Понедельник, Июль 15Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПРОФЕССИОНАЛЬНО-РЕЧЕВЫЕ ПРАКТИКИ И МЕДИАТЕКСТ: К ТИПОЛОГИИ КОДОВЫХ ФАКТОРОВ

В статье предпринята попытка описания кодовых факторов, служащих основой формирования специального письменного подъязыка, обладающего своей сферой применения и своими правилами и нормами речевого поведения, обусловленными потребностями эффективной передачи информации в профессионально ориентированных медиатекстах. В основе типологии — совокупность функционально-стилевых факторов, предложенных М. Елинеком (кодовые, адресатные, определяемые условиями общения и функциональные), а также ряд процедур, сопровождающих производство дискурса (М. Фуко). На материале жанра интервью рассматриваются речевые практики и дискурсивные коды, характерные для текстов данной жанровой принадлежности.

Гипотезой исследования является предположение о том, что взаимодействие «разных языков коммуникации» в медиатексте, созданном с учетом профессионально-речевых практик, приводит к формированию специального письменного подъязыка, обусловленного потребностями эффективной передачи информации.

PROFESSIONAL SPEECH PRACTICES AND TEXTS OF MEDIA: FOR THE TYPOLOGY OF CODE FACTORS

The article attempts to describe the code factors that underpin the formation of a special sub-language writing that has its own, scope and rules of verbal behavior caused needs efficient transmission of information in the media professionally oriented texts. In the center of the typology — a set of functional and stylistic factors proposed by M. Jelinek, as well as a number of procedures that accompany the production of discourse (Foucault). The practices of Speech and discoursive codes which are typical for the texts of such genre affiliation, are described on the materials of the genre interview.

Hypothesis of the study is the assumption that the interaction “of different languages of communication” in the media texts, created with the assistance of professionally-speech practices, leads not only to adapting of different codes, but to the formation of a special written sublanguage, wich is satisfies of the needs of effective communication and goals of professional communication through the media.

Татьяна Владимировна Чернышова, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой общей и прикладной филологии, литературы и русского языка Алтайского государственного университета 

E-mail: labrlexis@mail.ru

Tatiana Vladimirovna Chernyshova, PhD, Professor of philology, Head of the of the Chair of General and Applied philology, literature and Russian language of Altai State University 

E-mail: labrlexis@mail.ru

Чернышова Т. В. Профессионально-речевые практики и медиатекст: к типологии кодовых факторов // Медиалингвистика. 2015. № 4 (10). С. 35–48. URL: https://medialing.ru/professionalno-rechevye-praktiki-i-mediatekst-k-tipologii-kodovyh-faktorov/ (дата обращения: 15.07.2019).

Chernyshova T. V. Professional speech practices and texts of media: for the typology of code factors. Media Linguistics, 2015, No. 4 (10), pp. 35–48. Available at: https://medialing.ru/professionalno-rechevye-praktiki-i-mediatekst-k-tipologii-kodovyh-faktorov/ (accessed: 15.07.2019). (In Russian)

УДК 811.161.1’42
ББК 81.2Р-5 76
ГРНТИ 16.21.21
КОД ВАК 10.02.01

«…Мне хоте­лось бы, что­бы он <дис­курс> про­сти­рал­ся вокруг меня, как спо­кой­ная, глу­бо­кая и бес­ко­неч­но откры­тая про­зрач­ность, где дру­гие отве­ча­ли бы на мое ожи­да­ние и отку­да одна за дру­гой появ­ля­лись бы исти­ны…» [Фуко 1996: 49]

Осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния речи в про­фес­си­о­наль­ных сфе­рах ком­му­ни­ка­ции уже дав­но при­вле­ка­ют к себе вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей. Мож­но, напри­мер, назвать рабо­ты линг­ви­стов, посвя­щен­ные изу­че­нию про­фес­си­о­наль­ной речи в тор­го­вом (Т. А. Миле­хи­на), уст­ном дело­вом (О. Н. Стру­ко­ва), уст­ном и пись­мен­ном науч­ном (С. В. Куп­ри­на), учеб­ном (И. В. Кокош­ки­на, Д. В. Ива­но­ва и др.), оби­ход­но-быто­вом (Г. С. Кули­ко­ва), судеб­ном (Т. В. Дуб­ров­ская), меди­цин­ском (У. В. Вино­гра­до­ва, С. А. Масю­ков и др.), рели­ги­оз­ном (Е. В. Бобы­ре­ва и др.), рабо­чем (А. Н. Бай­ку­ло­ва) и мно­гих дру­гих типах дис­кур­са [Про­бле­мы рече­вой ком­му­ни­ка­ции 2011; Про­бле­мы рече­вой ком­му­ни­ка­ции 2012; Жан­ры и типы тек­ста в науч­ном и медий­ном дис­кур­се 2013]. Не менее изу­че­на и совре­мен­ная медиа­речь в раз­лич­ных ее про­яв­ле­ни­ях [Язык и дис­курс… 2011; Меди­а­текст как поли­ин­тен­ци­о­наль­ная систе­ма 2012; Сти­ли­сти­ка сего­дня и зав­тра… 2012] (см. так­же: Медиа­линг­ви­сти­ка 2013; 2014; 2015).

Подоб­ный инте­рес не слу­ча­ен. В ста­тье 1975 г. «Линг­ви­сти­ка и поэ­ти­ка», гово­ря о зада­чах обе­их наук, Р. О. Якоб­сон отме­ча­ет: «…Вопрос о свя­зях меж­ду сло­вом и миром каса­ет­ся не толь­ко сло­вес­но­го искус­ства, но и вооб­ще всех видов рече­вой дея­тель­но­сти. Веде­нию линг­ви­сти­ки под­ле­жат все воз­мож­ные про­бле­мы отно­ше­ния меж­ду речью и „уни­вер­су­мом (миром) речи“; линг­ви­сти­ка долж­на отве­чать на вопрос, какие эле­мен­ты это­го уни­вер­су­ма сло­вес­но оформ­ля­ют­ся в дан­ном рече­вом акте и как имен­но это оформ­ле­ние про­ис­хо­дит. Одна­ко зна­че­ния истин­но­сти для тех или иных выска­зы­ва­ний, посколь­ку они, как гово­рят логи­ки, явля­ют­ся „вне­язы­ко­вы­ми сущ­но­стя­ми“, явно лежат за пре­де­ла­ми поэ­ти­ки и линг­ви­сти­ки вооб­ще» (выде­ле­но нами. — Т. Ч.) (URL:http://www.philology.ru/linguistics1/jakobson-75.htm).

Как пред­став­ля­ет­ся, воз­мож­ность изу­че­ния «вне­язы­ко­вых сущ­но­стей» появи­лась в 70-х годах про­шло­го века в свя­зи с раз­ви­ти­ем дис­кур­сив­ных иссле­до­ва­ний. В част­но­сти, фран­цуз­ско­му фило­со­фу, тео­ре­ти­ку куль­ту­ры и исто­ри­ку М. Фуко при­над­ле­жит гипо­те­за о том, что «в любом обще­стве про­из­вод­ство дис­кур­са одно­вре­мен­но кон­тро­ли­ру­ет­ся, под­вер­га­ет­ся селек­ции, орга­ни­зу­ет­ся и пере­рас­пре­де­ля­ет­ся с помо­щью неко­то­ро­го чис­ла про­це­дур, функ­ция кото­рых — ней­тра­ли­зо­вать его власт­ные пол­но­мо­чия и свя­зан­ные с ним опас­но­сти, обуз­дать непред­ска­зу­е­мость его собы­тия, избе­жать его такой пол­но­вес­ной, такой угро­жа­ю­щей мате­ри­аль­но­сти» [Фуко 1996: 50]. Идеи Фуко нашли отра­же­ние в иссле­до­ва­нии Э. В. Чеп­ки­ной, посвя­щен­ном изу­че­нию жур­на­лист­ско­го дис­кур­са как про­стран­ства тек­сто­по­рож­да­ю­щих прак­тик и кодов, в кото­ром эта­пы ком­му­ни­ка­тив­ной дея­тель­но­сти жур­на­ли­ста нераз­рыв­но свя­зы­ва­ют­ся с экс­тра­линг­ви­сти­че­ским кон­тек­стом [Чеп­ки­на 2001]. В плане вза­и­мо­дей­ствия раз­ных типов дис­кур­са инте­рес­но так­же моно­гра­фи­че­ской иссле­до­ва­ние Т. И. Крас­но­вой, в кото­ром автор, ана­ли­зи­руя газет­ный жур­на­лист­ский дис­курс рус­ско­го зару­бе­жья 1917–1920 (22) гг., пишет о сход­стве «науч­но­го и поли­ти­че­ско­го дис­кур­сов по интен­ци­ям к исполь­зо­ва­нию фор­мы — кате­го­ри­че­ско­го сло­ва — при вопло­ще­нии замыс­ла» [Крас­но­ва 2011: 66].

