Суббота, Ноябрь 17Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПРЕЦЕДЕНТНЫЕ ИМЕНА В СОВРЕМЕННЫХ МАССМЕДИА (на материале болгарских газет)

В статье рассматривается феномен прецедентности на материале болгарских газет. В болгарских газетных текстах сформировались прецедентные ситуации и прецедентные тексты, которые вербализуются в виде прецедентных имен, предложений, фразеологизмов, крылатых выражений, языковых клише и стереотипов, устойчивых сравнений и т. п. Они имеют символическое значение, выполняют когнитивные функции и способны осуществить передачу культурной информации следующему поколению. Часть прецедентных единиц имеет универсальный характер: они употребляются во многих языках. Среди них библейские изречения, известные факты мировой истории и литературы и др. Однако в прецедентных единицах находят выражение национальное культурное достояние: факты истории страны, высказывания политиков, мифология, литературные тексты, устное народное творчество. Переработка этих текстов свидетельствует о стремлении к наиболее точному и экспрессивному выражению отношения к важным для общества вопросам.

PRECEDENT NAMES IN MODERN MASS MEDIA (based on Bulgarian newspaper extracts)

The article deals with the phenomenon of precedence in Bulgarian newspapers. It discusses some aspects of using precedent names and their actualisation and de-actualisation in texts. In the Bulgarian newspaper texts case situations and case texts have formed, being verbalized in the form of case names, sentences, idioms, aphorisms, language clichés and stereotypes, sustainable comparisons, etc. They have a symbolic value, perform cognitive functions and are capable of transmitting cultural information to the next generation. Being used in many languages, part of the case units has a universal character. Among them biblical sayings, known facts of world history and literature, etc. However, cultural and national traditions, historical facts of the country, statements made by politicians, mythology, literary texts, folklore are also expressed in the case units. Processing of these texts reflects a desire to express attitude to important social issues in the most accurate and affecting way.

Валентина Аврамова, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка Шуменского университета им. Епископа Константина Преславского 

E-mail: valentav@abv.bg

Valentina Nikolova Avramova, Doctor of Philology, Professor at the Department of Russian Language in Konstantin Preslavsky University of Shumen

E-mail: valentav@abv.bg

УДК 81’03
ББК 76.01
ГРНТИ 16.21.55
КОД ВАК 10.02.03

В современной лингвистике внимание исследователей направлено на способы раскрытия интертекстуальности. Существенную роль для раскрытия содержания этого явления играют понятия прецедентный текст (ПТ) и прецедентное имя (ПИ). Понятие прецедентности, введенное Ю. Н. Карауловым, характеризует те тексты, которые (1) являются значимыми в познавательном и эмоциональном отношении для определенной личности, (2) имеют сверхличностный характер, т. е. они хорошо известны окружению данной личности, в том числе ее предшественникам и современникам, (3) это тексты, которые языковая личность использует в своей речевой практике [Караулов 1987: 216]. Прецедентный феномен включает в себя прецедентное имя, прецедентную ситуацию, прецедентный текст и прецедентное выражение [Гудков 1999; Красных 1998]. В. В. Красных определяет понятие «прецедентное имя» как индивидуальное название, связанное или с шроко известным текстом или с прецедентной ситуацией. В процессе коммуникации прецедентное имя актуализируется посредством его дифференциальных признаков. Функциональной особенностью прецедентного имени является его способность употребляться в качестве «сложного знака», содержащего кроме определенного количества значении инвариантное восприятие предмета, стоящего за именем  [Красных 2003: 197–209]. Д. Б. Гудков определяет это понятие как индивидуальное имя или как ситуацию, известные носители языка и воспринимаемые как прецедентные. Прецедентное имя — это имя-символ, называющее совокупность эталонов определенного качества [Гудков 2003:149].

Прецедентные имена характеризуются экспрессивностью [Телия 1991; Лукьянова 1986; Хазагеров 1997; Попова 1979, 1975] и образностью [Литературный энциклопедический словарь 1987; Ольховиков 1999], высокой степенью эмоционального воздействия, точной и краткой характеристикой явления, обусловленного употреблением прецедентного имени. Прецедентное имя обладает яркой эстетической, социологической, культурологической, социальной, идеологической маркировкой в каждой национальной языковой картине мира. Состав прецедентных имен меняется в зависимости от изменения общественных отношений, социальных условий, отношения к моральным ценностям общества. В корпусе прецедентных имен наблюдаются процессы отмирания устаревших понятий и появления новых. 

