Четверг, 30 маяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ
Shadow

Современная художественная словесность в профессиональной медиакритике: прагмастилистический анализ

Постановка проблемы

Медий­ные плат­фор­мы ста­ли тра­ди­ци­он­ным источ­ни­ком полу­че­ния инфор­ма­ции о про­ис­хо­дя­щих в лите­ра­тур­ном мире собы­ти­ях, глав­ное из кото­рых — появ­ле­ние новых про­из­ве­де­ний. В медиа­линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ни­ях язы­ко­вая сфе­ра интер­нет-источ­ни­ков рас­смат­ри­ва­ет­ся во всех четы­рех век­то­рах, обо­зна­чен­ных Л. Р. Дус­ка­е­вой при обос­но­ва­нии прак­сио­ло­ги­че­ско­го ана­ли­за медиа­ре­чи, направ­лен­но­го на изу­че­ние эффек­тив­но­сти рече­вой дея­тель­но­сти; осо­бен­но актуа­лен, на наш взгляд, «линг­во­дис­кур­со­ло­ги­че­ский под­ход» [Дус­ка­е­ва 2019: 10] к лите­ра­тур­ной кри­ти­ке, так как он поз­во­ля­ет сосре­до­то­чить вни­ма­ние на свя­зи раз­но­об­раз­ных тек­стов, посвя­щен­ных худо­же­ствен­ной сло­вес­но­сти, как в тра­ди­ци­он­ных, так и новых медиа.

Новые медиа опре­де­ля­ют­ся как «любые инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ные ресур­сы сети Интер­нет, кото­рые обла­да­ют каче­ства­ми пуб­лич­но­го рас­про­стра­не­ния и сво­бод­но­го при­об­ще­ния поль­зо­ва­те­лей в фор­ме рецеп­тив­ной и про­дук­тив­ной тек­сто­вой дея­тель­но­сти» [Орло­ва 2020: 421–422]. При­об­ще­нию к новин­кам лите­ра­ту­ры спо­соб­ству­ет и такой инстру­мент про­дви­же­ния книг, как про­фес­си­о­наль­ный кри­ти­че­ский дис­курс, не толь­ко обо­га­ща­ю­щий кон­цеп­ту­аль­ное поле лите­ра­тур­ной кри­ти­ки, но и про­дви­га­ю­щий талан­ты, откры­ва­ю­щий новые име­на. Про­блем­ную область иссле­до­ва­ния обра­зу­ют медий­ный фор­мат кри­ти­че­ско­го дис­кур­са и, соот­вет­ствен­но, такой пред­мет медиа­кри­ти­ки, как его линг­во­ме­дий­ная харак­те­ри­сти­ка, а имен­но — спо­со­бы язы­ко­вой кон­цеп­ту­а­ли­за­ции лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния, пре­зен­ту­е­мо­го субъ­ек­том оцен­ки: кри­ти­ком, экс­пер­том-про­фес­си­о­на­лом, созда­те­лем вто­рич­но­го тек­ста ана­ли­ти­че­ско­го типа. Ана­лиз «про­дук­тов» дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти медиа­лич­но­сти кри­ти­ка важ­но осу­ществ­лять с уче­том и праг­ма­ти­че­ской наце­лен­но­сти (назна­че­ния) лите­ра­тур­ной кри­ти­ки в целом, и интен­ци­о­наль­но­сти кри­ти­ка как субъ­ек­та дискурса.

В резуль­та­те реа­ли­за­ции интен­ций авто­ров кри­ти­че­ских ста­тей в созна­нии осу­ществ­ля­ет­ся меха­низм худо­же­ствен­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции, в сфе­ре кото­рой нахо­дит­ся, в нашей трак­тов­ке, вто­рой план про­блем­ной обла­сти иссле­до­ва­ния медиакритики.

Перей­дем к его обос­но­ва­нию. Оте­че­ствен­ные лите­ра­тур­ные жур­на­лы в нашей стране все­гда были цен­тром лите­ра­тур­ной кри­ти­ки и высту­па­ли в роли «инди­ка­то­ра состо­я­ния книж­ной куль­ту­ры, не толь­ко фик­си­руя и отра­жая про­ис­хо­дя­щие с ней про­цес­сы, но и во мно­гом пред­вос­хи­щая их» [Метель­ков 2019: 131]. Сего­дня их трак­ту­ют более праг­ма­тич­но, назы­вая «про­ве­рен­ной вре­ме­нем и эффек­тив­ной опти­маль­ной моде­лью “про­дви­же­ния” про­из­ве­де­ния и авто­ра» [Шиль­ни­ко­ва, Бело­лип­ская 2019: 2]. Печат­ные «тол­стые» жур­на­лы заме­ни­ли их элек­трон­ные ана­ло­ги, а так­же ряд новых пери­о­ди­че­ских изда­ний1. Наря­ду с ними в интер­нет-про­стран­стве воз­ник­ли и дру­гие про­ек­ты, при­вле­ка­ю­щие вни­ма­ние тех, кто инте­ре­су­ет­ся лите­ра­ту­рой, и один из них — элек­трон­ный лите­ра­тур­ный жур­нал «Лиterraту­ра» (или «тер­ри­то­рия сво­бо­ды», меж­ду­на­род­ный «неза­ви­си­мый куль­тур­ный про­ект, вопло­ща­ю­щий идеи сво­бо­ды, равен­ства и един­ства»)2. Зани­мая свою нишу в лите­ра­тур­ном интер­не­те, это медий­ное сете­вое изда­ние явля­ет­ся гипер­тек­стом, поз­во­ля­ю­щим най­ти весь кон­тент работ инте­ре­су­ю­ще­го авто­ра (писа­те­ля, поэта, дра­ма­тур­га) или кри­ти­ка, поде­лить­ся в соц­се­тях его пуб­ли­ка­ци­ей и обсу­дить ее с дру­зья­ми или под­пис­чи­ка­ми. Опе­ра­тив­ность, откры­тость, ско­рость полу­че­ния инфор­ма­ции — глав­ные пре­иму­ще­ства тех­но­ло­ги­че­ски моди­фи­ци­ро­ван­но­го лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­но­го изда­ния, отфор­ма­ти­ро­ван­но­го в удоб­ном интер­фей­се. Свя­за­ны ли тех­но­ло­ги­че­ские инно­ва­ции со сти­ли­сти­че­ским обнов­ле­ни­ем тек­сто­во­го про­стран­ства кри­ти­че­ско­го дис­кур­са, опре­де­ля­ет ли медий­ный фор­мат воз­мож­ные изме­не­ния в язы­ке и сти­ле оце­ноч­ной интер­пре­та­ции авто­ра тек­ста — кри­ти­ка? Эти вопро­сы тре­бу­ют сво­е­го реше­ния в све­те меня­ю­щих­ся куль­тур­ных прак­тик, кото­рые не могут не рас­смат­ри­вать­ся в линг­во­ме­дий­ном аспекте.

История вопроса

Исто­ри­че­ски сло­жив­ше­е­ся пони­ма­ние лите­ра­тур­ной кри­ти­ки сего­дня пере­жи­ва­ет транс­фор­ма­цию вслед­ствие появ­ле­ния новых кана­лов лите­ра­тур­ной ком­му­ни­ка­ции. С рас­ши­ре­ни­ем куль­тур­но­го медиа­про­стран­ства при появ­ле­нии книж­но­го бло­гер­ства и его раз­ви­тии в интер­нет-сре­де на раз­лич­ных кана­лах и в сете­вых сооб­ще­ствах (см., напри­мер, Telegram, LiveJournal, YouTube, «ВКон­так­те» и др.) воз­ни­ка­ет вопрос о чет­ком раз­гра­ни­че­нии двух поня­тий. Преж­де все­го это поня­тия «лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ная кри­ти­ка» и «медиа­кри­ти­ка». Пер­вое поня­тие харак­те­ри­зу­ют такие свой­ства, как стро­гая аргу­мен­ти­ро­ван­ность, соот­не­сен­ность с соци­о­куль­тур­ной ситу­а­ци­ей, глу­бо­кие зна­ния авто­ров-кри­ти­ков по исто­рии и тео­рии лите­ра­ту­ры. Медиа­кри­ти­ка в лите­ра­тур­ном поле совре­мен­ной куль­ту­ры ста­но­вит­ся объ­ек­том серьез­ных иссле­до­ва­ний; гра­ни­цы дан­но­го поня­тия пока еще раз­мы­ты и до кон­ца не опре­де­ле­ны. На наш взгляд, в ее рам­ки нуж­но вклю­чить про­фес­си­о­наль­ную лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ную кри­ти­ку, моди­фи­ци­ро­ван­ную в циф­ро­вых фор­ма­тах, и отгра­ни­чить от узко пони­ма­е­мой медиа­кри­ти­ки, сфе­ра кото­рой обна­ру­жи­ва­ет­ся в рам­ках мас­со­вой коммуникации.