В то же вре­мя в целом про­бле­ме «впле­те­ния» про­фес­си­о­наль­ных рече­вых прак­тик в меди­а­тек­сты посвя­ще­но не так мно­го иссле­до­ва­ний, хотя сами подоб­ные тек­сты и изда­ния (осо­бен­но науч­но-попу­ляр­ные и про­фес­си­о­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ные) суще­ству­ют в Рос­сии не один деся­ток лет (см., напри­мер, иссле­до­ва­ния науч­но-попу­ляр­ной речи в про­све­ти­тель­ских теле- и радио­пе­ре­да­чах, медиа­ре­чи досу­го­вой жур­на­ли­сти­ки, про­фес­си­о­наль­ной речи в медиа изда­ни­ях [Крас­но­ва 2011; Лав­рен­чен­ко 2012; Арсе­нье­ва 2013; Дус­ка­е­ва, Цве­то­ва 2013; Чер­ны­шо­ва 2013; Пол­та­вец 2015 и др.]).

В ста­тье пред­став­ле­ны резуль­та­ты изу­че­ния дис­кур­сив­ных и кодо­вых прак­тик, исполь­зу­е­мых в меди­а­текстах, тема­ти­че­ски свя­зан­ных с про­фес­си­о­наль­ны­ми типа­ми дис­кур­са. Иссле­до­ва­ние постро­е­но на мате­ри­а­ле жан­ра газет­но­го интер­вью, дис­кур­сив­ная при­ро­да кото­ро­го, как пред­став­ля­ет­ся, дву­еди­на, что про­яв­ля­ет­ся на раз­ных эта­пах созда­ния тек­ста: под­го­то­ви­тель­ный этап тек­ста интер­вью выпол­нен в рам­ках уст­но­го дис­кур­са, а заклю­чи­тель­ный этап непо­сред­ствен­но свя­зан с дис­кур­сом пись­мен­ным (или элек­трон­ным). Про­ти­во­по­став­лен­ность этих типов дис­кур­сов опре­де­ля­ет интер­дис­кур­сив­ные и интер­тек­сту­аль­ные слож­но­сти. Слож­но­сти подоб­но­го рода, при­су­щие меди­а­тек­стам раз­ных жан­ров, сара­тов­ские линг­ви­сты, опре­де­ля­ют как фак­то­ры «соци­аль­ных рис­ков» [Кор­ми­ли­цы­на 2012: 13–25].

Тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­скую осно­ву наше­го иссле­до­ва­ния соста­ви­ли тру­ды уче­ных в обла­сти функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки (М. Ели­нек, М. Н. Кожи­на, Л. Р. Дус­ка­е­ва, Н. С. Цве­то­ва и др.), тео­рии дис­кур­са (М. Фуко, У. Чейф, Ю. С. Сте­па­нов, И. В. Силан­тьев, К. Ф. Седов, В. И. Кара­сик и др.), дис­кур­сив­ных прак­тик тек­стов раз­ных сти­лей и жан­ров (Э. В. Чеп­ки­на, Л. П. Кры­син, М. А. Кор­ми­ли­цы­на и др.).

Про­цесс «впле­те­ния» в меди­а­тек­сты рече­вых прак­тик, при­ня­тых в про­фес­си­о­наль­ных дис­кур­сах, будь то язык нау­ки, обра­зо­ва­ния, пра­ва, эко­но­ми­ки, управ­ле­ния и т.п., сло­жен и обу­слов­лен рядом функ­ци­о­наль­но-сти­ле­вых фак­то­ров, к наи­бо­лее зна­чи­мым из кото­рых, вслед за М. Ели­не­ком [Кожи­на 1974: 145], мож­но отне­сти кодо­вые, адре­сат­ные, опре­де­ля­е­мые усло­ви­я­ми обще­ния и функ­ци­о­наль­ные, т. е. те фак­то­ры, кото­рые в иссле­до­ва­ни­ях сна­ча­ла аме­ри­кан­ских и евро­пей­ских, а затем и рос­сий­ских линг­ви­стов в 70–90-х годах ста­ли рас­смат­ри­вать­ся как дис­кур­сив­ные (см. рису­нок).

Система внелингвистических стилеобразующих факторов (по М. Елинеку)
Систе­ма вне­линг­ви­сти­че­ских сти­ле­об­ра­зу­ю­щих фак­то­ров
(по М. Ели­не­ку)

Обоб­щая иссле­до­ва­ния пред­ше­ствен­ни­ков (М. Фуко, Ц. Тодо­ро­ва, Ю. С. Сте­па­но­ва и др.), И. В. Силан­тьев дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние дис­кур­са: дис­курс, ина­че тело дис­кур­са — это «откры­тое мно­же­ство выска­зы­ва­ний, как осу­ществ­лен­ных в прак­ти­ке ком­му­ни­ка­ции, так и воз­мож­ных, предо­су­ществ­лен­ных — одна­ко выска­зы­ва­ний не любых, а постро­ен­ных в систе­ме сило­вых линий соци­о­куль­тур­но­го поля дан­но­го дис­кур­са…» (URL:http://portal.edu.asu.ru/pluginfile.php/2864/mod_resource/content/2B9.fb2).

К. Ф. Седов, раз­гра­ни­чи­вая поня­тия «текст» и «дис­курс», опре­де­лил послед­ний как «объ­ек­тив­но суще­ству­ю­щее зна­ко­вое постро­е­ние (вер­баль­ное и невер­баль­ное), кото­рое сопро­вож­да­ет про­цесс соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия людей» [Седов 2007: 11]. При этом иссле­до­ва­тель, со ссыл­кой на М. Л. Мака­ро­ва, под­чер­ки­вал интер­ак­тив­ную при­ро­ду дис­кур­са: «он запе­чат­ле­ва­ет в себе вза­и­мо­дей­ствие, диа­лог», при­чем, весь­ма мно­го­гран­ный [Там же]. Эти мыс­ли созвуч­ны мне­нию Э. В. Чеп­ки­ной, кото­рая отме­ча­ет: «ана­ли­зи­руя тек­сто­по­рож­да­ю­щие прак­ти­ки, мы гово­рим о том, что суще­ству­ют пра­ви­ла, огра­ни­чи­ва­ю­щие дея­тель­ность субъ­ек­та — участ­ни­ка ком­му­ни­ка­ции, и не толь­ко его ком­му­ни­ка­тив­ные наме­ре­ния опре­де­ля­ют зако­но­мер­но­сти постро­е­ния тек­ста. Пра­ви­ла, фор­ми­ру­ю­щие дис­кур­сив­ные прак­ти­ки, с одной сто­ро­ны, навя­зы­ва­ют­ся каж­до­му субъ­ек­ту, но, с дру­гой сто­ро­ны, они же и дают ему воз­мож­ность про­ду­ци­ро­вать и вос­при­ни­мать тек­сты в рам­ках дан­но­го дис­кур­са» [Чеп­ки­на 2001: 22]. И еще одна цита­та: «Быть ком­му­ни­кан­том, адре­сан­том или адре­са­том, озна­ча­ет быть целе­устрем­лен­ным субъ­ек­том, у кото­ро­го есть свои при­чи­ны дей­ство­вать так, а не ина­че, кото­рый спо­со­бен осо­знать эти при­чи­ны на вер­баль­ном уровне, т. е. сло­вес­но их фор­му­ли­ро­вать» [там же: 24].

Сло­вес­ное фор­му­ли­ро­ва­ние «вне­язы­ко­вых сущ­но­стей» в рабо­тах иссле­до­ва­те­лей ХХ в. полу­чи­ло наиме­но­ва­ние кодо­вые фак­то­ры, кото­рые опре­де­ля­ют­ся как един­ство озна­ча­ю­ще­го и озна­ча­е­мо­го (Ф. де Сос­сюр, Р. Барт, У. Эко, и др.) [Там же: 31]. В этой паре озна­ча­ю­щее опре­де­ля­ет­ся как план выра­же­ния, как фор­ма выска­зы­ва­ния (М. Ели­нек) [Кожи­на 1972: 145; Чер­ны­шо­ва 2014а: 102] — пись­мен­ная или уст­ная. Сюда же вклю­ча­ют­ся устой­чи­вые язы­ко­вые (и вне­язы­ко­вые) эле­мен­ты, опре­де­ля­ю­щие харак­тер рече­во­го пове­де­ния ком­му­ни­кан­тов в той или иной сфе­ре меди­а­ком­му­ни­ка­ции, в том чис­ле и сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ные, эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ные (экс­прес­сив­ные) сред­ства, при­да­ю­щие речи свое­об­ра­зие. Пер­вые ори­ен­ти­ро­ва­ны на зна­ние адре­са­том пра­вил и норм упо­треб­ле­ния рус­ско­го язы­ка и осо­бен­но­стей кон­вен­ци­аль­но­го рече­во­го пове­де­ния в той или иной сфе­ре меди­а­ком­му­ни­ка­ции, вто­рые — на уста­нов­ле­ние кон­так­та с адре­са­том и успеш­ное рече­вое воз­дей­ствие» [Чер­ны­шо­ва 2014а: 105].

