабо­тах, рас­смат­ри­ва­ю­щих несво­бод­ные (фра­зео­ло­ги­че­ские) син­так­си­че­ские кон­струк­ции, эти язы­ко­вые еди­ни­цы опре­де­ля­ют­ся по-раз­но­му и в их чис­ло попа­да­ют постро­е­ния, раз­но­тип­ные с точ­ки зре­ния грам­ма­ти­че­ской харак­те­ри­сти­ки и семан­ти­ки, напри­мер син­так­си­че­ские иди­о­мы: поло­жить зубы на пол­ку, ничто­же сум­ня­ше­ся, гулять так гулять [Кай­го­ро­до­ва 1999], вос­кли­ца­тель­ные эмо­тив­ные выска­зы­ва­ния: Это в 18-то веке! Что вы гово­ри­те! А еще инже­нер! [Рогож­ни­ко­ва 1991; Пио­тров­ская 1993], фра­зе­мы с вопро­си­тель­ным сло­вом: какой угод­но, мало кто (место­имён­ные фра­зео­схе­мы) [Иом­дин 2007], фра­зео­ло­ги­че­ски свя­зан­ные соче­та­ния, экви­ва­лент­ные одно­му нареч­но­му, слу­жеб­но­му или модаль­но­му сло­ву: так ска­зать, еще раз, без мало­го, буд­то бы [Рогож­ни­ко­ва 1991], пред­ло­же­ния-штам­пы: Как дела? Что ново­го? Доб­ро­го здо­ро­вья! С Новым годом! [Лекант 1974], «ком­му­ни­ке­мы»: А как же! И раз­го­во­ра быть не может! Вот тебе раз! Ишь ты! [Мате­во­сян 2005]. Про­фес­сор В. Л. Архан­гель­ский фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ные струк­ту­ры под­раз­де­ля­ет на фра­зе­мы — непре­ди­ка­тив­ные фра­зео­ло­ги­че­ские еди­ни­цы и устой­чи­вые фра­зы — пре­ди­ка­тив­ные соче­та­ния [Архан­гель­ский 1964]. В послед­нем слу­чае речь идет о пред­ло­же­ни­ях фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ной струк­ту­ры (ФС), или фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных пред­ло­же­ни­ях [Велич­ко 1996; 2015; 2016]: Тоже мне город! Ох уж эти мне экза­ме­ны! Ай да помощ­ник! Как не пой­ти! Нет бы мне позво­нить ей! Хоть меняй квар­ти­ру! Ему не до рабо­ты. Где как не на море при­ят­но отды­хать летом! и подоб­ные. (Подроб­нее о пред­ло­же­ни­ях фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ной струк­ту­ры см.: [Велич­ко 2016].)

Фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ные пред­ло­же­ния име­ют двой­ствен­ную при­ро­ду, соче­та­ют при­зна­ки фра­зео­ло­гич­но­сти и син­так­сич­но­сти. Их орга­ни­зу­ют ком­по­нен­ты двух типов — посто­ян­ные и пере­мен­ные (сво­бод­ные). Посто­ян­ные ком­по­нен­ты участ­ву­ют в созда­нии моде­ли, ее струк­тур­ной рам­ки и опре­де­ля­ют зна­че­ние струк­ту­ры. Это слу­жеб­ные сло­ва, утра­тив­шие или зна­чи­тель­но осла­бив­шие свое лек­си­че­ское и грам­ма­ти­че­ское зна­че­ние. Напри­мер, в пред­ло­же­ни­ях Тоже мне город! Ох уж эти мне экза­ме­ны! тако­вы­ми явля­ют­ся соче­та­ния тоже мне и ох уж эти мне. Сло­во тоже в при­ве­ден­ном при­ме­ре утра­чи­ва­ет лек­си­че­ское зна­че­ние отож­деств­ле­ния, а место­име­ние мне не ука­зы­ва­ет на адре­са­та. Сво­бод­ный, пере­мен­ный, ком­по­нент пред­став­лен зна­ме­на­тель­ны­ми сло­ва­ми той или иной части речи, он лек­си­че­ски сво­бо­ден. В при­ве­ден­ных пред­ло­же­ни­ях это сло­ва город и экза­ме­ны. ФС может быть пред­став­ле­на в виде моде­ли, напри­мер для при­ве­ден­ных пред­ло­же­ний это соот­вет­ствен­но тоже мне + сущ.; ох уж эти (эта, это) мне + сущ. В моде­ли два типа ком­по­нен­тов полу­ча­ют раз­ное пред­став­ле­ние. Посто­ян­ные ком­по­нен­ты обо­зна­ча­ют­ся в непо­сред­ствен­ном виде как кон­крет­ные лек­си­че­ские еди­ни­цы (части­цы, сою­зы, меж­до­ме­тия, место­имён­ные сло­ва), пере­мен­ные ком­по­нен­ты — через ука­за­ние части речи, при необ­хо­ди­мо­сти — мор­фо­ло­ги­че­ской фор­мы сло­ва. По одной и той же моде­ли могут быть постро­е­ны кон­крет­ные предложения/высказывания одно­го зна­че­ния, но раз­но­го содер­жа­ния, при этом их раз­но­об­ра­зие прак­ти­че­ски бес­ко­неч­но, ср.: Тоже мне празд­ник! Тоже мне кон­церт! Тоже мне зима! Тоже мне помощ­ник! Тоже мне брат! и т. д. Таким обра­зом, ФС, с одной сто­ро­ны, вос­про­из­во­дят­ся (явля­ясь фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ны­ми обра­зо­ва­ни­я­ми), с дру­гой сто­ро­ны, производятся/строятся (явля­ясь син­так­си­че­ски­ми обра­зо­ва­ни­я­ми). Важ­ным пока­за­те­лем струк­тур­но-грам­ма­ти­че­ской спе­ци­фи­ки ФС слу­жит харак­тер­ная для мно­гих из них вари­а­тив­ность моде­ли, что обу­слов­ле­но двой­ствен­ной при­ро­дой ФС, их фра­зео­ло­гич­но­стью и син­так­сич­но­стью (ср.: Вот так мастер! Вот так дале­ко! Вот так высту­пил!).