Выяв­ле­ние спо­со­бов язы­ко­вой кон­цеп­ту­а­ли­за­ции лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний в усло­ви­ях «парал­лель­но­го» быто­ва­ния и той и дру­гой в совре­мен­ном медиа­про­стран­стве, на наш взгляд, тре­бу­ет чет­ко­го осо­зна­ния спе­ци­фи­ки каж­дой. Сте­пень их язы­ко­во­го сосу­ще­ство­ва­ния и гипо­те­ти­че­ская возможность/невозможность про­ве­де­ния свя­зей и/или гра­ней пере­се­че­ния дис­кур­сов в язы­ко­вых коор­ди­на­тах пока не при­вле­ка­ла вни­ма­ния линг­ви­стов, хотя оба вида кри­ти­че­ско­го поля сей­час полу­ча­ют актив­ную раз­ра­бот­ку. К новой (медиа-)критике иссле­до­ва­те­ли чаще отно­сят два совер­шен­но раз­но­пла­но­вых пла­ста осве­ще­ния лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний: 1) жур­на­лист­ские тек­сты, счи­та­ю­щи­е­ся непро­фес­си­о­наль­ны­ми, так как их созда­ют жур­на­ли­сты-нели­те­ра­ту­ро­ве­ды; 2) так назы­ва­е­мую сете­вую, так­же непро­фес­си­о­наль­ную, кри­ти­ку. Мы пред­ла­га­ем счи­тать и ту и дру­гую кри­ти­кой мас­сме­дий­ной, то есть частью медиа­кри­ти­ки в целом.

Фун­да­мен­таль­ным мета­жан­ром непро­фес­си­о­наль­ной медиа­кри­ти­ки пер­во­го вида, реа­ли­зу­е­мой в нед­рах лите­ра­тур­ной жур­на­ли­сти­ки, или, ина­че, арт­жур­на­ли­сти­ки, счи­та­ют­ся автор­ские колон­ки в СМИ [Teplyashina, Pavlushkina 2017]. Доста­точ­но пол­но мно­го­об­ра­зие жан­ро­вой палит­ры тек­стов о книж­ных новин­ках пред­став­ле­но в моно­гра­фии [Сам­со­но­ва 2021], автор кото­рой при­хо­дит к выво­ду, что жур­на­ли­сты-кри­ти­ки ори­ен­ти­ро­ва­ны на про­дви­же­ние «оце­ноч­ных трен­дов» и сле­ду­ют «опре­де­лен­ной сте­рео­тип­ной… оце­ноч­ной логи­ке» [Сам­со­но­ва 2021: 111].

Заме­тим, что рецен­зии на кни­ги в дис­кур­се СМИ — дале­ко не новое явле­ние в жур­на­ли­сти­ке; новы­ми мож­но назвать фор­мы репре­зен­та­ции оцен­ки про­из­ве­де­ния в совре­мен­ных меди­а­текстах, в том чис­ле пока­за­те­ли мута­ций язы­ка и сти­ля в прак­ти­ках осве­ще­ния «вопро­сов… худо­же­ствен­ной куль­ту­ры» в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции, таких как, напри­мер, «язы­ко­вая рас­кре­по­щен­ность», сло­вес­ный «бес­пре­дел» [Саен­ко­ва-Мель­ниц­кая 2018: 153–154]. В совре­мен­ной лите­ра­тур­ной рецен­зии, как заме­че­но линг­ви­ста­ми, ана­ли­ти­че­ское нача­ло усту­па­ет место инфор­ма­ци­он­но­му, изло­же­ние при­ни­ма­ет фор­му «ослож­нен­но­го пере­ска­за» (кри­тик фак­ти­че­ски созда­ет свой вари­ант сюже­та), а раз­го­вор­но-про­сто­реч­ные сред­ства язы­ка фор­ми­ру­ют пре­не­бре­жи­тель­ную тональ­ность повест­во­ва­ния [Пет­ро­ва, Море­ва 2014].

Счи­та­ет­ся, что кри­ти­ка вто­ро­го вида — сете­вая — пред­став­ле­на так назы­ва­е­мы­ми интер­нет-рецен­зи­я­ми (осо­бен­но­сти медиа­сти­ли­сти­ки это­го жан­ра оха­рак­те­ри­зо­ва­ны, в част­но­сти, в рабо­те [Молит­ви­на 2016]); так­же к ней при­чис­ля­ют тек­сты мно­го­чис­лен­ных малых жан­ров (ком­мен­та­рии, отзы­вы, анон­сы), в рам­ках кото­рых созда­ют­ся куль­тур­ные трен­ды, рас­счи­тан­ные на самый широ­кий круг чита­те­лей. Сти­ли­сти­ка таких, услов­но гово­ря, кри­ти­че­ских тек­стов опре­де­ля­ет­ся интен­ци­ей адре­сан­та (груп­пы адре­сан­тов): в дис­кур­се дан­ных меди­а­жан­ров так или ина­че либо про­дви­га­ет­ся, либо, наобо­рот, под­вер­га­ет­ся рез­кой кри­ти­че­ской (здесь — нега­тив­ной) оцен­ке кни­га того или ино­го авто­ра. Иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют «сер­виль­ный, мер­кан­тиль­ный, поверх­ност­ный, упро­щен­че­ский укло­ны» даже жур­на­лист­ских медиа­про­дук­тов (напри­мер, в рабо­те [Велич­ки­на, Семи­лет 2021: 11]). Сете­вой блог-кри­ти­ке, где любой бло­гер выска­зы­ва­ет свое мне­ние о при­влек­шей его по тем или иным при­чи­нам кни­ге, пред­сто­ит прой­ти про­цесс медиа­сти­ли­сти­че­ско­го осмыс­ле­ния и анализа.

Пред­ме­том наше­го иссле­до­ва­тель­ско­го инте­ре­са явля­ет­ся медиа­кри­ти­ка про­фес­си­о­наль­ная: это лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ная кри­ти­ка, пред­став­лен­ная в элек­трон­ных спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных жур­на­лах. Один из осно­ва­те­лей интер­нет­сти­ли­сти­ки Б. Тошо­вич отно­сит интер­нет-жур­на­лы к уни­каль­ным сете­вым жан­рам — наря­ду с интер­нет-газе­та­ми, интер­нет-радио и интер­нет-теле­ви­де­ни­ем [Тошо­вич 2017: 142].

Без­услов­но, дис­кур­сив­ный под­ход к медиа­кри­ти­ке это­го рода тре­бу­ет вни­ма­ния к медиа­лич­но­сти кри­ти­ка как актив­но­го участ­ни­ка дис­кур­са и носи­те­ля язы­ка — того, кто оце­ни­ва­ет, объ­ек­тив­но ана­ли­зи­ру­ет про­из­ве­де­ние и вер­ба­ли­зу­ет свои мне­ния, раз­мыш­ле­ния и суж­де­ния. Воз­мож­но, реа­ли­за­ция его язы­ко­вой лич­но­сти свя­за­на с выбран­ной пози­ци­ей, так как в медиа­про­стран­стве субъ­ект речи может выпол­нять раз­лич­ные функ­ции: как утвер­жда­ет иссле­до­ва­тель лите­ра­тур­ных рецен­зий в СМИ, это преж­де все­го куль­тур­но-про­све­ти­тель­ская функ­ция про­вод­ни­ка смыс­лов и цен­но­стей, заяв­лен­ных в про­из­ве­де­нии, а так­же их интер­пре­та­то­ра, ком­мен­та­то­ра, судьи [Баш­ка­то­ва 2013]. Посколь­ку лите­ра­тур­ные пред­по­чте­ния и вку­сы в соци­у­ме напря­мую зави­сят от интер­пре­та­то­ра, зада­ю­ще­го в конеч­ном сче­те цен­ност­ные ори­ен­ти­ры чита­те­ля, при иссле­до­ва­нии медиа­кри­ти­ки важ­но обра­тить вни­ма­ние на язы­ко­вую лич­ность, транс­ли­ру­ю­щую в сво­их текстах не толь­ко куль­тур­ные, но и нрав­ствен­ные ценности.