Таким обра­зом, уме­ние «гово­рить» на язы­ке потен­ци­аль­но­го адре­са­та пред­став­ля­ет­ся важ­ным усло­ви­ем «успеш­ной» меди­а­ком­му­ни­ка­ции, для кото­рой харак­тер­но типо­ло­ги­че­ское мно­го­об­ра­зие медиа­ре­чи и посто­ян­ное рас­ши­ре­ние диа­па­зо­на жан­ро­во-видо­вой клас­си­фи­ка­ции тек­стов. По сути, кодо­вые фак­то­ры — это реа­ли­зо­ван­ный в меди­а­тек­сте меха­низм сти­ли­сти­че­ско­го отбо­ра, обу­слов­лен­ный экс­тра­линг­ви­сти­че­ски: усло­ви­я­ми, функ­ци­я­ми и целя­ми обще­ния. Отби­рая и сопо­став­ляя язы­ко­вые еди­ни­цы при­ме­ни­тель­но к рече­вой ситу­а­ции, сти­ли­сти­че­ский отбор при­спо­саб­ли­ва­ет их к усло­ви­ям и целям обще­ния [Чер­ны­шо­ва 2014б: 200–201].

Слож­ность созда­ния язы­ко­во­го кода про­фес­си­о­наль­ных меди­а­тек­стов обу­слов­ле­на тем, что базо­вых кодов (как и сфер дея­тель­но­сти) в них, как пра­ви­ло, несколь­ко: осно­ву одних состав­ля­ет про­фес­си­о­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ная речь в рам­ках науч­но­го, дело­во­го, раз­го­вор­но­го или ино­го сти­ля (под­сти­ля), а осно­ву дру­гих — соб­ствен­но газет­но-жур­наль­ный стиль во всем его свое­об­ра­зии. Свои кор­рек­ти­вы вно­сят жан­ро­вая спе­ци­фи­ка тек­ста, а так­же уро­вень вла­де­ния жур­на­ли­стом про­фес­си­о­наль­ным мастер­ством. Необ­хо­ди­мость созда­ния подоб­но­го язы­ко­во­го кода тре­бу­ет от пишу­ще­го хоро­ше­го зна­ния функ­ци­о­наль­но-сти­ле­вых осо­бен­но­стей рус­ско­го язы­ка, уме­ния пере­клю­чать­ся на раз­ные сти­ле­вые реги­стры и в то же вре­мя оста­вать­ся в рам­ках сво­ей про­фес­сии, решать свои про­фес­си­о­наль­ные зада­чи.

Как отме­ча­ет Л. П. Кры­син, «прин­цип функ­ци­о­наль­ной допол­ни­тель­но­сти кодов и суб­ко­дов, состав­ля­ю­щих ту или иную соци­аль­но-ком­му­ни­ка­тив­ную систе­му, озна­ча­ет, что один и тот же кон­тин­гент гово­ря­щих, обслу­жи­ва­е­мый дан­ной соци­аль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной систе­мой, вла­дея общим набо­ром язы­ко­вых средств, исполь­зу­ет их в зави­си­мо­сти от усло­вий обще­ния» [Кры­син 2000]. Гово­ря о фак­то­рах, застав­ля­ю­щих гово­ря­ще­го менять код, Кры­син назы­ва­ет сле­ду­ю­щие: это сме­на адре­са­та и выбор темы обще­ния. Ком­му­ни­ка­тив­ная уда­ча обу­слов­ле­на высо­кой сте­пе­нью вла­де­ния «раз­ны­ми кода­ми или суб­ко­да­ми, когда исполь­зо­ва­ние их в зна­чи­тель­ной мере авто­ма­ти­зи­ро­ва­но, сам про­цесс кодо­во­го пере­клю­че­ния может не осо­зна­вать­ся гово­ря­щим, осо­бен­но в тех слу­ча­ях, когда дру­гой код (суб­код) исполь­зу­ет­ся не цели­ком, а во фраг­мен­тах» [там же].

Кро­ме это­го важ­но учи­ты­вать и «ряд наи­бо­лее суще­ствен­ных прин­ци­пов, кон­сти­ту­и­ру­ю­щих пози­ции субъ­ек­тов дис­кур­сив­ных прак­тик», сфор­му­ли­ро­ван­ных М. Фуко в рабо­те «Поря­док дис­кур­са» (1970) и акту­а­ли­зи­ро­ван­ных Э. В. Чеп­ки­ной при­ме­ни­тель­но к медиа­дис­кур­су [Чеп­ки­на 2001: 13–18], сре­ди кото­рых в рам­ках дан­ной ста­тьи акту­аль­ны сле­ду­ю­щие:

1) прин­ци­пы, преду­смат­ри­ва­ю­щие про­це­ду­ры исклю­че­ния, важ­ней­шая из кото­рых — «запрет для гово­ря­ще­го субъ­ек­та»: «гово­рить мож­но не все, гово­рить мож­но не обо всем и не при любых обсто­я­тель­ствах, и, нако­нец … не вся­ко­му мож­но гово­рить о чем угод­но» [Там же: 13–18], при этом учи­ты­ва­ют­ся «табу на объ­ект выска­зы­ва­ния», «риту­ал обсто­я­тельств», «при­ви­ле­ги­ро­ван­ное или исклю­чи­тель­ное пра­во гово­ря­ще­го субъ­ек­та», «раз­де­ле­ние и про­ти­во­по­став­ле­ние истин­но­го и лож­но­го в дис­кур­се» и др.;

2) прин­ци­пы, вклю­ча­ю­щие в себя дис­кур­сив­ные пра­ви­ла функ­ци­о­ни­ро­ва­ния раз­ных типов тек­стов, регу­ли­ру­ю­щие их внут­рен­нюю орга­ни­за­цию, наи­бо­лее важ­ным из кото­рых для наше­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся прин­цип ком­мен­ти­ро­ва­ния, кото­рый вво­дит «раз­ли­че­ние для участ­ни­ков дис­кур­сив­ной прак­ти­ки пер­вич­но­го и вто­рич­но­го тек­стов, при­чем вто­рич­ный текст-ком­мен­та­рий име­ет сво­ей целью ска­зать то, что уже было ска­за­но в пер­вич­ном тек­сте и одно­вре­мен­но еще не было в нем ска­за­но [Там же: 15];

3) прин­ци­пы, свя­зан­ные с кате­го­ри­ей авто­ра тек­ста и регла­мен­ти­ру­ю­щие дей­ствия его авто­ра. Наи­бо­лее важ­ным в рам­ках дан­но­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся то, что «функ­ция-автор высту­па­ет кри­те­ри­ем истин­но­сти тек­ста, при­чем исти­на тек­ста по-раз­но­му выгля­дит… в нау­ке и в худо­же­ствен­ном твор­че­стве»; «автор высту­па­ет как некое поле кон­цеп­ту­аль­ной и тео­ре­ти­че­ской связ­но­сти: его тек­стам долж­на быть при­су­ща док­три­наль­ная непро­ти­во­ре­чи­вость» [Там же: 16–17]. Осо­бое место при этом уде­ля­ет­ся соб­ствен­но тек­сто­вым зна­кам, отсы­ла­ю­щим к авто­ру, сре­ди кото­рых — лич­ные место­име­ния, наре­чия вре­ме­ни и места, спря­га­е­мые фор­мы гла­го­лов. Важ­но так­же, что функ­ция авто­ра «может дать место одно­вре­мен­но мно­гим… пози­ци­ям-субъ­ек­там, кото­рые могут быть заня­ты раз­лич­ны­ми клас­са­ми инди­ви­дов» [Там же: 17];

4) дис­кур­сив­ные прин­ци­пы, обу­слов­лен­ные дис­ци­пли­нар­ной обла­стью (дис­ци­пли­ной), вопло­щен­ной в тему тек­ста, и пред­став­лен­ной сово­куп­но­стью мето­дов, кор­пу­сом поло­же­ний, кото­рые при­зна­ют­ся истин­ны­ми в той или иной дис­ци­плине [Там же].

