Современная литературная критика: форматы медиатизации

Постановка проблемы

Необходимость ана­ли­за осо­бен­но­стей совре­мен­ной лите­ра­тур­ной кри­ти­ки обу­слов­ле­на сего­дняш­ним состо­я­ни­ем дис­кур­са о лите­ра­ту­ре, спро­во­ци­ро­ван­ным в зна­чи­тель­ной мере пре­дель­ной акти­ви­за­ци­ей модер­ни­за­ци­он­ных тен­ден­ций в эво­лю­ции пуб­лич­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го про­стран­ства в целом. Эти про­цес­сы спро­во­ци­ро­ва­ны в первую оче­редь меди­а­ти­за­ци­ей основ­ных источ­ни­ков и кана­лов ком­му­ни­ка­ции, внед­ре­ни­ем медиа как клю­че­во­го посред­ни­ка во все «отрас­ли дея­тель­но­сти соци­у­ма» уже с кон­ца про­шло­го века [Гуреева 2016: 193]. Последствия меди­а­ти­за­ции лите­ра­тур­но­го дис­кур­са ока­за­лись в зоне вни­ма­ния несколь­ких науч­ных направ­ле­ний, преж­де все­го в зоне медиа­кри­ти­ки и кри­ти­ки медиа­ре­чи [Цветова 2020], демон­стри­ру­ю­щих глав­ным обра­зом праг­ма­линг­ви­сти­че­ский (праг­ма­сти­ли­сти­че­ский) или праг­ма­эс­те­ти­че­ский ана­ли­ти­че­ские под­хо­ды. Наши раз­мыш­ле­ния нахо­дят­ся в рус­ле кон­цеп­ции Т. В. Шмелевой о воз­ник­но­ве­нии «меди­а­ти­зи­ро­ван­но­го обще­ства», спе­ци­фи­ка кото­ро­го заклю­ча­ет­ся в осо­бом вос­при­я­тии реаль­но­сти (про­из­ве­де­ний искус­ства и лите­ра­ту­ры в том чис­ле) сквозь приз­му медиа.

Цель иссле­до­ва­ния — выяв­ле­ние тех тен­ден­ций в раз­ви­тии лите­ра­тур­ной кри­ти­ки, кото­рые спо­соб­ству­ют модер­ни­за­ции тра­ди­ции, воз­ник­но­ве­нию новых фор­ма­тов, т. е. меди­а­ти­зи­ро­ван­ных спо­со­бов пара­мет­ри­за­ции, стан­дар­ти­за­ции соот­вет­ству­ю­ще­го спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го дис­кур­са как гипер­тек­ста, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние кото­ро­го уже не огра­ни­чи­ва­ет­ся про­све­ти­тель­ской миссией.

Эмпирическая база иссле­до­ва­ния — ото­бран­ные мето­дом реле­вант­ной выбор­ки попу­ляр­ные интернет-ресурсы, наи­бо­лее репре­зен­та­тив­ные по инсти­ту­ци­о­наль­ным харак­те­ри­сти­кам для лите­ра­тур­ной кри­ти­ки послед­не­го десятилетия.

Мы пред­по­ла­га­ем дости­же­ние постав­лен­ной цели на осно­ва­нии пре­иму­ще­ствен­но­го исполь­зо­ва­ния историко-функционального спо­со­ба иссле­до­ва­ния кри­ти­че­ско­го сег­мен­та дис­кур­са о лите­ра­ту­ре, тео­ре­ти­че­ски обос­но­ван­но­го В. Н. Крыловым [Крылов 2016], с при­вле­че­ни­ем эле­мен­тов интенционально-стилистического опи­са­ния литературно-критических текстов.

История вопроса

Разработка обо­зна­чен­ной про­бле­ма­ти­ки тре­бу­ет опре­де­ле­ния фено­ме­наль­но­сти кри­ти­че­ско­го сег­мен­та дис­кур­са о лите­ра­ту­ре, фор­ми­ро­ва­ние кото­ро­го свя­зы­ва­ют с име­нем В. К. Тредиаковского. Мы при­ни­ма­ем точ­ку зре­ния иссле­до­ва­те­лей, кото­рые счи­та­ют, что впер­вые инсти­ту­ци­о­наль­ные харак­те­ри­сти­ки рус­ской лите­ра­тур­ной кри­ти­ки были пред­став­ле­ны А. С. Пушкиным в его журнально-публицистической дея­тель­но­сти. О зна­че­нии работ гения для ста­нов­ле­ния наци­о­наль­но­го кри­ти­че­ско­го мето­да, о художественно-критической кон­цеп­ции вели­ко­го поэта, кото­рая лег­ла в осно­ва­ние «проч­ной и раз­ветв­лен­ной тра­ди­ции» [Егоров 1980], сфор­ми­ро­вав­шей­ся уже к сере­дине XIX сто­ле­тия, мож­но судить на осно­ва­нии литературно-критических выступ­ле­ний Пушкина — редак­то­ра и пуб­ли­ци­ста. Пушкин, несмот­ря на то что доволь­но часто иро­ни­зи­ро­вал по пово­ду «глу­би­ны кри­ти­че­ских заме­ча­ний» и откро­вен­ной анга­жи­ро­ван­но­сти совре­мен­ни­ков, к жур­наль­ной кри­ти­ке отно­сил­ся серьез­но. И моти­ви­ро­вал такое отно­ше­ние, напри­мер, в пись­ме к Вяземскому из Михайловского: «А ты не пре­не­бре­гай жур­наль­ны­ми мело­ча­ми. Наполеон ими зани­мал­ся и был луч­шим жур­на­ли­стом Парижа» [Пушкин 1999: 412].