Таким обра­зом, пред­ло­же­ния фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ной струк­ту­ры отно­сят­ся к широ­ко­му кру­гу син­так­си­че­ских постро­е­ний фра­зео­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра и состав­ля­ют осо­бый тип син­так­си­че­ских фра­зео­ло­гиз­мов, отли­ча­ю­щий­ся как от лек­си­че­ских фра­зео­ло­гиз­мов, так и от син­так­си­че­ских фра­зео­ло­гиз­мов «непред­ло­жен­че­ско­го» харак­те­ра [Велич­ко 2016]. В ито­ге мож­но выде­лить три типа фра­зео­ло­ги­че­ских постро­е­ний: лек­си­че­ские фра­зео­ло­гиз­мы (от мала до вели­ка), син­так­си­че­ские непред­ло­жен­че­ско­го харак­те­ра (хва­тать на лету, вый­ти на люди) и фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ные пред­ло­же­ния (Ему не до рабо­ты), что фик­си­ру­ет­ся в опре­де­лен­ных моде­лях постро­е­ния. Все моде­ли при рече­вой реа­ли­за­ции харак­те­ри­зу­ют­ся боль­шим спек­тром вари­а­тив­но­сти и транс­фор­ма­ци­он­ных изме­не­ний, виды и функ­ции кото­рых опре­де­ля­ют­ся спе­ци­фи­кой дис­кур­сив­ных прак­тик.

Исто­рия вопро­са. Н. Ю. Шве­до­ва назы­ва­ет син­так­си­че­ски свя­зан­ные кон­струк­ции «шаб­лон­ны­ми фра­за­ми», или «застыв­ши­ми кон­струк­ци­я­ми» [Шве­до­ва 1960]. К ним она отно­сит четы­ре типа кон­струк­ций:

1) постро­е­ния, пред­став­ля­ю­щие собой раз­но­го вида соеди­не­ния изна­чаль­но пол­нознач­ных слов (шел и шел, возь­му и при­ду);

2) постро­е­ния с части­ца­ми и с таки­ми модаль­ны­ми сло­ва­ми, кото­рые по харак­те­ру сво­е­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в соста­ве кон­струк­ции сбли­жа­ют­ся с части­ца­ми (Вот они работ­нич­ки!);

3) постро­е­ния с меж­до­ме­ти­я­ми и меж­до­мет­ны­ми соче­та­ни­я­ми, с воз­мож­ным изме­не­ни­ем их часте­реч­ной при­над­леж­но­сти (Ах она змея! Ох они сплет­ни­цы!);

4) постро­е­ния фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­но­го харак­те­ра (Чем не жених! Что за цере­мо­нии!) [Шве­до­ва 1960].

Моде­ли вто­ро­го, тре­тье­го и чет­вер­то­го типа, кото­рые явля­ют­ся сфор­ми­ро­ван­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми, были назва­ны Д. Н. Шме­ле­вым [Шме­лев 1960] «фра­зео­син­так­си­че­ски­ми схе­ма­ми» и впо­след­ствии подроб­но опи­са­ны так­же в рабо­тах В. Ю. Мели­кя­на.

Д. Н. Шме­лев назвал свя­зан­ны­ми син­так­си­че­ские кон­струк­ции фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­но­го типа с опре­де­лен­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми в грам­ма­ти­че­ских фор­мах ком­по­нен­тов, поряд­ке слов, инто­на­ции, а так­же в ком­му­ни­ка­тив­ных функ­ци­ях [Шме­лев 1960].

Такие постро­е­ния рас­смат­ри­ва­ют­ся как «ком­му­ни­ка­тив­ные пре­ди­ка­тив­ные еди­ни­цы син­так­си­са, пред­став­ля­ю­щие собой опре­де­ля­е­мую и вос­про­из­во­ди­мую несво­бод­ную син­так­си­че­скую схе­му, харак­те­ри­зу­ю­щи­е­ся нали­чи­ем дик­тум­ной и модус­ной про­по­зи­ций, выра­жа­ю­щие чле­ни­мое поня­тий­ное смыс­ло­вое содер­жа­ние (т. е. рав­ное суж­де­нию), обла­да­ю­щие грам­ма­ти­че­ской и лек­си­че­ской частич­ной чле­ни­мо­стью, про­ни­ца­е­мо­стью, рас­про­стра­ня­е­мо­стью, соче­та­ю­щи­е­ся с дру­ги­ми выска­зы­ва­ни­я­ми в тек­сте по тра­ди­ци­он­ным пра­ви­лам и выпол­ня­ю­щие в речи эсте­ти­че­скую функ­цию» [Мели­кян 2004: 103].

Фра­зео­схе­ма допус­ка­ет почти сво­бод­ное лек­си­че­ское напол­не­ние. К подоб­ным фра­зео­схе­мам мож­но отне­сти, напри­мер, усту­пи­тель­но-про­ти­ви­тель­ные схе­мы: для запол­не­ния двух син­так­си­че­ских пози­ций в схе­ме пред­ло­же­ния долж­на

быть выбра­на одна и та же лек­си­че­ская еди­ни­ца, очер­чи­ва­ю­щая область согла­сия, сою­зы «а», «но» опре­де­ля­ют область воз­ра­же­ния:

  1. Им. + Тв. падеж, но (а).
    Друж­ба друж­бой, а…
  2. N (Adv, Inf) так (оно) N (Adv, Inf).

Кон­струк­ции, обра­зо­ван­ные повто­ря­ю­щи­ми­ся лек­си­че­ски­ми еди­ни­ца­ми, суще­стви­тель­ны­ми, гла­го­ла­ми, наре­чи­я­ми. Как отме­ти­ла Н. Д. Арутю­но­ва, в тако­го рода кон­струк­ци­ях осо­бен­но часто исполь­зу­ют­ся сло­ва со зна­че­ни­ем под­твер­жде­ния (прав­да-то оно прав­да, вер­но-то вер­но, так-то оно так, пра­виль­но-то пра­виль­но, фор­маль­но так. Но…) [Арутю­но­ва 1999: 177].