Все пере­чис­лен­ные прин­ци­пы явля­ют­ся как ресур­са­ми для про­из­вод­ства тек­стов, так и огра­ни­че­ни­я­ми от слу­чай­но­сти дис­кур­са.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Мате­ри­а­лом наблю­де­ния в иссле­до­ва­нии слу­жат два меди­а­тек­ста, выпол­нен­ные в жан­ре интер­вью для изда­ний «Мар­кер-Экс­пресс» (2012. Март) — «А за базар отве­тишь!» (на сай­те выло­жен вари­ант под заго­лов­ком «Поче­му руга­ют­ся жите­ли Алтай­ско­го края и какое нака­за­ние полу­ча­ют осо­бо отли­чив­ши­е­ся». URL: http://​altapress​.ru/​s​t​o​r​y​/​8​2​241) и «Судья» 2015. Январь) — «Рус­ский язык в судеб­ной сфе­ре: семи­нар для судей­ско­го сооб­ще­ства Алтай­ско­го края» (пред­став­лен в оглав­ле­нии: http://​www​.zhurnalsudya​.ru/​a​r​c​h​i​v​e​/​2​0​1​5​/1/). Интер­вью­и­ру­е­мым в обо­их слу­ча­ях высту­па­ет пред­ста­ви­тель ака­де­ми­че­ско­го дис­кур­са (пре­по­да­ва­тель выс­шей шко­лы); интер­вью­ер — начи­на­ю­щий жур­на­лист, име­ю­щий фило­ло­ги­че­ское и жур­на­лист­ское обра­зо­ва­ние. Оба тек­ста после­до­ва­тель­но про­шли несколь­ко эта­пов ста­нов­ле­ния (и соот­вет­ствен­но дис­кур­сив­ных пере­стро­ек), свя­зан­ных с раз­лич­ны­ми про­фес­си­о­наль­но-рече­вы­ми прак­ти­ка­ми участ­ни­ков меди­а­ком­му­ни­ка­ции.

На осно­ве дис­курс-ана­ли­за выде­ле­ны сле­ду­ю­щие эта­пы: уст­ная бесе­да жур­на­ли­ста с интер­вью­и­ру­е­мым (пер­вич­ный текст)  вто­рич­ный пись­мен­ный текст интер­вью в испол­не­нии жур­на­ли­ста  кор­рек­ция пись­мен­но­го тек­ста с уче­том заме­ча­ний интер­вью­и­ру­е­мо­го  дис­курс обсуж­де­ния тек­ста интер­вью, рекон­стру­и­ро­ван­ный на базе пере­пис­ки авто­ра и интер­вью­е­ра  текст интер­вью в элек­трон­ном вари­ан­те (для сай­та газе­ты)  текст интер­вью в печат­ном вари­ан­те для газет­но­го изда­ния.

Мы можем пред­по­ло­жить, что вза­и­мо­дей­ствие «раз­ных язы­ков ком­му­ни­ка­ции» в про­фес­си­о­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ном меди­а­тек­сте при­во­дит не столь­ко к при­спо­саб­ли­ва­нию одно­го кода к дру­го­му, сколь­ко к обу­слов­лен­но­му потреб­но­стя­ми эффек­тив­ной пере­да­чи инфор­ма­ции фор­ми­ро­ва­нию спе­ци­аль­но­го пись­мен­но­го подъ­язы­ка, обла­да­ю­ще­го сво­ей сфе­рой при­ме­не­ния и сво­и­ми пра­ви­ла­ми и нор­ма­ми рече­во­го пове­де­ния авто­ра и адре­са­та.

Крат­ко оха­рак­те­ри­зу­ем неко­то­рые из эта­пов дис­кур­сив­но­го раз­вер­ты­ва­ния тек­стов опуб­ли­ко­ван­ных интер­вью.

Уст­ная бесе­да жур­на­ли­ста с интер­вью­и­ру­е­мым (пер­вич­ный текст)  вто­рич­ный пись­мен­ный текст интер­вью в испол­не­нии жур­на­ли­ста. Пер­вая труд­ность, или зона рис­ка, с кото­рой стал­ки­ва­ет­ся жур­на­лист, — это раз­ли­чия в типах дис­кур­сов — уст­ном и пись­мен­ном, и преж­де все­го — раз­ли­чия в кана­ле пере­да­чи инфор­ма­ции, кото­рые, по заме­ча­нию А. А. Киб­ри­ка, име­ют прин­ци­пи­аль­но важ­ные послед­ствия для про­цес­сов уст­но­го и пись­мен­но­го дискурса.Эти послед­ствия были изу­че­ны У. Чей­фом в иссле­до­ва­нии 1982 г. (URL:http://iling-ran.ru/kibrik/Discourse_classification@VJa_2009.pdf).

Соглас­но иссле­до­ва­ни­ям Чей­фа, в уст­ном дис­кур­се порож­де­ние и пони­ма­ние про­ис­хо­дят син­хро­ни­зи­ро­ван­но, а в пись­мен­ном — нет. В резуль­та­те при уст­ном дис­кур­се име­ет место явле­ние фраг­мен­та­ции: речь порож­да­ет­ся толч­ка­ми, кван­та­ми. Мож­но доба­вить, что эта речь спон­тан­на, ассо­ци­а­тив­на, часто захва­ты­ва­ет близ­ле­жа­щие темы и т. п.

С пози­ций язы­ко­во­го кода она отли­ча­ет­ся син­так­си­че­ской неоформ­лен­но­стью, неза­кон­чен­но­стью, несет в себе чер­ты идио­сти­ля интер­вью­и­ру­е­мо­го, поправ­ки, ого­вор­ки, вклю­ча­ет в себя длин­ные пау­зы, раз­ли­ча­ет­ся по силе зву­ча­ния, допол­ня­ет­ся жести­ку­ля­ци­ей и т. п., то есть поми­мо вер­баль­ных средств в ней широ­ко исполь­зу­ют­ся и сред­ства невер­баль­ные. При пись­мен­ном же дис­кур­се про­ис­хо­дит инте­гра­ция пре­ди­ка­ций в слож­ные пред­ло­же­ния и про­чие син­так­си­че­ские кон­струк­ции и объ­еди­не­ния. Оче­вид­но, что, при­сту­пая к меж­дис­курс­ным пре­об­ра­зо­ва­ни­ям, жур­на­лист тем успеш­нее выпол­нит свою рабо­ту, чем выше уро­вень его язы­ко­вой, ком­му­ни­ка­тив­ной, рито­ри­че­ской ком­пе­тен­ции.

Наи­бо­лее про­стой при­мер «прав­ки» подоб­но­го тек­ста — это устра­не­ние орфо­гра­фи­че­ских, пунк­ту­а­ци­он­ных, грам­ма­ти­че­ских, рече­вых, сти­ли­сти­че­ских и фак­то­ло­ги­че­ских оши­бок, допу­щен­ных жур­на­ли­стом в ходе пере­ве­де­ния уст­ной речи в пись­мен­ную. Так, в тек­сте из жур­на­ла «Судья» (2015) изме­не­ния вне­се­ны интер­вью­и­ру­е­мым в сле­ду­ю­щие фраг­мен­ты:

заве­ду­ю­щая кафед­рой рус­ско­го язы­ка, лите­ра­ту­ры и рече­вых ком­му­ни­ка­ций / заве­ду­ю­щая кафед­рой рус­ско­го язы­ка, лите­ра­ту­ры и рече­вой ком­му­ни­ка­ции;

азы сти­ли­сти­ки юрис­дик­ци­он­ных жан­ров офи­ци­аль­но — дело­во­го сти­ля / азы сти­ли­сти­ки юрис­дик­ци­он­ных жан­ров офи­ци­аль­но-дело­во­го сти­ля;

Оце­нив ситу­а­цию в крае реши­ли / Оце­нив ситу­а­цию в крае, реши­ли;

часто имею дело с акта­ми, кото­рые при­сы­ла­ют сле­до­ва­те­ли и судьи, ошиб­ки в этих доку­мен­тах свя­зан­ны имен­но с исполь­зо­ва­ни­ем язы­ка / часто имею дело с поста­нов­ле­ни­я­ми и опре­де­ле­ни­я­ми, кото­рые при­сы­ла­ют сле­до­ва­те­ли и судьи — ошиб­ки в этих доку­мен­тах свя­за­ны имен­но с исполь­зо­ва­ни­ем язы­каи др.

