Воскресенье, Март 24Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ МНОГОСЛОЙНОСТЬ САТИРИЧЕСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО КРЕОЛИЗОВАННОГО ТЕКСТА КАК СРЕДСТВО СОЗДАНИЯ ИРОНИИ

В статье рассматривается стилистическая многослойность текста как средство создания иронии. В качестве материала исследования привлекаются креолизованные сатирические политические тексты «Песни художника» из журнала «Город. 812». Целью данной статьи является выявление композиционных средств создания иронии в сатирическом политическом креолизованном тексте на основе дискурсивного анализа, состоящего в выделении текстотипов, создающих стилистическую многослойность текста на вербальном и визуальном уровнях. Типовая модель построения текста понимается как набор и определенная последовательность элементарных типов текста (дескриптив, нарратив, экспликатив, аргументатив, инструктив) и стоящих за ними субъектов речи и оценки. Данные типы текста присущи как вербальным текстам, так и изобразительным. В результате анализа креолизованных политических сатирических текстов был сделан вывод о том, что их стилистическая многослойность создается в результате включения стилистически разнородных высказываний / изображений, принадлежащих разным культурам (официальной и неофициальной, государственной и народной, интеллектуальной и бытовой), и их иронического прочтения. Позиция автора проявляется в тональности всего текста, являющегося реакцией на общественно-политическое явление, которое он оценивает отрицательно. 

STYLISTIC LAYERING OF SATIRICAL POLITICAL СREOLIZED TEXT AS AN INSTRUMENT OF CREATING IRONY 

The multy-stylistic layering of satirical political сreolized text as a mean of creating irony is analyzed in the issue. As the material of the study the сreolized satirical political texts of “Songs of the artist” from “City Journal. 812” are used. The purpose of this article is to identify compositional means of establishing an irony in satirical political сreolized text based on discurse analysis, purposing on revealing texst types which create stylistic text layering on verbal and Visual levels. The model of text constructing is prezented as a set and a sequence of basic types of text (deskriptive, narrative, jeksplikative, argumentative, instruktive) and subject of speech and evaluation behind them. These types of text are inherent to both verbal and visual texts. As a result of the analysis of сreolized political satirical texts the conclusion was made that their stylistic layering is created by incorporating stylistically different expressions/pictures belonging to different cultures (both formal and informal, public and folk, intellectual and household), and their ironic understanding. The author’s position is evident in the tone of the entire text, which is a reaction to the socio-political phenomenon, which he estimates as negative.

Татьяна Игоревна Попова, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка как иностранного и методики его преподавания Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: t.popova@spbu.ru

Tatiana Igorevna Popova, Doctor of Philology, Professor of the Department of Russian as a foreign language and its teaching methods at the St Petersburg State University 

E-mail: t.popova@spbu.ru

Попова Т. И. Стилистическая многослойность сатирического политического креолизованного текста как средство создания иронии // Медиалингвистика. 2017. № 4 (19). С. 7–17. URL: https://medialing.ru/stilisticheskaya-mnogoslojnost-satiricheskogo-politicheskogo-kreolizovannogo-teksta-kak-sredstvo-sozdaniya-ironii/ (дата обращения: 24.03.2019).

Popova T. I. Stylistic layering of satirical political creolized text as an instrument of creating irony. Media Linguistics, 2017, No. 4 (19), pp. 7–17. Available at: https://medialing.ru/stilisticheskaya-mnogoslojnost-satiricheskogo-politicheskogo-kreolizovannogo-teksta-kak-sredstvo-sozdaniya-ironii/ (accessed: 24.03.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.01.10 

Поста­нов­ка про­бле­мы. Пред­ме­том наше­го рас­смот­ре­ния явля­ет­ся сти­ли­сти­че­ская мно­го­слой­ность сати­ри­че­ско­го поли­ти­че­ско­го кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста как сред­ства созда­ния иро­нии. Сти­ли­сти­че­ская мно­го­слой­ность при­су­ща тек­стам, постро­ен­ным на кон­та­ми­на­ции жан­ров и сти­лей, и рас­смат­ри­ва­ет­ся иссле­до­ва­те­ля­ми как раз­но­вид­ность семи­о­ти­че­ски неод­но­род­ных тек­стов [см.: Ско­во­род­ни­ков 2006]. В. Е. Чер­няв­ская рас­смат­ри­ва­ет сти­ли­сти­че­скую мно­го­слой­ность тек­ста как резуль­тат осо­знан­ной интен­ции созда­те­ля тек­ста, поз­во­ля­ю­щей при­дать тек­сту большую при­вле­ка­тель­ность, замет­ность сооб­ще­ния; таким обра­зом, «на пер­вый план выхо­дит пер­су­а­зив­ное наме­ре­ние авто­ра поста­вить свой текст на осо­бое, при­ви­ле­ги­ро­ван­ное место и заста­вить чита­те­ля сосре­до­то­чить все когни­тив­ные и ком­му­ни­ка­тив­ные уси­лия на выде­ле­нии это­го тек­ста в мас­се дру­гих, на его опо­зна­нии, иден­ти­фи­ка­ции и пони­ма­нии» [Чер­няв­ская 2008: 118]. Осо­бый слу­чай семи­о­ти­че­ски неод­но­род­ных тек­стов пред­став­ля­ют собой кре­о­ли­зо­ван­ные (поли­ко­до­вые тек­сты). В дан­ной ста­тье рас­смат­ри­ва­ют­ся вер­баль­ные и визу­аль­ные сред­ства созда­ния иро­нии в сати­ри­че­ском поли­ти­че­ском кре­о­ли­зо­ван­ном тек­сте. 

В каче­стве мате­ри­а­ла иссле­до­ва­ния исполь­зу­ют­ся тек­сты, поме­щен­ные под руб­ри­кой «Пес­ни худож­ни­ка» в жур­на­ле «Город. 812», пред­став­ля­ю­щие собой совре­мен­ную интер­пре­та­цию «народ­ных песен» с объ­яс­не­ни­ем их смыс­ла. По опре­де­ле­нию самих авто­ров, С. Б. и худож­ни­ка-кари­ка­ту­ри­ста Вик­то­ра Бого­ра­да, это «соци­аль­ный про­ект, направ­лен­ный на повы­ше­ние уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма» (Город 812. 2017. № 3 (358), 13 февр.). Тек­сты сопро­вож­да­ют­ся кари­ка­ту­рой, в кото­рой худож­ник «вме­сте с кол­ле­гой» (под­ра­зу­ме­ва­ет­ся кто-то из запад­ных худож­ни­ков ХХ в. — напри­мер, Миро, Рене Магритт, Пауль Клее и др.) «вскры­ва­ет поли­ти­че­ский под­текст» пес­ни. Тек­сты одно­вре­мен­но паро­ди­ру­ют фор­му про­ве­де­ния культ­про­свет­ра­бо­ты и фор­му полит­ин­фор­ма­ции, в кото­рой разъ­яс­ня­ют­ся акту­аль­ные поли­ти­че­ские собы­тия, дает­ся соот­вет­ству­ю­щая идео­ло­ги­че­ская оцен­ка с пози­ции госу­дар­ства. 

