Вторник, 27 июляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ОБ ОПЫТЕ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО АНАЛИЗА РЕГИОНАЛЬНОГО МЕДИАПОЛЯ

Рецен­зи­ру­е­мая кни­га вышла в 2015 г. в изда­тель­стве ФГБОУ «Нов­го­род­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет им. Яро­сла­ва Муд­ро­го» и содер­жит резуль­та­ты иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных на кафед­ре жур­на­ли­сти­ки уни­вер­си­те­та в 2010–2014 гг. в рам­ках двух про­ек­тов, под­дер­жан­ных РГНФ. Один из про­ек­тов назы­вал­ся «Сти­ли­сти­че­ский порт­рет нов­го­род­ских медиа: обра­зы авто­ра и адре­са­та», дру­гой носил назва­ние «Мони­то­ринг реги­о­наль­но­го медиа­по­ля как ресурс медиа­линг­ви­сти­ки». Нов­го­род­ское медиа­по­ле пони­ма­ет­ся авто­ра­ми как «сим­во­ли­че­ское про­стран­ство, объ­еди­ня­ю­щее все состав­ля­ю­щие ком­му­ни­ка­ции» (с. 5). Инте­рес к это­му иссле­до­ва­нию воз­рас­та­ет по мере озна­ком­ле­ния с его содер­жа­ни­ем и свое­об­раз­ным реше­ни­ем постав­лен­ных в нем задач, одной из кото­рых высту­па­ет так назы­ва­е­мый дис­кур­сив­ный ана­лиз. Во Вве­де­нии гово­рит­ся, что пред­мет иссле­до­ва­ния рас­смат­ри­ва­ет­ся в кни­ге в новом для линг­ви­сти­ки аспек­те — в рус­ле направ­ле­ния медиа­линг­ви­сти­ка, и при этом с трех сто­рон, обо­зна­чен­ных как «порт­ре­ти­ро­ва­ние», «мони­то­ринг» и «дис­кур­сив­ный ана­лиз» нов­го­род­ских медиа. Исход­ное поло­же­ние ослож­ня­ет­ся тем, что автор­ский кол­лек­тив, риск­нув­ший объ­еди­нить­ся с задан­ной целью для ана­ли­за реги­о­наль­ных СМИ, неод­но­ро­ден. В про­ек­тах участ­ву­ют не толь­ко уче­ные (фило­ло­ги, исто­рик, фило­соф, пси­хо­лог), но и маги­стран­ты, прак­ти­ки жур­на­ли­сти­ки. Воз­мож­но, поэто­му схож­де­ние про­ек­тов в задан­ном медиа­линг­ви­сти­кой меж­дис­ци­пли­нар­ном един­стве ста­ло не толь­ко актом науч­ной сме­ло­сти кол­лек­ти­ва, но и про­цес­сом про­бле­ма­тич­ным, обу­сло­вив­шим неод­но­знач­ный результат.

Медиа­линг­ви­сти­ка пони­ма­ет­ся авто­ра­ми как новое инте­гра­тив­ное направ­ле­ние с опо­рой на тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния дис­сер­та­ции Т. Г. Доб­рос­клон­ской [Доб­рос­клон­ская 2000; 2008], под­твер­жден­ные в ходе изу­че­ния бри­тан­ских СМИ с уче­том тру­дов англо-сак­сон­ских иссле­до­ва­те­лей, в част­но­сти Дж. Кор­не­ра с его про­грамм­ны­ми иде­я­ми о медиа­линг­ви­сти­ке. В рас­чет берет­ся «рас­ту­щее зна­че­ние мас­сме­диа» и меди­ацен­трич­ность соци­аль­ной и куль­тур­ной жиз­ни обще­ства. Авто­ры моно­гра­фии кон­ста­ти­ру­ют: в нашей стране сила и пер­спек­тив­ность это­го «осо­бо­го науч­но­го направ­ле­ния» заклю­ча­ет­ся в том, что, явля­ясь наслед­ни­цей тра­ди­ци­он­ных у нас сти­ли­сти­че­ских иссле­до­ва­ний язы­ка СМИ, медиа­линг­ви­сти­ка актив­но обра­ща­ет­ся к совре­мен­ным тече­ни­ям в изу­че­нии тек­стов мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции (они ука­зы­ва­ют­ся на с. 19–20). Посколь­ку в этом ряду ука­за­на и «тео­рия дис­кур­са», то необ­хо­ди­мо сде­лать одно прин­ци­пи­аль­ное уточнение.

Имен­но вхож­де­ние в поток иссле­до­ва­ний под назва­ни­ем «дис­курс­ный ана­лиз» и сооб­щи­ло медиа­линг­ви­сти­ке все те досто­ин­ства, о кото­рых гово­рит­ся. Доста­точ­но упо­мя­нуть рабо­ту Т. ван Дей­ка «Ста­нов­ле­ние дис­курс­но­го ана­ли­за», где годы его зарож­де­ния (сере­ди­на 1960‑х) и раз­ви­тия (70–80‑е годы) сопро­вож­да­ют­ся моти­ва­ци­ей и раз­бо­ром пред­по­сы­лок дис­курс-ана­ли­за, заро­див­ше­го­ся на сты­ке наук: назы­ва­ют­ся струк­ту­ра­лизм и семи­о­ти­ка, праг­ма­ти­ка и социо­линг­ви­сти­ка, пси­хо­линг­ви­сти­ка и когни­тив­ная пси­хо­ло­гия, линг­ви­сти­ка тек­ста и когни­тив­ная линг­ви­сти­ка [Дейк 1989: 113–121; см. так­же: Серио 1999: 12–53], т. е. ров­но те, кото­рые сооб­щи­ли медиа­линг­ви­сти­ке ста­тус «ново­го и при­о­ри­тет­но­го направ­ле­ния» иссле­до­ва­ний. Медиа­линг­ви­сти­ка — это линг­ви­сти­ка медиа­дис­кур­сов (вклю­чая меди­а­текст). Пре­тен­дуя на авто­ном­ность язы­ко­вой отрас­ли, на самом деле она состав­ля­ет осо­бое направ­ле­ние медий­но­го рече­ве­де­ния, и свой ста­тус заво­е­ва­ла, опи­ра­ясь на функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­скую кон­цеп­цию речи и меж­дис­ци­пли­нар­ную тео­рию дискурс-анализа.