Сего­дня «в акту­аль­ном лите­ра­тур­ном про­цес­се фигу­ра кри­ти­ка и лите­ра­ту­ро­ве­да про­хо­дит через реса­кра­ли­за­цию» [Селю­ти­на 2019:14], что высту­па­ет одним из экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров про­бле­мы ана­ли­за наше­го объ­ек­та. Осве­щая новые моде­ли ком­му­ни­ка­ции в медиа и свя­зы­вая их со сти­ли­сти­че­ски­ми при­о­ри­те­та­ми совре­мен­но­го медиа­дис­кур­са, В. И. Ивчен­ков спра­вед­ли­во отме­ча­ет, что «через рече­вую инди­ви­ду­аль­ность уси­ли­ва­ет­ся сти­ли­сти­че­ский эффект меди­а­тек­ста как основ­но­го носи­те­ля дис­кур­сив­ных стра­те­гий и так­тик, акку­му­ля­то­ра когни­тив­ных струк­тур» [Ивчен­ков 2019: 137]. В рас­смат­ри­ва­е­мом изда­нии авто­ры кри­ти­че­ских ста­тей дела­ют акцент на соб­ствен­но худо­же­ствен­ных осо­бен­но­стях про­из­ве­де­ния, что обу­слов­ле­но их твор­че­ской состо­я­тель­но­стью и осо­бым «зре­ни­ем». Несо­мнен­но, пер­спек­тив­ным направ­ле­ни­ем медиа­сти­ли­сти­че­ско­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся ана­лиз про­фес­си­о­наль­но­го кри­ти­че­ско­го дис­кур­са с уче­том осо­бен­но­стей медиа­ре­чи актив­но­го субъ­ек­та-кри­ти­ка и его праг­ма­ти­че­ских уста­но­вок, реа­ли­зу­е­мых в линг­во­ме­дий­ном пространстве.

Описание методики исследования

При выбо­ре мето­ди­ки ана­ли­за мы опи­ра­лись на рабо­ту Т. Г. Доб­рос­клон­ской, в кото­рой к соб­ствен­но линг­ви­сти­че­ским автор отно­сит метод сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за, «цель кото­ро­го состо­ит в выяв­ле­нии раз­лич­ных сти­ли­сти­че­ских при­е­мов и опре­де­ле­нии их роли с точ­ки зре­ния реа­ли­за­ции общей ком­му­ни­ка­тив­ной пер­спек­ти­вы меди­а­тек­ста» [Доб­рос­клон­ская 2020: 148]. Сле­дуя дан­ной уста­нов­ке, в нашей ста­тье мето­дом дости­же­ния цели выявить осо­бен­но­сти оце­ноч­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния в про­фес­си­о­наль­ном кри­ти­че­ском дис­кур­се будем счи­тать один из при­е­мов, кото­рый еще не полу­чил сво­е­го офи­ци­аль­но­го ста­ту­са и не опи­сан в фун­да­мен­таль­ных тру­дах, — праг­ма­сти­ли­сти­че­ский ана­лиз. Сре­ди осталь­ных видов совре­мен­но­го ана­ли­за язы­ка меди­а­тек­стов он выде­ля­ет­ся тем, что харак­тер­ные для того или ино­го дис­кур­са сти­ли­сти­че­ски зна­чи­мые сред­ства язы­ка рас­смат­ри­ва­ют­ся с точ­ки зре­ния праг­ма­ти­че­ских интен­ций (задач) авто­ра. При этом в фоку­се вни­ма­ния ока­зы­ва­ет­ся язы­ко­вая лич­ность рецен­зен­та­кри­ти­ка. Объ­ек­том изу­че­ния явля­ют­ся праг­ма­сти­ли­сти­че­ские спо­со­бы язы­ко­вой кон­цеп­ту­а­ли­за­ции худо­же­ствен­ных форм и качеств пред­став­ля­е­мо­го в медиа­дис­кур­се про­из­ве­де­ния. Они соот­вет­ству­ют нашей кон­цеп­ции праг­ма­эс­те­ти­че­ско­го направ­ле­ния в иссле­до­ва­нии тек­ста о лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ни­ях, пред­по­ла­га­ю­ще­го ана­лиз эсте­ти­че­ски зна­чи­мых средств язы­ка, вызы­ва­ю­щих праг­ма­эс­те­ти­че­ский эффект. Дан­но­го вида эффект как пере­жи­ва­ние чужой речи-мыс­ли воз­ни­ка­ет в про­цес­се интен­сив­ной худо­же­ствен­ной рецеп­ции язы­ко­во­го оформ­ле­ния книж­ной рецен­зии, ока­зы­ва­ю­щей вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние в чита­тель­ском созна­нии наме­ре­ния озна­ко­мить­ся с рецен­зи­ру­е­мым про­из­ве­де­ни­ем [Колес­ни­ко­ва, Рус­ских 2016].

При­ем хоро­шо встра­и­ва­ет­ся в ход дис­курс-ана­ли­за, при кото­ром язы­ко­вые явле­ния и фак­ты рас­смат­ри­ва­ют­ся в све­те соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста — лите­ра­тур­ной жиз­ни обще­ства. Зада­чи про­дви­же­ния кни­ги и чте­ния реа­ли­зу­ют­ся с помо­щью кри­ти­че­ско­го взгля­да на новей­шие про­из­ве­де­ния, даю­ще­го чита­те­лю ори­ен­ти­ры и рас­став­ля­ю­ще­го кон­цеп­ту­аль­но важ­ные акценты.

Для реа­ли­за­ции постав­лен­ных задач был выбран вклю­чен­ный в кон­тент НЭБ Elibrary элек­трон­ный лите­ра­тур­но-кри­ти­че­ский жур­нал «Лиterraту­ра», содер­жа­щий ста­тьи с кри­ти­че­ским раз­бо­ром про­из­ве­де­ний, в кото­ром ком­пе­тент­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми (про­фес­си­о­наль­ны­ми лите­ра­то­ра­ми — кри­ти­ка­ми и писа­те­ля­ми) пред­став­ля­ют­ся про­чи­тан­ные кни­ги. В руб­ри­ке «Кри­ти­ка» мето­дом слу­чай­ной выбор­ки для ана­ли­за были ото­бра­ны око­ло ста тек­стов рецен­зий, посвя­щен­ных про­из­ве­де­ни­ям про­за­и­че­ских жан­ров (в основ­ном рома­на). В отли­чие от рецен­зий книж­ных бло­ге­ров, тек­сты кото­рых мож­но счи­тать непро­фес­си­о­наль­ной медиа­кри­ти­кой, язы­ко­вая и сти­ли­сти­че­ская сре­да интер­нет-жур­на­ла отли­ча­ет­ся раз­вер­ну­той аргу­мен­та­ци­ей, дета­ли­зи­ро­ван­но­стью, боль­шим и более глу­бо­ким про­ник­но­ве­ни­ем в соци­о­куль­тур­ный кон­текст произведений.

В рам­ках актив­но раз­ви­ва­ю­щей­ся медиа­сти­ли­сти­ки, с уче­том ее базо­вых интен­ци­о­наль­ных кате­го­рий, в част­но­сти кате­го­рии инди­ви­ду­аль­ной оце­ноч­но­сти [Клу­ши­на 2019], кото­рая харак­тер­на для худо­же­ствен­но-эсте­ти­че­ско­го дис­кур­са, язык кри­ти­че­ской ста­тьи в новых фор­ма­тах пред­став­ле­ния изящ­ной сло­вес­но­сти тре­бу­ет ана­ли­за дис­кур­са и опи­са­ния резуль­та­тов реа­ли­за­ции автор­ско­го намерения.

Тек­сто­вый мате­ри­ал при­вле­кал­ся так­же для уста­нов­ле­ния веду­щих тен­ден­ций раз­ви­тия язы­ка и сти­ля про­фес­си­о­наль­но­го кри­ти­че­ско­го дискурса.

Анализ материала

Праг­ма­сти­ли­сти­че­ский ана­лиз кри­ти­че­ско­го дис­кур­са пока­зал, что при оце­ноч­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции рецен­зи­ру­е­мых про­из­ве­де­ний авто­ры исполь­зу­ют интел­лек­ту­а­ли­зо­ван­ные фор­мы выска­зы­ва­ния мнений.

