Четверг, 6 маяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ИНТЕРВЬЮ КАК ЖАНР ДИСКУРСА СМИ

Рабо­та выпол­не­на при финан­со­вой под­держ­ке про­ек­та: 中国博士后科学基金第55批面上资助项目“政治语言学:理论与方法” (2014M551283)。

Вве­де­ние. Сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции воз­ник­ли и раз­ви­ва­лись как инстру­мент борь­бы за поли­ти­че­скую власть. Как отме­ча­ет Лю Хуа­жун, «начи­ная со дня сво­е­го рож­де­ния, в поли­ти­ку и поли­ти­че­скую дея­тель­ность сра­зу же были вовле­че­ны сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции как инстру­мент, сред­ство, канал, а под­час даже как поли­ти­ка сама по себе» [Лю Хуа­жун 2001: 7]. В свя­зи с бур­ным раз­ви­ти­ем тех­но­ло­гий в обла­сти средств мас­со­вой инфор­ма­ции вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ци­ей и СМИ ста­но­вят­ся все более тес­ны­ми. СМИ игра­ют огром­ную роль в поли­ти­че­ской сфе­ре, ока­зы­вая вли­я­ние на меж­ду­на­род­ную обста­нов­ку. Поли­ти­ки все реже обща­ют­ся с насе­ле­ни­ем напря­мую и все чаще дела­ют это опо­сре­до­ван­но, через такие СМИ, как печать, радио, теле­ви­де­ние, Интер­нет и др. Е. И. Шей­гал рас­смат­ри­ва­ла фак­тор СМИ как один из систе­мо­об­ра­зу­ю­щих при­зна­ков поли­ти­че­ско­го дис­кур­са. «Осо­бен­но­стью поли­ти­че­ско­го дис­кур­са на совре­мен­ном эта­пе явля­ет­ся его опо­сре­до­ван­ность сред­ства­ми мас­со­вой инфор­ма­ции. СМИ явля­ют­ся важ­ней­шим участ­ни­ком поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции, и исклю­че­ние мате­ри­а­лов СМИ из ана­ли­за зна­чи­тель­но обед­ни­ло бы и иска­зи­ло бы кар­ти­ну совре­мен­но­го поли­ти­че­ско­го дис­кур­са» [Шей­гал 2004: 58]. Как отме­ча­ет В. И. Кара­сик, «осо­бен­ность совре­мен­но­го поли­ти­че­ско­го язы­ка состо­ит в том, что сре­дой его суще­ство­ва­ния явля­ют­ся сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции» [Кара­сик 2002: 281]. Сре­ди основ­ных раз­но­вид­но­стей поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции, пред­ло­жен­ных А. П. Чуди­но­вым, выде­лим поли­ти­че­скую ком­му­ни­ка­цию, кото­рая осу­ществ­лят­ся жур­на­ли­ста­ми и при помо­щи жур­на­ли­стов. По мне­нию Чуди­но­ва, такая ком­му­ни­ка­ция так­же рас­счи­та­на на мас­со­вую ауди­то­рию. При­ме­ра­ми могут слу­жить интер­вью, ана­ли­ти­че­ские ста­тьи в прес­се, напи­сан­ные жур­на­ли­ста­ми, поли­то­ло­га­ми или поли­ти­ка­ми (часто при помо­щи спе­ци­а­ли­стов медиа). Жур­на­ли­сты в этом слу­чае при­вле­ка­ют вни­ма­ние ауди­то­рии к суще­ству­ю­щей про­бле­ме, пред­ла­га­ют пути ее реше­ния, сооб­ща­ют об отно­ше­нии к ней поли­ти­че­ских орга­ни­за­ций и их лиде­ров, помо­га­ют поли­ти­кам в реа­ли­за­ции целей. Поли­ти­че­ски пас­сив­ные граж­дане вос­при­ни­ма­ют поли­ти­че­скую инфор­ма­цию пре­иму­ще­ствен­но в том виде, в каком она пред­став­ле­на в СМИ [Чуди­нов 2007: 36–37].

Спра­вед­ли­вость этих слов под­твер­жда­ет­ся и рече­вой прак­ти­кой китай­ских СМИ. Явля­ясь непо­сред­ствен­ным носи­те­лем и рас­про­стра­ни­те­лем поли­ти­че­ски важ­ной инфор­ма­ции, совре­мен­ные китай­ские СМИ обла­да­ют огром­ной силой поли­ти­че­ско­го воз­дей­ствия. Тес­ная и слож­ная вза­и­мо­связь меж­ду СМИ и поли­ти­кой не поз­во­ля­ет нам чет­ко опре­де­лить грань меж­ду поли­ти­че­ским дис­кур­сом и дис­кур­сом СМИ. Акцен­ти­руя вни­ма­ние на пере­се­че­нии поли­ти­че­ско­го и дис­кур­са СМИ, неко­то­рые уче­ные исполь­зу­ют такие тер­ми­ны, как поли­ти­че­ский дис­курс СМИ (И. М. Кобо­зе­ва, С. С. Рез­ни­ко­ва, К. В. Ники­ти­на, О. Ф. Авто­хут­ди­но­ва, Ю. Ю. Чер­ка­сов), поли­ти­че­ский медиа­дис­курс (А. А. Щипи­цы­на, С. В. Ива­но­ва), поли­ти­че­ский жур­на­лист­ский дис­курс (О. В. Деми­дов), мас­сме­дий­ный поли­ти­че­ский дис­курс (Л. А. Куд­ряв­це­ва) и т. д. Как отме­ча­ет О. Ф. Авто­хут­ди­но­ва, «поли­ти­че­ский дис­курс СМИ — глав­ный про­вод­ник поли­ти­че­ско­го воз­дей­ствия на изби­ра­те­лей как в пери­од пред­вы­бор­ных кам­па­ний, так и в осталь­ное вре­мя» [Авто­хут­ди­но­ва 2007]. А. А. Щипи­цы­на опре­де­ля­ет поли­ти­че­ский дис­курс СМИ «как сово­куп­ность меди­а­тек­стов, отно­ся­щих­ся к поли­ти­че­ской сфе­ре обще­ства» [Щипи­цы­на 2007]. С. В. Ива­но­ва рас­смат­ри­ва­ет его как «медиа­дис­курс поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти» [Ива­но­ва 2008]. Совер­шен­но спра­вед­ли­во Л. А. Куд­ряв­це­ва пони­ма­ет мас­сме­дий­ный поли­ти­че­ский дис­курс как «осо­бый тип дис­кур­са, кото­рый пред­став­ля­ет собой не отдель­ную раз­но­вид­ность мас­сме­дий­но­го или поли­ти­че­ско­го дис­кур­са, а сим­би­оз, зако­но­мер­ный резуль­тат их эво­лю­ции, орга­ни­че­ски соче­та­ю­щий их основ­ные осо­бен­но­сти и реа­ли­зу­ю­щий­ся, преж­де все­го, в текстах мас­сме­диа раз­лич­ных жан­ров и раз­лич­ных поли­ти­че­ских нар­ра­ти­вов» [Куд­ряв­це­ва 2011]. 