Потреб­ность подоб­ных пре­об­ра­зо­ва­ний обу­слов­ле­на как уста­нов­ле­ни­я­ми газет­но-пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са в целом, так и дис­кур­са­ми интер­вью­е­ра и интер­вью­и­ру­е­мо­го. По заме­ча­нию В. И. Кара­си­ка, иссле­до­ва­тель­ские моде­ли ком­му­ни­ка­ции поми­мо кон­цеп­тов учи­ты­ва­ют еще два пара­мет­ра обще­ния: лич­ность и дис­курс, при­чем «учет харак­те­ри­сти­ки лич­но­сти отра­жа­ет антро­по­ло­ги­че­скую фоку­си­ров­ку линг­ви­сти­ки и всех гума­ни­тар­ных наук… моде­ли­ро­ва­ние дис­кур­са направ­ле­но на выяв­ле­ние зна­чи­мых при­зна­ков обще­ния в типи­зи­ру­е­мых ситу­а­ци­ях» [Кара­сик 2009: 268]. Гра­мот­ная пись­мен­ная медиа­речь, точ­но пере­да­ю­щая содер­жа­ние мыс­ли, — это зна­чи­мый при­знак обще­ния в газет­но-жур­наль­ной ком­му­ни­ка­ции. Как и необ­хо­ди­мость пра­виль­но, в рам­ках сво­е­го типа дис­кур­са, назвать опи­сы­ва­е­мый объ­ект (напри­мер, линг­вист-экс­перт в сво­ей экс­перт­ной прак­ти­ке чаще все­го име­ет дело с такой раз­но­вид­но­стью юрис­дик­ци­он­ных доку­мен­тов, как опре­де­ле­ния суда и поста­нов­ле­ния след­ствен­ных орга­нов, поэто­му лек­се­ма акты в дан­ном слу­чае не соот­вет­ству­ет дис­кур­сив­но­му коду интер­вью­и­ру­е­мо­го и уточ­ня­ет­ся в ходе тек­сто­вой пере­строй­ки).

«Узна­ва­ние» сво­ей уст­ной речи, оформ­лен­ной на бума­ге, — непро­стой этап и для интер­вью­и­ру­е­мо­го, посколь­ку не толь­ко свя­зан с осо­зна­ни­ем уров­ня сво­ей рече­вой и рито­ри­че­ской ком­пе­тен­ции, но и с пере­чис­лен­ны­ми ранее суще­ствен­ны­ми прин­ци­па­ми, кон­сти­ту­и­ру­ю­щи­ми пози­ции субъ­ек­тов дис­кур­сив­ных прак­тик, — в част­но­сти с прин­ци­пом исклю­че­ния: оце­ни­ва­ет­ся то, что ска­за­но, что не ска­за­но и т. п., а так­же то, что долж­но быть ска­за­но, т. е. добав­ле­но уже в печат­ный текст. Напри­мер, в ана­ли­зи­ру­е­мом тек­сте интер­вью­и­ру­е­мый уве­ли­чил объ­ем одно­го из абза­цев с целью соот­вет­ствия теме фраг­мен­та, каса­ю­щей­ся важ­но­сти подоб­ных лек­ций для про­фес­си­о­наль­ной юри­ди­че­ской ауди­то­рии:

К сожа­ле­нию, мы не име­ем пра­ва в сво­ем заклю­че­нии ста­вить новую, пра­виль­ную фор­му­ли­ров­ку и остав­ля­ем все как есть / К сожа­ле­нию, мы не име­ем пра­ва в сво­ем заклю­че­нии изме­нять фор­му­ли­ров­ку офи­ци­аль­но­го доку­мен­та и вынуж­де­ны в сво­их заклю­че­ни­ях остав­лять ту фор­му выра­же­ния содер­жа­ния, кото­рую полу­чи­ли, тем самым уко­ре­няя грам­ма­ти­че­ские, орфо­гра­фи­че­ские, пунк­ту­а­ци­он­ные и смыс­ло­вые ошиб­ки.

Дан­ный прин­цип исклю­че­ния реа­ли­зо­ван при под­го­тов­ке тек­ста «А за базар отве­тишь!» («Мар­кер-Экс­пресс») в пер­вом пись­ме жур­на­ли­ста интер­вью­и­ру­е­мо­му от 1 мар­та 2012 г., кото­рое было отправ­ле­но вме­сте с пере­ве­ден­ным в пись­мен­ную фор­му тек­стом интер­вью:

Т. В., это чер­но­вой вари­ант, связ­ки потом будут ещё добав­ле­ны («по сло­вам», «как гово­рит»). Сей­час мы с про­ку­ро­ра­ми допол­ня­ем юри­ди­че­ский пласт, зав­тра пла­ни­ру­ем разо­слать на согла­со­ва­ние. 
Что­бы при­ме­ры были пол­но­цен­ны­ми, необ­хо­ди­мо доба­вить чуть-чуть кон­кре­ти­ки (на Ваше усмот­ре­ние) — рай­он, дата, что-то, харак­те­ри­зу­ю­щее ситу­а­цию, что­бы чита­тель пове­рил, что это на самом деле было, а не жур­на­лист сам выду­мал.
Если есть заме­ча­ния по цита­там, тоже мож­но кор­рек­ти­ро­вать. 
Спа­си­бо за помощь!
Ана­ли­зи­ру­е­мый фраг­мент содер­жит ука­за­ние:

1) на про­цесс пере­во­да уст­но­го тек­ста в пись­мен­ный (это чер­но­вой вари­ант);

2) на необ­хо­ди­мость услож­не­ния кодо­вой при­ро­ды интер­вью дру­ги­ми дис­кур­сив­ны­ми впле­те­ни­я­ми, в част­но­сти, суб­ко­дом юри­ди­че­ской сфе­ры (по тер­ми­но­ло­гии Л. П. Кры­си­на): Сей­час мы с про­ку­ро­ра­ми допол­ня­ем юри­ди­че­ский пласт, зав­тра пла­ни­ру­ем разо­слать на согла­со­ва­ние;

3) уже в нача­ле рабо­ты в заго­лов­ке мате­ри­а­ла обна­ру­жи­ва­ет себя про­фес­си­о­наль­ная ори­ен­ти­ро­ван­ность жур­на­ли­ста, обу­слов­лен­ная ори­ен­та­ци­ей на тему интер­вью: А за базар отве­тишь! Мате­рить­ся не реко­мен­ду­ет­ся: штраф за оскорб­ле­ние — до 100 тысяч руб­лей (печат­ный вари­ант) / Поче­му руга­ют­ся жите­ли Алтай­ско­го края и какие нака­за­ния полу­ча­ют наи­бо­лее отли­чив­ши­е­ся (элек­трон­ный вари­ант) — и фак­тор адре­са­та: Что­бы при­ме­ры были пол­но­цен­ны­ми, необ­хо­ди­мо доба­вить чуть-чуть кон­кре­ти­ки (на Ваше усмот­ре­ние) — рай­он, дата, что-то, харак­те­ри­зу­ю­щее ситу­а­цию, что­бы чита­тель пове­рил, что это на самом деле было, а не жур­на­лист сам выду­мал. Ори­ен­ти­ро­ван­ность на адре­са­та реа­ли­зо­ва­на через назва­ние пуб­ли­ка­ции и ото­бран­ные для них сти­ли­сти­че­ские еди­ни­цы (раз­го­вор­ные и про­сто­реч­но-жар­гон­ные).

Сам пре­об­ра­зо­ван­ный текст интер­вью поми­мо раз­бив­ки на пять частей (по пяти эпи­зо­дам, рас­ска­зан­ным интер­вью­и­ру­е­мым) содер­жал несколь­ко вопро­сов: напри­мер: Сколь­ко лет было девоч­ке, мож­но ли назы­вать её ребён­ком? На чер­но­вой вари­ант тек­ста ука­зы­ва­ет и отсут­ствие у частей под­за­го­лов­ков, кото­рые есть толь­ко у одной части: Это не оскорб­ле­ние! Это лите­ра­ту­ра!

Вто­рая труд­ность свя­за­на с раз­лич­ны­ми типа­ми дис­кур­сов, кото­ры­ми поль­зу­ют­ся участ­ни­ки интер­вью. С одной сто­ро­ны — начи­на­ю­щий жур­на­лист, еще не вполне овла­дев­ший ремеслом, одна­ко име­ю­щий фило­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние и закон­чив­ший маги­стра­ту­ру по жур­на­ли­сти­ке, с дру­гой сто­ро­ны — линг­вист, име­ю­щий выс­шее обра­зо­ва­ние и рабо­та­ю­щий в выс­шей шко­ле, а так­же зани­ма­ю­щий­ся линг­во­экс­перт­ной прак­ти­кой. Зна­ния о мире, о теме раз­го­во­ра у ком­му­ни­кан­тов пере­се­ка­ют­ся, но не сов­па­да­ют пол­но­стью в силу раз­но­го жиз­нен­но­го и про­фес­си­о­наль­но­го опы­та, уров­ня ком­пе­тен­ций, навы­ков пони­ма­ния и гово­ре­ния, зна­ний в обла­сти линг­во­экс­перт­ной дея­тель­но­сти, кото­рые в дан­ном слу­чае важ­ны, пото­му что состав­ля­ют тему и содер­жа­ние интер­вью, т. е. акту­а­ли­зи­ру­ют один из прин­ци­пов дис­кур­сив­ных жур­на­лист­ских прак­тик — дис­ци­пли­нар­ную область (дис­ци­пли­ну), вопло­щен­ную в тему тек­ста.