Анализ раз­но­жан­ро­во­го собра­ния тек­стов (кри­ти­че­ские, поле­ми­че­ские ста­тьи, замет­ки, днев­ни­ки, пись­ма) поз­во­ля­ет выявить несколь­ко клю­че­вых харак­те­ри­стик пози­ции Пушкина-критика. В литературно-критических выска­зы­ва­ни­ях гения отчет­ли­во выра­же­ны его эсте­ти­че­ские идеи, кото­рые аргу­мен­ти­ро­ва­лись при­ме­ра­ми из худо­же­ствен­ной и литературно-критической прак­ти­ки. Пушкин писал о твор­че­ских инди­ви­ду­аль­но­стях, кон­крет­ных историко-литературных фак­тах, но при этом все­гда был наце­лен на выяв­ле­ние веду­щих тен­ден­ций лите­ра­тур­но­го раз­ви­тия, транс­ли­ру­ю­щих декла­ри­ру­е­мые им эсте­ти­че­ские нор­мы, преж­де все­го уста­нов­ку на «про­сто­мыс­лие» как един­ствен­ную фор­му выра­же­ния «арти­сти­че­ско­го совер­шен­ства». Он отда­вал пред­по­чте­ние пря­мым оцен­кам лите­ра­тур­ных фак­тов, но при этом одной из клю­че­вых задач лите­ра­тур­но­го кри­ти­ка при­зна­вал выяв­ле­ние при­чин успе­ха или твор­че­ской неуда­чи. Сформировал клас­си­че­скую модель кри­ти­че­ско­го выска­зы­ва­ния: совре­мен­ные явле­ния рас­смат­ри­вал в широ­чай­шем кон­тек­сте, высо­ко ценил кате­го­ри­аль­ное содер­жа­ние оце­ноч­ных суж­де­ний, но при этом неуклон­но сле­до­вал прин­ци­пу Винкельмана: «Где нет люб­ви к искус­ству, там нет и кри­ти­ки» [Пушкин 1999: 411].

Пушкинское опре­де­ле­ние сверх­за­да­чи лите­ра­тур­ной кри­ти­ки осно­ва­но на при­зна­нии осо­бо­го посред­ни­че­ства меж­ду писа­те­лем и чита­те­лем, пред­по­ла­га­ю­щем не столь­ко научно-познавательное воз­дей­ствие, сколь­ко фор­ми­ро­ва­ние вкуса.

В пост­пуш­кин­скую эпо­ху осо­бое вли­я­ние на пред­став­ле­ния о ста­ту­се лите­ра­тур­ной кри­ти­ки ока­зал В. Г. Белинский. По мне­нию С. М. Волконского, он «состав­лял глав­ное рус­ло лите­ра­тур­но­го и обще­ствен­но­го раз­ви­тия» с нача­ла 1840‑х годов [Волконский 2016: 271]. Статьи Белинского, став­шие осно­ва­ни­ем «реаль­ной» кри­ти­ки, в пол­ном соот­вет­ствии с пуш­кин­ски­ми иде­я­ми спо­соб­ство­ва­ли эсте­ти­че­ско­му вос­пи­та­нию обще­ства. При этом его про­ник­но­ве­ние в смысл лите­ра­тур­ных явле­ний и их связь с жиз­нью было поразительным.

Важный этап лите­ра­тур­но­го раз­ви­тия — Серебряный век, литературно-критический пафос кото­ро­го уже не исчер­пы­вал­ся оценочно-осведомительной интен­ци­о­наль­но­стью. Принято счи­тать, что фено­ме­наль­ность это­го пери­о­да опре­де­ля­ет­ся доми­ни­ро­ва­ни­ем в дис­кур­се о лите­ра­ту­ре фило­соф­ско­го, религиозно-философского под­хо­да к лите­ра­тур­но­му тек­сту. Но не менее оче­вид­ной, на наш взгляд, в это вре­мя ста­но­вит­ся связь систе­мы реша­е­мых кри­ти­ка­ми задач с функ­ци­ей про­дви­же­ния лите­ра­тур­но­го тек­ста или име­ни писа­те­ля, оза­рен­ной дяги­лев­ски­ми успе­ха­ми в деле про­па­ган­ды рус­ской куль­ту­ры в России и за рубе­жом с исполь­зо­ва­ни­ем новой, ари­сто­кра­тич­ной, изыс­кан­ной по транс­ли­ру­е­мым смыс­лам и исполь­зо­ван­ным фор­мам журналистики.

