Четверг, Сентябрь 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ИНТЕРВЬЮ КАК ЖАНР ДИСКУРСА СМИ

В статье предпринимается попытка рассмотреть политическое интервью как часть контента политико-идеологических СМИ. Цель политического интервью — объяснение и пропаганда определенной политической идеи. Политик также ставит своей целью сформировать образ партии, которую представляет. Интервьюером выступает журналист, задача которого — следить за сменой ролей коммуникантов. Политик в таком интервью старается завоевать инициативу. Интервьюер стремится к тому, чтобы дискурс интервьюируемого политика был воспринят адресатом. Политик рассчитывает на то, что ему будет предоставлена возможность обосновать свою позицию. Конечная цель политического интервью состоит в достижении взаимопонимания с аудиторией по основным вопросам, связанным с проблемами внутренней и внешней политики. 

POLITICAL INTERVIEW AS A PECULIAR GENRE OF POLITICAL MASS MEDIA DISCOURSE 

This paper attempts to examine the concept of political discourse as a part of political and ideological mass media content. The purpose of the political interview is promotion and explanation of a policy, a political idea. In addition, the politician aims at forming an image of the party represented by him. The interviewer is often a journalist whose task is to change the roles of communicants. In such a discourse, the politician strives for gaining initiative. The interviewer aims at the perception of the interviewed politician’s discourse by the addressee. The politician counts upon the opportunity to represent his stance in its entirety. The ultimate purpose of the political interview is to form common ground with the audience, to have the audience agree on the main targeted focus of the political activity, to maintain the internal stability of the country and defend national interests in the international arena.

Лу Тинтин, кандидат филологических наук, старший преподаватель Второго пекинского университета иностранных языков (BISU), постдоктор Хэйлунцзянского университета  

E-mail: lutingting0809@mail.ru

Чжоу Синьу, аспирант филологических наук, компания с ограниченной ответственностью “Trans-Asia Gas Pipeline Company Limited” 

E-mail: zhouxw0501@mail.ru

Lu Tingting, Doctor, lecture, Beijing International Studies University, Heilongjiang University 

E-mail: lutingting0809@mail.ru

Zhou Xingwu, Master, LLC “Trans-Asia Gas Pipeline Company Limited” 

E-mail: zhouxw0501@mail.ru

УДК 81.23 
ББК 81.2-5 
ГРНТИ 19.41.41 
КОД ВАК 10.01.10

Работа выполнена при финансовой поддержке проекта: 中国博士后科学基金第55批面上资助项目“政治语言学:理论与方法” (2014M551283)。

Введение. Средства массовой информации возникли и развивались как инструмент борьбы за политическую власть. Как отмечает Лю Хуажун,  «начиная со дня своего рождения, в политику и политическую деятельность сразу же были вовлечены средства массовой информации как инструмент, средство, канал, а подчас даже как политика сама по себе» [Лю Хуажун 2001: 7]. В связи с бурным развитием технологий в области средств массовой информации взаимоотношения между политической коммуникацией и СМИ становятся все более тесными. СМИ играют огромную роль в политической сфере, оказывая влияние на международную обстановку. Политики все реже общаются с населением напрямую и все чаще делают это опосредованно, через такие СМИ, как печать, радио, телевидение, Интернет и др. Е. И. Шейгал рассматривала фактор СМИ как один из системообразующих признаков политического дискурса. «Особенностью политического дискурса на современном этапе является его опосредованность средствами массовой информации. СМИ являются важнейшим участником политической коммуникации, и исключение материалов СМИ из анализа значительно обеднило бы и исказило бы картину современного политического дискурса» [Шейгал 2004: 58]. Как отмечает В. И. Карасик, «особенность современного политического языка состоит в том, что средой его существования являются средства массовой информации» [Карасик 2002: 281]. Среди  основных разновидностей политической коммуникации, предложенных А. П. Чудиновым, выделим политическую коммуникацию, которая осуществлятся журналистами и при помощи журналистов. По мнению Чудинова, такая коммуникация также рассчитана на массовую аудиторию. Примерами могут служить интервью, аналитические статьи в прессе, написанные журналистами, политологами или политиками (часто при помощи специалистов медиа). Журналисты в этом случае привлекают внимание аудитории к существующей проблеме, предлагают пути ее решения, сообщают об отношении к ней политических организаций и их лидеров, помогают политикам в реализации целей. Политически пассивные граждане воспринимают политическую информацию преимущественно в том виде, в каком она представлена в СМИ [Чудинов 2007: 36–37].