Поня­тию поли­ти­че­ско­го интер­вью уче­ные дали раз­ные тол­ко­ва­ния. Т. Ю. Мкрт­чян отме­ча­ет, что «поли­ти­че­ское интер­вью может пони­мать­ся в широ­ком и узком зна­че­нии. Назва­ние „поли­ти­че­ское интер­вью“ в широ­ком аспек­те обу­слов­ле­но его поли­ти­че­ской тема­ти­кой, жур­на­лист может вести раз­го­вор о поли­ти­ке с любым чело­ве­ком, мне­ние кото­ро­го пред­став­ля­ет­ся ему инте­рес­ным, акту­аль­ным. В узком плане поли­ти­че­ское интер­вью-диа­лог — это раз­го­вор жур­на­ли­ста с поли­ти­ком». Она при­ни­ма­ет к све­де­нию послед­нее пони­ма­ние [Мкрт­чян 2004:17]. Узкое пони­ма­ние при­ни­ма­ет и Н. И. Лаври­но­ва, кото­рая опре­де­ля­ет его со сто­ро­ны лич­но­сти интер­вью­и­ру­е­мо­го и темы раз­го­во­ра. Она рас­смат­ри­ва­ет поли­ти­че­ское интер­вью «как раз­го­вор жур­на­ли­ста с поли­ти­ком и о поли­ти­ке, кото­рый высту­па­ет осо­бым тек­стом в систе­ме инсти­ту­та поли­ти­че­ско­го дис­кур­са» [Лаври­но­ва 2010]. А. В. Про­жо­га рас­смат­ри­ва­ет поли­ти­че­ское интер­вью «как жанр диа­ло­га, состо­я­щий из свое­об­раз­ных моде­лей вопрос­но-ответ­ных единств». По ее мне­нию, «поли­ти­че­ское интер­вью пред­став­ля­ет собой целост­ный текст, объ­еди­нен­ный общи­ми наме­ре­ни­я­ми» [Про­жо­га 2002]. Она акцен­ти­ру­ет свое вни­ма­ние на осо­бен­но­стях диа­ло­ги­че­ской кон­струк­ции, при­су­щих поли­ти­че­ско­му интер­вью. Одна­ко опре­де­ле­ние интер­вью­и­ру­е­мо­го и темы раз­го­во­ра в рабо­тах иссле­до­ва­те­лей отсутствует. 

Несмот­ря на то что уче­ные раз­де­ля­ют поли­ти­че­ский дис­курс и дис­курс СМИ, их пере­се­че­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как осо­бый тип дис­кур­са. Мы пред­ла­га­ем назы­вать поли­ти­че­ский дис­курс, осу­ществ­ля­е­мый сред­ства­ми меди­а­тех­но­ло­гий, поли­ти­че­ским дис­кур­сом СМИ. Его при­над­леж­ность к поли­ти­ке обу­слов­ле­на целя­ми идео­ло­ги­че­ско­го воз­дей­ствия дис­кур­са и уча­сти­ем про­фес­си­о­наль­ных поли­ти­ков в его созда­нии. А жур­на­лист­ская состав­ля­ю­щая про­яв­ля­ет­ся в исполь­зо­ва­нии всех тех­но­ло­ги­че­ских ресур­сов СМИ для транс­ля­ции это­го дис­кур­са. Е. И. Шей­гал сре­ди жан­ров, в кото­рых функ­ци­о­ни­ру­ет поли­ти­че­ский дис­курс, выде­ля­ет интер­вью [Шей­гал 2004: 25–26].

Ста­тус поли­ти­че­ско­го интер­вью пока­жем схе­ма­ти­че­ски (см. рисунок).

Статус политического интервью. Журнал Медиалингвистика

Интер­вью поз­во­ля­ет сфор­ми­ро­вать такую ком­му­ни­ка­цию, в кото­рой граж­дане пред­ста­ют в роли сви­де­те­лей, наблю­да­те­лей поли­ти­че­ских собы­тий. М. В. Юри­на рас­смат­ри­ва­ет поли­ти­че­ское интер­вью «как осо­бое инфор­ма­ци­он­ное поле поли­ти­ки, явля­ю­ще­е­ся одним из типов поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции» [Юри­на 2006]. В праг­ма­ти­че­ской струк­ту­ре интер­вью высту­па­ет жан­ром, где жур­на­лист выпол­ня­ет роль меди­а­то­ра — посред­ни­ка меж­ду поли­ти­ка­ми и наро­дом. По мне­нию Шей­гал, эта роль в какой-то мере близ­ка роли адре­са­та-ретранс­ля­то­ра, но не вполне с ней сов­па­да­ет. Ком­му­ни­ка­тив­ная зада­ча адре­са­та-ретранс­ля­то­ра заклю­ча­ет­ся в полу­че­нии сооб­ще­ния и дове­де­нии его до дей­стви­тель­но­го адре­са­та. Меди­а­тор отли­ча­ет­ся от ретранс­ля­то­ра, во-пер­вых, тем, что дале­ко не все­гда он явля­ет­ся тем адре­са­том, кото­ро­му поли­тик-адре­сант наме­рен­но пере­да­ет сооб­ще­ние для озву­чи­ва­ния мас­со­вой ауди­то­рии. Неред­ко жур­на­лист полу­ча­ет текст кос­вен­ным путем, высту­пая в актив­ной роли «охот­ни­ка за инфор­ма­ци­ей». Во-вто­рых, про­цесс «ретранс­ля­ции» у меди­а­то­ра, как пра­ви­ло, сопро­вож­да­ет­ся его соб­ствен­ным вкла­дом в ком­му­ни­ка­цию, и таким обра­зом он высту­па­ет в роли соав­то­ра поли­ти­ка. В зави­си­мо­сти от сте­пе­ни тако­го «соав­тор­ства» Шей­гал выде­ли­ла ряд ролей жур­на­ли­ста-меди­а­то­ра. Для интер­вью, на наш взгляд, акту­аль­ны сле­ду­ю­щие роли:

  • соб­ствен­но ретранс­ля­то­ра (когда озву­чи­ва­ет напря­мую выска­зы­ва­ния политика);
  • кон­фе­ран­сье (когда его функ­ция сво­дит­ся к пред­став­ле­нию поли­ти­ка и темы, с кото­рой тот соби­ра­ет­ся выступать);
  • интер­вью­е­ра (когда, предо­став­ляя сло­во поли­ти­ку, жур­на­лист кон­тро­ли­ру­ет ход ком­му­ни­ка­ции, выра­жа­ет свою точ­ку зре­ния) [Шей­гал 2004: 58–59]. 

Поня­тие поли­ти­че­ско­го интер­вью и его типо­ло­ги­че­ские осо­бен­но­сти. Поли­ти­че­ское интер­вью явля­ет собой спо­соб обще­ния поли­ти­ка с наро­дом посред­ством отве­тов на вопро­сы жур­на­ли­ста. Цель поли­ти­че­ско­го интер­вью состо­ит в про­па­ган­де поли­ти­че­ских пред­став­ле­ний, в осве­дом­ле­нии об участ­ни­ках поли­ти­че­ских про­цес­сов, в заво­е­ва­нии под­держ­ки наро­да. Тем самым интер­вью с поли­ти­ком в СМИ явля­ет­ся в пол­ной мере частью мас­со­вой поли­ти­че­ской коммуникации.

Рос­сий­ские иссле­до­ва­те­ли назы­ва­ют интер­вью поли­ти­че­ским в трех слу­ча­ях: во-пер­вых, если это раз­го­вор о поли­ти­ке с любым инте­рес­ным жур­на­ли­сту собе­сед­ни­ком, во-вто­рых, если это раз­го­вор жур­на­ли­ста с поли­ти­ком и, в‑третьих, если это раз­го­вор с поли­ти­ком и о поли­ти­ке. В теза­у­ру­се Цыхай (китай­ском сло­ва­ре-энцик­ло­пе­дии) и китай­ском сло­ва­ре жур­на­ли­сти­ки поня­тия «поли­ти­че­ско­го интер­вью», к сожа­ле­нию, не най­де­но. Раз­де­ляя в целом пред­став­ле­ния рос­сий­ских уче­ных о поли­ти­че­ском интер­вью, мы рас­смат­ри­ва­ем его как раз­го­вор с поли­ти­ком и о поли­ти­ке, рас­про­стра­ня­е­мый посред­ством массмедиа. 

Како­вы основ­ные чер­ты поли­ти­че­ско­го интер­вью? Как отме­ча­ет Н. И. Лаври­но­ва, «свое­об­ра­зие поли­ти­че­ско­го интер­вью обу­слов­ле­но соче­та­ни­ем в его харак­те­ри­сти­ке при­зна­ков, свой­ствен­ных и поли­ти­че­ско­му дис­кур­су, и дис­кур­су СМИ, а так­же осо­бен­но­стя­ми, при­су­щи­ми ему как диа­ло­ги­че­ско­му тек­сту» [Лаври­но­ва 2009: 68–71]. По мне­нию А. К. Михаль­ской, «поли­ти­че­ское интер­вью харак­те­ри­зу­ет­ся как 1) высо­ко кон­вен­ци­о­наль­ный (соци­аль­но „услов­ный“) рече­вой жанр с жест­ким рас­пре­де­ле­ни­ем рече­вых ролей непо­сред­ствен­ных участ­ни­ков; 2) аго­наль­ный рече­вой жанр — „поеди­нок“, „диа­лог-спор“; 3) пуб­лич­ный рече­вой жанр, в кото­ром и непо­сред­ствен­ные участ­ни­ки рече­вой ситу­а­ции, и адре­са­ты явля­ют­ся не отдель­ны­ми инди­ви­да­ми, а „пуб­лич­ны­ми пер­со­на­ми“, граж­да­на­ми и в кото­ром пред­ме­том речи явля­ют­ся исклю­чи­тель­но обще­ствен­но зна­чи­мые явле­ния; 4) вслед­ствие сво­ей пуб­лич­но­сти — высо­ко „фор­маль­ный“ рече­вой жанр, тре­бу­ю­щий от парт­не­ров чет­ко­го и посто­ян­но­го соблю­де­ния рече­вой эти­ки и эти­ке­та, рече­во­го „испол­не­ния“ в гра­ни­цах эли­тар­но­го типа соблю­де­ния рече­вой куль­ту­ры» [Михаль­ская 2009: 67–68].

