Речевые тактики популяризации научного дискурса в медиапространстве (на материале интервью Константина Северинова)

Постановка проблемы

Актуальная науч­ная инфор­ма­ция, в част­но­сти из обла­сти меди­ци­ны, вхо­дит в круг инте­ре­сов совре­мен­но­го чело­ве­ка. Оперативное предо­став­ле­ние инфор­ма­ции обу­слов­ле­но не толь­ко потреб­но­стя­ми реци­пи­ен­тов, но и необ­хо­ди­мо­стью внед­ре­ния в обще­ствен­ное созна­ние взве­шен­ных науч­ных пред­став­ле­ний об окру­жа­ю­щем мире. Вместе с тем систем­ный под­ход к осве­ще­нию темы сохра­не­ния здо­ро­вья в оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ке все еще нахо­дит­ся на ста­дии фор­ми­ро­ва­ния [Кажберова 2019: 154]. Одной из задач рас­про­стра­не­ния науч­ных зна­ний и попу­ля­ри­за­ции досто­вер­ных и дока­зан­ных фак­тов явля­ет­ся адап­та­ция про­фес­си­о­наль­но­го кон­тен­та для широ­кой ауди­то­рии. Эта зада­ча реша­ет­ся путем пуб­ли­ка­ции в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции тек­стов круп­ных уче­ных, обла­да­ю­щих экс­перт­ным ста­ту­сом как в науч­ном сооб­ще­стве, так и в кру­гу обывателей.

Медиатизация как тен­ден­ция, охва­ты­ва­ю­щая все сфе­ры функ­ци­о­ни­ро­ва­ния совре­мен­но­го обще­ства, ста­но­вит­ся опре­де­ля­ю­щим фак­то­ром раз­ви­тия науч­ной ком­му­ни­ка­ции. Появление новых циф­ро­вых тех­но­ло­гий спо­соб­ству­ет боль­шей доступ­но­сти инфор­ма­ции, а так­же акти­ви­за­ции роли адре­са­та в ком­му­ни­ка­тив­ном про­цес­се. Однако несмот­ря на нали­чие раз­ных форм циф­ро­вых медиа с интер­ак­тив­ны­ми опци­я­ми, клас­си­че­ские жан­ры жур­на­ли­сти­ки (в тра­ди­ци­он­ной или вир­ту­а­ли­зи­ро­ван­ной фор­ме) не утра­ти­ли сво­е­го зна­че­ния в сфе­ре попу­ля­ри­за­ции науч­ных зна­ний. К таким жан­рам отно­сит­ся интер­вью с ком­пе­тент­ным пред­ста­ви­те­лем науч­но­го сообщества.

Диалогическая при­ро­да жан­ра интер­вью, сохра­няя тра­ди­ци­он­ность фор­мы, вме­сте с тем отве­ча­ет тен­ден­ци­ям вре­ме­ни. Интервью, раз­ме­щен­ные на совре­мен­ных медиа­плат­фор­мах (сете­вые жур­на­лы или сай­ты печат­ных изда­ний), предо­став­ля­ют реци­пи­ен­там воз­мож­ность реа­ли­за­ции опе­ра­тив­ной обрат­ной свя­зи, ком­мен­ти­ро­ва­ния, уча­стия в раз­ви­тии диа­ло­га. Вместе с тем основ­ная функ­ция транс­ля­ции и адап­та­ции науч­ной инфор­ма­ции сохра­ня­ет­ся за интер­вью­и­ру­е­мым пред­ста­ви­те­лем науч­но­го сооб­ще­ства. Представляется акту­аль­ным выде­лить роль гово­ря­ще­го в попу­ля­ри­за­ции науч­но­го дис­кур­са, рас­смот­реть при­е­мы и так­ти­ки, изби­ра­е­мые в целях мак­си­маль­но доступ­ной и по воз­мож­но­сти увле­ка­тель­ной пере­да­чи науч­ных сведений.

Анализ язы­ка жан­ра интер­вью, сто­я­ще­го на сты­ке несколь­ких дис­кур­сов (науч­ный, раз­го­вор­ный, медиа), поз­во­ля­ет выде­лить рече­вые так­ти­ки и рито­ри­че­ские при­е­мы как сред­ства реа­ли­за­ции рече­вых так­тик, кото­рые исполь­зу­ет гово­ря­щий для пере­да­чи слож­ной науч­ной инфор­ма­ции в попу­ляр­ной фор­ме. Под рече­вы­ми так­ти­ка­ми мы пони­ма­ем выбор дис­кур­сив­ных, аргу­мен­та­тив­ных и сти­ли­сти­че­ских средств, участ­ву­ю­щих в реа­ли­за­ции опре­де­лен­ной рече­вой стра­те­гии, а имен­но стра­те­гии инфор­ми­ро­ва­ния и убеж­де­ния. Речевая стра­те­гия, соглас­но О. С. Иссерс, пред­став­ля­ет собой «ком­плекс рече­вых дей­ствий, направ­лен­ных на дости­же­ние ком­му­ни­ка­тив­ной цели» [Иссерс 2006: 125].

Исследование при­е­мов попу­ля­ри­за­ции нау­ки целе­со­об­раз­но про­ве­сти на при­ме­ре рече­вой дея­тель­но­сти отдель­но­го уче­но­го в кон­тек­сте ана­ли­за осо­бен­но­стей его язы­ко­вой личности.

В ста­тье мы выде­ля­ем кон­крет­ные дис­кур­сив­ные так­ти­ки и рито­ри­че­ские при­е­мы, исполь­зу­е­мые для пере­да­чи науч­ной инфор­ма­ции в попу­ляр­ной форме.

История вопроса

Медиатизация нау­ки — фено­мен, при­вле­ка­ю­щий к себе все более при­сталь­ное вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей. Он пони­ма­ет­ся как про­цесс сопря­же­ния и вза­и­мо­обу­слов­лен­но­сти сфер нау­ки и медиа [Hepp 2014; Демченко, Мальцев 2021; Рысакова 2022]. Средства мас­со­вой инфор­ма­ции (СМИ), вклю­чая циф­ро­вые медиа­ре­сур­сы, ста­но­вят­ся наи­бо­лее попу­ляр­ным кана­лом пере­да­чи науч­ных зна­ний в доступ­ной для мас­со­вой ауди­то­рии фор­ме, а в слу­чае с меди­цин­ски­ми зна­ни­я­ми — инстру­мен­том транс­ля­ции жиз­нен­но важ­ных сведений.

Круг про­блем, свя­зан­ных с попу­ля­ри­за­ци­ей науч­ной инфор­ма­ции в медиа­ре­сур­сах, затра­ги­ва­ет­ся во мно­гих пуб­ли­ка­ци­ях рос­сий­ских и зару­беж­ных уче­ных. Н. В. Дивеева рас­смат­ри­ва­ет основ­ные направ­ле­ния транс­фор­ма­ции попу­ля­ри­за­ции нау­ки в усло­ви­ях совре­мен­но­го инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства, отме­чая раз­ви­тие новых форм попу­ля­ри­за­ции и «воз­рас­та­ние зна­чи­мо­сти рекре­а­тив­ной функ­ции в дан­ной сфе­ре» [Дивеева 2015: 7].