К фра­зео­схе­мам отно­сят­ся так­же струк­ту­ры, в кото­рых место­име­ния и наре­чия десе­ман­ти­зи­ру­ют­ся и при­об­ре­та­ют ста­тус частиц. Подоб­ные кон­струк­ции часто функ­ци­о­ни­ру­ют с семан­ти­кой воз­ра­же­ния. Это акту­аль­но для диа­ло­ги­че­ских единств, ком­му­ни­ка­тив­ную пер­спек­ти­ву кото­рых опре­де­ля­ют репли­ки-пере­спро­сы. Ср.: Кич так кич. Пусть. А что такое кич? А. Розен­ба­ум; Как не будем? Раз­ве…; кому…, если не нам? Е. Эткинд.

В «Ком­му­ни­ка­тив­ной грам­ма­ти­ке рус­ско­го язы­ка» рас­смат­ри­ва­ют­ся свя­зан­ные моде­ли рус­ско­го пред­ло­же­ния, кото­рые харак­те­ри­зу­ют­ся «непол­но­той набо­ра неко­то­рых свойств, про­яв­ле­ния кото­рых огра­ни­че­ны опре­де­лен­ны­ми усло­ви­я­ми» [Золо­то­ва, Они­пен­ко, Сидо­ро­ва 1998: 183]. В каче­стве одно­го из осно­ва­ний назы­вать кон­струк­ции свя­зан­ны­ми ука­зы­ва­ет­ся их отно­ше­ние к пара­диг­ме пред­ло­же­ния. «Отсут­ствие или непол­но­та грам­ма­ти­че­ской пара­диг­мы у подоб­ных пред­ло­же­ний объ­яс­ня­ет­ся тем, что и дви­же­ние, и вре­мя в них выра­же­ны, но не гла­голь­ны­ми сред­ства­ми, а кон­струк­тив­но-син­так­си­че­ским спо­со­бом» ([Вино­гра­дов 1975: 82], цит. по: [Золо­то­ва, Они­пен­ко, Сидо­ро­ва 1998: 184]).

Общим явля­ет­ся мне­ние, что «свя­зан­ным моде­лям свой­ствен­но зани­мать пери­фе­рий­ное место в систе­ме по отно­ше­нию к цен­траль­ным, сво­бод­ным типам кон­струк­ций» [Золо­то­ва, Они­пен­ко, Сидо­ро­ва 1998: 187]. Сре­ди отли­чи­тель­ных черт дан­ных син­так­си­че­ски свя­зан­ных кон­струк­ций мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие: шаб­лон­ность, вос­про­из­во­ди­мость и фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ность син­так­си­че­ской схе­мы и грам­ма­ти­че­ских форм, немо­ти­ви­ро­ван­ность, устой­чи­вость схе­мы, нали­чие посто­ян­но­го модаль­но­го зна­че­ния и изме­ня­е­мо­го содер­жа­ния, а так­же при­над­леж­ность к раз­го­вор­но­му сти­лю речи и спо­соб­ность высту­пать в роли отдель­ных чле­нов пред­ло­же­ния.

Итак, суще­ству­ет боль­шое коли­че­ство типов фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных кон­струк­ций, вслед­ствие чего воз­мож­но и необ­хо­ди­мо соста­вить их мно­го­пла­но­вую клас­си­фи­ка­цию на осно­ва­нии раз­лич­ных прин­ци­пов, таких как лек­си­ко-грам­ма­ти­че­ская при­над­леж­ность эле­мен­тов, спо­соб свя­зи эле­мен­тов кон­струк­ции, их часте­реч­ная при­над­леж­ность, сте­пень подвиж­но­сти эле­мен­тов кон­струк­ции и их грам­ма­ти­че­ских форм, так как эле­мен­ты син­так­си­че­ской кон­струк­ции могут зани­мать в ее соста­ве раз­ные пози­ции, кото­рые обыч­но опре­де­лен­ным обра­зом мар­ки­ру­ют­ся. В каче­стве мар­ке­ра может быть исполь­зо­ван либо мор­фо­ло­ги­че­ский пока­за­тель, либо опре­де­лен­ное место в линей­ной после­до­ва­тель­но­сти. Выяв­ле­ние инвен­та­ря син­так­си­че­ских моде­лей поз­во­ля­ет достичь ясно­го пони­ма­ния систе­мы син­так­си­са, каким, к при­ме­ру, харак­те­ри­зу­ет­ся систе­ма мор­фо­ло­гии. По спра­вед­ли­во­му утвер­жде­нию Л. Вит­ген­штей­на, «про­бле­мы раз­ре­ша­ют­ся не путем поис­ка ново­го, а путем упо­ря­до­чи­ва­ния того, что мы уже зна­ем» [Wittgenstein 1953, § 109].

Цель, пред­мет, зада­чи, мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. В нашем иссле­до­ва­нии пред­став­ле­на част­ная реа­ли­за­ция более общей цели — ана­лиз рече­вых штам­пов и кли­ше как пока­за­те­лей толе­рант­но­сти или инто­ле­рант­но­сти СМИ при оцен­ке пред­ме­тов, собы­тий и явле­ний как «сво­их» или «чужих». С нашей точ­ки зре­ния, фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ные кон­струк­ции — фор­ма выра­же­ния штам­пов и кли­ше созна­ния. Имен­но по этой при­чине воз­ни­ка­ют новые свя­зан­ные син­так­си­че­ские обра­зо­ва­ния, слу­жа­щие шаб­ло­ном для рече­вых постро­е­ний. Штам­пы и кли­ше как линг­ви­сти­че­ские фено­ме­ны мы раз­ли­ча­ем по пара­мет­рам, ука­зан­ным в моно­гра­фии В. В. Крас­ных [Крас­ных 1998]. Язы­ко­вое кли­ше — это частот­ная гото­вая семан­ти­че­ская еди­ни­ца, пред­по­ла­га­ю­щая семан­ти­ко-когни­тив­ную ассо­ци­а­цию на сти­мул, соот­но­ся­ща­я­ся с пре­це­дент­ным фено­ме­ном, име­ю­щим пол­ную пара­диг­му смыс­лов, свя­зан­ных с тек­стом, име­нем, ситу­а­ци­ей, выска­зы­ва­ни­ем (30 среб­ре­ни­ков). Рече­вой штамп — частот­ная гото­вая асе­ман­ти­че­ская еди­ни­ца, пред­по­ла­га­ю­щая фоне­ти­ко-зву­ко­вую ассо­ци­а­цию на сти­мул, соот­но­ся­ща­я­ся с пре­це­дент­ным выска­зы­ва­ни­ем, име­ю­щим дефект­ную пара­диг­му (рече­вые штам­пы не пред­по­ла­га­ют сопо­ло­же­ния реаль­ной ситу­а­ции с каким-либо пре­це­дент­ным фено­ме­ном: Тамож­ня дает доб­ро. Нет пове­сти печаль­нее на све­те); чаще все­го рече­вые штам­пы пред­став­ле­ны иди­о­ма­ми.