Поли­ти­че­ское интер­вью реа­ли­зу­ет­ся с помо­щью меди­а­тех­но­ло­гий, сле­до­ва­тель­но, оно обла­да­ет основ­ны­ми жан­ро­об­ра­зу­ю­щи­ми при­зна­ка­ми дис­кур­са СМИ. В рабо­те «Иссле­до­ва­ние дис­кур­са теле­ви­зи­он­но­го интер­вью» Дай Шулань дис­курс теле­ви­зи­он­но­го интер­вью обла­да­ет таки­ми харак­тер­ны­ми чер­та­ми, как под­го­тов­лен­ность, кон­троль веду­ще­го, мас­со­вое рас­про­стра­не­ние и вза­и­мо­дей­ствие участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции [Дай Шулань 2009: 26–28]. В поли­ти­че­ском интер­вью про­сле­жи­ва­ет­ся те же черты.

Учи­ты­вая выше­ска­зан­ное, на наш взгляд, поли­ти­че­ское интер­вью опре­де­ля­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми особенностями. 

  1. Под­го­тов­лен­ность, кото­рая про­яв­ля­ет­ся в забла­го­вре­мен­ной под­го­тов­ке темы бесе­ды, про­ду­мы­ва­нии хода и цели интер­вью в рам­ках пред­ва­ри­тель­но задан­ных ста­тус­но-роле­вых отно­ше­ний интер­вью­е­ра и интер­вью­и­ру­мо­го поли­ти­ка, а так­же огра­ни­че­нии интер­вью во вре­ме­ни и пространстве.
  2. Кон­троль веду­ще­го за ходом интер­вью. Нерав­но­пра­вие участ­ни­ков интер­вью обу­слов­ле­но дву­субъ­ект­ны­ми моде­ля­ми, где интер­вью­ер посред­ством вопро­са ини­ци­и­ру­ет диа­лог и тре­бу­ет, в свою оче­редь, ответ­ной репли­ки интер­вью­и­ру­е­мо­го поли­ти­ка. Во вре­мя интер­вью в целом доми­ни­ру­ю­щее место зани­ма­ет интер­вью­ер, кон­тро­ли­ру­ю­щий весь про­цесс ком­му­ни­ка­ции, в част­но­сти, выбор темы раз­го­во­ра, сме­ще­ние ролей гово­ря­щих и т. п.
  3. Ори­ен­та­ция на мас­со­вую ауди­то­рию. Аме­ри­кан­ский социо­лог Дж. Краб­бе выде­ля­ет такие цели поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции при воз­дей­ствии на адре­са­та: 1) фор­ми­ро­ва­ние точ­ки зре­ния по раз­лич­ным вопро­сам у того, кто пер­во­на­чаль­но ее не име­ет; 2) уси­ле­ние пози­ции; 3) ослаб­ле­ние пози­ции; 4) изме­не­ние мне­ния адре­са­та на про­ти­во­по­лож­ное; 5) отсут­ствие воз­дей­ствия [цит. по: Фан Гуа­нюй, Вэн Цуй­пин 2011: 37]. Через СМИ поли­ти­че­ское интер­вью берет на себя обще­ствен­но поли­ти­че­ские функ­ции: рас­про­стра­не­ние поли­ти­че­ской инфор­ма­ции, воз­дей­ствие на обще­ствен­ное мне­ние, фор­ми­ро­ва­ние обра­за поли­ти­че­ских пар­тий и пра­ви­тель­ства, ста­би­ли­за­ция поли­ти­че­ской обста­нов­ки и др.
  4. Вза­и­мо­дей­ствие участ­ни­ков. В отли­чие от поли­ти­че­ской рито­ри­ки, поли­ти­че­ское интер­вью пред­став­ля­ет собой диа­ло­гич­ную речь, состо­я­щую из вопро­си­тель­ной репли­ки интер­вью­е­ра, ини­ци­и­ру­ю­ще­го диа­лог и ответ­ной репли­ки интер­вью­и­ру­е­мо­го политика. 
  5. Дра­ма­тур­гия. В поли­ти­че­ском интер­вью мас­со­вая ауди­то­рия, как скры­тое лицо ком­му­ни­ка­ции, игра­ет роль кон­тро­ле­ра. При­ме­ни­тель­но к содер­жа­нию интер­вью воз­мож­ные темы раз­го­во­ра, инте­рес­ные для ауди­то­рии, под­би­ра­ет интер­вью­ер, кото­рый и зада­ет вопро­сы от име­ни ауди­то­рии. В отно­ше­нии фор­мы интер­вью отли­ча­ет­ся устой­чи­вы­ми и сте­рео­тип­ны­ми выра­же­ни­я­ми. Стре­мясь к вос­про­из­ве­де­нию уст­ной речи в СМИ, поли­ти­че­ское интер­вью тем не менее пред­став­ля­ет собой раз­го­вор искус­ствен­ный, неестественный.

Обла­дая все­ми дис­кур­сив­ны­ми чер­та­ми СМИ, поли­ти­че­ское интер­вью отли­ча­ет­ся от иных диа­ло­гов сле­ду­ю­щи­ми чертами.