Советскую эпо­ху доволь­но часто назы­ва­ют эпо­хой кри­ти­ки нор­ма­тив­ной. Отрицательно-оценочные суж­де­ния по пово­ду совет­ской лите­ра­тур­ной кри­ти­ки, кото­рая с точ­ки зре­ния при­ми­ти­ви­за­то­ров исто­рии рус­ской лите­ра­ту­ры и жур­на­ли­сти­ки бази­ро­ва­лась исклю­чи­тель­но на «авто­ри­тар­ной и репрес­сив­ной» идео­ло­гии, моно­по­ли­зи­ро­ван­ной вла­стью [Менцель 2006: 18], моти­ви­ру­ют­ся историко-литературной судь­бой мно­гих худо­же­ствен­ных тек­стов, кото­рые поз­же были при­чис­ле­ны к клас­си­че­ским или, наобо­рот, «пони­же­ны в звании».

Однако спра­вед­ли­вость тре­бу­ет учи­ты­вать, что мер­ца­ние пуш­кин­ской литературно-критической аксио­ло­гии сохра­ня­лось даже в усло­ви­ях пре­дель­но­го уже­сто­че­ния идео­ло­ги­че­ско­го дав­ле­ния на лите­ра­тур­ный про­цесс. Показательны литературно-критические опы­ты моло­до­го Андрея Платонова. Его ран­ние «лите­ра­ту­ро­цен­трич­ные» пуб­ли­ци­сти­че­ские ста­тьи пуб­ли­ко­ва­лись в мас­со­вых общественно-политических изда­ни­ях и охва­ты­ва­ли широ­кий спектр тем [Цветова 2025].

Принципиально важ­но, что уже в 1929 г. Платонов пред­ла­га­ет обра­зы, кон­цеп­ту­аль­ный смысл кото­рых про­яс­нит­ся зна­чи­тель­но поз­же и в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни повли­я­ет на буду­щий кон­фликт писа­те­ля с партийно-литературным руко­вод­ством. Например, Платонов создал такую мета­фо­ру для опи­са­ния про­ле­тар­ской лите­ра­ту­ры: «Это будет музы­ка все­го кос­мо­са, сти­хия, не зна­ю­щая гра­ней и пре­град, факел, про­жи­га­ю­щий нед­ра тайн, огнен­ный меч борь­бы чело­ве­че­ства с мра­ком и встреч­ны­ми сле­пы­ми сила­ми» [Платонов 2011: 8]. Еще более важ­ная деталь — уве­рен­ность Платонова в том, что «поэт пишет не для чего-нибудь, а про­сто для себя, из сво­бод­но­го жела­ния» («Поэзия рабо­чих и кре­стьян», 1920) [Платонов 2011: 16].

Перестроечная эпо­ха дала пре­дель­ное услож­не­ние литературно-критического сег­мен­та дис­кур­са о лите­ра­ту­ре. Признавая доми­ни­ро­ва­ние опе­ра­тив­ной лите­ра­тур­ной кри­ти­ки над кри­ти­кой клас­си­че­ской, бази­ру­ю­щей­ся на уже веко­вой тра­ди­ции, иссле­до­ва­те­ли гово­рят о появ­ле­нии новых фор­ма­тов, или «спо­со­бов быто­ва­ния», кри­ти­ки на газет­ной или жур­наль­ной поло­се [Гринфельд 2015]. Предлагаемый иссле­до­ва­те­ля­ми пере­чень раз­но­вид­но­стей толь­ко клю­че­во­го литературно-критического жан­ра вну­ши­те­лен: рецензия-навигатор, рецензия-фильтр, рецензия-сигнал, рецензия-стимул [Башкатова 2013: 22].