Справедливость этих слов подтверждается и речевой практикой китайских СМИ. Являясь непосредственным носителем и распространителем политически важной информации, современные китайские СМИ обладают огромной силой политического воздействия. Тесная и сложная взаимосвязь между СМИ и политикой не позволяет нам четко определить грань между политическим дискурсом и дискурсом СМИ. Акцентируя внимание на пересечении политического и дискурса СМИ, некоторые ученые используют такие термины, как политический дискурс СМИ (И. М. Кобозева, С. С. Резникова, К. В. Никитина, О. Ф. Автохутдинова, Ю. Ю. Черкасов), политический медиадискурс (А. А. Щипицына, С. В. Иванова), политический журналистский дискурс (О. В. Демидов), массмедийный политический дискурс (Л. А. Кудрявцева) и т. д. Как отмечает О. Ф. Автохутдинова, «политический дискурс СМИ — главный проводник политического воздействия на избирателей как в период предвыборных кампаний, так и в остальное время» [Автохутдинова 2007]. А. А. Щипицына определяет политический дискурс СМИ «как совокупность медиатекстов, относящихся к политической сфере общества» [Щипицына 2007]. С. В. Иванова рассматривает его как «медиадискурс политической направленности» [Иванова 2008]. Совершенно справедливо Л. А. Кудрявцева понимает массмедийный политический дискурс как «особый тип дискурса, который представляет собой не отдельную разновидность массмедийного или политического дискурса, а симбиоз, закономерный результат их эволюции, органически сочетающий их основные особенности и реализующийся, прежде всего, в текстах массмедиа различных жанров и различных политических нарративов» [Кудрявцева 2011]. 

Понятию политического интервью ученые дали разные толкования. Т. Ю. Мкртчян отмечает, что «политическое интервью может пониматься в широком и узком значении. Название „политическое интервью“ в широком аспекте обусловлено его политической тематикой, журналист может вести разговор о политике с любым человеком, мнение которого представляется ему интересным, актуальным. В узком плане политическое интервью-диалог — это разговор журналиста с политиком». Она принимает к сведению последнее понимание [Мкртчян 2004:17]. Узкое понимание принимает и Н. И. Лавринова, которая определяет его  со стороны личности интервьюируемого и темы разговора. Она рассматривает политическое интервью «как разговор журналиста с политиком и о политике, который выступает особым текстом в системе института политического дискурса» [Лавринова 2010]. А. В. Прожога рассматривает политическое интервью «как жанр диалога, состоящий из своеобразных моделей вопросно-ответных единств». По ее мнению, «политическое интервью представляет собой целостный текст, объединенный общими намерениями» [Прожога 2002]. Она акцентирует свое внимание на особенностях диалогической конструкции, присущих политическому интервью. Однако определение интервьюируемого и темы разговора в работах исследователей отсутствует. 

Несмотря на то что ученые разделяют политический дискурс и дискурс СМИ, их пересечение рассматривается как особый тип дискурса. Мы предлагаем называть политический дискурс, осуществляемый средствами  медиатехнологий, политическим дискурсом СМИ. Его принадлежность к политике обусловлена целями идеологического воздействия дискурса и участием профессиональных политиков в его создании. А журналистская составляющая проявляется в использовании всех технологических ресурсов СМИ для трансляции этого дискурса. Е. И. Шейгал среди жанров, в которых функционирует политический дискурс, выделяет интервью [Шейгал 2004: 25–26].

Статус политического интервью покажем схематически (см. рисунок).