  1. Ком­му­ни­ка­тив­ная цель. Ком­му­ни­ка­тив­ной целью инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га слу­жит вза­им­ный обмен инфор­ма­ци­ей участ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции. В про­цес­се поли­ти­че­ско­го интер­вью интер­вью­ер ста­вит целью доне­се­ние поли­ти­че­ской инфор­ма­ции до мас­со­вой ауди­то­рии и уточ­не­ние пози­ций поли­ти­ков, а целью поли­ти­ков явля­ет­ся воз­дей­ствие на обще­ствен­ное мне­ние, фор­ми­ро­ва­ние ими­джа лич­но­сти, поли­ти­че­ских пар­тий и правительства.
  2. Рече­вые роли ком­му­ни­кан­тов. Гово­ря­щие и слу­ша­те­ли, ини­ци­и­ру­ю­щие вопро­сы и ответ­ные репли­ки, посто­ян­но сме­ня­ют друг дру­га в ходе инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га. Одна­ко в поли­ти­че­ском интер­вью сфор­ми­ро­ва­на модель вопро­си­тель­ной репли­ки интер­вью­е­ра, ини­ци­и­ру­ю­щей диа­лог и тре­бу­ю­щей ответ­ной репли­ки интер­вью­и­ру­е­мо­го поли­ти­ка, в резуль­та­те чего роли ком­му­ни­кан­тов отно­си­тель­но зафиксированы.
  3. Объ­ем реплик ком­му­ни­кан­тов. В ходе инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га стро­гие огра­ни­че­ния объ­е­ма реплик отсут­ству­ют. В поли­ти­че­ском интер­вью объ­ем реплик у поли­ти­ка намно­го боль­ше, чем у интервьюера. 
  4. Спон­тан­ность темы раз­го­во­ра. Темы инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га опре­де­ля­ют­ся инфор­ма­ци­он­ны­ми запро­са­ми ауди­то­рии. Для поли­ти­че­ско­го интер­вью выбор темы раз­го­во­ра, ее раз­вер­ты­ва­ние и пере­ход с одной темы на дру­гую кон­тро­ли­ру­ет интервьюер.
  5. Пра­ви­ла сме­ны ролей гово­ря­щих. В ходе инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га в момент сме­ны темы раз­го­во­ра гово­ря­щий впра­ве выби­рать сле­ду­ю­ще­го участ­ни­ка диа­ло­га либо про­дол­жать свое выска­зы­ва­ние. Во вре­мя поли­ти­че­ско­го интер­вью сме­ще­ние ролей гово­ря­щих кон­тро­ли­ру­ет интервьюер. 
  6. Огра­ни­чен­ность во вре­ме­ни и в про­стран­стве. Вре­мя и место инфор­ма­ци­он­но­го диа­ло­га чаще все­го закреп­ле­но. Наря­ду с этим поли­ти­че­ское интер­вью про­во­дит­ся, как пра­ви­ло, в назна­чен­ном про­стран­стве, напри­мер в сту­дии зву­ко­за­пи­си, радио­ве­ща­тель­ной или теле­ви­зи­он­ной сту­дии. Более того, поли­ти­че­ское интер­вью по вре­ме­ни жест­ко регламентировано.
  7. Дра­ма­тур­гия. Инфор­ма­ци­он­ный диа­лог пред­став­ля­ет собой есте­ствен­ный раз­го­вор, тогда как сце­на­рий поли­ти­че­ско­го интер­вью име­ет стро­го задан­ный харак­тер, он про­ду­мы­ва­ет­ся и зара­нее оговаривается.

Раз­ли­чия меж­ду поли­ти­че­ским интер­вью и инфор­ма­ци­он­ным диа­ло­гом мож­но пред­ста­вить сле­ду­ю­щим образом:

При­зна­киИнфор­ма­ци­он­ный диалогПоли­ти­че­ское интервью
ЦельОбмен инфор­ма­ци­ей меж­ду коммуникантамиЦель интер­вью­е­ра: доне­се­ние инфор­ма­ции; цель поли­ти­ков: дости­же­ние поли­ти­че­ских целей, в част­но­сти, про­па­ган­да поли­ти­че­ских идей и т. п.
Рече­вые роли коммуникантовМож­но переключитьЗафик­си­ро­ва­ны
Объ­ем реплик коммуникантовСво­бод­ныйОбъ­ем реплик у поли­ти­ка намно­го боль­ше, чем у интервьюера
Сме­на тем разговораСво­бод­наОгра­ни­че­на
Пра­ви­ла сме­ны ролей говорящихГиб­киеКон­тро­ли­ру­ют­ся интервьюером
Огра­ни­чен­ность во вре­ме­ни и в пространствеНетЕсть
Дра­ма­тур­гияНетЕсть

Про­ана­ли­зи­ру­ем интер­вью с Ли Хуэй, послом Китай­ской Народ­ной Рес­пуб­ли­ки в Рос­сии, в кото­ром он обо­зна­чил пози­цию Китая по энер­ге­ти­че­ско­му сотруд­ни­че­ству меж­ду Рос­си­ей и Кита­ем. Текст состо­ит из несколь­ких вопрос­но-ответ­ных единств, ини­ци­и­ру­ю­щие — вопрос­ные — репли­ки в кото­рых при­над­ле­жат жур­на­ли­сту, ответ­ные — при­гла­шен­но­му. Интер­вью во мно­гом риту­а­ли­зо­ван­но. Дра­ма­тур­гия поли­ти­че­ско­го интер­вью оче­вид­на: оно начи­на­ет­ся с при­вет­ствия, завер­ша­ет­ся про­ща­ни­ем, вопро­сы пре­дель­но стандартны.

Жур­на­лист: Гос­по­дин Посол, не мог­ли бы Вы рас­ска­зать об основ­ной про­грам­ме и содер­жа­нии визи­та в Рос­сию вице-пре­мье­ра Гос­со­ве­та КНР Чжан Гаоли?

Ли Хуэй: По при­гла­ше­нию заме­сти­те­ля пред­се­да­те­ля пра­ви­тель­ства Рос­сий­ской Феде­ра­ции А. В. Двор­ко­ви­ча заме­сти­тель пре­мье­ра Гос­со­ве­та КНР Чжан Гао­ли с 29 авгу­ста по 1 сен­тяб­ря будет нахо­дить­ся с визи­том в РФ. В про­грам­ме визи­та два основ­ных пунк­та. Во-пер­вых, Чжан Гао­ли вме­сте с вице-пре­мье­ром А. В. Двор­ко­ви­чем будет пред­се­да­тель­ство­вать на 11‑м засе­да­нии Китай­ско-рос­сий­ской комис­сии по энер­ге­ти­че­ско­му сотруд­ни­че­ству. Во-вто­рых, в Якут­ске (рос­сий­ская Рес­пуб­ли­ка Саха) Чжан Гао­ли при­мет уча­стие в цере­мо­нии нача­ла стро­и­тель­ства рос­сий­ско­го участ­ка газо­про­во­да из Рос­сии в Китай по восточ­но­му маршруту.

