Пятница, Июль 19Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

СПЕЦИФИКА ЖАНРОВЫХ ФОРМ ХРОНИКИ И СВИДЕТЕЛЬСТВА (ТЕСТИМОНИО) B ИСПАНОЯЗЫЧНОЙ ПЕРИОДИКЕ

Сложившиеся исторически в различных странах мира национальные школы журналистики имеют как общие, так и специфические черты. В статье представлена характеристика специфики жанровой системы испаноязычной периодической печати на примере таких ее жанровых форм, как хроника (la crónica) и свидетельство (el testimonio). Выявление своеобразия жанровой системы испаноязычной периодики осуществлялось на основе теоретического анализа, а также сравнительного изучения жанровых форм и практического жанроприменения. Определено, что термин «хроника» в испаноязычной журналистике охватывает широкий спектр жанровых форм, главным образом характеризуемых в российских классификациях как очерковые, — от событийных, мемуарных до бытописательных очерков. Свидетельство выявляет свои гибридные характеристики, роднящие его как с интервью, так и с очерками на исторические темы, с мемуарным жанром.

LA CRÓNICA AND EL TESTIMONIO AS GENRES OF SPANISH-LANGUAGE PERIODICL PRESS

National journalistic systems, created historically, have in the same time similar and different characteristics. The article analyses the specific elements of system of genres of Spanish-language periodical press, on the examples of la crónica and el testimonio, with the theoretical analysis and comparative study of genres. The author examines theoretical views and genres classifications proposed by Spanish and Latin American researchers, searching distinctions in the comparison with Russian genres system. Genres of Spanish-language periodical press distinguish from Russian system, including such genres forms as “la cronica” and “el testimonio”. La crónica in Spanish-language periodicals units the broad spectrum of genres forms, characterized in Russia as “ocherks”. El testimonio has the hybrid characteristics of interview, historical and memorial texts. 

Александр Петрович Короченский, доктор филологических наук, профессор факультета журналистики НИУ «БелГУ» и Высшей гуманитарной школы (Сосновец, Польша) 

E-mail: prensa@yandex.ru

Alexander Peyrovich Korochensky, Professor of Belgorod National Research  University (Russia) and Humanities High School (Sosnowiec, Poland) 

E-mail: prensa@yandex.ru

Короченский А. П. Специфика жанровых форм хроники и свидетельства (тестимонио) в испаноязычной периодике // Медиалингвистика. 2016. № 1 (11). С. 58–70. URL: https://medialing.ru/specifika-zhanrovyh-form-hroniki-i-svidetelstva-testimonio-b-ispanoyazychnoj-periodike/ (дата обращения: 19.07.2019).

Korochensky (A. P. La cronica and el testimonio as genres of Spanish language periodical press. Media Linguistics, 2016, No. 1 (11), pp. 58–70. Available at: https://medialing.ru/specifika-zhanrovyh-form-hroniki-i-svidetelstva-testimonio-b-ispanoyazychnoj-periodike/ (accessed: 19.07.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.01.10; 10.02.19

Поста­нов­ка про­бле­мы. Исто­ри­че­ски сфор­ми­ро­вав­ши­е­ся наци­о­наль­ные шко­лы жур­на­ли­сти­ки, несмот­ря на общие харак­те­ри­сти­ки, обу­слов­лен­ные при­ро­дой жур­на­ли­сти­ки как осо­бой фор­мы позна­ва­тель­но-твор­че­ской дея­тель­но­сти и соци­аль­но­го инсти­ту­та, име­ют так­же при­зна­ки спе­ци­фич­но­сти, выра­жен­ные в сти­ле­вых и жан­ро­вых осо­бен­но­стях жур­на­лист­ских тек­стов. Так, напри­мер, в клас­си­фи­ка­ци­ях жур­на­лист­ских жан­ров испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки суще­ству­ют тер­ми­но­ло­ги­че­ские обо­зна­че­ния, отсут­ству­ю­щие в ана­ло­гич­ных рос­сий­ских клас­си­фи­ка­ци­ях. К их чис­лу отно­сят­ся био­гра­фия (la biografía), сем­блан­са (la semblanza), это­пея (la etopeya), сви­де­тель­ство — тести­мо­нио (el testimonio) и др. Опре­де­ле­ние жан­ра, обо­зна­ча­е­мо­го как хро­ни­ка (la crónica), выяв­ля­ет несов­па­де­ние объ­е­ма поня­тия с жан­ро­вым явле­ни­ем в рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке, име­ну­е­мом хро­ни­кой. Нали­чие в жан­ро­вом ком­плек­се испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки форм с тер­ми­но­ло­ги­че­ски­ми обо­зна­че­ни­я­ми, не име­ю­щи­ми ана­ло­гов как в рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке, так и в пери­о­ди­ке дру­гих стран, тре­бу­ет осо­бо­го рас­смот­ре­ния при­зна­ков жур­на­лист­ских тек­стов, к кото­рым отно­сят­ся эти обо­зна­че­ния. Наци­о­наль­ная жан­ро­вая спе­ци­фи­ка тре­бу­ет осо­бо­го изу­че­ния, кото­рое при­об­ре­та­ет повы­шен­ную акту­аль­ность вви­ду широ­ко­го рас­про­стра­не­ния стан­дар­ти­зи­ро­ван­ных жан­ро­вых форм, объ­яв­ля­е­мых атри­бу­та­ми совре­мен­ной жур­на­ли­сти­ки в усло­ви­ях гло­ба­ли­за­ции. 

Обо­зна­ча­ют ли «гло­ба­ли­за­ци­он­ные» тен­ден­ции пер­спек­ти­ву уми­ра­ния тра­ди­ци­он­ных жан­ро­вых ком­плек­сов с их наци­о­наль­но-куль­тур­ной спе­ци­фи­кой, выяв­ля­ю­щей свое­об­ра­зие раз­лич­ных жур­на­лист­ских школ? Дей­стви­тель­но, такая веро­ят­ность суще­ству­ет. В этом слу­чае на сме­ну жур­на­ли­сти­ке, живо­пис­но окра­шен­ной в наци­о­наль­ные цве­та, может прий­ти печат­ная и элек­трон­ная прес­са, выдер­жан­ная в неких «гло­баль­ных» стан­дар­тах и моно­тон­ная в фор­маль­но-сти­ле­вом отно­ше­нии. Это будет озна­чать поте­рю важ­ной части куль­тур­но­го насле­дия чело­ве­че­ства, суще­ствен­ное обед­не­ние мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций. Как и поте­ря био­ло­ги­че­ско­го раз­но­об­ра­зия, кото­рая при­зна­на одной из угроз, воз­ник­ших сего­дня перед чело­ве­че­ством, эта угро­за долж­на осо­зна­вать­ся тео­ре­ти­ка­ми и прак­ти­ка­ми жур­на­ли­сти­ки, мас­со­вой ауди­то­ри­ей.

Иссле­до­ва­ния наци­о­наль­ной спе­ци­фи­ки в жур­на­лист­ской сфе­ре долж­ны раз­ви­вать­ся и углуб­лять­ся, спо­соб­ствуя ее вос­про­из­ве­де­нию в дея­тель­но­сти новых поко­ле­ний работ­ни­ков прес­сы. Ори­ги­наль­ные жур­на­лист­ские шко­лы раз­лич­ных госу­дарств и реги­о­нов мира, обо­га­тив­шие миро­вое куль­тур­ное насле­дие, долж­ны изу­чать­ся во всем их свое­об­ра­зии, вклю­чая жан­ро­вое.

Сего­дня сре­ди зна­чи­тель­ной части жур­на­ли­стов-прак­ти­ков, вклю­чая при­знан­ных масте­ров, встре­ча­ет­ся ниги­ли­сти­че­ское отно­ше­ние как к тео­рии жан­ров, так и к необ­хо­ди­мо­сти изу­чать тон­ко­сти жан­ро­при­ме­не­ния. При­зна­вая вслед за Габ­ри­элем Гар­сиа Мар­ке­сом, что все опре­де­ле­ния жур­на­лист­ских жан­ров явля­ют­ся «при­бли­зи­тель­ны­ми или невнят­ны­ми» [García Márquez 2001: 2], тем не менее необ­хо­ди­мо учи­ты­вать, что жан­ры явля­ют­ся важ­ной состав­ной, систе­мо­об­ра­зу­ю­щей частью жур­на­лист­ско­го твор­че­ства.