Статус политического интервью. Журнал Медиалингвистика

Интервью позволяет сформировать такую коммуникацию, в которой граждане предстают в роли свидетелей, наблюдателей политических событий. М. В. Юрина рассматривает политическое интервью «как особое информационное поле политики, являющееся одним из типов политической коммуникации» [Юрина 2006]. В прагматической структуре интервью выступает жанром, где журналист выполняет роль медиатора — посредника между политиками и народом. По мнению Шейгал, эта роль в какой-то мере близка роли адресата-ретранслятора, но не вполне с ней совпадает. Коммуникативная задача адресата-ретранслятора заключается в получении сообщения и доведении его до действительного адресата. Медиатор отличается от ретранслятора, во-первых, тем, что далеко не всегда он является тем адресатом, которому политик-адресант намеренно передает сообщение для озвучивания массовой аудитории. Нередко журналист получает текст косвенным путем, выступая в активной роли «охотника за информацией». Во-вторых, процесс «ретрансляции» у медиатора, как правило, сопровождается его собственным вкладом в коммуникацию, и таким образом он выступает в роли соавтора политика. В зависимости от степени такого «соавторства» Шейгал выделила ряд ролей журналиста-медиатора. Для интервью, на наш взгляд, актуальны следующие роли:

— собственно ретранслятора (когда озвучивает напрямую высказывания политика);

— конферансье (когда его функция сводится к представлению политика и темы, с которой тот собирается выступать);

— интервьюера (когда, предоставляя слово политику, журналист контролирует ход коммуникации, выражает свою точку зрения) [Шейгал 2004: 58–59]. 

Понятие политического интервью и его типологические особенности. Политическое интервью являет собой способ общения политика с народом посредством ответов на вопросы журналиста. Цель политического интервью состоит в пропаганде политических представлений, в осведомлении об участниках политических процессов, в завоевании поддержки народа. Тем самым интервью с политиком в СМИ является в полной мере частью массовой политической коммуникации.

Российские исследователи называют интервью политическим в трех случаях: во-первых, если это разговор о политике с любым интересным журналисту собеседником, во-вторых, если это разговор журналиста с политиком и, в-третьих, если это разговор с политиком и о политике. В тезаурусе Цыхай (китайском словаре-энциклопедии) и китайском словаре журналистики понятия «политического интервью», к сожалению, не найдено. Разделяя в целом представления российских ученых о политическом интервью, мы рассматриваем его как разговор с политиком и о политике, распространяемый посредством массмедиа. 

Каковы основные черты политического интервью? Как отмечает Н. И. Лавринова, «своеобразие политического интервью обусловлено сочетанием в его характеристике признаков, свойственных и политическому дискурсу, и дискурсу СМИ, а также особенностями, присущими ему как диалогическому тексту» [Лавринова 2009: 68–71]. По мнению А. К. Михальской, «политическое интервью характеризуется как 1) высоко конвенциональный (социально „условный“) речевой жанр с жестким распределением речевых ролей непосредственных участников; 2) агональный речевой жанр — „поединок“, „диалог-спор“; 3) публичный речевой жанр, в котором и непосредственные участники речевой ситуации, и адресаты являются не отдельными индивидами, а „публичными персонами“, гражданами и в котором предметом речи являются исключительно общественно значимые явления; 4) вследствие своей публичности — высоко „формальный“ речевой жанр, требующий от партнеров четкого и постоянного соблюдения речевой этики и этикета, речевого „исполнения“ в границах элитарного типа соблюдения речевой культуры» [Михальская 2009: 67–68].

Политическое интервью реализуется с помощью медиатехнологий, следовательно, оно обладает основными жанрообразующими признаками дискурса СМИ. В работе «Исследование дискурса телевизионного интервью» Дай Шулань дискурс телевизионного интервью обладает такими характерными чертами, как подготовленность, контроль ведущего, массовое распространение и взаимодействие участников коммуникации [Дай Шулань 2009: 26–28]. В политическом интервью прослеживается те же черты.

Учитывая вышесказанное, на наш взгляд, политическое интервью определяется следующими особенностями. 

1. Подготовленность, которая проявляется в заблаговременной подготовке темы беседы, продумывании хода и цели интервью в рамках предварительно заданных статусно-ролевых отношений интервьюера и интервьюирумого политика, а также ограничении интервью во времени и пространстве.

2. Контроль ведущего за ходом интервью. Неравноправие участников интервью обусловлено двусубъектными моделями, где интервьюер посредством вопроса инициирует диалог и требует, в свою очередь, ответной реплики интервьюируемого политика. Во время интервью в целом доминирующее место занимает интервьюер, контролирующий весь процесс коммуникации, в частности, выбор темы разговора, смещение ролей говорящих и т. п.

3. Ориентация на массовую аудиторию. Американский социолог Дж. Краббе выделяет такие цели политической коммуникации при воздействии на адресата: 1) формирование точки зрения по различным вопросам у того, кто первоначально ее не имеет; 2) усиление позиции; 3) ослабление позиции; 4) изменение мнения адресата на противоположное; 5) отсутствие воздействия [цит. по: Фан Гуанюй, Вэн Цуйпин 2011: 37]. Через СМИ политическое интервью берет на себя общественно политические функции: распространение политической информации, воздействие на общественное мнение, формирование образа политических партий и правительства, стабилизация политической обстановки и др.

4. Взаимодействие участников. В отличие от политической риторики, политическое интервью представляет собой диалогичную речь, состоящую из вопросительной реплики интервьюера, инициирующего диалог и ответной реплики интервьюируемого политика. 

5. Драматургия. В политическом интервью массовая аудитория, как скрытое лицо коммуникации, играет роль контролера. Применительно к содержанию интервью возможные темы разговора, интересные для аудитории, подбирает интервьюер, который и задает вопросы от имени аудитории. В отношении формы интервью отличается устойчивыми и стереотипными выражениями. Стремясь к воспроизведению устной речи в СМИ, политическое интервью тем не менее представляет собой разговор искусственный, неестественный.

Обладая всеми дискурсивными чертами СМИ, политическое интервью отличается от иных диалогов следующими чертами.

1. Коммуникативная цель. Коммуникативной целью информационного диалога служит взаимный обмен информацией участников коммуникации. В процессе политического интервью интервьюер ставит целью донесение политической информации до массовой аудитории и уточнение позиций политиков, а целью политиков является воздействие на общественное мнение, формирование имиджа личности, политических партий и правительства.

2. Речевые роли коммуникантов. Говорящие и слушатели, инициирующие вопросы и ответные реплики, постоянно сменяют друг друга в ходе информационного диалога. Однако в политическом интервью сформирована модель вопросительной реплики интервьюера, инициирующей диалог и требующей ответной реплики интервьюируемого политика, в результате чего роли коммуникантов относительно зафиксированы.

3. Объем реплик коммуникантов. В ходе информационного диалога строгие ограничения объема реплик отсутствуют. В политическом интервью объем реплик у политика намного больше, чем у интервьюера. 

4. Спонтанность темы разговора. Темы информационного диалога определяются информационными запросами аудитории. Для политического интервью выбор темы разговора, ее развертывание и переход с одной темы на другую контролирует интервьюер.

5. Правила смены ролей говорящих. В ходе информационного диалога в момент смены темы разговора говорящий вправе выбирать следующего участника диалога либо продолжать свое высказывание. Во время политического интервью смещение ролей говорящих контролирует интервьюер. 

6. Ограниченность во времени и в пространстве. Время и место информационного диалога чаще всего закреплено. Наряду с этим политическое интервью проводится, как правило, в назначенном пространстве, например в студии звукозаписи, радиовещательной или телевизионной студии. Более того, политическое интервью по времени жестко регламентировано.

7. Драматургия. Информационный диалог представляет собой естественный разговор, тогда как сценарий политического интервью имеет строго заданный характер, он продумывается и заранее оговаривается.

Различия между политическим интервью и информационным диалогом можно представить следующим образом:

ПризнакиИнформационный диалогПолитическое интервью
ЦельОбмен информацией между коммуникантамиЦель интервьюера: донесение информации; цель политиков: достижение политических целей, в частности, пропаганда политических идей и т. п.
Речевые роли коммуникантовМожно переключитьЗафиксированы
Объем реплик коммуникантовСвободныйОбъем реплик у политика намного больше, чем у интервьюера
Смена тем разговораСвободнаОграничена
Правила смены ролей говорящихГибкиеКонтролируются интервьюером
Ограниченность во времени и в пространствеНетЕсть
ДраматургияНетЕсть

Проанализируем интервью с Ли Хуэй, послом Китайской Народной Республики в России, в котором он обозначил позицию Китая по энергетическому сотрудничеству между Россией и Китаем. Текст состоит из нескольких вопросно-ответных единств, инициирующие — вопросные — реплики в которых принадлежат журналисту, ответные — приглашенному. Интервью во многом ритуализованно. Драматургия политического интервью очевидна: оно начинается с приветствия, завершается прощанием, вопросы предельно стандартны.

Журналист: Господин Посол, не могли бы Вы рассказать об основной программе и содержании визита в Россию вице-премьера  Госсовета КНР Чжан Гаоли?

Ли Хуэй: По приглашению заместителя председателя правительства Российской Федерации А. В. Дворковича заместитель премьера Госсовета КНР Чжан Гаоли с 29 августа по 1 сентября будет находиться с визитом в РФ. В программе визита два основных пункта. Во-первых, Чжан Гаоли вместе с вице-премьером А. В. Дворковичем будет председательствовать на 11-м заседании Китайско-российской комиссии по энергетическому сотрудничеству. Во-вторых, в Якутске (российская Республика Саха) Чжан Гаоли примет участие в церемонии начала строительства российского участка газопровода из России в Китай по восточному маршруту.

В 2008 году по инициативе глав двух государств был создан переговорный механизм по энергетическим вопросам на уровне заместителей глав правительств в настоящее время его называют  Китайско-российской комиссией по энергетическому сотрудничеству. Все 6 лет с момента своего создания Комиссия неизменно руководствуется рыночными принципами и принципами всестороннего долгосрочного сотрудничества, взаимной выгоды и обоюдного выигрыша, работает по-деловому и с высокой эффективностью, что позволило добиться значительных результатов. Вице-премьеры двух стран уже провели 10 рабочих заседаний, были подписаны соглашения и меморандумы на межправительственном уровне и между компаниями о сотрудничестве во многих областях, таких как нефть, газ, уголь, электроэнергия, АЭС, ГЭС. Это придало импульс постоянному повышению уровня энергетического сотрудничества двух стран.

Журналист: Как Вы оцениваете перспективы китайско-российского энергетического сотрудничества?

Ли Хуэй: Сотрудничество в энергетической сфере является важной составной частью практического сотрудничества двух стран, а также важным воплощением высокого уровня отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства между Китаем и Россией. Энергетическое сотрудничество двух стран имеет чрезвычайно благоприятные перспективы для развития.

Во-первых, энергетическое сотрудничество между нашими странами имеет исключительно благоприятные географические преимущества. Китай и Россия являются близкими соседями и имеют общую границу, поэтому прокладывать трубопроводы для транспортировки энергоресурсов можно напрямую, нет необходимости удлинять маршрут через третью страну, что позволяет существенно сэкономить финансовые средства и уменьшить ненужные потери энергоресурсов.

Во-вторых, энергетическое сотрудничество наших стран  имеет высокий уровень взаимодополняемости и носит взаимовыгодный характер. Россия является крупным производителем и экспортером энергоресурсов, занимает второе место в мире среди крупнейших стран-экспортеров нефти и первое — по объему экспорта природного газа. Кроме того, Россия обладает мощной базой в угольной сфере и атомной энергетике. Китай является крупным потребителем энергоресурсов, занимает первое место в мире по объему импорта нефти, а также вышел на второе место по потреблению сырой нефти и на третье по потреблению природного газа.

В-третьих, лидеры Китая и России уделяют большое внимание сотрудничеству в энергетической сфере. Энергетическое сотрудничество является важной темой каждой встречи глав государств и многократно становится одной из важных составных частей китайско-российских совместных заявлений. По инициативе глав двух государств был учрежден механизм энергетических переговоров на уровне заместителей глав правительств Китайско-российская комиссия по энергетическому сотрудничеству. Комиссия проводит регулярные заседания, занимается реализацией достигнутых главами двух государств договоренностей о сотрудничестве в энергетической области, координирует решение различных проблем, возникающих в процессе сотрудничества.

В-четвертых, две страны добились крупных положительных результатов в энергетическом сотрудничестве. В 2013 году Китай импортировал из России 24,35 млн. тонн сырой нефти, 27,28 млн. тонн угля, 3,5 млрд. киловатт-часов электроэнергии. Первая очередь Тяньваньской АЭС (1-й и 2-й энергоблоки), которая на сегодняшний день является крупнейшим проектом экономического и технического сотрудничества  наших стран, уже запущена в эксплуатацию. Началось строительство второй очереди станции 3-го и 4-го энергоблоков. В мае этого года в Шанхае во время саммита СВМДА в присутствии Председателя КНР Си Цзиньпина и Президента России В. В. Путина были подписаны соглашения по ряду крупных проектов китайско-российского сотрудничества. В том числе был подписан договор купли-продажи между Китайской национальной нефтегазовой корпорацией и российским ОАО «Газпром», по которому Россия в течение 30 лет будет поставлять природный газ в Китай по восточному маршруту. ОАО «НОВАТЭК» и КННК подписали контракт о поставках китайской стороне 3 млн. тонн сжиженного природного газа ежегодно. Кроме того, стороны пришли к единому мнению о проекте Тяньцзиньского нефтеперерабатывающего завода.

Очевидно, что энергетическое сотрудничество Китая и России имеет широкие перспективы. Оно способствует укреплению экономической базы для дальнейшего здорового развития отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства Китая и России, вносит вклад в решение задачи по увеличению китайско-российского товарооборота до 200 млрд. долларов. (Отрывок из интервью посла Китайской Народной Республики в России Ли Хуэй агентству «Синьхуа». 1 сентября 2014 г.). 

Стандартизирована и ответная часть интервью: ответ построен использованием композиционного деления целого на части. Целое обозначено гиперонимом в сочетании с ритуальным атрибутивом — «благоприятные перспективы для развития», части (гипонимы) следуют один за другим, порядок отмечен вводными словами, представляющими собой порядковые числительные (во-первых, во-вторых и т. д.). Подобные конструктивные особенности характерны для деловой и научной речи. 

Близость стилистики политического интервью в китайской газете к официально-деловому общению выражается и в использовании имен собственных. Как видим, обращения журналиста к политику включают а себя наименование должности интервьюируемого «господин Посол», «директор Лю», «губернатор Юань», и эти обращения повторяются на протяжении всего интервью, что подчеркивает высокий статус интервьюируемого.

Стилистика политического интервью в китайских газетах детерминируется установками, которые были обозначены на всекитайском рабочем совещании по пропаганде идеологии, состоявшемся в 2008 г., где товарищ Ху Цзиньтао потребовал от всех руководителей осознания значимости СМИ, а потому и умения стимулировать реальную работу посредством медийной пропаганды, повышения способности вести контакты с прессой. 

При подготовке политического интервью в китайских СМИ необходимо соблюдать ряд правил. 

1. Нельзя разглашать то, что носит конфиденциальный характер. Например, информацию, известную узкому кругу людей, нельзя разглашать в течение срока, установленного правовыми документами. Не допускается нарушение Закона «О защите государственной тайны» и других конфиденциальных положений. Необходимо контролировать речь, т. е. следить за тем, что можно сказать, что нельзя и в какой мере. Ст. 27 Закона КНР «О защите государственной тайны» (1998 г., исправленное изд. 2010 г.) предусматривает, что необходимо соблюдать соответствующие конфиденциальные Положения в следующих ситуациях: редактирование, публикация и издание периодических печатных изданий, книг, аудио- и видеопродукции, электронных изданий, производство и воспроизведение радиопрограмм, телевизионных программ и фильмов, а также редактирование и публикация информации по сетям общественной информации (например, посредством Интернета и сети мобильной связи) и другими средствами массовой информации. 

2. Важно обеспечить право массового населения на открытость, доступность и прозрачность директивной информации. Требование по обеспечению права массового населения на открытость, доступность и прозрачность директивной информации прописано в Положении «О раскрытии правительственной информации Китайской Народной Республики».

3. Необходимо гарантировать надежность опубликованной информации. В 2011 г. Канцелярия Главного управления по делам печати и публикации КНР приняла Положения об ответственности за распространение ложной информации. Положения включают в себя 5 пунктов, где ответственность за распространение ложной информации была предусмотрена в следующих сферах: основные правила для репортеров при интервью, должностные обязанности органов управления новостями, порядок решения и привлечения к ответственности юридических лиц при распространении ложной информации.