Источ­ни­ком для ново­об­ра­зо­ва­ний штам­пов и кли­ше слу­жит язык поли­ти­ки и язык СМИ. Штам­пы и кли­ше созна­ния отра­жа­ют изме­не­ния в обще­ствен­ной и эко­но­ми­че­ской жиз­ни, раз­лич­ные нов­ше­ства в повсе­днев­ной жиз­ни людей. За каж­дым таким кли­ше и штам­пом сто­ит ком­плекс кон­но­та­ций, кор­ре­ли­ру­ю­щих в каж­дом кон­крет­ном слу­чае с целя­ми гово­ря­ще­го, при этом вне зави­си­мо­сти от функ­ций кли­ше и штам­пов они все­гда соци­аль­но ори­ен­ти­ро­ва­ны. Их исполь­зо­ва­ние необ­хо­ди­мо для дости­же­ния вза­и­мо­по­ни­ма­ния и коопе­ра­ции внут­ри «сво­ей» соци­аль­ной или поло­воз­раст­ной груп­пы [Нико­ла­е­ва, Седа­ко­ва 1994]. Ана­лиз видов транс­фор­ма­ций ФС в соот­но­ше­нии с язы­ко­вы­ми уров­ня­ми и выяв­ле­ние роли этих транс­фор­ма­ций в демон­стра­ции отно­ше­ния авто­ра тек­ста к объ­ек­ту речи были пред­ме­том наше­го иссле­до­ва­ния. Это слу­жит реа­ли­за­ции более общих задач иссле­до­ва­ния: опре­де­ле­ние часто­ты, тема­ти­ки, спе­ци­фи­ки исполь­зо­ва­ния рече­вых штам­пов и кли­ше в реа­ли­за­ции толе­рант­ных или инто­ле­рант­ных рече­вых стра­те­гий. Основ­ной метод иссле­до­ва­ния — линг­во­ри­то­ри­че­ский ана­лиз язы­ко­вых средств, участ­ву­ю­щих в акту­а­ли­за­ции фено­ме­на толерантности/интолерантности.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. В каче­стве иллю­стра­тив­но­го мате­ри­а­ла мы исполь­зу­ем автор­ские ста­тьи феде­раль­но­го СМИ — газе­ты «Аргу­мен­ты и Фак­ты» за 2014–2017 гг.; пуб­ли­ка­ции о зло­бо­днев­ных поли­ти­че­ских собы­ти­ях. Нас инте­ре­со­ва­ли такие ком­му­ни­ка­тив­ные харак­те­ри­сти­ки, как толерантное/интолерантное оце­ноч­ное отно­ше­ние авто­ра ста­тьи к объ­ек­ту речи. Под толе­рант­ным отно­ше­ни­ем обоб­щен­но пони­ма­ет­ся «взгляд на мир без устой­чи­вых нега­тив­ных эмо­ций и оце­нок» [Стер­нин, Шили­хи­на 2000: 5–6]. Инто­ле­рант­ность рас­смат­ри­ва­ет­ся нами как пря­мая оппо­зи­ция толе­рант­но­сти. Инто­ле­рант­ное рече­вое пове­де­ние мож­но сопо­ста­вить с вер­баль­ной агрес­си­ей, кото­рая пред­по­ла­га­ет жест­кое, под­черк­ну­тое сред­ства­ми язы­ка выра­же­ние нега­тив­но­го эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­но­го отно­ше­ния к кому‑, чему-либо [Пет­ро­ва, Раци­бур­ская 2011: 16]. По заме­ча­нию Л. В. Бае­вой, «важ­ней­шей при­чи­ной <…> инто­ле­рант­но­го <…> отно­ше­ния высту­па­ет <…> пси­хо­ло­ги­че­ский барьер “свой — чужой”» [Бае­ва 2008].

Выяв­ляя язы­ко­вые мар­ке­ры толерантности/интолерантности рече­во­го пове­де­ния жур­на­ли­ста, мы оста­но­ви­ли свое вни­ма­ние на связанных/устойчивых струк­ту­рах (соче­та­ни­ях, пред­ло­же­ни­ях), под­вер­га­ю­щих­ся транс­фор­ма­ции.

При­ве­дем при­ме­ры упо­тре­би­тель­ных фра­зео­схем, под­верг­ших­ся автор­ской транс­фор­ма­ции:

  • N1 раз­до­ра (про­то­тип — ябло­ко раз­до­ра); Им. п. + Род. п. лек­се­мы раз­дор; фра­зео­ло­ги­че­ски свя­зан­ное сло­во­со­че­та­ние: май­дан раз­до­ра, аэро­порт раз­до­ра, «Боинг» раз­до­ра, пол­дник раз­до­ра, восток раз­до­ра, Мака­ре­вич раз­до­ра. Фик­си­ро­ван­ные лек­си­че­ская и мор­фо­ло­ги­че­ская состав­ля­ю­щие схе­мы; свер­ну­тая пси­хо­ло­ги­че­ская пре­ди­ка­ция (Боинг, кото­рый вызвал раз­дор); один ком­по­нент свободный/переменный, сохра­нил­ся толь­ко ком­по­нент зна­че­ния «при­чи­на кон­флик­та, объ­ект, вызы­ва­ю­щий спор»;
  • Vinf нель­зя Vinf (про­то­тип — устой­чи­вое выра­же­ние Каз­нить нель­зя поми­ло­вать): Бежен­цы (Им. темы) — любить нель­зя нена­ви­деть, вер­нуть нель­зя оста­вить, пен­сии: «отжать» нель­зя оста­вить, сокра­щать нель­зя уве­ли­чи­вать; сохра­ни­лась мор­фо­ло­го-син­так­си­че­ская струк­ту­ра и лек­се­ма нель­зя;
  • Adjcomp, Adjcomp, Adjcomp (про­то­ти­пом струк­ту­ры явля­ет­ся рече­вой штамп быст­рее, выше, силь­нее; источ­ник кото­ро­го — язык СМИ Олим­пи­а­ды 1980 г. в Москве): быст­рее, шире, ров­нее; сохра­ни­лась мор­фо­ло­го-син­так­си­че­ская струк­ту­ра;
  • Adj1, Adj2, Pronposs (про­то­тип — Жар­кие. Зим­ние. Твои; источ­ник — язык СМИ зим­ней Олим­пи­а­ды 2014 г. в Сочи); повтор форм при­ла­га­тель­ных + при­тя­жа­тель­ное место­име­ние: деше­вые, каче­ствен­ные, свои; Чистые. Про­ве­рен­ные. Твои (о ситу­а­ции импор­то­за­ме­ще­ния); Яркий. Све­жий. Твой (рекла­ма теле­ка­на­ла).

Ана­лиз фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных струк­тур пока­зал, что фра­зео­ло­гич­ность обу­слов­ли­ва­ет их более тес­ную связь с тек­стом, чем струк­тур сво­бод­но­го постро­е­ния [Велич­ко 2016]. Важ­ная роль ФС в пуб­ли­ци­сти­ке — их функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в каче­стве заго­лов­ков. Семан­ти­че­ская емкость, выра­зи­тель­ность ФС в соче­та­нии с их крат­ко­стью спо­соб­ству­ют реа­ли­за­ции основ­ных задач заго­лов­ка — крат­ко, в нестан­дарт­ной фор­ме ука­зать на содер­жа­ние пред­ла­га­е­мо­го мате­ри­а­ла (напри­мер, Восток есть восток; Всем сезо­нам сезон…).

Рас­смат­ри­ва­е­мые кон­струк­ции мож­но клас­си­фи­ци­ро­вать по их роли в тек­сте.

  1. Кон­струк­ции, обо­зна­ча­ю­щие тему ста­тьи: (N1 раз­до­ра); Adj (зна­че­ние тер­ри­то­ри­аль­ной при­над­леж­но­сти) сказ­ки (восточ­ные сказ­ки, араб­ские сказ­ки, пер­сид­ские сказ­ки); Adj (зна­че­ние тер­ри­то­ри­аль­ной при­над­леж­но­сти) N(‘сезон’) — араб­ская вес­на, укра­ин­ская зима, араб­ская зима, укра­ин­ская вес­на).
  2. Кон­струк­ции, харак­те­ри­зу­ю­щие тему ста­тьи (автор­ское отно­ше­ние): Advcomp, Advcomp, Advcomp (штамп быст­рее, выше, силь­нее): быст­рее, шире, ров­нее; точ­нее, береж­нее, быст­рее; Adj, Adj, Pronposs (штамп Жар­кие. Зим­ние. Твои), утра­ти­лось зна­че­ние и изме­ни­лось лек­си­ко-грам­ма­ти­че­ское напол­не­ние: деше­вые, каче­ствен­ные, свои.
  3. Кон­струк­ции, обо­зна­ча­ю­щие две про­ти­во­по­лож­ные точ­ки зре­ния на пред­мет обсуж­де­ния в ста­тье: Vinf нель­зя Vinf (каз­нить нель­зя поми­ло­вать): Бежен­цы — любить нель­зя нена­ви­деть, вер­нуть нель­зя оста­вить, «отжать» нель­зя оста­вить, сокра­щать нель­зя уве­ли­чи­вать; NP1 или NP1 (часто как вопро­си­тель­ная кон­струк­ция и/или в соста­ве пред­ло­же­ния): суд или само­суд?; Чер­ное море или море Спо­кой­ствия? Топ­ли­во или пого­да? (семан­ти­ка выбо­ра); Vfut1 (…) или Vfut2 (часто в каче­стве двух отдель­ных под­за­го­лов­ков) обо­зна­ча­ет два возможных/противоположных сце­на­рия раз­ви­тия собы­тия, опи­сан­но­го в ста­тье: испра­вят­ся… или дого­во­рят­ся.

С целью уси­ле­ния экс­прес­сив­но­го потен­ци­а­ла и модаль­но-оце­ноч­ной функ­ции свя­зан­ные кон­струк­ции под­вер­га­ют­ся автор­ской транс­фор­ма­ции. При­чи­на транс­фор­ма­ций дис­кур­сив­но­го пла­на: направ­лен­ность кли­ше на акту­аль­ную соци­аль­но-поли­ти­че­скую ситу­а­цию, что и опре­де­ля­ет «недол­го­веч­ность» функ­ци­о­ни­ро­ва­ния «транс­фор­мов».

Соглас­но Л. С. Бар­ху­да­ро­ву, все виды транс­фор­ма­ций мож­но све­сти к опре­де­лен­ным типам, а имен­но: пере­ста­нов­ки, заме­ны, добав­ле­ния, опу­ще­ние, объ­еди­не­ние, чле­не­ние и др. [Бар­ху­да­ров 1975].

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Син­так­си­че­ским сред­ством выра­же­ния инто­ле­рант­но­го отно­ше­ния авто­ра сле­ду­ет при­знать эмо­ци­о­наль­ные кон­струк­ции, транс­фор­ми­ро­ван­ные отно­си­тель­но ней­траль­но­го «ядер­но­го» пред­ло­же­ния. Сред­ства транс­фор­ма­ции: повто­ры, мате­ри­аль­но избы­точ­ные эле­мен­ты, раз­ры­вы, инвер­сия, транс­по­зи­ция, рас­шиф­ро­вы­ва­ю­щие кон­струк­ции, эллип­сис, изо­ли­ро­ван­ные эле­мен­ты.

Пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным раз­де­лить транс­фор­ма­ции по уров­ням язы­ка:

1) фоне­ти­че­ский (фоне­ти­ко-лек­си­че­ский) уро­вень: заме­на уда­ре­ния; заме­на отдель­ных зву­ков;

2) мор­фо­ло­ги­че­ский (мор­фо­ло­го-лек­си­че­ский) уро­вень: заме­на отдель­ных слов и сло­во­со­че­та­ний; автор­ское сло­во­об­ра­зо­ва­ние; заме­на грам­ма­ти­че­ских харак­те­ри­стик слов;

3) син­так­си­че­ский: заме­на повест­во­ва­тель­ной кон­струк­ции вопро­си­тель­ной; пере­ста­нов­ка слов; допол­не­ния (автор­ские встав­ки); опу­ще­ния;

4) лек­си­че­ский: упо­треб­ле­ние сло­ва в пере­нос­ном зна­че­нии.

В про­ана­ли­зи­ро­ван­ном мате­ри­а­ле, как пра­ви­ло, исполь­зу­ет­ся так назы­ва­е­мая мно­го­уров­не­вая транс­фор­ма­ция. Так, транс­фор­ма­ции мор­фо­ло­ги­че­ско­го уров­ня сопро­вож­да­ют­ся лек­си­че­ски­ми заме­на­ми и син­так­си­че­ски­ми изме­не­ни­я­ми: заслан­ный каза­чок — заслан­ные птич­ки; и дым Оте­че­ства нам сла­док и при­я­тен — и сыр Оте­че­ства нам сла­док и при­я­тен; зали­зы­вать раны — зали­зы­вать ими­д­же­вые поте­ри; бога­тые тоже пла­чут — бога­тые тоже уби­ва­ют; цыга­ноч­ка с выхо­дом — сир­та­ки с выхо­дом и др.

Сов­ме­ща­ют­ся транс­фор­ма­ции лек­си­че­ско­го и син­так­си­че­ско­го уров­ней: исполь­зо­ва­ние сло­ва в пере­нос­ном зна­че­нии, заме­на повест­во­ва­тель­но­сти на вопро­си­тель­ность, а так­же наме­рен­ное исклю­че­ние части фено­ме­на, что поз­во­ля­ет трак­то­вать его по-раз­но­му: дело — тру­ба (о газо­про­во­де), вер­ным кур­сом? (о кур­се руб­ля), До осно­ва­нья. А затем?, не имей сто руб­лей, спа­се­ние уто­па­ю­щих, бери шинель.

Транс­фор­ма­ции, затра­ги­ва­ю­щие фоне­ти­че­ский и мор­фо­ло­ги­че­ский уров­ни: заме­на зву­ков, при­во­дя­щая к обра­зо­ва­нию новых слов (автор­ское сло­во­об­ра­зо­ва­ние) или заме­на сло­ва на схо­жее по зву­ча­нию (заме­на зву­ков и заме­на слов одно­вре­мен­но): оно нам надо? — оно нам ВАДА?! (ВАДА — Все­мир­ное анти­до­пин­го­вое агент­ство), Лютый Киев (лютий (укр.) — фев­раль), омо­ни­мия; на осад­ном поло­же­нии + Асад = на асад­ном поло­же­нии, РОБОТ­чий класс.

Встре­ча­ют­ся и исклю­чи­тель­но фоне­ти­че­ские транс­фор­ма­ции: ака­пел­ла — а Капел­ло = без Капел­ло (об отстав­ке тре­не­ра сбор­ной Рос­сии по фут­бо­лу).

Транс­фор­ма­ции, затра­ги­ва­ю­щие син­так­си­че­ский и мор­фо­ло­ги­че­ский уров­ни: встав­ка и заме­на слов, заме­на слов и заме­на повест­во­ва­тель­ной инто­на­ции вопро­си­тель­ной: турец­кий воз­душ­ный демарш, лож­ка горь­ко­го дег­тя в бар­ре­ле слад­кой неф­ти, как кар­та ляжет — как рубль ляжет?

Пре­об­ра­зо­ван­ные струк­ту­ры, в осно­ве кото­рых лежат рече­вые штам­пы и кли­ше, мож­но клас­си­фи­ци­ро­вать сле­ду­ю­щим обра­зом:

1) ново­об­ра­зо­ван­ные кли­ше, апел­ли­ру­ю­щие к пре­це­дент­ным име­нам и пре­це­дент­ным выска­зы­ва­ни­ям, свя­зан­ным с недав­ни­ми поли­ти­че­ски­ми собы­ти­я­ми, такие как май­дан, евро­май­дан, Болот­ная пло­щадь, укра­ин­ская зима и др.: кто не ска­чет — тот мос­каль, кто не пля­шет — тот хохол;

2) фра­зео­ло­гиз­мы и про­сто­реч­ные кли­ше и штам­пы, не име­ю­щие авто­ра и извест­ные всем пред­ста­ви­те­лям линг­во­куль­тур­но­го сооб­ще­ства (посло­ви­цы, пого­вор­ки…), исполь­зу­е­мые авто­ром для выра­же­ния соб­ствен­но­го мне­ния, часто нето­ле­рант­но­го: шлют на три весе­лых бук­вы; нашла коса на камень евро­граб­ля­ми по лбу;

3) кли­ше, отсы­ла­ю­щие к пре­це­дент­ным име­нам и тек­стам миро­вой и рос­сий­ской исто­рии, лите­ра­ту­ры, исполь­зу­ют­ся с целью обес­пе­че­ния «эффек­та толе­рант­но­сти» при выражении/передаче автор­ско­го мне­ния (птен­цы Гай­да­ро­ва гнез­да, труд­но быть Путиным/трудно быть Богом).

Выво­ды. Пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным гово­рить об общей оце­ноч­ной функ­ции рас­смот­рен­ных транс­фор­ма­ций, а функ­цию выра­же­ния инто­ле­рант­но­го отно­ше­ния к объ­ек­ту речи рас­смат­ри­вать как част­ное про­яв­ле­ние этой функ­ции в мас­сме­дий­ном дис­кур­се.

