Понедельник, Май 27Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПОЛЬСКИЙ ВЗГЛЯД НА МЕДИАЛИНГВИСТИКУ

Рецензия на монографию: Bogusław Skowronek. Mediolingwistyka. Wprowadzenie. Kraków, 2013. 286 s. 

В рецензии дается высокая оценка книге: монография формирует теоретические основания медиалингвистики, подробно рассматривает предпосылки развития этого направления в современной полонистике, обосновывает методологию исследований медиатекста.

THE POLISH VIEW ON MEDIA LINGUISTICS 

Review of the monograph: Bogusław Skowronek. Mediolingwistyka. Wprowadzenie. Kraków, 2013. 286 s. 

The review’s author gives high praise to the book as the monograph forms the theoretical basis of media linguistics, examines in detail the prerequisites for development of this direction in modern Polish media studies, gives the methodology of media texts research.

Виктория Владимировна Васильева, кандидат филологических наук, доцент кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: viktirija@mail.ru

Victoria Vladimirovna Vasilieva, Candidate of Philology, Associated Professor of the Department of Speech Communication, Saint Petersburg State University 

E-mail: viktirija@mail.ru

Васильева В. В. Польский взгляд на медиалингвистику. Рецензия на монографию: Bogusław Skowronek. Mediolingwistyka. Wprowadzenie. Kraków, 2013. 286 S // Медиалингвистика. 2014. № 1 (4). С. 111-117. URL: https://medialing.ru/polskij-vzglyad-na-medialingvistiku/ (дата обращения: 27.05.2019).

Vasilieva V. V. The Polish view on medialinguistics. Review of the monograph: Bogusław Skowronek. Mediolingwistyka. Wprowadzenie. Kraków, 2013. 286 S // Media Linguistics, 2014, No. 1 (4), pp. 111–117. Available at: https://medialing.ru/polskij-vzglyad-na-medialingvistiku/ (accessed: 27.05.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.33 
КОД ВАК 10.01.10 

Моно­гра­фия Богу­сла­ва Сков­ро­не­ка вво­дит в науч­ный обо­рот поль­ских гума­ни­та­ри­ев новую науч­ную дис­ци­пли­ну — медиа­линг­ви­сти­ку. Фор­ми­ро­ва­ние это­го, по сути, меж­дис­ци­пли­нар­но­го направ­ле­ния, его авто­но­ми­за­ция из соб­ствен­но линг­ви­сти­че­ских дис­ци­плин обу­слов­ле­но осо­зна­ни­ем боль­шой куль­тур­ной роли мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции в совре­мен­ном мире, инфор­ма­ци­он­ной при­ро­дой самых раз­ных сто­рон чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. 

Недо­ста­точ­ность изу­че­ния язы­ка средств мас­со­вой инфор­ма­ции в рам­ках пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля как раз­но­вид­но­сти это­го функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ско­го обра­зо­ва­ния в оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке ста­ла оче­вид­ной в кон­це 90-х гг. ХХ века. Совре­мен­ные мас­сме­дий­ные тех­но­ло­гии потре­бо­ва­ли ново­го иссле­до­ва­тель­ско­го инстру­мен­та­рия, а при­ме­не­ние послед­не­го, в свою оче­редь, выяви­ло прин­ци­пи­аль­ную спе­ци­фич­ность масме­дий­но­го про­из­ве­де­ния как объ­ек­та ана­ли­за. Тру­да­ми Т. Г. Доб­рос­клон­ской в рус­ско­языч­ный науч­ный обо­рот были вве­де­ны тер­ми­ны медиа­линг­ви­сти­ка [Доб­рос­клон­ская 2000а] и меди­а­текст [Доб­рос­клон­ская 2000б].