Вве­де­ние эле­мен­тов жур­на­лист­ско­го кода в текст интер­вью. Наи­бо­лее ярко обла­сти несов­па­де­ния двух типов дис­кур­сов — жур­на­лист­ско­го и ака­де­ми­че­ско­го (про­фес­си­о­наль­но­го) — обна­ру­жи­лись на этом эта­пе. Они нашли отра­же­ние в ответ­ном пись­ме интер­вью­е­ра жур­на­ли­сту: «Ната­ша, при­но­шу Вам свои изви­не­ния — я таки силь­но испра­ви­ла Ваш текст. Если что-то лиш­нее, то мож­но убрать. Кро­ме того, мне не кажет­ся, что в све­те тех добав­ле­ний, кото­рые я сде­ла­ла, отме­чен­ное жел­тым — это лиш­нее, посколь­ку речь идет все-таки в основ­ном об оскорб­ле­нии. Дру­гие виды дел могут соста­вить содер­жа­ние дру­гих пуб­ли­ка­ций».

«Исправ­ле­ния», о кото­рых пишет интер­вью­и­ру­е­мый, каса­ют­ся преж­де все­го реа­ли­за­ции прин­ци­па ком­мен­ти­ро­ва­ния (ком­мен­та­рия), кото­рый вво­дит «раз­ли­че­ние для участ­ни­ков дис­кур­сив­ной прак­ти­ки пер­вич­но­го и вто­рич­но­го тек­стов, при­чем вто­рич­ный текст-ком­мен­та­рий име­ет сво­ей целью ска­зать то, что уже было ска­за­но в пер­вич­ном тек­сте и одно­вре­мен­но еще не было в нем ска­за­но» [Фуко 1996: 58], — в част­но­сти, модаль­ные оцен­ки, акцен­ти­ру­ю­щие вни­ма­ние на тех эмо­ци­ях, кото­рые яко­бы испы­ты­ва­ет интер­вью­ер в про­цес­се гово­ре­ния, напри­мер, модус удив­ле­ния, при­пи­сы­ва­е­мый жур­на­ли­стом интер­вью­и­ру­е­мо­му и реа­ли­зо­ван­ный через лек­се­мы удив­ля­ет­ся, уди­ви­тель­но, казус, нестан­дарт­ный слу­чай; в речи интер­вью­и­ру­е­мо­го это был модус под­чер­ки­ва­ния, акцен­ту­а­ции, не вполне поня­тый жур­на­ли­стом:

Т. В., заве­ду­ю­щая лабо­ра­то­ри­ей юри­слинг­ви­сти­ки, до сих пор удив­ля­ет­ся: «Мно­го быва­ет оскорб­ле­ний в семье — внуч­ка оскор­би­ла бабуш­ку, отец — дочь. Уди­ви­тель­но, насколь­ко люди не уме­ют дого­ва­ри­вать­ся, не уме­ют общать­ся, не слы­шат друг дру­га. Конеч­но, игра­ет роль и невоз­дер­жан­ность в упо­треб­ле­нии спирт­ных напит­ков, асо­ци­аль­ный образ жиз­ни.

Но даже во вполне при­лич­ных семьях слу­ча­ют­ся такие казу­сы. Так, экс­пер­ту дове­лось оце­ни­вать нестан­дарт­ный слу­чай: девоч­ка обо­зва­ла матом свою бабуш­ку. Но нака­за­ния (по край­ней мере, офи­ци­аль­но­го) ребё­нок не понёс: экс­пер­ти­за дока­за­ла, что внуч­ка была спро­во­ци­ро­ва­на».

Вве­де­ние жур­на­лист­ских кодов наблю­да­ет­ся и в дру­гих фраг­мен­тах тек­ста интер­вью. Так, в ответ­ных пись­мах, полу­чен­ных после заме­ча­ния интер­вью­и­ру­е­мо­го о необ­хо­ди­мо­сти сме­ны модаль­но­сти ука­зан­но­го выше фраг­мен­та, жур­на­лист вновь обра­ща­ет вни­ма­ние на необ­хо­ди­мость упро­ще­ния язы­ко­вой струк­ту­ры тек­ста с уче­том фак­то­ра адре­са­та и тре­бо­ва­ний изда­ния:

1) Спа­си­бо, Т. В., заме­ча­тель­но полу­чи­лось!

Язык мне кое-где при­дёт­ся упро­стить — «рече­вые ситу­а­ции», «меж­лич­ност­ное обще­ние» и про­чее редак­тор не про­пу­стит, мы долж­ны всё раз­же­вы­вать для чита­те­ля.

2) Т. В., при­шлось кое-где свое­воль­но доба­вить, что­бы чита­те­лю было всё понят­но. Полу­чи­лось не так науч­но, но что делать.

Оче­вид­но, что жур­на­лист­ский стиль дик­ту­ет свои пра­ви­ла интер­пре­та­ции пер­вич­но­го тек­ста — при­чем уже не толь­ко с опо­рой на тре­бо­ва­ния жур­на­лист­ско­го дис­кур­са, но и с уче­том его пуб­лич­но­го харак­те­ра, о чем сви­де­тель­ству­ет стрем­ле­ние интер­вью­е­ра пере­ве­сти содер­жа­ние в доступ­ный для чита­те­ля язы­ко­вой код: «что­бы чита­те­лю было всё понят­но. Полу­чи­лось не так науч­но, но что делать».

Пред­став­ля­ет­ся, что опи­сан­ная ситу­а­ция демон­стри­ру­ет еще одну про­бле­му: необ­хо­ди­мость «сов­ме­ще­ния» дис­кур­сив­ных прак­тик ака­де­ми­че­ской речи, обу­слов­лен­ных дис­ци­пли­нар­ной обла­стью (дис­ци­пли­ной), вопло­щен­ной в тему тек­ста («рече­вые ситу­а­ции», «меж­лич­ност­ное обще­ние»), и неких «все­об­щих зна­чи­мо­стей», необ­хо­ди­мых для уста­нов­ле­ния кон­так­та со сво­ей чита­тель­ской ауди­то­ри­ей. Вопрос о том, все­гда ли необ­хо­ди­мо «упро­ще­ния язы­ка» СМИ и «раз­же­вы­ва­ния» сооб­ща­е­мо­го в инте­ре­сах чита­те­ля, оста­ет­ся за рам­ка­ми дан­но­го иссле­до­ва­ния.

На эта­пе раз­вер­ты­ва­ния вто­рич­но­го тек­ста ярко про­яв­ля­ет­ся не толь­ко про­фес­си­о­наль­ная ком­пе­тент­ность интер­вью­е­ра и его ста­тус (напри­мер, неболь­шой опыт и неуме­ние отсто­ять свою точ­ку зре­ния в спо­ре с редак­то­ром), но и его язы­ко­вые, ком­му­ни­ка­тив­ные и рито­ри­че­ские ком­пе­тен­ции. Про­ил­лю­стри­ру­ем это на одном при­ме­ре.

