Суббота, 26 сентябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Типы адресата в медиадискурсе

Статья представляет результаты исследования адресата современного медиадискурса. Автор рассматривает доминирующую в цифровых медиа интерактивную модель информационного взаимодействия между участниками коммуникации. Эта модель характеризуется активностью аудитории, для которой мир медиа часто становится единственной реальностью. Интерактивность не подразумевает четкого разделения на адресата и адресанта, что наблюдается в естественной коммуникации. Это обусловило размывание границ медиадискурса, в результате чего вербальная реакция адресата, ранее наблюдаемая в основном в бытовом общении, переходит в медиадискурс. Предлагаемая в статье сегментация адресатного поля, включающего всех участников медиадискурса, учитывает такой фактор, как интенция участников коммуникации. Когнитивная интенция определяет адресатную роль, коммуникативная интенция реализует авторский потенциал. Будучи реализована в медиадискурсе, коммуникативная интенция обеспечивает автору статус субъекта конструирования медиареальности и является одним из важных параметров сегментации адресатного поля. В зависимости от наличия авторской интенции в адресатном поле выделяются два типа адресатов: ретрансляторы и неретрансляторы. Ретрансляторы участвуют в конструировании медиареальности. В этом сегменте выделяются профессиональные и непрофессиональные ретрансляторы, а также институциональные субъекты. Первые — это журналисты, которые являются реципиентами объективной реальности и медиареальности и ретранслируют информацию далее в адресатное поле. Непрофессиональные ретрансляторы создают собственный контент и интерпретируют предыдущие сообщения. В третью подгруппу включены социальные группы, получившие доступ к массовой аудитории и заинтересованные в насыщении массового сознания «правильными» новостями. Интенция неретрансляторов не предполагает их вербальную реактивность в медиадискурсе. В этом сегменте адресатного поля выделены положительные реципиенты, настроенные на продуктивное восприятие медиаконтента с целью получения определенной информации, и отрицательные, предубеждения которых ингибируют отбор фактов на этапе восприятия и, следовательно адаптацию картины мира к меняющейся действительности.

Types of addressee in media discourse

The article presents the study of the addressee of modern media discourse. The author considers the communication model of information interaction between people, which is dominant in digital media. This model is characterized by the activity of the audience, for which the media world often becomes the only reality. This caused a blurring of the media discourse boundaries, as a result of which the verbal reaction of the addressee, previously observed mainly in everyday communication, goes into the media discourse. The segmentation of the target field proposed in the article, which includes all participants in the media discourse, takes into account the intention of the participants in communication. Cognitive intention determines the addressee’s role and communicative intention realizes the author’s potential. Interactivity does not imply a clear separation between the addressee and addresser, which is observed in natural communication. Communicative intention is inherent in the author of the message. Being implemented in media discourse, communicative intention provides the author with the status of the subject of constructing media reality and is one of the important parameters of the segmentation of the addressee field. Depending on the communicative intention, two types of addressees are distinguished in the address field, i.e. repeaters and non-repeaters. Repeaters are involved in the construction of the media reality. Professional and non-professional repeaters, as well as institutional entities, stand out in this segment. The first ones are journalists who are recipients of objective reality and recipients of media reality and transmit information further to the addressee field. Unprofessional repeaters are citizen journalists that create their own content and interpret previous massages. The third subgroup includes social groups that have gained access to a mass audience and are interested in saturating the mass consciousness with the “right” news. The intension of non-translators does not imply their verbal reactivity in the media discourse. In this segment of the address field, there have been selected positive recipients that are configured for a productive perception of media content in order to obtain certain information and negative recipients with their prejudice that inhibits the selection of facts at the stage of perception and, therefore, the adaptation of the world picture to a changing reality.

Пром Наталья Александровна — канд. филол. наук, доц.;
natalyprom77@mail.ru

Волгоградский государственный технический университет,
Российская Федерация, 400131, Волгоград, пр. Ленина, 28

Natalya A. Prom — PhD, Associate Professor;
natalyprom77@mail.ru

Volgograd State Technical University,
28, pr. Lenina, Volgograd, 400131, Russian Federation

Пром, Н. А. (2020). Типы адресата в медиадискурсе. Медиалингвистика, 7 (1), 95–103.

