Пятница, Март 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

«ОБРАЗЫ РУССКОЙ РЕЧИ» В СОВРЕМЕННЫХ МАССМЕДИА

Вынесенная в заглавие обобщающая формула В.М. Мокиенко позволяет рассмотреть фразеологические единицы разной природы, используемые в современных СМИ. Для их анализа был принят условный хронологический критерий, разделяющий материал на три пласта не только в формальном, но и в содержательном отношении: русская «классика», речевые штампы советского периода, постсоветские фразеологические инновации. Для современного использования классической фразеологии характерны синтаксические трансформации, языковая игра, ироническое переосмысление известных образов и идиом. Книжные формулы советского периода применяются к реалиям нового времени. Создание новых фразеологических единиц происходит за счет «модных слов», высказываний политических деятелей, иностранных заимствований, при этом используются разнообразные стилистические регистры: от «одесского юмора» до гламура. Материалом для исследования послужили тексты Юлии Латыниной и примеры из газетного подкорпуса Национального корпуса русского языка (НКРЯ). В статье отмечены примеры новых устойчивых оборотов и речевых формул. 

«IMAGES OF THE RUSSIAN SPEECH» IN MODERN MASS MEDIA 

The generalizing formula by V. M. Mokienko in the title allows considering phraseological units of different nature. Analyzing the mass-media phraseology we distinguish three layers with a chronological criterion: the Russian “classic”, the clichés of the Soviet period, the post-Soviet phraseological innovations. The modern use of classical phraseology is characterized with syntactic transformations, language play, an ironic reinterpretation of the famous images and idioms. Book formulas of the Soviet period are applied to the realities of the new time. The creation of new phraseological units is due to the “buzz words”, the promoted statements of political figures, foreign borrowing. They display a variety of stylistic registers: from the “Odessa humor” to glamour. The material for the study is based on the texts of Yulia Latynina and examples from the newspaper subcorpus of the National corpus of the Russian language (RNC). The article notes the examples of new phraseological units and speech formulas. 

Фёдорова Людмила Львовна, доцент кафедры теоретической и прикладной лингвистики Российского государственного гуманитарного университета

E-mail: lfvoux@yandex.ru

Fedorova Liudmila Lvovna, associate Professor of the Department of theoretical and applied linguistics of Russian state University for the Humanities

E-mail: lfvoux@yandex.ru

Фёдорова Л. Л. «Образы русской речи» в современных массмедиа // Медиалингвистика. 2016. № 3 (13). С. 19–30. URL: https://medialing.ru/obrazy-russkoj-rechi-v-sovremennyh-massmedia/ (дата обращения: 22.03.2019).

Fedorova L. L. «Images of the Russian speech» in modern mass media. Media Linguistics, 2016, No. 3 (13), pp. 19–30. Available at: https://medialing.ru/obrazy-russkoj-rechi-v-sovremennyh-massmedia/ (accessed: 22.03.2019). (In Russian)

УДК 81’42 
ББК 81.2-3 
ГРНТИ 16.21.49 
КОД ВАК 10.02.04

Поста­нов­ка про­бле­мы. Для совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са харак­тер­на раз­но­на­прав­лен­ность и нефор­маль­ность: каж­дый автор, каж­дое СМИ обра­ще­но к «сво­е­му» целе­во­му адре­са­ту, с кото­рым выстра­и­ва­ет соли­дар­ные отно­ше­ния «на рав­ных» или, по край­ней мере, так стре­мит­ся себя пози­ци­о­ни­ро­вать. Такой тип отно­ше­ний — рас­счи­тан­ный на пони­ма­ние и соуча­стие ауди­то­рии, на уме­ние улав­ли­вать аллю­зии и выстра­и­вать импли­ка­ту­ры — пред­по­ла­га­ют выступ­ле­ния Юлии Латы­ни­ной на радио «Эхо Моск­вы» с ана­ли­ти­че­ски­ми обзо­ра­ми. Для ее тек­стов харак­тер­ны раз­го­вор­ная инто­на­ция, дове­ри­тель­ность, про­сто­та изло­же­ния, при­сут­ствие сни­жен­ной лек­си­ки наря­ду с про­фес­си­о­наль­ной тер­ми­но­ло­ги­ей, а так­же фра­зео­ло­гии раз­ных уров­ней и сти­лей в пря­мой пере­да­че или при иро­ни­че­ском обыг­ры­ва­нии. В целом тек­сты Ю. Латы­ни­ной пред­став­ля­ют один из луч­ших образ­цов совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са, демон­стри­руя яркую образ­ность и язы­ко­вую игру на поле фра­зео­ло­гии, что и опре­де­ли­ло выбор исход­ной точ­ки иссле­до­ва­ния. 

Эмпи­ри­че­ская база. Для ана­ли­за фра­зео­ло­гии совре­мен­ных СМИ были выбра­ны при­ме­ры из тек­стов Юлии Латы­ни­ной («Код досту­па» на радио «Эхо Моск­вы» в янва­ре-фев­ра­ле 2016 г.), рас­про­стра­нен­ность кото­рых была про­ве­ре­на по газет­но­му под­кор­пу­су НКРЯ1.

В сфе­ру фра­зео­ло­гии мы вклю­ча­ем, опи­ра­ясь на типо­ло­гию А. Н. Бара­но­ва и Д. О. Доб­ро­воль­ско­го, иди­о­мы, кол­ло­ка­ции, посло­ви­цы, в том чис­ле кры­ла­тые выра­же­ния и рече­вые фор­му­лы [Бара­нов, Доб­ро­воль­ский 2008: 67–95].

Мето­до­ло­ги­че­ская база. Три состав­ные части фра­зео­ло­гии совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са могут быть услов­но выде­ле­ны по соот­не­сен­но­сти со вре­ме­нем и харак­те­ром эпо­хи: это тра­ди­ци­он­ная, клас­си­че­ская фра­зео­ло­гия, совет­ские штам­пы и новые устой­чи­вые обо­ро­ты. Под клас­си­че­ской фра­зео­ло­ги­ей будем здесь пони­мать рус­ский фра­зео­ло­ги­че­ский фонд, сло­жив­ший­ся на про­тя­же­нии веков из раз­ных источ­ни­ков: биб­лей­ских, эпи­сто­ляр­но-книж­ных, народ­но-поэ­ти­че­ских; это посло­ви­цы и кры­ла­тые выра­же­ния, устой­чи­вая иди­о­ма­ти­ка и обо­ро­ты речи раз­ных реги­стров: от высо­ко­го до сни­жен­ных. Этот «золо­той фонд» рус­ской фра­зео­ло­гии и паре­мио­ло­гии богат и доволь­но хоро­шо изу­чен. Дру­гая часть фра­зео­ло­гии опи­ра­ет­ся на штам­пы и кли­ше совет­ской эпо­хи. Для исполь­зо­ва­ния этих двух пла­стов харак­тер­ны раз­но­об­раз­ные транс­фор­ма­ции, семан­ти­че­ские и син­так­си­че­ские, новые кон­тек­сты, иро­ни­че­ское пере­осмыс­ле­ние. Обра­зы «новой рус­ской речи», воз­ник­шие и закре­пив­ши­е­ся уже в пост­со­вет­ский пери­од, пред­став­ля­ют инте­рес не толь­ко выбо­ром пре­це­дент­ных тек­стов, но и дей­стви­тель­но новой афо­ри­стич­но­стью, а так­же и сти­ли­сти­че­ски­ми реги­стра­ми, появив­ши­ми­ся вслед новым вея­ни­ям моды и вре­ме­ни. 

Оче­вид­но, что раз­де­ле­ние по вре­мен­ным сре­зам доста­точ­но услов­но: не для каж­до­го выра­же­ния извест­но вре­мя его появ­ле­ния и не все­гда дати­ро­ван­ный факт появ­ле­ния выра­же­ния сви­де­тель­ству­ет о сло­жив­шей­ся идио­ме. Мы будем ори­ен­ти­ро­вать­ся ско­рее на пери­од усто­яв­ше­го­ся исполь­зо­ва­ния, пола­гая типич­ные обра­зы речи харак­тер­ны­ми для «геро­ев сво­е­го вре­ме­ни», что и поз­во­ля­ет соот­не­сти фор­маль­ное раз­гра­ни­че­ние с содер­жа­тель­ным. Ранее авто­ром ана­ли­зи­ро­ва­лись тек­сты Шен­де­ро­ви­ча, рас­кры­ва­ю­щие целый спектр образ­ной сти­ли­за­ции: от народ­но-поэ­ти­че­ской до «ново­рус­ской» речи [Федо­ро­ва 2002, Fedorova 2006]. «Обра­зы рус­ской речи», если исполь­зо­вать обоб­ще­ние В. М. Мок­и­ен­ко [Мок­и­ен­ко 1986], состав­ля­ют и пред­мет насто­я­щей ста­тьи.

Ана­лиз мате­ри­а­ла.

1. Клас­си­че­ская фра­зео­ло­гия в совре­мен­ном зву­ча­нии

В текстах Ю. Латы­ни­ной мно­го при­ме­ров клас­си­че­ской фра­зео­ло­гии; это устой­чи­вые фор­му­лы народ­ной речи (напр.: два сапо­га пара, с боку при­пе­ка, согнуть в бара­ний рог) и посло­ви­цы (Все под Богом ходим; Что рус­ско­му здо­ро­во, то нем­цу — смерть; Рыба гни­ет с голо­вы), фор­му­лы книж­ной, дело­вой и пись­мен­ной речи (поста­вить точ­ки над «и», путь из варяг в гре­ки, соби­ра­те­ли зем­ли рус­ской, ваш покор­ный слу­га) и кры­ла­тые выра­же­ния рус­ской лите­ра­ту­ры. Оста­но­вим­ся лишь на двух при­ме­рах.

1.1. Унтер-офи­цер­ская вдо­ва

Упо­ми­на­ние обра­за унтер-офи­цер­ской вдо­вы, кото­рая «сама себя высек­ла», доволь­но актив­но в совре­мен­ной прес­се. Види­мо, подоб­ные сюже­ты повто­ря­ют­ся доста­точ­но часто, и образ оста­ет­ся вос­тре­бо­ван­ным. В газет­ном кор­пу­се отме­че­но 26 при­ме­ров с упо­ми­на­ни­ем «унтер-офи­цер­ской вдо­вы» за 2000–2014 гг. (в основ­ном кор­пу­се — 29 при­ме­ров; в Яндек­се 68 тыс. отве­тов по запро­су 10.03.2016). Обыч­но обыг­ры­ва­ет­ся ситу­а­ция, когда дей­ствия жалоб­щи­ка или про­сто ини­ци­а­тив­ной сто­ро­ны обо­ра­чи­ва­ют­ся про­тив них же самих. 

(1) И после это­го еще дирек­тор это­го само­го пар­ка ска­за­ла, что во всем вино­ва­ты сами дети, пото­му что они, конеч­но, хоте­ли сде­лать толь­ко луч­ше, они хоте­ли толь­ко вни­зу посы­пать песоч­ком, но это, вот, вот эти нехо­ро­шие дети — они нанес­ли сами пес­ка на гор­ку (унтер-офи­цер­ская вдо­ва сама себя высек­ла), вот, на нее под­ни­ма­ясь нож­ка­ми. (Ю. Латы­ни­на. Код досту­па. 23.01.2016.)

(2) А нынеш­няя Дума — как унтер-офи­цер­ская вдо­ва в пье­се у Гого­ля, неза­кон­но зани­ма­ю­ща­я­ся купе­че­ством: как не пове­рить наше­му город­ни­че­му в том, что она высек­ла себя сама? (Вик­тор Топо­ров. И в Думу сесть, и на елку влезть // Изве­стия. 20.02.2013).

Как извест­но, кры­ла­тое выра­же­ние «унтер-офи­цер­ская вдо­ва, кото­рая сама себя высек­ла» несколь­ко отсту­па­ет от клас­си­че­ско­го тек­ста «Реви­зо­ра» Гого­ля («Унтер-офи­цер­ша налга­ла вам, буд­то бы я ее высек; она врет, ей-богу врет. Она сама себя высек­ла»; «Что же до унтер-офи­цер­ской вдо­вы, зани­ма­ю­щей­ся купе­че­ством, кото­рую я буд­то бы высек, то это кле­ве­та, ей-богу кле­ве­та»). У Гого­ля глав­ное — глу­пость город­ни­че­го, выдав­ше­го неле­пую вер­сию, что­бы выго­ро­дить себя, при­ме­ры (1) и (2) отра­жа­ют это пони­ма­ние; одна­ко неред­ко в совре­мен­ных текстах пишу­щий сам ста­вит себя в пози­цию город­ни­че­го. Теперь «пере­осмыс­ле­но, при­ня­то за прав­ду ходя­чее сам(а) себя высек(ла), зло­рад­но при­ме­ня­е­мое к тому, чьи коз­ни обер­ну­лись про­тив него само­го» [Айра­пе­тян 2011: 70]; поис­ти­не реа­ли­зу­ет­ся «Над кем сме­е­тесь? Над собой сме­е­тесь!». 

Кры­ла­тое выра­же­ние ста­но­вит­ся осно­вой пери­фраз и транс­фор­ма­ций, в кото­рых сам образ обыг­ры­ва­ет­ся в неожи­дан­ных кон­текстах:

(3) Сно­ва тень унтер-офи­цер­ской вдо­вы яви­лась и под­миг­ну­ла нам (Юрий Бого­мо­лов. Не в оби­ду унтер-офи­цер­ской вдо­ве (2002) // Изве­стия. 06.12.2002).

(4) И вооб­ще я счи­таю, я не унтер-офи­цер­ская вдо­ва и поку­пать сам себе роз­ги не обя­зан (Ана­ста­сия Буро­ва, КП-Крым. Депу­тат Гос­ду­мы Кон­стан­тин Зату­лин попал в плен. Всю ночь он про­вел в «Зоне» // Ком­со­моль­ская прав­да. 25.07.2008).

(5) Унтер-офи­цер­ские вдов­цы. Оче­ред­ной чинов­ник гром­ко хлоп­нул себя по ляж­ке <…> Резуль­тат нали­цо — они, конеч­но же, хоте­ли как луч­ше, хоте­ли выпо­роть кого-то… И ока­за­лись — как все­гда: в роли той самой гого­лев­ской вдо­вы, кото­рая, по слу­хам, выпо­ро­ла сама себя (Вале­рий Яков. Новые изве­стия. №10 (4269). 29.01–04.02.2016).

Семан­ти­че­ские пре­об­ра­зо­ва­ния при­во­дят к появ­ле­нию дико­вин­но­го обра­за: унтер-офи­цер­ские вдов­цы. Одна­ко в иро­ни­че­ских интер­пре­та­ци­ях теря­ет­ся соль гого­лев­ско­го сар­каз­ма. Подоб­ное раз­ру­ше­ние не толь­ко сло­жив­шей­ся фор­му­лы, но и само­го исход­но­го обра­за мож­но счи­тать кар­на­ва­ли­за­ци­ей сте­рео­ти­па. 

1.2. Все под Богом ходим 

Эта посло­ви­ца име­ет в газет­ном кор­пу­се 25 вхож­де­ний (поиск на «под Богом ходим»), в основ­ном кор­пу­се 95. По Яндек­су — 26 млн отве­тов. У Даля — Все мы под Богом ходим [Даль 1957: 38]. В ФСРЛЯ она тол­ку­ет­ся так: «Устар. Никто не гаран­ти­ро­ван от чего-либо опас­но­го, непред­ви­ден­но­го; всё может про­изой­ти, слу­чить­ся с каж­дым» [ФСРЛЯ 2008]. Сама интер­пре­та­ция пока­зы­ва­ет эвфе­ми­стич­ность выска­зы­ва­ния, в кото­ром табу­и­ру­ет­ся упо­ми­на­ние беды или смер­ти и под­чер­ки­ва­ет­ся непред­ска­зу­е­мость судь­бы.

(6) — Все под Богом ходим… Чем­пи­о­нат из-за ката­стро­фы не отме­нишь, да и жизнь про­дол­жа­ет­ся (Сер­гей Вол­ков. Ген­на­дий Цыгу­ров: Вся тре­ни­ров­ка «Лады» из-за тра­ге­дии в Яро­слав­ле пошла кувыр­ком // Совет­ский спорт. 07.09.2011).

У Латы­ни­ной этот обо­рот обыг­ры­ва­ет­ся с иным смыс­лом:

(7) Наваль­ный, кото­рый под богом ходит, не мол­чит. Ходор­ков­ский не мол­чит — он гово­рит, напо­ми­на­ет Крем­лю в сво­ем пись­ме о том, что если так будет про­дол­жать­ся, то воз­ник­нут самые неожи­дан­ные сою­зы (Ю. Латы­ни­на. Код досту­па. 23.01.2016).

Речь не о том, что с Наваль­ным может слу­чить­ся то, что с каж­дым, — а о том, что для него эта веро­ят­ность опре­де­лен­но выше, что он силь­но рис­ку­ет. Обоб­ща­ю­щее «все (мы)», харак­тер­ный эле­мент посло­ви­цы, заме­ня­ет­ся кон­крет­ной рефе­рен­ци­ей, «мишень» эвфе­ми­за­ции меня­ет­ся [Бара­нов, Доб­ро­воль­ский 2015], и общее эвфе­ми­сти­че­ское суж­де­ние пре­вра­ща­ет­ся в опре­де­лен­ную оцен­ку. Этот спо­соб обыг­ры­ва­ния фра­зео­ло­гиз­ма бли­зок к отме­чен­но­му В.З. Сан­ни­ко­вым при­е­му язы­ко­вой игры через нару­ше­ние ана­фо­ри­че­ских свя­зей при замене слов [Сан­ни­ков 2002: 298–299]. 

Изме­не­ние обли­ка посло­ви­цы в газет­ном дис­кур­се явля­ет­ся осо­бым сти­ли­сти­че­ским при­е­мом, кото­рый при­спо­саб­ли­ва­ет ее к кон­крет­ной ситу­а­ции: «Таким обра­зом, осу­ществ­ля­ет­ся пере­ход от харак­тер­ной для посло­ви­цы дено­та­ции, кото­рая отсы­ла­ет к цело­му клас­су объ­ек­тов-ситу­а­ций, к кон­крет­ной десиг­на­ции отдель­но­го объ­ек­та-ситу­а­ции», — отме­ча­ет С. Вьел­лар [Вьел­лар 2009: 269]. 

1.3. (Полу­чить / урвать) кусок пиро­га

Совре­мен­ное упо­треб­ле­ние этой иди­о­мы вос­хо­дит к обра­зам пуб­ли­ци­сти­ки XIX в. В газет­ном кор­пу­се 106 при­ме­ров на «кусок пиро­га» в пере­нос­ном зна­че­нии, столь­ко же при­ме­ров и в основ­ном. Цита­ты очень раз­но­об­раз­ны и пока­зы­ва­ют воз­мож­ность раз­лич­ных кон­струк­ций, объ­еди­ня­е­мых общим смыс­лом: кусок пиро­га пони­ма­ет­ся как часть добы­чи, кото­рую мож­но полу­чить, отнять, урвать, отхва­тить. Для рус­ско­го язы­ко­во­го созна­ния пирог — это ассо­ци­а­тив­но нагру­жен­ный образ, свя­зан­ный с дру­ги­ми: быть допу­щен­ным к пиро­гу, лако­мый кусо­чек (ʻчто-либо весь­ма при­вле­ка­тель­ное, заман­чи­вое, выгод­но­еʼ — ССРФ: 170), вот такие пиро­ги (ʻтак, таким обра­зом обсто­ят делаʼ — ССРФ: 42). 

Мож­но про­сле­дить про­цесс скла­ды­ва­ния фра­зео­ло­гиз­ма, опи­ра­ясь на схе­му ана­ли­за сте­рео­ти­пов Е. Барт­минь­ско­го. Он выде­ля­ет сре­ди сте­рео­ти­пов топи­ки — сте­рео­тип­ные суж­де­ния в сво­бод­ной фор­ме («Все сапож­ни­ки пьют»), устой­чи­вые язы­ко­вые фор­му­лы (пьян как сапож­ник) и иди­о­мы, утра­тив­шие про­зрач­ность (вешать собак на кого-л.) [Барт­минь­ский 2005].

Топи­ка­ли­за­ция пред­став­ле­ний, т.е. скла­ды­ва­ние сте­рео­ти­па о пиро­ге как кор­муш­ке, к кото­рой допу­ще­ны «свои», сло­жи­лась доста­точ­но дав­но. Сло­варь Уша­ко­ва отме­ча­ет подоб­ное упо­треб­ле­ние как отно­ся­ще­е­ся к про­шло­му, при­во­дя при­мер из Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на:

«Обще­ствен­ный или казен­ный пирог (пуб­лиц. ирон.) — употр. для обо­зна­че­ния обще­ствен­но­го или госу­дар­ствен­но­го досто­я­ния, к-рое гра­би­тель­ски рас­хи­ща­лось взя­точ­ни­ка­ми и каз­но­кра­да­ми из чинов­но-бюро­кра­ти­че­ско­го аппа­ра­та цар­ской Рос­сии. Пирог с казен­ной начин­кой (пуб­лиц. ирон. устар.) — то же, что обще­ствен­ный пирог. Леги­о­ны сорван­цов, у кото­рых на язы­ке “госу­дар­ство”, а в мыс­лях пирог с казен­ной начин­кой. Сал­ты­ков-Щед­рин» [http://​ushakovdictionary​.ru/​w​o​r​d​.​p​h​p​?​w​o​r​d​i​d​=​4​8​545].

Одна­ко совре­мен­ные сло­ва­ри уже выде­ля­ют у суще­стви­тель­но­го пирог пере­нос­ное зна­че­ние наря­ду с основ­ным:

«2. Об источ­ни­ке мате­ри­аль­но­го достат­ка. Обще­ствен­ный, казён­ный п. При­стро­ить­ся к пиро­гу. Жир­ный п. (разг.; о каком-л. деле, пред­при­я­тии, суля­щем хоро­шую выго­ду)» [БТС].

Таким обра­зом, на осно­ве сти­ли­сти­че­ски огра­ни­чен­но­го упо­треб­ле­ния исход­ной мета­фо­ры «общественный/казенный пирог» раз­ви­ва­ет­ся устой­чи­вое зна­че­ние, фор­ми­ру­ю­щее свою фра­зео­ло­гию. 

(8) За него дер­жа­лись осо­бен­но цеп­ко, пото­му что поза­ди оста­лась жесто­кая нище­та нача­ла рево­лю­ции. Это­го опы­та никто повто­рять не хотел, и неза­мет­но обра­зо­ва­лись при­ви­ле­ги­ро­ван­ные, очень тон­кие слои с «паке­та­ми», дача­ми и маши­на­ми. Эфе­мер­ность это­го бла­го­по­лу­чия они осо­зна­ли зна­чи­тель­но поз­же ― в пери­о­ды мас­со­во­го тер­ро­ра, когда выяс­ни­лось, что все мож­но отнять в один миг и без вся­ко­го пово­да… А пока что люди, допу­щен­ные к пиро­гу, ста­ра­лись выпол­нять все, что от них тре­бо­ва­ли (Надеж­да Ман­дель­штам. Вос­по­ми­на­ния (1960–1970)).

Близ­кое зна­че­ние име­ет и худо­же­ствен­ный образ «допу­щен­ные к сто­лу» у Ф. Искан­де­ра:

(9) Чуть пони­же рас­по­ла­га­лись при­двор­ные кро­ли­ки, или, как их назы­ва­ли в кро­ли­чьем про­сто­на­ро­дье, Допу­щен­ные к Сто­лу. (Фазиль Искан­дер. Кро­ли­ки и уда­вы (1982)).

Сло­жив­ший­ся куль­тур­ный сте­рео­тип вопло­ща­ет­ся в раз­ные язы­ко­вые обра­зы. Пере­нос­ное выра­же­ние «кусок пиро­га» как часть общей доли при­ви­ле­гий появ­ля­ет­ся у И. Эрен­бур­га:

(10) Там нуж­но любез­ни­чать с худож­ни­ка­ми, смот­реть, кого похва­ли­ли, кого раз­ру­га­ли, при­ки­ды­вать, все вре­мя отста­и­вать свое пра­во на кусок пиро­га (И. Г. Эрен­бург. Отте­пель (1953–1955)).

(11) И мы часто гово­рим о мора­ли того обще­ства, кото­рое постро­е­но на коры­сти, на борь­бе за кусок пиро­га: «Чело­век чело­ве­ку ― волк» (И. Г. Эрен­бург. Люди, годы, жизнь. Кни­га 2 (1960–1965)).

Живу­честь обра­за и его акту­аль­ность для насто­я­ще­го вре­ме­ни под­твер­жда­ет­ся при­ме­ра­ми из газет­но­го кор­пу­са. Кон­струк­ции с устой­чи­вым ядром «кусок пиро­га» обыг­ры­ва­ют ряд харак­тер­ных ситу­а­ций; при этом «пирог» может менять свою оце­ноч­ность из пред­ме­та коры­сти и неза­кон­но­го при­сво­е­ния до заслу­жен­ной награ­ды в кон­ку­рент­ной борь­бе: 

(12) Мы все сви­де­те­ли того, что с 1991 года стра­на раз­во­ро­вы­ва­ет­ся не толь­ко высо­ко­по­став­лен­ны­ми чинов­ни­ка­ми, а вооб­ще все­ми, кто может дотя­нуть­ся до боль­шо­го или малень­ко­го кус­ка наци­о­наль­но­го пиро­га (Кирилл Бене­дик­тов. Бес­кон­такт­ный бой с кор­руп­ци­ей // Изве­стия. 28.11.2012).

(13) Появи­лось мно­же­ство про­ек­тов, кото­рые хотят урвать свой кусок пиро­га и для рас­крут­ки не гну­ша­ют­ся и таки­ми неза­кон­ны­ми мето­да­ми, как рас­сыл­ка спа­ма (Оль­га Моро­зо­ва. Стра­ны нача­ли при­ме­нять друг про­тив дру­га кибе­ро­ру­жие // Ком­со­моль­ская прав­да. 16.07.2013).

(14) Госу­дар­ство сосре­до­то­чит­ся на под­держ­ке веду­щих вузов: кто смо­жет про­бить­ся в меж­ду­на­род­ные рей­тин­ги ― полу­чит боль­ший кусок пиро­га (Юлия Смир­но­ва. Министр обра­зо­ва­ния и нау­ки Дмит­рий Лива­нов: «ЕГЭ сохра­ним на мно­гие годы. Пото­му что хочет­ся спра­вед­ли­во­сти» // Ком­со­моль­ская прав­да. 09.07.2012).

(15) Пока эко­но­ми­ка дер­жа­лась на пла­ву, Чавес мог само­лич­но отре­зать кус­ки пиро­га от неф­ти и отда­вать бед­ня­кам (Мария Гор­ков­ская. Нико­лас Маду­ро решил лич­но бороть­ся с кор­руп­ци­о­не­ра­ми // Изве­стия. 09.10.2013).

(16) Груп­па Mr. Big и впрямь отку­си­ла свой кусок пиро­га попу­ляр­но­сти: я ничуть это­го не сты­жусь, но и не гор­жусь (Артем Липа­тов. Пол Гил­берт: «Бит­лз» — это наше всё и навсе­гда» // Изве­стия. 2013.04.17).

Рас­про­стра­нен­ной ока­зы­ва­ет­ся и номи­на­ция «неф­тя­ной пирог» (22 вхож­де­ния в газет­ном кор­пу­се), встре­ча­ют­ся при­ме­ры и на «газо­вый пирог». Инте­рес­но, что при высо­кой устой­чи­во­сти иди­о­мы «кусок пиро­га» она допус­ка­ет опре­де­ле­ния к каж­до­му из сво­их чле­нов:

(17) Лако­мые кус­ки неф­тя­но­го пиро­га были уже съе­де­ны, под­би­рать кро­хи ― убы­точ­но: боль­ше забот, чем поль­зы (Тама­ра Сиве­ру­хи­на. КНК: рабо­ты непо­ча­тый край // Труд-7. 02.06.2000).

У Латы­ни­ной сохра­ня­ет­ся лишь отсыл­ка к извест­но­му обра­зу, одно­знач­но пони­ма­е­мо­му в опи­сы­ва­е­мой ситу­а­ции:

(18) И, соб­ствен­но, вот это наша эко­но­ми­ка. Она не соби­ра­ет­ся пере­стра­и­вать­ся — наобо­рот, чем боль­ше сокра­ща­ет­ся общая пло­щадь пиро­га, тем боль­ше люди, кото­рые нахо­дят­ся у вла­сти, хотят, что­бы их доля оста­ва­лась та же самая (Юлия Латы­ни­на. Код досту­па. 23.01.2016).

Таким обра­зом, совре­мен­ные упо­треб­ле­ния осно­вы­ва­ют­ся на рас­ши­ре­нии и бук­ва­ли­за­ции исход­ной мета­фо­ры. Оце­ноч­ные кон­но­та­ции неред­ко про­яв­ля­ют­ся в выбо­ре гла­го­ла: раз­го­вор­но-сни­жен­ные (урвать, отхва­тить) отме­ча­ют отри­ца­тель­ную оцен­ку, ней­траль­ные (полу­чить, отре­зать) ее мас­ки­ру­ют или сни­ма­ют. Так устой­чи­вый в пуб­ли­ци­сти­ке образ раз­ви­ва­ет соб­ствен­ную фра­зео­ло­гию.

2. Штам­пы совет­ско­го пери­о­да

В текстах Ю. Латы­ни­ной неред­ко встре­ча­ют­ся устой­чи­вые выра­же­ния и харак­тер­ные обра­зы, сло­жив­ши­е­ся в совет­ский пери­од и сохра­ня­ю­щие акту­аль­ность в исход­ном зна­че­нии: успеть на послед­ний корабль; выпу­стить пар; накрыть­ся мед­ным тазом и др. Раз­го­вор­ные обо­ро­ты неред­ко име­ют сни­жен­ную сти­ли­сти­ку, книж­ные могут исполь­зо­вать­ся для иро­ни­че­ской сти­ли­за­ции. 

Наи­бо­лее харак­тер­ны в язы­ко­вом отно­ше­нии фор­му­лы-штам­пы, при­су­щие пуб­ли­ци­сти­че­ско­му сти­лю совет­ской эпо­хи. Сре­ди совет­ских штам­пов книж­но­го про­ис­хож­де­ния выде­лим два наи­бо­лее харак­тер­ных.

2.1. Три источ­ни­ка и три состав­ные части

Это­му выра­же­нию при­су­ща опре­де­лен­ная сте­пень иди­о­ма­тич­но­сти, харак­тер­ная для непол­ной цита­ции [Бара­нов, Доб­ро­воль­ский 2008: 39–40]. Это нача­ло назва­ния ста­тьи В.И. Лени­на 1913 г., посвя­щен­ной марк­сиз­му, очень попу­ляр­ной в совет­ское вре­мя. Из ленин­ско­го насле­дия это одна из самых устой­чи­вых фор­мул, исполь­зу­е­мая в совре­мен­ных СМИ. В газет­ном кор­пу­се поиск на «три состав­ны­е/-х части» дал 9 пол­ных при­ме­ров; в основ­ном кор­пу­се еще 15, тоже пуб­ли­ци­сти­че­ско­го харак­те­ра; на Яндек­се 6 тыс. отве­тов. 

Как эле­мен­тар­ный меха­низм струк­тур­но­го ана­ли­за фор­му­ла «три источ­ни­ка и три состав­ные части» при­ме­ни­ма к совер­шен­но раз­ным объ­ек­там и сюже­там, она спо­соб­на пред­ста­вить разом син­хрон­ный и диа­хрон­ный аспек­ты, а заод­но рецепт чего угод­но. Книж­ная сти­ли­сти­ка фор­му­лы порой стал­ки­ва­ет­ся с совер­шен­но неожи­дан­ным про­дол­же­ни­ем, созда­вая эффект «коми­че­ско­го шока» [Сан­ни­ков 2002: 500]. Так, в Яндек­се мож­но най­ти: Три источ­ни­ка и три состав­ные части плат­ной рыбал­ки; пси­хо­ло­ги­че­ско­го зна­ния (ста­тья в жур­на­ле ВШЭ Пси­хо­ло­гия); «Репрес­сий»; новей­шей пси­хо­ло­гии; тако­го лите­ра­тур­но­го жан­ра как поэ­зия; пират­ства; «путиз­ма»; ново­сти (сайт жур­на­ли­стов); нау­ки о враж­деб­но­сти; рос­сий­ско­го гим­на­зи­че­ско­го обра­зо­ва­ния; либе­ра­лиз­ма; вестер­ни­за­ции; турист­ско­го про­дук­та; жен­ско­го сча­стья; «Вто­ро­го кана­ла»; совре­мен­но­го гло­баль­но­го кри­зи­са; сети досту­па; циф­ро­во­го ТВ; клас­си­че­ской чист­ки лег­ких; пре­да­тель­ства и др. В тек­сте воз­мож­ны и дру­гие рас­про­стра­не­ния, но сама фор­му­ла сохра­ня­ет­ся неиз­мен­ной:

(19) Вот три источ­ни­ка и три состав­ных части нашей вла­сти: бес­плат­ную гор­ку закры­ли, плат­ная ремон­ти­ру­ет­ся и пиар-состав­ля­ю­щая — люди, кото­рые объ­яс­ня­ют, что народ во всем вино­ват сам (Юлия Латы­ни­на. Код досту­па. 23.01.2016).

(20) Мы можем насчи­тать как мини­мум три источ­ни­ка, три состав­ные части Фила­то­ва — театр, кино, сло­вес­ность (Миха­ил Мишин. Тор­же­ствен­ный ком­плект (1985–1991)).

(21) Джин­сы, крос­сов­ки, дуб­лен­ка — вот они, три источ­ни­ка и три состав­ные части сча­стья совет­ско­го чело­ве­ка (Вла­ди­мир Лагов­ский. Рис. Вален­ти­на Дру­жи­ни­на. Меч­ты сбы­лись. Но где же сча­стье? // Ком­со­моль­ская прав­да. 27.12.2006).

Фор­му­ла поз­во­ля­ет совер­шен­но раз­ное сти­ли­сти­че­ское при­ме­не­ние: от близ­ко­го к клас­си­ке до иро­нии и сар­каз­ма. Впро­чем, судя по опро­сам сту­ден­тов, моло­дое поко­ле­ние уже не ощу­ща­ет опо­ры на пре­це­дент­ный текст. 

2.2. (Х) всех вре­мен и наро­дов 

При­ме­ров упо­треб­ле­ния этой фор­му­лы чрез­вы­чай­но мно­го: 365 в газет­ном кор­пу­се, 343 в основ­ном; по Яндек­су — 103 млн отве­тов. Эти циф­ры и рас­пре­де­ле­ние по годам (подъ­ем с 1985 г. и рез­кий взлет с 2005 г.) пока­зы­ва­ют, что выра­же­ние сей­час крайне попу­ляр­но. Сек­рет его успе­ха — в трех функ­ци­о­наль­ных воз­мож­но­стях для пози­ции Х. 

1) Рей­тин­го­вая выбор­ка: сло­во­со­че­та­ние с круг­лым чис­лом и при­ла­га­тель­ным в пре­вос­ход­ной сте­пе­ни: 100 луч­ших филь­мов / 100 луч­ших книг / 100 луч­ших роман­сов / 10 самых вли­я­тель­ных ком­по­зи­то­ров всех вре­мен и наро­дов и т.п.; такие при­ме­ры отра­жа­ют рей­тин­го­вую тен­ден­цию совре­мен­ной куль­ту­ры. 

2) Обоб­ще­ние и все­о­хват­ность: для обоб­ща­ю­ще­го пред­став­ле­ния раз­ных форм како­го-то объ­ек­та или явле­ния: шуты и ско­мо­ро­хи всех вре­мен и наро­дов, ору­жие и доспе­хи всех вре­мен и наро­дов, хиты всех вре­мен и наро­дов… и т.п. 

3) Уни­каль­ность: Х-ом может быть не выбор­ка объ­ек­тов, а един­ствен­ный объ­ект — уни­каль­ный, луч­ший, что часто отме­че­но супер­ла­ти­вом, а искон­но его роль игра­ет сама фор­му­ла: хит / пол­ко­во­дец / пес­ня о Пари­же всех вре­мен и наро­дов. Имен­но эта пате­ти­че­ская гипер­бо­ла — в исход­ной фор­му­ле вождь всех вре­мен и наро­дов.

Так тро­я­ким обра­зом исполь­зу­ет­ся обоб­ща­ю­щий потен­ци­ал фор­му­лы, при­чем может сохра­нять­ся остав­ша­я­ся за скоб­ка­ми отсыл­ка к пре­це­дент­но­му объ­ек­ту оцен­ки, хотя совре­мен­ная моло­дежь уже не все­гда ее улав­ли­ва­ет.

(22) Насто­я­щее имя само­го страш­но­го пира­та всех вре­мен и наро­дов — Эдвард Драм­монд (Ека­те­ри­на Коче­то­ва. В поис­ках сокро­вищ // Изве­стия. 07.03.2014).

(23) Зало­жи­ли дан­ные в ком­пью­тер и полу­чи­ли резуль­тат: луч­шей шко­лой всех вре­мен и наро­дов ока­зал­ся Цар­ско­сель­ский лицей. (Мари­на Мац­кяви­чене. Пуш­ки­ну повез­ло со шко­лой // Труд-7. 20.02.2002).

(24) И глав­ное — с «Куроч­кой Рябой» — самой стран­ной сказ­кой всех вре­мен и наро­дов (Вла­ди­мир Лагов­ский. В роду у Крас­ной шапоч­ки нашлись семе­ро коз­лят // Ком­со­моль­ская прав­да. 18.11.2013).

(25) В 2004 году жур­нал Rolling Stone опуб­ли­ко­вал 500 луч­ших песен всех вре­мён и наро­дов (Васи­ли­са Ли. Голо­грам­мы покой­ных Джо­на Лен­но­на и Фред­ди Мер­кью­ри выста­вят в музее // Ком­со­моль­ская прав­да. 20.10.2013).

Рей­тин­го­вый тренд совре­мен­ной мас­со­вой куль­ту­ры, свя­зан­ный с кон­ку­рен­ци­ей, модой, пре­сти­жем [Бра­ги­на 2014], спо­соб­ству­ет попу­ляр­но­сти этой фор­му­лы.

Совет­ские фор­му­лы-штам­пы выра­жа­ют кате­го­рич­ность и устой­чи­вость суж­де­ний. Язы­ко­вая игра, созда­ю­щая иро­ни­че­скую экс­прес­сив­ность кон­тра­ста, воз­мож­на как резуль­тат неожи­дан­но­го столк­но­ве­ния «высо­кой» книж­ной фор­му­лы и ее при­ло­же­ния.

3. Обра­зы «ново­рус­ской» речи

В «новой» иди­о­ма­ти­ке при­сут­ству­ют раз­лич­ные сти­ли­сти­че­ские пла­сты: ней­траль­ный стиль, исполь­зу­ю­щий эвфе­миз­мы и мета­фо­ры: веж­ли­вые люди, оран­же­вая рево­лю­ция; сленг: заму­тить историю/ тему/ скандал/ акцию/ про­во­ка­цию, гнать вол­ну, ото­рвать­ся по пол­ной, свои пять копе­ек и проч.; гла­мур: себя люби­мую /себя люби­мо­го, вишен­ка на тор­те. В функ­ци­о­наль­ном отно­ше­нии это могут быть сте­рео­тип­ные суж­де­ния: Хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда; удач­ные оце­ноч­ные номи­на­ции, напр. «сло­ва года/ меся­ца», интер­нет-мемы: зеле­ные чело­веч­ки, ночь длин­ных ков­шей; встав­ные рече­вые фор­му­лы и устой­чи­вые обо­ро­ты само­ком­мен­ти­ро­ва­ния: Вы буде­те сме­ять­ся, но; при­вет от…; сиди­те ров­но. Рас­смот­рим при­ме­ры. 