Исто­рия вопро­са. Про­ве­ден­ные в Рос­сии и за рубе­жом иссле­до­ва­ния выяв­ля­ют эле­мен­ты спе­ци­фич­но­сти не толь­ко в тер­ми­но­ло­гии, но и в жан­ро­при­ме­не­нии в испа­но­языч­ной пери­о­ди­че­ской печа­ти [Коро­чен­ский 1999; 2009; 2011; 2015; Koroczenskij 2015; Bernál, Chillon 1985; Garcia Luis 1987; Benítez Cabrera 1974 и др.]. Наря­ду с рабо­та­ми испан­ских авто­ров (Г. Мар­ти­нес Виваль­ди [Martín Vivaldi 1981], Р. Йанес Меса [Yanes Mesa 2004] и др.), пред­ло­жив­ших общую харак­те­ри­сти­ку жан­ров испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки, осо­бо зна­чи­мым необ­хо­ди­мо при­знать вклад кубин­ских авто­ров Х. А. Бени­те­са Кабре­ры [Benítez, José 1974], М. Род­ри­гес Бетан­кур [Rodríguez Betancourt 2004], Х. Орте­ги [Ortega, Joaquín 1984] и др., пред­ло­жив­ших раз­лич­ные вари­ан­ты клас­си­фи­ка­ци­он­но­го деле­ния жан­ров и их срав­ни­тель­ное изу­че­ние. Одним из пер­вых тру­дов лати­но­аме­ри­кан­ских авто­ров, содер­жа­щих систем­ную харак­те­ри­сти­ку жан­ро­вой систе­мы испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки, ста­ла кни­га Х. Гар­гу­ре­ви­ча [Gargurévich, 1982]. Опре­де­лен­ный вклад в изу­че­ние систе­мы жан­ров испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки внес­ли С. Гон­са­лес Рей­на, Р. У. Пенья­ран­да, Э. Сер­ра­но, М. Х. Сьер­ра, Р. Йанес-Меса и дру­гие иссле­до­ва­те­ли [González Reyna 1991; Peñaranda 2000; Serrano 1997; Sierra 1972].

Кубин­ская иссле­до­ва­тель­ни­ца М. Род­ри­гес Бетан­кур отме­ча­ет: в реаль­ной жур­на­лист­ской прак­ти­ке при­зна­ки и гра­ни­цы жан­ров измен­чи­вы: «хими­че­ски чистые» жан­ры не суще­ству­ют, посколь­ку необ­хо­ди­мость отоб­ра­жать и интер­пре­ти­ро­вать мно­го­слож­ную дей­стви­тель­ность тре­бу­ет пере­пле­те­ния жан­ров и сти­лей, в резуль­та­те чего уве­ли­чи­ва­ет­ся сте­пень гибри­ди­за­ции раз­лич­ных жан­ров [Rodríguez Betancourt 2004: 326].

Каж­дый из типов дис­кур­сов, суще­ству­ю­щих в совре­мен­ном обще­стве, не исклю­чая дис­кур­сов жур­на­лист­ских, под­ра­зу­ме­ва­ет нали­чие боль­шо­го раз­но­об­ра­зия «суб­жан­ров» (раз­но­вид­но­стей), суще­ству­ю­щих в рам­ках основ­ных жан­ров. Все чаще иссле­до­ва­те­ли ука­зы­ва­ют на то, что клас­си­фи­ка­ции жан­ров печат­ной прес­сы долж­ны иметь опре­де­лен­ную сте­пень гиб­ко­сти, посколь­ку есть жан­ры, кото­рые рож­да­ют­ся, исче­за­ют, под­вер­га­ют­ся ради­каль­ным изме­не­ни­ям — к тому же таким обра­зом, что раз­де­ле­ния меж­ду ними с каж­дым днем ста­но­вят­ся все более нечет­ки­ми. «Мы нахо­дим­ся в про­цес­се посто­ян­но­го пере­смот­ра тео­рии жур­на­лист­ских жан­ров, посколь­ку гра­ни­цы меж­ду ними ста­но­вят­ся все более и более спор­ны­ми, и сего­дня уже никто не сомне­ва­ет­ся, что печат­ная жур­на­ли­сти­ка пере­жи­ва­ет важ­ную транс­фор­ма­цию», — заме­тил Х. Р. Вила­мор [Vilamor 2000: 45].

Появ­ле­ние онлай­но­вой жур­на­ли­сти­ки и дру­гих форм инфор­ми­ро­ва­ния, порож­дён­ных элек­трон­но-сете­вой рево­лю­ци­ей в сфе­ре мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций, раз­ви­тие меди­а­кон­вер­ген­ции рож­да­ет новые жан­ро­вые фор­мы, видо­из­ме­ня­ет тра­ди­ци­он­ные мето­ды жур­на­лист­ской «упа­ков­ки» и пре­зен­та­ции инфор­ма­ции [Исто­рия миро­вой жур­на­ли­сти­ки 2004; Konwergencja mediów masowyh… 2012]. Гибри­ди­за­ция и син­тез раз­лич­ных жан­ров в наши дни при­об­ре­та­ют все боль­ший раз­мах вви­ду появ­ле­ния гибрид­ных форм меж­ду жур­на­ли­сти­кой и PR, рекла­мой, раз­вле­че­ни­ем. 

В поис­ках выра­зи­тель­ных средств созда­те­ли жур­на­лист­ских тек­стов, обла­да­ю­щие лите­ра­тур­ным талан­том, стре­мят­ся вый­ти за стес­ня­ю­щие их рам­ки жан­ров, осу­ществ­ляя жан­ро­вый син­тез на осно­ве бел­ле­три­за­ции жур­на­ли­сти­ки (яркий при­мер тому — «новый жур­на­лизм» в США) [Emery, Emery 1992]. В интер­вью жур­на­лу «Курьер ЮНЕСКО» (2001 г.) Эду­ар­до Гале­а­но заме­тил: «Я ста­ра­юсь добить­ся син­те­за жан­ров, кото­рый будет далёк от тра­ди­ци­он­ных жан­ро­вых гра­ниц меж­ду рас­ска­зом, эссе, рома­ном, сти­хо­тво­ре­ни­ем, хро­ни­кой. Хочу пред­ло­жить целост­ный текст, пото­му что верю в воз­мож­ность тако­го син­те­за… Нет гра­ни­цы меж­ду жур­на­ли­сти­кой и лите­ра­ту­рой. Хоро­шая жур­на­ли­сти­ка может дости­гать каче­ства хоро­шей лите­ра­ту­ры, как это про­де­мон­стри­ро­ва­ли Хосе Мар­ти, Кар­лос Киха­но и Родоль­фо Уолш». 

Опи­са­ние цели, задач, мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Одним из при­зна­ков наци­о­наль­но-куль­тур­но­го свое­об­ра­зия испа­но­языч­ной пери­о­ди­ки явля­ет­ся нали­чие в ее соста­ве таких слож­ных, бел­ле­три­зи­ро­ван­ных жан­ро­вых форм, как хро­ни­ка и сви­де­тель­ство (тести­мо­нио), тре­бу­ю­щих от их созда­те­лей высо­ко­го жур­на­лист­ско­го мастер­ства. Целью дан­ной рабо­ты явля­ет­ся харак­те­ри­сти­ка этих форм с опо­рой на тео­ре­ти­че­ские воз­зре­ния испан­ских и лати­но­аме­ри­кан­ских авто­ров. Важ­ным явля­ет­ся тео­ре­ти­че­ский ана­лиз жан­ро­вой систе­мы, сло­жив­шей­ся в испа­но­языч­ных стра­нах. На наш взгляд, пло­до­твор­ным явля­ет­ся так­же под­ход, преду­смат­ри­ва­ю­щий срав­ни­тель­ное изу­че­ние систе­мы жан­ров испа­но­языч­ной прес­сы с жан­ро­вой систе­мой оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ки [см.: Гуре­вич 2004; Кай­да 2008; Крой­чик 2000; Тер­тыч­ный 1998; 2002; Шостак 1998 и др.] и деле­ни­я­ми жан­ров, сло­жив­ши­ми­ся в иных наци­о­наль­ных жур­на­лист­ских шко­лах. 

Тео­ре­ти­че­ские изыс­ка­ния сопро­вож­да­лись изу­че­ни­ем жан­ро­при­ме­не­ния на при­ме­рах из газет­но-жур­наль­ных работ Хосе Мар­ти, Габ­ри­э­ля Гар­сиа Мар­ке­са, Нико­ла­са Гилье­на, Эду­ар­до Гале­а­но, Мау­ри­сио Аран­гу­ре­на Моли­ны и др.

Жан­ро­вая фор­ма хро­ни­ки в испа­но­языч­ной пери­о­ди­ке. В наи­боль­шей мере спе­ци­фи­ка жан­ро­вой систе­мы испа­но­языч­ной пуб­ли­ци­сти­ки нашла свое отра­же­ние в жан­ре хро­ни­ки (la crónica). 

Содер­жа­ние поня­тия «хро­ни­ка», упо­треб­ля­е­мо­го при­ме­ни­тель­но к жан­ро­вым фор­мам испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ки, тре­бу­ет осо­бо­го изу­че­ния так­же и вви­ду несо­от­вет­ствия содер­жа­ния это­го поня­тия в оте­че­ствен­ной тео­рии жур­на­ли­сти­ки и в тео­ре­ти­че­ских тру­дах испа­но­языч­ных авто­ров, изу­ча­ю­щих жан­ро­вую систе­му испан­ской и лати­но­аме­ри­кан­ской пери­о­ди­че­ской печа­ти и пуб­ли­ци­сти­ки. В то вре­мя как газет­но-жур­наль­ная хро­ни­ка (хро­ни­каль­ная замет­ка или под­бор­ка таких заме­ток) в рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке одно­знач­но при­над­ле­жит к груп­пе инфор­ма­ци­он­ных жан­ров, мно­гие испа­но­языч­ные авто­ры харак­те­ри­зу­ют ее как один из самых бога­тых и слож­ных жан­ров высо­ко­го поряд­ка.