DOI: 10.21638/spbu22.2020.108

URL: https://medialing.ru/tipy-adresata-v-mediadiskurse/ (дата обращения: 26.09.2020)

Prom, N. A. (2020). Types of addressee in media discourse. Media Linguistics, 7 (1), 95–103. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.108

URL: https://medialing.ru/tipy-adresata-v-mediadiskurse/ (accessed: 26.09.2020)

УДК 811.111'42

Постановка проблемы

Кате­го­рии участ­ни­ков медиа­дис­кур­са обыч­но счи­та­ют­ся оче­вид­ны­ми. К его аген­там — субъ­ек­там инфор­ми­ро­ва­ния, адре­сан­там сооб­ще­ний — отно­сят­ся жур­на­ли­сты, редак­тор­ские кол­лек­ти­вы, при­вле­чен­ные экс­пер­ты и ана­ли­ти­ки, отве­ча­ю­щие за напол­ня­е­мость инфор­ма­ци­он­но­го поля. Социо­линг­ви­сты в этой кате­го­рии рас­смат­ри­ва­ют соци­аль­ные инсти­ту­ты в каче­стве заказ­чи­ков и субъ­ек­тов фор­ми­ро­ва­ния медиа­ре­аль­но­сти [Куз­не­цо­ва 2009: 77]. Кли­ен­ты медиа­дис­кур­са — адре­са­ты сооб­ще­ний, ауди­то­рия, потре­би­те­ли мас­со­вой инфор­ма­ции.

В совре­мен­ных медиа реа­ли­зу­ют­ся две моде­ли инфор­ма­ци­он­но­го вза­и­мо­дей­ствия меж­ду аген­та­ми и кли­ен­та­ми. В тра­ди­ци­он­ных СМИ направ­лен­ность сооб­ще­ний носит боль­шей частью одно­сто­рон­ний харак­тер от источ­ни­ка к отно­си­тель­но пас­сив­но­му полу­ча­те­лю, ком­му­ни­ка­тив­ные роли адре­сан­та и адре­са­та фик­си­ро­ва­ны. В интер­нет-изда­ни­ях дву­сто­рон­няя направ­лен­ность ком­му­ни­ка­ции­пред­по­ла­га­ет интер­ак­тив­ность, когда кли­ен­ты име­ют воз­мож­ность при­нять актив­ное уча­стие в созда­нии кон­тен­та [Пак 2014: 196]. Интер­ак­тив­ная модель совре­мен­ной мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции поз­во­ля­ет чело­ве­ку удо­вле­тво­рять потреб­ность в инфор­ма­ции и раз­вле­че­нии, а так­же созда­вать и утвер­ждать жиз­нен­ные ори­ен­ти­ры, цен­но­сти, зна­ние и в конеч­ном ито­ге пред­став­ле­ние о реаль­но­сти. Сле­до­ва­тель­но, мас­со­вая ком­му­ни­ка­ция явля­ет­ся систе­мой эле­мен­тов, еди­ным целым, «в кото­ром ино­гда ста­но­вит­ся слож­но раз­ли­чить адре­сан­та и адре­са­та, под­ра­зу­ме­ва­е­мое и полу­чен­ное сооб­ще­ние, канал и сред­ство и т. д.» [Коже­мя­кин 2010: 13–14].

В этой свя­зи потреб­ле­ние медиа­про­дук­ции в сре­де циф­ро­вых ново­стей при­об­ре­ло новые харак­те­ри­сти­ки [Russel 2011; Picone, Courtois, Paulussen 2014]. Линг­ви­сти­че­ски реле­вант­ны­ми мы счи­та­ем сле­ду­ю­щие пунк­ты:

  1. рас­ту­щая адап­ти­ро­ван­ность кон­тен­та к пер­со­наль­ным потреб­но­стям отдель­ных адре­са­тов [Picone, Courtois, Paulussen 2014; Пром 2019];
  2. новая модель потреб­ле­ния меди­а­ин­фор­ма­ции, обес­пе­чи­ва­ю­щая воз­мож­ность ком­му­ни­ка­ции потре­би­те­лей ново­стей друг с дру­гом и сами­ми новост­ны­ми инсти­ту­та­ми [Ritzer, Dean, Jurgenson 2012], пред­став­ля­ет­ся неокон­ча­тель­ной и будет менять­ся в даль­ней­шем.

Актив­ная пози­ция ауди­то­рии, тоталь­ность медиа­ре­аль­но­сти и интер­ак­тив­ность циф­ро­вых медиа обу­сло­ви­ли раз­мы­ва­ние гра­ниц медиа­дис­кур­са, в резуль­та­те чего вер­баль­ная реак­ция адре­са­та, ранее наблю­да­е­мая в основ­ном в быто­вом обще­нии, пере­хо­дит в медиа­дис­курс. Про­стран­ство участ­ни­ков медиа­дис­кур­са ста­но­вит­ся настоль­ко каче­ствен­но неод­но­род­ным, что раз­де­ле­ние на аген­тов и кли­ен­тов не поз­во­ля­ет выпол­нить зада­чи совре­мен­ных иссле­до­ва­ний, тре­бу­ю­щих акту­аль­ных дан­ных о каче­ствен­ном раз­де­ле­нии ауди­то­рии.