Изу­че­ние язы­ко­во­го аспек­та функ­ци­о­ни­ро­ва­ния СМИ, как пока­зы­ва­ют иссле­до­ва­ния послед­них лет, не огра­ни­чи­ва­ет­ся вни­ма­ни­ем к так назы­ва­е­мым медиа­лек­там. Наи­боль­ший инте­рес вызы­ва­ют такие изме­не­ния в самом язы­ке, кото­рые «моти­ви­ро­ва­ны фак­то­ра­ми инфор­ма­ции» (с. 13)1. Б. Сков­ро­нек пишет: «Язык и медиа я трак­тую как под­си­сте­мы куль­ту­ры, кото­рые отве­ча­ют за струк­ту­ри­ро­ва­ние дей­стви­тель­но­сти (медиа в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни, язык же — руди­мен­тар­но)» (с. 11). Этот момент явля­ет­ся для авто­ра прин­ци­пи­аль­ным: Б. Сков­ро­нек отда­ет сред­ствам мас­со­вой инфор­ма­ции функ­цию, кото­рая когда-то все­це­ло при­над­ле­жа­ла язы­ку, — фор­ми­ро­ва­ние кар­ти­ны мира. «В Поль­ше нача­ло совре­мен­ной (пост­мо­дер­нист­ской?) куль­ту­ры могут сим­во­ли­зи­ро­вать два явле­ния: транс­фор­ма­ция госу­дар­ствен­ной систе­мы в 1989 году (эко­но­ми­че­ские и поли­ти­че­ские изме­не­ния, но глав­ное — куль­тур­ные послед­ствия) и воз­ник­шее вслед за этим ощу­ще­ние силь­но­го при­сут­ствия средств мас­со­вой инфор­ма­ции в жиз­ни лич­но­сти и обще­ства. Послед­нее осу­ществ­ля­ет­ся в основ­ном в двух изме­ре­ни­ях: мате­ри­аль­но (через мно­го­мер­ное при­сут­ствие СМИ прак­ти­че­ски во всех сфе­рах жиз­ни) и пси­хи­че­ски (про­яв­ля­ясь в новых спо­со­бах и моде­лях опи­са­ния вос­при­я­тия мира)» (с. 25). В этом отно­ше­нии автор моно­гра­фии опи­ра­ет­ся на мне­ние С. Гай­ды, кото­рый, рас­смат­ри­вая новые медиа в линг­ви­сти­че­ской пер­спек­ти­ве, отме­ча­ет необ­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки тео­ре­ти­че­ских и мето­до­ло­ги­че­ских осно­ва­ний для иссле­до­ва­ния это­го прин­ци­пи­аль­но ново­го фено­ме­на [Gajda 2000: 25].

Моно­гра­фия Б. Сков­ро­не­ка адре­со­ва­на иссле­до­ва­те­лям язы­ка средств мас­со­вой инфор­ма­ции, перед кото­ры­ми (так же, как и перед авто­ром кни­ги) сто­ит вопрос: «Есть ли воз­мож­ность созда­ния общей плат­фор­мы иссле­до­ва­ний, кото­рая будет обес­пе­чи­вать тео­ре­ти­че­скую и мето­до­ло­ги­че­скую базу ана­ли­за ино­гда очень раз­ных фор­маль­ных язы­ко­вых явле­ний, отно­ся­щих­ся к отдель­ным меди­а­тех­но­ло­ги­ям?» (с. 15). Автор поло­жи­тель­но отве­ча­ет на этот вопрос, при­зна­вая всю слож­ность раз­ра­бот­ки меж­дис­ци­пли­нар­ных иссле­до­ва­тель­ских опе­ра­ций. При этом важ­но, что меж­дис­ци­пли­нар­ный под­ход к линг­ви­сти­че­ским иссле­до­ва­ни­ям в сфе­ре мас­сме­диа полу­чил при­зна­ние прак­ти­че­ски с момен­та вычле­не­ния медиа­линг­ви­сти­ки в спе­ци­аль­ную дис­ци­пли­ну: «наблю­де­ния за тем, насколь­ко глу­бо­ко отра­жа­ет­ся в язы­ке СМИ соци­аль­ная дей­стви­тель­ность, при­ве­ли к бес­спор­но­му утвер­жде­нию ком­плекс­но­го меж­дис­ци­пли­нар­но­го под­хо­да в каче­стве важ­ней­ше­го прин­ци­па ана­ли­за пуб­ли­ци­сти­че­ских тек­стов, что пред­по­ла­га­ет изу­че­ние их линг­ви­сти­че­ской сто­ро­ны в тес­ном един­стве с поли­то­ло­ги­че­ски­ми, социо­ло­ги­че­ски­ми, пси­хо­ло­ги­че­ски­ми, куль­ту­ро­ло­ги­че­ски­ми сто­ро­на­ми функ­ци­о­ни­ро­ва­ния средств мас­со­вой инфор­ма­ции» [Дус­ка­е­ва 2011].