В тек­сте «Пес­ни худож­ни­ка» пред­став­ле­но одно­вре­мен­но несколь­ко точек зре­ния, отра­жа­ю­щих участ­ни­ков поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции: власть — народ — оппо­зи­ция. Точ­ка зре­ния вла­сти пред­став­ле­на в паро­ди­ро­ван­ной фор­ме в виде экс­пли­ка­ции поли­ти­че­ско­го под­тек­ста, при­пи­сы­ва­е­мо­го песне. «Народ­ная» точ­ка зре­ния отра­же­на в пере­ска­зе сюже­та пес­ни и его интер­пре­та­ции. Тре­тий сти­ли­сти­че­ский пласт состав­ля­ет точ­ка зре­ния интел­лек­ту­а­ла: это мни­мые сове­ты авто­ра и кари­ка­тур­ная интер­пре­та­ция сюже­та, вос­про­из­во­дя­щая ситу­а­цию вос­при­я­тия обы­ва­те­лем совре­мен­ной живо­пи­си. Сов­ме­ще­ние этих раз­ных субъ­ек­тов речи и оцен­ки в одном тек­сте созда­ет иро­ни­че­ский смысл кре­о­ли­зо­ван­но­го поли­ти­че­ско­го тек­ста.

Исто­рия вопро­са. В поста­нов­ке про­бле­мы мы исполь­зо­ва­ли тер­мин сати­ри­че­ский поли­ти­че­ский кре­о­ли­зо­ван­ный текст, соот­но­ся поли­ти­че­скую сати­ру с поли­ти­че­ским дис­кур­сом. Отне­сен­ность дан­ных тек­стов к поли­ти­че­ско­му дис­кур­су не явля­ет­ся одно­знач­ной. Мож­но гово­рить о том, что это паро­дия — один из жан­ров сати­ри­че­ской пуб­ли­ци­сти­ки [см.: Тепля­ши­на 2000]. Чет­кой гра­ни­цы меж­ду дис­кур­сом мас­сме­диа и поли­ти­че­ским дис­кур­сом нет, так как дис­курс мас­сме­диа явля­ет­ся в совре­мен­ную эпо­ху основ­ным кана­лом осу­ществ­ле­ния поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции, «в свя­зи с чем пра­во­мер­но гово­рить о тен­ден­ции к сра­щи­ва­нию поли­ти­че­ско­го обще­ния с дис­кур­сом мас­сме­диа» [Шей­гал 2000: 47]. Глав­ный кри­те­рий отне­се­ния тек­ста мас­сме­диа к поли­ти­че­ско­му дис­кур­су — это нали­чие интен­ци­о­наль­но­го при­зна­ка поли­ти­че­ско­го дис­кур­са, а имен­но, борь­ба за власть [см.: Там же: 5]. В науч­ной лите­ра­ту­ре поли­ти­че­ский язык опре­де­ля­ет­ся шире: как «осо­бая язы­ко­вая систе­ма, пред­на­зна­чен­ная имен­но для поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции: для выра­бот­ки обще­ствен­но­го кон­сен­су­са, при­ня­тия и обос­но­ва­ния поли­ти­че­ских и соци­аль­но-поли­ти­че­ских реше­ний» [Бара­нов, Каза­ке­вич 1991: 6]. 

Сати­ри­че­ский кре­о­ли­зо­ван­ный текст отно­сит­ся к пери­фе­рии поли­ти­че­ско­го дис­кур­са наря­ду с таки­ми жан­ра­ми, как мему­а­ры, доку­мен­таль­ная про­за, иро­ни­че­ская поэ­зия, пам­флет, неко­то­рые фольк­лор­ные жан­ры (анек­дот, частуш­ки), пла­кат, кари­ка­ту­ра, теле­па­ро­дия, кино­фильм [Шей­гал 2000: 43]. По наблю­де­нию Е. И. Шей­гал, про­из­ве­де­ния подоб­но­го рода «спо­соб­ству­ют утвер­жде­нию или раз­ру­ше­нию суще­ству­ю­щих сте­рео­ти­пов, созда­нию или раз­об­ла­че­нию соци­аль­но поли­ти­че­ских мифов, кри­ти­че­ско­му осмыс­ле­нию и интер­пре­та­ции про­шло­го с про­ек­ци­ей в насто­я­щее, могут выпол­нять функ­цию све­де­ния сче­тов с поли­ти­че­ски­ми про­тив­ни­ка­ми» [Там же]. Послед­няя функ­ция напря­мую не соот­но­сит­ся с рас­смат­ри­ва­е­мы­ми нами тек­ста­ми.

Слож­ность опре­де­ле­ния жан­ра ана­ли­зи­ру­е­мых в ста­тье тек­стов свя­за­на с их кре­о­ли­зо­ван­ной фор­мой: нали­чи­ем тек­ста и кари­ка­ту­ры. Под кре­о­ли­зо­ван­ны­ми тек­ста­ми в совре­мен­ной линг­ви­сти­ке пони­ма­ют­ся «тек­сты, фак­ту­ра кото­рых состо­ит из двух него­мо­ген­ных частей: вер­баль­ной (язы­ко­вой, рече­вой) и невер­баль­ной (при­над­ле­жа­щей к дру­гим систе­мам, неже­ли есте­ствен­ный язык)» [Соро­кин, Тара­сов 1990: 180–181]. 

Рас­смат­ри­вая кре­о­ли­зо­ван­ный текст с пози­ций линг­ви­сти­ки тек­ста, Е. Е. Ани­си­мо­ва опре­де­ля­ет его как «осо­бый линг­во­ви­зу­аль­ный фено­мен, текст, в кото­ром вер­баль­ный и невер­баль­ный ком­по­нен­ты обра­зу­ют одно визу­аль­ное, струк­тур­ное, смыс­ло­вое и функ­ци­о­ни­ру­ю­щее целое, обес­пе­чи­ва­ю­щее его ком­плекс­ное праг­ма­ти­че­ское воз­дей­ствие на адре­са­та» [Ани­си­мо­ва 1992: 71–77]. 