Зада­ча нашей рабо­ты состо­я­ла в том, что­бы, во-пер­вых, выявить спе­ци­фи­ку адре­са­та медиа­дис­кур­са на совре­мен­ном эта­пе и, во-вто­рых, пред­ста­вить сег­мен­та­цию адре­сат­но­го поля.

Тео­ре­ти­че­ские пред­по­сыл­ки. С точ­ки зре­ния кон­цеп­ции о диа­ло­го­вой при­ро­де тек­стов СМИ [Дус­ка­е­ва 2012] каж­дый чело­век с любой сте­пе­нью вовле­чен­но­сти в медиа­дис­курс явля­ет­ся реци­пи­ен­том медиа­ре­аль­но­сти. В этой свя­зи сово­куп­ность всех реци­пи­ен­тов мы рас­смат­ри­ва­ем как адре­сат­ное поле. Фак­то­ром, обу­слов­ли­ва­ю­щим сег­мен­та­цию адре­сат­но­го поля в медиа­дис­кур­се, по наше­му мне­нию, сле­ду­ет счи­тать когни­тив­но-ком­му­ни­ка­тив­ную интен­цию участ­ни­ка меди­а­ком­му­ни­ка­ции.

Интер­ак­тив­ная модель мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции не поз­во­ля­ет одно­знач­но харак­те­ри­зо­вать участ­ни­ка ком­му­ни­ка­ции как адре­сан­та или адре­са­та. В зави­си­мо­сти от интен­ции участ­ни­ки сами выби­ра­ют роль в опре­де­лен­ный момент ком­му­ни­ка­ции. При этом интенция/роль адре­са­та все­гда пред­ше­ству­ет интенции/роли адре­сан­та, посколь­ку, преж­де чем сооб­щить о чем-либо, чело­век полу­ча­ет инфор­ма­цию об этом из внеш­ней реаль­но­сти — объ­ек­тив­ной (от окру­жа­ю­ще­го мира), субъ­ек­тив­ной (от дру­го­го чело­ве­ка) либо медиа­ре­аль­но­сти. Дру­ги­ми сло­ва­ми, позна­вая реаль­ность, мы при­ни­ма­ем на себя роль адре­са­та, для того что­бы реа­ли­зо­вать роль адре­сан­та и ретранс­ли­ро­вать зна­ние. При таком под­хо­де тер­мин «адре­сат» сов­па­да­ет с тер­ми­ном «реци­пи­ент».

Н. И. Клу­ши­на пред­по­чи­та­ет не раз­де­лять интен­ции адре­са­та и адре­сан­та и опре­де­ля­ет интен­цию участ­ни­ка ком­му­ни­ка­ции как наме­ре­ние авто­ра про­честь внеш­ний мир и доне­сти его интер­пре­та­цию дру­го­му. В каче­стве вза­и­мо­обу­слов­лен­ных частей еди­ной автор­ской интен­ции выде­ля­ют­ся когни­тив­ная и ком­му­ни­ка­тив­ная, из кото­рых пер­вая — это осознание/прочтение авто­ром внеш­не­го мира, а вто­рая — «направ­лен­ность созна­ния адре­сан­та на дости­же­ние замыс­лен­ной им цели, ради кото­рой он всту­па­ет в ком­му­ни­ка­цию» [Клу­ши­на 2013: 53–54]. Бла­го­да­ря когни­тив­но­сти про­ис­хо­дит пер­цеп­ция медиа­ре­аль­но­сти, а ком­му­ни­ка­тив­ность обес­пе­чи­ва­ет реак­цию на меди­а­кон­тент в том или ином дис­кур­се.

Для наше­го иссле­до­ва­ния важ­но, что­бы ком­му­ни­ка­тив­ная интен­ция реа­ли­зо­ва­лась в рам­ках медиа­дис­кур­са, посколь­ку имен­но уча­стие в про­ду­ци­ро­ва­нии меди­а­кон­тен­та рас­це­ни­ва­ет­ся как ста­тус субъ­ек­та кон­стру­и­ро­ва­ния медиа­ре­аль­но­сти и явля­ет­ся одним из важ­ных пара­мет­ров сег­мен­та­ции адре­сат­но­го поля. В этом слу­чае адре­сат может счи­тать­ся ретранс­ля­то­ром.

Результаты исследования

В адре­сат­ном поле медиа­дис­кур­са­мы выде­ля­ем два основ­ных сег­мен­та адре­са­тов: ретранс­ля­то­ры и нере­транс­ля­то­ры.