Историческое развитие общества и формирование в нем литературных традиций приводит к формированию прецедентных ситуаций и прецедентных текстов, которые вербализуются в виде прецедентных имен, предложений, фразеологизмов, крылатых выражений, языковых клише и стереотипов, устойчивых сравнений и т. п. Они имеют символическое значение, выполняют когнитивные функции и способны осуществить передачу культурной информации следующему поколению. Этот «стереотипный образно-ассоциативный комплекс» является характерным для данного социума и употребляется в речи этого социума [Телия 1988: 30]. Часть прецедентных единиц имеет универсальный характер, и поэтому они употребляются во многих языках. Такими являются, например, библейские изречения, известные факты мировой истории и литературы и др. В прецедентных единицах находят выражение национальные культурные традиции, исторические события и лица, мифология, памятники искусства, литературные тексты, устное народное творчество. 

Прецедентные тексты, обладающие сильной экспрессией, являются излюбленным средством в языке болгарских массмедиа. Нередко используются библейские выражения, например: Десетилетия наред в деня на Христовото разпятие центърът на Панагюрище се изпълва със сергии, атракциони и кебапчийници, издигна глас в градска пустиня Инициативният комитет (Сега. 2013. 15 септември. Бр. 249) («В течение десятилетий в день Распятия Христа центр Панагюриште заполняют прилавки, аттракционы и шашлычные, поднял голос в городской пустыне Инициативный комитет»). Употребленный в тексте оборот связан с библейским сюжетом о призыве пророка Исайи к израильтянам, чтобы они уготовили прямой путь к Богу, сделать «прямыми в степи стези Богу нашему». Но призыв пророка не был услышан, остался «гласом вопиющего в пустыне» [Словарь русской фразеологии 1998: 115]. Прилагательное в газетном тексте актуализирует библейское выражение в современных условиях конкретного населенного пункта.

Тя ни е като знаменития жертвен козел («козел отпущения», както хубаво го наричат  руснаците, а англичаните още по-хубаво —  scapegoat, смесвайки ботаника и зоология в едно), който поема върху своята снага/стъбло всичките ни грехове, да се освободим / отпуснем от тях (Сега. 2014. 20 ноември. Бр. 234) («Она нам заменяет зваменитого жертвенного козла (козла отпущения, как его называют русские, а англичане еще хлеще — scapegoat, перемешивая ботанику с зоологией), который принимает на свое тело / стебло все наши грехи, освобождая нас»). Библейское выражение называет человека (чаще неодобрительно), на которого сваливают ответственность за все грехи, ошибки или проступки, часто не виновного в них. Выражение возникло на основе древнееврейского обряда в день грехоотпущения, когда первосвященник возлагал обе руки на голову живого козла в знак возложения на него всех грехов еврейского народа. После этого ритуала козел отсылался в пустыню, «чтоб он понес на себе их беззакония в землю непроходимую». После этого обряда все присутствующие считали себя очищенными от греха [Там же: 273]. В конкретном тексте в роли жертвенного козла выступает политика, не отвечающая жизненным требованиям людей.

Еще одно выражение на библейскую тематику  встречается в текстах мас­медиа: На металургичния колос на глинени крака по искане на резерва бяха наложени две глоби от по 500 000 лева… (Труд. 2010. 23 август) («По требованию комиссии на металлургического колосса на глиняных ногах наложили штраф в размере 500 000 левов…»). Значение ‘о чем-либо величественном с виду, но по существу слабом’ возникло из библейского рассказа о толковании пророком Даниилом сна царя Навуходоносора. Вещий сон явился предзнаменованием разрушения и гибели Вавилонского царства под ударами персов. Прецедентным этот текст становится еще в XVIII в.: первым, кто употребил это выражение, называют французского мыслителя Д. Дидро. Западноевропейские политики часто издевательски применяли это выражение к России [Там же: 285]. В современном тексте выражение актуализируется прилагательным. И хотя значение ‘государство’ заменяется названием другого объекта, но сема ‘огромный, величественный’ сохраняется.

Другим источником прецедентности могут служить реплики известных политиков и творческих личностей, которые жили и творили в различные эпохи. Проанализируем некоторые примеры из газет.

В едно царство, в едно господарство, което впоследствие станало република, но пак продължило да гледа с едно око към монархията, вятърът на промяната се развихрил с такава сила, че направо отнесъл държавната власт (Сега. 2013. 3 април. Бр.185) («В некотором царстве, в некотором государстве, которое впоследствии стало республикой, одним глазом смотрящим в монархию, ветер перемен взвыл с такой силой, что унес куда-то государственную власть»). Автором выражения «Ветер перемен веет над континентом» является британский политик и премьер-министр Гарольд Макмиллан (1894–1986). Он употребил это выражение в своей речи в Кейптауне 3 февраля 1960 г. “Wind of Change” называется и песня немецкой рок-группы «Скорпионс» (1990), написанная под впечатлением перемен в СССР [Словарь современных цитат 2006: 280]. Выражение стало весьма популярным после перемен, произошедших в бывших социалистических странах в конце прошлого столетия. В приведенном тексте прецедентное выражение употреблено с некоторой долей сарказма из-за не в полной мере осуществившихся перемен в государстве.