Отме­тим еще одно важ­ное свой­ство рецен­зи­ру­е­мой кни­ги: в ней энцик­ло­пе­ди­че­ски широ­ко и с подроб­ны­ми отсыл­ка­ми к пер­во­ис­точ­ни­кам пред­став­ле­ны важ­ней­шие поня­тия, на кото­рых стро­ят­ся мета­язы­ки когни­тив­ной семан­ти­ки, линг­во­праг­ма­ти­ки, тео­рии ком­му­ни­ка­ции, дис­кур­со­ло­гии и, конеч­но, линг­во­куль­ту­ро­ло­гии, кото­рую автор назы­ва­ет «мате­рью медиа­линг­ви­сти­ки», что дела­ет труд Б. Сков­ро­не­ка отлич­ным учеб­ни­ком. 

Раз­лич­ные спо­со­бы медий­но­го вза­и­мо­дей­ствия с обще­ством (автор отно­сит к тако­вым и кино) — прес­са, радио, теле­ви­де­ние, интер­нет — иссле­до­ва­тель назы­ва­ет «смыс­ло­об­ра­зу­ю­щи­ми маши­на­ми», «при­вод­ной меха­низм» кото­рых осно­ван на когни­тив­но-язы­ко­вой актив­но­сти твор­че­ско­го харак­те­ра. Кар­ти­ны мира, суще­ству­ю­щие в «оби­ход­ной раци­о­наль­но­сти» и зафик­си­ро­ван­ные в язы­ке, пре­об­ра­зу­ют­ся, по мыс­ли авто­ра, в медий­ные кар­ти­ны мира, кото­рые созда­ют­ся пред­на­ме­рен­но, а сам про­цесс их фор­ми­ро­ва­ния пред­став­ля­ет собой идео­ло­ги­че­ски моти­ви­ро­ван­ную моди­фи­ка­цию. При этом про­ис­хо­дит про­фи­ли­ро­ва­ние медий­ных кар­тин мира, спе­ци­фич­ность кото­рых напря­мую зави­сит от тех­но­ло­ги­че­ских воз­мож­но­стей того или ино­го сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, кото­ро­му свой­ствен­но имен­но ему дан­ное виде­ние дей­стви­тель­но­сти: «Меди­а­кон­цеп­ту­а­ли­за­ции реаль­но­сти полу­ча­ют выра­же­ние (кон­крет­ную фор­му) с помо­щью нуж­но­го для дан­ной сре­ды язы­ка и спе­ци­фи­че­ских форм обще­ния» (с. 19). 

Б. Сков­ро­нек обос­но­вы­ва­ет чрез­вы­чай­но важ­ную мысль, при­вле­кая боль­шое коли­че­ство поль­ских и зару­беж­ных иссле­до­ва­ний (куль­ту­ро­ло­гов, пси­хо­ло­гов, антро­по­ло­гов): «…для части людей меди­а­кар­ти­ны мира и свя­зан­ные с ними язы­ко­вые фор­мы и пред­став­ле­ния ста­но­вят­ся основ­ны­ми, пото­му что трак­ту­ют­ся как ней­траль­ное (объ­ек­тив­ное) отра­же­ние мира» (с. 20). И здесь вновь нахо­дит объ­яс­не­ние боль­шой инте­рес к медиа­линг­ви­сти­ке как науч­ной дис­ци­плине, кото­рый опре­де­ля­ет­ся тем, что, по сло­вам авто­ра, «сред­ний поль­зо­ва­тель СМИ пони­ма­ет функ­ци­о­ни­ру­ю­щий там язык как есте­ствен­ную фор­му выра­же­ния»; изу­че­ние этой новой «есте­ствен­ной» фор­мы нуж­да­ет­ся, сле­до­ва­тель­но, в новых иссле­до­ва­тель­ских инстру­мен­тах, выра­ба­ты­ва­е­мых «с уче­том раз­ви­тия и исто­ри­че­ской измен­чи­во­сти СМИ и при­ни­мая во вни­ма­ние соот­вет­ству­ю­щие типу СМИ усло­вия при­е­ма инфор­ма­ции» (там же). 

В рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии четы­ре гла­вы: «Куль­ту­ра по отно­ше­нию к ком­му­ни­ка­ции и язы­ку» (с. 25–46), «Медиа по отно­ше­нию к куль­ту­ре, ком­му­ни­ка­ции и язы­ку» (с. 47–86), «Медиа­линг­ви­сти­ка. Основ­ные пред­по­сыл­ки» (с. 87–159), «Язы­ко­вое раз­но­об­ра­зие в медиа» (с. 161–46). Послед­няя гла­ва состо­ит из пяти пара­гра­фов, соот­вет­ству­ю­щих пяти тех­но­ло­ги­че­ски вычле­ня­е­мым типам СМИ: «Прес­са» (с. 176–190), «Кино» (с. 191–204) , «Радио» (с. 205–211), «Теле­ви­де­ние» (с. 211–234), «Интер­нет» (с. 234–247). Каж­дой гла­ве (в том чис­ле и пре­ди­сло­вию) автор пред­по­сы­ла­ет два эпи­гра­фа. Цита­ты из науч­ных тру­дов иссле­до­ва­те­лей мас­сме­диа явля­ют­ся сво­е­го рода отправ­ны­ми точ­ка­ми рас­суж­де­ний Б. Сков­ро­не­ка. Акцен­ти­ро­ван­ные таким обра­зом, чита­те­лю пред­став­ле­ны идеи поль­ских гума­ни­та­ри­ев (в их чис­ле: S. Gajda, M. Lisowska-Magdziarz, M. Hopfinger, Z. Kцvecses, M. Filiciak и G. Ptaszek, H. Weinrich, G. Godlewski, G. Deleuze, I. Bajerowa, J. Bralczyk и G. Majkowska); эти идеи явля­ют­ся эта­па­ми осмыс­ле­ния мас­сме­диа как важ­ней­ше­го поля дис­кур­сив­ных прак­тик. 

В двух пер­вых гла­вах автор осмыс­ли­ва­ет про­бле­ма­ти­ку СМИ с фило­соф­ских, куль­ту­ро­ло­ги­че­ских, антро­по­ло­ги­че­ских пози­ций; в тре­тьей гла­ве он обра­ща­ет­ся к мето­до­ло­ги­че­ско­му обос­но­ва­нию соб­ствен­но медиа­линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний. По мне­нию Б. Сков­ро­не­ка, тер­мин «медиа­линг­ви­сти­ка» «наи­бо­лее точ­но отра­жа­ет харак­тер гра­ни­цы дис­ци­пли­ны, под­чер­ки­вая мно­же­ствен­ные отно­ше­ния, воз­ни­ка­ю­щие меж­ду сред­ства­ми мас­со­вой инфор­ма­ции и язы­ком» (с. 96), в то вре­мя как суще­ству­ю­щие наиме­но­ва­ния «погра­нич­ных» обла­стей линг­ви­сти­ки (социо­линг­ви­сти­ка, пси­хо­линг­ви­сти­ка и т. п.) не име­ют в виду систем­ное вли­я­ние на сам язык. Под­чер­ки­вая, что «поли­фо­ния средств ком­му­ни­ка­ции есте­ствен­но вызы­ва­ет поли­фо­нию иссле­до­ва­тель­ских про­це­дур» (с. 95), автор демон­стри­ру­ет мето­до­ло­ги­че­скую откры­тость медиа­линг­ви­сти­ки, кото­рая свя­за­на не с дефи­ци­том тео­ре­ти­че­ской базы линг­ви­сти­ки и отсут­стви­ем точ­ных инстру­мен­тов иссле­до­ва­ния, но с тем, что «сфе­ра ана­ли­за (язы­ки медиа в ланд­шаф­те совре­мен­ной куль­ту­ры) посто­ян­но меня­ет­ся и обо­га­ща­ет­ся новы­ми явле­ни­я­ми» (там же).