4. Требуется отстаивать права и интересы политических партий либо органов, пропагандировать их положительные стороны и формировать имидж личности, политических партий и органов. В п. 3 ст. 7 Решения об укреплении способности управления партией, выданного ЦК КПК (2004 г.), предусмотрено следующее: «Необходимо твердо держать в руках общественные мнения, правильно ими руководствоваться, отстаивать принцип партийного контроля над средствами массовой информации, повышать способность руководствоваться общественными мнениями, быть инициирующей в работе по общественным мнениям, придерживаться принципа сплоченности, стабильности, воодушевленности и приоритета пропаганды положительной стороны, направлять средства массовой информации в сторону повышения политического сознания, знания общего дела и социальной ответственности, улучшить работы по пропаганде посредством телевидения и радио, воплощая позиции партии и ожидания народа с целью повышения привлекательности и силы власти». 

Выводы. Подводя итог вышеизложенному, можно констатировать, что политическое интервью вписывается в контекст общественно-политических китайских СМИ и обретает свойства массмедийности. Важнейшие его особенности можно сформулировать следующим образом. 

1. Цель политического интервью заключается в рассмотрении, объяснении и пропаганде определенной политической идеи. Вместе с этим интервьюируемый политик ставит целью сформировать имидж партии, которую он представляет. 

2. Интервьюером чаще всего выступает журналист, задача которого состоит в контроле за сменой ролей коммуникантов. Политик же в таком интервью стремится завоевать инициативу.

3. Интервьюер стремится к тому, чтобы дискурс интервьюируемого политика был воспринят адресатом. Политик, в свою очередь, рассчитывает на предоставление ему возможности обозначить свою позицию.

4. Конечная цель китайского политического интервью состоит в объяснении и трансляции идей руководителей, формировании взаимопонимания с аудиторией, ее согласия по основным векторам политической деятельности, борьбе за сохранение стабильности страны и отстаивании интересов страны в международной арене. 

© Лу Тинтин, Чжоу Синьу, 2016

Автохутдинова О. Ф. Дискурс политической толерантности в региональных СМИ в период выборов // Изв. Урал. ун-та. Сер. 1. Проблемы образования, науки и культуры. 2007. № 52. С. 113–123.

Дай Шулань. Исследование дискурса телевизионного интервью. Пекин, 2009.

Иванова С. В. Политический медиа-дискурс в фокусе лингвокультурологии // Полит. лингвистика. 2008. № 1. С. 29–33.

Карасик В. И. Язык социального статуса. Волгоград: Перемена, 2002.

Кудрявцева Л. А. Массмедийный политический дискурс Украины: особенности «послемайданного» периода // Язык и дискурс средств массовой информации в XXI веке / под ред. М. Н. Володиной. М.: Акад. Проект, 2011. С. 30–43.

Лавринова Н. И. Текстообразующие характеристики политического интервью // Вестн. Помор. ун-а. Сер. Гуманитарные и социальные науки. 2009. № 5. С. 68–71.

Лавринова Н. И. Текстовая актуализация речевого поведения коммуникантов в политическом интервью: на материале современного английского языка: автореф. дис. … канд. филол. наук. СПб., 2010.

Лю Хуажун. СМИ и политика. Пекин, 2001.

Михальская А. К. Политическое интервью как речевой жанр // Риторическая культура в современном обществе: тезисы IV Междунар. конф. по риторике. М.: Ин-т рус. яз. им. А. С. Пушкина, 2009.

Мкртчян Т. Ю. Речевое поведение журналистов в политическом теле- и радиоинтервью: на матер. рус. и англ. яз.: автореф. дис. … канд. филол. наук. Ростов-н/Д, 2004.

Прожога А. В. Реализация причинно-следственных отношений в неофициальном и официальном диалоге: на материале английского языка: дис. … канд. филол. наук. Саранск, 2002.

Фан Гуанюй, Вэн Цуйпин. СМИ в аспекте социологии // Сианьская гуманитарная наука. 2011. № 3. С. 36–39.

Чудинов  А. П. Политическая лингвистика. М.: Флинта, Наука, 2007.

Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. М.: Гнозис, 2004.

Щипицына А. А. Соотношение дескриптивных и оценочных прилагательных в британском политическом медиа-дискурс // Полит. исслед. 2007. № 2. С. 93–99.