Созда­ние интер­тек­сту­аль­ных свя­зей. Одним из доми­ни­ру­ю­щих в дис­кур­се праг­ма­сти­ли­сти­че­ских спо­со­бов выра­же­ния оце­ноч­но­го суж­де­ния явля­ет­ся созда­ние интер­тек­сту­аль­ных свя­зей. Сле­ду­ет отме­тить, что созда­ва­е­мый пре­це­дент­ны­ми фак­та­ми вер­ти­каль­ный кон­текст, в рам­ках кото­ро­го созда­ет­ся праг­ма­эс­те­ти­че­ский эффект, воз­мо­жен при нема­лом инфор­ма­ци­он­ном фон­де зна­ний адресата.

Пре­це­дент­ные име­на (от Гоме­ра и Дан­те до В. Соро­ки­на), назва­ния, в основ­ном шедев­ров миро­вой лите­ра­ту­ры, а так­же пря­мое и кос­вен­ное цити­ро­ва­ние высту­па­ют здесь спо­со­бом кон­стру­и­ро­ва­ния тако­го кон­тек­ста через созда­ние ассо­ци­а­тив­но-семан­ти­че­ских полей, в кото­рых реа­ли­зу­ет­ся субъ­ек­тив­ное отно­ше­ние кри­ти­ка к пред­став­ля­е­мо­му произведению.

Для про­фес­си­о­наль­но-кри­ти­че­ско­го дис­кур­са харак­тер­ны два при­е­ма созда­ния вер­ти­каль­но­го контекста:

    1. При кос­вен­ной харак­те­ри­за­ции объ­ек­та реа­ли­зу­ет­ся уста­нов­ка авто­ра на созда­ние в основ­ном пози­тив­но­го эффек­та, напри­мер: Пру­стов­ская кар­та пере­ме­ще­ний в про­стран­стве памя­ти и в про­стран­стве гео­гра­фи­че­ском (О. Бра­ги­на). Моти­ви­ров­ка выбо­ра интер­тек­сту­аль­но­го зна­ка может раз­вер­ты­вать­ся как в дан­ном слу­чае, одна­ко она фик­си­ру­ет­ся не все­гда: адре­сат тек­ста рецен­зии мыс­лит­ся эру­ди­ро­ван­ной лич­но­стью, кото­рая, напри­мер, спо­соб­на понять, что во внеш­ней язы­ко­вой про­сто­те героя, кото­рый не хочет взрос­леть, слыш­ны отго­лос­ки Пла­то­но­ва и того же Горен­штей­на (Е. Фети­сов, о кни­ге Р. Сен­чи­на «Дождь в Пари­же»). Так­же посред­ством дан­но­го при­е­ма может пере­да­вать­ся нега­тив­ная кос­вен­ная оцен­ка, напри­мер при пере­да­че эмо­ци­о­наль­ной атмо­сфе­ры повест­во­ва­ния: Назва­ния рас­ска­зов <…> худо­же­ствен­но незна­чи­мы: они не заме­ча­ют­ся и сти­ра­ют­ся в пото­ке сарт­ров­ской тош­но­ты, тос­ки и оди­но­че­ства (А. Жуч­ко­ва).
    2. Ана­ло­ги­зи­ро­ва­ние как вто­рой из при­е­мов созда­ния вер­ти­каль­но­го кон­тек­ста в кри­ти­че­ском дис­кур­се отли­ча­ет­ся от пер­во­го более кон­кре­ти­зи­ро­ван­ной фор­мой отсыл­ки к источ­ни­ку пре­це­дент­но­го фак­та. В этом слу­чае для полу­че­ния оцен­ки чита­тель рецен­зии дол­жен пере­ме­стить­ся в иные сфе­ры. Так, напри­мер, вряд ли без тако­го пере­ме­ще­ния мож­но осмыс­лить сле­ду­ю­щую сен­тен­цию: Он (Горен­штейн. — О. К.) в духе Фло­бе­ра и Пла­то­на чисто сти­ли­сти­че­ски­ми сред­ства­ми созда­ет худо­же­ствен­ную реаль­ность, в кото­рой, если при­гля­деть­ся, мно­го пер­спек­тив… дело ракур­са (Е. Фети­сов). С помо­щью пере­во­да в ана­ло­гич­ную плос­кость худо­же­ствен­но­го мира сфе­ры-источ­ни­ка рецен­зент про­во­дит раз­но­об­раз­ные парал­ле­ли: «Как мож­но про­хо­дить мимо дере­ва и не быть счаст­ли­вым?» — вопро­шал князь Мыш­кин. «Как мож­но жить в мире и не уметь раз­гля­деть его вол­шеб­ство?» — спра­ши­ва­ет эта кни­га. (Э. Соколь­ский), в ряде слу­ча­ев — через транс­фор­ма­цию пре­це­дент­ных фено­ме­нов. Наи­бо­лее часто она наблю­да­ет­ся в заго­лов­ках кри­ти­че­ских ста­тей, напри­мер: Боже­ствен­ная тра­ге­дия (Е. Фети­сов), ино­гда — с сохра­не­ни­ем точ­но­го назва­ния, но в рас­ши­рен­ном за счет кон­цеп­ту­аль­но важ­ных ком­по­нен­тов выска­зы­ва­ния виде: На дне про­па­сти во ржи: испо­ведь раз­бив­ше­го­ся (А. Жуч­ко­ва); Ремейк «Ути­ной охо­ты» (Е. Фетисов).

Ана­ло­ги­зи­ро­ва­ние реа­ли­зу­ет­ся так­же на чув­ствен­ной когни­тив­ной осно­ве, вызы­вая зри­мый образ пре­зен­ту­е­мо­го содер­жа­ния про­из­ве­де­ния, напри­мер: Сюжет здесь — мат­ри­ца из собы­тий, а не логи­че­ская змея. Это как мно­же­ство одно­вре­мен­но мер­ца­ю­щих свет­ляч­ков. Все про­ис­хо­дит одно­вре­мен­но, так в жиз­ни и быва­ет (М. Квад­ра­тов). Спе­ци­фи­ка ана­ло­гии, как и дру­гих спо­со­бов оце­ноч­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции в кри­ти­че­ском дис­кур­се иссле­ду­е­мых жур­наль­ных ста­тей, обна­ру­жи­ва­ет­ся в праг­ма­ти­че­ской направ­лен­но­сти на эмо­ци­о­наль­ное «зара­же­ние» адре­са­та при усло­вии дове­рия к пишу­ще­му, кото­рый апри­о­ри не толь­ко зна­ет о жиз­ни и лите­ра­ту­ре боль­ше чита­те­ля, но и чув­ству­ет «силь­нее», а так­же спо­со­бен пере­дать свое субъ­ек­тив­ное вос­при­я­тие сло­га, мане­ры, всей «вто­рой реаль­но­сти», вклю­чая содер­жа­ние, пове­де­ние часто стран­ных геро­ев, уни­каль­ность под­хо­да писа­те­ля к реше­нию сво­ей худо­же­ствен­ной задачи.

Мета­фо­ри­за­ция. Сле­ду­ю­щий уста­нов­лен­ный нами спо­соб кон­цеп­ту­а­ли­за­ции эле­мен­тов рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния, отме­чен­ный боль­шей сте­пе­нью интел­лек­ту­а­ли­зо­ван­но­сти язы­ко­во­го выра­же­ния оцен­ки, — мета­фо­ри­за­ция. В осно­ве пере­но­са неред­ко обна­ру­жи­ва­ет­ся быто­вая осно­ва, что гово­рит о явном стрем­ле­нии кри­ти­ки пере­дать свое субъ­ек­тив­ное впе­чат­ле­ние, напри­мер: Все рас­ска­зы и пове­сти — ком­на­ты одной построй­ки — услов­но­го рома­на (М. Квад­ра­тов); Вслу­шав­шись, уви­дим, что в тесто повест­во­ва­ния под­ме­ша­ны были­на, сказ, плач, бай­ка (не ткань), жесто­кий романс и воров­ская пес­ня, и, гор­стью изю­ма, — эпи­сто­ляр­ный роман (Т. Риз­двен­ко).