Автор пред­ла­га­ет соб­ствен­ную модель иссле­до­ва­ния «медий­но моти­ви­ро­ван­ных линг­ви­сти­че­ских явле­ний» (с. 158–159), при­бе­гая к мета­фо­ри­че­ско­му поня­тию «дена­ту­ра­ли­за­ции тек­ста», кото­рое опре­де­ля­ет­ся им как «вос­ста­нов­ле­ние» тек­ста, выве­де­ние его харак­те­ри­стик, при­зна­ков, свойств из реа­ли­зу­е­мо­го иссле­до­ва­тель­ско­го под­хо­да. Б. Сков­ро­нек выде­ля­ет пять эта­пов «дена­ту­ра­ли­за­ции тек­ста», не пре­тен­дуя, одна­ко, на все­общ­ность и окон­ча­тель­ность пред­ло­жен­но­го спис­ка.

1. Этап медий­ной «дена­ту­ра­ли­за­ции» тек­ста. Выде­ле­ние язы­ко­вой струк­ту­ры тек­ста, при­над­ле­жа­ще­го к опре­де­лен­ной медий­ной сре­де, ана­лиз поли­се­ми­о­тич­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний и детер­ми­нант; выяв­ле­ние тех­но­ло­ги­че­ской логи­ки и «миро­воз­зре­ния» дан­ной сре­ды и иссле­до­ва­ние их вли­я­ния на текст.

2. Этап праг­ма­ти­ко-функ­ци­о­наль­ной «дена­ту­ра­ли­за­ции» тек­ста. Иссле­до­ва­ние праг­ма­тич­ных целей ана­ли­зи­ру­е­мо­го тек­ста и его назна­че­ния, вклю­чая выяв­ле­ние тема­ти­че­ских обла­стей, кото­рые опре­де­ля­ют соот­вет­ству­ю­щие функ­ции: поле поли­ти­ки, раз­вле­че­ний, обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, инфор­ма­ции и т. п.

3. Этап язы­ко­вой «дена­ту­ра­ли­за­ции» тек­ста. Ана­лиз фор­маль­ных средств иссле­ду­е­мо­го тек­ста, опи­са­ние отдель­ных систем­ных кате­го­рий: грам­ма­ти­че­ских, сти­ли­сти­че­ских, ком­по­зи­ци­он­ных, жан­ро­вых и т. д.; выяв­ле­ние того, как с язы­ко­вой сто­ро­ны они стро­ят меди­а­кар­ти­ну мира.

4. Этап дис­кур­сив­ной «дена­ту­ра­ли­за­ции» тек­ста. Обна­ру­же­ние идео­ло­ги­че­ских прак­тик и мат­риц (соци­аль­ных, поли­ти­че­ских, куль­тур­ных, миро­воз­зрен­че­ских), детер­ми­ни­ру­ю­щих иссле­ду­е­мый текст, и ана­лиз их вли­я­ния на создан­ный образ реаль­но­сти. 

5. Этап адре­сат­ной «дена­ту­ра­ли­за­ции» тек­ста. Попыт­ка изу­че­ния эффек­тов воз­дей­ствия ана­ли­зи­ру­е­мо­го тек­ста, его соци­аль­ной цир­ку­ля­ции и вли­я­ния на отдель­ных поль­зо­ва­те­лей, а так­же уста­нов­ле­ние зако­но­мер­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в куль­ту­ре. Ана­лиз пред­по­чти­тель­ных спо­со­бов интер­пре­та­ции (задан­ных авто­ром иссле­ду­е­мо­го тек­ста) и воз­мож­ных оппо­зи­ци­он­ных про­чте­ний.

Обра­ща­ясь в чет­вер­той гла­ве к язы­ко­во­му вопло­ще­нию раз­лич­ных медиа, автор рас­смат­ри­ва­ет при­зна­ки, объ­еди­ня­ю­щие совре­мен­ные медиа, и выде­ля­ет сре­ди них доми­ни­ру­ю­щие (с. 170–171). 

Так, «интер­не­ти­за­ция» свя­за­на с воз­мож­но­стью (и реа­ли­за­ци­ей этой воз­мож­но­сти) выве­де­ния в гло­баль­ную сеть любо­го СМИ, неза­ви­си­мо от тех­но­ло­ги­че­ско­го аспек­та его суще­ство­ва­ния. 