Кроме жан­ро­во­го под­хо­да меди­а­ти­за­ция лите­ра­тур­но­го дис­кур­са акту­а­ли­зи­ро­ва­ла ана­ли­ти­че­ский под­ход, пред­по­ла­га­ю­щий осо­бое вни­ма­ние к адре­са­ту. Т. Д. Романцова писа­ла об инсти­ту­ци­о­наль­ных раз­ли­чи­ях кри­ти­че­ских тек­стов, созда­ва­е­мых про­фес­си­о­наль­ны­ми и непро­фес­си­о­наль­ны­ми ком­му­ни­ка­то­ра­ми [Романцова 2020]. О. И. Колесникова, автор ста­тьи, посвя­щен­ной «оце­ноч­ным спо­со­бам кон­цеп­ту­а­ли­за­ции рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния» в совре­мен­ном «моди­фи­ци­ро­ван­ном литературно-художественном изда­нии, отфор­ма­ти­ро­ван­ном в удоб­ном интер­фей­се», пред­ло­жи­ла инте­рес­ней­ший ана­лиз рече­во­го, тек­сту­аль­но­го вопло­ще­ния праг­ма­ти­че­ских уста­но­вок адресантов-профессионалов [Колесникова 2023]. На меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции «Язык в коор­ди­на­тах мас­сме­диа» в СПбГУ в 2025 г. М. В. Загидуллина гово­ри­ла об инсти­ту­ци­о­наль­ной и неин­сти­ту­ци­о­наль­ной лите­ра­тур­ной кри­ти­ке, кото­рую недав­но назы­ва­ли про­фес­си­о­наль­ной и гражданской.

Наш иссле­до­ва­тель­ский алго­ритм созда­вал­ся с ори­ен­та­ци­ей на идеи П. В. Катаева, в рабо­те кото­ро­го со всей оче­вид­но­стью пред­став­ле­но про­ти­во­ре­чие меж­ду про­све­ти­тель­ской и рекре­а­ци­он­ной функ­ци­я­ми мас­сме­диа [Катаев 2025]. Кроме того, про­ана­ли­зи­ро­ван­ный мате­ри­ал заста­вил учи­ты­вать не столь­ко модер­ни­за­цию жан­ро­вой систе­мы, сколь­ко дина­ми­ку фор­ма­тов, о кото­рой задол­го до куль­ми­на­ции пере­стро­еч­ной эпо­хи писал Б. Ф. Егоров, утвер­ждав­ший, что кри­ти­ка раз­ли­ча­ет­ся «по сте­пе­ни и широ­те охва­та объ­ек­тов» [Егоров 1980: 18].

Анализ материала

Литературовед А. Немзер, один из наи­бо­лее попу­ляр­ных кри­ти­ков пере­стро­еч­ной эпо­хи, так обо­зна­чил общую сверх­за­да­чу новой лите­ра­тур­ной кри­ти­ки в нача­ле нынеш­не­го века: кри­тик не может ниче­му «научить ни писа­те­ля, ни чита­те­ля, но может наве­сти сво­их адре­са­тов на какую-то мысль» [Немзер 2007: 9]. Сегодня эту харак­те­ри­сти­ку мож­но рас­смат­ри­вать толь­ко как жела­тель­ный резуль­тат кор­рек­ти­ров­ки мис­сии (гене­раль­ной интен­ции) лите­ра­тур­ной кри­ти­ки с момен­та откры­тия эпо­хи меди­а­ти­за­ции. Теперь кри­ти­ка пре­вра­ща­ет­ся в инстру­мент нави­га­ции в огром­ном про­стран­стве совре­мен­но­го дис­кур­са о лите­ра­ту­ре, преж­де все­го в его интернет-сегменте. Технологически инстру­мен­таль­ная функ­ция реа­ли­зу­ет­ся с помо­щью новых фор­ма­тов, порож­ден­ных эпо­хой меди­а­ти­за­ции. Одним из клю­че­вых фор­ма­тов явля­ет­ся веб-сайт как фор­мат лите­ра­тур­но­го дис­кур­са, предо­став­ля­ю­щий авто­ру воз­мож­ность опе­ра­тив­но­го моде­ри­ро­ва­ния, исполь­зо­ва­ния широ­чай­ше­го жан­ро­во­го диа­па­зо­на и посто­ян­но раз­ви­ва­ю­щих­ся воз­мож­но­стей интер­ме­ди­аль­но­сти. Сайт ста­но­вит­ся одной из основ­ных пло­ща­док для пре­зен­та­ции литературно-критического тек­ста, выска­зы­ва­ния любо­го типа.