В про­цес­се интер­вью один из фак­тов, при­ве­ден­ных интер­вью­и­ру­е­мым, непра­виль­но интер­пре­ти­ру­ет­ся жур­на­ли­стом. Сопо­ста­ви­тель­ный ана­лиз ука­зан­но­го фраг­мен­та бесе­ды пред­став­лен сле­ду­ю­щим обра­зом:

Текст на согла­со­ва­ние от интер­вью­е­раВари­ант тек­ста с заме­ча­ни­я­ми интер­вью­и­ру­е­мо­го (заме­ча­ния под­черк­ну­ты)
3. Это не оскорб­ле­ние! Это лите­ра­ту­ра!3. Не оскорб­ле­ние, а лите­ра­ту­ра!
Курьёз­ный слу­чай про­изо­шёл в одном из ВУЗов: пре­по­да­ва­тель подал в суд на сво­е­го кол­ле­гу, кото­рый все свои нега­тив­ные эмо­ции выра­зил в нестан­дарт­ной, но эле­гант­ной фор­ме. Наход­чи­вый учё­ный напи­сал целую поэ­му! И закон был на его сто­роне: суд решил, что ника­кое это не оскорб­ле­ние, а ско­рее наобо­рот — худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние, за кото­рое авто­ру нуж­но ска­зать спа­си­бо, а не нака­зы­вать.Курьёз­ный слу­чай про­изо­шёл несколь­ко лет назад в одном из вузов горо­да, — рас­ска­зы­ва­ет Т.В. Пре­по­да­ва­тель подал в суд на сво­е­го кол­ле­гу, кото­рый все свои нега­тив­ные эмо­ции в его адрес выра­зил в нестан­дарт­ной, но эле­гант­ной фор­ме — напи­сал повесть. Ната­ша! Поэ­ма — это все-таки в сти­хах! А текст был про­за­и­че­ский. И закон был на сто­роне ответ­чи­ка: суд решил, что ника­кое это не оскорб­ле­ние, а ско­рее наобо­рот — худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние. Тем более что в пре­ди­сло­вии кни­ги ука­зы­ва­лось, что опи­сан­ные в ней собы­тия не име­ют ниче­го обще­го с реаль­ны­ми, а все сов­па­де­ния — слу­чай­ны!
Ответ жур­на­ли­ста: С пове­стью теперь ясно, я поче­му-то дума­ла, что это сти­хи были.

При­ве­ден­ные при­ме­ры сви­де­тель­ству­ют о слож­но­сти про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в ходе созда­ния меди­а­тек­стов, что обу­слов­ле­но мно­же­ством фак­то­ров, сре­ди кото­рых — офи­ци­аль­ность и пуб­лич­ность медиа­ре­чи, язы­ко-рече­вое мно­го­го­ло­сие, слож­ность и раз­но­об­ра­зие обсуж­да­е­мой тема­ти­ки, уро­вень под­го­тов­лен­но­сти жур­на­ли­ста к выпол­не­нию про­фес­си­о­наль­ных задач и мно­гое дру­гое. 

В завер­ше­нии опи­сан­но­го необ­хо­ди­мо оста­но­вить­ся на заклю­чи­тель­ных эта­пах, обо­зна­чен­ных в дан­ном иссле­до­ва­нии.

Текст интер­вью в элек­трон­ном вари­ан­те (для сай­та газе­ты)  текст интер­вью в печат­ном вари­ан­те для газет­но­го изда­ния. Харак­те­ри­зуя ситу­а­тив­но-ори­ен­ти­ро­ван­ную модель дис­кур­са, В. И. Кара­сик отме­ча­ет, что она допус­ка­ет раз­лич­ные изме­ре­ния, в част­но­сти, важ­ны­ми ока­зы­ва­ют­ся отве­ты на два вопро­са: кто участ­ву­ет в обще­нии и как про­хо­дит обще­ние [Кара­сик 2009: 278]. Дан­ные осно­ва­ния так­же вли­я­ют на кодо­вую транс­фор­ма­цию пер­вич­но­го тек­ста и свя­за­ны с ком­мен­та­ри­ем. Как отме­ча­ет М. Фуко, «мно­же­ство пер­вич­ных тек­стов теря­ет­ся и исче­за­ет, и ком­мен­та­рии порой зани­ма­ют их место. Но сколь­ко бы ни меня­лись точ­ки при­ло­же­ния функ­ции, сама она сохра­ня­ет­ся, и прин­цип рас­сло­е­ния ока­зы­ва­ет­ся вновь и вновь задей­ство­ван­ным… Ком­мен­та­рий предот­вра­ща­ет слу­чай­ность дис­кур­са тем, что при­ни­ма­ет ее в рас­чет: он поз­во­ля­ет выска­зать нечто иное, чем сам ком­мен­ти­ру­е­мый текст, но лишь при усло­вии, что будет ска­зан и в неко­то­ром роде осу­ществ­лен сам этот текст» [Фуко 1996: 59–62].

Сопо­ста­ви­тель­ное изу­че­ние печат­но­го и элек­трон­но­го вари­ан­тов тек­ста, опуб­ли­ко­ван­но­го в газе­те «Мар­кер-Экс­пресс», поз­во­ли­ло выявить как сход­ство двух вари­ан­тов тек­ста, так и их раз­ли­чия. Печат­ный вари­ант вышел в свет 12 мар­та 2012 г., элек­трон­ный был раз­ме­щен на сай­те 16 мар­та того же года. Слу­чай­ность дис­кур­са предот­вра­ща­ет­ся преж­де все­го струк­тур­но-смыс­ло­вой, ком­по­зи­ци­он­ной и руб­ри­ка­ци­он­ной орга­ни­за­ци­ей обо­их тек­стов: все раз­де­лы, содер­жа­щи­е­ся в печат­ном вари­ан­те, сохра­не­ны в элек­трон­ном. 

Раз­ли­чия, как уже ука­зы­ва­лось, отме­ча­ют­ся на уровне заго­лов­ков, при­чем в печат­ном вари­ан­те («А за базар отве­тишь! Мате­рить­ся не реко­мен­ду­ет­ся: штраф за оскорб­ле­ние — до 100 тысяч руб­лей») он более сни­жен­ный, в нем исполь­зо­ва­ны такие про­сто­реч­но-жар­гон­ные эле­мен­ты язы­ко­во­го кода, как отве­тить за базар (гру­бое, жар­гон­ное, кри­ми­наль­ное) [Химик 2004: 32] и мате­рить­ся (раз­го­вор­но-сни­жен­ное) [Там же: 311] (ср. заго­ло­вок ста­тьи в элек­трон­ном вари­ан­те: «Поче­му руга­ют­ся жите­ли Алтай­ско­го края и какое нака­за­ние полу­ча­ют осо­бо отли­чив­ши­е­ся»). Воз­мож­но, исполь­зо­ва­ние подоб­ных ненор­ма­тив­ных язы­ко­вых еди­ниц в печат­ном вари­ан­те изда­ния обу­слов­ле­но рече­вы­ми при­о­ри­те­та­ми «сво­ей» ауди­то­рии, на кото­рую рас­счи­та­но изда­ние «Мар­кер-Экс­пресс» в то вре­мя как элек­трон­ный вари­ант может посмот­реть любой поль­зо­ва­тель Интер­не­та. Раз­ли­ча­ют­ся тек­сты иллю­стра­тив­ным мате­ри­а­лом, гра­фи­че­ским оформ­ле­ни­ем и рас­по­ло­же­ни­ем отдель­ных раз­де­лов.

Итак, в дан­ном иссле­до­ва­нии на мате­ри­а­ле тек­стов интер­вью осу­ществ­ле­на попыт­ка типо­ло­ги­че­ско­го осмыс­ле­ния эта­пов дис­кур­сив­но­го раз­вер­ты­ва­ния кодо­вых эле­мен­тов меди­а­тек­стов, в кото­рых вза­и­мо­дей­ству­ют, соче­та­ют­ся, а ино­гда и кон­флик­ту­ют раз­лич­ные про­фес­си­о­наль­но-рече­вые прак­ти­ки.

Дума­ет­ся, что изу­че­ние раз­но­дис­курс­но­го вза­и­мо­дей­ствия в меди­а­ком­му­ни­ка­ции — очень слож­ный и увле­ка­тель­ный про­цесс, иссле­до­ва­ние кото­ро­го обо­га­тит как медиа­линг­ви­сти­ку в целом, так и такие линг­ви­сти­че­ские дис­ци­пли­ны, как сти­ли­сти­ка речи и дис­курс-ана­лиз тек­стов раз­ных функ­ци­о­наль­ных сфер.

© Чер­ны­шо­ва Т. В., 2015

1. Арсеньева Т. Е. Коммуникативные стратегии и тактики просветительского радиодискурса (на материале программы «Говорим по-русски»): дис. … канд. филол. наук. Томск, 2013. 

2. Дускаева Л. Р., Цветова Н. С. Интенциональность и стилистико-речевой облик досугового медиадискурса // Мир русского слова. 2013. № 2. С. 34–38.

3. Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе: межвуз. сб. науч. тр. / отв. ред. А. Г. Пастухов. Вып. 11. Орел: Орлов. гос. ин-т искусств и культуры, 2013.

4. Карасик В. И. Языковые ключи. М.: Гнозис, 2009.

5. Кожина М. Н. О некоторых чехословацких работах последних лет по стилистике // Вопросы стилистики: межвуз. науч. сб. Вып. 4. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1974.

6. Кормилицына М. А. Качество передаваемой в печатных СМИ информации как фактор социальных рисков // Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. трудов / под ред. М. А. Кормилициной. Вып. 12. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2012. С. 13–24.

7. Краснова Т. И. Другой голос: анализ газетного дискурса русского зарубежья 1917–1929(22) гг. / под ред. Л. Р. Дускаевой. СПб.: Сев. звезда, 2011.