На фоне жар­го­ни­за­ции кри­ти­че­ско­го дис­кур­са авто­ры поз­во­ля­ют себе иро­нич­но пошу­тить: В одном фла­коне у нас и целый веер жан­ров, из кото­рых спле­те­ны эти роза­нов­ские коро­ба: афо­риз­мы, игра слов, днев­ник, юмо­рес­ки, пара­док­сы — и все их воз­мож­ные роди­те­ли, род­ствен­ни­ки и дети (А. Чан­цев). «Транс­фер» когни­тив­ной сфе­ры «семья» в сфе­ру «жан­ры» через ана­ло­гию с фор­ма­ми «Осен­них листьев» В. Роза­но­ва, несо­мнен­но, вно­сит в оцен­ку кни­ги Б. Оста­ни­на «Дре­без­ги» нот­ки вос­хи­ще­ния, созда­вая инте­рес к про­дук­там автор­ско­го «мыш­ле­ния язы­ком» (по выра­же­нию А. Чанцева).

Харак­тер­но, что при мета­фо­ри­че­ской кон­цеп­ту­а­ли­за­ции доми­ни­ру­ют чув­ствен­ные мета­фо­ры, кото­рые, пере­да­вая лич­ност­ные реак­ции рецен­зен­та, пере­но­сят адре­са­та в мир его рецеп­ции. Их частот­ность под­твер­жда­ет наше пред­по­ло­же­ние, что в совре­мен­ном про­фес­си­о­наль­ном кри­ти­че­ском дис­кур­се глав­ное место зани­ма­ет пере­да­ча чувств, а так­же ощу­ще­ний, появ­ля­ю­щих­ся у рецен­зен­та во вре­мя чте­ния. Кри­ти­ки подроб­но, и часто в худо­же­ствен­ном клю­че, опи­сы­ва­ют свои воз­ник­шие при чте­нии ощу­ще­ния, то есть в тек­сте рефлек­си­ру­ет­ся эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние кри­ти­ка как чита­те­ля. Таким обра­зом реа­ли­зу­ет­ся праг­ма­ти­че­ская уста­нов­ка авто­ра — пере­дать, какие субъ­ек­тив­ные чув­ства вызы­ва­ет это про­из­ве­де­ние. Мета­фо­ры чувств и ощу­ще­ний созда­ют интер­пре­та­ци­он­ное поле оцен­ки: а) через зри­тель­ное про­стран­ство той ситу­а­ции, в кото­рую имен­но его, кри­ти­ка как чита­те­ля, пере­но­сит рецен­зи­ру­е­мое про­из­ве­де­ние: Так настра­и­ва­ет­ся опти­ка тек­ста (Е. Веж­лян); Пер­вая часть мини­а­тю­ры выгля­дит как абсур­дист­ская иллю­стра­ция к мифу (А. Куля­пин); б) через ося­за­тель­ное про­стран­ство, часто с абстракт­ным смыс­лом: Эти кни­ги разо­гре­ва­ют и пла­вят поня­тия, состав­ля­ю­щие реестр чело­ве­че­ско­го само­опи­са­ния (В. Пусто­вая); в) через слу­хо­вой канал вос­при­я­тия: Это негром­кий голос, спо­кой­ный и очень убе­ди­тель­ный (В. Гле­бо­ва — о Л. Юзе­фо­ви­че); г) через физио­ло­ги­че­ское состо­я­ние: Ино­гда воз­ни­ка­ет ост­рая нехват­ка Набо­ко­ва в орга­низ­ме (Д. Лебе­де­ва); д) через син­кре­тич­ное по модаль­но­сти про­стран­ство: Рас­сказ Андрея Бара­но­ва… буд­то сухой оста­ток выжа­тых эмо­ций, в кото­рый каж­дый может доба­вить кап­лю сво­е­го рас­тво­ри­те­ля, ожи­вив крас­ки (Ю. Сереб­рян­ский, редак­тор отде­ла прозы).

Бла­го­да­ря моде­ли­ро­ва­нию чув­ствен­ных полей при оцен­ке про­из­ве­де­ний кри­ти­ка­ми воз­ни­ка­ет непо­вто­ри­мая вто­рич­ная худо­же­ствен­ная кар­ти­на мира каж­до­го из них, она слу­жит настра­и­ва­нию на про­чте­ние, спо­соб­ству­ет чита­тель­ско­му пред­вос­хи­ще­нию встре­чи с авто­ром. Так, с помо­щью мета­фо­ри­че­ских срав­не­ний, так­же кон­стру­и­ру­ю­щих ситу­а­цию чув­ствен­но­го вос­при­я­тия, вос­про­из­во­дит­ся состо­я­ние в момент чте­ния. При­ве­дем для при­ме­ра фраг­мент ста­тьи о кни­ге Л. Нау­мо­ва «Пло­вец Снов»: Буд­то меня­ет­ся ста­дия сна, не кош­мар, но некое стран­ное, труд­но­опре­де­ли­мое сно­ви­де­ние затя­ги­ва­ет в свои тене­ты, не вырвать­ся (А. Чан­цев). «Фик­са­ци­ей соб­ствен­но­го “чита­тель­ско­го ирра­ци­о­наль­но­го”» [Воро­бье­ва 2018: 26] назва­ла это харак­тер­ное для совре­мен­ной кри­ти­ки явле­ние лите­ра­ту­ро­вед, пишу­щая в жур­на­ле под псев­до­ни­мом Е. Веж­лян. Не столь кате­го­рич­ную, но близ­кую к ней трак­тов­ку выска­зы­ва­ет иссле­до­ва­тель кино­кри­ти­ки: рецен­зия пред­по­ла­га­ет «вза­и­мо­дей­ствие как мини­мум двух сти­ле­вых пла­нов — при­над­ле­жа­щих рецен­зен­ту с одной сто­ро­ны и авто­ру рас­смат­ри­ва­е­мо­го про­из­ве­де­ния — с дру­гой» [Басов­ская 2018: 123]. Про­дук­том вза­и­мо­дей­ствия этих пла­нов ста­но­вят­ся те или иные когни­тив­ные рам­ки чита­тель­ско­го вос­при­я­тия про­из­ве­де­ния: не экс­пли­ци­руя в кон­цеп­ту­аль­ных мета­фо­рах оцен­ку, рецен­зент направ­ля­ет его в опре­де­лен­ную рецеп­тив­ную плос­кость, напри­мер: Ксе­нии Бук­ше уда­ет­ся глав­ное — в экзи­стен­ци­аль­ном раз­ло­ме и ужа­се пока­зать свет, где дру­гие видят толь­ко мрак (Ю. Руд­чен­ко).

Пери­фра­зы. Выяв­лен­ные в кри­ти­че­ском оце­ноч­ном дис­кур­се пери­фра­зы, так же как мета­фо­ры и срав­не­ния, не экс­пли­ци­ру­ют оцен­ку, одна­ко бла­го­да­ря «ино­ска­за­нию» через апел­ля­цию к пре­суп­по­зи­ци­ям чита­те­ля созда­ет­ся свое­об­раз­ная ком­му­ни­ка­тив­ная ситу­а­ция. Если фонд зна­ний о лите­ра­ту­ре поз­во­ля­ет чита­те­лю «дешиф­ро­вать» целост­ный смысл пери­фра­сти­че­ской номи­на­ции, то в его созна­нии воз­ни­ка­ет праг­ма­эс­те­ти­че­ский эффект. Напри­мер, трак­тов­ку худо­же­ствен­ной идеи в романе К. Яне­ва «Вре­мя янта­ря» кри­тик В. Геро­ни­мус пред­ва­ря­ет вопро­сом, поче­му совет­ский пери­од дан в нем чуть ли не в каче­стве инфер­наль­ной паро­дии на Средневековье.

В отли­чие от оце­ноч­ных пери­фраз реклам­но­го дис­кур­са о кни­гах (напри­мер, жем­чу­жи­на маги­че­ско­го реа­лиз­ма), в кри­ти­че­ском тек­сте дан­ный при­ем слу­жит цели семи­о­ти­за­ции худо­же­ствен­но­го мира, созда­ва­е­мо­го писа­те­лем в его кни­ге, когда осно­вой интер­пре­та­ции высту­па­ет ассо­ци­а­тив­ное поле «пере­име­но­ван­ной» смыс­ло­вой доминанты.