В дис­кур­се о лите­ра­ту­ре пред­став­ле­ны два основ­ных фор­ма­та сай­та. С одной сто­ро­ны, сай­ты биб­лио­тек, «тол­стых жур­на­лов», лите­ра­тур­ных музеев, пре­зен­ту­ю­щие спе­ци­аль­ные иссле­до­ва­ния (лите­ра­ту­ро­вед­че­ские и теоретико-литературные), клас­си­че­ские рабо­ты авто­ри­тет­ных про­фес­си­о­наль­ных кри­ти­ков, т. е. инсти­ту­ци­о­наль­ную кри­ти­ку в тер­ми­но­ло­ги­че­ской систе­ме, пред­ло­жен­ной М. В. Загидуллиной. Благодаря меди­ти­за­ции, лите­ра­тур­ная кри­ти­ка не толь­ко не утра­ти­ла сво­е­го пра­ва на суще­ство­ва­ние, за ней был закреп­лен опре­де­лен­ный сег­мент интер­нет­про­стран­ства, хотя инсти­ту­ци­о­наль­ная лите­ра­тур­ная кри­ти­ка вос­при­ни­ма­ет­ся все же как мало­ре­ле­вант­ная для мас­со­во­го чита­те­ля, а пото­му неэф­фек­тив­ная для изда­те­ля, в руках кото­ро­го в кон­це кон­цов ока­зал­ся лите­ра­тур­ный процесс.

Зоны жур­на­лист­ской кри­ти­ки и арт-пиара неумо­ли­мо рас­ши­ря­ют­ся с кон­ца про­шло­го века, успеш­но пре­одо­ле­ва­ет­ся опре­де­лен­ная функ­ци­о­наль­ная, интен­ци­о­наль­ная огра­ни­чен­ность клас­си­че­ской лите­ра­тур­ной кри­ти­ки. Критика неин­сти­ту­ци­о­наль­ная актив­но зани­ма­ет­ся пере­рас­пре­де­ле­ни­ем при­стра­стий, инте­ре­сов, запро­сов адре­са­та. Массового чита­те­ля при­вле­ка­ют не столь­ко фор­ми­ро­ва­ни­ем запро­са на лите­ра­тур­ный текст, сколь­ко пре­зен­та­ци­ей име­ни лите­ра­то­ра, собы­тий его твор­че­ской био­гра­фии, скан­даль­ны­ми фак­та­ми из твор­че­ской исто­рии про­из­ве­де­ния [Колядич, Капица 2010]. Конкуренцию с про­фес­си­о­наль­ной кри­ти­кой успеш­но выиг­ры­ва­ют отно­си­тель­но неза­ви­си­мые от гло­баль­ных ком­му­ни­ка­то­ров инди­ви­ду­аль­ные интернет-ресурсы (ЖЖ, писа­тель­ские сай­ты, бло­ги, теле­грамм­ка­на­лы). Усиление воз­дей­ству­ю­ще­го потен­ци­а­ла литературно-критических фор­ма­тов это­го типа, несмот­ря на пере­ме­ще­ние дис­кур­са о лите­ра­ту­ре на пери­фе­рию обще­ствен­но­го инте­ре­са, обу­слов­ле­но целым рядом фак­то­ров, сре­ди кото­рых так назы­ва­е­мая демо­кра­ти­за­ция рече­вой фор­мы, заслу­жи­ва­ю­щая спе­ци­аль­но­го рас­смот­ре­ния, и посто­ян­ное раз­ви­тие алго­рит­мов медий­ной презентации.

Думается, что сего­дня наи­бо­лее типич­ным субъ­ек­том ком­му­ни­ка­ции в этом сег­мен­те лите­ра­тур­но­го интернет-пространства мож­но счи­тать лите­ра­то­ра — писа­те­ля, кри­ти­ка, лите­ра­тур­но­го жур­на­ли­ста, за спи­ной кото­ро­го — про­фес­си­о­наль­ный моде­ра­тор, поиме­но­ван­ный на заго­ло­воч­ной стра­нич­ке сово­куп­но­го тек­ста сай­та. Деятельность моде­ра­то­ра [Менцель 2006: 14], про­фес­си­о­наль­но­го ком­му­ни­ка­то­ра, направ­ля­ет­ся уже не столь­ко про­све­ти­тель­ской мис­си­ей, сколь­ко зако­на­ми пиар-коммуникации.

В каче­стве при­ме­ра мож­но при­ве­сти офи­ци­аль­ный сайт писа­те­ля З. Прилепина как агре­га­тор мате­ри­а­лов, пре­зен­ту­ю­щих твор­че­скую инди­ви­ду­аль­ность¹. Перечень раз­де­лов вну­ши­те­лен, но при этом вполне типи­чен: Новости, Библиография, Отзывы (Критика, Блогеры, Стихи Захару, Научные рабо­ты), Контакты (телеграм-канал, канал на Rutube, офи­ци­аль­ное сооб­ще­ство VK, груп­па в «Одноклассниках»). Очевидно, что клю­че­вым про­яв­ле­ни­ем стан­дар­ти­зо­ван­но­сти сово­куп­но­го тек­ста явля­ет­ся доми­ни­ро­ва­ние чужо­го слова.