Юрина М. В. Коммуникативные стратегии партнеров в политическом интервью: на матер. современной прессы ФРГ: дис. … канд. филол. наук. Самара, 2006.

Avtohutdinova O. F. The Discourse of political tolerance in regional media during the election period [Diskurs politicheskoj tolerantnosti v regional’nyh SMI v period vyborov] // News of the Ural state University: education, science and culture. [Izv. Ural. un-ta. Ser. 1. Problemy obrazovaniya, nauki i kul’tury]. 2007. No. 52. P. 113–123.

Chudinov A. P. Political linguistics [Politicheskaya lingvistika]. Moskow, 2007.

Dai Shulan. The study of discourse in TV interviews [Issledovanie diskursa televizionnogo interv’yu]. Beijing, 2009.

Fang Guangyu, Wong Cuiping. Media in aspect of sociology [SMI v aspekte sociologii] // Humanities XI’an [Sian’skaya gumanitarnaya nauka]. 2011. No. 3. P. 36–39.

Ivanova S. V. Political media discourse in the focus of cultural studies [Politicheskij media-diskurs v fokuse lingvokul’turologii] // Political linguistics [Polit. lingvistika]. 2008. No. 1. P. 29–33.

Karasik V. I. The Language of social status [Yazyk social’nogo statusa]. Volgograd, 2002.

Kudryavtseva L. A. Political discourse of mass media of Ukraine: features of “polemizing” period [Massmedijnyj politicheskij diskurs Ukrainy: osobennosti «poslemajdannogo» perioda] // The language and discourse of the mass media in the XXI century [Yazyk i diskurs sredstv massovoj informacii v XXI veke / pod red. M. N. Volodinoj]. Moscow, 2011.

Lavrinova N. I. Text-formation characteristics of a political interview [Tekstoobrazuyushchie harakteristiki politicheskogo interv’yu] // Pomor Univ. Bul. Ser. of Humanities and social Sciences [Vestn. Pomor. un-ta. Ser. Gumanitarnye i social’nye nauki]. 2009. No. 5. P. 68–71.

Lavrinova N. I. Textual actualization of the verbal behavior of communicants in a political interview: on a material of modern English [Tekstovaya aktualizaciya rechevogo povedeniya kommunikantov v politicheskom interv’yu: na materiale sovremennogo anglijskogo yazyka: author. dis. … kand. phylol. nauk]. St Petersburg, 2010.

Liu Huarong. The media and politics [SMI i politika]. Beijing, 2001.

Michalskaja K. A. Political interview as a speech genre [Politicheskoe interv’yu kak rechevoj zhanr] // Rhetorical culture in modern society: abstracts of IV Intern. conf. on rhetoric [Ritoricheskaya kul’tura v sovremennom obshchestve: nezisy IV Mezhdunar. konf. po ritorike]. Moscow, 2009.

Mkrtchyan T. J. Verbal behavior of journalists in political TV and radio interviews: on a material of Russian and English languages [Rechevoe povedenie zhurnalistov v politicheskom tele- i radiointerv’yu: na materiale russkogo i anglijskogo yazykov: authoref. dis. … kand. phylol. nauk]. Rostov-n/D, 2004.

Prozhoga A. V. Realization of the cause-effect relations in informal and formal dialogue: the English language [Realizaciya prichinno-sledstvennyh otnoshenij v neoficial’nom i oficial’nom dialoge: na materiale anglijskogo yazyka: dis. … kand. phylol. nauk]. Saransk, 2002.

Sheigal E. I. Semiotics of political discourse [Semiotika politicheskogo diskursa]. Moscow, 2004.

Schipitsyna A. A. Correlation of descriptive and evaluative adjectives in British political media discourse [Sootnoshenie deskriptivnyh i ocenochnyh prilagatel’nyh v britanskom politicheskom media-diskurs] // Political studies [Polit. issled.]. 2007. No. 2. P. 93 — 99.

Yurina M. V. Communicative strategies of partners in political interviews: the case of modern presses of Germany [Kommunikativnye strategii partnerov v politicheskom interv’yu: na materiale sovremennoj pressy FRG: dis. … phylol. nauk]. Samara, 2006.