Часто транс­фор­ма­ции несво­бод­ных струк­тур сви­де­тель­ству­ют о неод­но­знач­ной оцен­ке. Семан­ти­ка неод­но­знач­ной оцен­ки обу­слов­ле­на самой при­ро­дой фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных струк­тур. Об этом так пишет А. В. Велич­ко: «Явле­ние семан­ти­че­ской неод­но­знач­но­сти, т. е. спо­соб­ность одной струк­ту­ры пере­да­вать раз­ные зна­че­ния, в систе­ме фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных пред­ло­же­ний доволь­но рас­про­стра­не­но, и в этом отно­ше­нии син­так­си­че­ские фра­зео­ло­гиз­мы прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ют­ся от лек­си­че­ских <…> Каж­дый лек­си­че­ский фра­зео­ло­гизм выра­жа­ет гото­вую мысль (оцен­ку, нрав­ствен­ное пра­ви­ло, пред­пи­са­ние) и поэто­му харак­те­ри­зу­ет­ся стро­го одно­знач­ной ситу­а­ци­ей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и исполь­зо­ва­ния в речи.

<…> Фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ные струк­ту­ры не пред­став­ля­ют собой гото­вую мысль, а толь­ко отра­жа­ют ход мыш­ле­ния, закреп­ля­ют опре­де­лен­ную струк­ту­ру мыс­ли, и семан­ти­ка ФС в той или иной сте­пе­ни может варьи­ро­вать­ся под вли­я­ни­ем лек­си­че­ской семан­ти­ки слов, запол­ня­ю­щих пози­цию пере­мен­но­го ком­по­нен­та. Лек­си­че­ское напол­не­ние струк­ту­ры не толь­ко поз­во­ля­ет выра­зить нуж­ное содер­жа­ние (так как гово­ря­щий пози­цию пере­мен­но­го ком­по­нен­та запол­ня­ет теми сло­ва­ми, кото­рые обо­зна­ча­ют пред­мет его инте­ре­са, инте­ре­су­ю­щее его дей­ствие), но и может повли­ять на зна­че­ние выска­зы­ва­ния, реа­ли­зу­ю­ще­го струк­ту­ру. Здесь игра­ет роль так­же кон­текст, кото­рый отра­жа­ет ситу­а­цию обще­ния.

Семан­ти­че­ская неод­но­знач­ность фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ной струк­ту­ры может быть зало­же­на в самой грам­ма­ти­че­ской струк­ту­ре и состав­ля­ет ее посто­ян­ную харак­те­ри­сти­ку. В этом слу­чае речь идет о мно­го­знач­но­сти» [Велич­ко 2016: 340–341].

Арутюнова, Н. Д. (1999). Язык и мир человека. 2-е изд., испр. М.: Языки русской культуры.

Архангельский, В. Л. (1964). Устойчивые фразы в современном русском языке: Основы теории устойчивых фраз и проблемы общей фразеологии. Ростов н/Д.: Рост. ун-т.

Баева, Л. В. (2008). Экстремизм и формы проявления. Каспийский регион: политика, экономика, культура, 3 (16), 21–26. Электронный ресурс http://www.aspu.ru/images/File/ilil/Bayeva_extremizm.pdf.

Бархударов, Л. С. (1975). Язык и перевод (вопросы общей и частной теории перевода). М.: Международные отношения.

Булыгина, Т. В., Шмелёв, А. Д. (1977). Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). М.: Языки славянской культуры.

Величко, А. В. (2016). Предложения фразеологизированной структуры в русском языке. Дис. … д-ра филол. наук. М.

Величко, А. В. (2015). Предложения фразеологизированной структуры как языковой и коммуникативный феномен. Вестник РУДН. Серия «Русский и иностранные языки и методика их преподавания», 4, 7–15.

Величко, А. В. (1996). Синтаксическая фразеология для русских и иностранцев. Учебное пособие. М.: МГУ им. М. В. Ломоносова.

Виноградов, В. В. (1975). Основные принципы русского синтаксиса в «Грамматике русского языка» Академии наук СССР (1954). Виноградов, В. В. Избранные труды. Исследования по русской грамматике, 497–505.

Золотова, Г. А., Онипенко, Н. К., Сидорова, М. Ю. (1998). Коммуникативная грамматика русского языка. М.: Филологический ф-т МГУ им. М. В. Ломоносова.

Иомдин, Л. Л. (2007). Русские конструкции малого синтаксиса, образованные вопросительными местоимениями. Мир русского слова и русское слово в мире: мат-лы ХI конгресса Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы, 1. София: Heron Press. 117–126.

Кайгородова, И. Н. (1999). Проблемы синтаксической идиоматики (на материале русского языка). Астрахань: Астраханскй гос. пед. ун-т.

Красных, В. В. (1998). Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек. Сознание. Коммуникация). М.: Диалог-МГУ.

Лекант, П. А. (1974). Синтаксис простого предложения в современном русском языке. М.: Высшая школа.

Меликян, В. Ю. (2004). Синтаксис нечленимого предложения. Ростов н/Д.: РПГУ.

Матевосян, Л. Б. (2005). Стационарное предложение: от стандартного к оригинальному. М.; Ереван: Ерев. гос. ун-т.

Николаева, Т. М., Седакова, И. А. (1994). Ценностная ориентация клише и штампов в современной русской речи. Revue des études slaves, 66 (3), 607–625.

Петрова, Н. Е., Рацибурская, Л. В. (2011). Язык современных СМИ: средства речевой агрессии. Учебное пособие. М.: Флинта: Наука.

Пиотровская, Л. А. (1993). Эмотивные высказывания как объект лингвистических исследований. СПб.: Образование.

Рогожникова, Р. П. (1991). Словарь эквивалентов слова. Наречные, служебные, модальные единства. М.: Русский язык.

Стернин, И. А., Шилихина, К. М. (2000). Коммуникативные аспекты толерантности. Воронеж: Воронежский гос. ун-т.

Шведова, Н. Ю. (1960). Очерки по синтаксису русской разговорной речи. М.: Академия наук СССР.

Шмелев, Д. Н. (1960). О «связанных» синтаксических конструкциях в русском языке. Вопросы языкознания, 5, 47–60.

Wittgenstein, L. (1953). Philosophische Untersuchunger. Oxford.