Инструментальные пре­иму­ще­ства сай­та как ком­му­ни­ка­тив­но­го канала:

— воз­мож­ность пред­ло­жить адре­са­ту репуб­ли­ка­ции реле­вант­ные мате­ри­а­лы — от анон­са до чита­тель­ско­го отзыва;

— нали­чие необ­хо­ди­мых тех­ник для уста­нов­ле­ния раз­но­фор­мат­но­го диа­ло­га с адре­са­том и опе­ра­тив­но­го редак­ти­ро­ва­ние созда­ва­е­мо­го гипертекста;

— соот­вет­ствие чита­тель­ско­му запро­су на интер­ме­ди­аль­ный контент.

При срав­не­нии тек­стов, пред­став­лен­ных на подоб­ных ком­му­ни­ка­тив­ных кана­лах, ста­но­вит­ся оче­вид­ной их под­чи­нен­ность побу­ди­тель­ной интен­ции. Сверхзадача авторов-модераторов — при­вле­че­ние и удер­жа­ние вни­ма­ния адре­са­та. Анализ смыс­ло­вой струк­ту­ры пока­зы­ва­ет, что удель­ный вес лите­ра­тур­ной кри­ти­ки, даже если исполь­зо­ва­ние ее заяв­ле­но, как в слу­чае с сай­том З. Прилепина, неве­лик и пред­став­ле­на она пре­иму­ще­ствен­но пуб­ли­ка­ци­я­ми жур­на­ли­стов на медиа­ре­сур­сах, реже реприн­та­ми из спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных журналов.

Параллельно с сай­та­ми доста­точ­но актив­но фор­ма­ти­ро­ва­лись лите­ра­тур­но­кри­ти­че­ские бло­ги. Их авторами-создателями ста­но­ви­лись чаще все­го биб­лио­те­ка­ри, жур­на­ли­сты, «про­фес­си­о­наль­ные чита­те­ли», как, напри­мер, Надежда Аксенова — созда­тель­ни­ца интернет-путеводителя «по луч­шим книж­ным новин­кам», в кото­рый было вклю­че­но 35 наи­бо­лее авто­ри­тет­ных сего­дня ресур­сов. Комплекс задач, реша­е­мых бло­ге­ра­ми, опре­де­ля­ет­ся доста­точ­но чет­ко: «каче­ствен­ные отзы­вы на совре­мен­ную лите­ра­ту­ру, обзор ожи­да­е­мых нови­нок»².

Один из типич­ных при­ме­ров исполь­зо­ва­ния тако­го фор­ма­та — акка­унт «Читателя Толстова», авто­ра попу­ляр­ных еже­год­ных обзо­ров лите­ра­тур­ных пре­мьер и анон­сов. Более 12 тысяч под­пис­чи­ков, доста­точ­но актив­ный диа­лог с адре­сан­та­ми, не вызы­ва­ю­щая недо­уме­ния рече­вая фор­ма. Институциональные харак­те­ри­сти­ки это­го фор­ма­та интернет-критики наи­бо­лее оче­вид­ны в высо­ко­ча­стот­ном в таких слу­ча­ях жан­ре анон­са, в тек­сте кото­ро­го пре­об­ла­да­ют оце­ноч­ные суж­де­ния блогера.

Приведем фраг­мент из наи­бо­лее типич­но­го, на наш взгляд, анон­са, посвя­щен­но­го рома­ну А. Мелихова «Свидание с Квазимодо». Транслируемая авто­ром бло­га оцен­ка пред­став­ле­на уже в силь­ной пози­ции нача­ла тек­ста: Александр Мелихов — живой клас­сик, мастер и пат­ри­арх оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ры; он пишет уди­ви­тель­ную, неве­ро­ят­ную про­зу.Предельно обоб­щен­ное, уста­но­воч­ное оце­ноч­ное суж­де­ние вос­при­ни­ма­ет­ся как реклам­ное, во-первых, из-за отсут­ствия автор­ской уста­нов­ки на аргу­мен­та­цию пред­ла­га­е­мой эмо­ци­о­наль­ной оцен­ки, во-вторых, изза сте­рео­тип­ной лек­си­че­ской фор­мы (живой клас­сик, уди­ви­тель­ный, неве­ро­ят­ный).

Стремление бло­ге­ра к рекла­ми­ро­ва­нию оце­ни­ва­е­мо­го про­из­ве­де­ния под­твер­жда­ет­ся и смыс­ло­вой струк­ту­рой анон­са — нали­чи­ем интри­гу­ю­щей адре­са­та пара­док­саль­ной информации:

…но вот за роман «И нет им воз­да­ния» в про­шлом году Мелихову ниче­го не дали; …новый роман «Свидание с Квазимодо» начи­на­ет­ся со сце­ны груп­по­во­го изна­си­ло­ва­ния³.