Кол­лек­тив­ная моно­гра­фия состо­ит из Вве­де­ния и трех глав. Во Вве­де­нии ука­зы­ва­ет­ся, чем при­зва­на зани­мать­ся медиа­линг­ви­сти­ка в рам­ках реги­о­на­ли­сти­ки, а в гл. 1 «Мето­до­ло­гия линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний» дает­ся пред­став­ле­ние о тео­ре­ти­че­ских осно­вах ана­ли­за. Клю­че­вые поня­тия этой обла­сти иссле­до­ва­ний (медиа­си­сте­мы, медиа­по­ве­де­ние, вклю­ча­ю­щее в себя медиа­про­из­вод­ство и медиа­по­треб­ле­ние) про­яв­ля­ют­ся через меди­а­тек­сты и медиа­дис­кур­сы (с. 20). По оглав­ле­нию кни­ги вид­но, что дис­кур­сив­ный ана­лиз дол­жен вхо­дить в зада­чу всех автор­ских частей рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии (гл. 3). Вме­сте с тем тер­ми­ны дис­курс и дис­курс­ный ана­лиз вос­при­ня­ты авто­ра­ми преж­де все­го как «мод­ные» сло­ва, хотя и проч­но вошед­шие в тер­ми­но­си­сте­му медиа­линг­ви­сти­ки (с. 41–42). Дис­курс в моно­гра­фии пони­ма­ет­ся свое­об­раз­но («инстру­мент медиа­лин­ви­сти­ки», с. 42), а само сло­во в каче­стве удоб­но­го дескрип­то­ра поро­ди­ло в кни­ге око­ло 28 про­из­вод­ных наиме­но­ва­ний. Одна­ко нач­нем с бес­спор­ных поло­жи­тель­ных сто­рон пред­став­лен­ной монографии.

1. При раз­но­пла­но­во­сти нов­го­род­ско­го медиа­по­ля авто­ры сохра­ня­ют един­ство ана­ли­ти­че­ско­го под­хо­да, в цен­тре кото­ро­го — субъ­ек­ты и их вза­и­мо­дей­ствие. Задан­ная во Вве­де­нии уста­нов­ка — наря­ду с линг­ви­сти­че­ским иссле­до­ва­ни­ем изда­ний отме­чать раз­лич­ные соци­аль­ные харак­те­ри­сти­ки медиа­по­ля на фоне общих тен­ден­ций жиз­ни медиа (их выде­ле­но око­ло деся­ти) — объ­яс­ня­ет­ся вни­ма­ни­ем иссле­до­ва­те­лей к целе­вой ауди­то­рии реги­о­наль­ных СМИ (появ­ле­ние новых медиа осно­ва­но на все боль­шем ее сег­мен­ти­ро­ва­нии). Целе­вая ауди­то­рия как состав­ля­ю­щая дис­кур­са в пред­ме­те ана­ли­за опре­де­ли­ла глав­ный вопрос при обсуж­де­нии кон­цеп­ций медиа. Для ана­ли­за в моно­гра­фии ото­бра­ны и подроб­но харак­те­ри­зу­ют­ся восемь раз­ных изда­ний — печат­ных или интернет-«медиаинституций» — с атри­бу­та­ми их офи­ци­аль­ной, содер­жа­тель­но-смыс­ло­вой и адре­сат­ной идентификации.

2. По мето­дам ана­ли­за опи­са­ние нов­го­род­ских СМИ делит­ся на части, в одной из кото­рых (гл. 2) доми­ни­ру­ет сти­ли­сти­че­ский ана­лиз, а в дру­гой (гл. 3) пред­став­лен так назы­ва­е­мый дис­кур­сив­ный ана­лиз. Сра­зу отме­тим, что в целом, по линг­ви­сти­че­ским выклад­кам в раз­де­лах, дан­ная моно­гра­фия нахо­дит­ся в лоне сти­ли­сти­ки и про­дол­жа­ет ее тра­ди­ции в духе ком­плекс­ных линг­во­сти­ли­сти­че­ских иссле­до­ва­ний СМИ (ср., напр.: Систем­но-сти­ли­сти­че­ская харак­те­ри­сти­ка газе­ты. Ека­те­рин­бург, 1993). В гл. 2 в язы­ко­вых харак­те­ри­сти­ках, назван­ных «штри­ха­ми к порт­ре­ту» пред­ста­ви­те­лей реги­о­наль­но­го медиа­по­ля, пре­об­ла­да­ют кате­го­рии ком­му­ни­ка­тив­но-сти­ли­сти­че­ские: сти­ли­сти­че­ский при­ем, сти­ли­сти­че­ская диф­фе­рен­ци­а­ция, сти­ли­сти­че­ские чер­ты, сти­ли­сти­ка диа­ло­га, оно­ма­сти­кон­ная сти­ли­сти­ка, образ авто­ра, мы-ком­му­ни­ка­ция и я‑коммуникация, апел­ля­ция к адре­са­ту, образ адре­са­та. В гл. 3 (назван­ной «зер­ка­лом» дис­кур­сив­но­го ана­ли­за) доми­ни­ру­ют жан­ро­вый и содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ский под­хо­ды (кон­тент-ана­лиз, кон­текст-ана­лиз, ста­ти­сти­че­ский ана­лиз, эле­мен­ты линг­во-смыс­ло­во­го ана­ли­за) с пре­об­ла­да­ни­ем совре­мен­ных кате­го­рий поэ­ти­ки и медиа­сти­ли­сти­ки: учре­ди­те­ли, инсти­ту­ции, автор, адре­сат, жанр, тема, мотив, про­бле­ма, факт, тема­ти­ка, сюжет, кон­фликт, собы­тий­ность, герой, пер­со­наж, стиль, дис­курс, интен­ция, пре­суп­по­зи­ция, номи­на­ция, клю­че­вые сло­ва и др.

3. Авто­ры виде­ли свою ауди­то­рию широ­ким сооб­ще­ством не толь­ко спе­ци­а­ли­стов по язы­ку медиа, но и жур­на­ли­стов, и это в зна­чи­тель­ной мере опре­де­ли­ло неод­но­род­ный харак­тер науч­но­го изло­же­ния. Наря­ду с новой тер­ми­но­ло­ги­ей (дис­курс, дис­кур­сив­ная модель, дис­кур­сив­ное про­стран­ство) в изло­же­ние вклю­че­ны образ­ные наиме­но­ва­ния мета­фо­ри­ко-мето­ни­ми­че­ско­го свой­ства (порт­рет, штри­хи к порт­ре­ту, зер­ка­ло дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, прин­цип мат­реш­ки; куль­тур­ный дис­курс, город­ской дис­курс и т. п.). Глав­ным мето­дом полу­че­ния резуль­та­тов иссле­до­ва­ния назван мони­то­ринг про­дук­ции редак­ций газет и интер­нет-изда­ний: «систе­ма­ти­че­ское наблю­де­ние за каким-либо про­цес­сом с целью фик­си­ро­вать соот­вет­ствие (или несо­от­вет­ствие) резуль­та­тов пер­во­на­чаль­ным пред­по­ло­же­ни­ям» [Кры­син 2007]. За еди­ни­цу вре­ме­ни при­нят месяц. Кро­ме систе­ма­ти­че­ско­го мони­то­рин­га исполь­зо­вал­ся метод выбо­роч­но­го мони­то­рин­га для отсле­жи­ва­ния тек­стов с обсуж­де­ни­ем одной темы.

В гл. 2 «Штри­хи к порт­ре­ту нов­го­род­ских медиа» (с. 22–101) основ­ные ори­ен­ти­ры и одно­вре­мен­но стра­те­гии в изу­че­нии медиа­по­ля полу­чи­ли наиме­но­ва­ния порт­ре­ти­ро­ва­ние, оно­ма­сти­че­ские штри­хи, ком­му­ни­ка­тив­ные штри­хи. В мето­до­ло­ги­че­ском раз­де­ле с заго­лов­ком «Порт­ре­ти­ро­ва­ние» (с. 22–41) изла­га­ют­ся при­чи­ны под­хо­да к ана­ли­зу медиа-поля с точ­ки зре­ния назван­ной стра­те­гии. Ука­зы­ва­ют­ся тру­ды (ста­тьи, кни­ги, дис­сер­та­ции), в кото­рых тер­мин порт­рет полу­чал тол­ко­ва­ние в раз­ных моди­фи­ка­ци­ях: язы­ко­вой порт­рет, рече­вой порт­рет; порт­рет кон­крет­но­го гово­ря­ще­го. Пред­ло­же­на типо­ло­гия объ­ек­тов порт­ре­ти­ро­ва­ния, коих выде­ле­но три: чело­век, куль­тур­ное про­стран­ство и сло­вес­ный порт­рет как «порт­рет» тек­ста, жан­ра, сло­ва. В свя­зи с послед­ним отме­тим, что сема­сио­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния в духе «порт­ре­ти­ро­ва­ния» извест­ны в лек­си­ко­гра­фии; ср.: «линг­ви­сти­че­ское порт­ре­ти­ро­ва­ние как осо­бая мето­ди­ка син­хрон­но­го опи­са­ния лек­сем в лек­си­ко­гра­фии» [Баба­е­ва 1998: 94]. Уточ­ним, что впер­вые тер­мин порт­ре­ти­ро­ва­ние исполь­зо­вал А. К. Жол­ков­ский [Жол­ков­ский 1964] и гораз­до рань­ше сро­ка, пред­по­ла­га­е­мо­го в рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии (ука­зан 1989 г.).

Авто­ры пояс­ня­ют: стра­те­гия порт­ре­ти­ро­ва­ния (пер­со­наль­но­го, про­стран­ствен­но­го, тек­сто­во­го) состо­ит в том, что «для каж­до­го из порт­ре­ти­ру­е­мых объ­ек­тов выра­ба­ты­ва­ет­ся осо­бый набор пара­мет­ров» (с. 25). Далее чита­тель полу­ча­ет ори­ен­та­цию на два глав­ных пара­мет­ра реги­о­наль­ной харак­те­ри­сти­ки медиа­по­ля — оно­ма­сти­че­ский и ком­му­ни­ка­тив­ный. Оно­ма­сти­че­ские штри­хи реги­о­наль­ных медиа в раз­де­ле 2.1 выяв­ля­ют «сти­ли­сти­че­ский порт­рет име­ну­е­мых ими реа­лий» (Т. В. Шме­ле­ва): ана­ли­зи­ру­ют­ся назва­ния бумаж­ных и элек­трон­ных газет и жур­на­лов, их сти­ли­сти­че­ский потен­ци­ал. Жаль, что в про­цесс ана­ли­за не вклю­че­на кон­цеп­ция кода как сле­да дис­кур­сив­ных прак­тик в тек­сте (идео­ло­ги­че­ский, сим­во­ли­че­ский коды). Мож­но пока­зать вли­я­ние идео­ло­гии на имя газе­ты [Кра­вец 2002], выяс­нить, поче­му устой­чи­во назва­ние газе­ты «При­иль­мен­ская прав­да» и в совет­ский, и в нынеш­ний период.

4. Ком­му­ни­ка­тив­ные штри­хи порт­ре­та реги­о­наль­но­го медиа­по­ля (раз­дел 2.2; Т. Л. Камин­ская) заклю­ча­ют­ся в обра­зах авто­ра и адре­са­та — сти­ле­об­ра­зу­ю­щих кате­го­ри­ях груп­по­во­го порт­ре­та нов­го­род­ских медиа. К свой­ствам авто­ра отно­сят­ся: выяв­лен­ность в тек­сте, роли авто­ра, сте­пень слож­но­сти автор­ско­го нача­ла. Автор­ские роли выво­дят­ся из све­де­ний по тек­стам. Обсуж­да­ют­ся явле­ния ими­та­ции автор­ства, депер­со­на­ли­за­ции, сти­ли­сти­че­ский «эффект отсут­ствия», удель­ный вес в тек­сте. Образ адре­са­та так­же рас­смат­ри­ва­ет­ся как важ­ней­шее нача­ло меди­а­тек­ста, опре­де­ля­ю­щее его сти­ли­сти­ку. Наблю­да­ет­ся дей­ствие сти­ли­сти­че­ской диф­фе­рен­ци­а­ции адре­са­та, что харак­тер­но для власт­но­го учре­ди­тель­ства (с. 36). Отме­ча­ет­ся новая прак­ти­ка уча­стия адре­са­та в инфор­ма­ци­он­ном пото­ке, где роль жур­на­ли­ста сво­дит­ся, ско­рее, к роли ини­ци­а­то­ра или моде­ра­то­ра обще­ствен­но­го диа­ло­га (с. 37). Ука­зы­ва­ют­ся наи­бо­лее частот­ные стра­те­гии чита­те­лей-ком­мен­та­то­ров в соци­аль­ных сетях: уточ­не­ние, вери­фи­ка­ция, опровержение.

5. Для работ­ни­ков медиа осо­бен­но инте­ре­сен раз­дел 2.3 «Порт­ре­ты жур­на­ли­стов», где пред­став­ле­на мно­го­пла­но­вая харак­те­ри­сти­ка инди­ви­ду­аль­ных сти­лей жур­на­ли­стов С. Брут­ма­на, А. Коря­ко­ва, А. Кот­ки­на. Такой опыт поз­во­лил сде­лать ряд заклю­че­ний обще­го харак­те­ра о соб­ствен­но пуб­ли­ци­сти­ке, роль кото­рой в жур­на­ли­сти­ке под­вер­га­ет­ся сомне­нию. Изу­че­ние интер­нет-фак­ту­ры в рецен­зи­ру­е­мом иссле­до­ва­нии, с одной сто­ро­ны, гово­рит о подвиж­но­сти меж­субъ­ект­но­го вза­и­мо­дей­ствия в нов­го­род­ских СМИ, а с дру­гой — дает пони­ма­ние про­блем изу­ча­е­мо­го медиаполя.

6. Рецен­зи­ру­е­мая кни­га под­твер­жда­ет суще­ству­ю­щую в науч­ных кру­гах гипо­те­зу: для иссле­до­ва­те­лей стал пред­по­чти­тель­ным выход в мак­ро­текст, в откры­тое ком­му­ни­ка­тив­ное про­стран­ство. Напри­мер, «тек­сто­вое порт­ре­ти­ро­ва­ние» пред­по­ла­га­ет иссле­до­ва­ние отдель­ных медий­ных жан­ров, тема­ти­че­ских сово­куп­но­стей, изда­ний как гипер­тек­стов. Но ведь это пере­ход к ана­ли­зу более высо­ко­го уров­ня ком­му­ни­ка­ции с син­те­зом ком­му­ни­ка­тив­ных прак­тик — тек­сто­вой, соци­аль­ной, собы­тий­ной, т. е. выход на уро­вень дис­кур­са. Имен­но тогда вни­ма­ние уче­ных может сосре­до­то­чить­ся на подвиж­ных аспек­тах ком­му­ни­ка­ции как про­цес­са. В гл. 2 отно­ше­ние опи­са­ния СМИ к дис­курс-ана­ли­зу откры­то не выяв­ле­но. Без­услов­но, тер­ми­ны стиль, текст и дис­курс не явля­ют­ся сино­ни­ма­ми, но вза­и­мо­дей­ству­ю­щие науч­ные направ­ле­ния могут суще­ство­вать, под­дер­жи­вая друг дру­га. Суще­ству­ю­щая тра­ди­ция сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за не толь­ко не долж­на быть про­ти­во­по­став­лен­ной дис­кур­сив­но­му ана­ли­зу, а, наобо­рот, может ему содей­ство­вать, посколь­ку само поня­тие дис­курс отно­сит­ся к исполь­зо­ва­нию язы­ка в интеракции.

7. Наи­бо­лее про­бле­ма­тич­ной нам пред­став­ля­ет­ся гл. 3 «Нов­го­род­ское медиа­по­ле в зер­ка­ле дис­кур­сив­но­го ана­ли­за». Она состо­ит из вось­ми автор­ских раз­де­лов: (3.1) «Дис­кур­сив­ная модель медиа­по­ля», (3.2) «Новост­ной дис­курс», (3.3) «Город­ской дис­курс», (3.4) «Дис­курс куль­ту­ры», (3.5) «Исто­ри­че­ский дис­курс», (3.6) «Рели­ги­оз­ный дис­курс», (3.7) «Эко­ло­ги­че­ский дис­курс», (3.8) «Кон­фликт­ный дис­курс». Раз­гра­ни­че­ние опи­ра­ет­ся на тема­ти­че­скую и интен­ци­о­наль­ную осно­вы сово­куп­но­стей тек­стов, «каж­дый из кото­рых иден­ти­фи­ци­ру­ет­ся как язы­ко­вой кор­ре­лят опре­де­лен­ной соци­о­куль­тур­ной прак­ти­ки» [Клу­ши­на 2008: 28; с. 42]. Опор­ным высту­па­ет поня­тие «гипер­текст». Оно ини­ци­и­ру­ет пони­ма­ние авто­ра­ми дис­кур­са как сово­куп­но­сти меди­а­тек­стов «на тему» (на тему исто­рии, на тему рели­гии, на тему горо­да, на тему эко­ло­гии, на тему празд­ни­ка и т. д.). Это поз­во­ля­ет авто­рам выде­лить так назы­ва­е­мый тема­ти­че­ский дис­курс, кото­рый, как «мат­реш­ка» (срав­не­ние при­над­ле­жит авто­рам, с. 103), вклю­ча­ет в себя дис­кур­сы вто­ро­го поряд­ка. Здесь отме­тим оче­вид­ное: мода на дис­кур­сив­ные иссле­до­ва­ния при­ве­ла к тер­ми­но­ло­ги­че­ской эклек­ти­ке [см.: Клу­ши­на 2013]. В опи­са­нии нов­го­род­ско­го поля по ука­зан­ным раз­де­лам пре­об­ла­да­ют кате­го­рии медий­ной поэ­ти­ки и жан­ра. В то же вре­мя гово­рит­ся о сте­пе­ни дис­кур­сив­но­сти ново­сти (т. е. пере­но­са темы на дру­гие жан­ро­вые тек­сты), о дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щем сюже­те и дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щих эпи­зо­дах. Поня­тие «дис­курс» свя­зы­ва­ет­ся с линг­ви­сти­че­ским тер­ми­ном детер­ми­нан­та. Выде­ле­но шесть соот­но­си­мых с пара­мет­ра­ми речи детер­ми­нант: сфе­ра (инсти­ту­ци­о­наль­ная детер­ми­нан­та), фак­ту­ра (фак­ту­ра печа­ти, радио, ТВ), автор, жанр, тема, отдель­ные смыс­лы тек­ста (напри­мер, детер­ми­нан­та кон­флик­та). Внут­ри раз­де­лов наиме­но­ва­ния мно­жат­ся, вклю­чая суб­дис­кур­сы, мини-дис­кур­сы, а так­же име­на типа суб­дис­курс раз­би­то­го авто­ма­та. Похо­же, с дис­кур­сом отож­деств­ля­ет­ся любая кон­кре­ти­зи­ро­ван­ная субъ­ек­том речь (по Э. Бен­ве­ни­сту, «речь, при­сво­ен­ная говорящим»).

8. Свое­об­раз­ным дости­же­ни­ем ана­ли­ти­че­ской раз­ра­бот­ки высту­па­ет поня­тие «медий­ный сюжет». Под медий­ным сюже­том пред­ла­га­ет­ся пони­мать линию отра­же­ния в медиа­сфе­ре ситу­а­ции / собы­тия соци­аль­ной или куль­тур­ной жиз­ни реги­о­на, фор­ми­ру­ю­щую «пучок» тек­стов, кото­рый состав­ля­ет суб­дис­курс» (суб­дис­курс одно­го визи­та, суб­дис­курс одно­го про­ис­ше­ствия и т. п.; с. 104). Медий­ный сюжет тяго­те­ет к дис­кур­сив­но­му раз­вер­ты­ва­нию и может про­ни­зы­вать тек­сты раз­ных жан­ров, сохра­ня­ю­щие тот же кон­крет­ный повод или его раз­ви­тие. При этом «отра­жа­тель­ная» при­ро­да медий­но­го сюже­та не дела­ет его про­стым отра­же­ни­ем реаль­но­сти (зер­ка­ло может быть и кривым).

При­вле­ка­ет вни­ма­ние раз­дел 3.1 «Дис­кур­сив­ная модель медиа­по­ля». Назвать выяв­лен­ную дроб­ную струк­ту­ру моде­лью медиа­по­ля мож­но лишь услов­но, одна­ко в гра­фи­че­ской схе­ме (с. 103) есть суще­ствен­ный смысл для обще­го виде­ния про­бле­мы ана­ли­за. В схе­ме отоб­ра­же­ны две дуги охва­та медиа­по­ля, покры­ва­ю­щие все раз­но­вид­но­сти обо­зна­чен­ных дис­кур­сов. Пер­вая, внеш­няя, дуга охва­та — это все­объ­ем­лю­щий новост­ной дис­курс. Вто­рая, внут­рен­няя, дуга охва­та — это факуль­та­тив­ный кон­фликт­ный дис­курс: он обни­ма­ет дру­гие обра­зо­ва­ни­я­ми медиа­дис­кур­са. Таким обра­зом, ука­за­ны глав­ные чер­ты всей дроб­ной сфе­ры медиа­по­ля — охва­ты­ва­ю­щие медиа новост­ная и кон­фликт­ная состав­ля­ю­щие дискурсов.

Если идти далее по гл. 3, мы бы выде­ли­ли раз­дел 3.2 «Новост­ной дис­курс» (с. 116–138; автор О. А. Лари­на), кото­рый содер­жит ана­лиз резуль­та­тов мони­то­рин­га новост­ной про­дук­ции нов­го­род­ских медиа. Вооб­ще к новост­но­му дис­кур­су в кни­ге при­ко­ва­но самое при­сталь­ное вни­ма­ние. Под­раз­дел на с. 130–138 начи­на­ет­ся с харак­те­ри­сти­ки «ново­сти» как жан­ра и само­сто­я­тель­но­го типа меди­а­тек­ста, дает­ся пред­став­ле­ние о внут­ри­жан­ро­вых моди­фи­ка­ци­ях ново­сти (жан­ро­вых видах). Далее жан­ро­во-новост­ной аспект затем­ня­ет­ся, дает­ся необыч­но широ­кое пони­ма­ние ново­сти, свой­ствен­ное обы­ден­но­му созна­нию и удоб­ное в жур­на­лист­ской прак­ти­ке: «Если есть что ново­го сооб­щить миру — это новость». И тогда в ранг ново­сти воз­во­дят­ся мно­го­об­раз­ные пуб­ли­ка­ции с сег­мен­том «новость». Основ­ная тер­ми­но­ло­гия: новость-ком­мен­та­рий, новость-мне­ние, новость-анонс, новость-фото­ре­пор­таж, новость-видео­факт, про­то­но­вость, ква­зи­но­вость, новость-фаль­шив­ка. К сожа­ле­нию, по линг­ви­сти­ке новост­ных тек­стов дают­ся мини­маль­ные заме­ча­ния. Линг­ви­сти­че­ской состав­ля­ю­щей ана­ли­за явно не хва­та­ет, акцен­ты дела­ют­ся на нелинг­ви­сти­че­ские «пара­мет­ры»: акту­аль­ность, новиз­на, мас­штаб собы­тия, зна­чи­мость для адре­са­та. Но, стро­го гово­ря, это свой­ства не тек­стов (зна­ков), а рефе­рен­тов (свой­ства собы­тий, явля­ю­щих­ся рефе­рен­та­ми новост­ных сооб­ще­ний) [Мишла­нов 2015: 127].

Раз­дел 3.3 «Город­ской дис­курс» (с. 138–162) пред­став­лен мно­же­ством дис­кур­сов: внут­ри раз­де­лов наиме­но­ва­ния дис­кур­са мно­жат­ся как так­со­ны. В под­раз­де­лах харак­те­ри­зу­ют­ся суб­дис­курс город­ской сре­ды, суб­дис­курс горо­жан, а так­же эпи­зо­ди­че­ски появ­ля­ю­щий­ся суб­дис­курс празд­ни­ка. Внут­ри опи­са­ния встре­ча­ют­ся ланд­шафт­ный дис­курс, суб­дис­курс памят­ни­ка, допразд­нич­ный, репор­таж­ный и после­празд­нич­ный дис­кур­сы, мини-дис­кур­сы и пр. Вни­ма­ние уде­ля­ет­ся геро­ям жур­на­лист­ских мате­ри­а­лов (ньюсмей­кер, медиа­пер­со­на, герой, анти­ге­рой, пер­со­наж) и при­чи­нам его выбо­ра. Основ­ная тер­ми­но­ло­гия опи­са­ния: медий­ный сюжет, город­ской язык (въезд­ные зна­ки, граф­фи­ти, над­пи­си на сте­нах), пре­суп­по­зи­тив­ная инфор­ма­ция, «брен­ди­ро­ва­ние горо­да» как прак­ти­ка, инфо­по­вод, мотив, ком­мен­та­рий, оцен­ка, тема иден­тич­но­сти, жан­ры, заго­лов­ки, номи­на­ции, клю­че­вые сло­ва.

Раз­дел 3.4 «Дис­курс куль­ту­ры» (с. 162–171) содер­жит коли­че­ствен­ные дан­ные (куль­тур­ные меро­при­я­тия, ста­ти­сти­ка). Авто­ры отме­ча­ют: адре­сат дан­ных пуб­ли­ка­ций немно­го­чис­лен. По жан­ро­вой состав­ля­ю­щей пуб­ли­ка­ции весь­ма раз­но­об­раз­ны и пред­став­ле­ны все­ми груп­па­ми — от инфор­ма­ци­он­ных до худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ских. Основ­ная тер­ми­но­ло­гия в раз­де­ле: куль­тур­ный запрос ауди­то­рии, «мас­со­ви­за­ции» куль­ту­ры, сим­би­оз куль­тур, ответ­ный отклик ауди­то­рии, чис­ло инфо­по­во­дов, нега­тив в ком­мен­та­ри­ях, интернет-пользователи.

Инте­рес­ны и дру­гие раз­де­лы гл. 3, на кото­рых в неболь­шой рецен­зии слож­но оста­но­вить­ся. Рефе­ра­тив­но­стью стра­да­ет раз­дел «Кон­фликт­ный дис­курс» (3.8), кон­спек­тив­но­стью — раз­де­лы «Исто­ри­че­ский дис­курс» (3.6) и «Рели­ги­оз­ный дис­курс» (3.7). Обра­тим­ся к заме­ча­ни­ям, кото­рые носят обоб­ща­ю­щий характер.

К сожа­ле­нию, в под­раз­де­лах гл. 3 мно­го декла­ра­тив­но­го, и ска­зан­ное при­хо­дит­ся брать на веру: утвер­жде­ни­ям не сопо­став­ле­ны при­ме­ры; линг­ви­сти­че­ский ана­лиз либо отсут­ству­ет, либо мини­ма­лен. Изло­же­ние порой име­ет вид тези­сов к кон­фе­рен­ции. Ско­рее, это план к пер­спек­тив­но­му ана­ли­зу медиа­ре­чи по жан­рам, темам, дискурсам.

Если гово­рить о дис­кур­сив­ной сово­куп­но­сти тек­стов, то обра­зу­ют­ся они ско­рее не по клю­че­во­му сло­ву (исто­рия, куль­ту­ра, рели­гия и т. п.), а по кон­цеп­ту: сло­ва рели­гия в мате­ри­а­ле может и не быть. Кро­ме того, дис­курс не обя­за­тель­но равен сово­куп­но­сти тек­стов, он их про­ни­зы­ва­ет; в тек­сте может быть несколь­ко дискурсов.

Тео­рия сти­ли­сти­ки зало­жи­ла осно­вы для изу­че­ния раз­ных сфер функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка. В части изу­че­ния экс­тра­линг­ви­сти­че­ских осно­ва­ний выде­ле­ния функ­ци­о­наль­но­го сти­ля она тес­но смы­ка­ет­ся с тео­ри­ей дис­кур­са, но не дуб­ли­ру­ет ее. Поэто­му дис­курс и его ана­лиз не сво­дит­ся к сти­ли­сти­че­ско­му (по Ю. С. Сте­па­но­ву, это сти­ли­сти­ка + идео­ло­гия). Но в кни­ге нет отно­ше­ния к кон­цеп­ции кода как сле­да дис­кур­сив­ных прак­тик в тек­сте (Чеп­ки­на 2001). При этом код идео­ло­гии — один из базо­вых для жур­на­ли­сти­ки, он все­гда тес­но свя­зан с поли­ти­кой. Идео­ло­ги­че­ские кон­но­та­ции при­сут­ству­ют в любом выска­зы­ва­нии, но они часто труд­но­уло­ви­мы: идео­ло­ги­че­ское обыч­но выда­ет­ся за есте­ствен­ное, куль­тур­ное, национальное.

В фун­да­мен­таль­ных тео­ри­ях дис­курс рас­смат­ри­ва­ет­ся как объ­ект, тре­бу­ю­щий осо­бой мето­ди­ки опи­са­ния, так как дис­курс име­ет соб­ствен­ные зако­но­мер­но­сти фор­ми­ро­ва­ния, кото­рые невоз­мож­но выявить с помо­щью тра­ди­ци­он­ных мето­дик язы­ко­во­го и тек­сто­во­го ана­ли­за. В кни­ге же опи­са­ны, ско­рее, сти­ле­вые пока­за­те­ли медиа, типич­ные для совре­мен­ной куль­тур­но-рече­вой ситу­а­ции в рос­сий­ских СМИ.

К сожа­ле­нию, поня­тие «дис­курс» при­об­ре­та­ет все более гибрид­ный, мно­го­функ­ци­о­наль­ный харак­тер. Про­ис­хо­дят сво­е­го рода «мар­ке­тин­го­вые» мани­пу­ля­ции, кото­рые пре­вра­ща­ют тер­мин в меха­ни­че­ский инстру­мент и сти­му­ли­ру­ют его неспе­ци­фи­че­ское упо­треб­ле­ние. Тем самым созда­ют­ся новые сте­рео­ти­пы, серьез­но дис­кре­ди­ти­ру­ю­щие поня­тие «дис­курс». В моно­гра­фии глав­ным, на наш взгляд, ока­зал­ся кри­те­рий удоб­ства исполь­зо­ва­ния сло­ва. Наиме­но­ва­ния дис­кур­са игра­ют роль мет­ки (дескрип­то­ра). А ведь дис­курс нуж­но рас­смат­ри­вать как явле­ние или «обра­зо­ва­ние из сово­куп­но­сти раз­ных фак­то­ров (сто­рон явле­ния), будь то зна­ко­вая сто­ро­на, струк­тур­ная, когни­тив­ная или соци­аль­ная» [Ост­ров­ская 2013: 30].

В моно­гра­фии наблю­да­ет­ся свое­об­раз­ная эклек­ти­ка сло­во­упо­треб­ле­ния в пере­да­че спе­ци­аль­ных поня­тий. С одной сто­ро­ны, авто­ры ста­ра­ют­ся быть поня­ты­ми со сто­ро­ны прак­ти­ков-жур­на­ли­стов, с дру­гой сто­ро­ны, ори­ен­та­ция на спе­ци­а­ли­стов не стро­гая, линг­ви­сти­че­ские тер­ми­ны вво­дят­ся в необыч­ный для них кон­текст (кван­ти­та­тив­ный ана­лиз, детер­ми­нан­та, пре­суп­по­зи­ция).