На моста над р. Рейн вчера новият президент на САЩ Барак Обама като че ли прокара нов «мост» между Америка и Европа (Труд. 2012. 9 декември) («На мосту над р. Рейн вчера новый президент США Барак Обама как будто навел новый мост между Америкой и Европой»). В значении этого выражения содержится желание создания новых взаимоотношений между государствами, которые находились в состоянии противостояния друг другу. Слова эти произнес американский президент Линдон Джонсон (1908–1973), выступивший 8 января 1964 г. в конгрессе с речью на тему «О положении страны» [Там же: 144]. О необходимости «наводить мосты между Востоком и Западом», однако, говорил еще немецкий пастор Мартин Нимеллер в Нью-Йорке в марте 1947 г. [Davidson 1959: 185].

В языке массмедиа встречается немало текстов, в которых употреблены прецедентные имена, отсылающие к литературным произведениям. Например, в тексте: Байганьовската епоха възкръсва пред очите ни (Труд. 2011. 5 юни) («Эпоха Бай Ганю оживает на наших глазах») — имя собственное напоминает читателю о персонаже писателя-классика А. Константинова из его книги «Бай Ганю» (1895). Характер бай Ганю неоднозначен — наряду с необразованностью, бесцеремонностью, самодовольством, стремлением к наживе, простоватостью в нем присутствуют рассудительность, энергичность, предприимчивость, грубоватый юмор. Болгары воспринимают его скорее негативно, чем положительно. В процитированном тексте упор делается именно на его отрицательные качества.

В следующем примере: И коя родна звезда като същински Данко ще размаха горящото си сърце, за да помогне на хората… (Труд. 2009. 10 май) («И какая родная звезда, как настоящий Данко, поднимет свое горящее сердце, чтобы помочь людям») — образно-ассоциативный комплекс уводит внимание читателя к идее и персонажу М. Горького. В отличие от читателей старшего поколения, для болгарской молодежи текст остается непонятным, потому что прецедентное имя Данко ему незнакомо: в современной школе произведения Горького не изучаются. В данном случае произошла деактуализация прецедентного имени. Трудность восприятия прецедентного феномена возникает и в следующем случае: И нищо чудно да перифразира възклицанието на класика: «Клаха народа, както турчин не го е клал!» в ехидното умозаключение: «Крадоха народа, както нито турчин, нито който и да било друг не го е крал!» (Труд. 2010. 15 март) («И ничего удивительного нет в том, если он переделает восклицание классика „Резали народ так, как даже турок этого не делал!“  в ехидное умозаключение „Воровали у народа так, как ни турок, ни кто бы то ни было другой этого не делал!“»). Если читателю неизвестно, в каком контексте употребил высказывание писатель-классик А. Страшимиров, то смысл прецедента в полной мере не будет понят.

В газетных текстах употребляются и весьма усложненные прецедентные комплексы, восприятие которых затрудняется отсутствием фоновых знаний у читателей. Эти пробелы характерны для молодых людей, которые очень мало знают или почти ничего не знают о минувшей эпохе. Следующий текст может послужить иллюстрацией высказанных мыслей: Те са нищо… в сравнение с опълченците на Бойко, които приличат на весели инструктори от ЦК на Комсомола. А Тошко Тодоров си е жив солдафон от военния отдел на някой окръжен комитет (Труд. 2014. 8 февруари) («Их еще можно посчитать нормальными… по сравнению с ополченцами Бойко, которые похожи на веселых инструкторов из ЦК комсомола. А Тошко Тодоров — это точь-в-точь солдафон из военного отдела какого-либо окружного комитета»). Если понятие «ополченцы» известно из стихотворения Ив. Вазова, посвященного защите Шипкинского перевала во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., то такие прецедентные феномены, как инструктор, ЦК, комсомол, военный отдел, окружной комитет, нуждаются в интерпретации их исходного значения, с тем чтобы читатель постиг прецедентность их употребления.

Для восприятия прецедентного текста и определения значения прецедентного имени существенное значение имеет культурная компетенция реципиента. Объективно культурная компетенция находится в тесной связи с различием культурно-исторических условий каждого поколения. Каждый текст создается в определенной культурной и языковой среде, поэтому его восприятие осуществляется только при познании этой среды. Если реципиенту неизвестен и незнаком источник прецедентного текста, то ожидаемого экспрессивного воздействия на его сознание не осуществляется. Для него текст остается закрытым.

Прецедентные феномены, несомненно, являются значительным проявлением национального своеобразия языка, а также творческим переосмыслением языковых явлений и текстов различного происхождения. В них происходит специфическое преломление через национальную ментальность существующих текстов — национальных и общечеловеческих. Переработка этих текстов свидетельствует о стремлении к наиболее точному и экспрессивному выражению отношения к важным для общества вопросам.

© Аврамова В., 2015

1. Гудков Д. Б. Прецедентное имя и проблемы прецедентности. М., 1999.

2.  Гудков Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М., 2003.

3. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987.

4. Красных В. В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность. М., 1998.

5. Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? М., 2003.

6. Лукьянова Н. А. Экспрессивная лексика разговорного употребления. Новосибирск, 1986.

7. Литературный энциклопедический словарь. М., 1987.

8. Ольховиков Д. Б. «Образность» как категория филологического описания текста // Res Linguistica. М., 1999.

9. Попова В. Синонимите // Въпроси на езиковата стилистика. София, 1975.

10. Попова В. Стилистична функция на някои категории думи в художествената литература. София, 1979.

11. Словарь русской фразеологии: историко-этимол. срав. СПб., 1998.

12. Словарь современных цитат / сост. К. Душенко. М., 2006.

13. Телия В. Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке: язык и картина мира. М., 1988. С. 173–204.

14. Телия В. Н. Экспрессивность как проявление субъективного фактора в языке и ее прагматическая ориентация // Человеческий фактор в языке: языковые механизмы экспрессивности. М., 1991.

15. Хазагеров Т. Г. Экспрессивная стилистика: границы и задачи // Stylistyka VI. Opole, 1997. 

16. Davidson C. God’s Man: the storyof Pastor Niemoeller. New York, 1959.

1. Gudkov  D. B. Precedent name and problems of precedence [Pretsedentnoe imya i problemy pretsedentnosti]. Moscow, 1999.

2. Gudkov  D. B. Theory and practice of intercultural communication [Teoriya i praktika mezhkulturnoi kommunikatsii]. Moscow, 2003.

3. Karaulov U. N. Russian language and language personality [Russkiy yazyk i yazykovaya lichnost’]. Moscow, 1987.

4. Krasnih V. V. Virtual reality and real virtuality [Virtual’naya real’nost’ili real’naya virtual’nost’]. Moscow, 1998.

5. Krasnih V. V. Among strangers — myth or reality? [«Svoy» sredi «chuzhih»: mif ili real’nostээ’?]. Moscow, 2003.

6. Lukyanova N. A. Expressive colloquial lexis [Ekspressivnaya leksika razgovornogo upotrebleniya]. Novosibirsk, 1986.

7. Literary encyclopedia [Literaturnyi entsiklopedicheskiy slovar’]. Moscow, 1987.

8. Olhovikov D. B. Imagery as a category of philological description of a text [«Obraznost’» kak kategorija filologicheskogo opisanija teksta] // Res Linguistica. Moscow, 1999.

9. Popova V. Synonyms [Sinonimite] // Issues in stylistics [Vyprosi na ezikovata stilistika]. Sofia, 1979.

10. Popova V. Stylistic function in some categories of words in fiction [Stilistichna funktsiya na nyakoi kategorii dumi v hudozhestvenata literature]. Sofia, 1979.

11. Dictionary of Rusian phraseology: ethimol. reference book [Slovar’ russkoy frezeologii: istoriko-etimol. spravochnik]. St Petersburg, 1998.

12. Dictionary of contemporary quotations [Slovar’ sovremennyh tsitat]. Moscow, 2006.

13. Teliya V. N. Metaphorisation and its role in creating a linguistic picture of the world [Metaforiatsiya i ee rol’ v sozdanii yazykovoy kartiny mira] // The role of human factor in language: language and the picture of the world [Rol’ chelovecheskogo factora v yazyke. Yazyk i kartina mira]. Moscow, 1988. P. 173–204.

14. Teliya V. N. Expression as a manifestation of the subjective factor in language and its pragmatic orientation [Ekspressivnost’ kak proyavlenie subektivngo faktora v yazike i ee pragmaticheskaya orientatsiya] // The human factor in language. Language mechanisms of expression [Chelovecheskiy faktor v yazyke. Yazykovie mehanizmy ekspressivnosti]. Moscow, 1991.

15. Hazagerov T. G. Expressive stylistics: boundaries and tasks [Ekspressivnaya stilistika: granitsy i zadachi] // Stylistyka VI. Opole, 1997.

16. Davidson C. God’s Man: the storyof Pastor Niemoeller. New York, 1959.