Упо­ми­на­е­мые при этом при­зна­ки хро­ни­ки неред­ко весь­ма раз­мы­ты. Отча­сти это объ­яс­ня­ет­ся вуль­га­ри­за­ци­ей отно­ше­ния к хро­ни­ке со сто­ро­ны жур­на­ли­стов-прак­ти­ков, в резуль­та­те чего, как отме­ча­ет С. Л. Гон­са­лес Лон­го­рия, в Испа­нии и неко­то­рых дру­гих стра­нах тер­ми­ном «хро­ни­ка» обо­зна­ча­ет­ся чуть ли не каж­дый жанр жур­на­ли­сти­ки — точ­но так же, как в Мек­си­ке каж­дый более или менее про­стран­ный текст име­ну­ет­ся ста­тьей [González Longoria 1999: 92].

Х. Орте­га отме­ча­ет как сход­ство, так и раз­ли­чия меж­ду жан­ра­ми хро­ни­ки и репор­та­жа, мета­фо­ри­сти­че­ски заме­чая при этом, что они явля­ют­ся «пле­мян­ни­ка­ми, а не бра­тья­ми». Раз­ли­чия выяв­ля­ют­ся в резуль­та­те раз­вер­ну­то­го сопо­став­ле­ния харак­те­ри­стик репор­та­жа и хро­ни­ки:

Репор­тажХро­ни­ка
В осно­ве — про­изо­шед­шее собы­тие, бази­ру­ет­ся на фак­тах.В осно­ве отбо­ра мате­ри­а­ла для опи­са­ния и осмыс­ле­ния — побуж­де­ния авто­ра, кото­рый осу­ществ­ля­ет под­бор фак­тов, осно­вы­ва­ясь на сво­их раз­мыш­ле­ни­ях и чув­ствах.
Факт име­ет боль­ше зна­че­ния.В хро­ни­ке факт — лишь отправ­ная точ­ка либо инстру­мент для авто­ра. Опо­ра на фак­ты не явля­ет­ся обя­за­тель­ной при напи­са­нии хро­ни­ки.
Преду­смат­ри­ва­ет живость в осве­ще­нии собы­тий.Хро­ни­ка — это лич­ная реак­ция жур­на­ли­ста на собы­тия.
Репор­таж более ути­ли­та­рен, в нем нет или мало эле­мен­тов автор­ской фан­та­зии, вымыс­ла, эсте­ти­че­ско­го вдох­но­ве­ния.Хро­ни­ка более поэ­тич­на, бел­ле­три­стич­на. Жур­на­лист, пишу­щий хро­ни­ку, как бы кон­стру­и­ру­ет свой соб­ствен­ный мир. Но это не чистая фан­та­зия, посколь­ку автор исхо­дит из реа­лий окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти. При этом эсте­ти­че­ская сто­ро­на хро­ни­ки помо­га­ет луч­ше понять и отоб­ра­зить дей­стви­тель­ность.

Отме­чая слу­чаи, когда хро­ни­ку оши­боч­но харак­те­ри­зу­ют как раз­но­вид­ность ком­мен­та­рия, Х. Орте­га акцен­ти­ру­ет раз­ли­чия меж­ду эти­ми жан­ра­ми [Ortega 1984]:

Ком­мен­та­рийХро­ни­ка
Ком­мен­та­рий бли­же к ново­сти, «при­вя­зан» к нейПояв­ле­ние хро­ни­ки не обя­за­тель­но свя­за­но с откли­ком на акту­аль­ный факт, собы­тие.
Ком­мен­та­рий демон­стри­ру­ет, объ­яс­ня­ет, кри­ти­ку­ет.Хро­ни­ка опи­сы­ва­ет, рас­ска­зы­ва­ет, пере­да­ет впе­чат­ле­ния.
Ком­мен­та­рий более объ­ек­ти­вен и раци­о­на­лен.В хро­ни­ке боль­шое зна­че­ние име­ют вооб­ра­же­ние, автор­ский вымы­сел, в нём есть про­стор иде­ям и даже меч­там авто­ра. Она име­ет свою магию.
Ком­мен­та­рий отно­сит­ся к жур­на­ли­сти­ке в боль­шей сте­пе­ни, чем хро­ни­ка.Хро­ни­ка явля­ет­ся более лите­ра­тур­ным жан­ром.

Как сви­де­тель­ству­ет изу­че­ние твор­че­ско­го насле­дия клас­си­ков испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ки, в част­но­сти Хосе Мар­ти, его иссле­до­ва­те­ли неред­ко харак­те­ри­зу­ют как хро­ни­ку неко­то­рые его тек­сты, име­ю­щие жан­ро­вые при­зна­ки ста­тьи. Как отме­ча­ет Г. Мар­тин Виваль­ди, хро­ни­ка отли­ча­ет­ся от ста­тьи тем, что в ста­тье в свя­зи с каким-либо акту­аль­ным фак­том, явле­ни­ем, полу­ча­ет раз­ви­тие опре­де­лен­ная идея, зада­ча же хро­ни­ки — сооб­щить, рас­ска­зать о про­ис­хо­дя­щем.

Испан­ский иссле­до­ва­тель Р. Йанес Меса, харак­те­ри­зу­ю­щий хро­ни­ку как явле­ние «лите­ра­тур­ной жур­на­ли­сти­ки», вме­сте с тем при­зна­ет ее жан­ром, «рав­но­уда­лен­ным» как от инфор­ми­ро­ва­ния, так и интер­пре­та­ции [Yanes Mesa 2006].

Г. Мар­тин Виваль­ди харак­те­ри­зу­ет хро­ни­ку как «амби­ва­лент­ный жанр, кото­рый слу­жит как для изло­же­ния фак­тов, отно­ся­щих­ся к собы­тию, так и для пере­да­чи суж­де­ния авто­ра хро­ни­ки о них». Он дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние этой жан­ро­вой фор­мы: «Жур­на­лист­ская хро­ни­ка явля­ет­ся по сво­ей сути интер­пре­ти­ру­ю­щим и оце­ноч­ным сооб­ще­ни­ем о собы­ти­ях — акту­аль­ных или акту­а­ли­зи­ро­ван­ных, в кото­ром повест­ву­ет­ся о чем-либо и в то же самое вре­мя содер­жит­ся суж­де­ние об этом» [Martín Vivaldi 1981].

По опре­де­ле­нию Г. Мар­ти­на Виваль­ди, Х. Гар­сии Луи­са, Х. Орте­ги и ряда дру­гих иссле­до­ва­те­лей систе­мы жан­ров испа­но­языч­ной пери­о­ди­че­ской печа­ти, хро­ни­ка обла­да­ет рядом устой­чи­вых жан­ро­вых при­зна­ков, кото­рые сви­де­тель­ству­ют о нали­чии в ней отчет­ли­во выра­жен­ных очер­ко­вых эле­мен­тов:

— хро­ни­ке свой­ствен­на инфор­ма­тив­ность и повест­во­ва­тель­ность. Ядром хро­ни­ки явля­ют­ся фак­ты, но ее напи­са­ние тре­бу­ет не иерар­хи­че­ски выстро­ен­но­го их изло­же­ния по сте­пе­ни важ­но­сти, а сво­бо­ды ком­по­зи­ции;

— при­бли­жа­ясь в экс­по­зи­ции фак­тов к репор­та­жу, хро­ни­ка в то же вре­мя может содер­жать суж­де­ния и заклю­че­ния авто­ра об опи­сы­ва­е­мых явле­ни­ях и собы­ти­ях, что род­нит ее со ста­тьей и дру­ги­ми ана­ли­ти­че­ски­ми и худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми жан­ра­ми (кото­рые объ­еди­ня­ют­ся в общую груп­пу «жан­ров мне­ний», в тер­ми­но­ло­гии Х. Гар­сиа Луи­са, Х. А. Бени­те­са, Х. Гар­гу­ре­ви­ча и дру­гих лати­но­аме­ри­кан­ских и евро­пей­ских авто­ров);

— хро­ни­ка отли­ча­ет­ся от интер­пре­ти­ру­ю­ще­го репор­та­жа и от инфор­ма­ци­он­ных жан­ров высо­кой сте­пе­нью автор­ской пер­со­на­ли­за­ции в изло­же­нии фак­тов (вплоть до повест­во­ва­ния от лица авто­ра). В хро­ни­ке лич­ность авто­ра нахо­дит яркое вопло­ще­ние (Х. Орте­га заме­ча­ет: «хро­ни­ка есть инди­ви­ду­аль­ная реак­ция жур­на­ли­ста на собы­тие» [Ortega 1984]) Хро­ни­ка вби­ра­ет лич­ност­ные харак­те­ри­сти­ки авто­ра, при­су­щие ему взгля­ды, чув­ства, пере­жи­ва­ния, инди­ви­ду­аль­ный стиль.