В ста­тье П. И. Рысаковой выяв­ля­ют­ся стра­те­гии попу­ля­ри­за­ции науч­ных све­де­ний в циф­ро­вой медиа­сре­де [Рысакова 2022]. При этом вни­ма­ние обра­ще­но на изме­не­ние вза­и­мо­дей­ствия с медий­ным кон­тен­том в сто­ро­ну более актив­но­го вовле­че­ния адре­са­та в про­цесс ком­му­ни­ка­ции. По мне­нию иссле­до­ва­те­ля, имен­но циф­ро­вые источ­ни­ки инфор­ма­ции (новост­ные и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные пор­та­лы, бло­ги), предо­став­ля­ю­щие широ­кие воз­мож­но­сти для обрат­ной свя­зи, в наи­боль­шей сте­пе­ни вос­тре­бо­ва­ны совре­мен­ной аудиторией.

К. А. Кирилин к чис­лу пер­спек­тив­ных при­е­мов попу­ля­ри­за­ции нау­ки в рос­сий­ских сете­вых СМИ отно­сит визу­а­ли­за­цию дис­кур­са: видео­фор­мат, gifа­ни­ма­цию, онлайн-трансляцию с тек­сто­вы­ми ком­мен­та­ри­я­ми [Кирилин, Скрипченко 2018: 440].

На муль­ти­ме­дий­ные инстру­мен­ты в научно-популярном сег­мен­те СМИ обра­ща­ют вни­ма­ние П. Н. Демченко и И. В. Мальцев, под­чер­ки­вая эффек­тив­ность и акту­аль­ность их при­ме­не­ния [Демченко, Мальцев 2021].

Еще один спо­соб адап­та­ции науч­ной инфор­ма­ции для мас­со­вой ауди­то­рии, отме­чен­ный иссле­до­ва­те­ля­ми как под­хо­дя­щий для медиа­сфе­ры, заклю­ча­ет­ся в исполь­зо­ва­нии нар­ра­тив­но­го фор­ма­та ком­му­ни­ка­ции [Dahlstrom 2014]. Другой важ­ный аспект попу­ля­ри­за­ции науч­но­го зна­ния — исполь­зо­ва­ние жур­на­ли­ста­ми тер­ми­но­ло­гии (в част­но­сти, в обла­сти гене­ти­ки) и, как след­ствие, кор­рект­ная пере­да­ча спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной инфор­ма­ции для непро­фес­си­о­наль­ной ауди­то­рии [Донскова, Киселева 2025].

Взаимодействие тео­ре­ти­че­ско­го дис­кур­са и медиа на немец­ко­языч­ных YouTube-каналах ана­ли­зи­ру­ют В. А. Андреева и Л. Б. Копчук, выде­ляя дескрип­тив­ный, экс­пли­ка­тив­ный и аргу­мен­та­тив­ный моду­сы пред­став­ле­ния научно-популярного кон­тен­та [Андреева, Копчук 2020: 15–16].

Дискурсивные меха­низ­мы в англо­языч­ном научно-популярном дис­кур­се ока­за­лись в цен­тре вни­ма­ния А. Ю. Багияна [Багиян 2017].

Диалогоцентричная модель медий­ной пре­зен­та­ции науч­ной инфор­ма­ции, учи­ты­ва­ю­щая запро­сы непод­го­тов­лен­ной ауди­то­рии, при­хо­дит на сме­ну моно­цен­трич­ной транс­ля­ции про­фес­си­о­наль­ных зна­ний. Аспекты диа­ло­гич­но­сти и праг­ма­ти­че­ско­го потен­ци­а­ла научно-популярного сег­мен­та медиа­дис­кур­са изу­ча­лись рядом рос­сий­ских и зару­беж­ных иссле­до­ва­те­лей [Басовская, Воронцова 2022; Нестерова 2023; Bucher 2019; Schmid-Petri, Bürger 2019]. В част­но­сти, в рабо­те Е. Н. Басовской и Т. А. Воронцовой диа­ло­ги­за­ция научно-популярного меди­а­тек­ста рас­смат­ри­ва­ет­ся на мате­ри­а­ле радио­ин­тер­вью, а в ста­тье Н. Г. Нестеровой иссле­до­ва­нию под­верг­ну­та коммуникативно-прагматическая спе­ци­фи­ка теле­ви­зи­он­но­го позна­ва­тель­но­го дискурса.

Одним из важ­ных аспек­тов про­бле­мы научно-популярного дис­кур­са при­зна­ет­ся роль нефор­маль­но­го раз­го­вор­но­го сти­ля в ком­му­ни­ка­тив­ном вза­и­мо­дей­ствии уче­но­го с широ­кой ауди­то­ри­ей [Liu, Jiang 2024].

Описание методики исследования

В каче­стве мате­ри­а­ла иссле­до­ва­ния ото­бран ряд интер­вью рос­сий­ских жур­на­ли­стов с био­ло­гом, гене­ти­ком, про­фес­со­ром Сколковского инсти­ту­та нау­ки и тех­но­ло­гий Константином Севериновым за 2021–2023 гг. В част­но­сти, про­ана­ли­зи­ро­ва­ны интер­вью в двух частях, осу­ществ­лен­ные в рам­ках сов­мест­но­го про­све­ти­тель­ско­го про­ек­та Сколтеха, РНФ и «Коммерсантъ Наука» «Разговоры за жизнь», а так­же бесе­ды, опуб­ли­ко­ван­ные в «Парламентской газе­те» и газе­те «Ведомости», раз­ме­щен­ные на пор­та­лах «Правмир» и «Бизнес online».

Выбор героя интер­вью обу­слов­лен сле­ду­ю­щи­ми при­чи­на­ми. К. Северинов явля­ет­ся лиде­ром наци­о­наль­ной части рей­тин­га, состав­ля­е­мо­го сай­том Research​.com, в раз­де­лах «Генетика и моле­ку­ляр­ная био­ло­гия» (2022) и «Генетика» (2024). Среднее коли­че­ство запро­сов фами­лии «Северинов» в рос­сий­ском сег­мен­те интер­не­та состав­ля­ет 60 тыс. в месяц (по дан­ным «Яндекс Wordstat»), что так­же поз­во­ля­ет гово­рить о сверх­по­пу­ляр­но­сти уче­но­го (по дан­ным Google trends). В пуб­лич­ной ком­му­ни­ка­ции К. Северинов так­же высту­па­ет как попу­ля­ри­за­тор нау­ки, исполь­зуя для это­го раз­лич­ные пло­щад­ки: пере­да­чи попу­ляр­ных жур­на­ли­стов и бло­ге­ров («Просто о слож­ном с Cофико Шеварднадзе», «Подкаст Соколовского», «Респиратор Бабушкина»), теле­ка­на­лы («Первый канал», «Культура»).

