Пятница, Ноябрь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ОЦЕНОЧНОСТЬ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ПРИЗНАК ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА

В статье рассмотрена оценочность в свете социокультурных исследований журналистских текстов. В частности определены основные факторы, которые обусловливают оценочный знак материалов печатных СМИ: специфика социокультурного пространства, тип издания, жанровые особенности текста, индивидуальные особенности мировосприятия коммуникантов. Внимание уделяется использованию разнообразных лексических средств для выражения оценочности в текстах СМИ. Отмечается, что подвижность оценочных границ журналистского текста в значительной мере обусловлена как политическими изменениями в обществе, так и субъективным отношением говорящего к адресату речи, его действиям, поведению, событиям в социуме в целом. Оценочность текста, безусловно, формируется и на основе социокультурных стереотипов. Оценивая определенный объект, субъект опирается, с одной стороны, на свое отношение к нему, а с другой — на стереотипные представления об объекте и его место в ценностной картине мира.

EVALUATION AS A SOCIO-CULTURAL SIGN OF JOURNALISTIC TEXT

The article considers the evaluation in the light of social and cultural studies of journalistic texts. In particular, the main factors that determine the evaluatory sign of the print mass media are analyzed: the specificity of sociocultural space, type of publication, genre features of the text, the individual characteristics of perception of the communicants. The attention is paid to the using a variety of lexical means for the expression of evaluation in mass media texts. It is noted that the evaluative mobility of the boundaries of journalistic text is caused by the political changes in society and the subjective attitude of the speaker to the addressee, his actions, behavior, events that take place in the society. Evaluation of the text undoubtedly is formed on the basis of socio-cultural stereotypes. Evaluating a certain object, the speaker relies on the one hand, on his attitude toward him, and on the other hand, on stereotypes about this object and its place in the world picture of values

Анна Ильинична Приходько, доктор филологических наук, профессор кафедры английской филологии Запорожского национального университета 

E-mail: anna.prikhodko.55@mail.ru

Anna Illinichna Prihodko, Doctor of Philology, Professor of the Chair of English philology, Zaporizhzhya National University 

E-mail: anna.prikhodko.55@mail.ru 

Приходько А. И. Оценочность как социокультурный признак журналистского текста // Медиалингвистика. 2016. № 1 (11). С. 73–81. URL: https://medialing.ru/ocenochnost-kak-sociokulturnyj-priznak-zhurnalistskogo-teksta/ (дата обращения: 22.11.2019).

Prihodko A. I. Evaluation as a socio-cultural sign of journalistic text. Media Linguistics, 2016, No. 1 (11), pp. 73–81. Available at: https://medialing.ru/ocenochnost-kak-sociokulturnyj-priznak-zhurnalistskogo-teksta/ (accessed: 22.11.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.02.19

Вве­де­ние. Оцен­ка как язы­ко­вая кате­го­рия при­вле­ка­ет вни­ма­ние мно­гих уче­ных [Арутю­но­ва 1988; Вольф 2009]. Одна­ко ее невоз­мож­но изу­чить в совер­шен­стве, огра­ни­чив­шись лишь узко­линг­ви­сти­че­ски­ми иссле­до­ва­ни­я­ми. Тре­бу­ют рас­смот­ре­ния дру­гие, преж­де все­го соци­о­куль­тур­ные фак­ты, на что неод­но­крат­но обра­ща­ли вни­ма­ние уче­ные. В част­но­сти, С. Мак­кон­нел-Джи­нет в сво­их рас­суж­де­ни­ях о сло­ве good отме­ча­ет, что слиш­ком широ­кое зна­че­ние при­ла­га­тель­но­го good поз­во­ля­ет исполь­зо­вать его в раз­лич­ных кон­текстах, и для его пра­виль­но­го пони­ма­ния сле­ду­ет при­вле­кать экс­тра­линг­ви­сти­че­ские зна­ния [McConnell-Ginet 1971: 142].

Осо­бое вни­ма­ние оцен­ка при­вле­ка­ет в све­те соци­о­куль­тур­ных иссле­до­ва­ний жур­на­лист­ских тек­стов, кото­рые, по спра­вед­ли­во­му заме­ча­нию М. Л. Мака­ро­ва, в наше вре­мя пред­став­ля­ют зна­чи­тель­ный инте­рес для иссле­до­ва­те­лей язы­ка [Мака­ров 2003: 101]. Имен­но тек­сты СМИ сего­дня явля­ют­ся источ­ни­ком соци­о­куль­тур­ной инфор­ма­ции и высту­па­ют, по мне­нию мно­гих иссле­до­ва­те­лей, моде­лью наци­о­наль­но-куль­тур­ной спе­ци­фи­ки рече­во­го обще­ния, «порт­ре­том рече­вой эпо­хи», фраг­мен­том наци­о­наль­ной куль­ту­ры, кото­рый дает доста­точ­но пол­ное пред­став­ле­ние о поли­ти­че­ских, эко­но­ми­че­ских и соци­о­куль­тур­ных про­цес­сах [Богу­слав­ская 2004: 34; Басов­ская 2005: 229]. Кро­ме того, жур­на­ли­сти­ку инте­ре­су­ет преж­де все­го то, что наи­бо­лее акту­аль­но сего­дня, наи­бо­лее важ­но в дан­ный момент. Сущ­но­стью ее дея­тель­но­сти явля­ет­ся оцен­ка акту­аль­но­го и внед­ре­ние этой оцен­ки в мас­со­вое созна­ние. Итак, любой жур­на­лист­ский текст уже сам по себе содер­жит оце­ноч­ность как основ­ной при­знак. Так, У. Эко отме­ча­ет: «…(за исклю­че­ни­ем про­гно­за пого­ды) объ­ек­тив­ной инфор­ма­ции не суще­ству­ет и не может суще­ство­вать. Даже при педан­тич­ном отде­ле­нии ком­мен­та­рия от сооб­ще­ния сам по себе под­бор сооб­ще­ний и их раз­ме­ще­ние на стра­ни­це вклю­ча­ет в себе импли­цит­ное суж­де­ние» [Эко 1998: 49]. Сама оцен­ка все­гда соци­аль­но обу­слов­ле­на, ведь ее интер­пре­та­ция зави­сит от норм, при­ня­тых в том или ином соци­у­ме. Соци­аль­ные инте­ре­сы и мода, пре­стиж­ность и непре­стиж­ность фор­ми­ру­ют и дефор­ми­ру­ют оцен­ки. К тому же «в усло­ви­ях циви­ли­за­ции обра­зу­ет­ся целая систе­ма спо­со­бов и средств, пред­на­зна­чен­ных для уве­ли­че­ния эффек­тив­но­сти оцен­ки — кро­ме каче­ствен­но спе­ци­фи­ци­ро­ван­ных (поли­ти­че­ских, юри­ди­че­ских и дру­гих) норм, в этой же роли высту­па­ют теперь идеи и иде­а­лы, пра­ви­ла и стан­дар­ты, прин­ци­пы и зако­ны» [Плот­ни­ков 1998: 633]. Оце­ноч­ные и эмо­тив­ные кон­но­та­ции могут быть резуль­та­том соот­не­се­ния с куль­тур­ны­ми уста­нов­ка­ми (пра­ви­ла­ми пове­де­ния), сте­рео­ти­па­ми, фоно­вы­ми зна­ни­я­ми [Тока­рев 2003: 58]. Таким обра­зом, оцен­ка — это соци­о­куль­тур­ная кате­го­рия, харак­тер­ный при­знак жур­на­лист­ско­го тек­ста, спе­ци­фи­ка про­яв­ле­ния кото­рой обу­слов­ле­на раз­лич­ны­ми фак­то­ра­ми.

