Понедельник, Июль 15Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ОБ ОПЫТЕ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО АНАЛИЗА РЕГИОНАЛЬНОГО МЕДИАПОЛЯ

Рец. на кн.: Новгородское медиаполе: опыты лингвистических исследований: кол. моногр. / под ред. Т. В. Шмелевой. В. Новгород: Новгор. гос. ун-т им. Ярослава Мудрого, каф. журн., 2015. 223 с. 

В рецензии представлен подробный анализ коллективной монографии, которая отнесена авторами к опыту лингвистических исследований. Согласиться с такой характеристикой исследования можно лишь с оговорками. Читателю предлагается информативная по разным аспектам исследования содержания группа материалов и методических выкладок, так или иначе связанных с языковым и неязыковым анализом деятельности региональных СМИ. Книга включает в себя разноплановое описание текстов политической, социально-психологической, исторической, экологической, культурной тематики. Широта подхода, подразумевающего институциональный и авторский, жанрово-тематический лингвистический аспекты наблюдений в новгородском медиаполе, должна была привлечь участников междисциплинарного исследования к решению изначально трудной, дискуссионной задачи — дать такую предметно-методологическую конфигурацию описания материала, которая соответствовала бы охвату большого медиаполя в русле медиалингвистики, «в зеркале дискурсивного анализа». Полученные результаты можно считать интересным коллективным опытом междисциплинарного подхода к анализу региональных СМИ, но трудно считать опытом именно лингвистических исследований; скорее, это их многообещающий ресурс в аспектах дискурс-анализа.

ON THE EXPERIENCE OF THE MULTIDISCIPLINARY ANALYSIS OF REGIONAL MEDIA-FIELD 

Rev. of the textbook: Novgorod media-field: experiences of linguistic studies: col. monogr. / ed. by T. V. Shmeleva. V. Novgorod: NovGU, 2015. 223 р. 

In reviews submitted a detailed analysis of the collective monograph, which the authors attributed to the experience of linguistic studies. Agree with this characterization studies can only with reservations. The reader is informative on different aspects of the study content material group and methodological assumptions, one way or another connected with linguistic and no-linguistic analysis of regional mass media. The book includes a diverse political texts description, socio-psychological, historical, environmental, cultural topics. Latitude approach involving institutional and architectural, genre-themed and linguistic aspects of the observations in Novgorod media-field, was to engage participants in interdisciplinary research to address initially difficult discussion task is to give such subject-methodological descriptions of the configuration of the material, which would be consistent with the coverage of a large media-field, in line with the media Linguistics, “in a mirror, discursive analysis”. Results can be considered an interesting collective experience of an interdisciplinary approach to the analysis of regional media, but it's hard to believe it is linguistic research experience; rather, it is their budding resource in aspects of discourse analysis.

Татьяна Ивановна Краснова, доктор филологических наук, доцент кафедры речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета 

E-mail: taikrasnova@yandex.ru

Tatyana Ivanovna Krasnova, Doctor of Philology, Associate Professor of speech communication at St Petersburg State University 

E-mail: taikrasnova@yandex.ru

Краснова Т. И. Об опыте междисциплинарного анализа регионального медиаполя. Рец. на кн.: Новгородское медиаполе: опыты лингвистических исследований: кол. моногр. / под ред. Т. В. Шмелевой. В. Новгород: Новгор. гос. ун-т им. Ярослава Мудрого, каф. журн., 2015. 223 с // Медиалингвистика. 2016. № 4 (14). С. 127–135. URL: https://medialing.ru/ob-opyte-mezhdisciplinarnogo-analiza-regionalnogo-mediapolya/ (дата обращения: 15.07.2019).

Krasnova T. I. On the experience of the multidisciplinary analysis of regional media-field. Rev. of the textbook: Novgorod media-field: experiences of linguistic studies: col. monogr. / ed. by T. V. Shmeleva. V. Novgorod: NovGU, 2015. 223 р. Media Linguistics, 2016, No. 4 (14), pp. 127–135. Available at: https://medialing.ru/ob-opyte-mezhdisciplinarnogo-analiza-regionalnogo-mediapolya/ (accessed: 15.07.2019). (In Russian)

УДК 81.13 
ББК 81.2Рус-5 
ГРНТИ 16.21.21 
КОД ВАК 10.01.10; 10.02.01

Рецен­зи­ру­е­мая кни­га вышла в 2015 г. в изда­тель­стве ФГБОУ «Нов­го­род­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет им. Яро­сла­ва Муд­ро­го» и содер­жит резуль­та­ты иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных на кафед­ре жур­на­ли­сти­ки уни­вер­си­те­та в 2010–2014 гг. в рам­ках двух про­ек­тов, под­дер­жан­ных РГНФ. Один из про­ек­тов назы­вал­ся «Сти­ли­сти­че­ский порт­рет нов­го­род­ских медиа: обра­зы авто­ра и адре­са­та», дру­гой носил назва­ние «Мони­то­ринг реги­о­наль­но­го медиа­по­ля как ресурс медиа­линг­ви­сти­ки». Нов­го­род­ское медиа­по­ле пони­ма­ет­ся авто­ра­ми как «сим­во­ли­че­ское про­стран­ство, объ­еди­ня­ю­щее все состав­ля­ю­щие ком­му­ни­ка­ции» (с. 5). Инте­рес к это­му иссле­до­ва­нию воз­рас­та­ет по мере озна­ком­ле­ния с его содер­жа­ни­ем и свое­об­раз­ным реше­ни­ем постав­лен­ных в нем задач, одной из кото­рых высту­па­ет так назы­ва­е­мый дис­кур­сив­ный ана­лиз. Во Вве­де­нии гово­рит­ся, что пред­мет иссле­до­ва­ния рас­смат­ри­ва­ет­ся в кни­ге в новом для линг­ви­сти­ки аспек­те — в рус­ле направ­ле­ния медиа­линг­ви­сти­ка, и при этом с трех сто­рон, обо­зна­чен­ных как «порт­ре­ти­ро­ва­ние», «мони­то­ринг» и «дис­кур­сив­ный ана­лиз» нов­го­род­ских медиа. Исход­ное поло­же­ние ослож­ня­ет­ся тем, что автор­ский кол­лек­тив, риск­нув­ший объ­еди­нить­ся с задан­ной целью для ана­ли­за реги­о­наль­ных СМИ, неод­но­ро­ден. В про­ек­тах участ­ву­ют не толь­ко уче­ные (фило­ло­ги, исто­рик, фило­соф, пси­хо­лог), но и маги­стран­ты, прак­ти­ки жур­на­ли­сти­ки. Воз­мож­но, поэто­му схож­де­ние про­ек­тов в задан­ном медиа­линг­ви­сти­кой меж­дис­ци­пли­нар­ном един­стве ста­ло не толь­ко актом науч­ной сме­ло­сти кол­лек­ти­ва, но и про­цес­сом про­бле­ма­тич­ным, обу­сло­вив­шим неод­но­знач­ный резуль­тат.