Рекламная интен­ция под­дер­жи­ва­ет­ся и исполь­зо­ва­ни­ем интер­тек­ста — кры­ла­то­го выра­же­ния капи­та­на Лебядкина, при­чем без ссыл­ки на источ­ник. Видимо, вполне созна­тель­ная небреж­ность в предъ­яв­ле­нии чужой речи — эле­мент тех­ни­ки само­пре­зен­та­ции авто­ра, авто­ри­тет­ность мне­ния кото­ро­го при демон­стри­ру­е­мом уровне ком­пе­тент­но­сти и осве­дом­лен­но­сти не долж­на под­вер­гать­ся сомнению.

Все отме­чен­ные осо­бен­но­сти ана­ли­зи­ру­е­мо­го тек­ста гово­рят о литературно-критическом бло­гер­стве как про­дви­га­ю­щем фор­ма­те, поз­во­ля­ю­щем пре­зен­то­вать мас­со­вой ауди­то­рии субъ­ек­тив­ные оцен­ки лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния с исполь­зо­ва­ни­ем вполне сте­рео­тип­но­го набо­ра жан­ров и воз­дей­ству­ю­щих компонентов.

Символом наступ­ле­ния ново­го эта­па в эво­лю­ции лите­ра­тур­ной кри­ти­ки мож­но счи­тать попу­ляр­ность под­ка­стов. Например, видео­под­каст «Что бы мне поде­лать, толь­ко бы не почи­тать», воз­ник­ший в 2020 г., име­ет 285 тысяч под­пис­чи­ков. Смысловая струк­ту­ра выпус­ков вклю­ча­ет био­гра­фию писа­те­ля, ана­ли­ти­че­ское про­чте­ние худо­же­ствен­но­го тек­ста с цити­ро­ва­ни­ем и при­вле­че­ни­ем историко-литературного кон­тек­ста, ответ на вопрос о цен­но­сти кни­ги. Однако деталь­ный ана­лиз содер­жа­ния выяв­ля­ет осо­бен­но­сти, отли­ча­ю­щие под­каст от клас­си­че­ской критики:

— исполь­зо­ва­ние визу­а­ли­зи­ро­ван­ных «масок» сове­ду­щих (Женя — про­фан­ный веду­щий, Даша — иску­шен­ный чита­тель, но демон­стра­тив­но игно­ри­ру­ю­щий «школь­ные» интер­пре­та­ции лите­ра­тур­но­го текста);

— теат­ра­ли­зо­ван­ная фор­ма диа­ло­га (веду­щие пре­крас­но оде­ты, коман­да мно­го вни­ма­ния уде­ля­ет костю­ми­ро­ва­нию, поис­кам про­стран­ства — декорациям);

— рече­вая фор­ма, допус­ка­ю­щая исполь­зо­ва­ние раз­го­вор­ной, сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ной, даже инвек­тив­ной, табу­и­ро­ван­ной лек­си­ки, паро­ди­ро­ва­ние (напри­мер, сти­ли­за­ция выска­зы­ва­ний извест­но­го, попу­ляр­но­го петер­бург­ско­го лите­ра­то­ра А. Аствацатурова — Что вы, твою мать, наго­во­ри­ли? Я же сто лет назад напи­сал об этом моно­гра­фию!), шут­ки (— Вы люби­те Кафку? — Да, осо­бен­но греф­не­вую…).

В отли­чие от созда­те­лей, напри­мер, под­ка­ста «Книжный чел», веду­щие «Что бы мне поде­лать, толь­ко бы не почи­тать», не пре­тен­ду­ют на книж­ное про­све­ще­ние, созна­тель­но игно­ри­ру­ют рабо­ты лите­ра­ту­ро­ве­дов и про­фес­си­о­наль­ных кри­ти­ков, объ­яс­няя это тем, что «не все гото­вы к обра­зо­ва­тель­ным мате­ри­а­лам в чистом виде». Они так­же созна­тель­но сов­ме­ща­ют инфор­ма­ци­он­ную ком­му­ни­ка­тив­ную уста­нов­ку с раз­вле­ка­тель­ной, созда­вая лите­ра­тур­ный инфо­тей­н­мент в гра­ни­цах медиа­дис­кур­са о лите­ра­ту­ре. Чем объ­яс­ня­ет­ся такая ком­му­ни­ка­тив­ная уста­нов­ка? Спецификой ауди­то­рии в первую оче­редь. Подкастеры Женя и Даша обра­ща­ют­ся к посе­ти­те­лям баров, завсе­гда­та­ям мод­ных интернет-площадок, что пре­крас­но осо­зна­ют исполь­зу­ю­щие под­ка­сте­ров рекла­мо­да­те­ли — вла­дель­цы вейп-шопов и про­дав­цы буке­тов. Публика под­ка­сте­ров тре­бу­ет осо­бой ком­му­ни­ка­тив­ной тональ­но­сти, соот­вет­ству­ю­щей уста­нов­кам на лег­кое потреб­ле­ние, раз­вле­че­ние, кото­рые сфор­ми­ро­ва­лись под вли­я­ни­ем раз­го­во­ров о лайф­стай­ле. Не слу­чай­но Даша — выпуск­ни­ца жур­фа­ка СПбГУ, быв­ший сти­лист «Модного при­го­во­ра» и бале­та одной из эст­рад­ных див, Женя когда-то осва­и­вал про­дви­га­ю­щие технологии.