Сле­ду­ю­щие при­зна­ки — «идео­ло­ги­за­ция» и «инсти­ту­ци­о­наль­ная диф­фе­рен­ци­а­ция» — тес­но свя­за­ны меж­ду собой: медиа в прин­ци­пе «про­из­во­дят опре­де­лен­ное идео­ло­ги­че­ское вос­при­я­тие реаль­но­сти», кото­рое полу­ча­ет кон­крет­ное напол­не­ние в силу инсти­ту­ци­о­наль­ной и фор­маль­ной спе­ци­фи­ки того или ино­го СМИ (в част­но­сти, спе­ци­фи­ки фор­мы соб­ствен­но­сти). 

«При­е­мом диф­фе­рен­ци­а­ции» автор кни­ги назы­ва­ет фраг­мен­та­цию обще­ства («медиа­про­стран­ство фраг­мен­ти­ру­ет­ся, и мы име­ем дело с мно­же­ством раз­но­об­раз­ных — идео­ло­ги­че­ски и ком­му­ни­ка­тив­но — дис­кур­сив­ных общин», име­ю­щих свои СМИ, свои виды свя­зи и свой язык с осо­бы­ми прин­ци­па­ми исполь­зо­ва­ния, ино­гда — с медиа­лек­та­ми) и фор­ма­ти­ро­ва­ние инфор­ма­ции (напри­мер, радио­фор­ма­ты, тема­ти­че­ские кана­лы). 

«Аксио­ло­ги­за­ция», по мыс­ли авто­ра, тес­но свя­за­на с «идео­ло­ги­за­ци­ей» и «эмо­ци­о­наль­но­стью», посколь­ку СМИ часто явля­ют­ся «основ­ным нор­мо­об­ра­зу­ю­щим меха­низ­мом для опре­де­ле­ния того, что явля­ет­ся соци­аль­но при­ем­ле­мым, непри­ем­ле­мым, необ­хо­ди­мым, жела­тель­ным и т. д.»; имен­но СМИ осу­ществ­ля­ют «регу­ли­ров­ку соци­аль­ной тре­вож­но­сти, опи­ра­ясь глав­ным обра­зом на чув­ства удо­воль­ствия и стра­ха». 

Еще одной доми­нан­той совре­мен­ных медиа автор назы­ва­ет «таб­ло­и­ди­за­цию», посколь­ку «все сооб­ще­ния СМИ (неза­ви­си­мо от их при­о­ри­тет­ных функ­ций, таких как, напри­мер, инфор­ма­ция) в основ­ном реа­ли­зу­ют раз­вле­ка­тель­ные функ­ции, явля­ют­ся частью гло­баль­ной ойку­ме­ны раз­вле­че­ния»; таб­ло­и­ди­за­ция нахо­дит­ся в проч­ных отно­ше­ни­ях с кон­тек­стом потреб­ле­ния, и пото­му «акцент дела­ет­ся на фатич­но­сти ком­му­ни­ка­ции, про­сто­те содер­жа­ния, чет­ко­сти точ­ки зре­ния, одно­знач­но­сти аргу­мен­та­ции и избы­точ­ной эсте­ти­ке, исполь­зу­ет­ся шок, показ­ная рос­кошь и дра­ма­ти­за­ция, кото­рая сопро­вож­да­ет­ся фраг­мен­та­ци­ей собы­тий, отде­ле­ни­ем их от общих широ­ких про­цес­сов и кон­тек­стов». 

Завер­ша­ет спи­сок медиа­до­ми­нант «жан­ро­вая гибри­ди­за­ция», под кото­рой автор пони­ма­ет «фор­маль­ную избы­точ­ность и мно­же­ствен­ность сти­лей, видов свя­зи и гибри­ды, кото­рые соче­та­ют в себе чер­ты раз­лич­ных жан­ров в пре­де­лах одно­го тек­ста или одной про­грам­мы». Как след­ствие жан­ро­вой гибри­ди­за­ции Б. Сков­ро­нек очень точ­но отме­ча­ет «поли­функ­ци­о­наль­ность праг­ма­ти­че­ских резуль­та­тов и явле­ния диф­фу­зии в соче­та­нии с тра­ди­ци­он­ны­ми рече­вы­ми акта­ми» (пред­ла­га­ет­ся тер­мин «поли­ло­ку­тив­ность» — с. 171).