Адре­са­ты-ретранс­ля­то­ры — это реци­пи­ен­ты медиа­ре­аль­но­сти, рас­по­ла­га­ю­щие когни­тив­но-ком­му­ни­ка­тив­ной интен­ци­ей, преду­смат­ри­ва­ю­щей роль авто­ра сооб­ще­ний в меди­а­ком­му­ни­ка­ции. Они сов­ме­ща­ют роли аген­тов и кли­ен­тов медиа­дис­кур­са и заин­те­ре­со­ва­ны в полу­че­нии фак­тов объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, либо пер­вич­ных медиа­фак­тов. В даль­ней­шем медиа­факт, выбран­ный в каче­стве потен­ци­аль­но эффек­тив­но­го, ретранс­ли­ру­ет­ся в изна­чаль­ной фор­ме или транс­фор­ми­ро­ван­ной за счет интер­пре­та­ций и оце­нок. Пред­став­ля­ет­ся необ­хо­ди­мым раз­де­лить этот тип реци­пи­ен­тов на под­ти­пы: про­фес­си­о­наль­ные и непро­фес­си­о­наль­ные ретранс­ля­то­ры, а так­же инсти­ту­ци­о­наль­ные субъ­ек­ты.

Про­фес­си­о­наль­ные ретранс­ля­то­ры — жур­на­ли­сты, в зада­чи кото­рых вхо­дит поиск инте­рес­ных собы­тий дей­стви­тель­но­сти. Жур­на­ли­сты так­же сле­дят за лен­та­ми инфор­ма­ци­он­ных агентств, выби­ра­ют наи­бо­лее акту­аль­ные ново­сти, соот­вет­ству­ю­щие опре­де­лен­ным кри­те­ри­ям, и ретранс­ли­ру­ют их в сво­их изда­ни­ях со ссыл­кой на источ­ник, ино­гда добав­ляя дета­ли собы­тия, соб­ствен­ный ком­мен­та­рий и т. д. Цели, зада­чи, жела­тель­ные и воз­мож­ные резуль­та­ты дея­тель­но­сти дан­но­го типа участ­ни­ков меди­а­ком­му­ни­ка­ции подроб­но раз­ра­бо­та­ны и опи­са­ны в учеб­ной и науч­ной лите­ра­ту­ре о жур­на­лист­ском твор­че­стве.

Вме­сте с тем жур­на­лист­ский про­дукт боль­ше не отно­сит­ся к моно­по­лии про­фес­си­о­наль­ных жур­на­ли­стов. Кон­тент ста­но­вит­ся более пар­ти­си­па­тив­ным, что выра­жа­ет­ся в раз­ви­тии граж­дан­ской жур­на­ли­сти­ки [Picone, Courtois, Paulussen 2012]. В дру­гих иссле­до­ва­ни­ях дан­ный фено­мен полу­чил назва­ние «про­ак­тив­ное потреб­ле­ние» медиа­дис­кур­са (prosumption — от англ. Production by consumers — созда­ние в про­цес­се потреб­ле­ния) [Ritzer, Dean, Jurgenson 2014; Thorson 2008]. Непро­фес­си­о­наль­ные ретранс­ля­то­ры — бло­ге­ры, слу­ша­те­ли, чита­те­ли, участ­ни­ки соци­аль­ных сетей, круг кото­рых все вре­мя рас­ши­ря­ет­ся за счет новых актив­ных поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та, — созда­ют соб­ствен­ный кон­тент и интер­пре­ти­ру­ют преды­ду­щие сооб­ще­ния.

Непро­фес­си­о­наль­ные ретранс­ля­то­ры могут участ­во­вать в созда­нии кон­тен­та каче­ствен­ных изда­ний и теле­ка­на­лов. Они помо­га­ют про­фес­си­о­наль­ным жур­на­ли­стам в рас­сле­до­ва­ни­ях, раз­ме­ща­ют соб­ствен­ные мате­ри­а­лы, ком­мен­та­рии [Ано­хов 2017: 490]. В рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке такое явле­ние полу­чи­ло назва­ние «интер­ак­тив­ная жур­на­ли­сти­ка», или «сотвор­че­ство», и рас­смат­ри­ва­ет­ся в рабо­тах [Кай­да 2011; Гри­ша­ни­на, Кукуш­кин 2011; Пак 2014; Ано­хов 2017] и др.

К непро­фес­си­о­наль­ным ретранс­ля­то­рам мы так­же отно­сим людей, кото­рые вос­при­ни­ма­ют медиа­ре­аль­ность как объ­ек­тив­ную и ори­ен­ти­ру­ют­ся на нее в сво­их поступ­ках вплоть до пол­ной вовле­чен­но­сти в состо­я­нии «аффек­тив­ной актив­но­сти» (affective arousal), про­яв­ля­ю­щей­ся в «воз­ра­же­нии теле­ви­зо­ру» [McQuail 2013]. Вер­баль­ная реак­ция тако­го реци­пи­ен­та, мар­ки­ру­ю­щая его актив­ную пози­цию, — зво­нок в пря­мой эфир, отправ­ле­ние сооб­ще­ний на горя­чую линию, ком­мен­та­рий в Интер­не­те — может при­да­вать им ста­тус субъ­ек­та кон­стру­и­ро­ва­ния медиа­ре­аль­но­сти, посколь­ку его мне­ние потен­ци­аль­но эффек­тив­но в отно­ше­нии опре­де­лен­но­го типа ауди­то­рии.