Попыт­ка пред­ста­вить в самом общем виде типо­ло­гию фак­то­ров, кото­рые опре­де­ля­ют выдви­же­ние и ста­нов­ле­ние «медиа­линг­ви­сти­ки» как ново­го направ­ле­ния в совре­мен­ном язы­ко­ве­де­нии, ослож­не­на тем, что в моно­гра­фии не инте­гри­ро­ва­ны, суще­ству­ют отдель­но нелинг­ви­сти­че­ская и линг­ви­сти­че­ская состав­ля­ю­щие (пожа­луй, исклю­че­ние состав­ля­ет гл. 2). В боль­шей доле харак­те­ри­стик реги­о­наль­но­го медиа­по­ля пре­об­ла­да­ет не линг­ви­сти­че­ский, а содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ский ана­лиз (кон­тент-ана­лиз). Про­пор­ции при­о­ри­те­тов хоро­шо вид­ны и по спис­ку литературы.

Конеч­но, про­цесс реги­о­наль­ной ком­му­ни­ка­ции, как пока­зы­ва­ют авто­ры, явля­ет­ся весь­ма слож­ным и неод­но­знач­ным. В него вовле­че­ны соци­аль­ные, поли­ти­че­ские, реги­о­наль­ные, исто­ри­ко-куль­тур­ные и ряд дру­гих фак­то­ров, в том чис­ле мно­го­об­раз­ные свя­зи через Интер­нет, исполь­зо­ва­ние пря­мой и кос­вен­ной эви­ден­ци­аль­но­сти в каче­стве сред­ства мани­пу­ля­ции созна­ни­ем потре­би­те­лей инфор­ма­ции. Гово­ря о неод­но­род­но­сти полу­чен­ных резуль­та­тов, при­хо­дит­ся при­знать, что они были ожи­да­е­мы­ми. Ины­ми сло­ва­ми, чита­те­лю пред­по­ла­га­лось дать весь­ма инфор­ма­тив­ную по реги­о­наль­но­му охва­ту груп­пи­ров­ку раз­лич­ных фак­то­ров, вклю­чен­ных в про­цесс опи­са­ния нов­го­род­ских медиа и, разу­ме­ет­ся, свя­зан­ных с язы­ком: сре­ди них фак­то­ры мест­ные поли­ти­че­ские, соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ские, исто­ри­че­ские, эко­ло­ги­че­ские и др.

Заме­тим, что для при­выч­ных линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний огра­ни­че­ние пред­ме­та ана­ли­за, углуб­лен­но­го в текст, состав­ля­ет усло­вие для полу­че­ния эффек­тив­но­го резуль­та­та. В дан­ном слу­чае огра­ни­чен­ность не адек­ват­на обыч­но­му пред­ме­ту линг­ви­сти­ки: изу­ча­е­мое «поле» слиш­ком широ­ко для тек­сто­во­го под­хо­да и созда­ет его участ­ни­кам труд­но­ре­ша­е­мую про­бле­му — поиск адек­ват­ной кон­фи­гу­ра­ции иссле­ду­е­мо­го, кото­рая оправ­да­ла бы под­за­го­ло­вок: «Опы­ты линг­ви­сти­че­ских исследований».

Глав­ное досто­ин­ство моно­гра­фии состо­ит в том, что в фоку­се иссле­до­ва­ния ока­зы­ва­ет­ся раз­но­род­ное мно­же­ство фено­ме­нов, вхо­дя­щих в ком­пе­тен­цию медиа­линг­ви­сти­ки, изу­ча­ю­щей кон­тек­сты ком­му­ни­ка­ции и прин­ци­пы, регу­ли­ру­ю­щие рече­вое обще­ние. Под­твер­жда­ет­ся интер­дис­ци­пли­нар­ность направ­ле­ния. При этом линг­ви­сты, исто­ри­ки, фило­со­фы, пси­хо­ло­ги могут сохра­нять свое изна­чаль­ное иссле­до­ва­тель­ское поле, но с при­о­ри­те­том линг­ви­сти­ки. В цен­тре изу­че­ния в любом ракур­се оста­ют­ся субъ­ек­ты и их вза­и­мо­дей­ствие (интерак­ция), объ­ем­ное по сво­ей инте­гра­тив­ной мен­таль­но-рече­вой струк­ту­ре дис­кур­сив­ное развертывание.

Мно­го­фо­кус­ность иссле­до­ва­ний под­твер­жда­ет мно­же­ствен­ность клас­си­фи­ка­ций и систем суб­ка­те­го­рий дис­кур­са. При этом «тео­рия ком­му­ни­ка­ции, тео­рия сти­ля, тео­рия тек­ста, тео­рия дис­кур­са явля­ют­ся не кон­ку­ри­ру­ю­щи­ми, вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щи­ми, а вза­и­мо­дей­ству­ю­щи­ми науч­ны­ми направ­ле­ни­я­ми и могут сосу­ще­ство­вать, не отри­цая друг дру­га» [Тошо­вич 2013: 35].

Авто­ры отме­ча­ют необ­хо­ди­мость накоп­ле­ния эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла, кото­рый послу­жил бы гаран­ти­ей реа­ли­стич­но­сти выдви­га­е­мых кон­цеп­ций (с. 21, 207). Цели­ком под­дер­жи­ва­ем дан­ное поло­же­ние. Имен­но недо­ста­ток эмпи­ри­че­ских выкла­док с линг­ви­сти­че­ски­ми демон­стра­ци­я­ми спе­ци­фи­ки сово­куп­ных тек­стов обу­сло­вил появив­ши­е­ся у нас сомне­ния в адек­ват­но­сти ана­ли­за, обо­зна­чен­но­го в отдель­ных частях моно­гра­фии как «дис­кур­сив­ный» в медиалингвистике.

© Крас­но­ва Т. И., 2016