Бла­го­да­ря пери­фра­стич­но­сти в заго­лов­ках кри­ти­че­ских ста­тей репре­зен­ти­ру­ет­ся и иро­нич­ная оцен­ка про­из­ве­де­ния (Три­умф интро­вер­та; Мухи, отде­лен­ные от кот­лет; Вре­мя опоз­дать; Раз­гад­ка зги загроб­ной; Аут­сай­дер на ост­ро­ве; Питом­цы тама­го­чи): их назва­ния, так же как и рас­смот­рен­ные фак­ты интел­лек­ту­а­ли­за­ции дис­кур­са, слу­жат сво­е­го рода «сиг­на­ла­ми эсте­ти­че­ской инфор­ма­ции» [Колес­ни­ко­ва 2014: 102], при­вле­ка­ю­щи­ми вни­ма­ние чита­те­лей жур­на­ла и одно­вре­мен­но в ино­ска­за­тель­ном, свер­ну­том виде даю­щи­ми ключ к автор­ско­му замыс­лу рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния, как и к твор­че­ской пози­ции писа­те­ля в целом.

Пере­чис­лен­ные спо­со­бы оце­ноч­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции про­зы совре­мен­ных писа­те­лей, отме­чен­ные худо­же­ствен­ны­ми пре­об­ра­зо­ва­ни­я­ми язы­ка, сви­де­тель­ству­ют о линг­во­кре­а­тив­но­сти про­фес­си­о­наль­но­го кри­ти­че­ско­го дис­кур­са. Она воз­ни­ка­ет в резуль­та­те «созна­тель­но­го сози­да­ния» эсте­ти­че­ских зна­ков и обла­да­ет при­зна­ка­ми инди­ви­ду­аль­но­го автор­ства. Заме­тим, что в послед­них иссле­до­ва­ни­ях рече­твор­че­ства (см.: [Фещен­ко 2021]) акцент дела­ет­ся на лич­ност­но-инди­ви­ду­аль­ной ком­му­ни­ка­ции авто­ра и чита­те­ля. Важ­но отме­тить, что дис­курс о худо­же­ствен­ной сло­вес­но­сти в про­фес­си­о­наль­ной сфе­ре медиа­кри­ти­ки не может не сбли­жать­ся с худо­же­ствен­ным дис­кур­сом по сво­им линг­во­эс­те­ти­че­ским при­зна­кам, пони­ма­е­мым как худо­же­ствен­но пре­об­ра­зу­ю­щие тек­сто­вую реаль­ность свой­ства язы­ка, вызы­ва­ю­щие эсте­ти­че­ский эффект и пере­да­ю­щие худо­же­ствен­ное пере­жи­ва­ние критика-читателя.

По нашим наблю­де­ни­ям, на такую лич­ност­но-инди­ви­ду­аль­ную ком­му­ни­ка­цию часто ори­ен­ти­ру­ют­ся авто­ры рецен­зий, при­бе­гая к изло­же­нию осно­ва­ний кри­ти­че­ской оцен­ки в худо­же­ствен­ном клю­че. Эсте­ти­че­ские зна­ки-сиг­на­лы с при­зна­ка­ми интер­тек­сту­аль­но­сти, мета­фо­рич­но­сти, пери­фра­стич­но­сти слу­жат отра­же­нию худо­же­ствен­ной рефлек­сии кри­ти­ка, дале­ко не все­гда зани­ма­ю­ще­го пози­цию экс­пер­та, рас­став­ля­ю­ще­го «плю­сы» и «мину­сы» про­из­ве­де­нию. Твор­че­ски вос­со­зда­вая наи­бо­лее зна­чи­мые ком­по­нен­ты чужо­го тек­ста, рецен­зент через соб­ствен­ную интер­пре­та­цию про­чи­тан­но­го при­бли­жа­ет свое виде­ние про­из­ве­де­ния к авторскому.

По дан­ным про­ана­ли­зи­ро­ван­но­го мате­ри­а­ла, спо­со­бы репре­зен­та­ции наблю­де­ний кри­ти­ков харак­те­ри­зу­ют­ся субъ­ек­тив­но-лич­ност­ным выбо­ром средств оцен­ки про­из­ве­де­ний. Речь идет о ярко выра­жен­ном автор­ском «я» и объ­ек­ти­ва­ции в текстах рецен­зий сугу­бо лич­ных реак­ций субъ­ек­та оце­ни­ва­ния. В этом слу­чае харак­тер­ны­ми чер­та­ми ста­но­вят­ся эле­мен­ты раз­го­вор­ной речи как фак­ты сни­же­ния сти­ля, что гово­рит о сбли­же­нии про­фес­си­о­наль­но­го кри­ти­че­ско­го дис­кур­са с тек­ста­ми книж­но­го бло­гин­га. Так, А. Чан­цев в духе рецен­зи­ру­е­мой им кни­ги С. Соло­уха, изоби­лу­ю­щей, по выра­же­нию кри­ти­ка, «жест­ким сте­бом», заяв­ля­ет об изоб­ра­же­нии ее геро­ев-лит­функ­ци­о­не­ров: автор, конеч­но, про­едет­ся по ним таким кат­ком сар­каз­ма, что не отмо­ешь­ся, ведь …Сер­гей Соло­ух руку набил на сатире.

Вли­я­ние сни­жен­ной, рас­ко­ван­ной и эмо­ци­о­наль­ной речи на язык жур­наль­ных рецен­зий наблю­да­ет­ся в фак­тах обра­ще­ния кри­ти­ков к обще­му, моло­деж­но­му и про­фес­си­о­наль­но­му жар­го­ну. Наря­ду с эле­мен­та­ми сво­бод­но­го от услов­но­стей и кли­ши­ро­ван­но­сти язы­ка кри­ти­ки (феми­нист­ский посыл, аван­гар­дист­ская заквас­ка, про­ши­то лири­че­ской ниточ­кой), рецен­зен­ты неред­ко поль­зу­ют­ся нели­те­ра­тур­ны­ми эле­мен­та­ми язы­ка, что поз­во­ля­ет гово­рить о бли­зо­сти жур­наль­но­го кри­ти­че­ско­го дис­кур­са к непро­фес­си­о­наль­ным бло­гер­ским тек­стам (умер­ший отец был, разу­ме­ет­ся, абью­зе­ром; пре­сло­ву­тая «чер­нуш­ная» реа­ли­стич­ность; заце­пил один эпи­зод; автор­ки; лидер­ка).

Кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­е­мое куль­тур­ное поле созда­ет­ся в этом рус­ле и с помо­щью заим­ство­ва­ний, пред­опре­де­ля­ю­щих совре­мен­ное зву­ча­ние кри­ти­че­ской оцен­ки (спой­лер, спой­ле­рить, даун­шиф­тинг героя, дис­клей­мер, мес­седж кни­ги).

Жар­го­ни­за­ция при­да­ет дис­кур­су чер­ты неофи­ци­аль­но­го рас­ко­ван­но­го обще­ния: оста­ва­ясь в поле кри­ти­ки как лите­ра­ту­ро­вед­че­ско­го жан­ра, то есть в сфе­ре книж­ной куль­ту­ры, мно­гие авто­ры сни­ма­ют услов­но­сти в пере­да­че оцен­ки, акцен­ти­ру­ют осо­бен­но­сти писа­тель­ско­го мето­да в мане­ре лишен­но­го фор­маль­но­стей рас­суж­де­ния. В «кри­ти­че­ском сери­а­ле» В. Пусто­вой «Новая чут­кость» про­из­ве­де­ния К. Бук­ши име­ну­ют­ся как воро­ха новелл, свя­зан­ных в рома­ны кру­го­вой пору­кой пер­со­на­жей, суть кото­рой так сра­зу и не про­се­чешь, что под­твер­жда­ет­ся ниже глу­бо­ким анализом.

Одна из харак­тер­ных черт кри­ти­че­ско­го жур­наль­но­го медиа­дис­кур­са — иро­ни­че­ская тональ­ность, кото­рую вно­сят и сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ные рече­ния, в том чис­ле жар­го­низ­мы, и заим­ство­ван­ная лек­си­ка, и про­фес­си­о­наль­но зна­чи­мые эмо­ти­вы. Иро­ни­за­ци­ей сопро­вож­да­ет­ся харак­те­ри­сти­ка сюже­та: Сюжет и, прав­да, кру­той, пол­ный кине­ма­то­гра­фи­че­ской дви­жу­хи (Ю. Руд­чен­ко); героя: Он похож на Ива­нуш­ку из совет­ских ска­зоч­ных филь­мов: эта­кий пока­за­тель­ный про­ле­та­рий, у кото­ро­го все в поряд­ке с мораль­ны­ми прин­ци­па­ми (М. Хоб­бель); автор­ской пози­ции: Писа­тель летит по сво­ей тра­ек­то­рии и дока­зы­вать вам ниче­го не соби­ра­ет­ся. Или соби­ра­ет­ся (М. Квад­ра­тов), под­час герой лишь пред­лог, что­бы поде­лить­ся соб­ствен­ны­ми пере­жи­ва­ни­я­ми, вос­по­ми­на­ни­я­ми, стра­ха­ми или мне­ни­ем (А. Али­ке­вич) и т. д.