Медиа­линг­ви­сти­ка пони­ма­ет­ся авто­ра­ми как новое инте­гра­тив­ное направ­ле­ние с опо­рой на тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния дис­сер­та­ции Т. Г. Доб­рос­клон­ской [Доб­рос­клон­ская 2000; 2008], под­твер­жден­ные в ходе изу­че­ния бри­тан­ских СМИ с уче­том тру­дов англо-сак­сон­ских иссле­до­ва­те­лей, в част­но­сти Дж. Кор­не­ра с его про­грамм­ны­ми иде­я­ми о медиа­линг­ви­сти­ке. В рас­чет берет­ся «рас­ту­щее зна­че­ние мас­сме­диа» и меди­ацен­трич­ность соци­аль­ной и куль­тур­ной жиз­ни обще­ства. Авто­ры моно­гра­фии кон­ста­ти­ру­ют: в нашей стране сила и пер­спек­тив­ность это­го «осо­бо­го науч­но­го направ­ле­ния» заклю­ча­ет­ся в том, что, явля­ясь наслед­ни­цей тра­ди­ци­он­ных у нас сти­ли­сти­че­ских иссле­до­ва­ний язы­ка СМИ, медиа­линг­ви­сти­ка актив­но обра­ща­ет­ся к совре­мен­ным тече­ни­ям в изу­че­нии тек­стов мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции (они ука­зы­ва­ют­ся на с. 19–20). Посколь­ку в этом ряду ука­за­на и «тео­рия дис­кур­са», то необ­хо­ди­мо сде­лать одно прин­ци­пи­аль­ное уточ­не­ние.

Имен­но вхож­де­ние в поток иссле­до­ва­ний под назва­ни­ем «дис­курс­ный ана­лиз» и сооб­щи­ло медиа­линг­ви­сти­ке все те досто­ин­ства, о кото­рых гово­рит­ся. Доста­точ­но упо­мя­нуть рабо­ту Т. ван Дей­ка «Ста­нов­ле­ние дис­курс­но­го ана­ли­за», где годы его зарож­де­ния (сере­ди­на 1960-х) и раз­ви­тия (70–80-е годы) сопро­вож­да­ют­ся моти­ва­ци­ей и раз­бо­ром пред­по­сы­лок дис­курс-ана­ли­за, заро­див­ше­го­ся на сты­ке наук: назы­ва­ют­ся струк­ту­ра­лизм и семи­о­ти­ка, праг­ма­ти­ка и социо­линг­ви­сти­ка, пси­хо­линг­ви­сти­ка и когни­тив­ная пси­хо­ло­гия, линг­ви­сти­ка тек­ста и когни­тив­ная линг­ви­сти­ка [Дейк 1989: 113–121; см. так­же: Серио 1999: 12–53], т. е. ров­но те, кото­рые сооб­щи­ли медиа­линг­ви­сти­ке ста­тус «ново­го и при­о­ри­тет­но­го направ­ле­ния» иссле­до­ва­ний. Медиа­линг­ви­сти­ка — это линг­ви­сти­ка медиа­дис­кур­сов (вклю­чая меди­а­текст). Пре­тен­дуя на авто­ном­ность язы­ко­вой отрас­ли, на самом деле она состав­ля­ет осо­бое направ­ле­ние медий­но­го рече­ве­де­ния, и свой ста­тус заво­е­ва­ла, опи­ра­ясь на функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­скую кон­цеп­цию речи и меж­дис­ци­пли­нар­ную тео­рию дис­курс-ана­ли­за.

Кол­лек­тив­ная моно­гра­фия состо­ит из Вве­де­ния и трех глав. Во Вве­де­нии ука­зы­ва­ет­ся, чем при­зва­на зани­мать­ся медиа­линг­ви­сти­ка в рам­ках реги­о­на­ли­сти­ки, а в гл. 1 «Мето­до­ло­гия линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний» дает­ся пред­став­ле­ние о тео­ре­ти­че­ских осно­вах ана­ли­за. Клю­че­вые поня­тия этой обла­сти иссле­до­ва­ний (медиа­си­сте­мы, медиа­по­ве­де­ние, вклю­ча­ю­щее в себя медиа­про­из­вод­ство и медиа­по­треб­ле­ние) про­яв­ля­ют­ся через меди­а­тек­сты и медиа­дис­кур­сы (с. 20). По оглав­ле­нию кни­ги вид­но, что дис­кур­сив­ный ана­лиз дол­жен вхо­дить в зада­чу всех автор­ских частей рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии (гл. 3). Вме­сте с тем тер­ми­ны дис­курс и дис­курс­ный ана­лиз вос­при­ня­ты авто­ра­ми преж­де все­го как «мод­ные» сло­ва, хотя и проч­но вошед­шие в тер­ми­но­си­сте­му медиа­линг­ви­сти­ки (с. 41–42). Дис­курс в моно­гра­фии пони­ма­ет­ся свое­об­раз­но («инстру­мент медиа­лин­ви­сти­ки», с. 42), а само сло­во в каче­стве удоб­но­го дескрип­то­ра поро­ди­ло в кни­ге око­ло 28 про­из­вод­ных наиме­но­ва­ний. Одна­ко нач­нем с бес­спор­ных поло­жи­тель­ных сто­рон пред­став­лен­ной моно­гра­фии.

1. При раз­но­пла­но­во­сти нов­го­род­ско­го медиа­по­ля авто­ры сохра­ня­ют един­ство ана­ли­ти­че­ско­го под­хо­да, в цен­тре кото­ро­го — субъ­ек­ты и их вза­и­мо­дей­ствие. Задан­ная во Вве­де­нии уста­нов­ка — наря­ду с линг­ви­сти­че­ским иссле­до­ва­ни­ем изда­ний отме­чать раз­лич­ные соци­аль­ные харак­те­ри­сти­ки медиа­по­ля на фоне общих тен­ден­ций жиз­ни медиа (их выде­ле­но око­ло деся­ти) — объ­яс­ня­ет­ся вни­ма­ни­ем иссле­до­ва­те­лей к целе­вой ауди­то­рии реги­о­наль­ных СМИ (появ­ле­ние новых медиа осно­ва­но на все боль­шем ее сег­мен­ти­ро­ва­нии). Целе­вая ауди­то­рия как состав­ля­ю­щая дис­кур­са в пред­ме­те ана­ли­за опре­де­ли­ла глав­ный вопрос при обсуж­де­нии кон­цеп­ций медиа. Для ана­ли­за в моно­гра­фии ото­бра­ны и подроб­но харак­те­ри­зу­ют­ся восемь раз­ных изда­ний — печат­ных или интернет-«медиаинституций» — с атри­бу­та­ми их офи­ци­аль­ной, содер­жа­тель­но-смыс­ло­вой и адре­сат­ной иден­ти­фи­ка­ции.