8. Крысин Л. П. Кодовые переключения как компонент речевого поведения человека // Речевое общение: специализир. вестн. (Красноярск). 2000. Вып. 3 (11). С. 61–64.

9. Лавренченко Ю. С. Особенности научно-популярной речи в современных просветительских телепрограммах // Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. М. А. Кормилициной. Вып. 12. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2012. С. 143–155.

10. Медиатекст как полиинтенциональная система: сб. статей / отв. ред. Л. Р. Дускаева, Н. С. Цветова. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, 2012.

11. Полтавец Т. А. О некоторых функционально-стилистических особенностях научно-популярных текстов в масс-медийном дискурсе (на примере материалов газеты «Троицкий вариант») // Филология и человек. 2015. № 1. С. 111–117.

12. Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. М. А. Кормилициной. Вып. 11. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2011. 

13. Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. М. А. Кормилициной. Вып. 12.Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2012. 

14. Седов К. Ф. Человек в жанровом пространстве повседневной коммуникации // Антология речевых жанров: повседневная коммуникация. М.: Лабиринт, 2007.

15. Стилистика сегодня и завтра: медиатекст в прагматическом, риторическом и лингвокультуралогическом аспектах: вторая междунар. науч. конф.: пленар. доклады. М.: МедиаМир, 2012.

16. Фуко, Мишель. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности: работы разных лет: пер. с франц. М.: Магистериум, Касталь, 1996.

17. Химик В. В. Большой словарь русской разговорной экспрессивной речи. СПб.: Норинт, 2004.

18. Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие практики и коды (1995–2000): дис. … д-ра филол. наук. Екатеринбург, 2001. 389 с.

19. Чернышова Т. В. Коммуникативная парадигма: актуальные аспекты изучения языка СМИ // Филолого-коммуникативные исследования. Ежегодник-2014 / науч. ред. А. А. Чувакин, И. В. Силантьев. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2014а. С. 100-111.

20. Чернышова Т. В. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве современной России. М.: Либроком, 2014б.

21. Чернышова Т. В. Язык современной газетно-журнальной периодики: условия эффективного взаимодействия в деловой сфере // Алтайский текст в русской культуре: сб. науч. трудов / под ред. М. П. Гребневой. Вып. 5. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2013. С. 139–144.

22. Язык и дискурс средств массовой информации в XXI веке / под ред. М. Н. Володиной. М.: Академ. Проект, 2011.

1. Arseneva T. E. Communication strategies and tactics educational radiodiscussion (based on the program “we Speak Russian”) [Kommunikativnye strategii i taktiki prosvetitel’skogo radiodiskursa (na mater. programmy «Govorim po-russki»)]: dis. …kand. filol. nauk. Tomsk, 2013. 

2. Duskaeva L. R., Tsvetova N. S. Intentionality and stilistik-verbal form of leisure media discourse [Intentsional’nost’ i stilistiko-rechevoy oblik dosugovogo mediadiskursa] // The World of the Russian Word [Mir russkogo slova]. 2013. No. 2. Р. 34–38.

3. Genres and text types in academic and media discourse [Zhanry I tipy teksta v nauchnom I mediynom diskurse: mezhvuz. sb. nauch. tr.] / otv. red. A. G. Pastukhov. Vyp. 11. Orel, 2013. 

4. Karasik V. I. Language keys [Yazykovye klyuchi]. Moscow, 2009.

5. Kozhina M. N. Some Czechoslovak works of last years style [O nekotorykh chekhoslovatskikh rabotakh poslednikh let po stilistike] // // Questions of stylistics [Voprosy stilistiki: mezhvuz. nauch. sb.]. Vyp.4. Saratov, 1974.

6. Kormilitsyna M. A. The quality of transmitted in print media as a factor of social risk [Kachestvo peredavaemoy v pechatnykh SMI informatsii kak factor sotsial’nykh riskov] // Problems of linguistic communication [Problemy rechevoy kommunikatsii: mezhvuz. sb. nauch. tr.] / pod red. M. A. Kormilitsinoy. Vyp. 12. Saratov, 2012. Р. 13–24.

7. Krasnova T. I. Another voice: an analysis of newspaper discourse of the Russian Diaspora 1917–1929(22) [Drugoy golos: analiz gazetnogo diskursa russkogo zarubezh’ya 1917–1929 (22) gg.] / pod red. L. R. Duskaevoy. St Petersburg, 2011.

8. Krysin L. P. Code switching as a component of human speech behaviour [Kodovye pereklyucheniya kak component rechevogo povedeniya cheloveka] // Speech communication [Rechevoe obshchenie: spetsializir. vestn.]. Vyp. 3 (11). Krasnoyarsk, 2000. Р. 61–64.

9. Lavrenchenko Yu. S. Features of popular speech in modern educational TV programs [Osobennosti nauchno-populyarnoy rechi v sovremennykh prosvetitel’skikh teleprogrammakh] // Problems of verbal communication [Problemy rechevoy kommunikatsii: mezhvuz. sb. nauch. tr.] / pod red. M. A. Kormilitsinoy. Vyp. 12. Saratov, 2012. Р. 143–155.

10. The media text as paintersjournal system [Mediatekst kak poliintentsional’naya sistema: sb. statey] / otv. red. L. R. Duskaeva, N. S. Tsvetova. St Petersburg, 2012.

11. Poltavets T. A. On some functional and stylistic characteristics of popular science texts in the mass media discourse (on the example of the newspaper “Troitsky variant”) [O nekotorykh funktsional’no-stilisticheskikh osobennostyakh nauchno-populyarnykh tekstov v mass-mediynom diskurse (na primere materialov gazety «Troitskiy variant»)] // Philology and people [Filologiya i chelovek]. 2015. No. 1. Р. 111–117.

12. Problems of verbal communication [Problemy rechevoy kommunikatsii: mezhvuz. sb. nauch. tr.] / pod red. M. A. Kormilitsinoy. Vyp. 11. Saratov, 2011.

 13. Problems of verbal communication [Problemy rechevoy kommunikatsii: mezhvuz. sb. nauch. tr.] / pod red. M. A. Kormilitsinoy. Vyp. 12. Saratov, 2012.

14. Sedov K. F. People in genre space of everyday communication [Chelovek v zhanrovom prostranstve povsednevnoy kommunikatsii] // Anthology of speech genres: everyday communication [Antologiya rechevykh zhanrov: povsednevnaya kommunikatsiya]. Moscow, 2007.

15. Stylistics today and tomorrow: the media text in pragmatic, rhetorical and linguistic aspects: second Intern. sci. сonf. [Stilistika segodnya i zavtra: vtoraya mezhdunar. nauch. konf.: plenar. doklady. Moscow, 2012.

16. Fuko M. The will to truth: beyond knowledge, authority and sexuality: works of different years [Volya k istine: po tu storonu znaniya, vlasti i seksual’nosti: raboty raznykh let: per. s frants]. Moscow, 1996.

17. Khimik V. V. Large dictionary of Russian colloquial expressive speech [Bol’shoy slovar’ russkoy razgovornoy ekspressivnoy rechi]. St Petersburg, 2004.

18. Chepkina E. V. Russian journalism discours: text generation’s codes and practices: the thesis for the degree of Doctor of Philology [Russkiy zhurnalistskiy diskurs: tekstoporozhdayushchie praktiki i kody (1995–2000): dis. … d-ra filol. nauk]. Ekaterinburg, 2001.

19. Chernyshova T. V. Communicative paradigm: topical aspects of language learning media [Kommunikativnaya paradigma: aktual’nye aspekty izucheniya yazyka SMI] // Philological and communicative research: yearbook-2014 [Filologo-kommunikativnye issledovaniya. Ezhegodnik-2014] / nauch. red. A. A. Chuvakin, I. V. Silant’ev. Barnaul, 2014a. Р. 100–111.

20. Chernyshova T. V. The media texts in the mental-language space of modern Russia [Teksty SMI v mental’no-yazykovom prostranstve sovremennoy Rossii]. Moscow, 2014b.

21. Chernyshova T. V. The language of the modern newspaper and magazine periodicals: conditions for effective interaction in business [Yazyk sovremennoy gazetno-zhurnal’noy periodiki: usloviya effektivnogo vzaimodeystviya v delovoy sfere] // Altay text in Russian culture: collection of sci. papers works [Altayskiytekst v russkoykul’ture: sb. nauch. tr.] / pod red. M. P. Grebnevoy. Vyp. 5. Barnaul, 2013. Р. 139–144.

22. The language and discourse of the media in the twenty-first century [Yazyk I diskurssredstv massovoy informatsii v XXI veke] / pod red. M. N. Volodinoy. Moscow, 2011.