Кубин­ский иссле­до­ва­тель Х. Гар­сиа Луис выде­лил ком­плекс основ­ных жан­ро­вых при­зна­ков хро­ни­ки, во мно­гом сов­па­да­ю­щих с при­зна­ка­ми, упо­ми­на­е­мы­ми дру­ги­ми авто­ра­ми:

— сво­бод­ный стиль, осно­ван­ный на вза­и­мо­до­пол­не­нии объ­ек­тив­но­го и субъ­ек­тив­но­го;

— ядром хро­ни­ки явля­ют­ся фак­ты;

— фор­ма хро­ни­ки явля­ет­ся одно­вре­мен­но инфор­ма­тив­ной и повест­во­ва­тель­ной, при­бли­жа­ясь к репор­та­жу в экс­по­зи­ции фак­тов и к ста­тье — в суж­де­ни­ях авто­ра об опи­сы­ва­е­мых собы­ти­ях;

— хро­ни­ке не при­су­ща иерар­хи­че­ски выстро­ен­ная ком­по­зи­ция, харак­тер­ная для инфор­ма­ци­он­ных заме­ток. Постро­е­ние хро­ни­ки, в отли­чие от струк­тур­ной орга­ни­за­ции содер­жа­ния замет­ки, не под­чи­не­но хро­но­ло­ги­че­ско­му прин­ци­пу или логи­ке пере­хо­да от основ­ных фак­тов к менее важ­ным, от глав­но­го в собы­тии к его дета­лям. Это­го тре­бу­ет, напри­мер, ком­по­зи­ция новост­ной замет­ки, выстро­ен­ной по прин­ци­пу «пере­вер­ну­той пира­ми­ды» (la pyramide invertida), когда вна­ча­ле изла­га­ют­ся самые зна­чи­тель­ные фак­ты о собы­тии (datos esenciales), затем — важ­ные подроб­но­сти о нём(datos importantes), и после это­го — сопут­ству­ю­щая инфор­ма­ция вто­ро­сте­пен­ной важ­но­сти (datos secundarios). В хро­ни­ке же поря­док изло­же­ния — сво­бод­ный, повест­во­ва­ние под­чи­не­но инди­ви­ду­аль­но­му автор­ско­му замыс­лу;

— повест­во­ва­ние в хро­ни­ке тре­бу­ет опре­де­лен­ной гра­ции, доли вооб­ра­же­ния (вплоть до исполь­зо­ва­ния вымыс­ла), дета­ли­за­ции и коло­ри­та. Хотя в хро­ни­ке исполь­зу­ют­ся фак­ты, их пере­да­ча не явля­ет­ся ее глав­ной зада­чей. В отли­чие от инфор­ма­ци­он­ных жан­ров, где автор­ское нача­ло сла­бо выра­же­но и изло­же­ние зача­стую явля­ет­ся депер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ным (жур­на­лист оста­ет­ся как бы «за кад­ром», что при­зва­но создать эффект объ­ек­тив­но­сти сооб­ще­ния), в хро­ни­ке в экс­прес­сив­ной мане­ре выра­же­ны взгля­ды, чув­ства, инди­ви­ду­аль­ность авто­ра. Этой жан­ро­вой фор­ме при­су­ща пер­со­на­ли­за­ция изло­же­ния — вплоть до повест­во­ва­ния от пер­во­го лица. Хро­ни­ки нико­гда не пуб­ли­ку­ют­ся без под­пи­си авто­ра;

— исполь­зу­е­мый в хро­ни­ке автор­ский сло­варь — наи­бо­лее бога­тый, отто­чен­ный, изящ­ный;

— хро­ни­ка име­ет выс­шую сте­пень лите­ра­тур­ной обра­бот­ки, в ней исполь­зу­ют­ся такие выра­зи­тель­ные сред­ства, как мета­фо­ра, гипер­бо­ла, срав­не­ние, воз­мож­на неко­то­рая доля лириз­ма;

— цель хро­ни­ки — осве­тить опре­де­лен­ный факт или собы­тие таким обра­зом, что­бы под­черк­нуть его выда­ю­ще­е­ся зна­че­ние, не впа­дая при этом в фор­маль­ную, про­стую, стро­гую аргу­мен­та­цию, но дости­гая цели посред­ством отоб­ра­же­ния самой дей­стви­тель­но­сти раз­лич­ны­ми оце­ноч­ны­ми маз­ка­ми и исполь­зо­ва­ни­ем эмо­ци­о­наль­ных оце­нок. Эффект интер­пре­та­ции дости­га­ет­ся исполь­зо­ва­ни­ем дета­лей и срав­не­ний, несу­щих оце­ноч­ную нагруз­ку, а так­же эмо­ци­о­наль­ных автор­ских оце­нок. Х. Гар­сиа Луис отме­ча­ет «сосу­ще­ство­ва­ние в хро­ни­ке эле­мен­тов новост­но­го жан­ра и ком­мен­та­рия» в их слож­ной вза­и­мо­свя­зи и вза­и­мо­вли­я­нии [Garcia Luis 1987]. Х. Гар­сиа Луис отме­тил, что хро­ни­ка по сво­е­му потен­ци­а­лу пре­вос­хо­дит дру­гие жан­ры пери­о­ди­ки, посколь­ку может соче­тать в себе эле­мен­ты ста­тьи, интер­вью, ком­мен­та­рия и дру­гих жан­ро­вых форм. Иссле­до­ва­тель пола­га­ет, что этот жанр пред­став­ля­ет собой выс­шую фор­му испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ки, исполь­зо­вать кото­рую с успе­хом могут лишь насто­я­щие масте­ра печат­но­го сло­ва. Подоб­ная же оцен­ка хро­ни­ки пред­став­ле­на и в рабо­тах дру­гих иссле­до­ва­те­лей.

Нали­чие этих при­зна­ков демон­стри­ру­ет как твор­че­ство клас­си­ка хро­ни­ки — Хосе Мар­ти в его цик­ле «Севе­ро­аме­ри­кан­ские сце­ны», так и рабо­ты совре­мен­ных жур­на­ли­стов.

Виды хро­ни­ки. Х. Гар­сиа Луис пред­ста­вил одно из наи­бо­лее деталь­ных и аргу­мен­ти­ро­ван­ных деле­ний жан­ра хро­ни­ки по видам:

1) Хро­ни­ка, посвя­щен­ная пре­иму­ще­ствен­но ново­стям (la crónica predominantemente noticiosa). К это­му виду, по мне­нию иссле­до­ва­те­ля, отно­сят­ся путе­вые хро­ни­ки (crónicas de viaje), хро­ни­каль­ная инфор­ма­ция агентств ново­стей (crónicas de las agencias сablegráficas), хро­ни­ки «с места собы­тий» (crónicas «sobre el terreno») — хро­ни­каль­ные рабо­ты, под­го­тов­лен­ны­ми кор­ре­спон­ден­та­ми с мест чрез­вы­чай­ных собы­тий — войн, ката­строф и т. д.

Необ­хо­ди­мо отме­тить оши­боч­ность отне­се­ния к одно­му из видов хро­ни­ки крат­ких по содер­жа­нию, под­черк­ну­то лишен­ных автор­ско­го нача­ла, объ­ек­ти­ви­зи­ро­ван­ных по сти­лю, иерар­хи­че­ски выстро­ен­ных хро­ни­каль­ных заме­ток новост­ных агентств. Под­бор­ка таких заме­ток име­ну­ет­ся как в испа­но­языч­ной, так и в рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ке «хро­ни­кой» или «хро­ни­кой собы­тий». Одна­ко, несмот­ря на сход­ство наиме­но­ва­ний, жан­ро­вые при­зна­ки хро­ни­каль­ных заме­ток не соот­вет­ству­ют при­зна­кам хро­ни­ки в испа­но­языч­ной пери­о­ди­ке. Опе­ра­тив­ные инфор­ма­ци­он­ные замет­ки агентств не могут харак­те­ри­зо­вать­ся как нечто род­ствен­ное жан­ро­вой фор­ме, тяго­те­ю­щей к очер­ку.

2) Вто­рой вид хро­ни­ки, в клас­си­фи­ка­ции Х. Гар­сиа Луи­са, — пре­иму­ще­ствен­но оце­ноч­ная (la crónica predominantemente valorativa).

3) Пре­иму­ще­ствен­но лите­ра­тур­ная хро­ни­ка (la crónica predominantemente literaria) харак­те­ри­зу­ет­ся кубин­ским авто­ром как жан­ро­вая фор­ма, поз­во­ля­ю­щая жур­на­ли­сту в пол­ной мере про­де­мон­стри­ро­вать свое лите­ра­тур­ное мастер­ство, кра­со­ты сти­ля. К ее раз­но­вид­но­стям отне­се­ны ретро­спек­тив­ная хро­ни­ка, она же — хро­ни­ка вос­по­ми­на­ний (la crónica retrospectiva o evocativa), а так­же хро­ни­ка обы­ча­ев и нра­вов (la crónica costumbrista) и хро­ни­ка-сви­де­тель­ство (la crónica testimonial). Харак­тер­но, что Х. Гар­сиа Луис не под­дер­жи­ва­ет точ­ку зре­ния о сви­де­тель­стве (el testimonio) как само­сто­я­тель­ном жан­ре, рас­смат­ри­вая про­из­ве­де­ния, выстро­ен­ные на осно­ве вос­по­ми­на­ний оче­вид­цев важ­ных собы­тий, как раз­но­вид­ность хро­ни­ки.

4) Лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ная хро­ни­ка (la crónica de la actualidad del arte y literatura) осве­ща­ет явле­ния и лич­но­сти из мира совре­мен­но­го искус­ства и лите­ра­ту­ры). Она, счи­та­ет иссле­до­ва­тель, очень близ­ка к жан­ру кри­ти­че­ской ста­тьи и отли­ча­ет­ся от нее нали­чи­ем новост­но­го ядра, о кото­ром ведет­ся повест­во­ва­ние.

5) Одним из видов хро­ни­ки кубин­ский автор назы­ва­ет колон­ку (la columna). С этой точ­кой зре­ния едва ли мож­но согла­сить­ся, так как авто­ры-колум­ни­сты, пишу­щие для пер­со­наль­ных коло­нок, на прак­ти­ке исполь­зу­ют раз­лич­ные жан­ры — от ком­мен­та­рия и репли­ки до фелье­то­на. Колон­ка явля­ет­ся фор­мой посто­ян­но­го раз­ме­ще­ния на поло­се жур­на­лист­ских мате­ри­а­лов одно­го и того же авто­ра, осо­бым видом посто­ян­ной пер­со­наль­ной руб­ри­ки — но не жан­ром жур­на­ли­сти­ки как тако­вым.

6) К видам хро­ни­ки Х. Гар­сиа Луис отно­сит так­же фелье­тон (el folletín) [Garcia Luis 1987]. По его мне­нию, это хро­ни­ка, посвя­щен­ная явле­ни­ям и про­бле­мам повсе­днев­ной жиз­ни, затра­ги­ва­ю­щим всех. В фелье­тоне они слу­жат пово­дом для раз­мыш­ле­ний жур­на­ли­ста. Лек­си­ка фелье­то­на может быть близ­кой к раз­го­вор­ной речи, для него харак­тер­ны юмо­ри­сти­че­ский, сати­ри­че­ский или гипер­бо­ли­че­ский стиль, про­сто­та и попу­ляр­ность изло­же­ния. Таким обра­зом, Х. Гар­сиа Луис дает харак­те­ри­сти­ку при­зна­ков фелье­то­на, во мно­гом соот­вет­ству­ю­щую дефи­ни­ции этой жан­ро­вой фор­мы в рос­сий­ской тео­рии жан­ров, но вме­сте с тем он счи­та­ет фелье­тон видом хро­ни­ки.

Оче­вид­ным недо­стат­ком клас­си­фи­ка­ции, пред­ло­жен­ной Х. Гар­сиа Луи­сом, явля­ет­ся отсут­ствие еди­ных клас­си­фи­ка­ци­он­ных осно­ва­ний для деле­ния как видов, так и под­ви­дов хро­ни­ки.

Э. Телье­рия Тока выде­ля­ет сле­ду­ю­щие виды хро­ни­ки:

1) «крас­ная» (кри­ми­наль­ная) хро­ни­ка (crónica roja), кото­рая посвя­ща­ет­ся опи­са­нию пре­ступ­ле­ний и дей­ствий пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов по борь­бе с пре­ступ­но­стью;

2) свет­ская хро­ни­ка (crónica social), отра­жа­ю­щая раз­лич­ные собы­тия из жиз­ни «выс­ше­го обще­ства» (балы и при­е­мы, жизнь элит­ных клу­бов и обществ, юби­лей­ные меро­при­я­тия, раз­вле­че­ния и пр.) [Telleria Toca 1986: 85].

Иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют, что хро­ни­ка при­зна­ёт­ся погра­нич­ным жан­ром меж­ду жур­на­ли­сти­кой и лите­ра­ту­рой, она бел­ле­три­стич­на. В ней жур­на­лист, отоб­ра­жая реаль­ный мир и при­ме­няя при этом ресур­сы худо­же­ствен­ной образ­но­сти, как бы созда­ет свой соб­ствен­ный мир. При этом эсте­ти­че­ский, худо­же­ствен­ный ком­по­нент хро­ни­ки поз­во­ля­ет чита­те­лю луч­ше осво­ить отоб­ра­жа­е­мые реа­лии дей­стви­тель­но­сти, вос­при­нять отно­ше­ние авто­ра к ним. Факт важен в хро­ни­ке, но он может быть лишь отправ­ной точ­кой или инстру­мен­том для авто­ра при созда­нии про­из­ве­де­ния в этом жан­ре. От авто­ра хро­ни­ки тре­бу­ет­ся раз­ви­тое твор­че­ское вооб­ра­же­ние, допус­ка­ет­ся и худо­же­ствен­ный вымы­сел. Собы­тие видит­ся в хро­ни­ке через приз­му внут­рен­не­го мира авто­ра и чита­те­ля. «В хро­ни­ке боль­шое зна­че­ние име­ет вооб­ра­же­ние, вымы­сел, в ней есть про­стор иде­ям и даже меч­там авто­ра. Она име­ет свою магию…» — отме­ча­ет Телье­рия Тока [Ibid.: 141].

Иссле­до­ва­тель харак­те­ри­зу­ет сло­варь хро­ни­ки как наи­бо­лее мно­го­об­раз­ный, совер­шен­ный, изящ­ный. По гра­ции, при­вле­ка­тель­но­сти, богат­ству и блес­ку язы­ка хро­ни­ка пре­вос­хо­дит любой дру­гой жанр. В хро­ни­ке исполь­зу­ют­ся такие свой­ствен­ные бел­ле­три­сти­ке ресур­сы созда­ния худо­же­ствен­ной образ­но­сти, как мета­фо­ра, гипер­бо­ла, срав­не­ние и т. д., допус­ка­ет­ся созда­ние вымыш­лен­ных пер­со­на­жей, наде­ле­ние чер­та­ми реаль­ных людей. В отли­чие от репор­та­жа, осно­вой кото­ро­го явля­ют­ся фак­ты об акту­аль­ных собы­ти­ях, и от ком­мен­та­рия, пред­став­ля­ю­ще­го собой непо­сред­ствен­ный отклик на какое-либо теку­щее собы­тие, хро­ни­ка может быть посвя­ще­на и дав­но­про­шед­шим собы­ти­ям, исто­ри­че­ским фак­там. Для ее напи­са­ния не тре­бу­ет­ся акту­аль­ный повод. Но в любом слу­чае повест­во­ва­ние долж­но быть увя­за­но с совре­мен­ны­ми, акту­аль­ны­ми собы­ти­я­ми и про­цес­са­ми (т. е. долж­но иметь необ­хо­ди­мую сте­пень акту­а­ли­за­ции, при­вяз­ки к потреб­но­стям сего­дняш­не­го дня).

По мне­нию Г. Мар­ти­на Виваль­ди, хро­ни­ка отли­ча­ет­ся от ста­тьи тем, что в ста­тье в свя­зи с каким-либо фак­том (фак­та­ми) раз­ви­ва­ет­ся и обос­но­вы­ва­ет­ся опре­де­лен­ная идея, глав­ная же зада­ча хро­ни­ки — повест­во­вать о про­ис­хо­дя­щем [Martín Vivaldi 1981; 1987].

Отме­чен­ные харак­те­ри­сти­ки жан­ро­вых при­зна­ков хро­ни­ки в испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ке весь­ма близ­ки выяв­лен­ным при­зна­кам хро­ни­ки в жур­на­ли­сти­ке Фран­ции, изу­чен­ным в рабо­тах А. Евту­шен­ко [Евту­шен­ко 2006]. Таким обра­зом, тер­мин «хро­ни­ка» в испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ке охва­ты­ва­ет широ­кий спектр жан­ро­вых форм — глав­ным обра­зом харак­те­ри­зу­е­мых в рос­сий­ских клас­си­фи­ка­ци­ях как очер­ко­вые — от собы­тий­ных, мему­ар­ных до быто­пи­са­тель­ных очер­ков [см.: Guillén 1984].

Сви­де­тель­ство (El testimonio) как гибрид­ная жан­ро­вая фор­ма. C 1970 г. на Кубе вру­ча­ют­ся еже­год­ные пре­мии обще­ствен­но-куль­тур­ной орга­ни­за­ции «Каса де лас Аме­ри­кас» за про­из­ве­де­ния лите­ра­ту­ры и жур­на­ли­сти­ки в жан­ре «сви­де­тель­ства» (el testimonio). Вме­сте с тем неко­то­рые авто­ры — как пред­ста­ви­те­ли лите­ра­ту­ро­ве­де­ния, так и иссле­до­ва­те­ли жур­на­ли­сти­ки — отри­ца­ют нали­чие тако­го жан­ра, что тре­бу­ет осо­бо­го вни­ма­ния к харак­те­ри­сти­ке сви­де­тель­ства. Так, напри­мер, Х. Гар­сиа Луис пишет о «тести­мо­ни­аль­ной хро­ни­ке» как об одном из видов хро­ни­ки [Garcia Luis 1987].