Целью пред­ла­га­е­мой ста­тьи мыс­лит­ся выяв­ле­ние основ­ных соци­о­куль­тур­ных фак­то­ров, кото­рые вли­я­ют на оце­ноч­ность газет­но­го тек­ста, обу­слов­ли­ва­ют тот или иной его оце­ноч­ный знак. Мате­ри­а­лом иссле­до­ва­ния ста­ли тек­сты все­укра­ин­ских изда­ний за 2004–2013 гг.

Учи­ты­вая, что любое сооб­ще­ние не суще­ству­ет в ваку­у­ме, а порож­да­ет­ся гово­ря­щим и слу­ша­ю­щим в кон­крет­ных ситу­а­ци­ях, в пре­де­лах широ­ко­го соци­о­куль­тур­но­го кон­тек­ста, сле­ду­ет при­знать, что одним из весо­мых фак­то­ров, кото­рые фор­ми­ру­ют оце­ноч­ность тек­ста СМИ, явля­ет­ся соци­о­куль­тур­ное про­стран­ство, зна­чи­мость кото­ро­го неод­но­крат­но опре­де­ля­ли иссле­до­ва­те­ли мас­со­во-ком­му­ни­ка­тив­ных про­цес­сов. В част­но­сти В. Шрам вме­сте с С. Сиберт и Т. Питер­со­ном, выяв­ляя соци­аль­ную сущ­ность и основ­ные функ­ции мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, при­шли к выво­ду, что «прес­са все­гда при­ни­ма­ет фор­му и окрас­ку тех соци­аль­ных и поли­ти­че­ских струк­тур, в рам­ках кото­рых она функ­ци­о­ни­ру­ет» [Сиберт, Шрам, Питер­сон 1998: 16]. М. де Флер рас­смат­ри­ва­ет про­цес­сы мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции как соци­аль­ную систе­му, кото­рая вхо­дит в систе­му куль­ту­ры, эко­но­ми­ки и поли­ти­ки [Fleur 1982]. Иссле­дуя линг­во­со­ци­о­куль­тур­ные моде­ли тек­ста, В. В. Богу­слав­ская выде­ля­ет базо­вые ком­по­нен­ты про­стран­ства жур­на­лист­ских тек­стов, к кото­рым отно­сит исто­рию, куль­ту­ру и соци­ум [Богу­слав­ская 2004]. Имен­но эти пара­мет­ры, по ее мне­нию, обу­слов­ли­ва­ют спе­ци­фи­ку обоб­щен­но­го про­стран­ства тек­ста: так, исто­ри­че­ский момент опре­де­ля­ет кон­цеп­ту­аль­но-смыс­ло­вое напол­не­ние тек­ста и одно­вре­мен­но обу­слов­ли­ва­ет куль­тур­ную эпо­ху, кото­рая, в свою оче­редь, накла­ды­ва­ет свои огра­ни­че­ния на кон­цеп­ту­аль­но-смыс­ло­вое напол­не­ние тек­стов и про­яв­ля­ет­ся через соци­ум, кото­рый порож­да­ет реа­ли­за­цию кон­крет­но­го тек­ста с уче­том инди­ви­ду­аль­но-лич­ност­ных и рече­вых осо­бен­но­стей кон­крет­но­го авто­ра. Таким обра­зом, мож­но отме­тить, что соци­о­куль­тур­ное про­стран­ство ока­зы­ва­ет­ся внеш­ним фак­то­ром, кото­рый детер­ми­ни­ру­ет оце­ноч­ный знак подан­ной в жур­на­лист­ском тек­сте инфор­ма­ции и тем самым пред­опре­де­ля­ет выбор соот­вет­ству­ю­щих линг­ви­сти­че­ских средств ее репре­зен­та­ции.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Рас­смат­ри­вая газет­ные мате­ри­а­лы совет­ских и совре­мен­ных изда­ний, уче­ные ука­зы­ва­ют на вари­а­тив­ность оце­ноч­но­сти тек­стов, кото­рая про­ис­хо­дит под вли­я­ни­ем идео­ло­ги­че­ских изме­не­ний в соци­у­ме. Извест­но, что для прес­сы тота­ли­тар­но­го обще­ства была харак­тер­на так назы­ва­е­мая соци­а­ли­сти­че­ская оце­ноч­ность, кото­рая про­яв­ля­ла себя преж­де все­го в «поло­жи­тель­ных» текстах, знак кото­рых обу­сло­ви­ли изло­жен­ные в них фак­ты, собы­тия, про­бле­мы (в част­но­сти, осве­ще­ние «счаст­ли­вой» жиз­ни совет­ско­го наро­да, успе­хов в стро­и­тель­стве соци­а­лиз­ма и т. п.) и соот­вет­ству­ю­щие линг­ви­сти­че­ские сред­ства их репре­зен­та­ции: «рево­лю­ци­он­ная фра­зео­ло­гия», ста­ро­сла­вя­низ­мы, книж­ные сло­ва с под­черк­ну­той тор­же­ствен­но­стью, тра­ди­ци­он­ные «воен­ные» мета­фо­ры и др. «Нега­тив­ные» тек­сты каса­лись преж­де все­го «вра­гов про­ле­та­ри­а­та» и часто содер­жа­ли при­зыв к их уни­что­же­нию. Харак­тер­ной чер­той этих агрес­сив­ных мате­ри­а­лов было актив­ное исполь­зо­ва­ние слов, отно­ся­щих­ся к семан­ти­че­ско­му полю «смерть», мета­фо­ри­че­ских наиме­но­ва­ний дои­сто­ри­че­ских и мифи­че­ских живот­ных, лек­си­ки, свя­зан­ной с живот­ным миром, интен­си­вов. При этом, как отме­ча­ет Г. Я. Солга­ник, сре­ди нега­тив­но-оце­ноч­ных еди­ниц пре­об­ла­да­ли преж­де все­го эва­лю­а­ти­вы, кото­рые харак­те­ри­зу­ют­ся высо­кой сте­пе­нью про­яв­ле­ния дан­но­го при­зна­ка [Солга­ник 1976].