Автор оста­нав­ли­ва­ет­ся в кни­ге на каж­дом виде мас­сме­диа (прес­са, кино, радио, теле­ви­де­ние и интер­нет) и рису­ет язы­ко­вую кар­ти­ну медий­но­го про­стран­ства совре­мен­ной Поль­ши. Здесь чита­тель най­дет инфор­ма­цию и о пере­де­ле соб­ствен­но­сти в этой обла­сти, и об основ­ных науч­ных иссле­до­ва­ни­ях каж­до­го вида СМИ. Эта часть моно­гра­фии пред­ла­га­ет бога­тый мате­ри­ал для кон­тра­стив­ных медиа­линг­ви­сти­че­ских изыс­ка­ний, демон­стри­руя общ­ность про­блем и наци­о­наль­ную спе­ци­фи­ку. Каж­дый пара­граф гла­вы фор­ми­ру­ет свое­об­раз­ную иссле­до­ва­тель­скую про­грам­му.

Так, обра­ща­ет­ся вни­ма­ние на необ­хо­ди­мость спе­ци­аль­но­го изу­че­ния оно­ма­сти­ко­на СМИ (назва­ний газет, теле- и радио­про­грамм и проч.); на изу­че­ние «язы­ка кино как „сей­смо­гра­фа“ соци­аль­ных настро­е­ний и эмо­ций, как запи­си раци­о­наль­но­го и ирра­ци­о­наль­но­го мыш­ле­ния, как пока­за­те­ля куль­тур­ных и идео­ло­ги­че­ских кодов обще­ствен­ных групп» (с. 191). 

Б. Сков­ро­нек пред­став­ля­ет чита­те­лю поль­ское радио как «прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ный кон­гло­ме­рат реа­ли­за­ции раз­лич­ных язы­ков», изу­че­ние кото­рых, с точ­ки зре­ния авто­ра, «осо­бен­но важ­но в аспек­те исполь­зо­ва­ния радио­фор­ма­та­ми праг­ма­ти­че­ской функ­ции язы­ка» (с. 206). 

Гово­ря о теле­ви­де­нии, автор отме­ча­ет, что здесь «потен­ци­аль­ных обла­стей ана­ли­за очень мно­го» (с. 211), но, по его мне­нию, «по отно­ше­нию к теле­ви­де­нию сле­ду­ет избе­гать чрез­мер­но­го обоб­ще­ния, в этом слу­чае толь­ко внеш­ний вид „свер­ху“ может охва­тить и тео­ре­ти­че­ски спла­вить мно­же­ство раз­лич­ных форм и язы­ко­вых реа­ли­за­ций», кото­рые «рас­по­ло­же­ны меж­ду дву­мя пре­дель­ны­ми полю­са­ми: широ­кая инфор­ма­ция и широ­кий спектр раз­вле­че­ний» (с. 212). 

Вме­сте с тем для ново­го теле­ви­де­ния осо­бен­но важ­ны­ми ока­зы­ва­ют­ся, по мыс­ли авто­ра, идеи кон­вер­ген­ции и куль­ту­ры уча­стия (куль­ту­ра 2.0), кото­рые теле­ви­де­ние не может реа­ли­зо­вы­вать в пол­ной мере в силу тех­но­ло­ги­че­ских огра­ни­че­ний. 