Объектом иссле­до­ва­ния высту­пи­ли дис­кур­сив­ные так­ти­ки и при­е­мы, пред­став­лен­ные в речи пред­ста­ви­те­ля науч­но­го сооб­ще­ства в ходе интер­вью. Реплики интер­вью­е­ров ана­ли­зу не под­вер­га­лись. Общий объ­ем иссле­до­ван­но­го язы­ко­во­го мате­ри­а­ла соста­вил при­бли­зи­тель­но 15 тыс. слов. В рабо­те исполь­зо­ва­ны мето­ды дис­кур­сив­но­го, сти­ли­сти­че­ско­го и линг­во­праг­ма­ти­че­ско­го ана­ли­за тек­ста, поз­во­ля­ю­щие рас­смот­реть осо­бен­но­сти идио­сти­ля К. Северинова в кон­тек­сте праг­ма­ти­че­ских задач научно-популярного медиаинтервью.

Анализ материала

Научный дис­курс пред­став­ля­ет собой «спе­ци­фи­че­ское мен­таль­ное про­стран­ство осо­бо­го виде­ния и пони­ма­ния мира» [Мишанкина 2010: 71]. Когнитивные уста­нов­ки участ­ни­ков дис­кур­са заклю­ча­ют­ся в пред­став­ле­нии, дока­за­тель­ном обос­но­ва­нии и вос­при­я­тии ново­го зна­ния. Для науч­но­го дис­кур­са типич­ны пре­об­ла­да­ние спе­ци­аль­ной тер­ми­но­ло­ги­че­ской лек­си­ки, отсут­ствие эмо­тив­но­сти и сти­ли­сти­че­ских укра­ше­ний, точ­ность, объ­ек­тив­ность, абстракт­ность. Преемственность науч­но­го зна­ния про­яв­ля­ет­ся в диа­ло­гич­но­сти и интер­тек­сту­аль­но­сти, фор­ми­ру­ю­щих «когни­тив­ный фон» дис­кур­са [Попова 2013: 44].

Медиадискурс по мно­гим пара­мет­рам пред­став­ля­ет собой про­ти­во­по­лож­ное явле­ние. Специфика пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля, харак­тер­но­го для медиа­ре­чи, под­ра­зу­ме­ва­ет экс­прес­сив­ность, образ­ность изло­же­ния, пред­по­чте­ние раз­го­вор­ных кон­струк­ций, что про­дик­то­ва­но реа­ли­за­ци­ей одной из его основ­ных функ­ций — воз­дей­ству­ю­щей. В язы­ке медиа нагляд­ное отра­же­ние полу­ча­ют акту­аль­ные про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие как в обще­стве в целом, так и в сфе­ре язы­ка, фик­си­ру­ют­ся нео­ло­гиз­мы, про­ис­хо­дит обра­ще­ние к пре­це­дент­ным фено­ме­нам, близ­ким носи­те­лям наци­о­наль­ной кар­ти­ны мира.

В. А. Андреева и Л. Б. Копчук рас­смат­ри­ва­ют научно-популярную ком­му­ни­ка­цию как пери­фе­рий­ную зону науч­но­го дис­кур­са и язы­ка медиа [Андреева, Копчук 2020: 10]. Действительно, в научно-популярной ком­му­ни­ка­ции наблю­да­ет­ся сов­ме­ще­ние дис­кур­сив­ных функ­ций пере­да­чи науч­ной инфор­ма­ции и ее широ­ко­го рас­про­стра­не­ния. Конвергенция науч­но­го дис­кур­са и язы­ка медиа про­яв­ля­ет­ся во вза­и­мо­вли­я­нии двух раз­ных спо­со­бов акку­му­ля­ции и транс­ля­ции кон­тен­та. Научная точ­ность, опо­ра на фак­ты, тер­ми­но­ло­гич­ность, кон­крет­ность в медиа­про­стран­стве сохра­ня­ют­ся, но допол­ня­ют­ся чер­та­ми, харак­тер­ны­ми для пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля, а имен­но раз­го­вор­но­стью, мета­фо­рич­но­стью, оце­ноч­но­стью, яркой эмо­ци­о­наль­ной окраской.

Областью пере­се­че­ния науч­но­го дис­кур­са и язы­ка медиа явля­ет­ся интер­тек­сту­аль­ность и диа­ло­гич­ность в их вза­и­мо­свя­зи. Общим зна­чи­мым пара­мет­ром высту­па­ет ори­ен­та­ция на дру­гие тек­сты, вхо­дя­щие в струк­ту­ру науч­но­го и медиа­дис­кур­сов. В науч­ном дис­кур­се это про­яв­ля­ет­ся, в част­но­сти, в цити­ро­ва­нии и кри­ти­че­ском пере­осмыс­ле­нии науч­ных резуль­та­тов пред­ше­ствен­ни­ков, в медиа­дис­кур­се — в апел­ля­ции к фоно­вым зна­ни­ям и пре­це­дент­ным фено­ме­нам, отра­жа­ю­щим кар­ти­ну мира сооб­ще­ства. Диалогичность науч­но­го дис­кур­са пони­ма­ет­ся, в част­но­сти, как раз­ви­тие идей участ­ни­ков науч­ной ком­му­ни­ка­ции или поле­ми­ка с ними, диа­ло­гич­ность в медиа­сфе­ре охва­ты­ва­ет широ­кие кру­ги обще­ства и реа­ли­зу­ет­ся в раз­ных фор­мах и жанрах.

Одно из наи­бо­лее ярких про­яв­ле­ний диа­ло­гич­но­сти в медиа­про­стран­стве — клас­си­че­ский жанр интер­вью. Интервью отно­сит­ся к слож­ным и мно­го­пла­но­вым меди­а­жан­рам, так как ему при­су­щи такие чер­ты, как син­тез осо­бен­но­стей ана­ли­ти­че­ских и инфор­ма­ци­он­ных пуб­ли­ци­сти­че­ских жан­ров, поли­функ­ци­о­наль­ность, дву­а­д­рес­ность [Иванова 2005: 65]. Диалогическая фор­ма жан­ра помо­га­ет пре­одо­леть одно­на­прав­лен­ность транс­ля­ции науч­ной инфор­ма­ции, моде­ли­ро­вать ситу­а­цию обме­на мне­ни­я­ми в фор­ме дис­кус­сии или спора.

В интер­вью био­ло­га Константина Северинова, опуб­ли­ко­ван­ных в рос­сий­ской прес­се послед­них лет, пред­став­ле­ны раз­но­об­раз­ные рече­вые так­ти­ки попу­ля­ри­за­ции науч­но­го дис­кур­са, кото­рые демон­стри­ру­ют убе­ди­тель­ность и успеш­ность их применения.

Выбор язы­ко­вых средств гово­ря­щим обу­слов­лен преж­де все­го спе­ци­фи­кой жан­ра интер­вью, свое­об­ра­зие кото­ро­го опре­де­ля­ет­ся, во-первых, нахож­де­ни­ем на гра­ни­це уст­ной и пись­мен­ной форм речи, во-вторых, отра­же­ни­ем раз­ных видов дис­кур­са, что во мно­гом объ­яс­ня­ет­ся пер­вой при­чи­ной. В нашем слу­чае речь идет о спо­соб­но­сти демон­стри­ро­вать одно­вре­мен­но дискурсивно-разговорные состав­ля­ю­щие язы­ка медиа и ком­по­нен­ты науч­но­го дискурса.

Кроме того, жанр интер­вью отли­ча­ет от дру­гих жан­ров пуб­ли­ци­сти­ки его дву­а­д­рес­ность, т. е. интер­вью­и­ру­е­мый в про­цес­се раз­го­во­ра осо­зна­ет пуб­лич­ный харак­тер бесе­ды, адре­суя свои интен­ции не толь­ко жур­на­ли­сту, но и чита­те­лю, что вли­я­ет на выбор ком­му­ни­ка­тив­ных так­тик говорящего.

Речи К. Северинова при­су­щи опре­де­лен­ные свой­ства науч­но­го сти­ля, преж­де все­го логич­ность, струк­ту­ри­ро­ван­ность инфор­ма­ции: Есть ряд пара­мет­ров, кото­рые надо при­ни­мать во вни­ма­ние. Первое — это инфек­ци­он­ность ново­го вари­ан­та по отно­ше­нию к исход­но­му (сей­час это «Дельта», посколь­ку доми­ни­ру­ет гло­баль­но) и нали­чие каких-то дру­гих пре­иму­ществ, кото­рые могут поз­во­лить вытес­нить исход­ный вари­ант. Второе — тяжесть забо­ле­ва­ния, вызван­ная новым вари­ан­том. И тре­тье — это спо­соб­ность ново­го вари­ан­та выхо­дить из-под дей­ствия иммун­но­го отве­та, вызван­но­го суще­ству­ю­щи­ми вак­ци­на­ми¹.

Специальные тер­ми­ны (напри­мер, инак­ти­ва­ция, пато­ген­ность — И3) К. Северинов исполь­зу­ет дози­ро­ван­но. Если зна­че­ние тер­ми­на непо­нят­но из кон­тек­ста, оно рас­кры­ва­ет­ся с помо­щью сино­ни­ма или пояс­не­ния. Так, упо­тре­бив тер­мин имму­но­су­прес­сия, уже в сле­ду­ю­щей фра­зе ритор назы­ва­ет это явле­ние подав­лен­ной иммун­ной систе­мой, а тер­мин реин­фек­ция чере­ду­ет с его сино­ни­мом пере­за­ра­же­ние (И3).

Важной харак­те­ри­сти­кой рече­вой репре­зен­та­ции К. Северинова в меди­а­ин­тер­вью высту­па­ет раз­го­вор­ность, про­яв­ля­ю­ща­я­ся в сни­же­нии сти­ли­сти­че­ско­го реги­стра, выбо­ре лек­си­че­ских, сти­ли­сти­че­ских и инто­на­ци­он­ных средств, харак­тер­ных для раз­го­вор­ной речи. Так, ритор охот­но исполь­зу­ет раз­го­вор­ные экс­прес­сив­ные сло­ва: хайп², бес­смыс­ли­ца (И5), моро­ки боль­ше³, схлоп­нуть­ся (о пан­де­мии) (И3), а так­же иди­о­ма­ти­че­ские выра­же­ния: зна­ния невоз­мож­но в лоб исполь­зо­вать (И5), мута­ции воз­ни­ка­ют не для того, что­бы насо­лить людям⁴, закру­чи­вать гай­ки (И3), поси­неть лицом, дока­зы­вая обрат­ное (И1), кап­ля в море (И1), замах на рубль — удар на копей­ку (И5), вирус ока­зал­ся не жилец (И3), голо­ва в голо­ву с аме­ри­кан­ски­ми и евро­пей­ски­ми вак­ци­на­ми (И3). Встречаются слу­чаи исполь­зо­ва­ния бран­ной лек­си­ки: неком­пе­тент­ная шелу­понь (И3).

Специфика жан­ра интер­вью под­ра­зу­ме­ва­ет диа­ло­гич­ность в широ­ком смыс­ле сло­ва, кото­рая про­яв­ля­ет­ся не толь­ко в диа­ло­го­вой фор­ме, пред­став­ля­ю­щей собой чере­до­ва­ние вопро­сов интер­вью­е­ра и отве­тов интер­вью­и­ру­е­мо­го, но и в вопросо-ответных кон­струк­ци­ях в рече­вой тка­ни интер­вью­и­ру­е­мо­го, напри­мер: Тут же воз­ни­ка­ет вопрос: как раз­мно­жа­лись эти виру­сы без кле­ток? Возможно, они пара­зи­ти­ро­ва­ли друг на дру­ге (И5); Но поче­му вы гово­ри­те, что у нас вак­цин мно­го? Это, к сожа­ле­нию, не так (И1); Как с этим мож­но бороть­ся? Только закру­чи­вая гай­ки (И3).

Еще одно про­яв­ле­ние диа­ло­гич­но­сти — диа­ло­ги­за­ция, т. е. вне­се­ние в моно­ло­ги­че­ский текст «мар­ке­ров диа­ло­гич­но­сти — рито­ри­че­ских средств и при­е­мов, апел­ли­ру­ю­щих к адре­са­ту» [Пром 2022: 153] и пер­со­на­ли­за­ция речи рито­ра. В част­но­сти, К. Северинов исполь­зу­ет «ты»-форму, хотя речь идет, услов­но гово­ря, о твор­це при­ро­ды: Если ты смог сде­лать рабо­та­ю­щую клет­ку, то после­ду­ю­щее воз­ник­но­ве­ние раз­но­об­ра­зия жиз­нен­ных форм — все­го лишь вопрос вре­ме­ни и уда­чи (И5). С помо­щью это­го при­е­ма осу­ществ­ля­ет­ся так­ти­ка коопе­ра­ции — чита­тель мак­си­маль­но вовле­ка­ет­ся в диа­лог, дости­га­ет­ся более острое, лич­ное вос­при­я­тие ска­зан­но­го. Аналогичную роль игра­ют «вы»-формы: Дальше болезнь будет в неко­то­ром смыс­ле рабо­тать на вас (И5); У вас долж­на быть кли­ни­ка ЭКО… (И5). Диалогизация дис­кур­са уси­ли­ва­ет­ся бла­го­да­ря соче­та­нию «я»- и «вы»-форм: Поэтому я‑бактерия мог бы уме­реть за ваше потом­ство, а вы — за мое (И5).

Концентрации вни­ма­ния ауди­то­рии спо­соб­ству­ют рито­ри­че­ские вопро­сы, про­во­ци­ру­ю­щие реак­цию согла­сия: Раз не зафик­си­ро­ва­но смер­тей, как мож­но ска­зать, что у него повы­шен­ная или пони­жен­ная леталь­ность? (И3).

Аргументация, как спра­вед­ли­во утвер­жда­ют В. А. Андреева и Л. Б. Копчук, явля­ет­ся «основ­ным спо­со­бом реа­ли­за­ции интен­ции гово­ря­ще­го» в науч­ном дис­кур­се [Андреева, Копчук 2020: 12]. В научно-популярном сег­мен­те медиа­дис­кур­са аргу­мен­та­ция при­об­ре­та­ет, как пра­ви­ло, экспрессивно-оценочную окрас­ку. К. Северинов при­ме­ня­ет подоб­ные аргу­мен­та­тив­ные так­ти­ки для при­вле­че­ния адре­са­та речи на свою сто­ро­ну. Выбор так­тик зави­сит от интен­ций авто­ра. Каждое отдель­ное выска­зы­ва­ние может иметь целью похва­лу, опро­вер­же­ние или кри­ти­ку, а так­же обос­но­ва­ние сво­ей точ­ки зре­ния. Так, похва­ла био­ло­гии выра­же­на суж­де­ни­ем Занятие био­ло­ги­ей — это в общем-то бес­ко­неч­ность, на всю жизнь(И5). В обос­но­ва­нии тези­са исполь­зо­ва­на лек­си­ка с пози­тив­ны­ми кон­но­та­ци­я­ми: нетри­ви­аль­ные гипо­те­зы (И5), клас­си­че­ское био­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние (И5).

Категоричность в оцен­ках, без­апел­ля­ци­он­ность отме­ча­ет­ся и в утвер­жде­ни­ях с нега­тив­ной кон­но­та­ци­ей: Не нуж­но быть про­ро­ком, что­бы с уве­рен­но­стью ска­зать, [что ждет новая вол­на коро­на­ви­ру­са⁵; нет ника­ко­го сомне­ния [в том, что новые штам­мы виру­са появят­ся в России] (И6); не вижу ни одной при­чи­ны, кото­рая может поме­шать новым штам­мам рас­про­стра­нять­ся (И6); то, что дель­та уни­что­жи­ла сама себя, — глу­по­сти (И1); заяв­ле­ние про вак­ци­ну без­от­вет­ствен­ное (И1); ни на чем не осно­ван­ные мне­ния не более цен­ны, чем пред­ска­за­ния гадал­ки (И3).

Для при­вле­че­ния вни­ма­ния к изло­же­нию сво­ей пози­ции К. Северинов актив­но исполь­зу­ет так­ти­ку неожи­дан­но­сти, кото­рая заклю­ча­ет­ся в выхо­де за пре­де­лы тра­ди­ци­он­но стро­го­го, эмо­ци­о­наль­но взве­шен­но­го нар­ра­ти­ва. Данная так­ти­ка про­яв­ля­ет­ся в том чис­ле в наме­рен­ном отступ­ле­нии от эти­че­ских пра­вил. Автор кате­го­ри­чен, утвер­ждая в поле­ми­че­ском запа­ле, что мате­ма­ти­ки не име­ют био­ло­ги­че­ско­го мыш­ле­ния, поэто­му без био­ло­га, кото­рый поста­вит им зада­чу, они явля­ют­ся инстру­мен­том без голо­вы (И5). Критикуя виру­со­ло­га Евгения Кунина, К. Северинов назы­ва­ет его гипо­те­зу о том, что клет­ки воз­ник­ли из виру­сов, сума­сшед­шей, заяв­ля­ет, что это выгля­дит чуде­са­то (И5). О кни­ге «Непостоянство гено­ма» Р. Б. Хесина автор гово­рит: Эта кни­га, несмот­ря на ее зануд­ство, в свое вре­мя пере­вер­ну­ла пред­став­ле­ния мно­гих био­ло­гов (И5). Допускается и упо­треб­ле­ние гру­бой инвек­тив­ной лек­си­ки: огром­ное коли­че­ство помо­еч­ных жур­на­лов (И2), эрзац­на­у­ка (И2). Сниженная лек­си­ка поз­во­ля­ет заост­рить вни­ма­ние на выска­зы­ва­е­мой мыс­ли, спо­соб­ству­ет поле­ми­за­ции дискурса.

В отдель­ных слу­ча­ях автор при­зна­ет, что созна­тель­но пре­уве­ли­чил смысл выска­зы­ва­ния. Так, после утвер­жде­ния о том, что име­ет смысл бороть­ся за успех сво­е­го потом­ства и по воз­мож­но­сти гадить осталь­ным, так как ресур­сов не хва­та­ет(И5), К. Северинов гово­рит, что наме­рен­но утри­ру­ет, что­бы как мож­но доход­чи­вее объ­яс­нить свою мысль, таким обра­зом пря­мо ука­зы­вая на про­во­ка­тив­ность сво­е­го заявления.

Одним из спо­со­бов смяг­че­ния рез­ких выска­зы­ва­ний слу­жит обра­ще­ние к авто­ри­те­ту как спо­соб аргу­мен­та­ции. Так, ссыл­ка на ака­де­ми­ка Спирина смяг­ча­ет инвек­тив­ные интен­ции авто­ра и пере­но­сит ответ­ствен­ность за ска­зан­ное на дру­гое лицо: Я был взра­щен в шко­ле ака­де­ми­ка Спирина, кото­рый утвер­ждал, что тео­ре­ти­че­ской био­ло­ги­ей зани­ма­ют­ся те, у кого руки рас­тут не из того места (И5). Примечательно, что в этой фра­зе К. Северинов сов­ме­ща­ет высо­кий стиль (взра­щен) и гру­бое про­сто­ре­чие (руки рас­тут не из того места), созда­вая в при­ве­ден­ном суж­де­нии рез­кий контраст.

Вариантом тако­го спо­со­ба аргу­мен­та­ции высту­па­ет обра­ще­ние к пре­це­дент­но­му тек­сту, кото­рое мож­но наблю­дать во всех интер­вью с уче­ным. Например, под­чер­ки­вая пре­иму­ще­ствен­ную роль биологов-практиков в про­ве­де­нии науч­ных экс­пе­ри­мен­тов по срав­не­нию с теоретиками-информатиками, К. Северинов с сар­каз­мом заме­ча­ет: Мнение био­ин­фор­ма­ти­ков о сво­ей зна­чи­мо­сти силь­но пре­уве­ли­че­но (И5) (аллю­зия к извест­ным сло­вам Марка Твена).

Указывая на про­бле­мы с насы­ще­ни­ем рын­ка каче­ствен­ны­ми вак­ци­на­ми, уче­ный обра­ща­ет­ся к «Маленькому прин­цу» А. де Сент-Экзюпери: Помните, в «Маленьком прин­це» на пла­не­те жил король, кото­рый тре­бо­вал лишь того, что мог­ло быть испол­не­но? Например, при­ка­зы­вал солн­цу садить­ся вече­ром. У нас такая же ситу­а­ция (И1).

Рассуждая о воз­мож­но­сти опре­де­ле­ния по геном­но­му тесту места рож­де­ния сдав­ших тест, К. Северинов при­бе­га­ет к тек­сту пье­сы «Пигмалион» Джорджа Бернарда Шоу, став­шей осно­вой для мюзик­ла «Моя пре­крас­ная леди»: Для англи­чан резуль­та­ты это­го теста напо­ми­на­ют нача­ло «Моей пре­крас­ной леди», когда про­фес­сор Хиггинс гово­рит: «Произнесите что-нибудь, и по ваше­му диа­лек­ту я опре­де­лю, на какой ули­це Лондона вы роди­лись» (И2).

Среди пре­це­дент­ных тек­стов, к кото­рым апел­ли­ру­ет К. Северинов, есть Евангелие (Какая тут бла­гая весть? — И1) и вол­шеб­ная сказ­ка (Еще раз ска­жу, что уче­ные не обла­да­ют вол­шеб­ным зер­ка­лом для пред­ска­за­ния буду­ще­го — И1). В послед­нем при­ме­ре сле­ду­ет отме­тить кате­го­рич­ность суж­де­ния, кото­рая под­чер­ки­ва­ет­ся выра­же­ни­ем еще раз ска­жу: чита­те­лю вну­ша­ют, что эта мысль уже выска­зы­ва­лась, и, воз­мож­но, неод­но­крат­но. При этом жур­на­лист, вдох­нов­лен­ный кра­си­вой мета­фо­рой о вол­шеб­ном зер­ка­ле, в завер­ша­ю­щем вопро­се повто­ря­ет ее, тем самым заколь­цо­вы­вая дра­ма­тур­гию интер­вью: Вы гово­ри­ли, что уче­ные не рас­по­ла­га­ют вол­шеб­ным зер­ка­лом. Но все-таки, как будут даль­ше раз­ви­вать­ся собы­тия? (И1).

Склонность к исполь­зо­ва­нию при­е­ма апел­ля­ции к пре­це­дент­ным фено­ме­нам мож­но назвать одной из веду­щих черт ком­му­ни­ка­тив­ной лич­но­сти гово­ря­ще­го, при этом К. Северинов может при­во­дить в целях аргу­мен­та­ции не толь­ко худо­же­ствен­ные тек­сты, но и пре­це­дент­ные явле­ния раз­но­го харак­те­ра. Так, он исполь­зу­ет отсыл­ку к попу­ляр­но­му худо­же­ствен­но­му филь­му «Чародеи»: Главное, что­бы костюм­чик сидел (И2), — или к извест­ной исто­ри­че­ской лич­но­сти и его подви­гу: То есть каж­дая бак­те­рия в отдель­но­сти — это Александр Матросов мик­ро­ми­ра… ˂…˃ Популяции, в кото­рых отдель­ные бак­те­рии спо­соб­ны на дей­ствия а‑ля Александр Матросов, более при­спо­соб­ле­ны, чем те, в кото­рых клет­ки это­го не дела­ют (И5).

Отвечая на вопрос жур­на­ли­ста об отно­ше­нии к «суве­рен­но­сти во всем, даже в био­ло­гии», К. Северинов ссы­ла­ет­ся на извест­ное изре­че­ние немец­ко­го бого­сло­ва Карла Фридриха Этингера: Помните молит­ву Этингера? «Дай мне силы изме­нить то, что я могу изме­нить, муже­ство при­нять то, что изме­нить не в моей вла­сти, и муд­рость отли­чить одно от дру­го­го». И закан­чи­вая мысль об утра­чен­ной воз­мож­но­сти транс­фор­ма­ции поло­же­ния, про­фес­сор заяв­ля­ет: Вот это, ров­но по Этингеру, было то, что мы мог­ли бы изме­нить. Но не изме­ни­ли. Теперь клю­нул жаре­ный петух (И2). Апелляция к авто­ри­те­ту в дан­ном при­ме­ре допол­не­на про­сто­реч­ной идиомой.

В одном из интер­вью мы видим отсыл­ку к иди­о­ма­ти­ке англий­ско­го язы­ка: Если чело­век почему-то вбил себе в голо­ву, что это не так, то мож­но «поси­неть лицом», как гово­рят англи­чане, дока­зы­вая ему обрат­ное (И1).

Наряду с апел­ля­ци­ей к пре­це­дент­ным явле­ни­ям исполь­зу­ет­ся и при­ве­де­ние ана­ло­гий, понят­ных совре­мен­но­му чело­ве­ку, т. е. адре­са­ту речи интер­вью­и­ру­е­мо­го: стан­дарт­ный взгляд на вещи заклю­ча­ет­ся в том, что виру­сы отно­сят­ся к клет­ке как ком­пью­тер­ный вирус — к ком­пью­те­ру (И5). Аналогия про­сле­жи­ва­ет­ся и в упо­треб­ле­нии слен­го­во­го сло­ва «спа­мить»: утвер­жда­ет­ся, что виру­сы полу­ча­ют воз­мож­ность вос­про­из­во­дить новые виру­сы и спа­мить ими, зара­жать дру­гие клет­ки (И5). Отметим, что слен­гизм тут же пояс­ня­ет­ся сино­ни­мич­ным ему опи­са­тель­ным выра­же­ни­ем, сти­ли­сти­че­ски нейтральным.

Аналогии при­вле­ка­ют­ся из раз­лич­ных обла­стей зна­ния, апел­ли­ру­ю­щих к кру­го­зо­ру пред­по­ла­га­е­мо­го адре­са­та, — исто­рии Великой Отечественной вой­ны (см. выше срав­не­ние подви­га Александра Матросова с пове­де­ни­ем бак­те­рии), совре­мен­ной поли­ти­че­ской кар­ти­ны мира, тео­рии попу­ляр­ных лите­ра­тур­ных жан­ров, тех­ни­че­ских наук и т. д. Так, сооб­ще­ство бак­те­рий упо­доб­ля­ет­ся гро­теск­ной вер­сии Северной Кореи или книж­ной анти­уто­пии (И5). Используется лек­си­ка, харак­тер­ная для детек­тив­но­го жан­ра: запу­тан­ное дель­це (И5). Биологический эво­лю­ци­он­ный про­цесс К. Северинов срав­ни­ва­ет с про­ек­том, био­ло­ги­че­ское поня­тие — с тех­но­ло­ги­че­ским: У име­ю­щих­ся пород исчер­пан био­ло­ги­че­ский потен­ци­ал, про­ект «сви­нья» достиг сво­е­го пре­де­ла (И5). Эволюционный про­цесс по сво­ей непред­ска­зу­е­мо­сти вызы­ва­ет ассо­ци­а­ции с игрой, в том чис­ле с бир­же­вы­ми коти­ров­ка­ми: Эволюция похо­жа на бир­жу цен­ных бумаг: без инсай­та про­гноз все­гда будет неточ­ным. Иначе бир­жа поте­ря­ла бы смысл. Как имен­но будет менять­ся вирус, нам зара­нее знать не дано (И1); Эволюционный про­цесс напо­ми­на­ет тео­рию игр. Есть раз­ные стра­те­гии успе­ха для пара­зи­та (И1). Аналогия с игра­ми под­креп­ля­ет­ся мета­фо­ра­ми и иди­о­ма­ми игро­вой семан­ти­ки: анти­вак­се­ры игра­ют на руку оте­че­ствен­ной фар­ме — они поз­во­ля­ют сохра­нять хоро­шую мину при пло­хой игре (И1). Частое исполь­зо­ва­ние ана­ло­гии в научно-популярном дис­кур­се оправ­да­но тем, что ана­ло­гия как при­ем лежит в осно­ве «мета­фо­ри­че­ской кон­цеп­ту­а­ли­за­ции» [Мишанкина 2010: 72] и явля­ет­ся эффек­тив­ным инстру­мен­том позна­ния действительности.

Текст ожив­ля­ют юмо­ри­сти­че­ские и сар­ка­сти­че­ские инто­на­ции, напри­мер: Никто ведь не отме­нял кир­пи­ча, вдруг пада­ю­ще­го вам на голо­ву (И5) (по пово­ду слу­чая как одно­го из эле­мен­тов, вли­я­ю­щих на раз­ви­тие лич­но­сти). Ученый при­во­дит извест­ный анек­до­ти­че­ский при­мер с обе­зья­ной: Говорят, что, если у обе­зья­ны будет мил­ли­он лет и пишу­щая машин­ка, она рано или позд­но напе­ча­та­ет «Войну и мир» (И5). Эта ситу­а­ция рас­смат­ри­ва­ет­ся при­ме­ни­тель­но к эво­лю­ции все­го живо­го на при­ме­ре био­ло­ги­че­ской ите­ра­ции генов. В отве­те на вопрос, при­ме­ня­ет­ся ли метод гене­ти­че­ско­го редак­ти­ро­ва­ния на свин­ках, зву­чит сар­казм: Так как у свин­ки нет бес­смерт­ной души, здесь мож­но делать все что угод­но, вопрос толь­ко зачем (И5).

Включение в рас­сказ уни­вер­си­тет­ской бай­ки явля­ет­ся реа­ли­за­ци­ей так­ти­ки дове­ри­тель­но­сти, уси­ли­ва­ю­щей кон­такт с ауди­то­ри­ей (И5). Использование нар­ра­тив­но­го фор­ма­та, отра­жа­ю­ще­го инди­ви­ду­аль­ный опыт рас­сказ­чи­ка, повы­ша­ет уро­вень досто­вер­но­сти исто­рии [Dahlstrom 2014].

Одним из наи­бо­лее дей­ствен­ных при­е­мов попу­ля­ри­за­ции науч­но­го дис­кур­са явля­ет­ся исполь­зо­ва­ние воз­мож­но­стей тро­пе­и­сти­ки. Рассмотрим тро­пы, широ­ко при­ме­ня­ю­щи­е­ся в текстах интер­вью с Севериновым.

1. Метафора: гене­ти­че­ский мусор (И5); гене­ти­че­ский порт­рет наро­дов (И5); гене­ти­че­ский дрейф (И1); букет вся­ких воз­мож­но­стей и стра­ши­лок (И3); эво­лю­ци­он­ная игра (И6) [о рас­про­стра­не­нии новых штам­мов виру­са], полых­нуть может очень силь­но (И1) [о пер­спек­ти­вах про­те­ка­ния пан­де­мии]. В речи Северинова встре­ча­ют­ся мета­фо­ры, харак­тер­ные для про­фес­си­о­наль­ной речи гене­ти­ков: Нам боль­ше не нуж­но рас­тить их (мик­ро­бов) в лабо­ра­то­рии, вме­сто это­го мы «чита­ем» их ДНК⁶. И ниже в этом же интер­вью он при­во­дит и тер­мин, и его пояс­не­ние: про­во­дить секве­ни­ро­ва­ние(чте­ние после­до­ва­тель­но­сти ДНК) на пор­та­тив­ных при­бо­рах пря­мо на кораб­ле (И4). Метафора геном как текст в сле­ду­ю­щем при­ме­ре раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в алле­го­рию: Геном каж­до­го чело­ве­ка — это текст дли­ной в 6 млрд букв, раз­би­тый на 46 томов­хро­мо­сом (И4). Встречаем и мета­фо­ру из эко­но­ми­че­ско­го семан­ти­че­ско­го поля: насы­тить даже соб­ствен­ный рынок каче­ствен­ным про­дук­том (И1). В при­ме­ре Вокруг пан­де­мии кови­да про­ис­хо­дит пан­де­мия инфор­ма­ци­он­но­го шума (И1) меди­цин­ский тер­мин при­вле­ка­ет­ся для мета­фо­ри­за­ции явле­ния, отно­ся­ще­го­ся к медиа­про­стран­ству, при­да­вая ему семан­ти­че­ский отте­нок гло­баль­но­сти и все­о­хват­но­сти. В одном из при­ме­ров видим метафору-иронию: Если пле­ня­ет неко­гда слав­ная исто­рия Чумаковского цен­тра — уко­ли­тесь их про­дук­том (И1). Как извест­но, мета­фо­ра пред­став­ля­ет собой когни­тив­ный фено­мен, прин­цип моде­ли­ро­ва­ния реаль­но­сти, поз­во­ля­ю­щий осмыс­лить новые явле­ния путем уста­нов­ле­ния ассо­ци­а­тив­ных свя­зей меж­ду раз­но­род­ны­ми объ­ек­та­ми [Лакофф, Джонсон 2004: 89; Щурова, Катайцева 2023: 122], и эффек­тив­но исполь­зу­ет­ся для попу­ля­ри­за­ции науч­ной информации.

2. Олицетворение, с помо­щью кото­ро­го уче­ный рас­ска­зы­ва­ет о слож­ных эво­лю­ци­он­ных про­цес­сах. Например, РНК пре­вра­ща­ет­ся в актив­но дей­ству­ю­ще­го субъ­ек­та, осо­зна­ет­ся как актор: РНК выду­ма­ла ДНК; РНК смог­ла все это сде­лать (И5). Прием оли­це­тво­ре­ния явля­ет­ся в устах К. Северинова эффек­тив­ным спо­со­бом визу­а­ли­за­ции мик­ро­био­ло­ги­че­ских явле­ний и про­цес­сов: древ­ние виру­сы объ­еди­ни­лись друг с дру­гом и сде­ла­ли клет­ку (И5); вяло пры­га­ют [о виру­сах], гены могут пры­гать туда-сюда; если кто-то нару­ша­ет пра­ви­ла, ска­чет где попа­ло, то воз­ни­ка­ют про­бле­мы с дати­ро­ва­ни­ем [о генах] (И5); А даль­ше болезнь будет в неко­то­ром смыс­ле рабо­тать на вас (И5); как буд­то чита­ешь учеб­ник по виру­со­ло­гии, он бук­валь­но ожил (И1).

3. Эпитеты. В речи К. Северинова исполь­зу­ют­ся как мета­фо­ри­че­ские эпи­те­ты (рабо­та­ю­щие вак­ци­ны — И1, полу­мерт­вая лабо­ра­то­рия — И2), так и эпи­те­ты оце­ноч­но­го харак­те­ра (мощ­ные мето­ды — И5, поль­ские кол­ле­ги помо­гут нам и не нару­шат заме­ча­тель­ных пра­вил сво­их поли­ти­ков — И2).