2. По мето­дам ана­ли­за опи­са­ние нов­го­род­ских СМИ делит­ся на части, в одной из кото­рых (гл. 2) доми­ни­ру­ет сти­ли­сти­че­ский ана­лиз, а в дру­гой (гл. 3) пред­став­лен так назы­ва­е­мый дис­кур­сив­ный ана­лиз. Сра­зу отме­тим, что в целом, по линг­ви­сти­че­ским выклад­кам в раз­де­лах, дан­ная моно­гра­фия нахо­дит­ся в лоне сти­ли­сти­ки и про­дол­жа­ет ее тра­ди­ции в духе ком­плекс­ных линг­во­сти­ли­сти­че­ских иссле­до­ва­ний СМИ (ср., напр.: Систем­но-сти­ли­сти­че­ская харак­те­ри­сти­ка газе­ты. Ека­те­рин­бург, 1993). В гл. 2 в язы­ко­вых харак­те­ри­сти­ках, назван­ных «штри­ха­ми к порт­ре­ту» пред­ста­ви­те­лей реги­о­наль­но­го медиа­по­ля, пре­об­ла­да­ют кате­го­рии ком­му­ни­ка­тив­но-сти­ли­сти­че­ские: сти­ли­сти­че­ский при­ем, сти­ли­сти­че­ская диф­фе­рен­ци­а­ция, сти­ли­сти­че­ские чер­ты, сти­ли­сти­ка диа­ло­га, оно­ма­сти­кон­ная сти­ли­сти­ка, образ авто­ра, мы-ком­му­ни­ка­ция и я-ком­му­ни­ка­ция, апел­ля­ция к адре­са­ту, образ адре­са­та. В гл. 3 (назван­ной «зер­ка­лом» дис­кур­сив­но­го ана­ли­за) доми­ни­ру­ют жан­ро­вый и содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ский под­хо­ды (кон­тент-ана­лиз, кон­текст-ана­лиз, ста­ти­сти­че­ский ана­лиз, эле­мен­ты линг­во-смыс­ло­во­го ана­ли­за) с пре­об­ла­да­ни­ем совре­мен­ных кате­го­рий поэ­ти­ки и медиа­сти­ли­сти­ки: учре­ди­те­ли, инсти­ту­ции, автор, адре­сат, жанр, тема, мотив, про­бле­ма, факт, тема­ти­ка, сюжет, кон­фликт, собы­тий­ность, герой, пер­со­наж, стиль, дис­курс, интен­ция, пре­суп­по­зи­ция, номи­на­ция, клю­че­вые сло­ва и др.

3. Авто­ры виде­ли свою ауди­то­рию широ­ким сооб­ще­ством не толь­ко спе­ци­а­ли­стов по язы­ку медиа, но и жур­на­ли­стов, и это в зна­чи­тель­ной мере опре­де­ли­ло неод­но­род­ный харак­тер науч­но­го изло­же­ния. Наря­ду с новой тер­ми­но­ло­ги­ей (дис­курс, дис­кур­сив­ная модель, дис­кур­сив­ное про­стран­ство) в изло­же­ние вклю­че­ны образ­ные наиме­но­ва­ния мета­фо­ри­ко-мето­ни­ми­че­ско­го свой­ства (порт­рет, штри­хи к порт­ре­ту, зер­ка­ло дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, прин­цип мат­реш­ки; куль­тур­ный дис­курс, город­ской дис­курс и т. п.). Глав­ным мето­дом полу­че­ния резуль­та­тов иссле­до­ва­ния назван мони­то­ринг про­дук­ции редак­ций газет и интер­нет-изда­ний: «систе­ма­ти­че­ское наблю­де­ние за каким-либо про­цес­сом с целью фик­си­ро­вать соот­вет­ствие (или несо­от­вет­ствие) резуль­та­тов пер­во­на­чаль­ным пред­по­ло­же­ни­ям» [Кры­син 2007]. За еди­ни­цу вре­ме­ни при­нят месяц. Кро­ме систе­ма­ти­че­ско­го мони­то­рин­га исполь­зо­вал­ся метод выбо­роч­но­го мони­то­рин­га для отсле­жи­ва­ния тек­стов с обсуж­де­ни­ем одной темы.

В гл. 2 «Штри­хи к порт­ре­ту нов­го­род­ских медиа» (с. 22–101) основ­ные ори­ен­ти­ры и одно­вре­мен­но стра­те­гии в изу­че­нии медиа­по­ля полу­чи­ли наиме­но­ва­ния порт­ре­ти­ро­ва­ние, оно­ма­сти­че­ские штри­хи, ком­му­ни­ка­тив­ные штри­хи. В мето­до­ло­ги­че­ском раз­де­ле с заго­лов­ком «Порт­ре­ти­ро­ва­ние» (с. 22–41) изла­га­ют­ся при­чи­ны под­хо­да к ана­ли­зу медиа-поля с точ­ки зре­ния назван­ной стра­те­гии. Ука­зы­ва­ют­ся тру­ды (ста­тьи, кни­ги, дис­сер­та­ции), в кото­рых тер­мин порт­рет полу­чал тол­ко­ва­ние в раз­ных моди­фи­ка­ци­ях: язы­ко­вой порт­рет, рече­вой порт­рет; порт­рет кон­крет­но­го гово­ря­ще­го. Пред­ло­же­на типо­ло­гия объ­ек­тов порт­ре­ти­ро­ва­ния, коих выде­ле­но три: чело­век, куль­тур­ное про­стран­ство и сло­вес­ный порт­рет как «порт­рет» тек­ста, жан­ра, сло­ва. В свя­зи с послед­ним отме­тим, что сема­сио­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния в духе «порт­ре­ти­ро­ва­ния» извест­ны в лек­си­ко­гра­фии; ср.: «линг­ви­сти­че­ское порт­ре­ти­ро­ва­ние как осо­бая мето­ди­ка син­хрон­но­го опи­са­ния лек­сем в лек­си­ко­гра­фии» [Баба­е­ва 1998: 94]. Уточ­ним, что впер­вые тер­мин порт­ре­ти­ро­ва­ние исполь­зо­вал А. К. Жол­ков­ский [Жол­ков­ский 1964] и гораз­до рань­ше сро­ка, пред­по­ла­га­е­мо­го в рецен­зи­ру­е­мой моно­гра­фии (ука­зан 1989 г.).

Авто­ры пояс­ня­ют: стра­те­гия порт­ре­ти­ро­ва­ния (пер­со­наль­но­го, про­стран­ствен­но­го, тек­сто­во­го) состо­ит в том, что «для каж­до­го из порт­ре­ти­ру­е­мых объ­ек­тов выра­ба­ты­ва­ет­ся осо­бый набор пара­мет­ров» (с. 25). Далее чита­тель полу­ча­ет ори­ен­та­цию на два глав­ных пара­мет­ра реги­о­наль­ной харак­те­ри­сти­ки медиа­по­ля — оно­ма­сти­че­ский и ком­му­ни­ка­тив­ный. Оно­ма­сти­че­ские штри­хи реги­о­наль­ных медиа в раз­де­ле 2.1 выяв­ля­ют «сти­ли­сти­че­ский порт­рет име­ну­е­мых ими реа­лий» (Т. В. Шме­ле­ва): ана­ли­зи­ру­ют­ся назва­ния бумаж­ных и элек­трон­ных газет и жур­на­лов, их сти­ли­сти­че­ский потен­ци­ал. Жаль, что в про­цесс ана­ли­за не вклю­че­на кон­цеп­ция кода как сле­да дис­кур­сив­ных прак­тик в тек­сте (идео­ло­ги­че­ский, сим­во­ли­че­ский коды). Мож­но пока­зать вли­я­ние идео­ло­гии на имя газе­ты [Кра­вец 2002], выяс­нить, поче­му устой­чи­во назва­ние газе­ты «При­иль­мен­ская прав­да» и в совет­ский, и в нынеш­ний пери­од.

4. Ком­му­ни­ка­тив­ные штри­хи порт­ре­та реги­о­наль­но­го медиа­по­ля (раз­дел 2.2; Т. Л. Камин­ская) заклю­ча­ют­ся в обра­зах авто­ра и адре­са­та — сти­ле­об­ра­зу­ю­щих кате­го­ри­ях груп­по­во­го порт­ре­та нов­го­род­ских медиа. К свой­ствам авто­ра отно­сят­ся: выяв­лен­ность в тек­сте, роли авто­ра, сте­пень слож­но­сти автор­ско­го нача­ла. Автор­ские роли выво­дят­ся из све­де­ний по тек­стам. Обсуж­да­ют­ся явле­ния ими­та­ции автор­ства, депер­со­на­ли­за­ции, сти­ли­сти­че­ский «эффект отсут­ствия», удель­ный вес в тек­сте. Образ адре­са­та так­же рас­смат­ри­ва­ет­ся как важ­ней­шее нача­ло меди­а­тек­ста, опре­де­ля­ю­щее его сти­ли­сти­ку. Наблю­да­ет­ся дей­ствие сти­ли­сти­че­ской диф­фе­рен­ци­а­ции адре­са­та, что харак­тер­но для власт­но­го учре­ди­тель­ства (с. 36). Отме­ча­ет­ся новая прак­ти­ка уча­стия адре­са­та в инфор­ма­ци­он­ном пото­ке, где роль жур­на­ли­ста сво­дит­ся, ско­рее, к роли ини­ци­а­то­ра или моде­ра­то­ра обще­ствен­но­го диа­ло­га (с. 37). Ука­зы­ва­ют­ся наи­бо­лее частот­ные стра­те­гии чита­те­лей-ком­мен­та­то­ров в соци­аль­ных сетях: уточ­не­ние, вери­фи­ка­ция, опро­вер­же­ние.

5. Для работ­ни­ков медиа осо­бен­но инте­ре­сен раз­дел 2.3 «Порт­ре­ты жур­на­ли­стов», где пред­став­ле­на мно­го­пла­но­вая харак­те­ри­сти­ка инди­ви­ду­аль­ных сти­лей жур­на­ли­стов С. Брут­ма­на, А. Коря­ко­ва, А. Кот­ки­на. Такой опыт поз­во­лил сде­лать ряд заклю­че­ний обще­го харак­те­ра о соб­ствен­но пуб­ли­ци­сти­ке, роль кото­рой в жур­на­ли­сти­ке под­вер­га­ет­ся сомне­нию. Изу­че­ние интер­нет-фак­ту­ры в рецен­зи­ру­е­мом иссле­до­ва­нии, с одной сто­ро­ны, гово­рит о подвиж­но­сти меж­субъ­ект­но­го вза­и­мо­дей­ствия в нов­го­род­ских СМИ, а с дру­гой — дает пони­ма­ние про­блем изу­ча­е­мо­го медиа­по­ля.

6. Рецен­зи­ру­е­мая кни­га под­твер­жда­ет суще­ству­ю­щую в науч­ных кру­гах гипо­те­зу: для иссле­до­ва­те­лей стал пред­по­чти­тель­ным выход в мак­ро­текст, в откры­тое ком­му­ни­ка­тив­ное про­стран­ство. Напри­мер, «тек­сто­вое порт­ре­ти­ро­ва­ние» пред­по­ла­га­ет иссле­до­ва­ние отдель­ных медий­ных жан­ров, тема­ти­че­ских сово­куп­но­стей, изда­ний как гипер­тек­стов. Но ведь это пере­ход к ана­ли­зу более высо­ко­го уров­ня ком­му­ни­ка­ции с син­те­зом ком­му­ни­ка­тив­ных прак­тик — тек­сто­вой, соци­аль­ной, собы­тий­ной, т. е. выход на уро­вень дис­кур­са. Имен­но тогда вни­ма­ние уче­ных может сосре­до­то­чить­ся на подвиж­ных аспек­тах ком­му­ни­ка­ции как про­цес­са. В гл. 2 отно­ше­ние опи­са­ния СМИ к дис­курс-ана­ли­зу откры­то не выяв­ле­но. Без­услов­но, тер­ми­ны стиль, текст и дис­курс не явля­ют­ся сино­ни­ма­ми, но вза­и­мо­дей­ству­ю­щие науч­ные направ­ле­ния могут суще­ство­вать, под­дер­жи­вая друг дру­га. Суще­ству­ю­щая тра­ди­ция сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за не толь­ко не долж­на быть про­ти­во­по­став­лен­ной дис­кур­сив­но­му ана­ли­зу, а, наобо­рот, может ему содей­ство­вать, посколь­ку само поня­тие дис­курс отно­сит­ся к исполь­зо­ва­нию язы­ка в интерак­ции.

7. Наи­бо­лее про­бле­ма­тич­ной нам пред­став­ля­ет­ся гл. 3 «Нов­го­род­ское медиа­по­ле в зер­ка­ле дис­кур­сив­но­го ана­ли­за». Она состо­ит из вось­ми автор­ских раз­де­лов: (3.1) «Дис­кур­сив­ная модель медиа­по­ля», (3.2) «Новост­ной дис­курс», (3.3) «Город­ской дис­курс», (3.4) «Дис­курс куль­ту­ры», (3.5) «Исто­ри­че­ский дис­курс», (3.6) «Рели­ги­оз­ный дис­курс», (3.7) «Эко­ло­ги­че­ский дис­курс», (3.8) «Кон­фликт­ный дис­курс». Раз­гра­ни­че­ние опи­ра­ет­ся на тема­ти­че­скую и интен­ци­о­наль­ную осно­вы сово­куп­но­стей тек­стов, «каж­дый из кото­рых иден­ти­фи­ци­ру­ет­ся как язы­ко­вой кор­ре­лят опре­де­лен­ной соци­о­куль­тур­ной прак­ти­ки» [Клу­ши­на 2008: 28; с. 42]. Опор­ным высту­па­ет поня­тие «гипер­текст». Оно ини­ци­и­ру­ет пони­ма­ние авто­ра­ми дис­кур­са как сово­куп­но­сти меди­а­тек­стов «на тему» (на тему исто­рии, на тему рели­гии, на тему горо­да, на тему эко­ло­гии, на тему празд­ни­ка и т. д.). Это поз­во­ля­ет авто­рам выде­лить так назы­ва­е­мый тема­ти­че­ский дис­курс, кото­рый, как «мат­реш­ка» (срав­не­ние при­над­ле­жит авто­рам, с. 103), вклю­ча­ет в себя дис­кур­сы вто­ро­го поряд­ка. Здесь отме­тим оче­вид­ное: мода на дис­кур­сив­ные иссле­до­ва­ния при­ве­ла к тер­ми­но­ло­ги­че­ской эклек­ти­ке [см.: Клу­ши­на 2013]. В опи­са­нии нов­го­род­ско­го поля по ука­зан­ным раз­де­лам пре­об­ла­да­ют кате­го­рии медий­ной поэ­ти­ки и жан­ра. В то же вре­мя гово­рит­ся о сте­пе­ни дис­кур­сив­но­сти ново­сти (т. е. пере­но­са темы на дру­гие жан­ро­вые тек­сты), о дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щем сюже­те и дис­кур­со­об­ра­зу­ю­щих эпи­зо­дах. Поня­тие «дис­курс» свя­зы­ва­ет­ся с линг­ви­сти­че­ским тер­ми­ном детер­ми­нан­та. Выде­ле­но шесть соот­но­си­мых с пара­мет­ра­ми речи детер­ми­нант: сфе­ра (инсти­ту­ци­о­наль­ная детер­ми­нан­та), фак­ту­ра (фак­ту­ра печа­ти, радио, ТВ), автор, жанр, тема, отдель­ные смыс­лы тек­ста (напри­мер, детер­ми­нан­та кон­флик­та). Внут­ри раз­де­лов наиме­но­ва­ния мно­жат­ся, вклю­чая суб­дис­кур­сы, мини-дис­кур­сы, а так­же име­на типа суб­дис­курс раз­би­то­го авто­ма­та. Похо­же, с дис­кур­сом отож­деств­ля­ет­ся любая кон­кре­ти­зи­ро­ван­ная субъ­ек­том речь (по Э. Бен­ве­ни­сту, «речь, при­сво­ен­ная гово­ря­щим»).

8. Свое­об­раз­ным дости­же­ни­ем ана­ли­ти­че­ской раз­ра­бот­ки высту­па­ет поня­тие «медий­ный сюжет». Под медий­ным сюже­том пред­ла­га­ет­ся пони­мать линию отра­же­ния в медиа­сфе­ре ситу­а­ции / собы­тия соци­аль­ной или куль­тур­ной жиз­ни реги­о­на, фор­ми­ру­ю­щую «пучок» тек­стов, кото­рый состав­ля­ет суб­дис­курс» (суб­дис­курс одно­го визи­та, суб­дис­курс одно­го про­ис­ше­ствия и т. п.; с. 104). Медий­ный сюжет тяго­те­ет к дис­кур­сив­но­му раз­вер­ты­ва­нию и может про­ни­зы­вать тек­сты раз­ных жан­ров, сохра­ня­ю­щие тот же кон­крет­ный повод или его раз­ви­тие. При этом «отра­жа­тель­ная» при­ро­да медий­но­го сюже­та не дела­ет его про­стым отра­же­ни­ем реаль­но­сти (зер­ка­ло может быть и кри­вым).

При­вле­ка­ет вни­ма­ние раз­дел 3.1 «Дис­кур­сив­ная модель медиа­по­ля». Назвать выяв­лен­ную дроб­ную струк­ту­ру моде­лью медиа­по­ля мож­но лишь услов­но, одна­ко в гра­фи­че­ской схе­ме (с. 103) есть суще­ствен­ный смысл для обще­го виде­ния про­бле­мы ана­ли­за. В схе­ме отоб­ра­же­ны две дуги охва­та медиа­по­ля, покры­ва­ю­щие все раз­но­вид­но­сти обо­зна­чен­ных дис­кур­сов. Пер­вая, внеш­няя, дуга охва­та — это все­объ­ем­лю­щий новост­ной дис­курс. Вто­рая, внут­рен­няя, дуга охва­та — это факуль­та­тив­ный кон­фликт­ный дис­курс: он обни­ма­ет дру­гие обра­зо­ва­ни­я­ми медиа­дис­кур­са. Таким обра­зом, ука­за­ны глав­ные чер­ты всей дроб­ной сфе­ры медиа­по­ля — охва­ты­ва­ю­щие медиа новост­ная и кон­фликт­ная состав­ля­ю­щие дис­кур­сов.

Если идти далее по гл. 3, мы бы выде­ли­ли раз­дел 3.2 «Новост­ной дис­курс» (с. 116–138; автор О. А. Лари­на), кото­рый содер­жит ана­лиз резуль­та­тов мони­то­рин­га новост­ной про­дук­ции нов­го­род­ских медиа. Вооб­ще к новост­но­му дис­кур­су в кни­ге при­ко­ва­но самое при­сталь­ное вни­ма­ние. Под­раз­дел на с. 130–138 начи­на­ет­ся с харак­те­ри­сти­ки «ново­сти» как жан­ра и само­сто­я­тель­но­го типа меди­а­тек­ста, дает­ся пред­став­ле­ние о внут­ри­жан­ро­вых моди­фи­ка­ци­ях ново­сти (жан­ро­вых видах). Далее жан­ро­во-новост­ной аспект затем­ня­ет­ся, дает­ся необыч­но широ­кое пони­ма­ние ново­сти, свой­ствен­ное обы­ден­но­му созна­нию и удоб­ное в жур­на­лист­ской прак­ти­ке: «Если есть что ново­го сооб­щить миру — это новость». И тогда в ранг ново­сти воз­во­дят­ся мно­го­об­раз­ные пуб­ли­ка­ции с сег­мен­том «новость». Основ­ная тер­ми­но­ло­гия: новость-ком­мен­та­рий, новость-мне­ние, новость-анонс, новость-фото­ре­пор­таж, новость-видео­факт, про­то­но­вость, ква­зи­но­вость, новость-фаль­шив­ка. К сожа­ле­нию, по линг­ви­сти­ке новост­ных тек­стов дают­ся мини­маль­ные заме­ча­ния. Линг­ви­сти­че­ской состав­ля­ю­щей ана­ли­за явно не хва­та­ет, акцен­ты дела­ют­ся на нелинг­ви­сти­че­ские «пара­мет­ры»: акту­аль­ность, новиз­на, мас­штаб собы­тия, зна­чи­мость для адре­са­та. Но, стро­го гово­ря, это свой­ства не тек­стов (зна­ков), а рефе­рен­тов (свой­ства собы­тий, явля­ю­щих­ся рефе­рен­та­ми новост­ных сооб­ще­ний) [Мишла­нов 2015: 127].

Раз­дел 3.3 «Город­ской дис­курс» (с. 138–162) пред­став­лен мно­же­ством дис­кур­сов: внут­ри раз­де­лов наиме­но­ва­ния дис­кур­са мно­жат­ся как так­со­ны. В под­раз­де­лах харак­те­ри­зу­ют­ся суб­дис­курс город­ской сре­ды, суб­дис­курс горо­жан, а так­же эпи­зо­ди­че­ски появ­ля­ю­щий­ся суб­дис­курс празд­ни­ка. Внут­ри опи­са­ния встре­ча­ют­ся ланд­шафт­ный дис­курс, суб­дис­курс памят­ни­ка, допразд­нич­ный, репор­таж­ный и после­празд­нич­ный дис­кур­сы, мини-дис­кур­сы и пр. Вни­ма­ние уде­ля­ет­ся геро­ям жур­на­лист­ских мате­ри­а­лов (ньюсмей­кер, медиа­пер­со­на, герой, анти­ге­рой, пер­со­наж) и при­чи­нам его выбо­ра. Основ­ная тер­ми­но­ло­гия опи­са­ния: медий­ный сюжет, город­ской язык (въезд­ные зна­ки, граф­фи­ти, над­пи­си на сте­нах), пре­суп­по­зи­тив­ная инфор­ма­ция, «брен­ди­ро­ва­ние горо­да» как прак­ти­ка, инфо­по­вод, мотив, ком­мен­та­рий, оцен­ка, тема иден­тич­но­сти, жан­ры, заго­лов­ки, номи­на­ции, клю­че­вые сло­ва.

Раз­дел 3.4 «Дис­курс куль­ту­ры» (с. 162–171) содер­жит коли­че­ствен­ные дан­ные (куль­тур­ные меро­при­я­тия, ста­ти­сти­ка). Авто­ры отме­ча­ют: адре­сат дан­ных пуб­ли­ка­ций немно­го­чис­лен. По жан­ро­вой состав­ля­ю­щей пуб­ли­ка­ции весь­ма раз­но­об­раз­ны и пред­став­ле­ны все­ми груп­па­ми — от инфор­ма­ци­он­ных до худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ских. Основ­ная тер­ми­но­ло­гия в раз­де­ле: куль­тур­ный запрос ауди­то­рии, «мас­со­ви­за­ции» куль­ту­ры, сим­би­оз куль­тур, ответ­ный отклик ауди­то­рии, чис­ло инфо­по­во­дов, нега­тив в ком­мен­та­ри­ях, интер­нет-поль­зо­ва­те­ли.

Инте­рес­ны и дру­гие раз­де­лы гл. 3, на кото­рых в неболь­шой рецен­зии слож­но оста­но­вить­ся. Рефе­ра­тив­но­стью стра­да­ет раз­дел «Кон­фликт­ный дис­курс» (3.8), кон­спек­тив­но­стью — раз­де­лы «Исто­ри­че­ский дис­курс» (3.6) и «Рели­ги­оз­ный дис­курс» (3.7). Обра­тим­ся к заме­ча­ни­ям, кото­рые носят обоб­ща­ю­щий харак­тер.

К сожа­ле­нию, в под­раз­де­лах гл. 3 мно­го декла­ра­тив­но­го, и ска­зан­ное при­хо­дит­ся брать на веру: утвер­жде­ни­ям не сопо­став­ле­ны при­ме­ры; линг­ви­сти­че­ский ана­лиз либо отсут­ству­ет, либо мини­ма­лен. Изло­же­ние порой име­ет вид тези­сов к кон­фе­рен­ции. Ско­рее, это план к пер­спек­тив­но­му ана­ли­зу медиа­ре­чи по жан­рам, темам, дис­кур­сам.

Если гово­рить о дис­кур­сив­ной сово­куп­но­сти тек­стов, то обра­зу­ют­ся они ско­рее не по клю­че­во­му сло­ву (исто­рия, куль­ту­ра, рели­гия и т. п.), а по кон­цеп­ту: сло­ва рели­гия в мате­ри­а­ле может и не быть. Кро­ме того, дис­курс не обя­за­тель­но равен сово­куп­но­сти тек­стов, он их про­ни­зы­ва­ет; в тек­сте может быть несколь­ко дис­кур­сов.

Тео­рия сти­ли­сти­ки зало­жи­ла осно­вы для изу­че­ния раз­ных сфер функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка. В части изу­че­ния экс­тра­линг­ви­сти­че­ских осно­ва­ний выде­ле­ния функ­ци­о­наль­но­го сти­ля она тес­но смы­ка­ет­ся с тео­ри­ей дис­кур­са, но не дуб­ли­ру­ет ее. Поэто­му дис­курс и его ана­лиз не сво­дит­ся к сти­ли­сти­че­ско­му (по Ю. С. Сте­па­но­ву, это сти­ли­сти­ка + идео­ло­гия). Но в кни­ге нет отно­ше­ния к кон­цеп­ции кода как сле­да дис­кур­сив­ных прак­тик в тек­сте (Чеп­ки­на 2001). При этом код идео­ло­гии — один из базо­вых для жур­на­ли­сти­ки, он все­гда тес­но свя­зан с поли­ти­кой. Идео­ло­ги­че­ские кон­но­та­ции при­сут­ству­ют в любом выска­зы­ва­нии, но они часто труд­но­уло­ви­мы: идео­ло­ги­че­ское обыч­но выда­ет­ся за есте­ствен­ное, куль­тур­ное, наци­о­наль­ное.