Необ­хо­ди­мо под­черк­нуть, что рецен­зент неред­ко пере­ни­ма­ет мане­ру пись­ма авто­ра про­из­ве­де­ния, кото­ро­му посвя­щен кри­ти­че­ский раз­бор. Если кри­тик пред­став­ля­ет оцен­ку про­из­ве­де­ния в коор­ди­на­тах лич­ност­но­го про­чте­ния, дан­ный факт мож­но трак­то­вать как при­знак состо­я­ния субъ­ек­та оцен­ки в пози­ции «чита­тель», а не «ана­ли­тик». Имен­но чита­те­лю свой­ствен­но ими­ти­ро­вать стиль авто­ров новой про­зы, а нова­ции этой про­зы зада­ют сти­ли­сти­че­скую неод­но­род­ность язы­ка дис­кур­са кри­ти­ки. В ана­ли­ти­че­ском кон­тек­сте подоб­ные фак­ты оправ­дан­ны. Так, кри­ти­че­ски оце­ни­вая сати­ри­че­ский роман-пам­флет Д. Куб­ра­ко­ва «Ваня-Люба­ня в стране веж­ли­вых людей», В. Жуч­ков в мане­ре новой кри­ти­ки нахо­дит за что похва­лить писа­те­ля: Если же чита­тель раз­би­ра­ет­ся в совре­мен­ной повест­ке, удо­воль­ствие крат­но воз­рас­та­ет, посколь­ку ста­но­вит­ся зри­ма акту­аль­ная сти­ли­сти­ка гиперс­сы­лок и «пас­ха­лок», в целом оста­ва­ясь «в уни­соне» с оче­ред­ным про­из­ве­де­ни­ем чер­но­го юмо­ра и пред­став­ляя свой заме­ча­тель­ный ост­ро­ум­ный кри­ти­че­ский раз­бор с вполне адек­ват­ных и аргу­мен­ти­ро­ван­ных позиций.

Результаты исследования

Дан­ные, полу­чен­ные нами с помо­щью праг­ма­сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за язы­ко­во­го мате­ри­а­ла кри­ти­че­ских ста­тей жур­на­ла «Лиterraту­ра», поз­во­ля­ют услов­но раз­де­лить все тек­сты исхо­дя из сти­ли­сти­че­ской тональ­но­сти изло­же­ния, фор­ми­ру­е­мой сти­ле­вы­ми доми­нан­та­ми, а так­же с уче­том детер­ми­ни­ру­ю­щих медиа­стиль праг­ма­ти­че­ских уста­но­вок их авто­ров на две груп­пы. В первую груп­пу вхо­дят рецен­зии с тра­ди­ци­он­но при­су­щи­ми дан­но­му кри­ти­че­ско­му жан­ру при­зна­ка­ми: ясность выра­жа­е­мой пози­ции, опре­де­лен­ность как пози­тив­ных, так и нега­тив­ных качеств оце­ни­ва­е­мо­го про­из­ве­де­ния, про­фес­си­о­наль­ная тер­ми­но­ло­гия, логи­че­ски выстро­ен­ная аргу­мен­та­ция и низ­кая сте­пень субъ­ек­тив­но­го нача­ла. Чита­те­лю лег­ко разо­брать­ся в теме, моти­ве, сюже­те, досто­ин­ствах рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния. При харак­те­ри­за­ции сти­ля, систе­мы пер­со­на­жей, жан­ра, содер­жа­ния оце­ни­ва­е­мо­го про­из­ве­де­ния чаще исполь­зу­ет­ся книж­ная лек­си­ка (лако­низм, иммер­сив­ность, мизо­ги­ния, вуай­е­ризм, соот­вет­ству­ю­щий габи­тус, пре­ро­га­ти­ва авто­ра, куль­тур­ные коды, про­воз­вест­ник оба­я­тель­но «точеч­ной» эсте­ти­ки, интел­ли­ген­ция изло­ма эпох и т. д.). Сре­ди авто­ров таких рецен­зий назо­вем О. Бал­ла-Герт­ман, М. Буше­ву, А. Вол­ко­ва, О. Девш, Н. Подо­со­кор­ско­го, Е. Фети­со­ва и мн. др.

Вто­рую груп­пу обра­зу­ют тек­сты авто­ров, под­черк­ну­то не зави­си­мых от сти­ли­сти­че­ских кано­нов созда­ния кри­ти­че­ской ста­тьи (осо­бен­но часто этот под­ход наблю­да­ет­ся в текстах В. Пусто­вой, М. Неа­по­ли­тан­ско­го, П. Раз­умо­ва, О. Скор­луп­ки­ной, А. Кога­лов­ско­го и дру­гих кри­ти­ков). Оце­ноч­ность в этих рецен­зи­ях раз­вер­ты­ва­ет­ся, как пра­ви­ло, в чув­ствен­ных мета­фо­ри­че­ских полях, зада­ю­щих эмо­цио­ген­ные коор­ди­на­ты про­цес­са чте­ния про­из­ве­де­ния. Чита­те­лю кри­ти­че­ских ста­тей и рецен­зий не все­гда лег­ко деко­ди­ро­вать зашиф­ро­ван­ный в раз­ной сте­пе­ни изощ­рен­но­сти сти­ля смысл оце­ноч­но­го суж­де­ния их авто­ров (писа­тель гово­рит о боль­ном и важ­ном с теми, кто чут­ко улав­ли­ва­ет зна­ки, пода­ва­е­мые из про­шло­го и неопре­де­лен­но­го, не ясно­го буду­ще­го (Н. Стер­ки­на).

Назо­вем так­же еще одну осо­бен­ность язы­ка кри­ти­ки, обна­ру­жен­ную в текстах новой фор­ма­ции. Пере­да­чу оце­ноч­ной интер­пре­та­ции сюжет­ных форм авто­ры тек­стов вто­рой груп­пы пре­вра­ща­ют в отдель­ный нар­ра­тив «от себя»: они слов­но участ­ву­ют в созда­нии дру­гой реаль­но­сти, подоб­ной той, что созда­ет­ся в рецен­зи­ру­е­мом про­из­ве­де­нии. Е. Веж­лян назы­ва­ет этот кри­ти­че­ский стиль «ими­та­ци­ей автор­ско­го (писа­тель­ско­го) реше­ния»; он вос­со­зда­ет инто­на­цию рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния, вос­про­из­во­дит его эмо­ци­о­наль­ное зву­ча­ние. Вдох­нов­лен­ная про­чи­тан­ным про­из­ве­де­ни­ем, кри­ти­ка обре­та­ет чер­ты вто­рич­но­го лите­ра­тур­но­го твор­че­ства, и испол­не­ние «роли субъ­ек­та вос­при­я­тия» [Паду­че­ва 2011: 7], без­услов­но, свя­за­но с эго­цен­три­че­ской валент­но­стью в рече­вом дис­кур­се. Тек­сто­вые эле­мен­ты, кото­рые ука­зы­ва­ют на при­сут­ствие говорящего/пишущего в опи­сы­ва­е­мой ситу­а­ции (дета­ли, кото­рые моде­ли­ру­ют ситу­а­цию наблю­де­ния), мож­но счи­тать сиг­на­ла­ми эго­цен­триз­ма авто­ра. Доми­ни­ро­ва­ние субъ­ек­ти­виз­ма обу­слов­ле­но эго­цен­три­че­ской пози­ци­ей язы­ко­вой лич­но­сти нар­ра­то­ра: про­ана­ли­зи­ро­ван­ный мате­ри­ал поз­во­ля­ет счи­тать их если не типич­ным, то весь­ма харак­тер­ным для кри­ти­че­ско­го про­фес­си­о­наль­но­го медиа­дис­кур­са слу­ча­ем раз­вер­ты­ва­ния субъ­ек­тив­но-оце­ноч­но­го пла­на тек­стов рецен­зий. Ука­за­ние на боль­шую сте­пень эмо­ци­о­наль­но­сти, экс­прес­сив­но­сти и импуль­сив­но­сти рус­ско­языч­ных авто­ров лите­ра­тур­но-кри­ти­че­ских эссе по срав­не­нию, напри­мер, с аме­ри­кан­ски­ми [Неча­е­ва 2014] мож­но при­знать справедливым.

