Пятница, Ноябрь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ФАТИЧЕСКОЙ РЕЧИ В МАССМЕДИА

В статье, выполненной с позиций интенциональной стилистики, рассматриваются средства включения фатических смыслов в тексты современного массмедиа дискурса. Кратко дано представление о современном научном взгляде на фатику. Обосновано существование фатической речи в массмедиа. Выделены разновидности тональности, в которых получает воплощение фатическая речь, а также названы частные интенции фатической интенциональности. Теоретические положения подкреплены интенционально-стилистическим анализом журналистских текстов.

MEANS OF PHATIC SPEECH EXPRESSION IN MASS MEDIA DISCOURSE 

Means of expression of phatic meanings in modern mass media discourse are considered in the article from the point of view of intentional stylistics. In the article modern scientific conception of phatic is briefly represented. The existence of phatic speech in mass media texts is substantiated. Varieties of tone in which phatic speech is embodied in mass media are singled out. Particular intentions of phatic intentionality in mass media are enumerated. Stylistic analysis reinforces theoretical principles.

Наталья Анатольевна Корнилова, кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: natata_k@mail.ru

Natalia Anatol’evna Kornilova, candidate of philology, lecturer of the Chair of Speech Communication of St. Petersburg State University 

E-mail: natata_k@mail.ru

Корнилова Н. А. Средства выражения фатической речи в СМИ // Медиалингвистика. 2014. № 2 (5). С. 58-66. URL: https://medialing.ru/sredstva-vyrazheniya-faticheskoj-rechi-v-massmedia/ (дата обращения: 22.11.2019).

Kornilova N. A. Means of phatic speech expression in mass media discourse // Media Linguistics, 2014, No. 2 (5), pp. 58–66. Available at: https://medialing.ru/sredstva-vyrazheniya-faticheskoj-rechi-v-massmedia/ (accessed: 22.11.2019). (In Russian)

УДК 659.4:81’42 
ББК Ш 100.3 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.02.19

Ста­тья под­го­тов­ле­на при финан­со­вой под­держ­ке РГНФ, про­ект №14–34-01028

Если обра­тить­ся к науч­ной лите­ра­ту­ре два­дца­то­го сто­ле­тия, мож­но заме­тить, что о фати­че­ской речи гово­рит­ся толь­ко в при­ме­не­нии к раз­го­вор­но-быто­во­му обще­нию [Вино­кур 1993; Чхе­ти­а­ни 1987; Якоб­сон 1975; Malinowski 1923]. Медиа­дис­курс как раз­но­вид­ность пуб­лич­но­го обще­ния не рас­смат­ри­вал­ся в каче­стве сфе­ры суще­ство­ва­ния фати­че­ской речи [Вино­кур 1993: 111, 125–126, 136, 157]. Меж­ду тем по мне­нию уче­ных, фати­че­ская ком­му­ни­ка­ция вос­тре­бо­ва­на и в медиа­дис­кур­се [Андре­ева 2006; Демен­тьев 2006; Дус­ка­е­ва, Кор­ни­ло­ва 2011; Клю­ев 1996; Федо­сюк 2000; Чеп­ки­на 2000]. При этом в совре­мен­ных иссле­до­ва­ни­ях фати­ка пони­ма­ет­ся как нечто боль­шее, чем про­сто вступ­ле­ние в кон­такт: это и про­вер­ка, и под­дер­жа­ние кон­так­та в тече­ние всей ком­му­ни­ка­ции, и раз­мы­ка­ние кон­так­та [Зай­це­ва 2012; Самой­лен­ко 2010; Сол­да­то­ва 2009]. При этом в медиа, как пра­ви­ло, раз­мы­ка­ние кон­так­та под­ра­зу­ме­ва­ет уста­нов­ку на про­дол­же­ние обще­ния, на созда­ние бла­го­при­ят­ных усло­вий для дол­го­вре­мен­ных отно­ше­ний.

Рас­ши­ре­ние про­стран­ства исполь­зо­ва­ния фати­ки в медиа­дис­кур­се опре­де­ля­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми фак­то­ра­ми:
— повы­ше­ни­ем зна­чи­мо­сти в речи СМИ фак­то­ра адре­са­та, посколь­ку от уме­ния точ­но опре­де­лить целе­вую ауди­то­рию во мно­гом зави­сит успеш­ность отдель­но взя­то­го изда­ния и его рен­та­бель­ность;
— устрем­лен­но­стью тек­стов СМИ к пер­со­ни­фи­ка­ции, о чем гово­рят иссле­до­ва­те­ли, отме­чая повы­ше­ние зна­чи­мо­сти автор­ско­го нача­ла в жур­на­лист­ских текстах; в насто­я­щее вре­мя лич­ность жур­на­ли­ста выхо­дит на пер­вый план, что вле­чет за собой рост тре­бо­ва­ний к уме­нию про­фес­си­о­на­ла нала­жи­вать лич­ност­но ори­ен­ти­ро­ван­ную ком­му­ни­ка­цию, к уме­нию быть инте­рес­ным собе­сед­ни­ком;
— замет­ным вли­я­ни­ем раз­го­вор­но­го нача­ла на язык СМИ; раз­го­вор­ность в жур­на­лист­ских текстах трак­ту­ет­ся как рито­ри­че­ская кате­го­рия, пред­на­зна­че­ние кото­рой иссле­до­ва­те­ли видят в уста­нов­ке на сбли­же­ние с чита­тель­ской ауди­то­ри­ей [Сиро­ти­ни­на 1998: 350; Кор­ни­ло­ва 2013: 6–7].