В кон­це 80‑х — нача­ле 90‑х годов оце­ноч­ность жур­на­лист­ских тек­стов суще­ствен­но изме­ни­лась: им стал при­сущ ярко выра­жен­ный отри­ца­тель­ный знак, что наблю­да­ет­ся как в осве­ще­нии преж­де все­го нега­тив­ных аспек­тов бытия чело­ве­ка, так и в отри­ца­тель­ной линг­ви­сти­че­ской репре­зен­та­ции фак­тов, собы­тий «язы­ком враж­ды», или, как ее назы­ва­ют совре­мен­ные язы­ко­ве­ды, сло­вес­ным экс­тре­миз­мом, дис­кур­сом нена­ви­сти, рече­вой (сло­вес­ной, язы­ко­вой, вер­баль­ной, ком­му­ни­ка­тив­ной) агрес­си­ей, кото­рая запо­ло­ни­ла совре­мен­ные СМИ. И хотя иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ли, что «люди пыта­ют­ся видеть в первую оче­редь свет­лые сто­ро­ны жиз­ни и гово­рить о них» [Вольф 1986: 102], в совре­мен­ных мас­сме­диа про­сле­жи­ва­ет­ся доми­ни­ро­ва­ние оцен­ки нега­тив­ной, о чем сви­де­тель­ству­ет даже бег­лый обзор руб­рик цен­траль­ных печат­ных СМИ. В част­но­сти, в ходе ана­ли­за «Укра­и­ны моло­дой» было выяс­не­но, что сре­ди девя­ти руб­рик каж­до­го номе­ра это­го изда­ния все­гда нега­тив­ны­ми явля­ет­ся напол­не­ние пяти из них, а имен­но: «Поли­ти­ка», «Кри­ми­нал», «Эко­но­ми­ка», «Здо­ро­вье», «Я вам пишу…». 

«Поли­ти­ка» содер­жит преж­де все­го мате­ри­а­лы, клю­че­вы­ми кон­цеп­та­ми кото­рых явля­ют­ся «ложь», «фаль­си­фи­ка­ции», «непро­фес­си­о­на­лизм», «поли­ти­че­ский кри­зис», «мафия». Напри­мер, в этой руб­ри­ке раз­ме­ща­ют­ся такие мате­ри­а­лы, как Мас­сов­ка для Моро­за (11 сент.), Ложь no-соци­а­ли­сти­че­ски (как пар­тия Моро­за народ обма­ны­ва­ет) (20 сент.), Под­су­ди­мый Минюст (4 сент.), Розо­вые очки от Каб­ми­на (4 сент.), Пра­ви­тель­ство бле­фу­ет? (27 февр.), Пра­ви­тель­ство под­бра­сы­ва­ет кости (5 сент.), День «ожив­ших мерт­ве­цов» (5 сент), Всю­ду клин… (24 мая).

В руб­ри­ке «Эко­но­ми­ка» пред­став­ле­ны мате­ри­а­лы по энер­ге­ти­че­ским про­бле­мам, инфля­ции, биз­не­са, кри­ми­на­ла: После выбо­ров — газо­вая вой­на (6 сент.), А эти нары — для людей в чер­ном (11 сент.). Руб­ри­ка «Здо­ро­вье», как пра­ви­ло, содер­жит мате­ри­а­лы, кото­рые каса­ют­ся эпи­де­мий, забо­ле­ва­ний, смер­ти, поэто­му клю­че­вы­ми и явля­ют­ся эти нега­тив­ные кон­цеп­ты: От болез­ней спа­са­ет… бутыл­ка (11 сент.), Хот-дог с раком (13 сент.). Пись­ма чита­те­лей, поме­щен­ные в руб­ри­ке «Я вам пишу…», в основ­ном каса­ют­ся соци­аль­ных и эко­но­ми­че­ских про­блем: Не нужен Совет, кото­рый сидит на шее у наро­да (20 сент.), Закон что дышло: куда повер­нешь, то и вышло (24 мая), Как и какие соци­аль­ные «дыры» заты­кать? (13 сент.).

Руб­ри­ки «ИнФо­рУМ», «Полит­ин­фор­ма­ция», «Мир и Укра­и­на», «Реги­о­ны» содер­жат раз­но­об­раз­ную инфор­ма­цию с точ­ки зре­ния ее оце­ноч­ной нагруз­ки с явным пре­иму­ще­ством нега­тив­ной, о чем сви­де­тель­ству­ет так­же ана­лиз назва­ний под­руб­рик упо­мя­ну­тых руб­рик. Так, «ИнФо­рУМ» в тече­ние ука­зан­но­го пери­о­да содер­жал такие под­руб­ри­ки: «Эпи­де­мия», «Суи­цид», «Горим!», «Тра­ге­дия», «Взрыв», «Ава­рия», «Наг­лость», «Есть про­бле­ма», «Кри­ми­нал», «Про­те­сты», «Кара­ул!», «Неуда­ча», «Скан­дал», «Вору­ют!», «Суд да дело», «Ката­стро­фа», «Раз­бор­ки», «Афе­ры» (при­мер­но в одном номе­ре 7 из 12 мате­ри­а­лов этой же руб­ри­ки дают нега­тив­ную инфор­ма­цию о кри­ми­наль­ных собы­ти­ях, взры­вах, смер­ти, судах, состо­я­нии здо­ро­вья и т. д.). 

В руб­ри­ке «Полит­ин­фор­ма­ция» часто встре­ча­ет­ся под­руб­ри­ка «Парад мараз­мов»; «Мир» содер­жит под­руб­ри­ки «Горя­чая точ­ка», «Вой­на», «Тер­ро­ризм», «Сти­хия»; «Кон­фликт», «Опас­ность», «Поте­ри», «Ужас!»; в руб­ри­ке «Реги­о­ны» — под­раз­де­лы «Зона ЧП», «Зона беды», «Чрез­вы­чай­ная ситу­а­ция», «Звер­ство».

Кон­цеп­ты добра про­яв­ля­ют себя гораз­до реже и пред­став­ле­ны сухо и одно­об­раз­но. Ана­ли­зи­руя мате­ри­а­лы «поло­жи­тель­ных», на пер­вый взгляд, руб­рик «Обра­зо­ва­ние», «Куль­ту­ра», «Спорт», «Звез­ды», «Калей­до­скоп» (на пози­тив­ность настра­и­ва­ют преж­де все­го кон­цеп­ту­аль­ные сло­ва, выне­сен­ные в заго­ло­вок руб­рик), можем отме­тить, что эта пози­тив­ность не все­гда сов­па­да­ет с оце­ноч­ным зна­ком пред­став­лен­ной в них инфор­ма­ции, посколь­ку руб­ри­ки часто содер­жат мате­ри­а­лы о нега­тив­ных про­бле­мах, неуда­чах и т. п. Осо­бен­но выде­ля­ет­ся в этом аспек­те раз­дел «Обра­зо­ва­ние», где, как пра­ви­ло, рас­по­ла­га­ют­ся мате­ри­а­лы о доро­го­визне обу­че­ния, про­бле­мах меж­ду учи­те­ля­ми и уче­ни­ка­ми, каче­стве обу­че­ния и др. Заго­лов­кам мате­ри­а­лов при­су­щи нега­тив­ные кон­цеп­ты и интен­си­фи­ка­то­ры оцен­ки: В пост­со­вет­ской шко­ле все постро­е­но на лжи (14 сент.), Непе­да­го­ги­че­ская Поэ­ма (24 мая).

В руб­ри­ке «Спорт» встре­ча­ют­ся мате­ри­а­лы, нега­тив­но интер­пре­ти­ру­ю­щие поло­жи­тель­ный факт: напри­мер, в ста­тье, назва­ние кото­рой содер­жит пре­не­бре­жи­тель­ные наме­ки, — Как мед, так и лож­кой (4 сент.), гово­рит­ся о том, что укра­ин­ская тен­ни­сист­ка впер­вые добра­лась до 1/8 фина­ла откры­то­го чем­пи­о­на­та США. «Куль­ту­ра» часто содер­жит под­раз­дел «Есть про­бле­ма», в кото­рой затра­ги­ва­ют­ся раз­лич­ные вопро­сы по про­бле­мам финан­си­ро­ва­ния и раз­ви­тия оте­че­ствен­но­го искус­ства: Самое важ­ное из искусств в углу (8 сент.). Что же каса­ет­ся пози­тив­ных мате­ри­а­лов, опуб­ли­ко­ван­ных в ука­зан­ных руб­ри­ках, то они ока­зы­ва­ют­ся зна­чи­тель­но огра­ни­чен­ны­ми как по объ­е­му, так и по тема­ти­ке: это преж­де все­го корот­кие сооб­ще­ния о празд­нич­ных меро­при­я­ти­ях, спор­тив­ных побе­дах, меце­нат­стве.

Чисто «пози­тив­ны­ми» руб­ри­ка­ми газе­ты «Укра­и­на моло­дая» ока­за­лись «Чело­век», «Обще­ство», «Исто­рия», в кото­рых осве­ща­ют­ся про­бле­мы исто­ри­ко-куль­тур­но­го насле­дия укра­ин­ско­го наро­да, напе­ча­та­ны мате­ри­а­лы об исто­ри­че­ских фигу­рах, извест­ных людях, инте­рес­ных путе­ше­стви­ях. В ходе ана­ли­за этих мате­ри­а­лов было уста­нов­ле­но, что автор, гово­ря о поло­жи­тель­ных явле­ни­ях, собы­ти­ях, фак­тах, вро­де созна­тель­но избе­га­ет поло­жи­тель­но-оце­ноч­ных линг­ви­сти­че­ских средств. Скла­ды­ва­ет­ся такое впе­чат­ле­ние, что жур­на­лист боит­ся хва­лить, счи­тая, что нега­тив­ная оцен­ка дела­ет его вос­при­я­тие более кри­ти­че­ским. Э. Канет­ти при­во­дит инте­рес­ные раз­мыш­ле­ния об этой тен­ден­ции, кото­рую назы­ва­ет «радо­стью от нега­тив­но­го суж­де­ния»: «Луч­ше все­го начать с явле­ния, всем хоро­шо извест­но­го, — радо­сти от нега­тив­но­го суж­де­ния. Не раз мы слы­ша­ли суж­де­ния типа „пло­хая кни­га“ или „пло­хая кар­ти­на“; гово­ря­щий при этом делал мно­го­зна­чи­тель­ную мину, буд­то выра­жал что-то содер­жа­тель­ное. Фор­ма выра­же­ния обман­чи­ва, ско­ро в таких слу­ча­ях про­ис­хо­дит пере­ход на лич­но­сти, гово­рит­ся „пло­хой писа­тель“ или „пло­хой худож­ник“, и зву­чит это совсем как „пло­хой чело­век“. Лег­ко пой­мать зна­ко­мо­го, незна­ком­ца, само­го себя на таких фра­зах. Радость от нега­тив­но­го суж­де­ния оче­вид­на» [Канет­ти 2013: 21]. В текстах совре­мен­ных СМИ для выра­же­ния оце­ноч­но­сти при­вле­ка­ет­ся преж­де все­го арсе­нал неко­ди­фи­ци­ро­ван­ных лек­си­че­ских средств, в част­но­сти жар­го­низ­мов, арго­тиз­мов и т. п. Их появ­ле­ние в совре­мен­ном инфор­ма­ци­он­ном про­стран­стве вызва­но преж­де все­го соци­о­куль­тур­ны­ми фак­то­ра­ми: сме­ной исто­ри­че­ских эпох (совет­ской на пост­со­вет­скую) с после­ду­ю­щей демо­кра­ти­за­ци­ей, что обу­сло­ви­ло отсут­ствие запрет­ных тем, обсуж­да­е­мых на стра­ни­цах СМИ (напри­мер, секс, част­ная жизнь поли­ти­ков), все­доз­во­лен­но­стью в язы­ко­вой репре­зен­та­ции той или иной про­бле­мы, а так­же попу­ляр­но­стью и актив­ной дея­тель­но­стью (как поли­ти­че­ской, так и эко­но­ми­че­ской) людей с уго­лов­ным про­шлым. В прес­се неко­ди­фи­ци­ру­е­мые лек­си­че­ские еди­ни­цы появи­лись не слу­чай­но, не из «ниче­го», посколь­ку дав­но суще­ство­ва­ли в язы­ке. Дру­гое дело, что дол­гое вре­мя они нахо­ди­лись в тени, лишь вре­мя от вре­ме­ни дава­ли о себе знать, рас­ша­ты­вая эти­че­ские, эсте­ти­че­ские и язы­ко­вые нор­мы. Ана­ли­зи­руя сфе­ры быто­ва­ния неко­ди­фи­ци­ро­ван­ных средств, 3. Кёстер-Тома отме­ча­ет, что в 1985 г. в СССР суще­ство­ва­ла так назы­ва­е­мая полу­про­вод­ни­ко­вая куль­ту­ра, когда радио, теле­ви­де­ние, кино, кон­цер­ты сви­де­тель­ство­ва­ли о потре­би­тель­ском отно­ше­нии к куль­ту­ре, а сама куль­ту­ра напо­ми­на­ла ули­цу с одно­сто­рон­ним дви­же­ни­ем; люди были раз­де­ле­ны на две части: одни на сцене пели и тан­це­ва­ли (созда­те­ли), дру­гие сни­зу смот­ре­ли и слу­ша­ли (потре­би­те­ли). Эта «полу­про­вод­ни­ко­вость» нашла отра­же­ние и в язы­ке, посколь­ку была при­зва­на все скрыть, сгла­дить, что с успе­хом реа­ли­зо­вы­ва­лось на стра­ни­цах СМИ: Когда в 1971 году погиб­ли трое наших кос­мо­нав­тов, в сооб­ще­ни­ях ТАСС гово­ри­лось, что про­грам­ма поле­та выпол­не­на в пол­ном объ­е­ме и спус­ка­е­мый аппа­рат при­зем­лил­ся в задан­ной точ­ке. Все кос­мо­нав­ты ока­за­лись на сво­их рабо­чих местах, но, как выяс­ни­лось, без при­зна­ков жиз­ни (Вол­гин И. Печать без­дар­но­сти // Лит. газе­та. 1993. 25 авг. С. 3). Под этим язы­ко­вым сло­ем суще­ство­вал дру­гой язык, кото­рый выплес­нул­ся на рубе­же 80–90‑х годов на стра­ни­цы пуб­ли­ци­сти­ки [Кёстер-Тома 1994: 19]. Сего­дня эти сло­ва и выра­же­ния заня­ли клю­че­вую пози­цию в жур­на­лист­ском тек­сте, ста­ли выпол­нять роль оце­ноч­ных и смыс­ло­вых доми­нант: Как «мочи­ли» сто­рон­ни­ков (31 февр.), Брат­ки по кро­ви (14 апр.), Порож­няк от коа­ли­ции (14 апр.). 

Совре­мен­ным СМИ свой­ствен­на и немо­ти­ви­ро­ван­ная пуб­ли­ци­сти­че­ская пей­о­ра­тив­ная оцен­ка. Часто в текстах встре­ча­ют­ся сло­вес­ные фор­му­лы, кото­рые дис­кре­ди­ти­ру­ют те явле­ния, кото­рые не заслу­жи­ва­ют осуж­де­ния: Шев­чен­ко — «за бор­том» (19 сент.). Дидак­ти­че­ская зада­ча немо­ти­ви­ро­ван­но­го пей­о­ра­ти­ва заклю­ча­ет­ся, оче­вид­но, в том, что­бы при­учить чита­те­ля к иро­нич­но­му, с долей циниз­ма, взгля­ду на жизнь. Это, как отме­ча­ет Е. Н. Басов­ская, свое­об­раз­ная мате­ри­а­ли­за­ция прин­ци­па «ниче­го свя­то­го», опре­де­лен­ная мани­пу­ля­ция, кото­рая навя­зы­ва­ет обще­ству при­выч­ку к агрес­сив­но­му рече­во­му пове­де­нию [Басов­ская 2005: 234]. Кро­ме того, подоб­ная репре­зен­та­ция кар­ти­ны мира спо­соб­на сфор­ми­ро­вать у ауди­то­рии кар­ди­наль­ное изме­не­ние в миро­вос­при­я­тии, иска­жен­ное пред­став­ле­ние о систе­ме цен­но­стей, доми­ни­ру­ю­щих в обще­стве.

Интен­сив­ную оце­ноч­ность тек­сты СМИ полу­ча­ют и в усло­ви­ях поли­ти­че­ских пере­мен в соци­у­ме, кото­рые порож­да­ют яркую образ­ность, актив­ное жур­на­лист­ское сло­во­твор­че­ство. По мет­ко­му выра­же­нию Л. О. Ста­виц­кой, «шоко­вой тера­пи­ей для укра­ин­ско­го язы­ка» были поли­ти­че­ские собы­тия нояб­ря — декаб­ря 2013 г. на Укра­ине [Ста­ви­ць­ка 2006: 12]. Оран­же­вая рево­лю­ция изме­ни­ла сти­ли­сти­ку обще­ния вла­сти с наро­дом: в част­но­сти, появи­лись мяг­кие, интим­ные инто­на­ции в обра­ще­ни­ях народ­но­го лиде­ра к укра­ин­цам: моя нация, мои дру­зья, моя Укра­и­на, мои доро­гие и т. п.; наци­о­наль­но-пре­це­дент­ны­ми фено­ме­на­ми ста­ли лишен­ные ощу­ти­мых кон­но­та­ций коло­ра­ти­вы оран­же­вый, поме­ран­це­вый, оце­ноч­ный знак кото­рых варьи­ро­вал­ся в раз­лич­ных изда­ни­ях в диа­па­зоне + / –, что было обу­слов­ле­но преж­де все­го поли­ти­че­ской направ­лен­но­стью газе­ты. Так, в демо­кра­ти­че­ских СМИ оран­же­вый — это «цвет теп­ла, жиз­ни, све­та, настро­е­ния, рево­лю­ции, побе­ды»: Май­дан Неза­леж­но­сти укра­си­ли в оран­же­вый цвет — цвет нашей рево­лю­ции (Сво­бод­ная жизнь. 2013. 22 янв.), Оран­же­вая надеж­да (Сво­бод­ная жизнь. 2013. 27 нояб­ря); в оппо­зи­ци­он­ных — «цвет отми­ра­ния, сожжен­ных листьев, кош­ма­ра»: для него (Яну­ко­ви­ча) и его сто­рон­ни­ков «оран­же­вый кош­мар» про­длит­ся недол­го (Сво­бод­ная жизнь. 2013. 22 нояб­ря). Хотя сей­час ука­зан­ные коло­ра­ти­вы уже не име­ют яркой образ­но­сти, встре­ча­ют­ся мате­ри­а­лы, в кото­рых они меня­ют свой оце­ноч­ный знак, что обу­слов­ле­но совре­мен­ным поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ским поло­же­ни­ем на Укра­ине, в резуль­та­те чего в текстах появил­ся налет автор­ско­го разо­ча­ро­ва­ния и пес­си­миз­ма: Теперь «оран­же­вые» и «синие» целу­ют­ся и вме­сте ездят в Мон­те-Кар­ло, а мы выгля­дим, как дура­ки (Сво­бод­ная жизнь. 2012. 14 сент.). То же самое каса­ет­ся и имен глав­ных участ­ни­ков рево­лю­ции. Так, вме­сто таких наиме­но­ва­ний, как оран­же­вая леди, желез­ная леди, леди Ю, прин­цес­са оран­же­вой рево­лю­ции, те же «оран­же­вые» изда­ния сего­дня избе­га­ют этих выра­же­ний, часто вме­сто них исполь­зу­ют име­на поли­ти­ков в иро­ни­че­ском кон­тек­сте: Для чего нам «воз­вра­щать Юлю?» (14 сент.)

Итак, можем отме­тить, что подвиж­ность оце­ноч­ных гра­ниц жур­на­лист­ско­го тек­ста в зна­чи­тель­ной мере обу­слов­ле­на как поли­ти­че­ски­ми изме­не­ни­я­ми в обще­стве, так и субъ­ек­тив­ным отно­ше­ни­ем гово­ря­ще­го к адре­са­ту речи, его дей­стви­ям, пове­де­нию, собы­ти­ям в соци­у­ме в целом.

На оцен­ку тек­ста вли­я­ет и тип само­го изда­ния. В част­но­сти, как отме­ча­ет рос­сий­ская иссле­до­ва­тель­ни­ца Е. В. Како­ри­на, «образ­ный мир оппо­зи­ци­он­ной прес­сы несет в себе чер­ты „эсте­ти­ки без­об­раз­но­го“, в кото­ром гипер­тро­фи­ро­ва­на сфе­ра нега­тив­ных оце­ноч­ных номи­на­ций» [Како­ри­на 1996: 425]. Эта же харак­те­ри­сти­ка свой­ствен­на и укра­ин­ским СМИ. Полу­чен­ные дан­ные по исполь­зо­ва­нию эмо­тив­ных еди­ниц в укра­ин­ской прес­се сви­де­тель­ству­ют об актив­ном исполь­зо­ва­ния нега­тив­но-экс­прес­сив­ных еди­ниц в ком­му­ни­сти­че­ских изда­ни­ях. Про­ве­дя кон­тент-иссле­до­ва­ния пар­тий­ных укра­ин­ских газет нака­нуне пре­зи­дент­ских выбо­ров 2004 г., А. В. Белец­кая при­во­дит такое про­цент­ное соот­но­ше­ние нега­тив­но окра­шен­ных суще­стви­тель­ных и при­ла­га­тель­ных к обще­му чис­лу иссле­до­ван­ных еди­ниц номе­ра газе­ты за июль 2004 г.: «С жен­щи­на­ми за буду­щее» — 1,04%, «Наша газе­та +» — 1,2, «Укра­и­на и мир сего­дня» — 3,4, «Без цен­зу­ры» — 4,7, «Това­рищ» — 5,4, «Ком­му­нист» — 8,6% [Беле­ць­ка 2005: 50–53]. Имен­но в газе­те «Ком­му­нист» наи­бо­лее частот­ной мета­фо­ри­че­ской моде­лью явля­ет­ся «вой­на», кото­рая, как извест­но, отра­жа­ет кон­фликт­ность мыш­ле­ния и при­во­дит к серьез­ным про­бле­мам при попыт­ке дости­же­ния кон­сен­су­са [Бара­нов 1994].

Ана­лиз газет­ных мате­ри­а­лов пока­зал, что оце­ноч­ность тек­ста может быть обу­слов­ле­на и спе­ци­фи­кой жур­на­лист­ских жан­ров, струк­тур­ные и функ­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти кото­рых преду­смат­ри­ва­ют фор­ми­ро­ва­ние того или ино­го оце­ноч­но­го зна­ка тек­ста. По нашим дан­ным, сугу­бо поло­жи­тель­ным ока­зы­ва­ет­ся очерк, кото­рый по сво­е­му назна­че­нию уже пред­опре­де­ля­ет созда­ние пози­тив­ных тек­стов. Ведь имен­но в нем, как спра­вед­ли­во заме­ча­ет В. А. Здо­ро­ве­га, «иссле­ду­ют­ся реаль­ные жиз­нен­ные явле­ния через чело­ве­че­ские судь­бы и харак­те­ри­сти­ки с целью воз­дей­ствия на соци­аль­ную прак­ти­ку, фор­ми­ро­ва­ние лич­но­сти, ее ори­ен­та­ции в систе­ме наци­о­наль­но-поли­ти­че­ских и духов­ных цен­но­стей. Имен­но очерк с его худо­же­ствен­ны­ми сред­ства­ми, рас­ска­зом о мыс­ля­щих людях в той или иной сте­пе­ни сти­му­ли­ро­вал обще­ствен­ные про­цес­сы» [Здо­ро­ве­га 2004: 245–246]. Чрез­вы­чай­ной доб­ро­той пол­ны порт­рет­ные и путе­вые очер­ки, в цен­тре вни­ма­ния кото­рых фигу­ры исто­ри­че­ских и куль­тур­ных дея­те­лей, талант­ли­вых людей, инте­рес­ные стра­ны, горо­да, их жите­ли: Цве­ток с Пет­ри­ков­ки (23 авг.), Гении горо­да Льво­ва (19 сент.). Имен­но поло­жи­тель­ный фак­ти­че­ский мате­ри­ал и поло­жи­тель­ная линг­ви­сти­че­ская репре­зен­та­ция, кото­рые свой­ствен­ны очер­ку, и созда­ют поло­жи­тель­ную оце­ноч­ность жур­на­лист­ско­го мате­ри­а­ла.

Оце­ноч­ность тек­ста, без­услов­но, фор­ми­ру­ет­ся и на осно­ве соци­о­куль­тур­ных сте­рео­ти­пов. Оце­ни­вая опре­де­лен­ный объ­ект, субъ­ект опи­ра­ет­ся, с одной сто­ро­ны, на свое отно­ше­ние к нему, а с дру­гой — на сте­рео­тип­ные пред­став­ле­ния об объ­ек­те и его место в цен­ност­ной кар­тине мира.

В раз­ных куль­ту­рах и в раз­ных исто­ри­че­ских усло­ви­ях сте­рео­тип при­об­ре­та­ет раз­ный смысл, в свя­зи с чем оце­ни­ва­е­мый объ­ект име­ет неоди­на­ко­вую оцен­ку. Как спра­вед­ли­во отме­ча­ет В. М. Руса­нов­ский, «у вся­ко­го наро­да есть свое пред­став­ле­ние о поло­жи­тель­ных и отри­ца­тель­ных пред­ме­тах, явле­ни­ях, их при­зна­ках» [Русанівсь­кий 1988: 52]. Кро­ме того, каж­дый народ име­ет свои спе­ци­фи­че­ские архе­ти­пы, в кото­рых закреп­ля­ют­ся чер­ты мен­та­ли­те­та той или иной нации. Выда­ю­щий­ся укра­ин­ский этно­ис­сле­до­ва­тель А. Куль­чиц­кий сре­ди глав­ных укра­ин­ских архе­ти­пов назы­ва­ет доб­рую, лас­ко­вую, пло­до­род­ную зем­лю и Боги­ню-Мать [Куль­чиц­кий 1995: 709]. Имен­но укра­ин­цам свой­ствен­но при­о­ри­тет­ное отно­ше­ние к зем­ле-кор­ми­ли­це как к Родине, мате­ри, кото­рая раз­ви­ва­ет у них культ кра­со­ты, люб­ви к род­но­му краю, почти­тель­ность и ува­же­ние. Извест­но, что укра­ин­цы испо­кон веков были зем­ле­дель­че­ским наро­дом. По сви­де­тель­ству В. Яно­ва, еще в 1926 г. 92% укра­ин­цев были кре­стья­на­ми, кото­рые были свя­за­ны с зем­лей как физи­че­ски, так и духов­но, «зем­ля для укра­ин­ца обла­да­ла опре­де­лен­ной мифи­че­ской и мисти­че­ской, какой-то леген­дар­ной тай­ной жиз­нен­ной силы» [Янів 2006: 292–293]. В свя­зи с этим медий­ные тек­сты, содер­жа­щие кон­цепт «зем­ля», оце­ноч­ны уже сами по себе, несмот­ря даже на кон­текст. Хотя чаще все­го пуб­ли­ку­ют­ся мате­ри­а­лы, каса­ю­щи­е­ся нега­тив­ных земель­ных про­блем, преж­де все­го ее рас­про­да­жи или, как при­ня­то гово­рить, «раз­ба­за­ри­ва­ния», «дере­ба­на»: Зем­ля с аро­ма­том лекарств (11 авг.), Тем­ные схе­мы для чер­но­зе­ма (27 февр.), Ман­на земель­ная (12 сент.).

Выво­ды. Итак, про­ве­ден­ный ана­лиз газет­ных мате­ри­а­лов пока­зал, что оце­ноч­ность как соци­о­куль­тур­ный при­знак жур­на­лист­ско­го тек­ста ока­зы­ва­ет­ся мно­го­гран­ной кате­го­ри­ей. Ее знак в СМИ может быть обу­слов­лен раз­лич­ны­ми соци­о­куль­тур­ны­ми фак­то­ра­ми, сре­ди кото­рых выде­ля­ют­ся спе­ци­фи­ка соци­о­куль­тур­но­го про­стран­ства (в част­но­сти, исто­ри­че­ская эпо­ха, идео­ло­ги­че­ские и поли­ти­че­ские изме­не­ния в соци­у­ме, его куль­тур­ные сте­рео­ти­пы), тип изда­ния (преж­де все­го его поли­ти­че­ская направ­лен­ность), жан­ро­вая спе­ци­фи­ка тек­ста, инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти миро­вос­при­я­тия ком­му­ни­кан­тов. Учет этих фак­то­ров спо­соб­ству­ет не толь­ко глу­бо­ко­му иссле­до­ва­нию кате­го­рии оцен­ки, но и эффек­тив­ной ком­му­ни­ка­ции и созда­нию оце­ноч­но сба­лан­си­ро­ван­ных жур­на­лист­ских тек­стов, что, в свою оче­редь, будет пред­опре­де­лять инфор­ма­ци­он­ный и пси­хо­ло­ги­че­ский ком­форт в обще­стве.

© При­ходь­ко А. И., 2016

Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: оценка, событие, факт. М.: Наука, 1988.

Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Словарь русских политических метафор. М.: Помовский и партнеры, 1994.

Басовская Е. Н. Немотивированный пейоратив в публицистическом тексте // Эмоции в языке и речи: сб. М.: Рос. гуманитар. ун-т, 2005. С. 223–235.

Белецька А. В. Мовна сугестія політичного дискурсу партійної преси України // Наук. зап. Ін-ту журналістики. [Київ]. 2005. Т. 20. С 50–53. 

Богуславская В. В. Журналистский текст: лингвосоциокультурное моделирование: автореф. дис. … д-ра филол. наук. Воронеж, 2004.

Вольф Е. М. Оценочное значение и соотношение признаков «хорошо / плохо» // Вопр. языкозн. 1986. № 5. С. 98–106.

Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. М: Эдиториал УРСС, 2009. 

Здоровега В. А. Теорія і методика журналістської творчості. Львів: Львів. нац. ун-т ім. І. Франка, 2004.

Какорина Е. В. Трансформации лексической семантики и сочетаемости (на материале языка газет). М.: Рус. словари, 1996. 

Канетти Э. Масса и власть. М.: Ad Marginem, 2013.

Кёстер-Тома 3. Сферы бытования русского социолекта: социол. аспект // Русистика [Берлин]. 1994. No. 1–2. С. 18–28.

Кульчицкий А. Черты характерологии украинского народа // Энциклопедия украиноведения. Общая часть: в 3 т. Т. 2. Киев, 1995. С. 708–718. 

Макаров М. Л. Основы теории дискурса. М.: Гнозис, 2003.

Плотников В. И. Оценка // Современный философский словарь. Лондон; Франкфурт-на-Майне; Париж; Люксембург; Москва; Минск: ПАНПРИНТ, 1998. 

Русанівський В. М. Структура лексичної і граматичної семантики. Київ: Наук. думка, 1988.

Сиберт С., Шрамм У., Питерсон Т. Четыре теории прессы. М.: Вагриус, 1998.

Солганик Г. Я. Системный анализ газетной лексики и источники ее формирования: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1976. 

Ставицька Л. О. Дискурс помаранчевої пристрасті // Критика. Київ, 2006. № 3. С. 3–16.

Токарев Г. В. К вопросу о типологии культурных коннотаций // Филол. науки. 2003. № 3. С. 56–60.

Эко У. Пять эссе на темы этики. СПб.: Симпозиум, 1998. 

Янів В. Нариси до історії української етнопсихології. Київ: Знання, 2006.

Fleur М. Theories of mass communication. New York: Longman, 1982. 

McConnell-Ginet S. On the deep (and Surface) adjective good // Contribution to grammatical studies: semantics and syntax / ed. L. R. Waugh, F. von Coetsem. Leiden: Brill, 1971.

Arutyunova N. D. Types of language meanings: evaluation, event, fact [Tipu yazukovuh znacheniy: otsenka, sobutie, fakt]. Mockow, 1988.

Baranov A. N., Karaulov Yu. N. Dictionary of Russian political metaphors [Slovar russkih politicheskih metafors]. Mockow, 1994.

Basovskaya E. N. Unmotivated pejorative in publicist text [Nemotivirovanuy peyorativ v publitsisticheskom tekste] // Emotions in language and speech [Emotsii v yazuke i rechi]. Mockow, 2005. P. 223–235.

Beletska A. V. Language infusion of political discourse of Ukrainian party press [Movna sugestiya polituchnogo diskursu partiinoi presu Ukrainu] // Scientific notes of Institute of Journalism [Naukovi zapusku Instututu zhurhalistuku] [Kiiv]. 2005. T. 20. P. 50–53.

Boguslavskaya V. V. Journalistic text: linguistic sociocultural styling [Zhurnalistskiy tekst: lingvosotziokulturnoye modelirovanie.: avtoref. dis. … d-ra filol. nauk]. Voronezh, 2004.

Eko U. Five essays on the topics of ethics [Pyat esse na temu etiki]. St Peterburg, 1998.

Fleur М. Theories of Mass Communication. New York: Longman, 1982. 

Kakorina E. V. Transformations of lexical semantics and compatibility: on the material of language of newspapers [Transformatsii leksicheskoy semantiki i sochetaemosti: na mater. yazuka gazet]. Mockow, 1996.

Kanetti E. Crowds and Power [Massa i vlast]. Mockow, 2013.

Kester-Toma Z. Spheres of existence of the Russian sociolect: sociol. aspect [Sfery bytovaniya russkogo sotsiolekta: sotsiol. aspekt] // Russian studies [Rusistika] [Berlin]. 1994. No. 1–2. P. 18–28.

Kulchitskiy A. The traits of character of the Ukrainian people [Chertu harakterologii ukrainskogo naroda] // Encyclopedia of Ukrainian studies. The common part [Entsiklopediya ukrainovedeniya. Obshaya chast]. Mockow, 1995. P. 708–718.

Makarov M. L. Fundamentals of the theory of discourse [Osnovu teorii diskursa]. Moskva, 2003.

McConnell-Ginet S. On the deep (and Surface) adjective good // Contribution to grammatical studies: semantics and syntax / ed. L. R. Waugh, F. von Coetsem. Leiden: Brill, 1971.

Plotnikiv V. I. Evaluation [Otsenka] // Modern philosophical dictionary [Sovremennuy filosofskiy slovar]. London et al., 1998.

Rusanivskiy V. M. The structure of lexical and grammatical semantics [Struktura leksuchnoi i gramatuchnoi semantuku]. Kiiv, 1988.

Sibert S., Shramm U., Piterson T. Four theories of the press [Cheture teorii pressu]. Mockow, 1998.

Solganik G. Ya. Systematic analysis of newspaper vocabulary and the sources of its formation [Sistemnuy analiz gazetnoy leksiki i istochniki ee formirovaniya]. Mockow, 1976.

Stavitska L. O. The discourse of the orange passion [Disrurs pomaranchevoi prustrasti] // Criticism [Krutuka] [Kiiv]. 2006. No. 3. P. 3–16.

Tokarev G. V. To the question of the typology of cultural connotations [K voprsu o tipologii kulturnuh konnotatsiy] // Philological sciences [Filol. nauki]. 2003. №. 3. P. 56–60.

Volf E. M. Evaluatory meaning and correlation of signs “good / bad” [Otsenochnoye znachenie i sotnoshenie priznakov «horsho / ploho»] // Questions of linguistics [Vopr. yazukozn.]. 1986. No. 5. P. 98–106.

Volf E. M. Functional semantics of evaluation [Fuktsionalnaya semantika otsenki]. Mockow, 2009.

Yaniv V. Essays on the history of Ukrainian ethnopsychology [Narusu do istorii ukrainskoi etnopsuhologii]. Kiiv, 2006.

Zdorovega V. A. Theory and methodology of journalistic creativity [Teoriya i metoduka zhurnalistskoi tvorchosti]. Lviv, 2004.