Кари­ка­ту­ру рас­смат­ри­ва­ют как одну из форм худо­же­ствен­но­го и / или поли­ти­че­ско­го дис­кур­са в зави­си­мо­сти от ее содер­жа­ния. Кари­ка­ту­ра явля­лась пред­ме­том иссле­до­ва­ния в ряде дис­сер­та­ци­он­ных работ. Так, в дис­сер­та­ции А. С. Айнут­ди­но­ва «Кари­ка­ту­ра как тип изоб­ра­же­ния коми­че­ской интен­ции в совре­мен­ных рос­сий­ских печат­ных СМИ» (2010) про­ана­ли­зи­ро­ва­на мор­фо­ло­гия кари­ка­тур­но­го изоб­ра­же­ния, ее уров­ни, внут­рен­няя струк­ту­ра язы­ко­вых еди­ниц, выяв­ле­но видо­вое раз­но­об­ра­зие кари­ка­тур в печат­ных СМИ (шар­жи, изо­шут­ки, соци­аль­ная, фило­соф­ская и поли­ти­че­ская кари­ка­ту­ра), опи­са­ны функ­ции кари­ка­ту­ры: инфор­ма­ци­он­ная, ком­му­ни­ка­тив­ная, пси­хо­ло­ги­че­ской раз­ряд­ки (рекре­а­тив­ная), эсте­ти­че­ская, гно­сео­ло­ги­че­ская, эври­сти­че­ская, вос­пи­та­тель­ная и обра­зо­ва­тель­ная. Дис­сер­тант при­хо­дит к выво­ду о том, что «кари­ка­ту­ра — это текст-изоб­ра­же­ние, осно­ван­ный на худо­же­ствен­ном и пуб­ли­ци­сти­че­ском иска­же­нии реаль­но­сти, про­дик­то­ван­ном необ­хо­ди­мо­стью воз­дей­ствия на ауди­то­рию с целью вызвать у нее смех» [Айнут­ди­нов 2010: 16]. В дис­сер­та­ции Ю. С. Чаплы­ги­ной «Юмо­ри­сти­че­ские кре­о­ли­зо­ван­ные тек­сты: струк­ту­ра, семан­ти­ка, праг­ма­ти­ка» были выяв­ле­ны основ­ные худо­же­ствен­ные (неязы­ко­вые) сред­ства созда­ния коми­че­ско­го: «1) видо­из­ме­не­ние и дефор­ма­ция явле­ний; 2) неожи­дан­ные эффек­ты и пора­зи­тель­ные сопо­став­ле­ния; 3) несо­раз­мер­ность в отно­ше­ни­ях и свя­зях меж­ду явле­ни­я­ми; 4) мни­мое объ­еди­не­ние абсо­лют­но раз­но­род­ных явле­ний» [Чаплы­ги­на 2002: 6]. Осо­бый инте­рес для наше­го иссле­до­ва­ния пред­став­ля­ет кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция Е. А. Арте­мо­вой «Кари­ка­ту­ра как жанр поли­ти­че­ско­го дис­кур­са» (2011), в кото­рой автор рас­смат­ри­ва­ет кари­ка­ту­ру как сово­куп­ность сра­зу несколь­ких типов тек­ста — нар­ра­тив­но­го, объ­яс­ни­тель­но­го и аргу­мен­та­тив­но­го [Арте­мо­ва 2011]. Забе­гая впе­ред, ска­жем, что в «Пес­нях худож­ни­ка» каж­дый из этих типов тек­ста пред­став­лен в раз­ных сти­ли­сти­че­ских мане­рах, отра­жа­ю­щих одну из точек зре­ния субъ­ек­тов поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции.

Из отно­си­тель­но недав­них работ сле­ду­ет назвать моно­гра­фию М. Б. Воро­ши­ло­вой «Поли­ти­че­ский кре­о­ли­зо­ван­ный текст: клю­чи к про­чте­нию» (2013), где кари­ка­ту­ра рас­смат­ри­ва­ет­ся в рам­ках нефор­маль­ной поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции [Воро­ши­ло­ва 2013: 93–107]. С точ­ки зре­ния авто­ра, нефор­маль­ная поли­ти­че­ская ком­му­ни­ка­ция и такие ее фор­мы, как слу­хи, анек­до­ты, паро­дии, граф­фи­ти и кари­ка­ту­ры, «несо­мнен­но игра­ет замет­ную роль в про­цес­се вос­при­я­тия и пони­ма­ния про­ис­хо­дя­ще­го в поли­ти­ке, помо­га­ет ори­ен­ти­ро­вать­ся в мно­го­об­ра­зии поли­ти­че­ских про­цес­сов и явле­ний, фор­ми­ро­вать отно­ше­ние к ним, вли­я­ет на пове­де­ние людей в поли­ти­ке» [Там же: 93]. Акту­аль­ность нефор­маль­ной поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции автор объ­яс­ня­ет «рез­ким паде­ни­ем дове­рия к офи­ци­аль­ным сред­ствам мас­со­вой инфор­ма­ции, а так­же спе­ци­фи­кой нефор­маль­ных кана­лов ком­му­ни­ка­ции, кото­рые наце­ле­ны не столь­ко на пере­да­чу инфор­ма­ции о поли­ти­че­ской сфе­ре, сколь­ко на выра­же­ние отно­ше­ния к ней» [Там же]. 

На реак­тив­ный харак­тер поли­ти­че­ско­го дис­кур­са как одну из базо­вых черт поли­ти­че­ско­го дис­кур­са обра­ти­ла вни­ма­ние Е. И. Шей­гал, кото­рая, опи­ра­ясь на тео­рию М. М. Бах­ти­на о пер­вич­ных и вто­рич­ных жан­рах [Бах­тин 1996: 159], опи­сы­ва­ет поли­ти­че­ский дис­курс как сово­куп­ность пер­вич­ных и вто­рич­ных жан­ров. При этом к пер­вич­ным жан­рам поли­ти­че­ско­го дис­кур­са она отно­сит «жан­ры инсти­ту­ци­о­наль­ной ком­му­ни­ка­ции, состав­ля­ю­щие осно­ву соб­ствен­но поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти: речи, заяв­ле­ния, деба­ты, пере­го­во­ры, декре­ты, кон­сти­ту­ции, пар­тий­ные про­грам­мы, лозун­ги и т. д.» [Шей­гал 2000: 328]. Вто­рич­ные жан­ры поли­ти­че­ско­го дис­кур­са автор опре­де­ля­ет как «раз­го­во­ры о поли­ти­ке»; «они носят респон­сив­ный харак­тер и пред­став­ля­ют собой ком­мен­ти­ро­ва­ние, обсуж­де­ние, интер­пре­та­цию, одним сло­вом, реак­цию на дей­ствия (в том чис­ле и рече­вые), совер­шен­ные поли­ти­ка­ми» [Там же: 329]. Кари­ка­ту­ру Шей­гал отно­сит ко вто­рич­ным рече­вым жан­рам поли­ти­че­ско­го дис­кур­са. Вто­рич­ные тек­сты поли­ти­че­ско­го дис­кур­са содер­жат оце­ноч­ное, кри­ти­че­ское осмыс­ле­ние тек­стов пер­вич­но­го дис­кур­са и его субъ­ек­тов (авто­ров), что «нахо­дит свое вопло­ще­ние в сме­хо­вых жан­рах поли­ти­че­ско­го дис­кур­са: кари­ка­ту­ре, частуш­ке, анек­до­те, теле­па­ро­дии» [Там же]. 

Таким обра­зом, учи­ты­вая семи­о­ти­че­скую при­ро­ду поли­ти­че­ско­го дис­кур­са, вовле­ка­ю­ще­го в свою орби­ту тек­сты мас­сме­диа, худо­же­ствен­ную лите­ра­ту­ру и быто­вой дис­курс, мы будем рас­смат­ри­вать сати­ри­че­ский поли­ти­че­ский кре­о­ли­зо­ван­ный текст как воз­мож­ность про­яв­ле­ния каж­до­го из спо­со­бов позна­ния и осмыс­ле­ния дей­стви­тель­но­сти в кон­фликт­ной фор­ме.

Опи­са­ние цели, задач, мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Целью дан­ной ста­тьи явля­ет­ся выяв­ле­ние ком­по­зи­ци­он­ных средств созда­ния иро­нии в сати­ри­че­ском поли­ти­че­ском кре­о­ли­зо­ван­ном тек­сте на осно­ве дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, состо­я­ще­го в выде­ле­нии тек­сто­ти­пов, созда­ю­щих сти­ли­сти­че­скую мно­го­слой­ность тек­ста на вер­баль­ном и визу­аль­ном уров­нях. Типо­вая модель постро­е­ния тек­ста пони­ма­ет­ся как набор и опре­де­лен­ная после­до­ва­тель­ность эле­мен­тар­ных типов тек­ста (дескрип­тив, нар­ра­тив, экс­пли­ка­тив, аргу­мен­та­тив, инструк­тив) и сто­я­щих за ними субъ­ек­тов речи и оцен­ки. Для реше­ния постав­лен­ных в ста­тье задач исполь­зо­ва­лись обще­на­уч­ные мето­ды поня­тий­но­го ана­ли­за, наблю­де­ния и линг­ви­сти­че­ские мето­ды кон­тек­сту­аль­но­го, интер­пре­та­тив­но­го ана­ли­за и обоб­ще­ния. 

Ана­лиз мате­ри­а­ла. На столк­но­ве­ние раз­лич­ных сти­лей как сред­ство созда­ния иро­нии уже дав­но обра­ти­ла вни­ма­ние в сво­ей ста­тье И. В. Арнольд [Арнольд 1979]. Одна из основ­ных черт иро­ни­че­ско­го выска­зы­ва­ния — его дву­слой­ность. При этом эти «слои» про­ти­во­по­став­ля­ют друг дру­гу по при­зна­ку истин­но­сти / лож­но­сти [Шату­нов­ский 2016: 264]. В сати­ри­че­ском поли­ти­че­ском тек­сте дву­слой­ность выска­зы­ва­ния с уче­том адре­са­та пре­вра­ща­ет­ся в мно­го­слой­ность.

Рас­смот­рим дан­ное явле­ние на при­ме­ре кре­о­ли­зо­ван­но­го сати­ри­че­ско­го поли­ти­че­ско­го тек­ста, а имен­но тек­стов, поме­щен­ных в руб­ри­ку «Пес­ни худож­ни­ка», жур­нал «Город 812»: «Пес­ни худож­ни­ка. Шумел камыш» (2016. 17 мар­та), «Пес­ни худож­ни­ка. Идет сол­дат по горо­ду» (2016. 7 нояб­ря), «Пес­ни худож­ни­ка. Кука­ра­ча» (2016. 19 дек.), «Пес­ни худож­ни­ка. Паро­воз» (2017. 13 февр.), «Пес­ни худож­ни­ка. Ха-ха бло­ха» (2017. 13 мар­та). Про­ана­ли­зи­ру­ем ком­по­зи­ци­он­ную струк­ту­ру тек­стов с точ­ки зре­ния состав­ля­ю­щих его тек­сто­ти­пов и харак­те­ра пред­став­лен­ных в них точек зре­ния.

Вве­де­ние к тек­стам пред­став­ля­ет собой инструк­тив, т. е. такой тип тек­ста, в осно­ве кото­ро­го лежит регу­ля­тив­ная функ­ция. В дан­ных текстах он выра­жен кос­вен­ной фор­мой, опи­сы­ва­ю­щей наме­ре­ние авто­ра. Вве­де­ние носит вари­а­тив­ный харак­тер, но мар­ке­ры «дву­смыс­лен­но­сти» в этих текстах при­сут­ству­ют посто­ян­но. Ср. сле­ду­ю­щие вве­де­ния к тек­стам: В целях повы­ше­ния уров­ня пат­ри­о­тиз­ма «Город 812» вме­сте с вели­ким худож­ни­ком Бого­ра­дом решил в каж­дом номе­ре напо­ми­нать наро­ду его народ­ные пес­ни — а то забыл исто­ки, поет черт те что: кто Ста­са Михай­ло­ва, а кто даже Леди Гагу (2016. 17 мар­та); Стре­мясь к повы­ше­нию уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма, «Город 812» вме­сте с круп­ным худож­ни­ком Бого­ра­дом в каж­дом номе­ре напо­ми­на­ет наро­ду его народ­ные пес­ни — что­бы не пел чего не надо (2016. 29 дек.); Про­дол­жа­ем соци­аль­ный про­ект, направ­лен­ный на повы­ше­ние уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма. В каж­дом номе­ре «Город 812» вме­сте с худож­ни­ком Бого­ра­дом напо­ми­на­ет наро­ду его народ­ные пес­ни (2017. 17 февр.). К мар­ке­рам дис­кур­са вла­сти (инсти­ту­ци­о­наль­но­му дис­кур­су) отно­сят­ся поли­ти­че­ские штам­пы (Стре­мясь к повы­ше­нию уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма; В целях повы­ше­ния уров­ня пат­ри­о­тиз­ма; про­ект, направ­лен­ный на повы­ше­ние уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма), а так­же син­так­си­че­ские кон­струк­ции офи­ци­аль­ной речи (оты­мен­ные пред­ло­ги, при­част­ные и дее­при­част­ные обо­ро­ты). Мар­ке­ра­ми быто­во­го дис­кур­са явля­ют­ся лек­си­че­ские и син­так­си­че­ские сред­ства раз­го­вор­ной речи (тав­то­ло­гия — напо­ми­нать наро­ду народ­ные пес­ни, поли­пре­ди­ка­тив­ные выска­зы­ва­ния — что­бы не пел чего не надо, сни­жен­ная лек­си­ка — поет черт те что). Вклю­чен­ные в одно выска­зы­ва­ние мар­ке­ры инсти­ту­ци­о­наль­но­го и быто­во­го дис­кур­сов нару­ша­ют сти­ли­сти­че­ское един­ство тек­ста и явля­ют­ся сиг­на­лом иро­ни­че­ско­го отно­ше­ния авто­ра к выска­зы­ва­нию в целом, кото­рое, с точ­ки зре­ния авто­ра, пред­став­ля­ет­ся лож­ным: и офи­ци­аль­ный (инсти­ту­ци­о­наль­ный), и раз­го­вор­ный (быто­вой) дис­кур­сы при­над­ле­жат не авто­ру. Импли­цит­ный смысл дан­ной фра­зы состо­ит в непри­я­тии авто­ром как пози­ции вла­сти (а имен­но мето­дов насаж­де­ния пат­ри­о­тиз­ма), так и пози­ции обы­ва­те­ля, сле­ду­ю­ще­го тра­ди­ци­ям (а то забыл исто­ки). 

Все при­ве­ден­ные выше выска­зы­ва­ния содер­жат пер­фор­ма­тив­ный гла­гол напо­ми­нать, экс­пли­ци­ру­ю­щий при­над­леж­ность дан­ных тек­стов к поли­ти­че­ско­му дис­кур­су. Напом­нить — заста­вить кого-нибудь вспом­нить. В пря­мом смыс­ле дан­ные выска­зы­ва­ния выпол­ня­ют функ­цию «ори­ен­та­ции (через фор­му­ли­ро­ва­ние целей и про­блем, фор­ми­ро­ва­ние кар­ти­ны поли­ти­че­ской реаль­но­сти в созна­нии соци­у­ма)» [Шей­гал 2000: 51]. Одна­ко эта экс­пли­ци­ро­ван­но выра­жен­ная интен­ция выска­зы­ва­ния в дан­ных текстах при­об­ре­та­ет иро­ни­че­ский смысл. И. Б. Шату­нов­ский назы­ва­ет такой вид иро­нии «кон­крет­ной ком­му­ни­ка­тив­ной про­по­зи­ци­о­наль­ной иро­ни­ей», целью кото­рой явля­ет­ся «воз­ра­же­ние, опро­вер­же­ние того, что содер­жит­ся в сти­му­ле», сти­мул при этом пред­став­ля­ет­ся гово­ря­щим лож­ным, ано­маль­ным, неумест­ным [Шату­нов­ский 2016: 271]. «Напо­ми­нать наро­ду народ­ные пес­ни» ано­маль­но, с точ­ки зре­ния авто­ра. Таким обра­зом, инструк­тив, явля­ясь иро­ни­че­ским выска­зы­ва­ни­ем, при­об­ре­та­ет харак­тер аргу­мен­та­ти­ва — оце­ноч­но­го выска­зы­ва­ния, пере­да­ю­ще­го мне­ние авто­ра.

Явля­ясь паро­ди­ей на полит­ин­фор­ма­цию, пер­вый абзац основ­но­го тек­ста так­же содер­жит экс­пли­цит­но выра­жен­ные мар­ке­ры про­ти­во­по­став­ле­ния сво­их и чужих, что харак­тер­но в целом для поли­ти­че­ско­го дис­кур­са, име­ю­ще­го сво­ей целью объ­еди­нить сво­их и отме­же­вать­ся от чужих. Одна­ко стран­ность про­ти­во­по­став­лен­ных субъ­ек­тов сиг­на­ли­зи­ру­ет о нали­чии иро­нии. По Шату­нов­ско­му, это так назы­ва­е­мая номи­на­тив­ная иро­ния: «В слу­чае номи­на­тив­ной иро­нии иро­ния скры­та внут­ри выска­зы­ва­ния: иро­ни­че­ским явля­ет­ся не все выска­зы­ва­ние в целом, а какая-либо номи­на­ция в его соста­ве» [Там же: 288–289]. Так, в тек­сте, опи­сы­ва­ю­щем пес­ню «Кука­ра­ча», автор утвер­жда­ет: Пару слов этой рус­ской народ­ной пес­ни все зна­ют (по край­ней мере, каж­дый интел­ли­гент­ный чело­век, читав­ший Ниц­ше со сло­ва­рем, знать дол­жен): я — кука­ра­ча, я — кука­ра­ча, а я чер­ный тара­кан. Даль­ней­ший текст мало­из­ве­стен. Иро­нич­ность номи­на­ции при­да­ет при­пи­сы­ва­е­мый интел­ли­гент­но­му чело­ве­ку при­знак (читать Ниц­ше со сло­ва­рем — знать пес­ню «Кука­ра­ча»), пред­став­ля­ю­щий собой оппо­зи­цию про­сто — слож­но / экзи­стен­ци­аль­ные цен­но­сти — быто­вые цен­но­сти. Посмот­рим на сле­ду­ю­щее про­ти­во­по­став­ле­ние (наш народ — вра­ги / эти Фрей­ды) в трак­тов­ке пес­ни о паро­во­зе: Любит наш народ пес­ни про поез­да. Вра­ги гово­рят, что в этом есть эро­ти­че­ский под­текст. Вагон кача­ет­ся, в топ­ку паро­во­за дро­ва под­бра­сы­ва­ешь, паро­воз гудит от удо­воль­ствия… Но мы-то пони­ма­ем, что эти Фрей­ды не про нас. Для нас паро­воз — это про­сто паро­воз. А топ­ка — про­сто топ­ка. С этим настро­е­ни­ем эту пес­ню и надо петь. Мни­мое опро­вер­же­ние стро­ит­ся на вклю­че­нии пре­це­дент­но­го име­ни Фрейд, оли­це­тво­ря­ю­щем бур­жу­аз­ную пси­хо­ана­ли­ти­ку.

Основ­ной текст пред­став­ля­ет собой пере­сказ сюже­та пес­ни (нар­ра­тив и дескрип­тив) с эле­мен­та­ми объ­яс­не­ния смыс­ла пес­ни (экс­пли­ка­тив) с пози­ции обы­ва­те­ля и «поли­ти­че­ской точ­ки зре­ния». При этом штам­пы быто­во­го созна­ния чере­ду­ют­ся со штам­па­ми поли­ти­че­ской речи: 

В общем, девуш­ка в этой песне силь­но оби­де­лась на юно­шу, что он ее обзы­ва­ет, и обе­ща­ет ему кары: за кука­ра­чу, за кука­ра­чу я ото­мщу, нет, не запла­чу, но оби­ды не про­щу (нар­ра­тив, быто­вой дис­курс. — Т. П.).

Зна­чит, есть еще про­бле­мы с меж­ген­дер­ны­ми ком­му­ни­ка­ци­я­ми в рос­сий­ском обще­стве! Но, что пози­тив­но, обще­ство это чув­ству­ет (экс­пли­ка­тив, инсти­ту­ци­о­наль­ный дис­курс. — Т. П.) (Пес­ни худож­ни­ка. Кука­ра­ча // Город 812. 2016. 29 дек.). Текст пес­ни «Паро­воз» сопро­вож­да­ет­ся ком­мен­та­ри­ем (экс­пли­ка­ти­вом) и аргу­мен­та­ти­вом (оце­ноч­ны­ми суж­де­ни­я­ми), объ­яс­ня­ю­щим суть пес­ни с точ­ки зре­ния совре­мен­но­го обы­ва­те­ля, оце­ни­ва­ю­ще­го любое явле­ние с точ­ки зре­ния усво­ен­ных им из СМИ поли­ти­че­ских оце­нок. Ком­мен­та­рий яко­бы вскры­ва­ет под­текст пес­ни: 

Начи­на­ет­ся она с пред­став­ле­ния, кто мы, отку­да мы, в общем, про наши кор­ни: «Мы дети тех, кто насту­пал на белые отря­ды. Кто паро­воз свой остав­лял, идя на бар­ри­ка­ды». С уче­том того, что пес­ня напи­са­на в 1922 году, то есть белые отря­ды толь­ко-толь­ко раз­гро­ми­ли, с воз­рас­том отцов и детей есть запу­тан­ность, но она не долж­на мешать петь даль­ше. А даль­ше зна­ме­ни­тый при­пев про паро­воз, кото­рый впе­ред летит. Оста­нов­ка будет в Ком­муне. Дру­го­го нет у нас пути — пото­му что в руках у нас вин­тов­ка.