Опи­ра­ясь на иссле­до­ва­ния пред­ше­ствен­ни­ков и соб­ствен­ные наблю­де­ния над язы­ко­вым про­цес­сом в мас­сме­диа, мы пред­ла­га­ем опре­де­лять фати­че­скую речь в СМИ как раз­но­вид­ность речи, кото­рая харак­те­ри­зу­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ной инфор­ма­тив­но­стью, тема­ти­кой, инте­рес­ной чита­те­лю (зри­те­лю, слу­ша­те­лю) как част­но­му лицу, функ­ци­ей вступ­ле­ния в обще­ние с ауди­то­ри­ей и кото­рая нахо­дит выра­же­ние в иро­нич­но­сти, пер­со­на­ли­за­ции сооб­ще­ния, в ими­та­ции дру­же­ско­го, зача­стую фами­льяр­но­го обще­ния. В насто­я­щее вре­мя появ­ля­ют­ся целые типы изда­ний, пред­по­чи­та­ю­щих фати­че­скую ком­му­ни­ка­цию инфор­ма­тив­ной [Кор­ни­ло­ва 2013: 66–69].

Вслед за Т. Г. Вино­кур мы пони­ма­ем фати­ку как интен­цию [Вино­кур 1993: 135], пред­опре­де­ля­ю­щую выбор жан­ро­вой фор­мы и язы­ко­вых средств. Одна­ко послед­ние иссле­до­ва­ния и наблю­де­ния за язы­ком СМИ поз­во­ля­ют утвер­ждать, что мы име­ем дело не с отдель­ной интен­ци­ей, а с сово­куп­но­стью интен­ций — фати­че­ской интен­ци­о­наль­но­стью. В соот­вет­ствии с этим необ­хо­ди­мо выде­лить част­ные целе­уста­нов­ки фати­че­ской интен­ци­о­наль­но­сти. Ана­лиз 40 изда­ний, сре­ди кото­рых пред­став­ле­ны как обще­рос­сий­ские, так и реги­о­наль­ные, как спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные по харак­те­ру ауди­то­рии, так и уни­вер­саль­ные жур­на­лы и газе­ты пока­зы­ва­ет, что в медиа­дис­кур­се наи­бо­лее акту­аль­ны сле­ду­ю­щие част­ные интен­ции фати­че­ской речи:
— вступ­ле­ние в кон­такт,
— нала­жи­ва­ние кон­так­та,
— под­дер­жа­ние кон­так­та,
— про­вер­ка кон­так­та,
— раз­ру­ше­ние кон­так­та,
— раз­мы­ка­ние кон­так­та с уста­нов­кой на его про­дол­же­ние.

Такие целе­уста­нов­ки акту­аль­ны имен­но для медиа­дис­кур­са в силу его спе­ци­фи­ки, хотя вос­тре­бо­ва­ны и в раз­го­вор­ной речи.

Нали­чие фати­че­ских смыс­лов не про­ти­во­ре­чит при­ро­де жур­на­лист­ско­го твор­че­ства: фати­ка — это типо­ло­ги­че­ская харак­те­ри­сти­ка речи, а лич­ность жур­на­ли­ста накла­ды­ва­ет отпе­ча­ток на созда­ва­е­мый им текст, тем более что для рос­сий­ской дей­стви­тель­но­сти харак­тер­на лич­ност­ная модель прес­сы, в про­ти­во­вес запад­ной моде­ли, кото­рая дик­ту­ет стрем­ле­ние к объ­ек­ти­ви­ро­ван­ной пода­че мате­ри­а­ла. Ска­зан­ное ни в коей мере не отме­ня­ет основ­но­го пред­на­зна­че­ния жур­на­лист­ско­го тек­ста — пере­да­вать инфор­ма­цию. Изме­ня­ет­ся толь­ко фор­ма пред­став­ле­ния мате­ри­а­ла.

Фати­че­ская речь, будучи вос­тре­бо­ва­на в совре­мен­ной жур­на­ли­сти­ке, в ана­ли­ти­че­ском очер­ке и в свет­ской хро­ни­ке полу­ча­ет раз­ное вопло­ще­ние: в пер­вом — как фор­ма пода­чи мате­ри­а­ла (уста­нов­ка на кон­такт, адап­та­ция мате­ри­а­ла к осо­бен­но­стям вос­при­я­тия адре­са­та) и как основ­ная цель вступ­ле­ния в ком­му­ни­ка­цию во вто­ром слу­чае (празд­но­ре­че­вая ком­му­ни­ка­ция, вза­им­но при­ят­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние).