Ака­де­ми­че­ский «Сло­варь кубин­ской лите­ра­ту­ры» опре­де­ля­ет тести­мо­нио как новый жанр, кото­рый харак­те­ри­зу­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми при­зна­ка­ми:

— нали­чи­ем род­ства с новост­ным жур­на­лист­ским репор­та­жем, от кото­ро­го он отли­ча­ет­ся боль­шей мас­штаб­но­стью охва­та собы­тий и спо­соб­но­стью не уста­ре­вать вско­ре после опуб­ли­ко­ва­ния вви­ду зна­чи­мо­сти и глу­би­ны про­ник­но­ве­ния в суще­ство опи­сы­ва­е­мых явле­ний и про­цес­сов. Отли­чие заклю­ча­ет­ся и в более высо­кой сте­пе­ни лите­ра­тур­ной обра­бот­ки тести­мо­нио в срав­не­нии с обыч­ным репор­та­жем;

— в тести­мо­нио долж­ны соблю­дать­ся тре­бо­ва­ния объ­ек­тив­но­сти и прав­ди­во­сти, даже если его под­го­тов­ку осу­ществ­ля­ют не жур­на­ли­сты, а лите­ра­то­ры;

— автор тести­мо­нио рас­спра­ши­ва­ет оче­вид­цев о тех собы­ти­ях, сви­де­те­ля­ми кото­рых они были сами. Исклю­че­ни­ем может быть ретро­спек­тив­ный тести­мо­нио, посвя­щен­ный про­шло­му, пере­жи­то­му самим авто­ром, кото­рый допол­ня­ет свои впе­чат­ле­ния рас­ска­за­ми дру­гих оче­вид­цев;

— если речь идет о био­гра­фи­че­ском сви­де­тель­стве, автор не дол­жен кон­цен­три­ро­вать­ся на подроб­но­стях част­ной жиз­ни оче­вид­ца. Сви­де­тель­ство долж­но иметь тес­ную при­вяз­ку к соци­аль­но­му кон­тек­сту [Diccionario de la literatura cubana 1984].

В каче­стве при­ме­ра сви­де­тель­ства С. Буэно (Куба) при­вел «Кар­ти­ны рево­лю­ци­он­ной вой­ны», при­над­ле­жа­щие перу Э. Че Гева­ры — кни­гу о гери­лье на Кубе в пери­од борь­бы про­тив дик­та­тор­ско­го режи­ма, пред­став­ля­ю­щую собой мему­ар­ные пуб­ли­ци­сти­че­ские очер­ки непо­сред­ствен­но­го участ­ни­ка этих собы­тий.

А. Урки­ди (Боли­вия) пола­га­ет, что сви­де­тель­ство — это ста­рый жанр, к кото­ро­му все чаще обра­ща­ют­ся жур­на­ли­сты Латин­ской Аме­ри­ки. К фор­мам сви­де­тель­ства иссле­до­ва­тель отно­сит авто­био­гра­фии, мему­а­ры, днев­ни­ки, пока­за­ния, запис­ные книж­ки, пись­ма, бесе­ды. По мне­нию Урки­ди, сви­де­тель­ство хоро­шо извест­но в лите­ра­ту­ре non-fiction — т. е. вся­кий осно­ван­ной на реаль­ных фак­тах исто­ри­че­ский рас­сказ, осно­ван­ный на лич­ных впе­чат­ле­ни­ях и виде­нии авто­ра, содер­жит в себе сви­де­тель­ство [Urquidi 2011]. Рас­ска­зать об уви­ден­ном и пере­жи­том — при­ви­ле­гия сви­де­те­ля, участ­ни­ка собы­тий, и этот рас­сказ при­об­ре­та­ет вес, когда начи­на­ет­ся сло­ва­ми «я был там, сам видел и испы­тал про­ис­хо­див­шее, участ­во­вал в нем».

По опре­де­ле­нию боли­вий­ско­го иссле­до­ва­те­ля, осно­во­по­ла­га­ю­щая харак­те­ри­сти­ка тести­мо­нио — это актив­ное и посто­ян­ное исполь­зо­ва­ние повест­во­ва­ния от пер­во­го лица. В жур­на­ли­сти­ке тести­мо­нио обыч­но осно­вы­ва­ет­ся на фак­тах высо­кой инфор­ма­ци­он­ной цен­но­сти, кото­рые изла­га­ют­ся в рам­ках срав­ни­тель­но крат­ко­го исто­ри­че­ско­го отрез­ка вре­ме­ни.

Опре­де­ле­ние сви­де­тель­ства, пред­став­лен­ное кубин­цем С. Буэно, содер­жит сле­ду­ю­щие обо­зна­че­ния:

— сви­де­тель­ство явля­ет­ся жан­ром, погра­нич­ным меж­ду жур­на­ли­сти­кой и лите­ра­ту­рой, фор­мой их вза­и­мо­про­ник­но­ве­ния;

— в нем могут соче­тать­ся эле­мен­ты репор­та­жа, интер­вью и хро­ни­ки;

— в сви­де­тель­стве при­сут­ству­ют автор­ское вооб­ра­же­ние, пер­со­наль­ный тон повест­во­ва­ния, эмо­ци­о­наль­ная окра­шен­ность. В этом опре­де­ле­нии нетруд­но усмот­реть сход­ство с жан­ро­вы­ми харак­те­ри­сти­ка­ми хро­ни­ки.

Х. Гар­гу­ре­вич утвер­жда­ет, что пер­вые тести­мо­нио появи­лись в США в XIX в. При­ме­ром тому, по его мне­нию, явля­ют­ся газет­ные пуб­ли­ка­ции жур­на­ли­ста Г. М. Стен­ли, кото­рый в 1871 г. опи­сал поис­ки в Афри­ке исчез­нув­ше­го леген­дар­но­го док­то­ра Ливинг­сто­на. К чис­лу клас­си­че­ских при­ме­ров тести­мо­нио иссле­до­ва­тель отно­сит повест­во­ва­ние Дже­ка Лон­до­на о зем­ле­тря­се­нии и после­до­вав­шим за ним пожа­ре в Сан-Фран­цис­ко.

Неко­то­рые авто­ры отно­сят к жан­ру тести­мо­нио рабо­ты, обыч­но харак­те­ри­зу­е­мые как про­из­ве­де­ния мему­ар­ной лите­ра­ту­ры, — напри­мер, вос­по­ми­на­ния Э. Че Гева­ры о гери­лье на Кубе, соста­вив­шие кни­гу «Эпи­зо­ды рево­лю­ци­он­ной борь­бы» [Guevara 1988].

Хуан Гар­гу­ре­вич дал опре­де­ле­ние тести­мо­нио как «тех­ни­ки редак­ти­ро­ва­ния фак­тов, пред­став­ля­е­мых или пере­жи­тых самим авто­ром, они изла­га­ют­ся от пер­во­го лица, высту­па­ю­ще­го (или высту­па­ю­щих) в каче­стве сви­де­те­ля, что­бы добить­ся наи­боль­шей экс­прес­сив­но­сти или дра­ма­ти­за­ции повест­во­ва­ния» [Gargurevich 1982].

Эрик Тор­ри­го утвер­жда­ет: тести­мо­нио пред­став­ля­ет собой рас­сказ одно­го или несколь­ких чело­век, высту­па­ю­щих в каче­стве глав­ных дей­ству­ю­щих лиц или сви­де­те­лей про­ис­хо­дя­ще­го и вос­про­из­во­дя­щих все подроб­но­сти собы­тий [Torrigo 1989].

Жур­на­лист не все­гда ока­зы­ва­ет­ся в эпи­цен­тре собы­тий. В таких слу­ча­ях он может высту­пать в каче­стве свое­об­раз­но­го посред­ни­ка, кото­рый пере­ска­зы­ва­ет исто­рию, изло­жен­ную оче­вид­цем (или оче­вид­ца­ми) про­изо­шед­ше­го. В свя­зи с этим Гар­гу­ре­вич делит жур­на­лист­ские тести­мо­нио на два раз­лич­ных типа:

«пря­мое сви­де­тель­ство» (testimonio directo) — изло­же­ние ведет­ся непо­сред­ствен­но жур­на­ли­стом, лич­но наблю­дав­шим за про­ис­хо­дя­щим, либо оче­вид­цем собы­тий;

«кос­вен­ное сви­де­тель­ство» (testimonio indirecto) име­ет место тогда, когда оче­ви­дец собы­тий рас­ска­зы­ва­ет о про­изо­шед­ших собы­ти­ях жур­на­ли­сту, а тот изла­га­ет их от пер­во­го лица от име­ни сви­де­те­ля. При этом созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, буд­то оче­ви­дец сам опи­сал про­изо­шед­шее.

Как пра­ви­ло, непря­мой тести­мо­нио дол­жен начи­нать­ся со слов «Как рас­ска­зал…» (далее обо­зна­ча­ет­ся имя и ста­тус оче­вид­ца). Текст дол­жен быть под­го­тов­лен таким обра­зом, что­бы в нём как бы слы­шал­ся голос сви­де­те­ля опи­сы­ва­е­мых про­изо­шед­ших собы­тий. Так под­твер­жда­ет­ся мета­фо­ри­че­ское утвер­жде­ние, что тести­мо­нио явля­ет­ся «сыном интер­вью».

А. Урки­ди пред­ла­га­ет дру­гое деле­ние тести­мо­нио по видам:

«про­стой тести­мо­нио» пред­став­ля­ет собой обыч­ный пере­сказ собы­тий;

«авто­био­гра­фия» содер­жит изло­же­ние исто­рии жиз­ни одной пер­со­ны с парал­лель­ны­ми вклю­че­ни­я­ми сви­де­тельств дру­гих людей или жур­на­ли­стов. При этом допол­ни­тель­ные сви­де­тель­ства содер­жат оцен­ку выска­зы­ва­ний пер­во­го сви­де­те­ля, под­твер­жда­ют либо опро­вер­га­ют его рас­сказ;

«био­гра­фия» одной и той же пер­со­ны, нахо­дя­щей­ся в цен­тре повест­во­ва­ния, изла­га­ет­ся раз­ны­ми людь­ми. Изло­же­ние допол­ня­ет­ся попут­ным вклю­че­ни­ем кон­тек­стов, опи­сы­ва­е­мых жур­на­ли­стом;

«изло­же­ние одно­го зна­чи­тель­но­го фак­та» (или сово­куп­но­сти фак­тов) раз­лич­ны­ми людь­ми.

В отли­чие от авто­био­гра­фии, жур­на­лист­ский тести­мо­нио — не «исто­рия жиз­ни», а опи­са­ние како­го-либо ее отрез­ка, инте­ре­су­ю­ще­го чита­те­ля. Несмот­ря на воз­мож­ное нали­чие исто­ри­че­ско­го экс­кур­са, тести­мо­нио все­гда при­вя­зан к сего­дняш­не­му дню. Обыч­но в тести­мо­нио изло­же­ние собы­тий ведет­ся в хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти и пред­ва­ря­ет­ся вступ­ле­ни­ем, кото­рое обо­зна­ча­ет самое важ­ное в тек­сте. Такое вступ­ле­ние ори­ен­ти­ру­ет вни­ма­ние чита­те­лей напо­до­бие лида в инфор­ма­ци­он­ных жан­рах. Тести­мо­нио может быть пред­став­лен в широ­ком тема­ти­че­ском спек­тре: это могут быть раз­об­ла­че­ния, жур­на­лист­ские рас­сле­до­ва­ния, био­гра­фи­че­ские повест­во­ва­ния и т. д.

Р. Фер­ро, рас­суж­дая о при­ро­де сви­де­тель­ства, объ­яс­ня­ет его появ­ле­ние поис­ком новых дис­кур­сив­ных форм пре­зен­та­ции фак­тов в жур­на­ли­сти­ке, в тех ситу­а­ци­ях, когда нали­че­ству­ют про­ти­во­по­лож­ные вари­ан­ты отно­ше­ния к этим фак­там. Отме­ча­ет­ся, что в дан­ном слу­чае дис­курс име­ет сход­ство с пока­за­ни­я­ми сви­де­те­лей в суде, кото­рые по-раз­но­му объ­яс­ня­ют одни и те же фак­ты, при этом в про­цес­се тако­го дис­кур­са долж­на выяв­лят­ся прав­да о про­изо­шед­шем [Ferro 1998: 87].

Жан­ро­вая фор­ма тести­мо­нио, род­ствен­ная интер­вью, име­ет дис­кур­сив­ную при­ро­ду, кото­рая поз­во­ля­ет жур­на­ли­сту ком­мен­ти­ро­вать то, что было изло­же­но сви­де­те­лем собы­тий, под­черк­нуть неко­то­рые дета­ли и аспек­ты рас­ска­зан­но­го им, обо­зна­чить воз­мож­ные про­ти­во­ре­чия и неточ­но­сти в его рас­ска­зе. Сле­ду­ет учи­ты­вать, что оче­ви­дец пред­ла­га­ет свою вер­сию собы­тий, неред­ко весь­ма субъ­ек­тив­ную, и не все­гда готов к сво­бод­но­му, непри­нуж­ден­но­му рас­ска­зу. Жур­на­лист, интер­вью­и­ру­ю­щий оче­вид­ца, дол­жен скру­пу­лез­но иссле­до­вать изла­га­е­мые им фак­ты и выстра­и­вать тести­мо­нио таким обра­зом, что­бы мак­си­маль­но выявить прав­ду. Таким обра­зом дости­га­ет­ся эффект обоб­ща­ю­ще­го вос­при­я­тия, но окон­ча­тель­ное суж­де­ние об изло­жен­ном оста­ет­ся за чита­те­лем. В ито­ге повы­ша­ет­ся сте­пень чита­тель­ско­го дове­рия к рас­ска­зан­но­му в тести­мо­нио.

Иллю­стра­ци­ей тако­го спо­со­ба пре­зен­та­ции инфор­ма­ции явля­ет­ся тести­мо­нио «Мои при­зна­ния. Кар­лос Моли­на рас­кры­ва­ет свои сек­ре­ты» [Aranguren Molina]. Жур­на­лист Мау­ри­сио Аран­гу­рен Моли­на вос­про­из­во­дит в нем сви­де­тель­ства участ­ни­ка воору­жен­ной борь­бы в Колум­бии, обви­ня­е­мо­го в совер­ше­нии воен­ных пре­ступ­ле­ний. Рас­ска­зы Кар­ло­са Моли­ны пред­став­ле­ны в этом тести­мо­нио в диа­па­зоне от его само­оправ­да­ний до само­раз­об­ла­че­ний.

Выво­ды. Отме­чен­ные харак­те­ри­сти­ки жан­ро­вых при­зна­ков хро­ни­ки в испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ке весь­ма близ­ки выяв­лен­ным при­зна­кам хро­ни­ки в жур­на­ли­сти­ке Фран­ции, изу­чен­ным в рабо­тах А. Евту­шен­ко [Евту­шен­ко 2006]. Тер­мин «хро­ни­ка» в испа­но­языч­ной жур­на­ли­сти­ке охва­ты­ва­ет широ­кий спектр жан­ро­вых форм — глав­ным обра­зом харак­те­ри­зу­е­мых в рос­сий­ских клас­си­фи­ка­ци­ях как очер­ко­вые: от собы­тий­ных, мему­ар­ных до быто­пи­са­тель­ных очер­ков. Таким обра­зом, хро­ни­ка в ее испа­но­языч­ном вари­ан­те харак­те­ри­зу­ет­ся при­зна­ка­ми, кото­ры­ми рос­сий­ские иссле­до­ва­те­ли и жур­на­ли­сты наде­ля­ют худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ские жан­ры, отно­ся­щи­е­ся к очер­ко­вым фор­мам.

Сви­де­тель­ство (тести­мо­нио) как жан­ро­вая фор­ма выяв­ля­ет свои гибрид­ные харак­те­ри­сти­ки, род­ня­щие ее как с интер­вью, так и с очер­ка­ми на исто­ри­че­ские темы, с мему­ар­ным жан­ром, что поз­во­ля­ет так­же отне­сти тести­мо­нио к жан­ро­вой груп­пе, обо­зна­ча­е­мой в рос­сий­ской клас­си­фи­ка­ции как худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ские жан­ры.

© Коро­чен­ский А. П., 2016

Гуревич С. М. Газета вчера, сегодня, завтра. М.: Аспект Пресс, 2004. 

Евтушенко А. Жанр хроники (la chronique) во французской прессе // Коммуникация в современном мире: матер. всерос. науч.-практ. конф. «Проблемы массовой коммуникации». Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2006. 

История мировой журналистики / А. Г. Беспалова, Е. А. Корнилов, А. П. Короченский и др. М.; Ростов-на-Дону: МарТ, 2004.

Кайда Л. Г. Эссе. Стилистический портрет. М.: Флинта; Наука, 2008. 

Короченский А. П. Историко-культурные истоки классификационного разнообразия жанровой системы испаноязычной периодики // Науч. ведом. БелГУ. Сер. Гуманитарные науки. 2011. № 18 (113), вып. 11. С. 195–206. 

Короченский А. П. Мировая журналистика: история, теория, практика. Белгород: Белгород. гос. ун-т, 2015. 

Короченский А. П. Система жанров публицистики Хосе Марти (к характеристике жанрового своеобразия испаноязычной периодики) // Лингвистические и методические аспекты преподавания иностранных языков. Белгород: Белгород. гос. ун-т, 2009. С. 113–120.

Короченский А. П. Хроника в испаноязычной публицистике: исторический генезис, развитие, ханровые признаки // Средства массовой информацмм в современном мире. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, Ф-т журн., 1999.

Кройчик Л. Е. Система журналистских жанров // Основы творческой деятельности журналиста / ред.-сост. С. Г. Корконосенко. СПб.: Знание; СПбИВЭСЭП, 2000. 

Тертычный А. А. Аналитическая журналистика: познавательно-психологический подход. М.: Гендальф, 1998. 

Тертычный А. А. Жанры периодической печати; учеб. пособме. М.: Аспект Пресс, 2002. 

Шостак М. И. Журналист и его произведение. М.: Гендальф, 1998. 

Aranguren Molina, Mauricio. Mi confesion: Carlos Castaňo revela sus secretos. URL: http://www.rulit.net/books/mi-confecion-carlos-casts-get-335252.html.

Bernál S., Chillon L. A.. Periodísmo informativo de creación. Barcelona: Mitre, 1985. 

Benítez, Cabrera, José, Antonio. Técnica periodística. La Habana: UPEC, 1974.

Benítez, Cabrera, José, Antonio. Técnica periodística. Prague: Print book, 1984.

Diccionario de la literatura cubana: in 2 t. La Habana: Letras cubanas, 1984.

Emery M., Emery E. The Press and America: an interpretative History of the Mass Media. New Jersey: Prentice Hall Inc., Englewood Cliffs, 1992.

Ferro, Roberto. La ficción: un caso de sonambulismo teórico. Buenos Aires: Biblos, 1998. 

Garcia Luis, Julio. Géneros de opinión. Prague: OIP, 1987. 

García Marquez, Gabriel. Sofismas de distracción // Sala de Prensa: web para profesionales de la comunicación iberoamericanos. 2001, Año III. Vol. 2, 29 de Marzo.

Gargurévich, Juan. Géneros periodísticos. Quito: Belén, 1982.

González Longoria, Silvia L. El ejercicio del periodismo. México: Trillas, 1999. 

González Reyna, Susana. Periodismo de opinión y discurso. México: Trillas, 1991. 

Guevara, Ernesto Che. Pasajes de la Guerra revolucionaria. La Habana: Unión de escritores y artistas de Cuba, 1988. 

Guillén, Nicolás. Cronista en tres épocas. La Habana: Política, 1984.

Konwergencja mediów masowyh i jej skutki dla współczesnego dziennikarstwa / red. Marian Gierula, Patrycja Szostok. T. 2. Katowice: Uniw. Śląski, 2012.

Koroczenskij, Aleksandr. Gatunkowa specyfika hiszpańskojęzycznej prasy periodycznej. Sosnowiec: Wyższą Szkołą Humanitas, 2015. 

Martín Vivaldi, Gonzalo. Géneros periodísticos. Madrid: Paraninfo, 1981.

Martín Vivaldi, Gonzalo. Curso de redacción: teoría y práctica de la composición y del estilo. La Habana, 1987. 

Ortega, Joaquin. Géneros periodísticos. La Habana: UPEC, 1984.

Peñaranda, Raúl U. Géneros periodísticos: ¿Qué son y para qué sirven? // Sala de Prensa 26. 2000, Аño III. Vol. 2, Dic.

Rodríguez Betancourt, Miriam. Géneros periodísticos: para arropar su hibridez // Estudios sobre el Mesaje Periodístico. 2004. Vol. 10. Р. 319–328. 

Serrano, Helga I. Técnicas de enseñanza en periodismo. México: Trillas, 1997. 

Sierra M. J. Haciendo periodismo: técnica y formación periodística. México: Trillas, 1972. 

Telleria Toca, E. Diccionario periodístico. Santiago de Cuba, 1986. 

Torrigo, Eric. Periodismo, apuntes teóricos y técnicos.. La Paz: Andina,1989.

Urquidi, Alex. Como es y como se hace el testimonio // La Universidad Mayor de San Andres. La Paz: Andina, 2011.

Vilamor, José R. Redacción periodístictica para la generación digital. Madrid, 2000. 

Yanes Mesa, Rafаel. La crónica, un género del periodismo literario equidistante entre la informacion y interpretacion // Espéculo. Revista de estudios literarios. Univ. Complutence de Madrid. Marzo-junio de 2006 URL: http://www.ucm.es/info/especulo/numero32/cronica.html. 

Aranguren Molina, Mauricio. Mi confesion: Carlos Castaňo revela sus secretos. URL: http://www.rulit.net/books/mi-confecion-carlos-casts-get-335252.html.

Bernál S., Chillon L. A.. Periodísmo informativo de creación. Barcelona: Mitre, 1985. 

Benítez Cabrera, José Antonio. Técnica periodística. La Habana: UPEC, 1974.

Benítez Cabrera, José Antonio. Técnica periodística. Prague: Print book, 1984.

Diccionario de la literatura cubana: in 2 t. La Habana: Letras cubanas, 1984.

Emery M., Emery E. The Press and America: an interpretative History of the Mass Media. New Jersey: Prentice Hall Inc., Englewood Cliffs,, 1992.

Evtushenko A. Genre la chronique in French press [Zhanr khroniki vo frantsuzskoj presse] // Communication in Modern world: mater. of All-Russian sci.-pract. conf. “Problems of Mass Communications”. Voronezh, 2006. 

Ferro, Roberto. La ficción: un caso de sonambulismo teórico. Buenos Aires: Biblos, 1998. 

Garcia Luis, Julio. Géneros de opinión. Prague: OIP, 1987. 

García Marquez, Gabriel. Sofismas de distracción // Sala de Prensa: web para profesionales de la comunicación iberoamericanos. 2001, Año III. Vol. 2, 29 de Marzo.

Gargurévich, Juan. Géneros periodísticos. Quito: Belén, 1982.

González Longoria, Silvia L. El ejercicio del periodismo. México: Trillas, 1999. 

González Reyna, Susana. Periodismo de opinión y discurso. México: Trillas, 1991. 

Gourevich S. M. Newspaper: Yesterday, Today, Tomorrow. [Gazeta Vchera, Segodnya]. Moscow, 2004. 

Guevara, Ernesto Che. Pasajes de la Guerra revolucionaria. La Habana: Unión de escritores y artistas de Cuba, 1988. 

Guillén, Nicolás. Cronista en tres épocas. La Habana: Política, 1984.

History of Global Journalism [Istoriya mirovoj journalistiki] / A. Bespalova, E. Kornilov, A. Korochensky at al. Rostov-n/D, 2004.

Kayda L. G. Essay: the stylistic issue [Esse: stilisticheskiy portret]. Moscow, 2008. 

Konwergencja mediów masowyh i jej skutki dla współczesnego dziennikarstwa / red. Marian Gierula, Patrycja Szostok. T. 2. Katowice: Uniw. Śląski, 2012.

Korochensky A. Historical and Cultural Origins of the Pluralism of Classifications of Genres of Spanish-Language Periodical Press [Istoricheskie i kulturnye istoki klassifikacionnogo raznoobraziya zhanrovoy sistemi ispanoyazychnoy periodiki] // Sci. Bul. of Belgorod State Univ. Humanities. 2011. No. 18 (113), is. 11. P. 195–206. 

Korochensky A. The Global Journalism: history, theory, praktics [Mirovaya jurnalistika: istoriya, teoriya, praktika]. Belgorod, 2015. 

Korochensky A. The Genres System of Journalistic Works of Jose Marti [Sistema janrov publitsistiki Hose Marti] // Linguistic and Methodical problems of teaching of Foreign Languages. Belgorod. 2009. P. 113–120. 

Korochensky A. La cronica in Spanish-Language journmalism: historical genesys, development, genre characteristics [Hronika v iapanoyazychnoy publitsistike: istoricheskiy genesis, razvitije, janrovye priznaki] // Media in the modern world [SMI v sovremennom mire]. St. Petersburg, 1999. 

 Koroczenskij, Aleksandr. Gatunkowa specyfika hiszpańskojęzycznej prasy periodycznej. Sosnowiec: Wyższą Szkołą Humanitas, 2015. 

Kroychik L. E. System of Journalistic Genres [Sistema jurnalistskih zhanrov] // Fundamentals of Creative Work of Journalist / ed. by S. Korkonosenko. S.-Petersbourg, 2000. 

Martín Vivaldi, Gonzalo. Géneros periodísticos. Madrid: Paraninfo, 1981.

Martín Vivaldi, Gonzalo. Curso de redacción: teoría y práctica de la composición y del estilo. La Habana, 1987. 

Ortega, Joaquin. Géneros periodísticos. La Habana: UPEC, 1984.

Peñaranda, Raúl U. Géneros periodísticos: ¿Qué son y para qué sirven? // Sala de Prensa 26. 2000, Аño III. Vol. 2, Dic.

Rodríguez Betancourt, Miriam. Géneros periodísticos: para arropar su hibridez // Estudios sobre el Mesaje Periodístico. 2004. Vol. 10. Р. 319–328. 

Serrano, Helga I. Técnicas de enseñanza en periodismo. México: Trillas, 1997. 

Shostak M. I. Journalist and his Creation [Jurnalist i ego proizvedeniye]. Moscow, 1988. 

Sierra M. J. Haciendo periodismo: técnica y formación periodística. México: Trillas, 1972. 

Telleria Toca, E. Diccionario periodístico. Santiago de Cuba, 1986. 

Tertychny A. Analitical Journalism: cognitive and Psichologikal Approach [Analiticheskaya Jurnalistika: poznavatelno-psihologicheskiy podhod]. Moscow, 1998. 

Tertychny A. Genres of Periodical Press [Zhanry periodicheskoy pechati]. Moscow, 2002. 

Torrigo, Eric. Periodismo, apuntes teóricos y técnicos.. La Paz: Andina,1989.

Urquidi, Alex. Como es y como se hace el testimonio // La Universidad Mayor de San Andres. La Paz: Andina, 2011.

Vilamor, José R. Redacción periodístictica para la generación digital. Madrid, 2000. 

Yanes Mesa, Rafаel. La crónica, un género del periodismo literario equidistante entre la informacion y interpretacion // Espéculo. Revista de estudios literarios. Univ. Complutence de Madrid. Marzo-junio de 2006 URL: http://www.ucm.es/info/especulo/numero32/cronica.html.