В 2008 году по ини­ци­а­ти­ве глав двух госу­дарств был создан пере­го­вор­ный меха­низм по энер­ге­ти­че­ским вопро­сам на уровне заме­сти­те­лей глав пра­ви­тельств в насто­я­щее вре­мя его назы­ва­ют Китай­ско-рос­сий­ской комис­си­ей по энер­ге­ти­че­ско­му сотруд­ни­че­ству. Все 6 лет с момен­та сво­е­го созда­ния Комис­сия неиз­мен­но руко­вод­ству­ет­ся рыноч­ны­ми прин­ци­па­ми и прин­ци­па­ми все­сто­рон­не­го дол­го­сроч­но­го сотруд­ни­че­ства, вза­им­ной выго­ды и обо­юд­но­го выиг­ры­ша, рабо­та­ет по-дело­во­му и с высо­кой эффек­тив­но­стью, что поз­во­ли­ло добить­ся зна­чи­тель­ных резуль­та­тов. Вице-пре­мье­ры двух стран уже про­ве­ли 10 рабо­чих засе­да­ний, были под­пи­са­ны согла­ше­ния и мемо­ран­ду­мы на меж­пра­ви­тель­ствен­ном уровне и меж­ду ком­па­ни­я­ми о сотруд­ни­че­стве во мно­гих обла­стях, таких как нефть, газ, уголь, элек­тро­энер­гия, АЭС, ГЭС. Это при­да­ло импульс посто­ян­но­му повы­ше­нию уров­ня энер­ге­ти­че­ско­го сотруд­ни­че­ства двух стран.

Жур­на­лист: Как Вы оце­ни­ва­е­те пер­спек­ти­вы китай­ско-рос­сий­ско­го энер­ге­ти­че­ско­го сотрудничества?

Ли Хуэй: Сотруд­ни­че­ство в энер­ге­ти­че­ской сфе­ре явля­ет­ся важ­ной состав­ной частью прак­ти­че­ско­го сотруд­ни­че­ства двух стран, а так­же важ­ным вопло­ще­ни­ем высо­ко­го уров­ня отно­ше­ний все­объ­ем­лю­ще­го стра­те­ги­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия и парт­нер­ства меж­ду Кита­ем и Рос­си­ей. Энер­ге­ти­че­ское сотруд­ни­че­ство двух стран име­ет чрез­вы­чай­но бла­го­при­ят­ные пер­спек­ти­вы для развития.

Во-пер­вых, энер­ге­ти­че­ское сотруд­ни­че­ство меж­ду наши­ми стра­на­ми име­ет исклю­чи­тель­но бла­го­при­ят­ные гео­гра­фи­че­ские пре­иму­ще­ства. Китай и Рос­сия явля­ют­ся близ­ки­ми сосе­дя­ми и име­ют общую гра­ни­цу, поэто­му про­кла­ды­вать тру­бо­про­во­ды для транс­пор­ти­ров­ки энер­го­ре­сур­сов мож­но напря­мую, нет необ­хо­ди­мо­сти удли­нять марш­рут через тре­тью стра­ну, что поз­во­ля­ет суще­ствен­но сэко­но­мить финан­со­вые сред­ства и умень­шить ненуж­ные поте­ри энергоресурсов.

Во-вто­рых, энер­ге­ти­че­ское сотруд­ни­че­ство наших стран име­ет высо­кий уро­вень вза­и­мо­до­пол­ня­е­мо­сти и носит вза­и­мо­вы­год­ный харак­тер. Рос­сия явля­ет­ся круп­ным про­из­во­ди­те­лем и экс­пор­те­ром энер­го­ре­сур­сов, зани­ма­ет вто­рое место в мире сре­ди круп­ней­ших стран-экс­пор­те­ров неф­ти и пер­вое — по объ­е­му экс­пор­та при­род­но­го газа. Кро­ме того, Рос­сия обла­да­ет мощ­ной базой в уголь­ной сфе­ре и атом­ной энер­ге­ти­ке. Китай явля­ет­ся круп­ным потре­би­те­лем энер­го­ре­сур­сов, зани­ма­ет пер­вое место в мире по объ­е­му импор­та неф­ти, а так­же вышел на вто­рое место по потреб­ле­нию сырой неф­ти и на тре­тье по потреб­ле­нию при­род­но­го газа.

В‑третьих, лиде­ры Китая и Рос­сии уде­ля­ют боль­шое вни­ма­ние сотруд­ни­че­ству в энер­ге­ти­че­ской сфе­ре. Энер­ге­ти­че­ское сотруд­ни­че­ство явля­ет­ся важ­ной темой каж­дой встре­чи глав госу­дарств и мно­го­крат­но ста­но­вит­ся одной из важ­ных состав­ных частей китай­ско-рос­сий­ских сов­мест­ных заяв­ле­ний. По ини­ци­а­ти­ве глав двух госу­дарств был учре­жден меха­низм энер­ге­ти­че­ских пере­го­во­ров на уровне заме­сти­те­лей глав пра­ви­тельств Китай­ско-рос­сий­ская комис­сия по энер­ге­ти­че­ско­му сотруд­ни­че­ству. Комис­сия про­во­дит регу­ляр­ные засе­да­ния, зани­ма­ет­ся реа­ли­за­ци­ей достиг­ну­тых гла­ва­ми двух госу­дарств дого­во­рен­но­стей о сотруд­ни­че­стве в энер­ге­ти­че­ской обла­сти, коор­ди­ни­ру­ет реше­ние раз­лич­ных про­блем, воз­ни­ка­ю­щих в про­цес­се сотрудничества.