Arhangelskii, V. L. (1964). Ustoichivye frazy v sovremennom russkom iazyke: Osnovy teorii ustoichivykh fraz i problemy obshchei frazeologii [Set phrases in the modern Russian language: The bases of the theory of set phrases and the problems of general phraseology]. Rostov-na-Donu: Rost. un-t. (In Russian)

Arutiunova, N. D. (1999). Iazyk i mir cheloveka [Language and human world]. Мoscow: Jazyki russkoi kul’tury. (In Russian)

Baeva, L. V. (2008). Ekstremizm i formy proiavleniia [Extremism and its forms]. Kaspiiskii region: politika, ekonomika, kul'tura, 3 (16), 21–26. Retrived from http://www.aspu.ru/images/File/ilil/Bayeva_extremizm.pdf. (In Russian)

Barhudarov, L. S. (1975). Iazyk i perevod (Voprosy obshchei i chastnoi teorii perevoda) [Language and translation (Questions of general theory and subtheory of translation)]. Moscow: Mezhdunarodnye otnoshenija. (In Russian)

Bulygina, T. V., Shmelyov, A. D. (1977). Iazykovaia kontseptualizatsiia mira (na materiale russkoi grammatiki) [Language conceptualization of the world (as exemplified in Russian grammar)]. Мoscow: Jazyki slavjanskoj kul'tury. (In Russian)

Iomdin, L. L. (2007). Russkie konstruktsii malogo sintaksisa, obrazovannie voprositelnymi mestoimeniiami [Russian minor syntactic structures formed by question pronouns]. Mir russkogo slova i russkoe slovo v mire [The world of Russian word and the Russian word in the world], 1, 117–126. (In Russian)

Kajgorodova, I. N. (1999). Problemy sintaksicheskoi idiomatiki (na materiale russkogo iazyka) [The problems of syntactic idiomatics (as exemplified in the Russian language)]. Astrakhan: Astrahanskii gos. un-t. (In Russian)

Krasnykh, V. V. (1998). Virtualnaia real’nos’t ili realnaia virtual’nost’? (Chelovek. Soznanie. Kommunikatsiia) [Virtual reality or real virtuality? (Human. Cognition. Communication)]. Мoscow: Dialog-MGU. (In Russian)

Lekant, P. A. (1974). Sintaksis prostogo predlozheniia v sovremennom russkom iazyke [Simple sentence syntax in the modern Russian language]. Мoscow: Vysshaja shkola. (In Russian)

Melikyan, V. Yu. (2004). Sintaksis nechlenimogo predlozheniia [Indivisible sentence syntax]. Rostov-na-Donu: RGPU. (In Russian)

Matevosyan L. B. (2005). Statsionarnoe predlozhenie: ot standartnogo k original’nomu [Stationary sentence: from standard to original]. Moscow; Erevan: Erev. gos. un-t. (In Russian)

Nikolaeva, T. M., Sedakova, I. A. (1994). Tsennostnaia orientatsiia klishe i shtampov v sovremennoi russkoi rechi [Value system in clichés and stamps of the modern Russian speech]. Revue des études slaves 66 (3), 607–625. (In Russian)

Petrova, N. E., Raciburskaja, L. V. (2011). Iazyk sovremennykh SMI: sredstva rechevoi agressii: ucheb. posob. [Modern mass media language: means of speech aggressivity]. Moscow: Flinta: Nauka. (In Russian)

Piotrovskaya, L. A. (1993). Emotivnye vyskazyvaniia kak obiekt lingvisticheskikh issledovanii [Emotive utterances as an object of linguistic research]. Saint-Petersburg: Obrazovanije. (In Russian)

Rogozhnikova, R. P. (1991). Slovar’ ekvivalentov slova. Narechnye, sluzhebnye, modal’nye edinstva [Dictionary of a word’s equivalents. Adverb, auxiliary, modal unities]. Мoscow: Russkij jazyk. (In Russian)

Sternin, I. A., Shilihina, K. M. (2000). Kommunikativnye aspekty tolerantnosti [Communicative aspects of tolerance]. Voronezh: Voronezhskii gos. un-t. (In Russian)

Shvedova, N. Yu. (1960). Ocherki po sintaksisu russkoi razgovornoi rechi [Essays on the syntax of Russian colloquial speech]. Мoscow: AN SSSR. (In Russian)

Shmelev, D. N. (1960). O «svyazannykh» sintaksicheskikh konstruktsiiakh v russkom iazyke [On the “linking” syntactic constructions in the Russian language]. Voprosy iazykoznaniia [Linguistic issues], 5, 47–60. (In Russian)

Velichko, A. V. (2016). Predlozheniia frazeologizirovannoi struktury v russkom iazyke [Sentences of phraseological structure in the Russian language]. Doctoral thesis. Мoscow. (In Russian)

Velichko, A. V. (2015). Predlozheniia frazeologizirovannoi struktury kak iazykovoi i kommunikativnyi fenomen [Sentences of phraseological structure as a language and communication phenomenon]. Vestnik RUDN, Seriia «Russkii i inostrannye iazyki i metodika ikh prepodavaniia» [RUDN Bulletin, Series “Russian and international languages and the methodology of their teaching”], 4, 7–15. (In Russian)

Velichko, A. V. (1996). Sintaksicheskaia frazeologiia dlia russkikh i inostrantsev [Syntactic phraseology for Russians and foreigners]. Study guide. Мoscow: MGU im. M. V. Lomonosova. (In Russian)

Vinogradov, V. V. (1975). Osnovnye printsipy russkogo sintaksisa v «Grammatike russkogo iazyka» Akademii nauk SSSR (1954) [The main principles of Russian syntax in “Russian grammar” of Academy of Sciences of the USSR (1954)]. Izbrannye trudy. Issledovaniia po russkoi grammatike [Selected works. Research in Russian Grammar], 497–505. (In Russian)

Wittgenstein, L. (1953). Philosophische Untersuchunger. Oxford.

Zolotova, G. A., Onipenko, N. K., Sidorova, M. Yu. (1998). Kommunikativnaia grammatika russkogo iazyka [Communicative grammar of the Russian language]. Мoscow: Filologicheskii f-t MGU im. M. V. Lomonosova. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 сен­тяб­ря 2017 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 10 октяб­ря 2017 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2018

Received: February 2, 2018
Accepted: March 30, 2018