В фун­да­мен­таль­ных тео­ри­ях дис­курс рас­смат­ри­ва­ет­ся как объ­ект, тре­бу­ю­щий осо­бой мето­ди­ки опи­са­ния, так как дис­курс име­ет соб­ствен­ные зако­но­мер­но­сти фор­ми­ро­ва­ния, кото­рые невоз­мож­но выявить с помо­щью тра­ди­ци­он­ных мето­дик язы­ко­во­го и тек­сто­во­го ана­ли­за. В кни­ге же опи­са­ны, ско­рее, сти­ле­вые пока­за­те­ли медиа, типич­ные для совре­мен­ной куль­тур­но-рече­вой ситу­а­ции в рос­сий­ских СМИ.

К сожа­ле­нию, поня­тие «дис­курс» при­об­ре­та­ет все более гибрид­ный, мно­го­функ­ци­о­наль­ный харак­тер. Про­ис­хо­дят сво­е­го рода «мар­ке­тин­го­вые» мани­пу­ля­ции, кото­рые пре­вра­ща­ют тер­мин в меха­ни­че­ский инстру­мент и сти­му­ли­ру­ют его неспе­ци­фи­че­ское упо­треб­ле­ние. Тем самым созда­ют­ся новые сте­рео­ти­пы, серьез­но дис­кре­ди­ти­ру­ю­щие поня­тие «дис­курс». В моно­гра­фии глав­ным, на наш взгляд, ока­зал­ся кри­те­рий удоб­ства исполь­зо­ва­ния сло­ва. Наиме­но­ва­ния дис­кур­са игра­ют роль мет­ки (дескрип­то­ра). А ведь дис­курс нуж­но рас­смат­ри­вать как явле­ние или «обра­зо­ва­ние из сово­куп­но­сти раз­ных фак­то­ров (сто­рон явле­ния), будь то зна­ко­вая сто­ро­на, струк­тур­ная, когни­тив­ная или соци­аль­ная» [Ост­ров­ская 2013: 30].

В моно­гра­фии наблю­да­ет­ся свое­об­раз­ная эклек­ти­ка сло­во­упо­треб­ле­ния в пере­да­че спе­ци­аль­ных поня­тий. С одной сто­ро­ны, авто­ры ста­ра­ют­ся быть поня­ты­ми со сто­ро­ны прак­ти­ков-жур­на­ли­стов, с дру­гой сто­ро­ны, ори­ен­та­ция на спе­ци­а­ли­стов не стро­гая, линг­ви­сти­че­ские тер­ми­ны вво­дят­ся в необыч­ный для них кон­текст (кван­ти­та­тив­ный ана­лиз, детер­ми­нан­та, пре­суп­по­зи­ция).

Попыт­ка пред­ста­вить в самом общем виде типо­ло­гию фак­то­ров, кото­рые опре­де­ля­ют выдви­же­ние и ста­нов­ле­ние «медиа­линг­ви­сти­ки» как ново­го направ­ле­ния в совре­мен­ном язы­ко­ве­де­нии, ослож­не­на тем, что в моно­гра­фии не инте­гри­ро­ва­ны, суще­ству­ют отдель­но нелинг­ви­сти­че­ская и линг­ви­сти­че­ская состав­ля­ю­щие (пожа­луй, исклю­че­ние состав­ля­ет гл. 2). В боль­шей доле харак­те­ри­стик реги­о­наль­но­го медиа­по­ля пре­об­ла­да­ет не линг­ви­сти­че­ский, а содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ский ана­лиз (кон­тент-ана­лиз). Про­пор­ции при­о­ри­те­тов хоро­шо вид­ны и по спис­ку лите­ра­ту­ры.

Конеч­но, про­цесс реги­о­наль­ной ком­му­ни­ка­ции, как пока­зы­ва­ют авто­ры, явля­ет­ся весь­ма слож­ным и неод­но­знач­ным. В него вовле­че­ны соци­аль­ные, поли­ти­че­ские, реги­о­наль­ные, исто­ри­ко-куль­тур­ные и ряд дру­гих фак­то­ров, в том чис­ле мно­го­об­раз­ные свя­зи через Интер­нет, исполь­зо­ва­ние пря­мой и кос­вен­ной эви­ден­ци­аль­но­сти в каче­стве сред­ства мани­пу­ля­ции созна­ни­ем потре­би­те­лей инфор­ма­ции. Гово­ря о неод­но­род­но­сти полу­чен­ных резуль­та­тов, при­хо­дит­ся при­знать, что они были ожи­да­е­мы­ми. Ины­ми сло­ва­ми, чита­те­лю пред­по­ла­га­лось дать весь­ма инфор­ма­тив­ную по реги­о­наль­но­му охва­ту груп­пи­ров­ку раз­лич­ных фак­то­ров, вклю­чен­ных в про­цесс опи­са­ния нов­го­род­ских медиа и, разу­ме­ет­ся, свя­зан­ных с язы­ком: сре­ди них фак­то­ры мест­ные поли­ти­че­ские, соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ские, исто­ри­че­ские, эко­ло­ги­че­ские и др.

Заме­тим, что для при­выч­ных линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний огра­ни­че­ние пред­ме­та ана­ли­за, углуб­лен­но­го в текст, состав­ля­ет усло­вие для полу­че­ния эффек­тив­но­го резуль­та­та. В дан­ном слу­чае огра­ни­чен­ность не адек­ват­на обыч­но­му пред­ме­ту линг­ви­сти­ки: изу­ча­е­мое «поле» слиш­ком широ­ко для тек­сто­во­го под­хо­да и созда­ет его участ­ни­кам труд­но­ре­ша­е­мую про­бле­му — поиск адек­ват­ной кон­фи­гу­ра­ции иссле­ду­е­мо­го, кото­рая оправ­да­ла бы под­за­го­ло­вок: «Опы­ты линг­ви­сти­че­ских иссле­до­ва­ний».

Глав­ное досто­ин­ство моно­гра­фии состо­ит в том, что в фоку­се иссле­до­ва­ния ока­зы­ва­ет­ся раз­но­род­ное мно­же­ство фено­ме­нов, вхо­дя­щих в ком­пе­тен­цию медиа­линг­ви­сти­ки, изу­ча­ю­щей кон­тек­сты ком­му­ни­ка­ции и прин­ци­пы, регу­ли­ру­ю­щие рече­вое обще­ние. Под­твер­жда­ет­ся интер­дис­ци­пли­нар­ность направ­ле­ния. При этом линг­ви­сты, исто­ри­ки, фило­со­фы, пси­хо­ло­ги могут сохра­нять свое изна­чаль­ное иссле­до­ва­тель­ское поле, но с при­о­ри­те­том линг­ви­сти­ки. В цен­тре изу­че­ния в любом ракур­се оста­ют­ся субъ­ек­ты и их вза­и­мо­дей­ствие (интерак­ция), объ­ем­ное по сво­ей инте­гра­тив­ной мен­таль­но-рече­вой струк­ту­ре дис­кур­сив­ное раз­вер­ты­ва­ние.

Мно­го­фо­кус­ность иссле­до­ва­ний под­твер­жда­ет мно­же­ствен­ность клас­си­фи­ка­ций и систем суб­ка­те­го­рий дис­кур­са. При этом «тео­рия ком­му­ни­ка­ции, тео­рия сти­ля, тео­рия тек­ста, тео­рия дис­кур­са явля­ют­ся не кон­ку­ри­ру­ю­щи­ми, вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щи­ми, а вза­и­мо­дей­ству­ю­щи­ми науч­ны­ми направ­ле­ни­я­ми и могут сосу­ще­ство­вать, не отри­цая друг дру­га» [Тошо­вич 2013: 35].

Авто­ры отме­ча­ют необ­хо­ди­мость накоп­ле­ния эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла, кото­рый послу­жил бы гаран­ти­ей реа­ли­стич­но­сти выдви­га­е­мых кон­цеп­ций (с. 21, 207). Цели­ком под­дер­жи­ва­ем дан­ное поло­же­ние. Имен­но недо­ста­ток эмпи­ри­че­ских выкла­док с линг­ви­сти­че­ски­ми демон­стра­ци­я­ми спе­ци­фи­ки сово­куп­ных тек­стов обу­сло­вил появив­ши­е­ся у нас сомне­ния в адек­ват­но­сти ана­ли­за, обо­зна­чен­но­го в отдель­ных частях моно­гра­фии как «дис­кур­сив­ный» в медиа­линг­ви­сти­ке.

© Крас­но­ва Т. И., 2016

Бабаева Е. Э. Кто живет в вертепе, или опыт построения семантической истории слова // Вопр. языкозн. 1998. № 3. С. 94–106.

Дейк, Тён ван. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989.

Добросклонская Т. Г. Медиалингвистика: системный подход к изучению языка СМИ: современная английская медиаречь. М.: Флинта, Наука, 2008. 

Добросклонская Т. Г. Теория и методы медиалингвистики: автореф. дис. … д-ра филол. наук. М., 2000.

Жолковский А. К. Предисловие // Машинный перевод и прикладная лингвистика. 1964. Вып. 8. С. 3–16. 

Клушина Н. И. Стилистика публицистического текста. М.: МедиаМир, 2008.

Клушина Н. И. Зона пересечения стилистики и дискурсологии // La Table Ronde. Вып. 2. Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013. С. 26–28.

Кравец Т. И. Название газеты: ономасиологический и стилистический аспекты: автореф. дис. … канд. филол наук. Екатеринбург, 2002.

Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. М.: Языки слав. культуры, 2007.

Мишланов В. А. Медиалингвистика в ряду традиционных направлений языкознания // Медиалингвистика. 2015. № 3(9). С. 115–129.

Островская Т. В рамках парадигмы «язык-речь-текст» стало тесно // La Table Ronde. Вып. 2. Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013. С. 32–33. 

Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла: французская школа анализа дискурса: пер. с фр. и португал. М.: Прогресс, 1999. С. 12–53.

Тошович Б. Сильные и слабые стороны современных работ по дискурс-лингвистике // La Table Ronde. Вып. 2: Лингвистика дискурса и перспективы ее развития в парадигме современной славистики. Минск: РИВШ, 2013. С. 35–36. 

Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие тактики и коды (1995–2000): автореф. дис. … д-ра филол. наук. Екатеринбург, 2001.

Babaeva E. Who lives in a cave, or experience in building semantic word history [Kto zhivyot v vertepe, ili opyt postroyeniya semanticheskoy istoriyi slova] // The questions of Linguistics [Vopr. jazykozn.]. 1998. No. 3. P. 94–106.

Chepkina E. Russian journalistic discourse: generation text tactics and codes (1995-2000) [Russky zhurnalistskiy diskurs: tekstoporozhdayuschiye praktiky ш kody: avtoref. dis. … d-ra filol. nauk]. Yekaterinburg, 2001.

Deik, Teun van. Language. Cognition. Communication [Jazyk. Poznanie. Communikatsija]. Moscow, 1989.

Dobrosklonskaya T. Media linguistic theory and methods [Teoriya i metody medialingvistiki]. Moscow, 2000.

Dobrosklonskaya T. Media linguistic: a systematic approach to language learning media: modern English media discourse [Medialingvistika: sistemny podchod k izucheniyu yazyka SMI: sovremennaya angliyskaja mejiarech]. Moscow, 2008.

Klushina N. Journalistic Style text [Stilistika publitsticheskogo teksta]. Moscow, 2008.

Klushina N. Zone crossing style and discourse [Zona peresecheniya stilistiky i diskursology] // La Table Ronde. 2. Minsk, 2013. P. 26–28.

Kravets T. Newspaper name: onomasiologic and stylistic aspects [Nazvaniye gazety: onomasiologichesky i stilistichesky aspekty: avtoref. dis. … kand. filol. nauk]. Yekaterinburg, 2002.

Krysin L. Dictionary of foreign words [Tolkovanije inojazychnyh slov]. Moscow, 2007.

Mishlanov V. Media linguistic in a number of traditional areas of Linguistics [Medialingvistika v ryadu traditsyonny napravleny] // Medialingvistika. 2015. No. 3 (9). P. 115–129.

Ostrovskaya T. Within the paradigm of “language-speech-text” has become closely [V ramkah paradigmy yazyk-rech-tekst stalo tesno] // La Table Ronde. 2. Minsk, 2013. P. 32–33.

Serio P. Reading texts in France [Kak chitajut teksty vo Frantsii] // Quadrature meaning: the French school of discourse analysis [Kvadratura smysla: frantsuzskaja cshkola analiza diskursa]. Moscow, 1999. P. 12–53.

Toshovich B. Strengths and weaknesses of contemporary work on discourse Linguistics [Silnyje i slabyje storony covremennyh rabot po diskurs-lingvistike] // La Table Ronde. 2. Minsk, 2013/ P. 35–36.

Zzholkovsky A. Foreword [Predisluvije] // Machine translation and applied linguistics [Mashinnyj perevod i prikladnaja lingvistika]. 1964. No. 8. P. 3–16.