В‑четвертых, две стра­ны доби­лись круп­ных поло­жи­тель­ных резуль­та­тов в энер­ге­ти­че­ском сотруд­ни­че­стве. В 2013 году Китай импор­ти­ро­вал из Рос­сии 24,35 млн. тонн сырой неф­ти, 27,28 млн. тонн угля, 3,5 млрд. кило­ватт-часов элек­тро­энер­гии. Пер­вая оче­редь Тянь­вань­ской АЭС (1‑й и 2‑й энер­го­бло­ки), кото­рая на сего­дняш­ний день явля­ет­ся круп­ней­шим про­ек­том эко­но­ми­че­ско­го и тех­ни­че­ско­го сотруд­ни­че­ства наших стран, уже запу­ще­на в экс­плу­а­та­цию. Нача­лось стро­и­тель­ство вто­рой оче­ре­ди стан­ции 3‑го и 4‑го энер­го­бло­ков. В мае это­го года в Шан­хае во вре­мя сам­ми­та СВМДА в при­сут­ствии Пред­се­да­те­ля КНР Си Цзинь­пи­на и Пре­зи­ден­та Рос­сии В. В. Пути­на были под­пи­са­ны согла­ше­ния по ряду круп­ных про­ек­тов китай­ско-рос­сий­ско­го сотруд­ни­че­ства. В том чис­ле был под­пи­сан дого­вор куп­ли-про­да­жи меж­ду Китай­ской наци­о­наль­ной неф­те­га­зо­вой кор­по­ра­ци­ей и рос­сий­ским ОАО «Газ­пром», по кото­ро­му Рос­сия в тече­ние 30 лет будет постав­лять при­род­ный газ в Китай по восточ­но­му марш­ру­ту. ОАО «НОВАТЭК» и КННК под­пи­са­ли кон­тракт о постав­ках китай­ской сто­роне 3 млн. тонн сжи­жен­но­го при­род­но­го газа еже­год­но. Кро­ме того, сто­ро­ны при­шли к еди­но­му мне­нию о про­ек­те Тяньц­зинь­ско­го неф­те­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­ще­го завода.

Оче­вид­но, что энер­ге­ти­че­ское сотруд­ни­че­ство Китая и Рос­сии име­ет широ­кие пер­спек­ти­вы. Оно спо­соб­ству­ет укреп­ле­нию эко­но­ми­че­ской базы для даль­ней­ше­го здо­ро­во­го раз­ви­тия отно­ше­ний все­объ­ем­лю­ще­го стра­те­ги­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия и парт­нер­ства Китая и Рос­сии, вно­сит вклад в реше­ние зада­чи по уве­ли­че­нию китай­ско-рос­сий­ско­го това­ро­обо­ро­та до 200 млрд. дол­ла­ров. (Отры­вок из интер­вью посла Китай­ской Народ­ной Рес­пуб­ли­ки в Рос­сии Ли Хуэй агент­ству «Синь­хуа». 1 сен­тяб­ря 2014 г.). 

Стан­дар­ти­зи­ро­ва­на и ответ­ная часть интер­вью: ответ постро­ен исполь­зо­ва­ни­ем ком­по­зи­ци­он­но­го деле­ния цело­го на части. Целое обо­зна­че­но гипе­ро­ни­мом в соче­та­нии с риту­аль­ным атри­бу­ти­вом — «бла­го­при­ят­ные пер­спек­ти­вы для раз­ви­тия», части (гипо­ни­мы) сле­ду­ют один за дру­гим, поря­док отме­чен ввод­ны­ми сло­ва­ми, пред­став­ля­ю­щи­ми собой поряд­ко­вые чис­ли­тель­ные (во-пер­вых, во-вто­рых и т. д.). Подоб­ные кон­струк­тив­ные осо­бен­но­сти харак­тер­ны для дело­вой и науч­ной речи. 

Бли­зость сти­ли­сти­ки поли­ти­че­ско­го интер­вью в китай­ской газе­те к офи­ци­аль­но-дело­во­му обще­нию выра­жа­ет­ся и в исполь­зо­ва­нии имен соб­ствен­ных. Как видим, обра­ще­ния жур­на­ли­ста к поли­ти­ку вклю­ча­ют а себя наиме­но­ва­ние долж­но­сти интер­вью­и­ру­е­мо­го «гос­по­дин Посол», «дирек­тор Лю», «губер­на­тор Юань», и эти обра­ще­ния повто­ря­ют­ся на про­тя­же­нии все­го интер­вью, что под­чер­ки­ва­ет высо­кий ста­тус интервьюируемого.

Сти­ли­сти­ка поли­ти­че­ско­го интер­вью в китай­ских газе­тах детер­ми­ни­ру­ет­ся уста­нов­ка­ми, кото­рые были обо­зна­че­ны на все­ки­тай­ском рабо­чем сове­ща­нии по про­па­ган­де идео­ло­гии, состо­яв­шем­ся в 2008 г., где това­рищ Ху Цзинь­тао потре­бо­вал от всех руко­во­ди­те­лей осо­зна­ния зна­чи­мо­сти СМИ, а пото­му и уме­ния сти­му­ли­ро­вать реаль­ную рабо­ту посред­ством медий­ной про­па­ган­ды, повы­ше­ния спо­соб­но­сти вести кон­так­ты с прессой. 

При под­го­тов­ке поли­ти­че­ско­го интер­вью в китай­ских СМИ необ­хо­ди­мо соблю­дать ряд правил. 