Фати­че­ская интен­ция — это уста­нов­ка на сбли­же­ние внут­рен­них миров людей [Арутю­но­ва 1981: 364], лич­ност­но ори­ен­ти­ро­ван­ное обще­ние, поэто­му тональ­ность выра­же­ния фати­че­ской интен­ции ори­ен­ти­ру­ет­ся на эмо­ци­о­наль­ную вовле­чен­ность собе­сед­ни­ка. В свою оче­редь эмо­ци­о­наль­ная вовле­чен­ность реа­ли­зу­ет­ся, когда автор сооб­ще­ния так или ина­че «заде­ва­ет» адре­са­та. Эмо­ци­о­наль­ное раз­дра­же­ние, порож­да­е­мое меди­а­тек­стом, долж­но воз­дей­ство­вать на отдель­но­го чело­ве­ка и в то же вре­мя обла­дать потен­ци­а­лом воз­дей­ствия на боль­шое коли­че­ство людей. Такой эффект воз­мо­жен в двух слу­ча­ях: пол­ном сов­па­де­нии эмо­ци­о­наль­но­го фона адре­са­та и адре­сан­та — обще­нии «в уни­сон» (соот­вет­ствии эмо­ци­о­наль­ным ожи­да­ни­ям) или же при рез­ком несов­па­де­нии эмо­ци­о­наль­но­го фона, эффек­те неожи­дан­но­сти, нару­ше­нии ожи­да­ний адре­са­та — обще­нии «в дис­со­нан­се» (несо­от­вет­ствии эмо­ци­о­наль­ным ожи­да­ни­ям).

Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния фати­че­ской ком­му­ни­ка­ции пока­зы­ва­ют, что спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных язы­ко­вых средств, мар­ки­ру­ю­щих фати­че­скую речь, в язы­ке нет. Фати­че­ская ком­му­ни­ка­ция (по В. В. Демен­тье­ву, раз­но­вид­ность непря­мой ком­му­ни­ка­ции [Демен­тьев 2006]) тре­бу­ет допол­ни­тель­ных интер­пре­та­тив­ных уси­лий, это не соб­ствен­но содер­жа­ние выска­зы­ва­ния, это вос­при­я­тие неска­зан­но­го — ауры обще­ния [Мур­зин 1998: 11–12]. Она может осу­ществ­лять­ся при помо­щи при­е­мов язы­ко­вой игры, вклю­че­ния в текст пре­це­дент­ных фено­ме­нов, обра­ще­ния к аллю­зи­ям и реми­нис­цен­ци­ям, исполь­зо­ва­ния ино­сти­ле­вой лек­си­ки, обра­ще­ний, вока­ти­вов, лич­ных место­име­ний и пр. Такая раз­но­пла­но­вость про­яв­ле­ний фати­че­ской ком­му­ни­ка­ции поз­во­ля­ет утвер­ждать, что фати­ка фор­ми­ру­ет­ся уже на ста­дии воз­ник­но­ве­ния ком­му­ни­ка­тив­но­го наме­ре­ния и полу­ча­ет вопло­ще­ние не в отдель­ных язы­ко­вых сред­ствах, а в спо­со­бах орга­ни­за­ции тек­ста, спе­ци­фи­че­ских в каж­дой сфе­ре обще­ния, — ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ских фор­мах. В зави­си­мо­сти от ауди­то­рии, рече­во­го пове­де­ния изда­ния в целом варьи­ру­ют­ся и спо­со­бы вклю­че­ния фати­ки в текст.

Каче­ствен­ная прес­са боль­ше ори­ен­ти­ру­ет­ся на син­так­си­че­ские спо­со­бы выра­же­ния фати­че­ской интен­ции, уме­рен­но исполь­зуя лек­си­че­ский пласт язы­ка; буль­вар­ные изда­ния обра­ща­ют­ся к наи­бо­лее оче­вид­ным спо­со­бам выра­же­ния фати­че­ской интен­ции — лек­си­ке.

Пока­жем, как это вопло­ща­ет­ся в кон­крет­ных жур­на­лист­ских текстах.

Пер­вый при­мер возь­мем из обще­на­ци­о­наль­но­го еже­не­дель­но­го жур­на­ла «Ого­нек»:

Руб­ри­ка: Неде­ля. Герои.
Над­за­го­ло­вок: Орде­но­но­сец.
Пред­текст: Миха­ил Швыд­кой, спец­пред­ста­ви­тель пре­зи­ден­та Рос­сии.
Заго­ло­вок: За Роди­ну, за Фран­цию.
Текст: На про­шлой неде­ле фран­цуз­ский посол от име­ни пре­зи­ден­та вру­чил Миха­и­лу Швыд­ко­му орден Почет­но­го леги­о­на. Во вре­мя рутин­ной цере­мо­нии в посоль­стве вру­ча­ю­щий, посол Жан де Гли­ни­а­сти, дол­жен был рас­ска­зать вру­ча­е­мо­му его био­гра­фию: «Вы роди­лись…» и даль­ше — до момен­та вру­че­ния. Боль­ше все­го вре­ме­ни заня­ла попыт­ка опи­сать всю дея­тель­ность Швыд­ко­го. И дей­стви­тель­но, созда­тель кана­ла «Куль­ту­ра», пред­се­да­тель ВГТРК, министр куль­ту­ры новой Рос­сии, сей­час он ведет четы­ре теле­пе­ре­да­чи, воз­глав­ля­ет при­суж­да­ю­щий ТЭФИ фонд «Ака­де­мия рос­сий­ско­го теле­ви­де­ния», взял­ся за созда­ние в Москве пер­во­го в Рос­сии теат­ра мюзик­ла и все это при том, что, как гово­рят близ­кие, «не выле­за­ет из само­ле­та», выпол­няя свои глав­ные обя­зан­но­сти — пред­став­ляя рос­сий­ско­го пре­зи­ден­та в вопро­сах меж­ду­на­род­но­го куль­тур­но­го сотруд­ни­че­ства. За это, соб­ствен­но, его и полю­би­ла Фран­ция. В Пари­же так понра­вил­ся про­ве­ден­ный Моск­вой Год Рос­сии, что уже фран­цу­зы ста­ли ини­ци­а­то­ра­ми про­ве­де­ния еще одно­го Года, на этот раз сосре­до­то­чив обмен на лите­ра­ту­ре и язы­ке. А ост­рый на язык Швыд­кой так рас­тро­гал­ся, что при­знал­ся фран­цу­зам: «Даже когда мы вое­ва­ли про­тив Напо­лео­на, мы вое­ва­ли за Фран­цию». На этих сло­вах пода­ли шам­пан­ское. (Ого­нек, 21 нояб­ря 2011. № 46).

Не вызы­ва­ет сомне­ния, что в иерар­хии интен­ций в при­ве­ден­ном тек­сте доми­ни­ру­ет инфор­ма­тив­ная интен­ция: перед нами замет­ка, содер­жа­щая сооб­ще­ние о зна­чи­мом в куль­тур­ной жиз­ни стра­ны собы­тии. Тем не менее наблю­да­ют­ся неко­то­рые отступ­ле­ния от стро­го инфор­ма­ци­он­ной пода­чи мате­ри­а­ла. Фати­че­ская интен­ция про­яв­ля­ет­ся уже в заго­лов­ке, где автор при­бе­га­ет к эффек­ту обма­ну­то­го ожи­да­ния, ста­вя рядом содер­жа­тель­но не сопо­ста­ви­мые выска­зы­ва­ния пред­тек­ста и заго­лов­ка (ср.: Миха­ил Швыд­кой, спец­пред­ста­ви­тель пре­зи­ден­та Рос­сии и За Роди­ну, за Фран­цию). Эпа­ти­руя пуб­ли­ку, жур­на­лист побуж­да­ет чита­те­ля озна­ко­мить­ся с тек­стом. Так реа­ли­зу­ет­ся част­ная фати­че­ская интен­ция уста­нов­ле­ния кон­так­та с ауди­то­ри­ей.

Интен­ция укреп­ле­ния кон­так­та в тек­сте реа­ли­зу­ет­ся бла­го­да­ря изящ­ной язы­ко­вой игре, постро­ен­ной на сопо­став­ле­нии двух зна­че­ний сло­ва «язык»: сво­бод­но­го (‘систе­ма зву­ков, слов, грам­ма­ти­че­ских пра­вил, с помо­щью кото­рой люди выра­жа­ют свои мыс­ли, гово­рят друг с дру­гом’ [Тихо­нов 2005: 1227]) и фра­зео­ло­ги­че­ски свя­зан­но­го (‘ост­ро­умен, язви­те­лен’ [Федо­ров 1997: 60]).

Не менее инте­рес­ной пред­став­ля­ет­ся язы­ко­вая игра со сло­вом «вру­ча­е­мо­му», посколь­ку оно упо­треб­ля­ет­ся не в сво­ем тра­ди­ци­он­ном зна­че­нии ‘то, что вру­ча­ют’, а в зна­че­нии ‘тот, кому вру­ча­ют’. Одно­вре­мен­но это паро­дия на язык офи­ци­аль­но-дело­во­го сти­ля речи, в кото­ром часто упо­треб­ля­ют­ся при­ча­стия. Эффект язы­ко­вой игры при­вно­сит иро­ни­че­скую инто­на­цию в текст замет­ки, что и явля­ет­ся в дан­ном слу­чае выра­же­ни­ем фати­че­ской интен­ции.