3.1. Хоте­ли как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда 

Наи­бо­лее ярким при­ме­ром кры­ла­той фра­зы, при­об­рет­шей ста­тус посло­ви­цы, явля­ет­ся фра­за В. С. Чер­но­мыр­ди­на «Хоте­ли как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда». Счи­та­ет­ся, что Вик­тор Сте­па­но­вич про­из­нес ее на пресс-кон­фе­рен­ции 6 авгу­ста 1993 г., оха­рак­те­ри­зо­вав таким обра­зом под­го­тов­ку и про­ве­де­ние денеж­ной рефор­мы 1993 г. В текстах основ­но­го кор­пу­са, одна­ко, нахо­дит­ся и более ран­ний при­мер 1989 г.:

(26) И ска­жет через несколь­ко лет чита­тель, береж­но хра­ня­щий вви­ду неяс­ных пер­спек­тив ком­плек­ты пере­стро­еч­ной пуб­ли­ци­сти­ки: опять хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда (Лео­нид Голь­дин. За все при­хо­дит­ся пла­тить… // Гори­зонт, 1989).

Но, дей­стви­тель­но, выра­же­ние вошло в пого­вор­ку после выступ­ле­ния Чер­но­мыр­ди­на.

В газет­ном кор­пу­се на поиск «полу­чи­лось как все­гда» — 155 при­ме­ров; лишь малая часть не вос­про­из­во­дит фор­му­лу цели­ком или пока­зы­ва­ет сла­бую вари­а­тив­ность:

(27) Но “умом Рос­сию не понять”, и мы упор­но про­дол­жа­ем жить по прин­ци­пу — хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда (Сер­гей Бай­га­ров. Охо­та на инве­сто­ров, кото­рых нет // Труд-7. 16.06.2000).

(28) Что ж это за пара­докс такой — хоте­ли как дешев­ле, а полу­чи­лось, как все­гда (Ксе­ния Патру­ше­ва. Кор­ре­спон­дент «Ком­со­мол­ки» полу­чил пере­охла­жде­ние в армей­ской фор­ме от Юдаш­ки­на // Ком­со­моль­ская прав­да. 24.11.2011).

(29) Аме­ри­кан­цы хоте­ли как луч­ше, а кон­чи­лось все как все­гда Опять хоте­ли как луч­ше, полу­чи­лось как все­гда. Т.е., види­те, не толь­ко мы так уме­ем (Юлия Латы­ни­на. Код досту­па. 27.02.2016).

3.2. «Сло­во фев­ра­ля»: Ночь длин­ных ков­шей 

На запрос по Яндек­су (5 мар­та 2016 г.) — 683 тыс. отве­тов; по оцен­кам О. Север­ской и М. Коро­ле­вой на «Эхе Моск­вы» (6 мар­та) выра­же­ние побе­ди­ло как «сло­во фев­ра­ля», полу­чив 83% голо­сов воз­му­щен­ных моск­ви­чей. Встре­ча­ет­ся оно и в тек­сте Ю. Латы­ни­ной, сопо­став­ля­ю­щей ситу­а­цию в Москве с мас­штаб­ной пере­строй­кой Пари­жа Хау­сман­ном при Напо­леоне III:

(30) Вот вооб­ще, ребят, какая там ночь длин­ных ков­шей? Вот Хау­сманн — это да (Юлия Латы­ни­на. Код досту­па. 27.02.2016).

Одна­ко появи­лась эта номи­на­ция рань­ше:

(31) В Москве в ночь с 18 на 19 июня были сне­се­ны 2 исто­ри­че­ских зда­ния — послед­ний уце­лев­ший фли­гель усадь­бы Гле­бо­вых-Стреш­не­вых-Шахов­ских на Боль­шой Никит­ской и дом куп­ца Фео­к­ти­сто­ва на Боль­шой Ордын­ке, 42. Гра­до­за­щит­ни­ки уже окре­сти­ли эти собы­тия «Ночью длин­ных ков­шей» (http://​www​.regnum​.ru/​n​e​w​s​/​r​e​a​l​e​s​t​a​t​e​/​1​4​1​6​8​6​3​.​h​tml. 19.06.2015)

Выра­же­ние опи­ра­ет­ся на исто­ри­че­скую мета­фо­ру «ночь длин­ных ножей», отно­ся­щу­ю­ся к рас­пра­ве Гит­ле­ра над штур­мо­ви­ка­ми СА 30 июня 1934 года. (Nacht der langen Messer; Röhm-Putsch). Эта пре­це­дент­ная номи­на­ция поро­ди­ла и дру­гую фор­му­лу — «ночь длин­ных рук» о собы­ти­ях в ново­год­нюю ночь 2016 г. в Кельне. 

3.3. Рече­вые фор­му­лы: Вы буде­те сме­ять­ся, но…

Рече­вые фор­му­лы — это устой­чи­вые выра­же­ния, свя­зы­ва­ю­щие текст с ситу­а­ци­ей обще­ния [Бара­нов, Доб­ро­воль­ский 2008: 78–81]. Дан­ная фра­за как бы вво­дит слу­ша­те­ля в диа­лог, пред­ва­ряя реак­цию удив­ле­ния и недо­ве­рия на сле­ду­ю­щее неожи­дан­ное сооб­ще­ние. Смысл ее про­зра­чен, по сути это сино­ним ходо­вой фор­му­лы «Хоти­те верь­те, хоти­те — нет», одна­ко она опи­ра­ет­ся на пре­це­дент­ный текст (одес­ский анек­дот «с боро­дой»: Вы буде­те сме­ять­ся, но Сарочка/ тетя Роза тоже умер­ла…) и при­об­ре­та­ет осо­бый отте­нок — иро­нии или даже сар­каз­ма, и соот­вет­ствен­но — при­зна­ки иди­о­ма­тич­но­сти.

(32) Вы буде­те сме­ять­ся, но в нашей боль­ни­це офи­ци­аль­но запре­ще­ны взят­ки (Алек­сандра Кучук. Дет­ская боль­ни­ца для недо­но­шен­ных: инку­ба­тор гени­ев или инва­ли­дов? // Ком­со­моль­ская прав­да. 01.12.2010).

(33) Вы буде­те сме­ять­ся, но совет­ский народ все-таки был (Денис Дра­гун­ский. Один народ — одна Сеть — один клик // Част­ный кор­ре­спон­дент, 2010).

3.4. Фор­му­лы само­ком­мен­ти­ро­ва­ния: При­вет от…

Эта фор­му­ла исполь­зу­ет­ся как игро­вой при­ем отсыл­ки к иной ситу­а­ции или пер­со­на­жу, созда­вая гипер­тек­сто­вые свя­зи. Пере­дать при­вет от кого-то кому-то — обыч­ный в повсе­днев­ной жиз­ни ком­му­ни­ка­тив­ный акт, но как ком­мен­та­рий к изло­же­нию при­вет от Х пред­ла­га­ет сопо­ста­вить опи­сы­ва­е­мый сюжет с извест­ным эта­лон­ным обра­зом, напо­ми­на­ет о нем. Обыч­ная син­так­си­че­ская пози­ция — встав­ная кон­струк­ция, но воз­мож­но и вклю­че­ние в основ­ной текст:

(34) Кеп­ки на выбор: стро­гие тви­до­вые кепи в англий­ском сти­ле (при­вет от Шер­ло­ка Холм­са) или озор­ные кар­ту­зы а-ля Гав­рош (Ната­лья Туболь­це­ва. Шап­ка­ми заки­да­ем! // Ком­со­моль­ская прав­да. 04.10.2007). 

Неред­ко «при­вет от» выра­жа­ет упо­доб­ле­ние: ср. парал­лель­ные кон­струк­ции в (31) и их объ­еди­не­ние в (32), где «а-ля» уже избы­точ­но: 

(35) Десерт: торт в фор­ме губ — а-ля «При­вет от Саль­ва­до­ра Дали» (Мила Киян. Хок­ке­и­сты «Сала­ва­та» погу­ля­ли на Дне рож­де­ния Евге­нии Маш­ко // Ком­со­моль­ская прав­да. 02.09.2010).

«При­вет» может при­об­ре­тать пере­нос­ный смысл ‘пода­рок, приз, нечто пере­дан­ное Х-ом, взя­тое от Х’: 

(36) При­вет от Ста­ни­слав­ско­го за вос­пи­та­ние моло­до­го поко­ле­ния заслу­жи­ла Вален­ти­на Ерма­ко­ва, пре­по­да­ва­тель Сара­тов­ской кон­сер­ва­то­рии (Выда­ю­щих­ся «вклад­чи­ков» не обна­ру­же­но (2002) // Финан­со­вая Рос­сия. 19.09.2002).

Не все­гда «при­вет» осмыс­ли­ва­ет­ся как желан­ный пода­рок:

(37) По его сло­вам, при­вет от «Фуку­си­мы» обна­ру­жи­ли после штат­ной сме­ны филь­тров на постах внеш­не­го дози­мет­ри­че­ско­го кон­тро­ля (Оль­га Радь­ко. Радио­ак­тив­ный йод-131 из Япо­нии добрал­ся до Воро­не­жа // Новый реги­он-2. 04.04.2011).

Сам обо­рот явля­ет­ся, по-види­мо­му, остат­ком раз­го­вор­но-сни­жен­ной иди­о­мы «при­вет от ста­рых штиб­лет», отсы­ла­ю­щей к чему-то дав­но извест­но­му и не достав­ля­ю­ще­му радо­сти; еди­нич­ные при­ме­ры име­ют­ся в кор­пу­се: 

(38) [Ива­нов, муж] (Рас­чув­ство­вав­шись.) Сна­ча­ла в дет­до­ме, потом в обще­жи­тии. Тоже это не свой угол. Толь­ко дали ком­на­ту, толь­ко-толь­ко, и при­вет от ста­рых штиб­лет. Теперь по тюрь­мам. Надо же! Нина пла­чет. (Люд­ми­ла Пет­ру­шев­ская. Уро­ки музы­ки (1973)).

Утра­тив нега­тив­ный отсы­лоч­ный образ, обо­рот ней­тра­ли­зо­вал отри­ца­тель­ную оце­ноч­ность, сохра­нив пере­нос­ное зна­че­ние: ‘вспом­ни о Х, срав­ни с Х’. 

3.5. Вишен­ка на тор­те

В газет­ном кор­пу­се 26 при­ме­ров (с 2010 г.), один в основ­ном кор­пу­се, 515 тыс. отве­тов по Яндек­су. При­ме­ры из кор­пу­са — пре­иму­ще­ствен­но на спор­тив­ную тему, хотя сам гла­мур­ный образ без­услов­но при­над­ле­жит жен­ско­му дис­кур­су (ср. англ. the icing on the cake — букв. ‘гла­зурь на тор­те’). Ино­гда его срав­ни­ва­ют с «изю­мин­кой»; в зна­че­нии «нечто при­да­ю­щее осо­бый вкус, при­вле­ка­тель­ность чему-л (блю­ду, рас­ска­зу, чело­ве­ку и т.д.)» изю­мин­ка отме­че­на в «Кры­ла­тых сло­вах» у Ашу­ки­ных, при­во­дя­щих как источ­ник посло­ви­цу: «Не дорог квас, доро­га изю­мин­ка в ква­су»; сло­во «изю­мин­ка» в этом зна­че­нии ста­ло кры­ла­тым после появ­ле­ния дра­мы Л. Тол­сто­го «Живой труп» [Ашу­ки­ны 1960: 260–261]. Для «вишен­ки», одна­ко, важ­на идея не толь­ко осо­бой при­вле­ка­тель­но­сти, но и «послед­не­го, завер­ша­ю­ще­го штри­ха». Види­мо, этот образ обрел мета­фо­ри­че­ский смысл кине­ма­то­гра­фе; так, изве­стен фран­ко-ита­льян­ский фильм 2012 г. «La cerise sur le gâteau», букв. «Череш­ня на пирож­ном», вышед­ший у нас в про­кат под назва­ни­ем «Вишен­ка на ново­год­нем тор­те». Одна­ко обо­рот исполь­зу­ет­ся в рус­ско­языч­ных текстах с 2010 г., и воз­мож­но заим­ство­ван из дру­го­го филь­ма: 

(39) Био­гра­фи­че­ский доку­мен­таль­ный фильм «Кар­ла Бру­ни «Вишен­ка на тор­те» (2010) о жене пре­зи­ден­та Нико­ля Сар­ко­зи и пер­вой леди Фран­ции (сайт dokpro​.net).

Воз­мож­но, добав­ле­ние «ново­год­ний» в филь­ме 2012 г. ней­тра­ли­зу­ет сло­жив­ши­е­ся ассо­ци­а­ции «пикант­ной дета­ли». В текстах иной, не свя­зан­ной с кино тема­ти­ки этот обо­рот слу­жит при­е­мом «гла­му­ри­за­ции» дис­кур­са, под­час иро­ни­че­ской. 

(40) И глав­ное укра­ше­ние сезо­на, как вишен­ка на тор­те, — этот финал (РБК Daily. «Тех­но­ло­гич­ный» хок­кей «Чика­го» // РБК Дей­ли, 2013.06.28).

(41) <…> Участ­ни­ки поку­ше­ния не скры­ва­лись совер­шен­но. Даже такая тро­га­тель­ная деталь: они маши­ну помы­ли, кото­рую исполь­зо­ва­ли в убий­стве, не после убий­ства, а перед, поэто­му там оста­лись все сле­ды. <…> Ну и такая вишен­ка на тор­те, что один из обви­ня­е­мых был при­ча­стен к похи­ще­нию топ-мене­дже­ра Газ­про­ма (Юлия Латы­ни­на. 27.02.2016).

Завер­ша­ю­щий штрих, при­да­ю­щий цепи собы­тий осо­бую остро­ту и пикант­ность, — таков смысл обра­за. 

Выво­ды. Итак, были рас­смот­ре­ны неко­то­рые при­ме­ры, исполь­зу­е­мые в совре­мен­ных СМИ и пред­став­ля­ю­щие раз­лич­ные пла­сты рус­ской фра­зео­ло­гии — от клас­си­че­ских и до «ново­рус­ских». Хро­но­ло­гия помо­га­ет раз­гра­ни­чить «обра­зы рус­ской речи», за кото­ры­ми сто­ят опре­де­лен­ные идео­ло­ги­че­ские оцен­ки и типи­че­ские пер­со­на­жи. 

Была сде­ла­на попыт­ка про­сле­дить про­цесс фор­ми­ро­ва­ния неко­то­рых иди­ом. Здесь ока­за­лась полез­ной схе­ма, раз­ра­бо­тан­ная Е. Барт­минь­ским для клас­си­фи­ка­ции сте­рео­ти­пов: топи­ки — язы­ко­вые фор­му­лы — иди­о­мы. Топи­ки как куль­тур­ные сте­рео­ти­пы пред­став­ля­ют­ся той базой, на кото­рой фор­ми­ру­ют­ся устой­чи­вые язы­ко­вые фор­му­лы. 