Напри­мер, в авгу­сте 2019 года на стра­ни­цах инфор­ма­ци­он­ных агентств появи­лось сооб­ще­ние по пово­ду ДТП с авто­бу­сом в Яро­слав­ской обла­сти. Сооб­ще­ние, про­дол­же­ние темы и ана­лиз при­чин ава­рии быст­ро рас­про­стра­ни­лись бла­го­да­ря про­фес­си­о­наль­ным ретранс­ля­то­рам в интер­нет-изда­ни­ях, напри­мер: «Сей­час выяс­ня­ет­ся по какой при­чине про­изо­шла тра­ге­дия. После жут­ко­го ДТП на трас­се в Гав­ри­лов-Ямском рай­оне Ространс­над­зор начал вне­пла­но­вую про­вер­ку Яро­слав­ско­го АТП» (Яро­славль он-лайн, 16.09.2019). Эти пуб­ли­ка­ции сопро­вож­да­лись ком­мен­та­ри­я­ми, содер­жа­щи­ми непро­фес­си­о­наль­ный (обы­ва­тель­ский) ана­лиз и оцен­ки, в част­но­сти: «Судя по фото води­лы и воз­рас­ту мог­ло быть пло­хо за рулем с поте­рей созна­ния, либо уснул. Пото­ки надо раз­де­лять, ина­че все бес­тол­ку. Эко­но­мит госу­дар­ство на без­опас­но­сти граж­дан, эко­но­мит; Про­тив фуры ничто не спа­сет. Хоть все бы были при­стег­ну­ты. Лобо­вое, ско­ро­сти сум­ми­ру­ют­ся» и др. (Ком­мен­та­рии к ново­сти. Яро­славль он-лайн, 16.09.2019).

Инсти­ту­ци­о­наль­ные ретранс­ли­ру­ю­щие субъ­ек­ты — это соци­аль­ные груп­пы в лице пресс-пред­ста­ви­те­лей и офи­ци­аль­ных лиц, полу­чив­шие доступ к мас­со­вой ауди­то­рии и заин­те­ре­со­ван­ные в насы­ще­нии мас­со­во­го созна­ния «пра­виль­ны­ми» ново­стя­ми. Соци­аль­ные инсти­ту­ты высту­па­ют участ­ни­ка­ми в адми­ни­стра­тив­ной интер­нет-ком­му­ни­ка­ции [Евту­шен­ко 2018]. В каче­стве скры­тых субъ­ек­тов их выяв­ля­ют в про­цес­се фор­ми­ро­ва­ния медиа­ре­аль­но­сти. Это ини­ци­а­то­ры и бене­фи­ци­а­ры (выго­до­по­лу­ча­те­ли) медий­ных эффек­тов.

К дан­но­му типу мы так­же отно­сим пред­ста­ви­те­лей вла­сти и биз­не­са, кото­рые лоб­би­ру­ют те или иные интер­пре­та­ции и оцен­ки. Зада­чей этих участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции явля­ют­ся созда­ние опре­де­лен­ных инфор­ма­ци­он­ных усло­вий, полу­че­ние эко­но­ми­че­ских выгод и поли­ти­че­ских пре­фе­рен­ций за счет воз­дей­ствия на объ­ек­тив­ную реаль­ность (людей и собы­тия), цен­но­сти обще­ства и его инди­ви­дов сред­ства­ми медиа. Такие воз­мож­но­сти обу­сло­ви­ли высо­кую сте­пень анга­жи­ро­ван­но­сти средств мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции в инте­ре­сах дан­ных инсти­ту­тов и, сле­до­ва­тель­но, воз­рос­шую воз­дей­ству­ю­щую актив­ность послед­них. Кол­лек­тив­ный инсти­ту­ци­о­наль­ный харак­тер ком­му­ни­ка­ции созда­ет еще боль­шую мно­го­слой­ность меди­а­ции меж­ду соци­аль­ной реаль­но­стью и медиа­ре­аль­но­стью [Куз­не­цо­ва 2009: 77]. В резуль­та­те появ­ле­ния медиа­фак­тов биз­нес может дости­гать постав­лен­ной цели или тер­петь убыт­ки раз­но­го харак­те­ра и сте­пе­ни [Казун 2017: 98]. В послед­нее вре­мя ста­тьи эко­но­ми­че­ско­го содер­жа­ния сопро­вож­да­ют­ся помет­кой: «Мате­ри­ал носит исклю­чи­тель­но озна­ко­ми­тель­ный харак­тер: Мы не несем ответ­ствен­но­сти за резуль­та­ты инве­сти­ци­он­ных реше­ний, при­ня­тых на осно­ве ука­зан­ных дан­ных» (РБК, 28.08.2019). Так, исполь­зуя кате­го­рию эви­ден­ци­аль­но­сти, жур­на­ли­сты пыта­ют­ся снять с себя ответ­ствен­ность за эко­но­ми­че­ские эффек­ты предо­став­ля­е­мых медиа­фак­тов.