  1. Нель­зя раз­гла­шать то, что носит кон­фи­ден­ци­аль­ный харак­тер. Напри­мер, инфор­ма­цию, извест­ную узко­му кру­гу людей, нель­зя раз­гла­шать в тече­ние сро­ка, уста­нов­лен­но­го пра­во­вы­ми доку­мен­та­ми. Не допус­ка­ет­ся нару­ше­ние Зако­на «О защи­те госу­дар­ствен­ной тай­ны» и дру­гих кон­фи­ден­ци­аль­ных поло­же­ний. Необ­хо­ди­мо кон­тро­ли­ро­вать речь, т. е. сле­дить за тем, что мож­но ска­зать, что нель­зя и в какой мере. Ст. 27 Зако­на КНР «О защи­те госу­дар­ствен­ной тай­ны» (1998 г., исправ­лен­ное изд. 2010 г.) преду­смат­ри­ва­ет, что необ­хо­ди­мо соблю­дать соот­вет­ству­ю­щие кон­фи­ден­ци­аль­ные Поло­же­ния в сле­ду­ю­щих ситу­а­ци­ях: редак­ти­ро­ва­ние, пуб­ли­ка­ция и изда­ние пери­о­ди­че­ских печат­ных изда­ний, книг, аудио- и видео­про­дук­ции, элек­трон­ных изда­ний, про­из­вод­ство и вос­про­из­ве­де­ние радио­про­грамм, теле­ви­зи­он­ных про­грамм и филь­мов, а так­же редак­ти­ро­ва­ние и пуб­ли­ка­ция инфор­ма­ции по сетям обще­ствен­ной инфор­ма­ции (напри­мер, посред­ством Интер­не­та и сети мобиль­ной свя­зи) и дру­ги­ми сред­ства­ми мас­со­вой информации. 
  2. Важ­но обес­пе­чить пра­во мас­со­во­го насе­ле­ния на откры­тость, доступ­ность и про­зрач­ность дирек­тив­ной инфор­ма­ции. Тре­бо­ва­ние по обес­пе­че­нию пра­ва мас­со­во­го насе­ле­ния на откры­тость, доступ­ность и про­зрач­ность дирек­тив­ной инфор­ма­ции про­пи­са­но в Поло­же­нии «О рас­кры­тии пра­ви­тель­ствен­ной инфор­ма­ции Китай­ской Народ­ной Республики».
  3. Необ­хо­ди­мо гаран­ти­ро­вать надеж­ность опуб­ли­ко­ван­ной инфор­ма­ции. В 2011 г. Кан­це­ля­рия Глав­но­го управ­ле­ния по делам печа­ти и пуб­ли­ка­ции КНР при­ня­ла Поло­же­ния об ответ­ствен­но­сти за рас­про­стра­не­ние лож­ной инфор­ма­ции. Поло­же­ния вклю­ча­ют в себя 5 пунк­тов, где ответ­ствен­ность за рас­про­стра­не­ние лож­ной инфор­ма­ции была преду­смот­ре­на в сле­ду­ю­щих сфе­рах: основ­ные пра­ви­ла для репор­те­ров при интер­вью, долж­ност­ные обя­зан­но­сти орга­нов управ­ле­ния ново­стя­ми, поря­док реше­ния и при­вле­че­ния к ответ­ствен­но­сти юри­ди­че­ских лиц при рас­про­стра­не­нии лож­ной информации.
  4. Тре­бу­ет­ся отста­и­вать пра­ва и инте­ре­сы поли­ти­че­ских пар­тий либо орга­нов, про­па­ган­ди­ро­вать их поло­жи­тель­ные сто­ро­ны и фор­ми­ро­вать имидж лич­но­сти, поли­ти­че­ских пар­тий и орга­нов. В п. 3 ст. 7 Реше­ния об укреп­ле­нии спо­соб­но­сти управ­ле­ния пар­ти­ей, выдан­но­го ЦК КПК (2004 г.), преду­смот­ре­но сле­ду­ю­щее: «Необ­хо­ди­мо твер­до дер­жать в руках обще­ствен­ные мне­ния, пра­виль­но ими руко­вод­ство­вать­ся, отста­и­вать прин­цип пар­тий­но­го кон­тро­ля над сред­ства­ми мас­со­вой инфор­ма­ции, повы­шать спо­соб­ность руко­вод­ство­вать­ся обще­ствен­ны­ми мне­ни­я­ми, быть ини­ци­и­ру­ю­щей в рабо­те по обще­ствен­ным мне­ни­ям, при­дер­жи­вать­ся прин­ци­па спло­чен­но­сти, ста­биль­но­сти, вооду­шев­лен­но­сти и при­о­ри­те­та про­па­ган­ды поло­жи­тель­ной сто­ро­ны, направ­лять сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции в сто­ро­ну повы­ше­ния поли­ти­че­ско­го созна­ния, зна­ния обще­го дела и соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти, улуч­шить рабо­ты по про­па­ган­де посред­ством теле­ви­де­ния и радио, вопло­щая пози­ции пар­тии и ожи­да­ния наро­да с целью повы­ше­ния при­вле­ка­тель­но­сти и силы власти». 

Выво­ды. Под­во­дя итог выше­из­ло­жен­но­му, мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что поли­ти­че­ское интер­вью впи­сы­ва­ет­ся в кон­текст обще­ствен­но-поли­ти­че­ских китай­ских СМИ и обре­та­ет свой­ства мас­сме­дий­но­сти. Важ­ней­шие его осо­бен­но­сти мож­но сфор­му­ли­ро­вать сле­ду­ю­щим образом. 

  1. Цель поли­ти­че­ско­го интер­вью заклю­ча­ет­ся в рас­смот­ре­нии, объ­яс­не­нии и про­па­ган­де опре­де­лен­ной поли­ти­че­ской идеи. Вме­сте с этим интер­вью­и­ру­е­мый поли­тик ста­вит целью сфор­ми­ро­вать имидж пар­тии, кото­рую он представляет. 
  2. Интер­вью­е­ром чаще все­го высту­па­ет жур­на­лист, зада­ча кото­ро­го состо­ит в кон­тро­ле за сме­ной ролей ком­му­ни­кан­тов. Поли­тик же в таком интер­вью стре­мит­ся заво­е­вать инициативу.
  3. Интер­вью­ер стре­мит­ся к тому, что­бы дис­курс интер­вью­и­ру­е­мо­го поли­ти­ка был вос­при­нят адре­са­том. Поли­тик, в свою оче­редь, рас­счи­ты­ва­ет на предо­став­ле­ние ему воз­мож­но­сти обо­зна­чить свою позицию.
  4. Конеч­ная цель китай­ско­го поли­ти­че­ско­го интер­вью состо­ит в объ­яс­не­нии и транс­ля­ции идей руко­во­ди­те­лей, фор­ми­ро­ва­нии вза­и­мо­по­ни­ма­ния с ауди­то­ри­ей, ее согла­сия по основ­ным век­то­рам поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти, борь­бе за сохра­не­ние ста­биль­но­сти стра­ны и отста­и­ва­нии инте­ре­сов стра­ны в меж­ду­на­род­ной арене. 

© Лу Тин­тин, Чжоу Синьу, 2016