Вполне веро­ят­но, что в под­тек­сте созда­ва­е­мо­го ими про­дук­та — иро­нич­ное отно­ше­ние к адре­са­ту, не заин­те­ре­со­ван­но­му в обсто­я­тель­ном раз­го­во­ре о лите­ра­ту­ре совре­мен­ной и клас­си­че­ской, неспо­соб­но­му к тако­му раз­го­во­ру, с удо­воль­стви­ем участ­ву­ю­ще­му в про­во­ка­тив­ном обще­нии. Как извест­но иску­шен­ной ауди­то­рии, назва­ние под­ка­ста — цита­та из кино­ме­ло­дра­мы Н. Лебедева и Э. Ясана «В моей смер­ти про­шу винить Клаву К.» (1979), раз­вен­чи­ва­ю­щей жиз­нен­ную фило­со­фию при­ми­тив­ной геро­и­ни Л. Полищук.

Выводы

Один из лиде­ров совре­мен­но­го лите­ра­тур­но­го про­цес­са, извест­ный мос­ков­ский писа­тель Ю. Поляков назвал нынеш­нюю кри­ти­ку Золушкой, начи­ща­ю­щей ботин­ки за малую мзду. Уничижительную оцен­ку мож­но обос­но­вать, но в то же вре­мя при­дет­ся при­знать услож­не­ние и мно­го­мер­ность литературно-критического сег­мен­та — появ­ле­ние и раз­ви­тие новых интернет-форматов (сай­тов, бло­гов, под­ка­стов и т. д.). Компонентно эти фор­ма­ты не явля­ют­ся прин­ци­пи­аль­но нова­тор­ски­ми. Использование чужой речи, пре­це­дент­ность, интер­ме­ди­аль­ность, диа­ло­гич­ность, мета­фо­ри­за­ция оце­нок харак­те­ри­зо­ва­ли литературно-критический текст все­гда. Принципиально изме­ни­лась интен­ци­о­наль­ность новой кри­ти­ки: про­све­ти­тель­ская направ­лен­ность дегра­ди­ро­ва­ла, вытес­ня­е­мая ком­му­ни­ка­тив­ны­ми уста­нов­ка­ми на про­дви­же­ние не столь­ко худо­же­ствен­но­го тек­ста, сколь­ко лите­ра­тур­но­го име­ни, на раз­вле­че­ние ауди­то­рии. Интенциональная дефор­ма­ция литературно-критического тек­ста, есте­ствен­но, свя­за­на с изме­не­ни­ем пред­став­ле­ния о его авто­ре, воз­мож­но­стях рече­вой репре­зен­та­ции кате­го­рий автор­ства и адресата.

В глу­бин­ном смыс­ле про­ис­хо­дя­щие про­цес­сы свя­за­ны с циви­ли­за­ци­он­ным раз­ви­ти­ем [Петросян 2017], абсо­лют­ным гос­под­ством инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, все­сто­рон­няя, объ­ек­тив­ная оцен­ка кото­рых сло­жит­ся толь­ко со вре­ме­нем. Пока же мы можем гово­рить толь­ко о том, что меди­а­ти­за­ция дис­кур­са о лите­ра­ту­ре ведет к побе­де неин­сти­ту­ци­о­наль­ной кри­ти­ки, ядром кото­рой явля­ет­ся интернет-журналистика с доста­точ­но оче­вид­ны­ми эле­мен­та­ми арт-пиара.

Следует ска­зать, что про­ана­ли­зи­ро­ван­ный литературно-публицистический мате­ри­ал иллю­стри­ру­ет дав­нее утвер­жде­ние Л. Гинзбург о том, что «лите­ра­тур­ная мето­до­ло­гия толь­ко оформ­ля­ет­ся логи­кой, порож­да­ет­ся же она лич­ной пси­хо­ло­ги­ей в соче­та­нии с чув­ством исто­рии» [Гинзбург 2020: 42].

Исследовательская пер­спек­ти­ва свя­за­на с воз­мож­но­стью ана­ли­за вли­я­ния меди­а­ти­за­ции лите­ра­тур­ной кри­ти­ки на лите­ра­тур­ный дис­курс, лите­ра­тур­ную ситу­а­цию в целом, на наци­о­наль­ное мен­таль­ное про­стран­ство, тех­но­ло­ги­че­ские воз­мож­но­сти лите­ра­тур­ной критики.