Понят­но, что Ком­му­на — это бле­стя­щее буду­щее, при­мер­но такое, о кото­ром недав­но гово­рил наш пре­зи­дент Путин. Связь меж­ду без­аль­тер­на­тив­но­стью наше­го пути и вин­тов­кой най­ти мож­но, но не хочет­ся углуб­лять­ся в вопро­сы пред­опре­де­лен­но­сти рус­ской исто­рии. Есть еще хоро­ший куп­лет, про­па­ган­ди­ру­ю­щий рабо­чие про­фес­сии: мы в нед­рах наших мастер­ских куем, стро­га­ем, рубим. Не покла­дая рук сво­их, мы труд фаб­рич­ный любим. Кста­ти, в кон­це пес­ни име­ют­ся нерас­шиф­ро­ван­ные сло­ва про паро­воз: «Наш паро­воз мы пустим в ход, такой, какой нам нуж­но». Какой нам нужен паро­воз, поче­му его нель­зя пустить в ход сра­зу? — загад­ка. В общем, хоро­шая, интел­лек­ту­аль­ная, застав­ля­ю­щая думать пес­ня

В дан­ном слу­чае перед нами автор­ская мета­и­ро­ния, как ее назы­ва­ет И. Б. Шату­нов­ский: «Повест­во­ва­ние стро­ит­ся таким обра­зом, что речь непо­сред­ствен­но гово­ря­ще­го героя худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния (в дан­ном слу­чае — речь рас­сказ­чи­ка-обы­ва­те­ля) не явля­ет­ся иро­ни­че­ской, он гово­рит то, что он гово­рит, не иро­ни­че­ски, серьез­но, с его точ­ки зре­ния, это истин­но и нор­маль­но», одна­ко выска­зы­ва­ние неистин­но, ано­маль­но с точ­ки зре­ния авто­ра [Там же: 292].

Заклю­чи­тель­ная часть тек­ста пред­став­ля­ет собой экс­пли­ка­тив (утри­ро­ван­ное объ­яс­не­ние смыс­ла кар­ти­ны запад­ных худож­ни­ков ХХ в., вклю­чен­ной в кари­ка­ту­ру или кари­ка­ту­ры в целом) и экс­пли­цит­но выра­жен­ный совет авто­ра (инструк­тив), не име­ю­щий отно­ше­ния к ранее выска­зан­ной цели тек­ста (повы­ше­ние уров­ня народ­но­го пат­ри­о­тиз­ма): 

Худож­ник Вик­тор Бого­рад сво­ей кар­ти­ной дает совет муж­чи­нам (экс­пли­ка­тив. — Т. П.): не буди­те спя­щую девуш­ку сло­ва­ми «Вста­вай, тара­каш­ка(инструк­тив. — Т. П.). Они, девуш­ки, поче­му-то на это оби­жа­ют­ся. Назо­ви­те ее чем-нибудь дру­гим. Утко­но­си­ком. Или бро­не­но­си­ком (инструк­тив. — Т. П.). Тут выбор за вами (Пес­ни худож­ни­ка. Кука­ра­ча); Вик­тор Бого­рад вме­сте с кол­ле­гой Рене Магрит­том, гово­рит сво­ей кар­ти­ной, что паро­воз — шту­ка полез­ная, но очень гряз­ная и строп­ти­вая (экс­пли­ка­тив. — Т. П.). Поэто­му когда буде­те с паро­во­зом иметь дело, не рас­слаб­ляй­тесь и не меняй­те лопа­ту на вин­тов­ку (инструк­тив. — Т. П.). А то паро­воз черт-те куда может заехать (Пес­ни худож­ни­ка. Паро­воз). Такая наме­рен­ная несты­ков­ка нача­ла и кон­ца тек­ста — еще один мар­кер иро­нич­но­сти тек­ста.

Оста­но­вим­ся подроб­нее на иллю­стра­ци­ях, сопро­вож­да­ю­щих текст. На кари­ка­ту­ре изоб­ра­жа­ен про­цесс вос­при­я­тия обы­ва­те­лем совре­мен­ных про­из­ве­де­ний запад­но­го искус­ства, пред­став­ля­ю­щих собой интер­тек­сту­аль­ное вклю­че­ние. Кар­ти­ны, вклю­чен­ные в кари­ка­ту­ру, выби­ра­ют­ся по прин­ци­пу пред­мет­но­го / ассо­ци­а­тив­но­го сход­ства: пес­ня «Наш паро­воз» — кар­ти­на Рене Магритт «Прон­зен­ное вре­мя» (1938), пес­ня «Кука­ра­ча» — кар­ти­на Роя Литен­штей­на «Спя­щая девуш­ка» (1964), пес­ня «Идет сол­дат по горо­ду» — кар­ти­на Пау­ля Клее «Бунт мостов» (где мосты изоб­ра­же­ны в виде шага­ю­щих ног), пес­ня «Ха-ха бло­ха» — кар­ти­на Жоана Миро «Тай­ны созвез­дия в люб­ви с жен­щи­ной» (напо­ми­на­ю­щей изоб­ра­же­ние фан­та­сти­че­ских насе­ко­мых). 

Как и в вер­баль­ном тек­сте «Пес­ни худож­ни­ка», на кари­ка­ту­ре одно­вре­мен­но при­сут­ству­ет несколь­ко точек зре­ния, выра­жен­ных соот­вет­ству­ю­щи­ми изоб­ра­зи­тель­ны­ми сред­ства­ми. Во-пер­вых, это виде­ние мира худож­ни­ков-аван­гар­ди­стов, выра­жен­ное их слож­ным изоб­ра­зи­тель­ным язы­ком; во-вто­рых, это быто­вой взгляд зри­те­лей — участ­ни­ков быто­вой ситу­а­ции (убор­ка поме­ще­ния), изоб­ра­жен­ных на кар­тине, в-тре­тьих, это пози­ция авто­ра-кари­ка­ту­ри­ста, выра­жен­ная раз­лич­ны­ми изоб­ра­зи­тель­ны­ми при­е­ма­ми (рис. 1).

Рене Магритт «Пронзенное время» 1938 г. Художник В. Богораз. Журнал Медиалингвистика
Рис. 1. Рене Магритт «Прон­зен­ное вре­мя» 1938 г. Худож­ник В. Бого­раз