Эти идеи, одна­ко, в пол­ной мере реа­ли­зу­ют­ся в интер­не­те, где диа­ло­гич­ность и сам про­цесс ком­му­ни­ка­ции состав­ля­ют осно­ву вза­и­мо­дей­ствия, где при­сут­ству­ет «спон­тан­ность в созда­нии тек­стов, где воз­мож­ны ситу­а­ци­он­ные выра­же­ния, их обсуж­де­ние, где есть муль­ти­ме­дий­ная дина­ми­ка, гипер­тек­сту­аль­ность, <…> а так­же прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ный спектр ком­му­ни­ка­ци­он­ных обме­нов» (с. 233). Но в интер­не­те «живут» вто­рич­ные тек­сты, создан­ные на осно­ве тек­стов (в широ­ком смыс­ле это­го сло­ва), уже суще­ству­ю­щих в мас­сме­диа: в кино, в прес­се, на радио и на теле­ви­де­нии. И хотя эта вто­рич­ность, по сло­вам авто­ра кни­ги, «может при­ве­сти к про­це­дур­ным про­бле­мам в медиа­линг­ви­сти­че­ском ана­ли­зе» (с. 234), иссле­до­ва­тель выде­ля­ет три основ­ных плос­ко­сти, в кото­рых интер­нет вполне может инте­ре­со­вать медиа­линг­ви­ста. Это, во-пер­вых, пись­мен­ность в интер­не­те в соче­та­нии с харак­те­ром гибри­ди­за­ции тек­сто­вых форм; во-вто­рых, раз­но­на­прав­лен­ные свя­зи ком­му­ни­ка­ции, тек­сто­вое раз­но­об­ра­зие. Кро­ме того, — и это тре­тья иссле­до­ва­тель­ская плос­кость — «линг­ви­сты име­ют воз­мож­ность видеть пер­спек­ти­вы раз­лич­ных язы­ко­вых реа­ли­за­ций в сетях» (с. 244).

Акту­аль­ность рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии опре­де­ля­ет­ся не в послед­нюю оче­редь тем, что она сви­де­тель­ству­ет об общ­но­сти иссле­до­ва­тель­ских инте­ре­сов гума­ни­та­ри­ев раз­ных стран: линг­ви­стов, куль­ту­ро­ло­гов, поли­то­ло­гов, пси­хо­ло­гов, фило­со­фов. Имен­ной ука­за­тель к кни­ге вклю­ча­ет 465 имен, о широ­те кон­цеп­ту­аль­но­го охва­та гово­рят 399 книг, вклю­чен­ных в спи­сок лите­ра­ту­ры. 

Кни­га Богу­сла­ва Сков­ро­не­ка высту­па­ет еще одним под­твер­жде­ни­ем того, что сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции ока­зы­ва­ют огром­ное (и мно­го­сто­рон­нее) вли­я­ние не толь­ко на повсе­днев­ный язык боль­шин­ства пред­ста­ви­те­лей совре­мен­но­го обще­ства, но и на саму систе­му язы­ка. Тем самым необ­хо­ди­мость медиа­линг­ви­сти­ки — с ее осо­бым объ­ек­том и спе­ци­аль­ным инстру­мен­та­ри­ем — не вызы­ва­ет сего­дня сомне­ний в меж­ду­на­род­ной науч­ной сре­де.

1 Здесь и далее в круг­лых скоб­ках ука­за­ны номе­ра стра­ниц рецен­зи­ру­е­мо­го изда­ния.

© Васи­лье­ва В. В., 2014

1. Gajda S. Nowe media w perspektywie lingwistycznej // Styl — dyskurs — media / red. B. Bogołębska, M. Worsowicz. Łódź, 2010.

2. Добросклонская Т. Г. Теория и методы медиалингвистики. Дис. … докт. филол. н., М., 2000. (а)

3. Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиатекстов. М.: МГУ, 2000. (б)

4. Дускаева Л. Р. Медиастилистика в России: традиции и перспективы // Журналистика и культура речи. 2011. № 3. C. 7–25. URL: http://jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf.

1. Gajda S. Nowe media w perspektywie lingwistycznej // Styl — dyskurs — media / red. B. Bogołębska, M. Worsowicz. Łódź, 2010.

2. Dobrosklonskaya T. G. Theory and methods of medialinguistics [Teoriya i metody medialingvistiki]. Diss. of doc. philol. M., 2000. (а)

3. Dobrosklonskaya T. G. The study of media texts [Voprosy izucheniya mediatekstov]. M., 2000. (b)

4. Duskayeva L. R. Media stylistics in Russia: traditions and prospects [Mediastilistika v Rossii: tradizii I perspektivy] // Zhurnalistika i kultura rechi. 2011. № 3. S. 7–25. URL: http://jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf.