«ОБРАЗЫ РУССКОЙ РЕЧИ» В СОВРЕМЕННЫХ МАССМЕДИА

Постановка про­бле­мы. Для совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са харак­тер­на раз­но­на­прав­лен­ность и нефор­маль­ность: каж­дый автор, каж­дое СМИ обра­ще­но к «сво­е­му» целе­во­му адре­са­ту, с кото­рым выстра­и­ва­ет соли­дар­ные отно­ше­ния «на рав­ных» или, по край­ней мере, так стре­мит­ся себя пози­ци­о­ни­ро­вать. Такой тип отно­ше­ний — рас­счи­тан­ный на пони­ма­ние и соуча­стие ауди­то­рии, на уме­ние улав­ли­вать аллю­зии и выстра­и­вать импли­ка­ту­ры — пред­по­ла­га­ют выступ­ле­ния Юлии Латыниной на радио «Эхо Москвы» с ана­ли­ти­че­ски­ми обзо­ра­ми. Для ее тек­стов харак­тер­ны раз­го­вор­ная инто­на­ция, дове­ри­тель­ность, про­сто­та изло­же­ния, при­сут­ствие сни­жен­ной лек­си­ки наря­ду с про­фес­си­о­наль­ной тер­ми­но­ло­ги­ей, а так­же фра­зео­ло­гии раз­ных уров­ней и сти­лей в пря­мой пере­да­че или при иро­ни­че­ском обыг­ры­ва­нии. В целом тек­сты Ю. Латыниной пред­став­ля­ют один из луч­ших образ­цов совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са, демон­стри­руя яркую образ­ность и язы­ко­вую игру на поле фра­зео­ло­гии, что и опре­де­ли­ло выбор исход­ной точ­ки исследования. 

Эмпирическая база. Для ана­ли­за фра­зео­ло­гии совре­мен­ных СМИ были выбра­ны при­ме­ры из тек­стов Юлии Латыниной («Код досту­па» на радио «Эхо Москвы» в январе-феврале 2016 г.), рас­про­стра­нен­ность кото­рых была про­ве­ре­на по газет­но­му под­кор­пу­су НКРЯ¹.

В сфе­ру фра­зео­ло­гии мы вклю­ча­ем, опи­ра­ясь на типо­ло­гию А. Н. Баранова и Д. О. Добровольского, иди­о­мы, кол­ло­ка­ции, посло­ви­цы, в том чис­ле кры­ла­тые выра­же­ния и рече­вые фор­му­лы [Баранов, Добровольский 2008: 67–95].

Методологическая база. Три состав­ные части фра­зео­ло­гии совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са могут быть услов­но выде­ле­ны по соот­не­сен­но­сти со вре­ме­нем и харак­те­ром эпо­хи: это тра­ди­ци­он­ная, клас­си­че­ская фра­зео­ло­гия, совет­ские штам­пы и новые устой­чи­вые обо­ро­ты. Под клас­си­че­ской фра­зео­ло­ги­ей будем здесь пони­мать рус­ский фра­зео­ло­ги­че­ский фонд, сло­жив­ший­ся на про­тя­же­нии веков из раз­ных источ­ни­ков: биб­лей­ских, эпистолярно-книжных, народно-поэтических; это посло­ви­цы и кры­ла­тые выра­же­ния, устой­чи­вая иди­о­ма­ти­ка и обо­ро­ты речи раз­ных реги­стров: от высо­ко­го до сни­жен­ных. Этот «золо­той фонд» рус­ской фра­зео­ло­гии и паре­мио­ло­гии богат и доволь­но хоро­шо изу­чен. Другая часть фра­зео­ло­гии опи­ра­ет­ся на штам­пы и кли­ше совет­ской эпо­хи. Для исполь­зо­ва­ния этих двух пла­стов харак­тер­ны раз­но­об­раз­ные транс­фор­ма­ции, семан­ти­че­ские и син­так­си­че­ские, новые кон­тек­сты, иро­ни­че­ское пере­осмыс­ле­ние. Образы «новой рус­ской речи», воз­ник­шие и закре­пив­ши­е­ся уже в пост­со­вет­ский пери­од, пред­став­ля­ют инте­рес не толь­ко выбо­ром пре­це­дент­ных тек­стов, но и дей­стви­тель­но новой афо­ри­стич­но­стью, а так­же и сти­ли­сти­че­ски­ми реги­стра­ми, появив­ши­ми­ся вслед новым вея­ни­ям моды и времени. 

Очевидно, что раз­де­ле­ние по вре­мен­ным сре­зам доста­точ­но услов­но: не для каж­до­го выра­же­ния извест­но вре­мя его появ­ле­ния и не все­гда дати­ро­ван­ный факт появ­ле­ния выра­же­ния сви­де­тель­ству­ет о сло­жив­шей­ся идио­ме. Мы будем ори­ен­ти­ро­вать­ся ско­рее на пери­од усто­яв­ше­го­ся исполь­зо­ва­ния, пола­гая типич­ные обра­зы речи харак­тер­ны­ми для «геро­ев сво­е­го вре­ме­ни», что и поз­во­ля­ет соот­не­сти фор­маль­ное раз­гра­ни­че­ние с содер­жа­тель­ным. Ранее авто­ром ана­ли­зи­ро­ва­лись тек­сты Шендеровича, рас­кры­ва­ю­щие целый спектр образ­ной сти­ли­за­ции: от народно-поэтической до «ново­рус­ской» речи [Федорова 2002, Fedorova 2006]. «Образы рус­ской речи», если исполь­зо­вать обоб­ще­ние В. М. Мокиенко [Мокиенко 1986], состав­ля­ют и пред­мет насто­я­щей статьи.

Анализ мате­ри­а­ла.

1. Классическая фра­зео­ло­гия в совре­мен­ном звучании

В текстах Ю. Латыниной мно­го при­ме­ров клас­си­че­ской фра­зео­ло­гии; это устой­чи­вые фор­му­лы народ­ной речи (напр.: два сапо­га пара, с боку при­пе­ка, согнуть в бара­ний рог) и посло­ви­цы (Все под Богом ходим; Что рус­ско­му здо­ро­во, то нем­цу — смерть; Рыба гни­ет с голо­вы), фор­му­лы книж­ной, дело­вой и пись­мен­ной речи (поста­вить точ­ки над «и», путь из варяг в гре­ки, соби­ра­те­ли зем­ли рус­ской, ваш покор­ный слу­га) и кры­ла­тые выра­же­ния рус­ской лите­ра­ту­ры. Остановимся лишь на двух примерах.

1.1. Унтер-офицерская вдо­ва

Упоминание обра­за унтер-офицерской вдо­вы, кото­рая «сама себя высек­ла», доволь­но актив­но в совре­мен­ной прес­се. Видимо, подоб­ные сюже­ты повто­ря­ют­ся доста­точ­но часто, и образ оста­ет­ся вос­тре­бо­ван­ным. В газет­ном кор­пу­се отме­че­но 26 при­ме­ров с упо­ми­на­ни­ем «унтер-офицерской вдо­вы» за 2000–2014 гг. (в основ­ном кор­пу­се — 29 при­ме­ров; в Яндексе 68 тыс. отве­тов по запро­су 10.03.2016). Обычно обыг­ры­ва­ет­ся ситу­а­ция, когда дей­ствия жалоб­щи­ка или про­сто ини­ци­а­тив­ной сто­ро­ны обо­ра­чи­ва­ют­ся про­тив них же самих. 

(1) И после это­го еще дирек­тор это­го само­го пар­ка ска­за­ла, что во всем вино­ва­ты сами дети, пото­му что они, конеч­но, хоте­ли сде­лать толь­ко луч­ше, они хоте­ли толь­ко вни­зу посы­пать песоч­ком, но это, вот, вот эти нехо­ро­шие дети — они нанес­ли сами пес­ка на гор­ку (унтер-офицерская вдо­ва сама себя высек­ла), вот, на нее под­ни­ма­ясь нож­ка­ми. (Ю. Латынина. Код досту­па. 23.01.2016.)

(2) А нынеш­няя Дума — как унтер-офицерская вдо­ва в пье­се у Гоголя, неза­кон­но зани­ма­ю­ща­я­ся купе­че­ством: как не пове­рить наше­му город­ни­че­му в том, что она высек­ла себя сама? (Виктор Топоров. И в Думу сесть, и на елку влезть // Известия. 20.02.2013).

Как извест­но, кры­ла­тое выра­же­ние «унтер-офицерская вдо­ва, кото­рая сама себя высек­ла» несколь­ко отсту­па­ет от клас­си­че­ско­го тек­ста «Ревизора» Гоголя («Унтер-офицерша налга­ла вам, буд­то бы я ее высек; она врет, ей-богу врет. Она сама себя высек­ла»; «Что же до унтер-офицерской вдо­вы, зани­ма­ю­щей­ся купе­че­ством, кото­рую я буд­то бы высек, то это кле­ве­та, ей-богу кле­ве­та»). У Гоголя глав­ное — глу­пость город­ни­че­го, выдав­ше­го неле­пую вер­сию, что­бы выго­ро­дить себя, при­ме­ры (1) и (2) отра­жа­ют это пони­ма­ние; одна­ко неред­ко в совре­мен­ных текстах пишу­щий сам ста­вит себя в пози­цию город­ни­че­го. Теперь «пере­осмыс­ле­но, при­ня­то за прав­ду ходя­чее сам(а) себя высек(ла), зло­рад­но при­ме­ня­е­мое к тому, чьи коз­ни обер­ну­лись про­тив него само­го» [Айрапетян 2011: 70]; поис­ти­не реа­ли­зу­ет­ся «Над кем сме­е­тесь? Над собой смеетесь!». 

Крылатое выра­же­ние ста­но­вит­ся осно­вой пери­фраз и транс­фор­ма­ций, в кото­рых сам образ обыг­ры­ва­ет­ся в неожи­дан­ных контекстах:

(3) Снова тень унтер-офицерской вдо­вы яви­лась и под­миг­ну­ла нам (Юрий Богомолов. Не в оби­ду унтер-офицерской вдо­ве (2002) // Известия. 06.12.2002).

(4) И вооб­ще я счи­таю, я не унтер-офицерская вдо­ва и поку­пать сам себе роз­ги не обя­зан (Анастасия Бурова, КП-Крым. Депутат Госдумы Константин Затулин попал в плен. Всю ночь он про­вел в «Зоне» // Комсомольская прав­да. 25.07.2008).

(5) Унтер-офицерские вдов­цы. Очередной чинов­ник гром­ко хлоп­нул себя по ляж­ке <…> Результат нали­цо — они, конеч­но же, хоте­ли как луч­ше, хоте­ли выпо­роть кого-то… И ока­за­лись — как все­гда: в роли той самой гого­лев­ской вдо­вы, кото­рая, по слу­хам, выпо­ро­ла сама себя (Валерий Яков. Новые изве­стия. №10 (4269). 29.01–04.02.2016).

Семантические пре­об­ра­зо­ва­ния при­во­дят к появ­ле­нию дико­вин­но­го обра­за: унтер-офицерские вдов­цы. Однако в иро­ни­че­ских интер­пре­та­ци­ях теря­ет­ся соль гого­лев­ско­го сар­каз­ма. Подобное раз­ру­ше­ние не толь­ко сло­жив­шей­ся фор­му­лы, но и само­го исход­но­го обра­за мож­но счи­тать кар­на­ва­ли­за­ци­ей стереотипа. 

1.2. Все под Богом ходим 

Эта посло­ви­ца име­ет в газет­ном кор­пу­се 25 вхож­де­ний (поиск на «под Богом ходим»), в основ­ном кор­пу­се 95. По Яндексу — 26 млн отве­тов. У Даля — Все мы под Богом ходим [Даль 1957: 38]. В ФСРЛЯ она тол­ку­ет­ся так: «Устар. Никто не гаран­ти­ро­ван от чего-либо опас­но­го, непред­ви­ден­но­го; всё может про­изой­ти, слу­чить­ся с каж­дым» [ФСРЛЯ 2008]. Сама интер­пре­та­ция пока­зы­ва­ет эвфе­ми­стич­ность выска­зы­ва­ния, в кото­ром табу­и­ру­ет­ся упо­ми­на­ние беды или смер­ти и под­чер­ки­ва­ет­ся непред­ска­зу­е­мость судьбы.

(6) — Все под Богом ходим… Чемпионат из-за ката­стро­фы не отме­нишь, да и жизнь про­дол­жа­ет­ся (Сергей Волков. Геннадий Цыгуров: Вся тре­ни­ров­ка «Лады» из-за тра­ге­дии в Ярославле пошла кувыр­ком // Советский спорт. 07.09.2011).

У Латыниной этот обо­рот обыг­ры­ва­ет­ся с иным смыслом:

(7) Навальный, кото­рый под богом ходит, не мол­чит. Ходорковский не мол­чит — он гово­рит, напо­ми­на­ет Кремлю в сво­ем пись­ме о том, что если так будет про­дол­жать­ся, то воз­ник­нут самые неожи­дан­ные сою­зы (Ю. Латынина. Код досту­па. 23.01.2016).

Речь не о том, что с Навальным может слу­чить­ся то, что с каж­дым, — а о том, что для него эта веро­ят­ность опре­де­лен­но выше, что он силь­но рис­ку­ет. Обобщающее «все (мы)», харак­тер­ный эле­мент посло­ви­цы, заме­ня­ет­ся кон­крет­ной рефе­рен­ци­ей, «мишень» эвфе­ми­за­ции меня­ет­ся [Баранов, Добровольский 2015], и общее эвфе­ми­сти­че­ское суж­де­ние пре­вра­ща­ет­ся в опре­де­лен­ную оцен­ку. Этот спо­соб обыг­ры­ва­ния фра­зео­ло­гиз­ма бли­зок к отме­чен­но­му В.З. Санниковым при­е­му язы­ко­вой игры через нару­ше­ние ана­фо­ри­че­ских свя­зей при замене слов [Санников 2002: 298–299]. 

Изменение обли­ка посло­ви­цы в газет­ном дис­кур­се явля­ет­ся осо­бым сти­ли­сти­че­ским при­е­мом, кото­рый при­спо­саб­ли­ва­ет ее к кон­крет­ной ситу­а­ции: «Таким обра­зом, осу­ществ­ля­ет­ся пере­ход от харак­тер­ной для посло­ви­цы дено­та­ции, кото­рая отсы­ла­ет к цело­му клас­су объектов-ситуаций, к кон­крет­ной десиг­на­ции отдель­но­го объекта-ситуации», — отме­ча­ет С. Вьеллар [Вьеллар 2009: 269]. 

1.3. (Получить / урвать) кусок пирога

Современное упо­треб­ле­ние этой иди­о­мы вос­хо­дит к обра­зам пуб­ли­ци­сти­ки XIX в. В газет­ном кор­пу­се 106 при­ме­ров на «кусок пиро­га» в пере­нос­ном зна­че­нии, столь­ко же при­ме­ров и в основ­ном. Цитаты очень раз­но­об­раз­ны и пока­зы­ва­ют воз­мож­ность раз­лич­ных кон­струк­ций, объ­еди­ня­е­мых общим смыс­лом: кусок пиро­га пони­ма­ет­ся как часть добы­чи, кото­рую мож­но полу­чить, отнять, урвать, отхва­тить. Для рус­ско­го язы­ко­во­го созна­ния пирог — это ассо­ци­а­тив­но нагру­жен­ный образ, свя­зан­ный с дру­ги­ми: быть допу­щен­ным к пиро­гу, лако­мый кусо­чек (ʻчто-либо весь­ма при­вле­ка­тель­ное, заман­чи­вое, выгод­но­е’ — ССРФ: 170), вот такие пиро­ги (ʻтак, таким обра­зом обсто­ят дела’ — ССРФ: 42). 

Можно про­сле­дить про­цесс скла­ды­ва­ния фра­зео­ло­гиз­ма, опи­ра­ясь на схе­му ана­ли­за сте­рео­ти­пов Е. Бартминьского. Он выде­ля­ет сре­ди сте­рео­ти­пов топи­ки — сте­рео­тип­ные суж­де­ния в сво­бод­ной фор­ме («Все сапож­ни­ки пьют»), устой­чи­вые язы­ко­вые фор­му­лы (пьян как сапож­ник) и иди­о­мы, утра­тив­шие про­зрач­ность (вешать собак на кого‑л.) [Бартминьский 2005].

Топикализация пред­став­ле­ний, т.е. скла­ды­ва­ние сте­рео­ти­па о пиро­ге как кор­муш­ке, к кото­рой допу­ще­ны «свои», сло­жи­лась доста­точ­но дав­но. Словарь Ушакова отме­ча­ет подоб­ное упо­треб­ле­ние как отно­ся­ще­е­ся к про­шло­му, при­во­дя при­мер из Салтыкова-Щедрина:

«Общественный или казен­ный пирог (пуб­лиц. ирон.) — употр. для обо­зна­че­ния обще­ствен­но­го или госу­дар­ствен­но­го досто­я­ния, к‑рое гра­би­тель­ски рас­хи­ща­лось взя­точ­ни­ка­ми и каз­но­кра­да­ми из чиновно-бюрократического аппа­ра­та цар­ской России. Пирог с казен­ной начин­кой (пуб­лиц. ирон. устар.) — то же, что обще­ствен­ный пирог. Легионы сорван­цов, у кото­рых на язы­ке “госу­дар­ство”, а в мыс­лях пирог с казен­ной начин­кой. Салтыков-Щедрин» [http://​ushakovdictionary​.ru/​w​o​r​d​.​p​h​p​?​w​o​r​d​i​d​=​4​8​545].

Однако совре­мен­ные сло­ва­ри уже выде­ля­ют у суще­стви­тель­но­го пирог пере­нос­ное зна­че­ние наря­ду с основным:

«2. Об источ­ни­ке мате­ри­аль­но­го достат­ка. Общественный, казён­ный п. Пристроиться к пиро­гу. Жирный п. (разг.; о каком‑л. деле, пред­при­я­тии, суля­щем хоро­шую выго­ду)» [БТС].

Таким обра­зом, на осно­ве сти­ли­сти­че­ски огра­ни­чен­но­го упо­треб­ле­ния исход­ной мета­фо­ры «общественный/казенный пирог» раз­ви­ва­ет­ся устой­чи­вое зна­че­ние, фор­ми­ру­ю­щее свою фразеологию. 

(8) За него дер­жа­лись осо­бен­но цеп­ко, пото­му что поза­ди оста­лась жесто­кая нище­та нача­ла рево­лю­ции. Этого опы­та никто повто­рять не хотел, и неза­мет­но обра­зо­ва­лись при­ви­ле­ги­ро­ван­ные, очень тон­кие слои с «паке­та­ми», дача­ми и маши­на­ми. Эфемерность это­го бла­го­по­лу­чия они осо­зна­ли зна­чи­тель­но поз­же ― в пери­о­ды мас­со­во­го тер­ро­ра, когда выяс­ни­лось, что все мож­но отнять в один миг и без вся­ко­го пово­да… А пока что люди, допу­щен­ные к пиро­гу, ста­ра­лись выпол­нять все, что от них тре­бо­ва­ли (Надежда Мандельштам. Воспоминания (1960–1970)).

Близкое зна­че­ние име­ет и худо­же­ствен­ный образ «допу­щен­ные к сто­лу» у Ф. Искандера:

(9) Чуть пони­же рас­по­ла­га­лись при­двор­ные кро­ли­ки, или, как их назы­ва­ли в кро­ли­чьем про­сто­на­ро­дье, Допущенные к Столу. (Фазиль Искандер. Кролики и уда­вы (1982)).

Сложившийся куль­тур­ный сте­рео­тип вопло­ща­ет­ся в раз­ные язы­ко­вые обра­зы. Переносное выра­же­ние «кусок пиро­га» как часть общей доли при­ви­ле­гий появ­ля­ет­ся у И. Эренбурга:

(10) Там нуж­но любез­ни­чать с худож­ни­ка­ми, смот­реть, кого похва­ли­ли, кого раз­ру­га­ли, при­ки­ды­вать, все вре­мя отста­и­вать свое пра­во на кусок пиро­га (И. Г. Эренбург. Оттепель (1953–1955)).

(11) И мы часто гово­рим о мора­ли того обще­ства, кото­рое постро­е­но на коры­сти, на борь­бе за кусок пиро­га: «Человек чело­ве­ку ― волк» (И. Г. Эренбург. Люди, годы, жизнь. Книга 2 (1960–1965)).

Живучесть обра­за и его акту­аль­ность для насто­я­ще­го вре­ме­ни под­твер­жда­ет­ся при­ме­ра­ми из газет­но­го кор­пу­са. Конструкции с устой­чи­вым ядром «кусок пиро­га» обыг­ры­ва­ют ряд харак­тер­ных ситу­а­ций; при этом «пирог» может менять свою оце­ноч­ность из пред­ме­та коры­сти и неза­кон­но­го при­сво­е­ния до заслу­жен­ной награ­ды в кон­ку­рент­ной борьбе: 

(12) Мы все сви­де­те­ли того, что с 1991 года стра­на раз­во­ро­вы­ва­ет­ся не толь­ко высо­ко­по­став­лен­ны­ми чинов­ни­ка­ми, а вооб­ще все­ми, кто может дотя­нуть­ся до боль­шо­го или малень­ко­го кус­ка наци­о­наль­но­го пиро­га (Кирилл Бенедиктов. Бесконтактный бой с кор­руп­ци­ей // Известия. 28.11.2012).

(13) Появилось мно­же­ство про­ек­тов, кото­рые хотят урвать свой кусок пиро­га и для рас­крут­ки не гну­ша­ют­ся и таки­ми неза­кон­ны­ми мето­да­ми, как рас­сыл­ка спа­ма (Ольга Морозова. Страны нача­ли при­ме­нять друг про­тив дру­га кибе­ро­ру­жие // Комсомольская прав­да. 16.07.2013).

(14) Государство сосре­до­то­чит­ся на под­держ­ке веду­щих вузов: кто смо­жет про­бить­ся в меж­ду­на­род­ные рей­тин­ги ― полу­чит боль­ший кусок пиро­га (Юлия Смирнова. Министр обра­зо­ва­ния и нау­ки Дмитрий Ливанов: «ЕГЭ сохра­ним на мно­гие годы. Потому что хочет­ся спра­вед­ли­во­сти» // Комсомольская прав­да. 09.07.2012).

(15) Пока эко­но­ми­ка дер­жа­лась на пла­ву, Чавес мог само­лич­но отре­зать кус­ки пиро­га от неф­ти и отда­вать бед­ня­кам (Мария Горковская. Николас Мадуро решил лич­но бороть­ся с кор­руп­ци­о­не­ра­ми // Известия. 09.10.2013).

(16) Группа Mr. Big и впрямь отку­си­ла свой кусок пиро­га попу­ляр­но­сти: я ничуть это­го не сты­жусь, но и не гор­жусь (Артем Липатов. Пол Гилберт: «Битлз» — это наше всё и навсе­гда» // Известия. 2013.04.17).

Распространенной ока­зы­ва­ет­ся и номи­на­ция «неф­тя­ной пирог» (22 вхож­де­ния в газет­ном кор­пу­се), встре­ча­ют­ся при­ме­ры и на «газо­вый пирог». Интересно, что при высо­кой устой­чи­во­сти иди­о­мы «кусок пиро­га» она допус­ка­ет опре­де­ле­ния к каж­до­му из сво­их членов:

(17) Лакомые кус­ки неф­тя­но­го пиро­га были уже съе­де­ны, под­би­рать кро­хи ― убы­точ­но: боль­ше забот, чем поль­зы (Тамара Сиверухина. КНК: рабо­ты непо­ча­тый край // Труд‑7. 02.06.2000).

У Латыниной сохра­ня­ет­ся лишь отсыл­ка к извест­но­му обра­зу, одно­знач­но пони­ма­е­мо­му в опи­сы­ва­е­мой ситуации:

(18) И, соб­ствен­но, вот это наша эко­но­ми­ка. Она не соби­ра­ет­ся пере­стра­и­вать­ся — наобо­рот, чем боль­ше сокра­ща­ет­ся общая пло­щадь пиро­га, тем боль­ше люди, кото­рые нахо­дят­ся у вла­сти, хотят, что­бы их доля оста­ва­лась та же самая (Юлия Латынина. Код досту­па. 23.01.2016).

Таким обра­зом, совре­мен­ные упо­треб­ле­ния осно­вы­ва­ют­ся на рас­ши­ре­нии и бук­ва­ли­за­ции исход­ной мета­фо­ры. Оценочные кон­но­та­ции неред­ко про­яв­ля­ют­ся в выбо­ре гла­го­ла: разговорно-сниженные (урвать, отхва­тить) отме­ча­ют отри­ца­тель­ную оцен­ку, ней­траль­ные (полу­чить, отре­зать) ее мас­ки­ру­ют или сни­ма­ют. Так устой­чи­вый в пуб­ли­ци­сти­ке образ раз­ви­ва­ет соб­ствен­ную фразеологию.

2. Штампы совет­ско­го периода

В текстах Ю. Латыниной неред­ко встре­ча­ют­ся устой­чи­вые выра­же­ния и харак­тер­ные обра­зы, сло­жив­ши­е­ся в совет­ский пери­од и сохра­ня­ю­щие акту­аль­ность в исход­ном зна­че­нии: успеть на послед­ний корабль; выпу­стить пар; накрыть­ся мед­ным тазом и др. Разговорные обо­ро­ты неред­ко име­ют сни­жен­ную сти­ли­сти­ку, книж­ные могут исполь­зо­вать­ся для иро­ни­че­ской стилизации. 

Наиболее харак­тер­ны в язы­ко­вом отно­ше­нии формулы-штампы, при­су­щие пуб­ли­ци­сти­че­ско­му сти­лю совет­ской эпо­хи. Среди совет­ских штам­пов книж­но­го про­ис­хож­де­ния выде­лим два наи­бо­лее характерных.

2.1. Три источ­ни­ка и три состав­ные части…

Этому выра­же­нию при­су­ща опре­де­лен­ная сте­пень иди­о­ма­тич­но­сти, харак­тер­ная для непол­ной цита­ции [Баранов, Добровольский 2008: 39–40]. Это нача­ло назва­ния ста­тьи В.И. Ленина 1913 г., посвя­щен­ной марк­сиз­му, очень попу­ляр­ной в совет­ское вре­мя. Из ленин­ско­го насле­дия это одна из самых устой­чи­вых фор­мул, исполь­зу­е­мая в совре­мен­ных СМИ. В газет­ном кор­пу­се поиск на «три составные/-х части» дал 9 пол­ных при­ме­ров; в основ­ном кор­пу­се еще 15, тоже пуб­ли­ци­сти­че­ско­го харак­те­ра; на Яндексе 6 тыс. ответов. 

Как эле­мен­тар­ный меха­низм струк­тур­но­го ана­ли­за фор­му­ла «три источ­ни­ка и три состав­ные части» при­ме­ни­ма к совер­шен­но раз­ным объ­ек­там и сюже­там, она спо­соб­на пред­ста­вить разом син­хрон­ный и диа­хрон­ный аспек­ты, а заод­но рецепт чего угод­но. Книжная сти­ли­сти­ка фор­му­лы порой стал­ки­ва­ет­ся с совер­шен­но неожи­дан­ным про­дол­же­ни­ем, созда­вая эффект «коми­че­ско­го шока» [Санников 2002: 500]. Так, в Яндексе мож­но най­ти: Три источ­ни­ка и три состав­ные части… плат­ной рыбал­ки; пси­хо­ло­ги­че­ско­го зна­ния (ста­тья в жур­на­ле ВШЭ Психология); «Репрессий»; новей­шей пси­хо­ло­гии; тако­го лите­ра­тур­но­го жан­ра как поэ­зия; пират­ства; «путиз­ма»; ново­сти (сайт жур­на­ли­стов); нау­ки о враж­деб­но­сти; рос­сий­ско­го гим­на­зи­че­ско­го обра­зо­ва­ния; либе­ра­лиз­ма; вестер­ни­за­ции; турист­ско­го про­дук­та; жен­ско­го сча­стья; «Второго кана­ла»; совре­мен­но­го гло­баль­но­го кри­зи­са; сети досту­па; циф­ро­во­го ТВ; клас­си­че­ской чист­ки лег­ких; пре­да­тель­ства и др. В тек­сте воз­мож­ны и дру­гие рас­про­стра­не­ния, но сама фор­му­ла сохра­ня­ет­ся неизменной:

(19) Вот три источ­ни­ка и три состав­ных части нашей вла­сти: бес­плат­ную гор­ку закры­ли, плат­ная ремон­ти­ру­ет­ся и пиар-составляющая — люди, кото­рые объ­яс­ня­ют, что народ во всем вино­ват сам (Юлия Латынина. Код досту­па. 23.01.2016).

(20) Мы можем насчи­тать как мини­мум три источ­ни­ка, три состав­ные части Филатова — театр, кино, сло­вес­ность (Михаил Мишин. Торжественный ком­плект (1985–1991)).

(21) Джинсы, крос­сов­ки, дуб­лен­ка — вот они, три источ­ни­ка и три состав­ные части сча­стья совет­ско­го чело­ве­ка (Владимир Лаговский. Рис. Валентина Дружинина. Мечты сбы­лись. Но где же сча­стье? // Комсомольская прав­да. 27.12.2006).

Формула поз­во­ля­ет совер­шен­но раз­ное сти­ли­сти­че­ское при­ме­не­ние: от близ­ко­го к клас­си­ке до иро­нии и сар­каз­ма. Впрочем, судя по опро­сам сту­ден­тов, моло­дое поко­ле­ние уже не ощу­ща­ет опо­ры на пре­це­дент­ный текст. 

2.2. (Х) всех вре­мен и наро­дов 

Примеров упо­треб­ле­ния этой фор­му­лы чрез­вы­чай­но мно­го: 365 в газет­ном кор­пу­се, 343 в основ­ном; по Яндексу — 103 млн отве­тов. Эти циф­ры и рас­пре­де­ле­ние по годам (подъ­ем с 1985 г. и рез­кий взлет с 2005 г.) пока­зы­ва­ют, что выра­же­ние сей­час крайне попу­ляр­но. Секрет его успе­ха — в трех функ­ци­о­наль­ных воз­мож­но­стях для пози­ции Х. 

1) Рейтинговая выбор­ка: сло­во­со­че­та­ние с круг­лым чис­лом и при­ла­га­тель­ным в пре­вос­ход­ной сте­пе­ни: 100 луч­ших филь­мов / 100 луч­ших книг / 100 луч­ших роман­сов / 10 самых вли­я­тель­ных ком­по­зи­то­ров всех вре­мен и наро­дов и т.п.; такие при­ме­ры отра­жа­ют рей­тин­го­вую тен­ден­цию совре­мен­ной культуры. 

2) Обобщение и все­о­хват­ность: для обоб­ща­ю­ще­го пред­став­ле­ния раз­ных форм какого-то объ­ек­та или явле­ния: шуты и ско­мо­ро­хи всех вре­мен и наро­дов, ору­жие и доспе­хи всех вре­мен и наро­дов, хиты всех вре­мен и наро­дов… и т.п. 

3) Уникальность: Х‑ом может быть не выбор­ка объ­ек­тов, а един­ствен­ный объ­ект — уни­каль­ный, луч­ший, что часто отме­че­но супер­ла­ти­вом, а искон­но его роль игра­ет сама фор­му­ла: хит / пол­ко­во­дец / пес­ня о Париже всех вре­мен и наро­дов. Именно эта пате­ти­че­ская гипер­бо­ла — в исход­ной фор­му­ле вождь всех вре­мен и народов.

Так тро­я­ким обра­зом исполь­зу­ет­ся обоб­ща­ю­щий потен­ци­ал фор­му­лы, при­чем может сохра­нять­ся остав­ша­я­ся за скоб­ка­ми отсыл­ка к пре­це­дент­но­му объ­ек­ту оцен­ки, хотя совре­мен­ная моло­дежь уже не все­гда ее улавливает.

(22) Настоящее имя само­го страш­но­го пира­та всех вре­мен и наро­дов — Эдвард Драммонд (Екатерина Кочетова. В поис­ках сокро­вищ // Известия. 07.03.2014).

(23) Заложили дан­ные в ком­пью­тер и полу­чи­ли резуль­тат: луч­шей шко­лой всех вре­мен и наро­дов ока­зал­ся Царскосельский лицей. (Марина Мацкявичене. Пушкину повез­ло со шко­лой // Труд‑7. 20.02.2002).

(24) И глав­ное — с «Курочкой Рябой» — самой стран­ной сказ­кой всех вре­мен и наро­дов (Владимир Лаговский. В роду у Красной шапоч­ки нашлись семе­ро коз­лят // Комсомольская прав­да. 18.11.2013).

(25) В 2004 году жур­нал Rolling Stone опуб­ли­ко­вал 500 луч­ших песен всех вре­мён и наро­дов (Василиса Ли. Голограммы покой­ных Джона Леннона и Фредди Меркьюри выста­вят в музее // Комсомольская прав­да. 20.10.2013).

Рейтинговый тренд совре­мен­ной мас­со­вой куль­ту­ры, свя­зан­ный с кон­ку­рен­ци­ей, модой, пре­сти­жем [Брагина 2014], спо­соб­ству­ет попу­ляр­но­сти этой формулы.

Советские формулы-штампы выра­жа­ют кате­го­рич­ность и устой­чи­вость суж­де­ний. Языковая игра, созда­ю­щая иро­ни­че­скую экс­прес­сив­ность кон­тра­ста, воз­мож­на как резуль­тат неожи­дан­но­го столк­но­ве­ния «высо­кой» книж­ной фор­му­лы и ее приложения.

3. Образы «ново­рус­ской» речи

В «новой» иди­о­ма­ти­ке при­сут­ству­ют раз­лич­ные сти­ли­сти­че­ские пла­сты: ней­траль­ный стиль, исполь­зу­ю­щий эвфе­миз­мы и мета­фо­ры: веж­ли­вые люди, оран­же­вая рево­лю­ция; сленг: заму­тить историю/ тему/ скандал/ акцию/ про­во­ка­цию, гнать вол­ну, ото­рвать­ся по пол­ной, свои пять копе­ек и проч.; гла­мур: себя люби­мую /себя люби­мо­го, вишен­ка на тор­те. В функ­ци­о­наль­ном отно­ше­нии это могут быть сте­рео­тип­ные суж­де­ния: Хотели как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда; удач­ные оце­ноч­ные номи­на­ции, напр. «сло­ва года/ меся­ца», интернет-мемы: зеле­ные чело­веч­ки, ночь длин­ных ков­шей; встав­ные рече­вые фор­му­лы и устой­чи­вые обо­ро­ты само­ком­мен­ти­ро­ва­ния: Вы буде­те сме­ять­ся, но; при­вет от…; сиди­те ров­но. Рассмотрим при­ме­ры. 

3.1. Хотели как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда 

Наиболее ярким при­ме­ром кры­ла­той фра­зы, при­об­рет­шей ста­тус посло­ви­цы, явля­ет­ся фра­за В. С. Черномырдина «Хотели как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда». Считается, что Виктор Степанович про­из­нес ее на пресс-конференции 6 авгу­ста 1993 г., оха­рак­те­ри­зо­вав таким обра­зом под­го­тов­ку и про­ве­де­ние денеж­ной рефор­мы 1993 г. В текстах основ­но­го кор­пу­са, одна­ко, нахо­дит­ся и более ран­ний при­мер 1989 г.:

(26) И ска­жет через несколь­ко лет чита­тель, береж­но хра­ня­щий вви­ду неяс­ных пер­спек­тив ком­плек­ты пере­стро­еч­ной пуб­ли­ци­сти­ки: опять хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда… (Леонид Гольдин. За все при­хо­дит­ся пла­тить… // Горизонт, 1989).

Но, дей­стви­тель­но, выра­же­ние вошло в пого­вор­ку после выступ­ле­ния Черномырдина.

В газет­ном кор­пу­се на поиск «полу­чи­лось как все­гда» — 155 при­ме­ров; лишь малая часть не вос­про­из­во­дит фор­му­лу цели­ком или пока­зы­ва­ет сла­бую вариативность:

(27) Но “умом Россию не понять”, и мы упор­но про­дол­жа­ем жить по прин­ци­пу — “хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда” (Сергей Байгаров. Охота на инве­сто­ров, кото­рых нет // Труд‑7. 16.06.2000).

(28) Что ж это за пара­докс такой — хоте­ли как дешев­ле, а полу­чи­лось, как все­гда (Ксения Патрушева. Корреспондент «Комсомолки» полу­чил пере­охла­жде­ние в армей­ской фор­ме от Юдашкина // Комсомольская прав­да. 24.11.2011).

(29) Американцы хоте­ли как луч­ше, а кон­чи­лось все как все­гда… Опять хоте­ли как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда. Т.е., види­те, не толь­ко мы так уме­ем (Юлия Латынина. Код досту­па. 27.02.2016).

3.2. «Слово фев­ра­ля»: Ночь длин­ных ков­шей 

На запрос по Яндексу (5 мар­та 2016 г.) — 683 тыс. отве­тов; по оцен­кам О. Северской и М. Королевой на «Эхе Москвы» (6 мар­та) выра­же­ние побе­ди­ло как «сло­во фев­ра­ля», полу­чив 83% голо­сов воз­му­щен­ных моск­ви­чей. Встречается оно и в тек­сте Ю. Латыниной, сопо­став­ля­ю­щей ситу­а­цию в Москве с мас­штаб­ной пере­строй­кой Парижа Хаусманном при Наполеоне III:

(30) Вот вооб­ще, ребят, какая там ночь длин­ных ков­шей? Вот Хаусманн — это да (Юлия Латынина. Код досту­па. 27.02.2016).