Автор-кари­ка­ту­рист исполь­зу­ет при­ем опред­ме­чи­ва­ния экзи­стен­ци­аль­но­го смыс­ла кар­ти­ны, пере­во­дит слож­ный смысл кар­ти­ны в быто­вую ситу­а­цию. При этом уста­нав­ли­ва­ет­ся ано­маль­ная при­чин­но-след­ствен­ная связь меж­ду смыс­лом кар­ти­ны и быто­вой ситу­а­ци­ей, при­да­ю­щая всей кари­ка­ту­ре иро­ни­че­ский смысл. Так, коче­га­ры с лопа­та­ми в руках гото­вы бро­сать уголь в топ­ку паро­во­за, изоб­ра­жен­но­го на кар­тине Магрит­та, а убор­щи­ца со шваброй в руках гото­ва выме­сти «блох», упав­ших с кар­ти­ны Миро. Эти кари­ка­ту­ры носят сюжет­ный харак­тер, в осно­ве их лежит такой тип тек­ста, как нар­ра­тив. Чита­те­ли могут само­сто­я­тель­но раз­вить этот сюжет, име­ю­щий абсурд­ный харак­тер, тем самым вовле­ка­ясь, по заме­ча­нию Л. А. Мар­ди­е­вой, в про­цесс интер­пре­та­тив­но-игро­вой дея­тель­но­сти: «Ико­ни­че­ские репре­зен­тан­ты образ­ной осно­вы кон­вен­ци­о­наль­ной язы­ко­вой мета­фо­ры вос­ста­нав­ли­ва­ют ее изоб­ра­зи­тель­ную осно­ву, вызы­ва­ют поло­жи­тель­ные эмо­ци­о­наль­ные откли­ки… акку­му­ли­ру­ют в себе клю­че­вые смыс­лы тек­ста и направ­ля­ют созна­ние чита­те­ля в задан­ное автор­ской интен­ци­ей рус­ло, а пото­му пред­став­ля­ют собой мощ­ное сред­ство суг­ге­стив­ной интер­пре­та­ции и реин­тер­пре­та­ции фак­тов соци­аль­ной дей­стви­тель­но­сти» [Мар­ди­е­ва 2016: 20–21]. 

Дру­гим при­е­мом иро­ни­че­ско­го пере­осмыс­ле­ния ситу­а­ции, «направ­ля­ю­щим созна­ние чита­те­ля в задан­ное автор­ской интен­ци­ей рус­ло», явля­ет­ся при­ем парал­ле­лиз­ма меж­ду эле­мен­та­ми кар­ти­ны и геро­я­ми кари­ка­ту­ры: так, в изоб­ра­же­нии геро­ев исполь­зу­ют­ся эле­мен­ты кар­ти­ны. Напри­мер, ссо­ря­щи­е­ся муж и жена на кари­ка­ту­ре к песне «Кука­ра­ча» изоб­ра­же­ны в сти­ле поп-арта (кар­ти­на Роя Лихтенштейна «Спя­щая девуш­ка»), что уси­ли­ва­ет изна­чаль­но зало­жен­ный иро­ни­че­ский смысл кар­ти­ны Роя Лихтенштейна, паро­ди­ру­ю­ще­го комик­сы 60-х годов ХХ в. (рис. 2). 

Карикатура В. Богорада к тексту «Песни художника. Кукарача». Журнал Медиалингвистика
Рис. 2. Кари­ка­ту­ра В. Бого­ра­да к тек­сту «Пес­ни худож­ни­ка. Кука­ра­ча»

В дан­ном слу­чае перед нами дескрип­тив (изоб­ра­же­ние героя, постро­ен­но­го на сход­стве) с исполь­зо­ва­ни­ем повто­ря­ю­щих­ся эле­мен­тов изоб­ра­же­ния, пере­не­сен­ных из мира искус­ства в быто­вую ситу­а­цию.

Таким обра­зом, кари­ка­ту­ра, постро­ен­ная на сти­ли­сти­че­ской и смыс­ло­вой мно­го­слой­но­сти, орга­нич­но вклю­ча­ет­ся в созда­ние обще­го смыс­ла кре­о­ли­зо­ван­но­го поли­ти­че­ско­го тек­ста. В изоб­ра­зи­тель­ном и вер­баль­ном коде мы наблю­да­ем два про­ти­во­по­лож­ных про­цес­са — гене­ра­ли­за­цию и упро­ще­ние. В вер­баль­ном тек­сте пред­став­лен про­цесс гене­ра­ли­за­ции смыс­ла, когда кон­крет­ный сюжет пес­ни под­вер­га­ет­ся поли­ти­че­ским обоб­ще­ни­ям, в них выис­ки­ва­ет­ся поли­ти­че­ский под­текст, отра­жа­ю­щий поли­ти­че­скую интер­пре­та­цию собы­тий, кос­вен­но свя­зан­ных с тек­стом пес­ни. Такая гене­ра­ли­за­ция смыс­ла пере­да­ет точ­ку зре­ния обы­ва­те­ля и отра­жа­ет стрем­ле­ние пред­ста­ви­те­ля про­сто­реч­ной куль­ту­ры свя­зать все с базо­вы­ми цен­но­стя­ми (народ­ны­ми или усво­ен­ны­ми под вли­я­ни­ем тек­стов поли­ти­че­ско­го дис­кур­са). В изоб­ра­зи­тель­ном коде, наобо­рот, пред­став­лен про­цесс упро­ще­ния смыс­ла: слож­ные экзи­стен­ци­аль­ные смыс­лы в про­цес­се вос­при­я­тия обы­ва­те­лем упро­ща­ют­ся, опред­ме­чи­ва­ют­ся и при­об­ре­та­ют быто­вой харак­тер. Допол­няя друг дру­га, вер­баль­ный и изоб­ра­зи­тель­ный коды уси­ли­ва­ют иро­ни­че­ский смысл, кото­рый вкла­ды­ва­ет автор в изоб­ра­жа­е­мую им ситу­а­цию.

Заклю­че­ние. Таким обра­зом, основ­ным сред­ством созда­ния иро­нии в поли­ти­че­ском сати­ри­че­ском кре­о­ли­зо­ван­ном тек­сте явля­ет­ся сти­ли­сти­че­ская мно­го­слой­ность. Такая мно­го­слой­ность созда­ет­ся бла­го­да­ря вклю­че­нию в текст сти­ли­сти­че­ски раз­но­род­ных выска­зы­ва­ний, при­над­ле­жа­щих раз­ным куль­ту­рам (офи­ци­аль­ной и неофи­ци­аль­ной, госу­дар­ствен­ной и народ­ной, интел­лек­ту­аль­ной и быто­вой), и их иро­ни­че­ско­го про­чте­ния. Пози­ция авто­ра выра­же­на импли­цит­но, она про­яв­ля­ет­ся в тональ­но­сти все­го тек­ста, явля­ю­ще­го­ся реак­ци­ей на обще­ствен­но-поли­ти­че­ское явле­ние, кото­рое автор оце­ни­ва­ет отри­ца­тель­но. 

В резуль­та­те ана­ли­за тек­стов «Пес­ни худож­ни­ка» были выяв­ле­ны устой­чи­вые ком­по­зи­ци­он­ные эле­мен­ты с закреп­лен­ны­ми за ними тек­сто­ти­па­ми, каж­до­му из кото­рых при­су­щи свои средств созда­ния иро­нии. Так, для вве­де­ния к сати­ри­че­ско­му поли­ти­че­ско­му тек­сту харак­тер­ны инструк­ти­вы с мар­ке­ра­ми дву­смыс­лен­но­сти выска­зы­ва­ния, для них харак­тер­на про­по­зи­ци­о­наль­ная иро­ния, целью кото­рой явля­ет­ся воз­ра­же­ние. Для основ­ной части, где пере­ска­зы­ва­ет­ся сюжет пес­ни от лица обы­ва­те­ля, харак­тер­ны такие типы тек­ста, как нар­ра­тив и дескрип­тив. Иро­ни­че­ский взгляд авто­ра при этом пере­да­ет­ся при помо­щи автор­ской мета­и­ро­нии, когда повест­во­ва­ние ведет­ся с пози­ции рас­сказ­чи­ка-обы­ва­те­ля, а автор устра­ня­ет­ся, что­бы под­черк­нуть ано­маль­ность утвер­жде­ний рас­сказ­чи­ка.