Обра­тим вни­ма­ние на син­так­си­че­ские сред­ства: жур­на­лист­ский мате­ри­ал не пере­гру­жен слож­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми. Пока­за­тель­ным ока­зы­ва­ет­ся пред­ло­же­ние, в кото­ром пере­чис­ля­ют­ся дости­же­ния Швыд­ко­го; здесь исполь­зу­ет­ся при­ем созда­ния неза­кон­чен­но­го пере­чис­ли­тель­но­го ряда одно­род­ных чле­нов, в этом кон­тек­сте рабо­та­ю­ще­го на созда­ние впе­чат­ле­ние речи «вза­хлеб». Срав­ним крат­кость струк­тур, обрам­ля­ю­щих это пред­ло­же­ние: Боль­ше все­го вре­ме­ни заня­ла попыт­ка опи­сать всю дея­тель­ность Швыд­ко­го. За это, соб­ствен­но, его и полю­би­ла Фран­ция. Этот при­ем рас­счи­тан на под­дер­жа­ние кон­так­та с чита­те­лем: созда­ние «сво­е­го» кру­га обще­ния через апел­ля­цию к фоно­вым зна­ни­ям.

Обра­ще­ние к лек­си­че­ским язы­ко­вым сред­ствам с целью созда­ния опре­де­лен­ной атмо­сфе­ры обще­ния весь­ма уме­рен­но: сдер­жан­но оце­ноч­ное сло­во рутин­ная, а так­же ввод­ные сло­ва дей­стви­тель­но и соб­ствен­но, обо­зна­ча­ю­щие при­сут­ствие авто­ра в тек­сте и мар­ки­ро­ван­ные как при­над­ле­жа­щие к раз­го­вор­но­му пла­сту лек­си­ки.

Как видим, исполь­зо­ва­ние фати­ки в при­ве­ден­ном тек­сте име­ет фраг­мен­тар­ный харак­тер, фати­че­ские смыс­лы пред­ла­га­ют­ся нена­вяз­чи­во, в целом фати­ка в тек­сте вто­рич­на, она лишь помо­га­ет вос­при­ни­мать основ­ную инфор­ма­цию тек­ста.

Вто­рой при­мер возь­мем из сту­ден­че­ской реги­о­наль­ной газе­ты «Моло­дежь Татар­ста­на»:

Заго­ло­вок: RaP горо­скоп от Дани­лы Зеле­но­го.
Текст: Овны, над вами ско­пи­лись все тучи,
Гро­зы бушу­ют внут­ри целый день…
Все пере­ме­лет­ся, все будет кру­че,
Пре­одо­леть толь­ко нуж­но вам лень!
Тель­цы, све­тят ссо­ры и про­чие дряз­ги,
Луч­ше отвлечь­ся и пере­тер­петь —
Или уже про­кри­чать­ся до виз­га,
И, успо­ко­ив­шись, в нору залезть.
Близ­не­цы, кто-то опять вас непра­виль­но понял,
Кто-то про вас рас­пу­стил пло­хой слух,
От всех отвер­ни­тесь и уши заткни­те,
И тре­ни­руй­те свой бое­вой дух…
(Моло­дежь Татар­ста­на. 15 мар­та 2012. № 10).

Это текст-паро­дия, кото­рый рас­счи­тан на созда­ние настро­е­ния, а не сооб­ще­ние инфор­ма­ции, фор­ми­ро­ва­ние оце­нок или пове­ден­че­ских моти­вов. При­ве­ден­ный мате­ри­ал пол­но­стью соот­вет­ству­ет кон­цеп­ции изда­ния, в кото­ром был опуб­ли­ко­ван. Об этом сви­де­тель­ству­ет иро­ни­че­ское отно­ше­ние ко все­му окру­жа­ю­ще­му, обра­ще­ние к чита­те­лю запа­ни­бра­та, осве­ще­ние тем, инте­рес­ных уча­щей­ся моло­де­жи, исполь­зо­ва­ние моло­деж­но­го слен­га, ори­ен­та­ция на моло­деж­ную моду.

Веду­щая интен­ция это­го тек­ста — шут­ка, объ­ект ее — горо­скоп как жанр, пре­тен­ду­ю­щий на фор­ми­ро­ва­ние пове­ден­че­ских моти­вов ауди­то­рии. В зави­си­мо­сти от кон­цеп­ции кон­крет­но­го изда­ния вни­ма­нию чита­те­лей пред­ла­га­ют раз­ные горо­ско­пы и, как видим, раз­ную их фор­му. Иро­нич­ный тон под­чер­ки­ва­ет­ся в первую оче­редь сти­хо­твор­ной фор­мой тек­ста. Автор не стре­мит­ся создать иде­аль­ную сти­хо­твор­ную риф­му или соблю­дать раз­мер — он сочи­ня­ет текст, кото­рый мож­но читать речи­та­ти­вом под музы­каль­ное сопро­вож­де­ние, как рэп. Так автор ста­но­вит­ся «сво­им» для моло­дых чита­те­лей. Выска­зан­ные в этом тек­сте реко­мен­да­ции (напри­мер, отвлечь­ся и пере­тер­петь или уже про­кри­чать­ся до виз­га и, успо­ко­ив­шись, в нору залезть), по сути, тоже насмеш­ка над жан­ром. Паро­дий­ное нача­ло обна­ру­жи­ва­ет­ся и в язы­ко­вом вопло­ще­нии тек­ста: вме­сто обыч­ной для горо­ско­пов ней­траль­ной или высо­кой лек­си­ки, созда­ю­щей оре­ол тай­ны, мисти­ки, в этом тек­сте исполь­зу­ет­ся лек­си­ка сни­жен­ная, харак­тер­ная для повсе­днев­но­го обще­ния (све­тят ссо­ры и про­чие дряз­ги; пере­тер­петь; про­кри­чать­ся; залезть; рас­пу­стил пло­хой слух; уши затк­ните).

В целом нуж­но ска­зать, что при­ве­ден­ный в каче­стве при­ме­ра текст отли­ча­ет­ся отсут­стви­ем инфор­ма­тив­ной интен­ции, являя собой язы­ко­вую игру с един­ствен­ной целью посме­ять­ся и создать опре­де­лен­ное настро­е­ние у чита­те­ля. В дан­ном слу­чае реа­ли­зу­ет­ся интен­ция уста­нов­ле­ния кон­так­та (созда­ние «сво­е­го» кру­га), укреп­ле­ния кон­так­та (в плане содер­жа­ния и язы­ко­во­го вопло­ще­ния про­из­ве­де­ния), раз­мы­ка­ние кон­так­та с уста­нов­кой на про­дол­же­ние обще­ния в даль­ней­шем (в плане содер­жа­ния: доб­рые поже­ла­ния; в плане тональ­но­сти: инти­ми­за­ция, весе­лый, лег­кий тон бесе­ды).

Ана­лиз совре­мен­ных мас­сме­дий­ных тек­стов обна­ру­жи­ва­ет слу­ду­ю­щую зако­но­мер­ность: при реа­ли­за­ции фати­че­ской интен­ции жур­на­лист либо при­бе­га­ет к эпа­таж­но­му рече­во­му пове­де­нию (нару­ше­нию ожи­да­ний ауди­то­рии), либо стре­мит­ся к интим­но­му, камер­но­му обще­нию со сво­ей ауди­то­ри­ей (созда­нию «сво­е­го» кру­га обще­ния). В свя­зи с этим мож­но утвер­ждать, что фати­че­ская интен­ция реа­ли­зу­ет­ся тональ­но­стью двух видов — эпа­таж­но­сти и инти­ми­за­ции. Фати­че­ская тональ­ность в соци­аль­но ответ­ствен­ной жур­на­ли­сти­ке про­яв­ля­ет­ся в инти­ми­за­ции, камер­но­сти как стрем­ле­ние к сбли­же­нию со смыс­ло­вой пози­ци­ей адре­са­та. В буль­вар­ной жур­на­ли­сти­ке, с ее уста­нов­кой на сооб­ще­ние спле­тен, слу­хов, фати­че­ская тональ­ность заклю­ча­ет­ся в при­вле­че­нии, даже завле­че­нии гипо­те­ти­че­ски отда­лен­но­го чита­те­ля шут­ли­вой инто­на­ци­ей, иро­нич­но­стью.

Виды тональ­но­сти диф­фе­рен­ци­ру­ют­ся в зави­си­мо­сти от при­вле­ка­е­мых язы­ко­вых средств: в одном слу­чае пре­об­ла­да­ют книж­ные сред­ства, в дру­гом слу­чае ими­ти­ру­ет­ся близ­кая к раз­го­вор­ной речь. Тональ­ность эпа­таж­но­сти реа­ли­зу­ет част­ную целе­уста­нов­ку фати­че­ской интен­ции — вступ­ле­ние в кон­такт. Кон­цен­тра­ция вни­ма­ния адре­са­та про­ис­хо­дит в резуль­та­те исполь­зо­ва­ния язы­ко­вой игры, нару­ша­ю­щей при­выч­ную лек­си­че­скую соче­та­е­мость, состав пре­це­дент­но­го фено­ме­на, путем вклю­че­ния шоки­ру­ю­щей ауди­то­рию лек­си­ки.

Тональ­ность инти­ми­за­ции направ­ле­на на ими­та­цию непо­сред­ствен­ной ком­му­ни­ка­ции, поэто­му жур­на­лист все­ми доступ­ны­ми спо­со­ба­ми стре­мит­ся создать иллю­зию меж­лич­ност­но­го дру­же­ско­го обще­ния. В этом ему помо­га­ют рече­вые спо­со­бы уве­ли­че­ния диа­ло­ги­че­ско­го тону­са тек­ста, как то: пря­мые обра­ще­ния к чита­те­лю, ты- и вы-обра­ще­ния, соли­да­ри­за­ция с чита­те­лем; обра­ще­ние к тем пла­стам лек­си­ки, кото­рые вос­тре­бо­ва­ны целе­вой ауди­то­ри­ей; исполь­зо­ва­ние пре­це­дент­ных фено­ме­нов, домаш­них имен и пр.

Таким обра­зом, фати­че­ская тональ­ность пред­опре­де­ля­ет выбор рече­вых жан­ров, в кото­рых созда­ют­ся меди­а­тек­сты, в свя­зи с чем меня­ет­ся жан­ро­вая систе­ма совре­мен­ной медиа­ре­чи. В медиа­дис­кур­се вос­тре­бо­ва­ны эти­кет­ные жан­ры. В быто­вом обще­нии они исполь­зу­ют­ся для под­дер­жа­ния кон­так­та в кон­крет­ном крат­ко­вре­мен­ном акте обще­ния, тогда как в мас­сме­диа они поз­во­ля­ют создать бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние об изда­нии, орга­ни­зо­вать такую ком­му­ни­ка­цию, кото­рая рас­счи­та­на на дол­го­вре­мен­ную пер­спек­ти­ву. Кро­ме того, эти­кет­ные жан­ры в медиа­ре­чи ста­но­вят­ся свое­об­раз­ным «орга­ни­за­то­ром» обще­ния, посколь­ку помо­га­ют обес­пе­чить про­спек­тив­ную и ретро­спек­тив­ную направ­лен­ность пуб­ли­ку­е­мых тек­стов. Фати­че­ская тональ­ность, про­ни­зы­вая инфор­ма­ци­он­ные тек­сты, пре­об­ра­зу­ет их. Она выра­жа­ет­ся в пре­об­ла­да­нии экс­прес­сии над стан­дар­том, вклю­че­нии в инфор­ма­ци­он­ный мате­ри­ал оце­ноч­но­сти (в част­но­сти иро­нич­но­сти), субъ­ек­тив­но­го отно­ше­ния жур­на­ли­ста к пред­ме­ту речи, адре­со­ван­но­сти обра­ще­ния, иден­ти­фи­ка­ции с чита­те­лем. Фати­че­ская речь при­вно­сит эле­мент живо­го чело­ве­че­ско­го обще­ния в жур­на­лист­ский текст, делая его более непред­ска­зу­е­мым и инте­рес­ным, так как во вза­и­мо­дей­ствие «жур­на­лист — чита­тель» про­ни­ка­ют эле­мен­ты игры и шут­ки.

© Кор­ни­ло­ва Н. А., 2014

1. Андреева С. В. Речевые единицы устной русской речи: система, зоны употребления, функции. М., 2006.

2. Арутюнова Н. Д. Фактор адресата // Известия Академии наук СССР. Серия литературы и языка. М., 1981. Т. 40. № 4. С. 356–367. 

3. Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий: Варианты речевого поведения. М., 1993.

4. Дементьев В. В. Непрямая коммуникация. М., 2006.

5. Дускаева Л. Р., Корнилова Н. А. Фатика как речевая форма реализации развлекательной функции в медиатексте // ГУМАНИТАРНЫЙ ВЕКТОР. 2011. № 4. С. 67–71.

6. Зайцева Е. В. Социокультурная обусловленность письменной фатической коммуникации (на примере текстов открыток в британской языковой культуре). Автореф. дис. …канд. филол. наук. Воронеж, 2012.

7. Клюев Е. В. Фатика как предмет дискуссии // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. Памяти Татьяны Григорьевны Винокур. М., 1996. С. 212–220.

8. Корнилова Н. А. Фатическая речь в массмедиа: композиционно-стилистические формы: Дис. … канд. филол. наук. СПб., 2013.

9. Мурзин Л. Н. Полевая структура языка: фатическое поле (текст лекции) // Фатическое поле языка (памяти профессора Л. Н. Мурзина): межвуз. сб. научных трудов. Пермь, 1998. С. 9–14.

10. Самойленко Л. В. Фатические средства в речи пользователей компьютерной сетью (на материале жанра чата): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Астрахань, 2010.

11. Сиротинина О. Б. О терминах «разговорная речь», «разговорность» и «разговорный тип речевой культуры» // Лики языка. К 45-летию научной деятельности Е. А. Земской. М.: Наследие, 1998. С. 348–353.

12. Солдатова О. С. Фатические эмотивы и стиль коммуникации: сопоставление английской и русской лингвокультур: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Москва, 2009.

13. Тихонов А. Н. Комплексный словарь русского языка / Под ред. А. Н. Тихонова. М., 2005. 

14. Федосюк М. Ю. Публичная фатическая речь // Речеведение: научно-методические тетради. Великий Новгород, 2000. № 2. С. 19–28.

15. Федоров А. И. Фразеологический словарь русского литературного языка: В 2 т. / Сост. А. И. Федоров. М., 1997. Т. 2.

17. Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс: Текстопорождающие практики и коды. Екатеринбург, 2000.

18. Чхетиани Т. Д. Лингвистические аспекты фатической коммуникации (на материале английского языка). Автореф. … канд. филол. наук. Киев, 1987.

19. Якобсон Р. О. Лингвистика и поэтика // Структурализм: «за» и «против». М., 1975. С. 193–230.

20. Malinowski B. The problem of meaning in primitive languages. In C.K. Ogden & I.A. Richards (eds.) The meaning of meaning. New York, 1923. Pp. 296–336.

1. Andreeva S. V. Speech units of the oral Russian speech: system, zone of use, functions. [Rechevye edinicy ustnoj russkoj rechi: sistema, zony upotreblenija, funkcii]. Мoscow, 2006.

2. Arutunova N. D. Addressee’s factor [Factor adresata]. News of the Academy of Sciences of the USSR. A series of literature and language — Izvestija Akademii nauk SSSR. Serija literatury i jazyka. Мoscow, 1981. Vol. 40. № 4. Pp. 356–367.

3. Vinokur T. G. Speaker and listener: Variants of verbal behavior. [Govoraschij Iislushjuschij: Varianty rechevogo povedenija]. Мoscow, 1993.

4. Dementjev V. V. Indirect communication [Nepramaja kommunikacija]. Мoscow, 2006.

5. Duskaeva L. R., Kornilova N. A. Phatic as a speech form of realization of entertaining function of media text [Fatika kak rechevaja forma realizacii razvlekatelnoj funkcii v mediatekste]. HUMANITIES VECTOR — GUMANITARNYJ VEKTOR. 2011. № 4. Pp. 67–71.

6. Zaitzeva E. V. Sociocultural conditionality of written phatic communication (on the material text cards in the British language culture) [Sociokulturnaja obuslovlennost pismennoj faticheskoj kommunikacii (na primere tekstov otkrytok v britanskoj jazykovoj kulture)]. Voronezh, 2012.

7. Kluev E. V. Phatic as an object of discussion [Fatika kak predmet diskussii]. Poetics. Stylistics. Language and culture. In memory of Tatyana Vinokur — Poetika. Stilistika. Jazyk i kultura. Pamati Tatjany Grigorjevny Vinokur. Мoscow, 1996. Pp. 212–220.

8. Kornilova N. A. Phatic speech in mass media: compositional and stylistic forms [Faticheskaja rech v massmedia: kompozicionno-stilisticheskie formy: Dis. … kand. filol. nauk]. Saint-Petersburg, 2013.

9. Murzin L. N. Field structure of the language: phatic field (text of the lecture) [Polevaja struktura jazyka: faticheskoe pole (tekst lekcii)]. Phatic language field (in memory of Professor L. N. Murzin) — Faticheskoe pole jazyka (pamati professora L. N. Murzina). Perm, 1998. Pp. 9–14.

10. Samojlenko L. V. Phatic means in a computer network users’ speech (on the material of the chat genre) [Faticheskie sredstva v rechi polzovatelej kompjuternoj setju (na materiale zhanra chata)]. Astrahan, 2010.

11. Sirotinina O. B. On the terms of the “Conversation”, “colloquial” and “conversational type speech culture” [O terminah “razgovornaja rech’”, “razgovornost’” i “razgovornyj tip rechevoj kul’tury”]. Faces of the language. The 45th anniversary of E. A. Zemskaja’s scientific activities — Liki jazyka. K 45-letiju nauchnoj dejatel’nosti E. A. Zemskoj. Мoscow, 1998. Pp. 348–353.

12. Soldatova O. S. Phatic emotives and communicative style: comparison of English and Russian linguocultures. [Faticheskie emotivy i stil kommunikacii: sopostavlenie anglijskoj i russkoj lingvokultur]. Moscow, 2009.

13. Tikhonov A. N. Comprehensive dictionary of the Russian language / Ed. A. N. Tikhonov [Kompleksnyj slovar russkogo jazyka / Pod red. А. N. Tikhonova]. Moscow, 2005. 

14. Fedosuk M. U. Public phatic speech [Publichnaja faticheskaja rech]. Rechevedenie: scientific-methodical notes — Rechevedenie: nauchni-metodicheskie tetradi. Veliky Novgorod, 2000. № 2. Pp. 19–28.

15. Fedorov A. I. Phraseological dictionary of Russian literary language: in 2 volumes [Frazeologicheskij slovar russkogo literaturnogo jazyka: V 2 t. / Ed. А. I. Fedorov]. Moscow, 1997. Vol. 2.

16. Chepkina E. V. Russian journalistic discourse: Text-generating practices and codes. [Russkij zhurnalistskij diskurs: Tekstoporozhdajuschie praktiki i kody]. Ekaterinburg, 2000.

17. Chkhetiany T. D. Linguistic aspects of phatic communication (on the materials of English language) [Lingvisticheskie aspekty faticheskoj kommunikacii (na materiale anglijskogo jazyka)]. Kyiv, 1987.

18. Jakobson R. O. Linguistics and poetics // Structuralism: pro and contra [Lingvistika i poetica // Strukturalizm: “za” i “protiv”]. Moscow, 1975. Pp. 193–230.

19. Malinowski B. The problem of meaning in primitive languages. In C.K. Ogden & I. A. Richards (eds.) The meaning of meaning. New York, 1923. Pp. 296–336.