Однако появи­лась эта номи­на­ция раньше:

(31) В Москве в ночь с 18 на 19 июня были сне­се­ны 2 исто­ри­че­ских зда­ния — послед­ний уце­лев­ший фли­гель усадь­бы Глебовых-Стрешневых-Шаховских на Большой Никитской и дом куп­ца Феоктистова на Большой Ордынке, 42. Градозащитники уже окре­сти­ли эти собы­тия «Ночью длин­ных ков­шей» (http://​www​.regnum​.ru/​n​e​w​s​/​r​e​a​l​e​s​t​a​t​e​/​1​4​1​6​8​6​3​.​h​tml. 19.06.2015)

Выражение опи­ра­ет­ся на исто­ри­че­скую мета­фо­ру «ночь длин­ных ножей», отно­ся­щу­ю­ся к рас­пра­ве Гитлера над штур­мо­ви­ка­ми СА 30 июня 1934 года. (Nacht der langen Messer; Röhm-Putsch). Эта пре­це­дент­ная номи­на­ция поро­ди­ла и дру­гую фор­му­лу — «ночь длин­ных рук» о собы­ти­ях в ново­год­нюю ночь 2016 г. в Кельне. 

3.3. Речевые фор­му­лы: Вы буде­те сме­ять­ся, но…

Речевые фор­му­лы — это устой­чи­вые выра­же­ния, свя­зы­ва­ю­щие текст с ситу­а­ци­ей обще­ния [Баранов, Добровольский 2008: 78–81]. Данная фра­за как бы вво­дит слу­ша­те­ля в диа­лог, пред­ва­ряя реак­цию удив­ле­ния и недо­ве­рия на сле­ду­ю­щее неожи­дан­ное сооб­ще­ние. Смысл ее про­зра­чен, по сути это сино­ним ходо­вой фор­му­лы «Хотите верь­те, хоти­те — нет», одна­ко она опи­ра­ет­ся на пре­це­дент­ный текст (одес­ский анек­дот «с боро­дой»: Вы буде­те сме­ять­ся, но Сарочка/ тетя Роза тоже умер­ла…) и при­об­ре­та­ет осо­бый отте­нок — иро­нии или даже сар­каз­ма, и соот­вет­ствен­но — при­зна­ки идиоматичности.

(32) Вы буде­те сме­ять­ся, но в нашей боль­ни­це офи­ци­аль­но запре­ще­ны взят­ки (Александра Кучук. Детская боль­ни­ца для недо­но­шен­ных: инку­ба­тор гени­ев или инва­ли­дов? // Комсомольская прав­да. 01.12.2010).

(33) Вы буде­те сме­ять­ся, но совет­ский народ все-таки был (Денис Драгунский. Один народ — одна Сеть — один клик // Частный кор­ре­спон­дент, 2010).

3.4. Формулы само­ком­мен­ти­ро­ва­ния: Привет от…

Эта фор­му­ла исполь­зу­ет­ся как игро­вой при­ем отсыл­ки к иной ситу­а­ции или пер­со­на­жу, созда­вая гипер­тек­сто­вые свя­зи. Передать при­вет от кого-то кому-то — обыч­ный в повсе­днев­ной жиз­ни ком­му­ни­ка­тив­ный акт, но как ком­мен­та­рий к изло­же­нию при­вет от Х пред­ла­га­ет сопо­ста­вить опи­сы­ва­е­мый сюжет с извест­ным эта­лон­ным обра­зом, напо­ми­на­ет о нем. Обычная син­так­си­че­ская пози­ция — встав­ная кон­струк­ция, но воз­мож­но и вклю­че­ние в основ­ной текст:

(34) Кепки на выбор: стро­гие тви­до­вые кепи в англий­ском сти­ле (при­вет от Шерлока Холмса) или озор­ные кар­ту­зы а‑ля Гаврош (Наталья Тубольцева. Шапками заки­да­ем! // Комсомольская прав­да. 04.10.2007). 

Нередко «при­вет от» выра­жа­ет упо­доб­ле­ние: ср. парал­лель­ные кон­струк­ции в (31) и их объ­еди­не­ние в (32), где «а‑ля» уже избыточно: 

(35) Десерт: торт в фор­ме губ — а‑ля «Привет от Сальвадора Дали» (Мила Киян. Хоккеисты «Салавата» погу­ля­ли на Дне рож­де­ния Евгении Машко // Комсомольская прав­да. 02.09.2010).

«Привет» может при­об­ре­тать пере­нос­ный смысл ‘пода­рок, приз, нечто пере­дан­ное Х‑ом, взя­тое от Х’: 

(36) Привет от Станиславского за вос­пи­та­ние моло­до­го поко­ле­ния заслу­жи­ла Валентина Ермакова, пре­по­да­ва­тель Саратовской кон­сер­ва­то­рии (Выдающихся «вклад­чи­ков» не обна­ру­же­но (2002) // Финансовая Россия. 19.09.2002).

Не все­гда «при­вет» осмыс­ли­ва­ет­ся как желан­ный подарок:

(37) По его сло­вам, при­вет от «Фукусимы» обна­ру­жи­ли после штат­ной сме­ны филь­тров на постах внеш­не­го дози­мет­ри­че­ско­го кон­тро­ля (Ольга Радько. Радиоактивный йод-131 из Японии добрал­ся до Воронежа // Новый регион‑2. 04.04.2011).

Сам обо­рот явля­ет­ся, по-видимому, остат­ком разговорно-сниженной иди­о­мы «при­вет от ста­рых штиб­лет», отсы­ла­ю­щей к чему-то дав­но извест­но­му и не достав­ля­ю­ще­му радо­сти; еди­нич­ные при­ме­ры име­ют­ся в корпусе: 

(38) [Иванов, муж] (Расчувствовавшись.) Сначала в дет­до­ме, потом в обще­жи­тии. Тоже это не свой угол. Только дали ком­на­ту, только-только, и при­вет от ста­рых штиб­лет. Теперь по тюрь­мам. Надо же! Нина пла­чет. (Людмила Петрушевская. Уроки музы­ки (1973)).