Осо­бен­но­стью совре­мен­ной пуб­ли­ци­сти­ки ока­зы­ва­ет­ся обыг­ры­ва­ние фра­зео­ло­гиз­мов раз­ных пла­стов и эпох, добав­ля­ю­щее новые смыс­лы, иро­нию и сар­казм. В про­ана­ли­зи­ро­ван­ных при­ме­рах уда­лось обна­ру­жить при­е­мы кар­на­ва­ли­за­ции сте­рео­ти­па, суже­ния рефе­рен­ции, бук­ва­ли­за­ции мета­фо­ры, изме­не­ния оце­ноч­но­сти (при этом преж­ние отри­ца­тель­ные кон­но­та­ции неред­ко заме­ня­ют­ся на ней­траль­ные). Для совет­ских штам­пов, где син­так­си­че­ские транс­фор­ма­ции не пред­по­ла­га­ют­ся, язы­ко­вая игра про­яв­ля­ет­ся в столк­но­ве­ни­ях со сти­ли­сти­че­ски кон­траст­ным кон­тек­стом, что созда­ет эффект «коми­че­ско­го шока». Новые фор­му­лы неред­ко опи­ра­ют­ся на пре­це­дент­ные тек­сты и ино­языч­ные образ­цы, пере­ина­чен­ные на зло­бу дня. Совре­мен­ный пуб­ли­ци­сти­че­ский дис­курс, при­ме­ром кото­ро­го явля­ют­ся тек­сты Ю. Латы­ни­ной, созда­ет осо­бое гипер­тек­сто­вое про­стран­ство, где пере­кли­ка­ют­ся иро­ни­че­ски пере­осмыс­лен­ные обра­зы рус­ской речи раз­ных эпох и где ком­пе­тент­ный адре­сат спо­со­бен оце­нить игру форм и смыс­лов. 

1 При­ме­ры из НКРЯ дают­ся с отсыл­кой к источ­ни­ку в круг­лых скоб­ках.

© Федо­ро­ва Л. Л., 2016

Айрапетян В. Толкуя слово: Опыт герменевтики по-русски (2-е расшир. изд. в двух частях). М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2011.

Ашукин Н.С., Ашукина М.Г. Крылатые слова. М.: Художественная литература, 1960. 

Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Аспекты теории фразеологии. М.: Знак, 2008. 

Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Эвфемизация во фразеологии // Хвала и хула в языке и коммуникации. М.: 2015. С. 187–196.

Бартминьский Е. Принципы лингвистических исследований стереотипов // Бартминьский Е. Языковой образ мира: очерки по этнолингвистике. М.: Индрик, 2005. С. 188–213.

Брагина Н.Г. Рейтинговая культура и ее лексикон //Мода в языке и коммуникации. М.: РГГУ, 2014. С. 187–196.

БТСКузнецов C.A. Большой толковый словарь русского языка. СПб.: Норинт, 1998. Авторская редакция 2014 г. — http://www.gramota.ru/slovari/

Вьеллар С. Пословица в ткани газетного дискурса. // Стереотипы в языке, коммуникации и культуре. М.: РГГУ, 2009. С. 264–278.

Даль В. Пословицы русского народа. М., 1957. 

ИА REGNUM — http://www.regnum.ru/news/realestate/1416863.html

Латынина Ю. Код доступа. — http://echo.msk.ru/programs/code/1719964-echo/; http://echo.msk.ru/programs/code/1698982-echo/.

Мокиенко В.М. Образы русской речи: Историко-этимологические и этнолингвистические очерки фразеологии. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. 

НКРЯ — Национальный корпус русского языка — http://www.ruscorpora.ru.

Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. М.: Языки славянской культуры, 2002.

ССРФЖуков А.Е., Жукова М.Е. Словарь современной русской фразеологии. М.: «Аст-Пресс», 2015.

Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. В 4-х томах. М., 1935–1940. — http://ushakovdictionary.ru/word.php?wordid=48545.

Федорова Л.Л. Образы «новоруской» речи (о содержании культурно-языковой компетенции читателя современной прессы) // Лингвистический беспредел. К 70-летию А. И. Кузнецовой. М.: МГУ, 2002. С. 28–34.

ФСРЛЯФёдоров А.И. Фразеологический словарь русского литературного языка. М.: Астрель, АСТ. 2008.

Fedorova L. Языковой стиль времени (на материале современной прессы и авторских текстов В. Шендеровича и Земфиры) // Chroniques slaves. #2, 2006. Le texte dans la Russie contemporaine. CESC, Université Stendhal-Grenoble 3. С. 69–82.

Ashukin N.S., Ashukina M.G. Winged words [Krylatyje slova]. M.: Xudozhestvennaja literatura, 1960.

Baranov A.N., Dobrovolsky D.O. Aspects of the theory of phraseology [Aspekty teorii frazeologii]. M.: Znak — Sign, 2008.

Baranov A.N., Dobrovolsky D.O. Euphemisms in phraseology [Evfemizatzija vo frazeologii] // Praise and abuse in language and communication — Xvala i xula v jazuke i kommunikatzii. M: 2015. P. 187–196.

Bartminski E. Principles of linguistic studies of stereotypes [Prinzipy lingvisticheskix issledovanij stereotipov]// Bartminski E. Linguistic image of the world: essays in the ethnolinguistics. [Jazykovoy obraz mira: Ocherki po etnolingvistike]. M.: Indrik, 2005. P. 188–213.

Bragina N. G. Rating culture and its lexicon [Reytingovaja kultura i ee leksikon] // Fashion in language and communication — Moda v jazyke o kommunikatzii. M.: RGGU, 2014. S. 187–196.

BTS — Kuznetsov S. A. Big explanatory dictionary of Russian language. [Bolshoj tolkovyj slovar russkogo jazyka]. SPb.: Norint, 1998. Author’s edition 2014. URL: http://www.gramota.ru/slovari/.

Dal V. Proverbs of the Russian people [Poslovitzy russkogo naroda]. M., 1957.

Fedorova L.L. Images of “novorussky” speech (the content of cultural and linguistic competence of the reader of the modern press) [Obrazy “novorusskoj” rechi (o soderzhanii kulturno-jazykovoj kompeetentzii chitatelja sovremennoj pressy] // Linguistic chaos — Jazykovoj bespredel. To the 70-th anniversary of A. I. Kuznetsova. Moscow state University. M.: MGU, 2002. P. 28–34.

Fedorova L. The language style of the time (in the contemporary press and the author of texts of V. Shenderovich and Zemfira) [Jazykovoj stil vremeni (na materiale sovremennoj pressy i avtorskix tekstov V. Shenderovicha i Zemfiry] // Chroniques slaves. #2, 2006. Le texte dans la Russie contemporaine. CESC, Université Stendhal-Grenoble 3. P. 69–82.

FSRS — Fedorov A.I. Phraseological dictionary of Russian literary language [Frazeologicheskij slovar russkogo literaturnogo jazyka]. M.: Astrel, AST. 2008.

Hajrapethjan V. Interpreting the word: the Experience of hermeneutics in Russian [Tolkuja slovo: Opyt germenevtiki po-russki] (2nd EXT. ed. in two parts). Moscow: Institute of philosophy, theology and history of St. Thomas, 2011.

IA REGNUM news Agency. URL: http://www.regnum.ru/news/realestate/1416863.html.

Latynina Yu. Access Code. [Kod doctupa] — URL: http://echo.msk.ru/programs/code/1719964-echo/ ; http://echo.msk.ru/programs/code/1698982-echo/.

Mokienko V.M. Images of Russian speech: a Historical-etymological and ethnolinguistic essays phraseology [Obrazy russkoy rechi: Istoriko-etimologicheskije i etnolingvisticheskije ocherki frazeologii] . L.: Publishing house leningr. University press, 1986.

NKRJ — RNC — National corpus of the Russian language [Natzionalnyj korpus russkogo jazyka]. URL: http://www.ruscorpora.ru.

Sannikov V. Z. The Russian language in the mirror language game [Russkij jazyk v zerkale jazykovoj igry]. M.: Languages of Slavonic culture, 2002.

SSRF — Zhukov A.E., Zhukova M. E. A modern Dictionary of the Russian phraseology [Slovar sovremennoj russkoj frazeologii]. M.: “AST-PRESS”, 2015.

Ushakov D. N. Explanatory dictionary of the Russian language [Tolkovyj slovar russkogo jazyka]. In 4 volumes. M., 1935–1940. URL: http://ushakovdictionary.ru/word.php?wordid=48545.

Viellard S. Proverb in the Texture of discourse in the Press [Poslovitza v tkani gazetnogo diskursa] // Stereotypes in language, communication and culture — Stereotipy v jazyke, kommunikatzii i kulture. M.: RGGU, 2009. P. 264–278.