Итак, в язы­ке ново­го кри­ти­че­ско­го дис­кур­са в текстах поко­ле­ния кри­ти­ков (людей, вос­пи­тан­ных на язы­ке интер­не­та) реа­ли­зу­ют­ся интен­ции созда­ния эмо­цио­ген­но­го тек­ста, что про­яв­ля­ет­ся в доми­ни­ро­ва­нии лек­си­че­ских (часто мета­фо­ри­зо­ван­ных) вер­ба­ли­за­то­ров эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния, воз­ни­ка­ю­щих при чте­нии рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния. Как уже отме­ча­лось, авто­ры ста­тей часто интер­пре­ти­ру­ют инто­на­цию ана­ли­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния в чув­ствен­ном клю­че. Так как эмо­ци­о­наль­ная пере­да­ча содер­жа­ния не явля­ет­ся веду­щей чер­той жан­ра кри­ти­ки, мож­но счи­тать такое реше­ние нова­ци­ей совре­мен­но­го про­фес­си­о­наль­но-кри­ти­че­ско­го дискурса.

При­зна­ки обе­их кате­го­рий кри­ти­че­ских тек­стов содер­жат колон­ки таких кри­ти­ков, как Е. Веж­лян, Д. Гри­ца­ен­ко, М. Неа­по­ли­тан­ский, Е. Фети­сов, А. Чан­цев и др. Весь про­ана­ли­зи­ро­ван­ный мате­ри­ал объ­еди­ня­ет такая общая чер­та язы­ко­вой сре­ды медий­ной кри­ти­ки совре­мен­ной про­зы, как лич­ност­ный отклик на про­из­ве­де­ние и худо­же­ствен­ное реше­ние постав­лен­ной в нем авто­ром про­бле­мы, одна­ко с раз­ной сте­пе­нью субъ­ек­тив­но­сти реак­ций кри­ти­ка. Неред­ко кри­ти­ки рефлек­си­ру­ют, пере­да­вая свое эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние как чита­те­ля через черес­чур услож­нен­ный син­так­сис с нани­зы­ва­е­мы­ми на основ­ную кон­струк­цию обо­ро­та­ми. В одной из рецен­зий нахо­дим «фра­зу-ключ» к спе­ци­фи­ке язы­ка меди­а­тек­стов рецен­зий это­го рода: Ино­гда чита­тель име­ет дело с таки­ми авто­ра­ми, чте­ние кото­рых без внут­рен­ней дефи­ни­ции — или сво­е­го соб­ствен­но­го мето­да чте­ния — явля­ет­ся затруд­ни­тель­ным (М. Неа­по­ли­тан­ский). То же самое мож­но ска­зать о ряде тек­стов неко­то­рых авто­ров кри­ти­че­ских ста­тей в дан­ном жур­на­ле. Без осо­зна­ния при­чуд­ли­во­го угла зре­ния, про­дик­то­ван­но­го худо­же­ствен­ным реше­ни­ем авто­ра ана­ли­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния совре­мен­ной про­зы, их дей­стви­тель­но ино­гда слож­но понять, если не позна­ко­мить­ся с самим произведением.

Выводы

Дис­курс-ана­лиз одно­го из сег­мен­тов циф­ро­вой пери­о­ди­ки на при­ме­ре сай­та жур­на­ла «Лиterraту­ра» пока­зал, что оце­ноч­ная кон­цеп­ту­а­ли­за­ция лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, реа­ли­зу­ясь в кри­ти­че­ском язы­ко­вом поле, слу­жит про­дви­же­нию интер­нет-поль­зо­ва­те­лям цен­но­стей кни­ги и чте­ния, и в этом смыс­ле медий­ное изда­ние выпол­ня­ет мис­сию оте­че­ствен­ных печат­ных «тол­стых» жур­на­лов, прак­ти­че­ски ушед­ших из поля зре­ния мас­со­во­го чита­те­ля. Нами был выяв­лен ряд осо­бен­но­стей репре­зен­та­ции оцен­ки про­из­ве­де­ний совре­мен­ной худо­же­ствен­ной сло­вес­но­сти, поз­во­ля­ю­щий счи­тать клю­че­вы­ми сле­ду­ю­щие тен­ден­ции раз­ви­тия медиа­сти­ля в про­фес­си­о­наль­ном кри­ти­че­ском дискурсе:

    1. при­ме­не­ние эле­мен­тов раз­лич­ных по сти­лю дис­кур­сив­ных прак­тик науч­но­го, лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­но­го и раз­го­вор­но­го харак­те­ра, сви­де­тель­ству­ю­щее о фак­те вза­и­мо­дей­ствия, как пра­ви­ло, про­ти­во­по­став­ля­е­мых дискурсов;
    2. про­ник­но­ве­ние эле­мен­тов обы­ден­ной речи в язы­ко­вую сре­ду про­фес­си­о­наль­ной медиа­кри­ти­ки, обу­слов­лен­ное доми­ни­ро­ва­ни­ем эмо­ци­о­наль­но­оце­ноч­ных спо­со­бов репре­зен­та­ции субъ­ек­тив­ной оцен­ки про­из­ве­де­ний совре­мен­ной про­зы и эго­цен­трич­ным харак­те­ром реа­ли­за­ции медиа­лич­но­сти авто­ров рецен­зий и статей;
    3. неод­но­род­ность язы­ко­во­го про­фес­си­о­наль­но-кри­ти­че­ско­го про­стран­ства, свя­зан­ная с тем, что при интер­пре­та­ции про­из­ве­де­ния про­фес­си­о­наль­ные авто­ры зани­ма­ют либо пози­цию ана­ли­ти­ка, либо пози­цию чита­те­ля. В пер­вом слу­чае сред­ства оцен­ки при­ни­ма­ют объ­ек­ти­ви­ро­ван­ный харак­тер и близ­ки к стан­дарт­ным лите­ра­ту­ро­вед­че­ским. Общей тен­ден­ци­ей раз­ви­тия оце­ноч­но­го язы­ко­во­го поля лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ной медиа­кри­ти­ки здесь оста­ет­ся интел­лек­ту­а­ли­за­ция пере­да­чи мне­ний, суж­де­ния, точ­ки зре­ния. Во вто­ром слу­чае рецен­зент акцен­ти­ру­ет свою субъ­ек­тив­ную оцен­ку и зача­стую рез­ко сни­жа­ет сти­ли­сти­че­ский регистр.

Итак, в XXI веке наблю­да­ет­ся про­цесс фор­ми­ро­ва­ния ново­го кри­ти­че­ско­го меди­а­тек­ста, глав­ным при­зна­ком кото­ро­го высту­па­ет эмо­цио­ген­ность ком­му­ни­ка­ции. При этом рече­вой акт изло­же­ния пози­ции авто­ра, выбрав­ше­го и про­чи­тав­ше­го кни­гу, неред­ко вклю­ча­ет инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­ные спо­со­бы оце­ноч­ной кон­цеп­ту­а­ли­за­ции про­из­ве­де­ния, изна­чаль­но ори­ен­ти­ро­ван­ные не на объ­ек­тив­ность, а на само­вы­ра­же­ние. Праг­ма­ти­че­ская уста­нов­ка «отпра­ви­те­ля» на аффек­тив­ные реак­ции чита­те­ля рецен­зий может при­влечь к чте­нию кни­ги, но при усло­вии, что про­фес­си­о­наль­но-кри­ти­че­ский дис­курс не пре­вра­тит­ся в мало­ре­зуль­та­тив­ную автокоммуникацию.

1 Спи­сок пери­о­ди­че­ских изда­ний на сай­те про­ек­та «Новая кар­та рус­ской лите­ра­ту­ры». Элек­трон­ный ресурс http://​www​.litkarta​.ru/​p​r​o​j​e​c​ts/.

2 «Лиterraту­ра». Элек­трон­ный ресурс https://​literratura​.org/.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 20 авгу­ста 2022 г.;
реко­мен­до­ва­на к печа­ти 6 нояб­ря 2022 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2023

Received: August 20, 2022
Accepted: November 6, 2022