Заклю­чи­тель­ная часть тек­ста — объ­яс­не­ние кари­ка­ту­ры и совет — свя­за­ны непо­сред­ствен­но с изоб­ра­зи­тель­ной частью тек­ста, в кото­рой исполь­зу­ют­ся такие при­е­мы выра­же­ния иро­нии, как под­чер­ки­ва­ние ано­маль­но­сти при­чин­но-след­ствен­ных свя­зей и парал­ле­лизм, осно­ван­ный на кон­тра­сте. В заклю­чи­тель­ной части обна­жа­ют­ся основ­ные смыс­ло­вые при­е­мы созда­ния иро­нии — гене­ра­ли­за­ция и упро­ще­ние смыс­ла.

© Попо­ва Т. И., 2017

Айнутдинов А. С. Карикатура как тип изображения комической интенции в современных российских печатных СМИ: автореф. … дис. канд. филол. наук. Екатеринбург: Урал. гос. ун-т им. А. М. Горького, 2010. 20 с. 

Анисимова Е. Е. Паралингвистика и текст: к проблеме креолизованных и гибридных текстов // Вопр. языкозн. 1992. № 1. С. 71–78.

Арнольд И. В. Нарушение сочетаемости слова на разных уровнях — лингвистический механизм комического эффекта // Проблемы сочетаемости слова: сб. науч. тр. МГПИИЯ. Вып. 145. М.: МГПИИЯ, 1979. С. 100–108.

Артемова Е. А. Карикатура как жанр политического дискурса: дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2011.

Баранов А. Н., Казакевич Е. Г. Парламентские дебаты: традиции и новации. М.: Знание, 1991.

Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Собр. соч.: в 7 т. Т. 5. Работы 1940–1960 гг. М.: Рус. словари, 1996. С. 159–206.

Ворошилова М. Б. Политический креолизованный текст: ключи к прочтению. Екатеринбург: Урал. гос. ун-т, 2013.

Мардиева Л. А. Виртуальная действительность в языковой и внеязыковой репрезентации: на матер. медиатекстов: автореф. дис. … д-ра филол. наук. Казань, 2016.

Сковородников А. П. О типологии контаминированных текстов: к проблеме терминообозначения // Рус. язык за рубежом. 2006. № 5. С. 43–48.

Сорокин Ю. А., Тарасов Е. Ф. Креолизованные тексты и их коммуникативные функции // Оптимизация речевого воздействия. М.: Наука, 1990. С. 180–186.

Тепляшина А. Н. Сатирические жанры современной публицистики. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000. 

Чаплыгина Ю. С. Юмористические креолизованные тексты: структура, семантика, прагматика: на матер. англ. яз.: дис. … канд. филол. наук. Самара, 2002.

Чернявская В. Е. Какие текстовые границы нужны лингвисту? Поликодовые и гибридные тексты // Стиль. 2008. С. 105–120. 

Шатуновский И. Б. Ирония и ее виды // Шатуновский И. В. Речевые действия и действия мысли в русском языке. М.: Изд. дом ЯСК, 2016. С. 263–302. 

Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса: дис. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2000.

Ajnutdinov A. S. Caricature as a type of comic intention explication in modern Russian media [Karikatura kak tip izobrazheniya komicheskoj intencii v sovremennyh rossijskih pechatnyh SMI: avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Ekaterinburg: Ural State Univ. named by A. M. Gorky, 2010. 

Anisimova E. E. Paralinguistic and text: to the problem of kreolized and hybrid texts [Paralingvistika i tekst: k probleme kreolizovannyh i gibridnyh tekstov] // Linguistics questions [Vopr. yazykozn.]. 1992. No. 1. P. 71–78.

Arnold I.V. Violation of matching words on different levels — linguistic mechanism for comic effect [Narushenie sochetaemosti slova na raznyh urovnyah — lingvisticheskij mekhanizm komicheskogo ehffekta] // Problems of words matching: sci. papers [Problemy sochetaemosti slova: sb. nauch. tr. MGPIIYA]. Is. 145. Moscow, 1979. P. 100–108.

Artemova E. A. Caricature as a genre of political discourse [Karikatura kak zhanr politicheskogo diskursa: dis. ... kand. filol. nauk]. Volgograd, 2011.

Baranov A. N., Kazakevich E. G. Parliamentary debate: traditions and innovations [Parlamentskie debaty: tradicii i novacii]. Moscow, 1991.

Bakhtin M. M. The problem of speech genres [Problema rechevyh zhanrov] // Bakhtin M. M. Сollected works [Sobr. soch.: v 7 t.]. Vol. 5. 1940–1960. Moscow, 1996. P. 159–206.

Chaplygin Yu. S. Humorous kreolized texts: structure, semantics, pragmatics: on English language material [Yumoristicheskie kreolizovannye teksty: struktura, semantika, pragmatika: na mater. angl. yaz.: dis. … kand. filol. nauk]. Samara, 2002.

Chernjavskaya V. E. Which textual borders the linguist needs: text hybridity [Kakie tekstovye granicy nuzhny lingvistu?: polikodovye i gibridnye teksty] // Style [Stil’]. 2008. P. 105–120.

Mardieva L. A. Virtual reality in linguistic and extralinguistic representation: on the material of media texts [Virtual naya dejstvitel nost v yazykovoj i vneyazykovoj reprezentacii: na mater. mediatekstov: avtoref. dis. … d-ra filol. nauk]. Kazan, 2016.

Shatunovsky I. B. Irony and its species [Ironiya i ee vidy] // Shatunovsky I. B. Speech actions and action of thought in Russian language [Rechevye dejstviya i dejstviya mysli v russkom yazyke]. Moscow, 2016. P. 263–302.

Shejgal E. Semiotics of political discourse[Semiotika politicheskogo diskursa: dis. … d-ra filol. nauk]. Volgograd, 2000.

Skovorodnikov A. P. On the typologies of contaminated texts: to the problem of termin [O tipologii kontaminirovannyh tekstov: k probleme terminooboznacheniya] // Russian language abroad [Rus. yazyk za rubezhom]. 2006. No. 5. P. 43–48.

Sorokin Yu. A., Tarasov E. F. Kreolized texts and their communicative functions [Kreolizovannye teksty i ih kommunikativnye funkcii] // The optimization of speech effects [Optimizaciya rechevogo vozdejstviya]. Moscow, 1990. P. 180–186.

Tepljashina A. Satirical genres of modern journalism [Satiricheskie zhanry sovremennoj publicistiki]. St Petersburg, 2000. 

Voroshilova M. B. Political kreolized text: keys to reading [Politicheskij kreolizovannyj tekst: klyuchi k prochteniyu]. Ekaterinburg, 2013.