Пятница, 30 октябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Окказиональные трансформации антропонимов как инвективная лексика

В современных СМИ высокой частотностью отличаются имена собственные и различные их производные. Зафиксированные в болгарских СМИ и в социальных сетях окказиональные трансформации антропонимов обладают яркой эмоционально-экспрессивной оценочностью. Новообразованные единицы сохраняют номинативный характер имени собственного, обозначающего реальную личность, но добавляют к нему разнообразные оценочные компоненты, связанные с выражением личной оценки, конкретных проявлений симпатии или антипатии к личности и ее поведению, деятельности, качествам и т. п. Их создание может быть ситуативным или контекстно обусловленным, из-за чего понимание таких единиц требует знания актуальной экстралингвистической ситуации, на фоне которой можно было бы оценить их эмоционально-экспрессивное воздействие. Антропонимы трансформируются путем омонимического или паронимического сближения с другими лексическими единицами, в результате чего они получают (новую) внутреннюю форму. Подчеркивание в них обидных или непристойных слов позволяет нам рассматривать их как инвективную лексику. Самыми грубыми являются окказионализмы, в которых в качестве структурного компонента обнаруживается обсценная лексика, а также иные слова сниженного характера или негативной коннотации, в том числе зоо- и фитометафоры. Такие обидные квалификации имеют заочный характер, поскольку высказаны при иных лицах, часто на условиях анонимности. Любая трансформация мотивирована конкретными событиями, в которых данное лицо является активной стороной. Показаны широко распространенные способы трансформации антропонимов, среди которых контаминация и графическое словообразование, и выявлены отдельные характеристики лексики (в некоторых случаях сниженной), с которой они сближаются. Наблюдения над окказиональными антропонимами, наносящими в различной степени урон репутации конкретного лица, дают важную информацию об отраженных в них общественных настроениях и мнениях. 

The occasional transformations of anthroponyms such as invective lexis

In modern media, proper names and their derivatives are characterized by a high occurrence. The occasional transformations of anthroponyms registered in the Bulgarian media and social networks have a distinctive emotionally-expressive evaluation. The newlyformed units retain the nominative character of the proper name, which designates a real person, but add to it a variety of evaluative components related to expressing personal assessment with concrete manifestations of friendliness or antipathy towards a given person and their behavior, activities, qualities, etc. Their creation is situationally or contextually determined, which is why their understanding requires knowledge about an actual extralinguistic situation, against which it would be possible to assess their emotional-expressive impact. Anthroponyms are transformed on the basis of homonymic and paronymic relations with other lexical units, as a result of which they receive a new internal form. The underlining of offensive or obscene words allows us to regard them as invective lexis. The most offensive are occasionalisms, in which obscene lexis is found as a structural component, as well as other units with a pejorative or otherwise negative connotation, including zoo and phytometaphors. These offensive qualifications are indirect in character since they are expressed by people, often anonymously. Every transformation is motivated by particular events in which a given person is an active side (an active participant). The most common ways of transforming anthroponyms are shown, among which are contamination and graphic word formation. Also, certain characteristics of lexis are revealed, with which they have close relations. The observation of occasional anthroponyms, which, to a different extent, lower someone’s reputation, provides important information about public attitudes and opinions reflected in them.

Бонджолова Валентина Цветанова — канд. филол. наук, проф.; v.bondjolova@ts.uni-vt.bg

Великотырновский университет им. Свв. Кирилла и Мефодия,
Болгария, 5003, Велико Търново, ул. Теодосий Търновски, 2

Valentina Ts. Bondzholova — PhD in Philology, Professor; v.bondjolova@ts.uni-vt.bg

St. Cyril and st. Methodius University of Veliko Tarnovo,
2, Teodosiy Tarnovski, Veliko Tarnovo, 5003, Bulgaria

Бонджолова, В. Ц. (2020). Окказиональные трансформации антропонимов как инвективная лексика. Медиалингвистика, 7 (3), 357–367. 

DOI: 10.21638/spbu22.2020.307

URL: https://medialing.ru/okkazionalnye-transformacii-antroponimov-kak-invektivnaya-leksika/ (дата обращения: 30.10.2020)

Bondzholova, V. Ts. (2020). The occasional transformations of anthroponyms such as invective lexis. Media Linguistics, 7 (3), 357–367. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.307

URL: https://medialing.ru/okkazionalnye-transformacii-antroponimov-kak-invektivnaya-leksika/ (accessed: 30.10.2020)

УДК 81’37

Поста­нов­ка про­бле­мы. Антро­по­ни­мы явля­ют­ся лек­си­че­ски­ми еди­ни­ца­ми, обо­зна­ча­ю­щи­ми и инди­ви­ду­а­ли­зи­ру­ю­щи­ми кон­крет­но­го чело­ве­ка. Они опре­де­ля­ют­ся рядом фак­тов и дают инфор­ма­цию о наци­о­наль­но­сти и поле. Име­на извест­ных лич­но­стей в поли­ти­че­ской и обще­ствен­ной жиз­ни, чьи поступ­ки посто­ян­но нахо­дят­ся в цен­тре обще­ствен­но­го вни­ма­ния, обла­да­ют высо­кой сте­пе­нью узна­ва­е­мо­сти и регу­ляр­но под­вер­га­ют­ся оцен­ке. Одна из часто наблю­да­е­мых на совре­мен­ном эта­пе окка­зи­о­наль­ных транс­фор­ма­ций каса­ет­ся антро­по­ни­мов, что свя­за­но так­же с их повы­шен­ной сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ной актив­но­стью в каче­стве моти­ви­ру­ю­щих основ при созда­нии нео­ло­гиз­мов. Рас­смот­рен­ные здесь ново­об­ра­зо­ван­ные еди­ни­цы сохра­ня­ют номи­на­тив­ный харак­тер реаль­но­го соб­ствен­но­го име­ни, но добав­ля­ют к нему раз­но­об­раз­ные оце­ноч­ные ком­по­нен­ты, свя­зан­ные с выра­же­ни­ем лич­ной оцен­ки, кон­крет­ны­ми про­яв­ле­ни­я­ми сим­па­тии или анти­па­тии к лич­но­сти и ее пове­де­нию, дея­тель­но­сти, каче­ствам и т. п. Окка­зи­о­наль­ные транс­фор­ма­ции каса­ют­ся всей систе­мы антро­по­ни­мов — лич­ных имен, отчеств, фами­лий, умень­ши­тель­ных и лас­ка­тель­ных форм, про­звищ и кли­чек, ник­ней­мов.

Исто­рия вопро­са. Антро­по­ни­мы рез­ко уве­ли­чи­ли свою долю в СМИ с наступ­ле­ни­ем поли­ти­че­ских пере­мен, про­изо­шед­ших в Бол­га­рии в 1989 г. Ана­ли­зи­руя язык газет, К. Сто­я­нов отно­сит лич­но­имен­ные кон­струк­ции, в первую оче­редь исполь­зо­ва­ние вто­ро­го име­ни, при­ду­ман­но­го для насмеш­ки и изде­ва­тель­ства (клич­ки или про­зви­ща), к дина­ми­ке язы­ка пере­ход­но­го пери­о­да и под­чер­ки­ва­ет его при­ме­не­ние в роли сти­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба созда­ния линг­ви­сти­че­ской образ­но­сти [Сто­я­нов 1999: 196–197]. В том же иссле­до­ва­нии в каче­стве тен­ден­ций выяв­ле­но так­же само­сто­я­тель­ное упо­треб­ле­ние лич­ных имен, умень­ши­тель­ных и лас­ка­тель­ных имен и ини­ци­аль­ное напи­са­ние имен (как аббре­ви­а­ту­ра). Окка­зи­о­наль­ные клич­ки и про­зви­ща отме­че­ны М. Косто­вой, счи­та­ю­щей, что «в силь­ной сте­пе­ни акти­ви­зи­ро­ва­но упо­треб­ле­ние этих имен из-за широ­ко­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та для выра­же­ния мне­ний (напри­мер, в фору­мах)» [Косто­ва 2011].

Осо­бое вни­ма­ние к лич­но­сти, сви­де­те­ля­ми кото­ро­го мы сей­час явля­ем­ся, и есть при­чи­на актив­но­го исполь­зо­ва­ния соб­ствен­ных имен, от кото­рых обра­зу­ют­ся дру­гие суще­стви­тель­ные, при­ла­га­тель­ные, гла­го­лы и наре­чия. В бол­гар­ской линг­ви­сти­ке дан­ная осо­бен­ность про­ана­ли­зи­ро­ва­на в ряде иссле­до­ва­ний (см., напри­мер: [Бон­джо­ло­ва 2001; Бла­го­е­ва 2007; Авра­мо­ва 2012; Три­фо­но­ва 2013] и др.). Как ука­зы­ва­ет Д. Бла­го­е­ва, мож­но гово­рить о повы­ше­нии нео­ген­но­го потен­ци­а­ла антро­по­ни­ми­че­ской лек­си­ки, а боль­ше все­го узу­аль­ных или окка­зи­о­наль­ных ново­об­ра­зо­ва­ний вокруг антро­по­ни­мов, свя­зан­ных со зна­ко­вы­ми для совре­мен­но­го обще­ства фигу­ра­ми [Бла­го­е­ва 2007: 80].

Окка­зи­о­на­лиз­мы и нео­ло­гиз­мы, обра­зо­ван­ные от имен соб­ствен­ных, рас­смат­ри­ва­ют­ся как оно­ма­сти­че­ская игра. По мне­нию Т. А. Гри­ди­ной, эта язы­ко­вая игра «актив­но экс­плу­а­ти­ру­ет имен­но соци­о­куль­тур­ный шлейф, кото­рый состав­ля­ет кон­но­тат соот­вет­ству­ю­ще­го они­ма» [Гри­ди­на 2011: 219]. Л. Цоне­ва в несколь­ких сво­их рабо­тах подроб­ней­шим обра­зом изу­ча­ет язы­ко­вую игру и рас­смат­ри­ва­ет осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния имен субъ­ек­тов рос­сий­ской поли­ти­ки в дис­кур­се совре­мен­ных бол­гар­ских СМИ, а так­же исполь­зо­ва­ние имен поли­ти­ков в раз­лич­ных видах язы­ко­вой игры, под­чер­ки­вая, что «обыг­ры­ва­ние име­ни опо­сре­до­ван­но выра­жа­ет отно­ше­ние к его носи­те­лю. Это отно­ше­ние в меди­а­тек­сте обыч­но ярко нега­тив­ное, в луч­шем слу­чае — иро­ни­че­ское (как извест­но, дей­ствия поли­ти­ков ред­ко встре­ча­ют одоб­ре­ние)» [Цоне­ва 2011: 60]. Она отдель­но оста­нав­ли­ва­ет­ся на фоне­ти­че­ской игре, калам­бу­ре, эти­мо­ло­ги­за­ции и окка­зи­о­наль­ном сло­во­об­ра­зо­ва­нии от соб­ствен­ных имен бол­гар­ских поли­ти­ков [Цоне­ва 2010: 308–325].

Во всех отме­чен­ных иссле­до­ва­ни­ях рас­смат­ри­ва­ет­ся игра с име­нем, кото­рая при­во­дит к обра­зо­ва­нию новых слов. В нашем иссле­до­ва­нии вни­ма­ние сосре­до­то­че­но на окка­зи­о­наль­ных вари­ан­тах антро­по­ни­мов, кото­рые сохра­ня­ют соот­не­се­ние с тем же лицом, исполь­зу­ют­ся вме­сто номен­кла­тур­ных, но наде­ля­ют их поло­жи­тель­ной или отри­ца­тель­ной оцен­кой.

Мето­ди­ка ана­ли­за. Бога­тый мате­ри­ал иссле­до­ва­ния экс­цер­пи­ро­ван из печат­ных и элек­трон­ных СМИ на бол­гар­ском язы­ке и из актив­ных фору­мов при них мето­дом линг­ви­сти­че­ско­го поис­ка, слу­чай­но­го линг­ви­сти­че­ско­го отбо­ра или сплош­ной выбор­ки, посколь­ку окка­зи­о­на­лиз­мы не обла­да­ют зако­но­мер­ным харак­те­ром в сво­ей реа­ли­за­ции, а зави­сят от кон­крет­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го про­цес­са и целей ком­му­ни­кан­тов.

Тема и изу­ча­е­мый мате­ри­ал пред­по­ла­га­ют ком­плекс­ное при­ме­не­ние и соче­та­ние раз­но­об­раз­ных мето­дов. В наи­боль­шей сте­пе­ни исполь­зо­ван опи­са­тель­но-ана­ли­ти­че­ский метод, поз­во­ля­ю­щий выявить суще­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки и осо­бен­но­сти ана­ли­зи­ру­е­мых линг­ви­сти­че­ских фак­тов на фоне экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, порож­да­ю­щих их. В чис­ле основ­ных при­ме­ня­е­мых мето­дов — сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ный, направ­лен­ный на ана­лиз наблю­да­е­мых транс­фор­ма­ци­он­ных меха­низ­мов. Исполь­зо­ван так­же метод линг­во­сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за, для того что­бы рас­крыть эффект от упо­треб­ле­ния окка­зи­о­наль­ных антро­по­ни­мов инвек­тив­но­го харак­те­ра.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Полу­чен­ные путем транс­фор­ма­ций окка­зи­о­наль­ные антро­по­ни­мы пред­став­ля­ют собой инте­рес­ный объ­ект иссле­до­ва­ния, в кото­ром скон­цен­три­ро­ва­ны дан­ные о попу­ляр­ных в опре­де­лен­ный пери­од лич­но­стях и свя­зан­ных с ними собы­ти­ях, нахо­дя­щих­ся в цен­тре обще­ствен­но­го вни­ма­ния. Выра­жен­ная таким спе­ци­фи­че­ским обра­зом оцен­ка может быть поло­жи­тель­ной (Все­си­лия вм. Сеси­лия Сар­ко­зи) или отри­ца­тель­ной (Сар­ко­зел вм. Нико­ла Сар­ко­зи), но в СМИ доми­ни­ру­ют нега­тив­ные. Поло­жи­тель­ная оцен­ка наблю­да­ет­ся реже — тогда, когда дан­ную лич­ность нуж­но похва­лить за успе­хи, пре­иму­ще­ствен­но спор­тив­ные или куль­тур­ные дости­же­ния, лишь в еди­нич­ных слу­ча­ях — за поли­ти­че­скую дея­тель­ность, напри­мер: Кога­то про­сто не може да усто­иш на Ибра­ка­даб­ра… (Зл. Ибра­ги­мо­вич; gong​.bg, 20.02.2017; в дан­ном слу­чае кон­та­ми­ни­ро­ва­ны фами­лия фут­бо­ли­ста и маги­че­ское сло­во «абра­ка­даб­ра»).

Для выра­же­ния неодоб­ре­ния и неува­же­ния авто­ры ино­гда при­бе­га­ют к напи­са­нию соб­ствен­ных имен с началь­ной строч­ной бук­вы, при этом обыч­но отказ от боль­шой бук­вы под­черк­нут в кон­тек­сте: Таки­ва като сиде­ров (не мога да напи­ша име­то му с глав­на бук­ва) със сигур­ност нямат място на нея (server5​.peticiq​.com, 22.05.2011). Ана­ло­гич­но рас­смат­ри­ва­ют­ся и дру­гие окка­зи­о­наль­ные транс­фор­ма­ции, при­чем путем сбли­же­ния с вуль­га­риз­ма­ми допол­ни­тель­но акцен­ти­ру­ют­ся дан­ная нега­тив­ная оцен­ка и отправ­лен­ная оби­да: Зна­чи пър­во… не е Кор­не­лия, а кУр­не­лия… и вто­ро… точ­но от нечи­сти­те им сдел­ки (при­ва­ти­за­ция) тряб­ва да се инте­ре­су­ват хора­та (pik​.bg, 22.05.2019).

Сле­ду­ет отме­тить, что антро­по­ни­мы обла­да­ют раз­лич­ной спо­соб­но­стью к обыг­ры­ва­нию, кото­рая повы­ша­ет­ся при нали­чии воз­мож­ной паро­ни­мии или омо­ни­мии с дру­ги­ми лек­си­че­ски­ми еди­ни­ца­ми, а так­же в слу­ча­ях, если воз­мож­но пере­раз­ло­же­ние. Путем сбли­же­ния они полу­ча­ют (новую) внут­рен­нюю фор­му, семан­ти­че­скую и сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ную моти­ви­ро­ван­ность, созда­ю­щую кажу­ще­е­ся соот­вет­ствие меж­ду ново­об­ра­зо­ван­ным име­нем и каче­ства­ми, при­пи­сы­ва­е­мы­ми реаль­ной лич­но­сти, ср., напри­мер: Р. Овча­ров и Овчар-off, Вл. Путин и Лили­пу­тин, В. Мареш­ки и Мага­реш­ки, П. Поро­шен­ко и Пра­сен­ко, Делян Пеев­ски и Дебе­лян Пра­се­ев­ски, Д. Тръмп и Изтръмп, М. Куне­ва и КУКУ­не­ва, Г. Пър­ва­нов и Вто­ра­нов. В этих целях авто­ры исполь­зу­ют бога­тый арсе­нал окка­зи­о­наль­ных спо­со­бов сло­во­об­ра­зо­ва­ния, регу­ляр­но при­бе­гая так­же к гра­фи­че­ско­му сло­во­об­ра­зо­ва­нию. Нали­чие сло­во­об­ра­зо­ва­тель­но­го эле­мен­та с нега­тив­ной кон­но­та­ци­ей отно­сит подоб­ные окка­зи­о­на­лиз­мы к инвек­тив­ной и обсцен­ной лек­си­ке. А. Е. Фев­ра­ле­ва опре­де­ля­ет окка­зи­о­наль­ные инвек­ти­вы как «лек­се­мы, кото­рые отсут­ству­ют в сло­ва­рях, широ­ком сло­во­упо­треб­ле­нии и заклю­ча­ют в себе при­зна­ки рече­вой агрес­сии, оскорб­ле­ния» [Фев­ра­ле­ва 2018: 113]. По мне­нию Ю. А. Бель­чи­ко­ва, инвек­тив­ную лек­си­ку и фра­зео­ло­гию «состав­ля­ют сло­ва и выра­же­ния, заклю­ча­ю­щие в сво­их зна­че­ни­ях, экс­прес­сив­ной окрас­ке и оцен­ке оскорб­ле­ние лич­но­сти адре­са­та речи, стрем­ле­ние говорящего/пишущего уни­зить, обес­че­стить, опо­зо­рить адре­са­та сво­ей речи (или объ­ект оскорб­ле­ния), обыч­но сопро­вож­да­е­мое наме­ре­ни­ем сде­лать это в как мож­но более уни­чи­жи­тель­ной, рез­кой, гру­бой или цинич­ной фор­ме» [Бель­чи­ков 2002: 66]. А. А. Малю­ка счи­та­ет, что «оскорб­ле­ни­ем явля­ет­ся уни­же­ние чести и досто­ин­ства дру­го­го лица, выра­жен­ное в непри­лич­ной фор­ме. То есть с точ­ки зре­ния пра­ва тер­мин “оскорб­ле­ние” вклю­ча­ет в себя: уни­же­ние чести, досто­ин­ства; кон­крет­ное лицо или груп­пу лиц, на кото­рых направ­ле­но дея­ние; непри­лич­ную фор­му выра­же­ния» [Малю­ка 2018: 63].

Окка­зи­о­на­лиз­мы, созда­ю­щи­е­ся с целью оскор­бить или уни­зить кого-нибудь, обыч­но под­чер­ки­ва­ют с пози­ции гово­ря­ще­го актив­ное непри­я­тие опре­де­лен­но­го лица и его поступ­ков, выска­зы­ва­ний и стре­мят­ся вызвать адек­ват­ную эмо­ци­о­наль­ную реак­цию у адре­са­та. Эту осо­бен­ность сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как про­яв­ле­ние тен­ден­ции к огруб­ле­нию и вар­ва­ри­за­ции выска­зы­ва­ния. Хотя они и содер­жат в раз­лич­ной сте­пе­ни ого­вор или уни­чи­же­ние опре­де­лен­но­го лица, окка­зи­о­наль­ные антро­по­ни­мы не явля­ют­ся пря­мым оскорб­ле­ни­ем. Эти обид­ные ква­ли­фи­ка­ции име­ют заоч­ный харак­тер, так как были выска­за­ны перед дру­ги­ми лица­ми и часто на усло­ви­ях ано­ним­но­сти. В СМИ они ста­но­вят­ся одним из средств выра­же­ния мне­ния и оцен­ки (исполь­зо­ва­ние наблю­да­е­мой тер­пи­мо­сти к гру­бой и непри­стой­ной речи и поиск одоб­ре­ния и под­держ­ки выра­жен­ных нега­тив­ных чувств) и пре­вра­ща­ют­ся в свое­об­раз­ное раз­вле­че­ние, из-за чего их часто исполь­зу­ют в юмо­ри­сти­че­ских и сати­ри­че­ских изда­ни­ях и пере­да­чах. В СМИ и в соц­се­тях наблю­да­ет­ся сорев­но­ва­ние в ори­ги­наль­но­сти напа­док и оскорб­ле­ний, что при­во­дит к мно­же­ству окка­зи­о­наль­ных транс­фор­ма­ций отдель­ных имен. Так, о Цв. Цве­та­но­ве — Цви­но­кио, Цеце­рон, Цв. Цв., Цвъ Цвъ. Что каса­ет­ся пре­мьер-мини­стра Бол­га­рии Бой­ко Бори­со­ва, мы зафик­си­ро­ва­ли такие еди­ни­цы, как Бори­со­глу, Бори­сoff / Бори­сOFF, Боки­хи­то, Раз­бой­ко, Мут­ро­бо­ри­сов, наря­ду с его про­зви­ща­ми, фами­льяр­ны­ми вари­ан­та­ми (Боко, ББ, Бат Бой­ко, Боко Тиква­та, Боко Маг­но­ли­я­та и т. п.) и про­из­вод­ны­ми от них окка­зи­о­наль­ны­ми антро­по­ни­ма­ми: Тиквун Бан­кян­ски.

В отдель­ных слу­ча­ях ком­мен­ти­ру­ю­щие при­бе­га­ют к транс­фор­ма­ции целост­но­го трех­ком­по­нент­но­го ком­плек­са, состо­я­ще­го из соб­ствен­но­го име­ни, отче­ства и фами­лии: Плам­чо Три­зо­нет­ков Терас­ков обяви резул­та­та от про­вер­ка­та на имот­но­то си състо­я­ние, коя­то «обстой­но» си напра­вил сам (о Пла­мене Геор­ги­е­ве и неза­кон­но постро­ен­ной тер­ра­се в его трех­уров­не­вой квар­ти­ре; blitz. bg, 04.04.2019); Мога да се хва­на на бас с все­ки, за как­во­то поже­лае, че Мая Костин­брод­ская Решет­ни­ко­вая няма да стане кмет на София! (о Мае Мано­ло­вой; vesti​.bg, 28.10.2019). Ту же самую модель исполь­зу­ет и потре­би­тель с ник­ней­мом Кур­не­ла Тех­но­им­пек­ска-Лукойл­ска (legalworld​.bg, 16.11.2018).

Созда­ние двух­ком­по­нент­ных окка­зи­о­наль­ных антро­по­ни­ми­че­ских кон­струк­ций, ими­ти­ру­ю­щих схе­му «лич­ное имя + фами­лия», рас­про­стра­не­но шире, ср.: Мис­ля, че само Вине­ту Гер­бе­ров ще опра­ви неща­та (о Бой­ко Бори­со­ве — пре­мьер-мини­стре Рес­пуб­ли­ки Бол­га­рия и лиде­ре пар­тии ГЕРБ в свя­зи с утвер­жде­ни­я­ми, что един­ствен­ная кни­га, кото­рую он про­чи­тал, — это «Вин­не­ту»; vesti​.bg, 13.08.2019); Еле­на Офшор­Ми­ли­он­че­ва (вм. Еле­на Йон­че­ва; vesti​.bg, 26.03.2019); Кур­не­ла Импек­со­ва, с пар­ти­зан­ско­то име Мадам Лъжа (вм. Кор­не­лия Нино­ва); Болен Лиде­ров (вм. Волен Сиде­ров), Чех­лю Ердо­ган­ски (вм. Росен Плев­не­ли­ев) и пр.

В резуль­та­те окка­зи­о­наль­но­го сло­во­твор­че­ства вокруг каж­до­го лица созда­ет­ся поле антро­по­ни­мов, вклю­ча­ю­щее раз­но­об­раз­ные сред­ства его назы­ва­ния с воз­мож­но­стью выра­же­ния оцен­ки: псев­до­ни­мы, клич­ки, лас­ка­тель­ные и умень­ши­тель­ные фор­мы, демон­стри­ру­ю­щие фами­льяр­ность, пре­не­бре­же­ние, дис­кре­ди­та­цию и др. Окка­зи­о­наль­ной транс­фор­ма­ции под­вер­га­ют­ся в первую оче­редь име­на, обла­да­ю­щие харак­те­ром клю­че­вых слов, т. е. «слов, обо­зна­ча­ю­щих явле­ния и поня­тия, нахо­дя­щи­е­ся в фоку­се соци­аль­но­го вни­ма­ния» [Зем­ская 1996: 92].

Любая транс­фор­ма­ция антро­по­ни­ма обу­слов­ле­на акту­аль­ной экс­тра­линг­ви­сти­че­ской ситу­а­ци­ей, кон­крет­ны­ми собы­ти­я­ми, в кото­рых дан­ное лицо явля­ет­ся актив­ной сто­ро­ной, или же моти­ви­ро­ва­на кон­тек­сту­аль­но, что обес­пе­чи­ва­ет ее про­зрач­ность и пони­ма­ние. Этно­куль­тур­ная спе­ци­фи­ка исполь­зо­ван­ных сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ных средств так­же име­ет зна­ко­вый харак­тер. Нали­чие -оглу вклю­ча­ет намек на про­ту­рец­кую ори­ен­та­цию или зави­си­мость: Сиде­ро­глу (В. Сиде­ров), Ста­ни­шо­глу (Сер­гей Ста­ни­шев), Плев­няо­глу (Р. Плев­не­ли­ев), БОКО­оглу (Бой­ко Бори­сов). Иным спо­со­бом, путем суб­сти­ту­и­ро­ва­ния части соб­ствен­но­го име­ни, наме­ка­ют на рос­сий­скую зави­си­мость: РУБ­Лен Радев (вм. Румен Радев), Руб­лен Гечев (вм. Румен Гечев), Руб­лен Пет­ков (вм. Румен Пет­ков). Того же эффек­та доби­ва­ют­ся путем добав­ле­ния к жен­ским име­нам окон­ча­ния -ая, а к муж­ским -чук: Мая Костин­брод­ская (о Мае Мано­ло­вой), Радев­чук (вм. Р. Радев). Выде­ле­ние ком­по­нен­та -off (реже -еff) демон­стри­ру­ет несо­гла­сие пишу­ще­го с тем, что­бы дан­ное лицо и в даль­ней­шем выпол­ня­ло свои функ­ции, и акту­а­ли­зи­ру­ет тре­бо­ва­ние его уволь­не­ния или ухо­да в отстав­ку: Виденoff, Митoff, Радеff и пр. Такая модель гра­фи­че­ско­го сло­во­об­ра­зо­ва­ния с при­ме­не­ни­ем дигра­фии явля­ет­ся одной из чаще все­го исполь­зу­е­мых, и мы зафик­си­ро­ва­ли мно­го­чис­лен­ные слу­чаи упо­треб­ле­ния: Ста­ни шеф като Виден off (Мони­тор, 10.05.2007&); Бори­сoff и Митoff са обик­но­ве­ни меке­ре­та, ако не отзо­ват вед­на­га посла­ник Гьок­че! (onovini​.com, 18.07.2018); Има­ме си нов кан­ди­дат за цар — Бори­сOFF (Зора, 2016); Славк-off (Лидер, бр. 28, 2005); Цял Овчар-off вме­сто агне за Гер­гьо­в­ден (Нови­нар, 07.05.2007).

Стан­дарт­ное исполь­зо­ва­ние лич­ных имен при близ­ком, фами­льяр­ном обще­нии, как и упо­треб­ле­ние умень­ши­тель­ных и лас­ка­тель­ных имен, при­су­ще еже­днев­но­му быто­во­му обще­нию. При окка­зи­о­наль­ных транс­фор­ма­ци­ях мы наблю­да­ем откло­не­ния в сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ных цепоч­ках и сло­во­из­ме­ни­тель­ных пара­диг­мах. Так, умень­ши­тель­ные суще­стви­тель­ные в бол­гар­ском язы­ке обра­зу­ют­ся от лич­ных имен при помо­щи раз­лич­ных суф­фик­сов: Нико­лай­чо (Нико­лай), Петър­чо (Петър), Вер­че­то (Вяра), Миме­то и Мар­че­то (Мария) и т. д. Окка­зи­о­наль­ные умень­ши­тель­ные обра­зу­ют­ся и от фамиль­ных имен с целью через умень­ши­тель­ность выра­зить иро­нию по отно­ше­нию к соот­вет­ству­ю­ще­му лицу, воз­мож­но, нане­сти урон его репу­та­ции: Плев­ню, Тръм­пи, Макрончо/Микрончо, Тръмп­чо, Путин­чо, Ердо­ган­чо, Блеър­чо; Хра­ст­че­то (пере­вод фами­лии Буш), Путин­че­то, Мер­кел­че­то, Тръмп­че­то; Наши­ят е само един малък Мер­кел­чо (о Б. Бори­со­ве; Сега, 28.05.2017). Зва­тель­ные фор­мы, обра­зо­ван­ные от фамиль­ных имен, тоже явля­ют­ся неодоб­ри­тель­ны­ми, пре­не­бре­жи­тель­ны­ми и фами­льяр­ны­ми: Мак­роне, мер­си, че ни го каза! (24 часа, 06.11.2019); Дръж се, Тръм­пе! (marica​.bg, 15.10.2019).

К окка­зи­о­наль­ным транс­фор­ма­ци­ям можем отне­сти апел­ля­ти­ва­цию, при кото­рой имя соб­ствен­ное исполь­зу­ет­ся в каче­стве нари­ца­тель­но­го или (реже) иной части речи: Лъжеш, лъжеш и пак лъжеш, Путин такъв (Нови­нар, 03.12.2014); Още по-гошо (вм. по-лошо (хуже); по име­ни Геор­гия Пет­ро­ва, назы­ва­е­мо­го Гошо Тъпо­то (тупи­ца); Мони­тор, 07.04.06). В бол­гар­ском язы­ке это часто про­яв­ля­ет­ся член­ны­ми (опре­де­лен­ны­ми) фор­ма­ми антро­по­ни­мов, кото­рые, как пра­ви­ло, не при­со­еди­ня­ют артикль, ср., напри­мер: шай­ка­та герб и бой­ко­то (о Б. Бори­со­ве; vesti​.bg, 10.07.2019); Кур­не­ли­я­та сама си поси­па гла­ва­та с пепел (о Кор­не­лии Нино­вой; fakti​.bg, 22.08.2018); Воленът, за съжа­ле­ние, не спа­да към тоя тип лиде­ри (о Волене Сиде­ро­ве; news​.bg, 13.01.2013); Мер­келът на Бал­ка­ни­те е в смер­тел­на опас­ност (о Б. Бори­со­ве; Дума, 01.03.2018).

Мы наблю­да­ем так­же транс­фор­ма­ции, каса­ю­щи­е­ся поло­вой при­над­леж­но­сти лица, с выте­ка­ю­щим из это­го наме­ком на поло­вую индиф­фе­рент­ность, кото­рая тра­ди­ци­он­но свя­за­на с непри­я­ти­ем и нето­ле­рант­но­стью: леля-чич­ко Цец­ко Цаче­ва… и дру­гар­ка­та Росен­ка Плев­не­ли­е­ва (вм. Цец­ка Цаче­ва и Росен Плев­не­ли­ев; форум, vesti​.bg, 13.05.2015). Зафик­си­ро­ва­ны и упо­треб­ле­ния с еди­ни­ца­ми, содер­жа­щи­ми дис­кри­ми­на­цию по сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции: Сер­ГЕЙ (вм. Сер­гей Ста­ни­шев), Педе­Ро­ско (вм. Росен Плев­не­ли­ев).

У рас­смат­ри­ва­е­мых транс­фор­ми­ро­ван­ных соб­ствен­ных имен раз­лич­ная сте­пень «обид­но­сти». Более гру­бы­ми и уни­чи­жа­ю­щи­ми явля­ют­ся окка­зи­о­на­лиз­мы, если в антро­по­ни­ме, даже при мини­маль­ном гра­фи­че­ском изме­не­нии, под­чер­ки­ва­ет­ся при­сут­ствие обсцен­ной лек­си­ки всех групп, счи­та­е­мых небла­го­при­стой­ны­ми, — назва­ний муж­ских и жен­ских поло­вых орга­нов и их осо­бен­но­стей, физио­ло­ги­че­ских и пси­хо­ло­ги­че­ских состо­я­ний и дей­ствий, свя­зан­ных с поло­вым актом, а так­же гру­бых руга­тельств и сек­су­аль­ных угроз: не е Кор­не­лия, а кУр­не­лия (вм. К. Нино­ва; pik​.bg, 22.05.2019); Мъдур­ко (вм. Маду­ро; vesti​.bg, 07.07.2015); Пут­Кин (вм. Вл. Путин; clubpolitika​.com, форум, 20.06.2019); Кри­сти­ян Ваги­нин (вм. Кр. Виге­нин; segabg​.com, 24.04.2017); Пле­вА­НА­Ли­ев (вм. Р. Плев­не­ли­ев; blitz​.bg, 24.01.2018, форум). Ана­ли­зи­руя осо­бен­но­сти язы­ко­вой игры в рос­сий­ских медиа, С. Илья­со­ва при­во­дит подоб­ный при­мер со сни­жен­ной лек­си­кой: Ана­ста­СИ­СЯ Уско­ва [Илья­со­ва 2015].

Гру­бы­ми и изде­ва­тель­ски­ми явля­ют­ся окка­зи­о­на­лиз­мы, в кото­рые вклю­че­ны зооме­та­фо­ры нега­тив­ной оцен­ки, выра­жа­ю­щие неодоб­ре­ние или насмеш­ку: пра­се (поро­се­нок) — Пра­се­ев­ски (вм. Пеев­ски) и Пра­сен­ко (вм. Поро­шен­ко), мага­ре (осел) — Мага­реш­ки (вм. Мареш­ки) и др. В резуль­та­те струк­тур­но­го пере­раз­ло­же­ния или кон­та­ми­на­ции нега­тив­ные кон­но­та­ции дан­ной еди­ни­цы пере­да­ют­ся на весь антро­по­ним, напри­мер при исполь­зо­ва­нии хоро­шо извест­ных фито­ме­та­фор: тиква и кра­ту­наТиквен­щайн, Тиквун Бан­кян­ски, Кра­тун Бори­сов, Боко Кра­тун­ски (вм. Бой­ко Бори­сов). По мне­нию Т. А. Бур­ко­вой, «свя­зан­ный с вос­при­я­ти­ем име­ни ассо­ци­а­тив­ный кон­текст, моде­ли­ру­е­мый при­е­ма­ми язы­ко­вой игры, вклю­ча­ет в себя ком­плекс мен­таль­ных про­цес­сов, отра­жа­ю­щих в созна­нии носи­те­лей язы­ка наци­о­наль­но-куль­тур­ную кар­ти­ну мира» [Бур­ко­ва 2019: 109]. Для носи­те­лей бол­гар­ско­го язы­ка нега­тив­ной кон­но­та­ци­ей отли­ча­ют­ся такие еди­ни­цы, как раз­бой­ник, мут­ра, кра­дец, лъжец и дру­гие, в том чис­ле поли­ти­ко-оце­ноч­ные, поэто­му транс­фор­ми­ро­ван­ные с их помо­щью антро­по­ни­мы тоже счи­та­ют­ся (или явля­ют­ся) неодоб­ри­тель­ны­ми и обид­ны­ми: Мут­ро­бо­ри­сов, Раз­бой­ко, Сер­гей­СА­ТА­НИ­шев, Вик­та­тор Орбан, Цар­ко­зи; Кау­Бой­ко про­тив Плей­Бой­ко. Евро­бой­ко бесен! (istinata​.net, 12.07.2018). Неко­то­рые пре­це­дент­ные име­на так­же свя­зы­ва­ют­ся с отри­ца­тель­ны­ми каче­ства­ми, при­пи­сы­ва­е­мы­ми в дан­ном слу­чае путем кон­та­ми­на­ции иным лицам: Хит­лерПут­лер; Напо­ле­он ‘низ­ко­го роста’ — импе­ра­тор Путя­ле­он (вм. Вл. Путин), Сар­ко­ле­он (вм. Н. Сар­ко­зи).

Неко­то­рые окка­зи­о­наль­ные антро­по­ни­мы явля­ют­ся ско­рее шут­ли­вы­ми, чем обид­ны­ми. Так, фами­лия фран­цуз­ско­го пре­мьер-мини­стра Эмма­ню­э­ля Мак­ро­на созвуч­на с суще­стви­тель­ны­ми мака­рон и мик­рон, кото­рые ее заме­ня­ют: Мак­рон, Мака­рон или Мик­рон? (gospodari​.com, 16.11.2018); Тази сед­ми­ца бъл­гар­ски­ят ефир успя да пре­кръ­сти мно­же­ство све­тов­ни поли­ти­ци. Най-потър­певш бе френ­ски­ят пре­зи­дент Ема­ню­ел Мак­рон. Пър­во про­фе­сор Юли­ян Вуч­ков и Цве­тан­ка Ризо­ва го наре­ко­ха Мака­рон. После Сте­фан Сола­ков го пре­кръ­сти на Мик­рон. В свою оче­редь, эти транс­фор­ма­ции могут стать объ­ек­том даль­ней­ше­го окка­зи­о­наль­но­го сло­во­твор­че­ства: Мака­рон­чо е в Питер (segabg​.com, 24.05.2018), Мака­ро­ния (вм. Фран­ция). В неко­то­рых слу­ча­ях эффект полу­ча­ет­ся един­ствен­но в резуль­та­те упо­треб­ле­ния нестан­дарт­ной язы­ко­вой еди­ни­цы вме­сто реаль­но­го име­ни: Омбуд­смая с къща за 200 бона в Рудар­ци (омбуд­сман + Мая Мано­ло­ва; ureport​.bg, 30.07.2015).