В каче­стве вер­баль­ной реак­ции офи­ци­аль­ных пред­ста­ви­те­лей инсти­ту­тов и учре­жде­ний мы рас­це­ни­ва­ем офи­ци­аль­ные заяв­ле­ния, под­твер­жде­ния, опро­вер­же­ния их пред­ста­ви­те­лей. Напри­мер, спе­ци­аль­ный пред­ста­ви­тель США по Укра­ине Курт Вол­кер высту­пил с заяв­ле­ни­ем от лица адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та: «Воз­врат к фор­ма­ту “боль­шой вось­мер­ки” (G8) воз­мо­жен после ухо­да Рос­сии из Кры­ма» (РИА Ново­сти, 28.08.2019). Модаль­ность офи­ци­аль­ных заяв­ле­ний в отно­ше­нии одно­го и того же собы­тия по раз­ным при­чи­нам может не сов­па­дать: «Госу­дар­ствен­ный сек­ре­тарь Соеди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки Майк Пом­пео в минув­ший втор­ник под­твер­дил, что Вашинг­тон наме­рен рабо­тать над воз­вра­ще­ни­ем к фор­ма­ту “Боль­шой вось­мер­ки” (G8) с уча­сти­ем Рос­сии» (Аргу­мен­ты неде­ли, 28.08.2019). Вза­и­мо­ис­клю­че­ние медиа­фак­тов: «Воз­врат к фор­ма­ту “боль­шой вось­мер­ки” (G8) воз­мо­жен после ухо­да Рос­сии из Кры­ма» и «Вашинг­тон наме­рен рабо­тать над воз­вра­ще­ни­ем к фор­ма­ту “Боль­шой вось­мер­ки”, одна­ко, не сви­де­тель­ству­ет о про­ти­во­ре­чии, посколь­ку наме­ре­ния и тре­бо­ва­ния, оче­вид­но, не явля­ют­ся поня­ти­я­ми тож­де­ствен­ны­ми.

Адре­са­ты-нере­транс­ля­то­ры — это реци­пи­ен­ты, рас­по­ла­га­ю­щие когни­тив­но­ком­му­ни­ка­тив­ной интен­ци­ей, кото­рая не преду­смат­ри­ва­ет уча­стие в кон­стру­и­ро­ва­нии медиа­ре­аль­но­сти. Это мас­со­вая ауди­то­рия, кото­рая позна­ет уже скон­стру­и­ро­ван­ную чужим созна­ни­ем реаль­ность без наме­ре­ния вне­сти в нее изме­не­ния.

В зави­си­мо­сти от нали­чия когни­тив­ной интен­ции при вос­при­я­тии меди­а­ин­фор­ма­ции дан­ный тип адре­са­та пред­став­ля­ет­ся целе­со­об­раз­но раз­де­лить на два под­ти­па: поло­жи­тель­ный и отри­ца­тель­ный реци­пи­ент. Поло­жи­тель­ный реци­пи­ент — это ауди­то­рия, настро­ен­ная на про­дук­тив­ное вос­при­я­тие меди­а­кон­тен­та, неред­ко кри­ти­че­ское отно­ше­ние к нему. Интен­ция тако­го адре­са­та — полу­че­ние опре­де­лен­ной, жела­е­мой инфор­ма­ции об окру­жа­ю­щем мире. Это так­же мно­го­чис­лен­ная ауди­то­рия, рас­смат­ри­ва­ю­щая медиа как раз­вле­ка­тель­ный ресурс. Реак­ци­ей ауди­то­рии могут быть эмо­ции, рече­вые дей­ствия и поступ­ки под впе­чат­ле­ни­ем от медиа­фак­та, его интер­пре­та­ций и оце­нок, не выяв­ля­е­мые в медиа­дис­кур­се.