Утратив нега­тив­ный отсы­лоч­ный образ, обо­рот ней­тра­ли­зо­вал отри­ца­тель­ную оце­ноч­ность, сохра­нив пере­нос­ное зна­че­ние: ‘вспом­ни о Х, срав­ни с Х’. 

3.5. Вишенка на торте

В газет­ном кор­пу­се 26 при­ме­ров (с 2010 г.), один в основ­ном кор­пу­се, 515 тыс. отве­тов по Яндексу. Примеры из кор­пу­са — пре­иму­ще­ствен­но на спор­тив­ную тему, хотя сам гла­мур­ный образ без­услов­но при­над­ле­жит жен­ско­му дис­кур­су (ср. англ. the icing on the cake — букв. ‘гла­зурь на тор­те’). Иногда его срав­ни­ва­ют с «изю­мин­кой»; в зна­че­нии «нечто при­да­ю­щее осо­бый вкус, при­вле­ка­тель­ность чему‑л (блю­ду, рас­ска­зу, чело­ве­ку и т.д.)» изю­мин­ка отме­че­на в «Крылатых сло­вах» у Ашукиных, при­во­дя­щих как источ­ник посло­ви­цу: «Не дорог квас, доро­га изю­мин­ка в ква­су»; сло­во «изю­мин­ка» в этом зна­че­нии ста­ло кры­ла­тым после появ­ле­ния дра­мы Л. Толстого «Живой труп» [Ашукины 1960: 260–261]. Для «вишен­ки», одна­ко, важ­на идея не толь­ко осо­бой при­вле­ка­тель­но­сти, но и «послед­не­го, завер­ша­ю­ще­го штри­ха». Видимо, этот образ обрел мета­фо­ри­че­ский смысл кине­ма­то­гра­фе; так, изве­стен франко-итальянский фильм 2012 г. «La cerise sur le gâteau», букв. «Черешня на пирож­ном», вышед­ший у нас в про­кат под назва­ни­ем «Вишенка на ново­год­нем тор­те». Однако обо­рот исполь­зу­ет­ся в рус­ско­языч­ных текстах с 2010 г., и воз­мож­но заим­ство­ван из дру­го­го фильма: 

(39) Биографический доку­мен­таль­ный фильм «Карла Бруни «Вишенка на тор­те» (2010) о жене пре­зи­ден­та Николя Саркози и пер­вой леди Франции (сайт dokpro​.net).

Возможно, добав­ле­ние «ново­год­ний» в филь­ме 2012 г. ней­тра­ли­зу­ет сло­жив­ши­е­ся ассо­ци­а­ции «пикант­ной дета­ли». В текстах иной, не свя­зан­ной с кино тема­ти­ки этот обо­рот слу­жит при­е­мом «гла­му­ри­за­ции» дис­кур­са, под­час иронической. 

(40) И глав­ное укра­ше­ние сезо­на, как вишен­ка на тор­те, — этот финал (РБК Daily. «Технологичный» хок­кей «Чикаго» // РБК Дейли, 2013.06.28).

(41) <…> Участники поку­ше­ния не скры­ва­лись совер­шен­но. Даже такая тро­га­тель­ная деталь: они маши­ну помы­ли, кото­рую исполь­зо­ва­ли в убий­стве, не после убий­ства, а перед, поэто­му там оста­лись все сле­ды. <…> Ну и такая вишен­ка на тор­те, что один из обви­ня­е­мых был при­ча­стен к похи­ще­нию топ-менеджера Газпрома (Юлия Латынина. 27.02.2016).

Завершающий штрих, при­да­ю­щий цепи собы­тий осо­бую остро­ту и пикант­ность, — таков смысл образа. 

Выводы. Итак, были рас­смот­ре­ны неко­то­рые при­ме­ры, исполь­зу­е­мые в совре­мен­ных СМИ и пред­став­ля­ю­щие раз­лич­ные пла­сты рус­ской фра­зео­ло­гии — от клас­си­че­ских и до «ново­рус­ских». Хронология помо­га­ет раз­гра­ни­чить «обра­зы рус­ской речи», за кото­ры­ми сто­ят опре­де­лен­ные идео­ло­ги­че­ские оцен­ки и типи­че­ские персонажи. 

Была сде­ла­на попыт­ка про­сле­дить про­цесс фор­ми­ро­ва­ния неко­то­рых иди­ом. Здесь ока­за­лась полез­ной схе­ма, раз­ра­бо­тан­ная Е. Бартминьским для клас­си­фи­ка­ции сте­рео­ти­пов: топи­ки — язы­ко­вые фор­му­лы — иди­о­мы. Топики как куль­тур­ные сте­рео­ти­пы пред­став­ля­ют­ся той базой, на кото­рой фор­ми­ру­ют­ся устой­чи­вые язы­ко­вые формулы. 

Особенностью совре­мен­ной пуб­ли­ци­сти­ки ока­зы­ва­ет­ся обыг­ры­ва­ние фра­зео­ло­гиз­мов раз­ных пла­стов и эпох, добав­ля­ю­щее новые смыс­лы, иро­нию и сар­казм. В про­ана­ли­зи­ро­ван­ных при­ме­рах уда­лось обна­ру­жить при­е­мы кар­на­ва­ли­за­ции сте­рео­ти­па, суже­ния рефе­рен­ции, бук­ва­ли­за­ции мета­фо­ры, изме­не­ния оце­ноч­но­сти (при этом преж­ние отри­ца­тель­ные кон­но­та­ции неред­ко заме­ня­ют­ся на ней­траль­ные). Для совет­ских штам­пов, где син­так­си­че­ские транс­фор­ма­ции не пред­по­ла­га­ют­ся, язы­ко­вая игра про­яв­ля­ет­ся в столк­но­ве­ни­ях со сти­ли­сти­че­ски кон­траст­ным кон­тек­стом, что созда­ет эффект «коми­че­ско­го шока». Новые фор­му­лы неред­ко опи­ра­ют­ся на пре­це­дент­ные тек­сты и ино­языч­ные образ­цы, пере­ина­чен­ные на зло­бу дня. Современный пуб­ли­ци­сти­че­ский дис­курс, при­ме­ром кото­ро­го явля­ют­ся тек­сты Ю. Латыниной, созда­ет осо­бое гипер­тек­сто­вое про­стран­ство, где пере­кли­ка­ют­ся иро­ни­че­ски пере­осмыс­лен­ные обра­зы рус­ской речи раз­ных эпох и где ком­пе­тент­ный адре­сат спо­со­бен оце­нить игру форм и смыслов.