4. Лексический пласт исполь­зу­е­мых язы­ко­вых средств содер­жит весь­ма весо­мую долю окка­зи­о­на­лиз­мов и нео­ло­гиз­мов, при­да­ю­щих нар­ра­ти­ву яркость и акту­аль­ность. Так, что­бы объ­яс­нить суще­ство­ва­ние докле­точ­ной фор­мы жиз­ни, уче­ный исполь­зу­ет окка­зи­о­на­лизм недо­жизнь, смяг­чая его сло­вом какая-то. Автор упо­треб­ля­ет так­же окка­зи­о­на­лиз­мы кри­спи­ре­ние, (все) кри­спе­рят, обра­зо­ван­ные от аббре­ви­а­ту­ры CRISPR, обо­зна­ча­ю­щей систе­му гене­ти­че­ско­го редак­ти­ро­ва­ния. Примером нео­ло­гиз­ма, вошед­ше­го в рус­скую речь в пери­од пан­де­мии, явля­ет­ся сло­воанти­вак­се­ры (И1; И5) [о про­тив­ни­ках обя­за­тель­ной вак­ци­на­ции насе­ле­ния от коро­на­ви­рус­ной инфек­ции] [Приёмышева 2021: 20].

Одним из ярких при­е­мов рас­кры­тия автор­ской пози­ции явля­ет­ся транс­фор­ма­ция извест­ных иди­ом или устой­чи­вых соче­та­ний. Приведем несколь­ко примеров:

— Но кто-то когда-то решил, что нуж­но рас­смат­ри­вать био­ло­гию на оте­че­ствен­ном мате­ри­а­ле — и теперь заячьи уши тор­чат у нас бук­валь­но ото­всю­ду (И2). Рассуждая об изу­че­нии био­ло­гии на оте­че­ствен­ном мате­ри­а­ле, К. Северинов вспо­ми­на­ет ака­де­ми­ка Шмальгаузена, кото­рый иссле­до­вал эво­лю­цию на при­ме­ре изме­не­ния раз­ме­ра заячьих ушей. Очевидна отсыл­ка к пого­вор­ке «уши тор­чат», т. е. «нали­цо недо­стат­ки, недо­дел­ки» [Мокиенко, Никитина 2008: 129].

— Краеугольная про­бле­ма (транс­фор­ма­ция иди­о­мы «кра­е­уголь­ный камень») всей совре­мен­ной меди­ци­ны — адрес­ная достав­ка лекарств (И5).

Таким обра­зом, рече­вые так­ти­ки, исполь­зу­е­мые К. Севериновым в рам­ках стра­те­гий инфор­ми­ро­ва­ния и убеж­де­ния, направ­ле­ны на дости­же­ние ком­му­ни­ка­тив­ной эффек­тив­но­сти в транс­ля­ции науч­ных зна­ний для непро­фес­си­о­наль­ной ауди­то­рии. Приемы, харак­тер­ные для пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля, широ­кое исполь­зо­ва­ние воз­мож­но­стей тро­пе­и­сти­ки поз­во­ля­ют сде­лать науч­ное сооб­ще­ние орга­нич­ной частью медиакоммуникации.

Результаты исследования

Медиатизация всех сфер обще­ствен­ной жиз­ни затра­ги­ва­ет и функ­ци­о­ни­ро­ва­ние науч­но­го дис­кур­са в его попу­ляр­ном сег­мен­те, спо­соб­ствуя его кон­вер­ген­ции с медиадискурсом.

Порождение жан­ра интер­вью на гра­ни­це дис­кур­сов (науч­ный, раз­го­вор­ный, медиа) дик­ту­ет осо­бый выбор язы­ко­вых средств гово­ря­щим, при этом при­ро­да раз­го­вор­но­сти пре­ва­ли­ру­ет, поэто­му в усло­ви­ях частич­ной спон­тан­но­сти про­цесс рече­твор­че­ства пре­тер­пе­ва­ет раз­но­го рода трансформации.

Для пере­да­чи слож­ной науч­ной инфор­ма­ции в попу­ляр­ной фор­ме интер­вью­и­ру­е­мый исполь­зу­ет раз­но­об­раз­ные рече­вые так­ти­ки, поз­во­ля­ю­щие сде­лать доступ­ным труд­ное для вос­при­я­тия науч­ное знание.

Несомненна осо­бая роль пре­це­дент­ных тек­стов в про­цес­се рече­по­рож­де­ния гово­ря­ще­го, что сви­де­тель­ству­ет об эру­ди­ции не толь­ко ученого-биолога высо­ко­го клас­са, но и широ­ко обра­зо­ван­но­го чело­ве­ка, обла­да­ю­ще­го широ­ким спек­тром фоно­вых зна­ний, уме­ло опе­ри­ру­ю­ще­го ими для эффек­тив­ной реа­ли­за­ции постав­лен­ной цели в кон­крет­ной ком­му­ни­ка­тив­ной ситуации.

В изло­же­нии науч­ной инфор­ма­ции для непро­фес­си­о­наль­ной ауди­то­рии К. Северинов изби­ра­ет аргу­мен­та­тив­ную стра­те­гию. В реа­ли­за­ции аргу­мен­та­тив­ной стра­те­гии участ­ву­ют так­ти­ки пер­со­на­ли­за­ции, диа­ло­ги­за­ции, коопе­ра­ции, апел­ля­ции к авто­ри­те­ту, ана­ло­гии, кото­рые соче­та­ют­ся с так­ти­ка­ми эпа­ти­ро­ва­ния, иро­нии, утри­ро­ва­ния, неожи­дан­но­сти, дове­ри­тель­но­сти, ока­зы­ва­ю­щи­ми эмо­ци­о­наль­ное воз­дей­ствие на ауди­то­рию. Эмотивность медиа­дис­кур­са допус­ка­ет вклю­че­ние в науч­ный нар­ра­тив эмоционально-оценочной лек­си­ки, мета­фо­ри­че­ской образ­но­сти, иди­о­ма­ти­че­ских выра­же­ний, нео­ло­гиз­мов и окказионализмов.

Вопросо-ответная фор­ма изло­же­ния, обу­слов­лен­ная диа­ло­ги­че­ской при­ро­дой жан­ра интер­вью, спо­соб­ству­ет созда­нию эффек­та при­сут­ствия, побуж­да­ет к диа­ло­гу. Категоричность суж­де­ний, гипер­бо­ли­за­ция, харак­тер­ные для пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля, при­вле­ка­ют вни­ма­ние, побуж­да­ют ауди­то­рию всту­пить в полемику.

Выводы

Проведенное иссле­до­ва­ние пока­за­ло, что в интер­вью Константина Северинова соче­та­ют­ся раз­но­об­раз­ные при­е­мы и так­ти­ки науч­но­го дис­кур­са и язы­ка медиа. Медиаинтервью нарратора-эксперта явля­ет­ся при­ме­ром попу­ля­ри­за­ции науч­ной инфор­ма­ции, осно­ван­ной на сли­я­нии раз­лич­ных ком­му­ни­ка­тив­ных модусов.

Дальнейшие шаги в этом направ­ле­нии могут быть свя­за­ны с целост­ным ана­ли­зом диа­ло­га в жан­ре научно-популярного интер­вью, вклю­че­ни­ем в поле иссле­до­ва­ния чита­тель­ских ком­мен­та­ри­ев, изу­че­ни­ем новых циф­ро­вых инстру­мен­тов управ­ле­ния контентом.