Ауди­то­рия, настро­ен­ная на кри­ти­че­ское вос­при­я­тие меди­а­кон­тен­та, опре­де­ля­ет­ся как отри­ца­тель­ный реци­пи­ент. Для него харак­тер­но скеп­ти­че­ское отно­ше­ние к медиа­ре­аль­но­сти из-за убеж­ден­но­сти в том, что медиа пол­но­стью кон­тро­ли­ру­ют­ся соци­аль­ны­ми инсти­ту­та­ми. В кри­ти­че­ской линг­ви­сти­ке это явле­ние назы­ва­ет­ся предубеж­де­ни­ем и опре­де­ля­ет­ся как уста­нов­ка, пре­пят­ству­ю­щая адек­ват­но­му вос­при­я­тию сооб­ще­ния, когда чело­век не осо­зна­ет предубеж­де­ния и рас­смат­ри­ва­ет свое отно­ше­ние как след­ствие объ­ек­тив­ной и само­сто­я­тель­ной оцен­ки фак­тов [Водак 1997: 99]. Резуль­та­том укреп­ле­ния такой убеж­ден­но­сти поль­зо­ва­те­лей сего­дня ста­но­вит­ся пол­ный отказ от про­смот­ра теле­ви­зо­ра при высо­кой поис­ко­вой и чита­тель­ской актив­но­сти в Интер­не­те, предо­став­ля­ю­щем, по их мне­нию, менее суг­ге­стив­ный кон­тент. Из это­го сле­ду­ет, что чело­век не может пол­но­стью отка­зать­ся от инфор­ма­ци­он­ной потреб­но­сти, его отри­ца­тель­ное отно­ше­ние изби­ра­тель­но толь­ко к како­му-то опре­де­лен­но­му ресур­су, изда­нию и пр.

Выводы

Таким обра­зом, для сег­мен­та­ции адре­сат­но­го поля в медиа­дис­кур­се был выбран такой пара­метр, как интен­ция участ­ни­ка меди­а­ком­му­ни­ка­ции. Ста­тус кон­струк­то­ра медиа­ре­аль­но­сти и когни­тив­но-ком­му­ни­ка­тив­ная интен­ция обу­слов­ли­ва­ют выде­ле­ние адре­са­тов-ретранс­ля­то­ров. Потре­би­тель­ский ста­тус реци­пи­ен­та медиа­дис­кур­са и его доми­ни­ру­ю­щая когни­тив­ная интен­ция явля­ют­ся инди­ка­то­ра­ми типа адре­са­тов-нере­транс­ля­то­ров. В пер­вом типе выде­ля­ют­ся про­фес­си­о­наль­ные и непро­фес­си­о­наль­ные ретранс­ля­то­ры, а так­же инсти­ту­ци­о­наль­ные субъ­ек­ты. Адре­са­ты-нере­транс­ля­то­ры могут быть поло­жи­тель­ны­ми и отри­ца­тель­ны­ми реци­пи­ен­та­ми.

Нере­шен­ным оста­ет­ся целый ряд вопро­сов сег­мен­та­ции адре­сат­но­го поля, в част­но­сти про­бле­ма дина­мич­но­сти адре­сат­но­го поля, кото­рая состо­ит в том, что адре­са­ты могут менять доми­ни­ру­ю­щую интен­цию и, соот­вет­ствен­но, при­над­леж­ность к тому или ино­му сег­мен­ту. В этом слу­чае, ско­рее все­го, при­хо­дит­ся гово­рить о зави­си­мо­сти ква­ли­фи­ка­ции адре­са­та от его инте­ре­сов, кон­крет­но­го кон­тен­та либо ресур­са и пр. Одной из при­чин неста­биль­но­сти адре­сат­но­го поля мы так­же видим в новой, не до кон­ца сфор­ми­ро­вав­шей­ся моде­ли потреб­ле­ния меди­а­ин­фор­ма­ции и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции. Даль­ней­шая про­ра­бот­ка пред­ла­га­е­мой сег­мен­та­ции адре­сат­но­го поля медиа­дис­кур­са поз­во­лит уточ­нить уже суще­ству­ю­щий фак­тор адре­са­та при созда­нии меди­а­кон­тен­та.

Анохов, И. В. (2017). От средств массового вещания к средствам массового соучастия. Вопросы теории и практики журналистики, 6 (4), 482–495.

Водак, Р. (1997). Язык. Дискурс. Политика. Волгоград: Перемена.

Гришанина, А. Н., Курушкин, С. В. (2011). Сетевой читатель. В И. Н. Блохин, С. Г. Корконосенко (Ред.), Сетевые СМИ российского мегаполиса (с. 169–170). Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петербургского университета.

Дускаева, Л. Р. (2012). Диалогическая природа газетных речевых жанров. М. Н. Кожина (Ред.). 2-е изд., доп., испр. Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петербургского университета.

Евтушенко, О. А. (2018). Административный дискурс: типы, субъекты, динамика. В. И. Карасик (Ред.). Волгоград: ПринТерра.

Казун, А. Д. (2017). Как экономика в новостях влияет на новости в экономике? Экономическая социология, 18 (3), 97–119.

Кайда, Л. Г. (2011). Диалог «читатель — автор»: стилистическая концепция. В Л. Р. Дускаева, В. И. Коньков (Ред.), Мысль. Текст. Стиль (с. 82–91). Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петербургского университета.

Клушина, Н. И. (2013). Медиастилистика в антропоцентрической парадигме: новые методы и подходы. В Развитие русскоязычного медаипространства: коммуникационные и этические проблемы (с. 48–55). Москва: Изд-во АПК и ППРО.

Кожемякин, Е. А. (2010). Массовая коммуникация и медиадискурс: к методологии исследования. Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки, 12 (83), 13–21.

Кузнецова, Е. И. (2009). Медиареальность как коммуникативный медиум. В Медиафилософия II. Границы дисциплины (с. 67–80). Санкт-Петербург: Санкт-Петербургское философское общество.

Пак, Е. М. (2014). Жанрообразование в сетевых СМИ: технологические и творческие факторы. Дис. …канд. филол. наук. Санкт-Петербург.

Пром, Н. А. (2019). Пертинентность как признак медиафакта. Век информации, 7 (1), 138–138.

McQuail, D. (2013). Mass Communication Theory. 6th ed. London: Sage.

Picone, I., Courtois, C., Paulussen, S. (2014). When News is Everywhere. Journalism Practice, 9 (1), Theorie of Journalism in a Digital Age, 35–49. DOI: 10.1080/17512786.2014.928464.

Ritzer, G., Dean, P. J., Jurgenson, N. (2012). The Coming of Age of the Prosumer. American Behavioral Scientist, 56 (4), 379–398.

Russell, A. (2011). Networked: A Contemporary History of News in Transition. Cambridge: Polity Press.

Thorson, E. (2008). Changing patterns of news consumption and participation. News recommendation engines. Information Communication and Society, 11 (4), 473–489. https://doi.org/10.1080/13691180801999027.

Anokhov, I. V. (2017). From Mass Media to Mass Participation. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 6 (4), 482–495. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2012). The dialogical nature of newspaper speech genres. M. N. Kozhina (Ed.). 2nd ed. St. Petersburg: St. Petersburg University Press. (In Russian)

Evtushenko, O. A. (2018). Administrative discourse: types, subjects and dynamics. V. I. Karasik (Ed.). Volgograd: PrinTerra Publ. (In Russian)

Grishanina, A. N., Kurushkin, S. V. (2011). Network Reader. In I. N. Blokhin, S. G. Korkonosenko (Eds), Network Media of the Russian Megapolis (pp. 169–170). St. Petersburg: St. Petersburg University Press. (In Russian)

Kaida, L. G. (2011). The reader-author dialogue: a stylistic concept. In L. R. Duskaeva, V. I. Kon’kov (Eds), Thought. Text. Style (pp. 82–91). St. Petersburg: St. Petersburg University Press. (In Russian)

Kazun, A. D. (2017). How does the news economy affect news in the economy? Ekonomicheskaia sotsiologiia, 18 (3), 97–119. (In Russian)

Klushina, N. I. (2013). Mediastilistics in the anthropocentric paradigm: new methods and approaches. In Development of the Russian-speaking media space: communication and ethical problems (pp. 48–55). Moscow: APK and PPRO Publ. (In Russian)

Kozhemiakin, E. A. (2010). Mass communication and media discourse: on the research methodology. Nauchnye vedomosti Belgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriia: Gumanitarnye nauki, 12 (83), 13–21. (In Russian)

Kuznetsova, E. I. (2009). Media Reality as a Communicative Medium. In Media Philosophy II. The boundaries of discipline (pp. 67–80). St. Petersburg: St. Petersburg Philosophical Society Publ. (In Russian)

McQuail, D. (2013). Mass Communication Theory. 6th ed. London: Sage.

Pak, E. M. (2014). Genre formation in online media: technological and creative factors. PhD thesis. St. Petersburg. (In Russian)

Picone, I., Courtois, C., Paulussen, S. (2014). When News is Everywhere. Journalism Practice, 9 (1), Theories of Journalism in a Digital Age, 35–49. DOI: 10.1080/17512786.2014.928464.

Prom, N. A. (2019). Pertinence as a sign of media fact. Vek informatsii, 7 (1), 138–138. (In Russian)

Ritzer, G., Dean, P. J., Jurgenson, N. (2012). The Coming of Age of the Prosumer. American Behavioral Scientist, 56 (4), 379–398.

Russell, A. (2011). Networked: A Contemporary History of News in Transition. Cambridge: Polity Press.

Thorson, E. (2008). Changing patterns of news consumption and participation. News recommendation engines. Information Communication and Society, 11 (4), 473–489. https://doi.org/10.1080/13691180801999027.

Vodak, R. (1997). Language. Discourse. Policy. Volgograd: Peremena Publ. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 1 октяб­ря 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 10 нояб­ря 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: October 1, 2019
Accepted: November 10, 2019