Пре­об­ла­да­ю­щая часть ана­ли­зи­ру­е­мых окка­зи­о­наль­ных антро­по­ни­мов име­ет целью дис­кре­ди­та­цию и нане­се­ние уро­на репу­та­ции кон­крет­но­го лица в рам­ках кон­крет­ной груп­пы, для кото­рой пред­на­зна­чен текст. По мне­нию О. В. Кра­сов­ской, «пока­за­те­лем эффек­тив­но­сти исполь­зо­ва­ния соб­ствен­ных имен в анти­и­ми­д­же­вой функ­ции явля­ет­ся их быст­рое рас­про­стра­не­ние в медий­ном про­стран­стве» [Кра­сов­ская 2017]. Но, кро­ме того, во мно­гих слу­ча­ях подоб­ных упо­треб­ле­ний у авто­ра есть и дру­гая цель: про­де­мон­стри­ро­вать свое ост­ро­умие, наход­чи­вость и кре­а­тив­ность.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Наблю­де­ния над упо­треб­ле­ни­я­ми окка­зи­о­наль­ных антро­по­ни­мов пока­зы­ва­ют, что они фор­ми­ру­ют спе­ци­фи­че­скую дина­ми­че­скую сеть наиме­но­ва­ний одно­го и того же лица в струк­ту­ре медий­ных пуб­ли­ка­ций и в ком­мен­та­ри­ях к ним. Часто появ­ле­ние одной такой фор­мы порож­да­ет созда­ние мно­же­ства про­из­вод­ных, кото­рые могут при­над­ле­жать раз­лич­ным авто­рам в вир­ту­аль­ном форум­ном поли­ло­ге. Каж­дый окка­зи­о­наль­ный антро­по­ним пред­став­ля­ет собой инди­ви­ду­аль­ную интер­пре­та­цию ком­мен­ти­ру­е­мо­го в медий­ном про­стран­стве фак­та о лич­но­сти, что обес­пе­чи­ва­ет быст­рое пони­ма­ние со сто­ро­ны чита­те­лей. Транс­фор­ми­ро­ван­ные антро­по­ни­мы явля­ют­ся удоб­ным игро­вым сред­ством экс­пли­цит­но­го выра­же­ния оцен­ки, посколь­ку рас­смот­рен­ные меха­низ­мы струк­тур­но­го пре­об­ра­зо­ва­ния при­во­дят к содер­жа­тель­ным и сти­ли­сти­че­ским изме­не­ни­ям в име­ни.

Выво­ды. Наблю­де­ния над окка­зи­о­наль­ны­ми антро­по­ни­ма­ми важ­ны, посколь­ку такие нестан­дарт­ные фор­мы не толь­ко содер­жат суще­ствен­ную инфор­ма­цию об отра­жен­ных в них обще­ствен­ных настро­е­ни­ях и мне­ни­ях, но и выяв­ля­ют новые сто­ро­ны игро­во­го потен­ци­а­ла бол­гар­ско­го язы­ка, его систе­мы имен и оно­ма­сти­че­ской лек­си­ки. Выра­же­ние нега­тив­ной оцен­ки в про­ана­ли­зи­ро­ван­ных слу­ча­ях дости­га­ет­ся изме­не­ни­ем офи­ци­аль­но­го антро­по­ни­ма, в том чис­ле упо­треб­ле­ни­ем кли­чек и про­звищ, сокра­ще­ний (аббре­ви­а­ции), фами­льяр­ных форм, а так­же грам­ма­ти­че­ски­ми и орфо­гра­фи­че­ски­ми нару­ше­ни­я­ми. При транс­фор­ма­ции соб­ствен­ных имен исполь­зу­ют­ся раз­но­об­раз­ные сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ные при­е­мы — узу­аль­ные и окка­зи­о­наль­ные, при этом чаще все­го при­бе­га­ют к воз­мож­но­стям кон­та­ми­на­ции и гра­фи­че­ско­го сло­во­об­ра­зо­ва­ния, как и их ком­би­на­ции. Сбли­же­ние с дру­ги­ми лек­си­че­ски­ми еди­ни­ца­ми на осно­ве частич­но­го или пол­но­го сов­па­де­ния в зву­ча­нии и напи­са­нии име­ет целью при­пи­сать какую-либо харак­те­ри­сти­ку кон­крет­ной лич­но­сти и, таким обра­зом, дис­кре­ди­ти­ро­вать ее.

Любой из окка­зи­о­наль­ных антро­по­ни­мов обла­да­ет скры­той пре­ди­ка­тив­но­стью и пред­став­ля­ет собой знак актив­ной пози­ции гово­ря­ще­го, свя­зан­ной в первую оче­редь с непри­я­ти­ем опре­де­лен­но­го лица и его дей­ствий, поступ­ков, выска­зы­ва­ний, качеств (физи­че­ских, интел­лек­ту­аль­ных, мораль­ных, а так­же отно­ся­щих­ся к мате­ри­аль­но­му бла­го­со­сто­я­нию, наци­о­наль­ной при­над­леж­но­сти, сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции и т. п.). Одно­вре­мен­но с этим целью явля­ет­ся вызы­ва­ние адек­ват­ной эмо­ци­о­наль­ной реак­ции у адре­са­та. Выра­жа­е­мая нега­тив­ная оцен­ка раз­лич­ной сте­пе­ни вуль­гар­но­сти, направ­лен­ная на пуб­лич­ное оскорб­ле­ние, уни­чи­же­ние, дис­кре­ди­та­цию лица в гла­зах тре­тьих лиц, дает нам осно­ва­ние рас­смат­ри­вать окка­зи­о­наль­ные антро­по­ни­мы как инвек­тив­ную лек­си­ку, а это тре­бу­ет более деталь­но­го изу­че­ния осо­бен­но­стей их упо­треб­ле­ния и интер­пре­та­ции.

Аврамова, Цв. (2012). Собствените имена като ресурс за образуване на нови думи в съвременния български книжовен език. Электронный ресурс http://ireteslaw.ispan.waw.pl/handle/123456789/321.

Бельчиков, Ю. А. (2002). Инвективная лексика в контексте некоторых тенденций в современной русской речевой коммуникации. Филологические науки, 4, 66–74.

Благоева, Д. (2007). Деантропонимни съществителни в най-новата българската лексика. В Научни приноси в памет на професор Константин Попов. Материали от Научната конференция «100 години от рождението на проф. К. Попов». София, 29–30 ноември 2007 г. (с. 71–80). Велико Търново: ИК Знак’94.

Бонджолова, В. (2001). Оказионализми от собствени имена. В Състояние и проблеми на българската ономастика (с. 228–235). Велико Търново: Изд-во Великотыр. университета.

Буркова, Т. А. (2019). Языковая игра в антропонимиконе немецкого этносоциума. Вестник Башкирского университета, 24, 1, 105–110.

Гридина, Т. А. (2011). Этносоциокультурный контекст ономастической игры. Политическая лингвистика, 1 (35), 219–223.

Земская, Е. А. (1996). Активные процессы современного словопроизводства. В Русский язык конца XX столетия (1985–1995) (с. 90–140). Москва: Языки русской культуры.

Ильясова, С. В. (2015). Языковая игра: словообразовательная, графическая, орфографическая (на материале текстов современных российских СМИ). Медиалингвистика, 1 (6), 91–100. Электронный ресурс https://medialing.ru/yazykovaya-igra-slovoobrazovatelnaya-graficheskaya-orfograficheskaya-na-materiale-tekstov-sovremennyh-rossijskih-smi/.

Костова, М. (2011). Собственото име като знак и социокултурен факт в актуален контекст и с оглед преподаването на български език като чужд. В VІ Международна езикова конференция (с. 89–98). Варна: МУ.

Красовская, О. В. (2017). Неофициальные антропонимы в политическом медиатексте как имиджевый ресурс. Медиалингвистика, 3 (18), 114–123. Электронный ресурс https://medialing.ru/neoficialnye-antroponimy-v-politicheskom-mediatekste-kak-imidzhevyj-resurs/.

Малюка, А. А. (2018). Вербальное оскорбление: лингвистический и правовой аспекты. В Язык. Право. Общество. Сборник статей V Международной научно-практической конференции (Пенза, 22–25 мая 2018 г.) (с. 63–65). Пенза: Изд-во ПГУ.

Стоянов, Кр. (1999). Обществените промени (1989–1996) и вестникарският език. София: МСД.

Трифонова, Й. (2013). Депроприални апелативни неологизми в съвременния български и чешки език — теоретични и лексикографски проблеми. В Проблеми на неологията в славянските езици (с. 119–152). София: АИ .Проф. М. Дринов..

Февралева, А. Е. (2018). Инвективные окказионализмы как объект лингвистической экспертизы. В Язык. Право. Общество. Сборник статей V Международной научно-практической конференции (Пенза, 22–25 мая 2018 г.) (с. 113–116). Пенза: Изд-во ПГУ.

Цонева, Л. М. (2011). Имена российских политиков в болгарском политическом дискурсе. Политическая лингвистика, 1 (35), 56–63.

Цонева, Л. М. (2010). Имената на българските политици като обект на езикова игра. В Състояние и проблеми на българската ономастика, т. 11 (с. 308–326). Велико Търново: Изд-во Великотыр. университета.

Avramova, Tsv. (2012). Proper names as a resource in forming new words in modern literary bulgarian. Retrieved from http://ireteslaw.ispan.waw.pl/handle/123456789/321. (In Bulgarian)

Bel‘chikov, Iu. A. (2002). Invective vocabulary in the context of some trends in modern Russian speech communication. Filologicheskie nauki, 4, 66–74. (In Russian)

Blagoeva, D. (2007). Deanthroponymic nouns in the latest Bulgarian vocabulary. In Nauchni prinosi v pamet na profesor Konstantin Popov. Materiali ot Nauchnata konferentsiia “100 godini ot rozhdenieto na prof. K. Popov”. Sofia, 29–30 November 2007 (pp. 71–80). Veliko Tarnovo: IK Znak’94 Publ. (In Bulgarian)

Bondzholova, V. (2001). Occasionalisms by anthroponyms. In Sostoianie i problemi na bolgarskata onomastika (pp. 228–235). Veliko Tarnovo: University of Veliko Tarnovo Publ. (In Bulgarian)

Burkova, T. A. (2019). Language game in anthroponimicon of german ethnosocium. Vestnik Bashkirskogo universiteta, 24, 1, 105–110. (In Russian)

Fevraleva, A. E. (2018). Invective occasionalisms as an object of linguistic expertise. In Iazyk. Pravo. Obshchestvo. Sbornik statei V Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii (Penza, 22–25 May 2018) (pp. 113–116). Penza: PGU Publ. (In Russian)

Gridina, T. A. (2011). Ethno-socio-cultural context of onomastic game. Politicheskaia lingvistika, 1 (35), 219–223. (In Russian)

Il‘iasova, S. V. (2015). Language game: word-formation, graphic, orthographic (on the material of the modern Russian mass media texts). Medialingvistika, 1 (6), 91–100. Retrieved from https://medialing.ru/yazykovaya-igra-slovoobrazovatelnaya-graficheskaya-orfograficheskaya-na-materiale-tekstov-sovremennyh-rossijskih-smi/. (In Russian)

Kostova, M. (2011). First name as a sign and sociocultural fact in current context and with a view to teaching Bulgarian as a foreign language. In VІ Mezhdunarodna ezikova konferentsiia (pp. 89–98). Varna: MU Publ. (In Bulgarian)

Krasovskaia, O. V. (2017). Informal anthroponyms in political media text as an image-building resource. Medialingvistika, 3 (18), 114–123. Retrieved from https://medialing.ru/neoficialnye-antroponimy-vpoliticheskom-mediatekste-kak-imidzhevyj-resurs/. (In Russian)

Maliuka, A. A. (2018). Verbal insult: linguistic and legal aspects. In Iazyk. Pravo. Obshchestvo. Sbornik statei V Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii (Penza, 22–25 May 2018) (pp. 63–65). Penza: PGU Publ. (In Russian)

Stoianov, Kr. (1999). Social changes 1989–1996 and newspaper language. Sofia: MSD Publ. (In Bulgarian)

Trifonova, I. (2013). Deproprial Appeal Neologisms in Modern Bulgarian and Czech — Theoretical and Lexicographical Problems. In Problemi na neologiiata v slavianskite ezitsi (pp. 119–152). Sofiia: “Prof. M. Drinov” Publ. (In Bulgarian)

Tsoneva, L. M. (2011). Names of Russian politicians in bulgarian political discourse. Politicheskaia lingvistika, 1 (35), 56–63. (In Russian)

Tsoneva, L. M. (2010). The names of Bulgarian politicians as an object of linguistic game. In Sostoianie i problemi na bolgarskata onomastika, vol. 11 (pp. 308–326). Veliko Tarnovo: University of Veliko Tarnovo Publ. (In Bulgarian)

Zemskaia, E. A. (1996). Active processes of modern word formation. In Russkii iazyk kontsa XX stoletiia (1985–1995) (pp. 90–140). Moscow: Iazyki russkoi kul’tury Publ. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 28 фев­ра­ля 2020 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 9 апре­ля 2020 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: February 28, 2020
Accepted: April 9, 2020